Вы читаете книгу «Акварель прошлого» онлайн
Олеся доглаживала ворот рубашки, когда за окном начали подпевать «Титанику» Лолиты. С явным удовольствием, не стесняясь. Подумаешь, почти двадцать три ноль-ноль. О счастливых и их отношении к часам ещё Грибоедов писал. А тут обрушился апрель. Первая мать-и-мачеха повылезала, и птицы не умолкают до темноты. Жить хочется заново, снимать шапки, носить яркие вещи.
Тьфу ты. Совсем забыла про вещи. С восьми томятся в плену стиралки. Просила же Варю достать, но та печатала доклад. Ясное дело, не до ерунды. Олеся вздохнула: зря надеялась на скорый отбой. В носу защипало. Сил на этой неделе не было совсем. Магнитные бури сделали подножку всем «улучшателям» качества жизни. Невинные замечания мужа Олеся воспринимала как издевательства, с дочкой говорила только на повышенных тонах. Хорошо хоть уроки Варька учила уже сама, а то и мат бы добавился. Спасибо звукоизоляции нового дома. На голове ходи – никто не услышит.
Молодёжь в гараже переключилась на что-то незнакомое. Долетал смех, наверное, таким искренним он бывает в пределах восемнадцати-двадцати лет. Где она, юность?
– Мя-а-ау! – прервал домашнюю тишину белобрысый кот.
– Скоро пойдём, подожди! – огрызнулась Олеся. – Мог бы и сам засыпать, не грудничок.
Заорал ещё громче. А потом стал скрести когтями по стене лотка. Запахло то, о чём пытался сообщить на своём кошачьем. Чертыхнулась, выкинула следы жизнедеятельности.
Безучастно раскидала по сушилке постиранную гору, помнётся – плевать. Скользнула взглядом по пятнам у входной двери. Песка в квартире хватило бы на маленькую пирамиду, но почему-то за пылесос и тряпку никто не хотел сражаться. Всё она, всё сама. Золушка, блин, недоделанная. И это в сорок три.
Заглянула в детскую. Лёгкое сопение. Вот кому можно позавидовать. Варька спала крепко в любое время года. По режиму, с десяти до семи. Какие там особенные условия для отдыха? В самолёте – пожалуйста. В машине – легко. На сеновале у бабушки – первая бежит.
Олеся уже месяц мучилась бессонницей. Кризис среднего возраста подъехал совершенно некстати. Она не могла перечислить, чего хочет. Вроде бы всё есть. И в материальном плане, и в не-. Но такая дремучая тоска в душе. Даже к праздникам, прежде таким долгожданным, охладела. Всего лишь листок календаря, выкинь – и дальше по накатанной. Больше возни и затрат, чем впечатлений.
Пошла в спальню. Кот как обезумевший примчался следом. Улёгся баранкой под бок и заурчал. «Наверно, к следующей жизни, когда я стану кошкой», – хмыкнула про себя Олеся.
Муж храпел, соответствуя кличке Витец-Храпунец. Тихонько толкнула в спину. Без толку! Рассчитывать на то, что он дождется её и хотя бы обнимет, не говоря о более приятном процессе, не приходилось. За аппетит в супружеском долге последние несколько лет отвечала она. Хотя когда-то было время, были ого-го какие фото в переписке. Она отправляла спрятанную за сиренью голую маленькую грудь. Или снимала ноги, свою гордость. Метр и два сантиметра. Витя – тогда ещё стройный блондин с кудрями – и вовсе мог прислать возбуждение в наглядном виде. О сантиметрах умолчим…
Спустя пятнадцать лет от романтики не осталось ни-че-го. Поцелуи? Какие такие поцелуи. Устал, киса. В отделе неразбериха, из Москвы едут, сам в командировку завтра лечу. И по кругу. Объятия доставались дочке. Как и улыбки, и шутки. Не вымученные, не наигранные.
Олеся вздохнула третий раз. Что она такое? Робот? Технический персонал? Замученная женщина? Пашет 24/7 в юридической фирме, а где радость? Сколько боли вываливается на неё в течение дня! Даже новости не нужно смотреть: об обстановке ТАМ рассказывают мальчишки, которым она составляет исковые заявления. Одним не платят за отпуска и командировки, других – почти калек – не хотят увольнять. И пачки, пачки, пачки медицинских документов… Муж ещё вечерами ворчит, если она по глупости чем-то поделится. Мол, есть у них деньги, какие скидки? А Олеся видит в молодых глазах надлом души. И как знать, во что это превратится годам к сорока.
Но то бойцы. Глаза самой Олеси не блестят, пока не закапаешь что-то на тауфонном. Ну, а с алкоголем давно завязала, не модно. По выходным всегда бассейн и долгие прогулки в парке. Анализы в норме.
Что с ней не так? Где жажда жизни? Весна. Когда-то знаковые, сейчас эти пять букв казались непонятным словом. Мать то и дело ругала, приводила классическое «не гневи Бога». После смерти отца много лет назад она выбрала путь вдовы. Но где гарантии, что быть в паре равно быть счастливым? Олеся заплакала. Беззвучно, как привыкла с рождения дочери. Сына, к сожалению, так и не смогла родить. Может, он бы её берег?
***
– Да точно! Говорю тебе! Три года прошло – ни слуху ни духу от бабки. А теперь пацан утверждает, что чуть не провалился куда-то. Его вытащила подруга, но он до сих пор жалуется на страшные боли в руке и странные сны.
Маришины глаза были шире, чем обычно. Она верила всем новостям, какие бы невероятные заголовки ни встречались. Напоминала не выросшую девчонку. На это влияла и внешность. Полтора метра, сорок пять килограммов. И голосок как у куклы. Рваная пикси тёмно-коричневого оттенка выглядела как вызов.
