Вы читаете книгу «На всё нужно смотреть взглядом "оттуда"» онлайн
Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви
ИС Р18-822-3422
От издателей
Преподобный Амвросий Оптинский говорил, что на всё нужно смотреть взглядом оттуда. Разные периоды истории, события и обстоятельства жизни, поступки тех или иных людей — смысл всего этого раскрывается лишь со временем и только в свете духовном. Поэтому вопросы, которые задают отцу Валериану, он сразу же переводит в духовную область. Это помогает многим людям, ищущим истину, разобраться в том, что происходит вокруг.
Необыкновенная духовная сила, мудрость и бесконечная любовь к людям — это те бесценные дары, которыми наделил Господь отца Валериана и которыми батюшка щедро делится со всеми. Его проповеди читают и слушают по всему миру.
В декабре прошлого года отец Валериан стал лауреатом Международной премии Андрея Первозванного «За веру и верность» — «за подвижническое служение Русской Православной Церкви и самоотверженный труд в деле нравственного просвещения подрастающего поколения на основе непреходящих ценностей Православия». Это — подтверждение огромного духовного авторитета батюшки Валериана, награда за его мужество и любовь. Действительно, ведь ему не нужно ничего, кроме одного — чтобы мы спаслись, чтобы обрели вечную радость с Богом, вошли в ту дверь, которая открыта для каждого из нас Господом нашим Иисусом Христом.
В этой небольшой книге собраны духовные размышления и интервью батюшки на актуальные темы современной жизни. Настоящий сборник продолжает цикл бесед, ранее опубликованных в его книгах «Христианство — это жизнь» и «Учись растить в себе любовь».
Для всех людей — и для тех, кто давно живет в Церкви, и для тех, кто еще находится в поисках истины, — в книгах батюшки Валериана найдется совет, наставление, утешение. Предлагаем и вам разделить эту огромную радость общения с «пастырем добрым».
Ответственный за целую Церковь
Слово в связи с кончиной Святейшего Патриарха Алексия II
Печаль постигла нашу Церковь. Наш Перво-иерарх, светильник земли Русской перешел в иной мир. Но это неизбежный путь всех людей. Никто не составляет исключения: ни патриархи, ни архиереи, ни цари, ни нищие — все идут этим путем. Самое важное — так прожить эту жизнь, чтобы наследовать жизнь вечную. Как сегодня читалось в Евангелии: О сем не радуйтеся, яко дуси вам повинуются; радуйтеся же, яко имена ваша написана суть на небесех (Лк. 10, 20). То есть не радуйтесь тому, что на время дано вам. Это могут быть и дары власти, творчества в области науки, искусства. Человеку может быть дарована даже власть в духовном мире, когда даже духи ему повинуются, но Господь призывает радоваться не этому, а тому, что «имена написаны на небесех». Это самое главное.
Ведь часто, чем выше земной пост человека и его положение, тем больше люди тянутся и даже рвутся к власти. Но мало кто задумывается над тем, что это еще большая ответственность. У нас часто подчиненные считают, что им дается меньше свободы. Да, но на них и ответственности меньше. Так же, как в семье: кто старше, тому — почет. Глава всему — отец, и это правильно, ведь на нем вся ответственность. А это очень тяжело.
Ответственность на священнике лежит очень большая, потому что ему вверено множество душ. Ответственность архиерея — это ответственность за целую епархию, а ответственность Патриарха — за целую Церковь. Это такая ответственность, которую и представить-то себе невозможно. Потому что Церковь занимается душепопечительством, то есть она спасает души — это самое главное и самое важное. Если где-то в государстве произошли какие-то нестроения, погиб военачальник или солдаты, это печально, но все проходит и по истечении времени забывается. А тут речь идет о жизни вечной. Как верно управить церковный корабль? Представить сложно. Чтобы управлять таким кораблем, нужна особая мудрость от Бога, иначе не справишься.
При рукоположении священника читается молитва, которая начинается словами: «Божественная благодать, немощная врачующая и оскудевающая восполняющая». Помощь этой Божественной благодати тем важнее, чем выше стоит человек.
В простых земных вопросах мы руководствуемся собственным, хоть и Богом данным, соображением. И если мы что-то не так построили, не то сделали, что-то сломалось, испортилось, пропало — все это не столь уж важно, все это временно. Стоять же на посту Первоиерарха, у кормила Церкви без Божией помощи просто невозможно.
Всегда, чем выше поставлен человек, тем больше опасность искушений власти и славы. К самому Спасителю дьявол приступал с этими же искушениями: материальных благ, власти и славы. Достигнув какого-то положения, человек забывает о материальных заботах — теперь о них для него пекутся другие. А слава и власть — искушения очень опасные, и пройти их, как говорят святые отцы, без смирения невозможно.
Так вот, при особой доброте нашего Первосвятителя, в нем можно было отметить удивительное для его высочайшего сана величайшее смирение. Будучи человеком, который мог и имел право останавливать людей и решать их судьбы, он всегда переживал за других и старался все сделать так, чтобы человека не обидеть, не унизить, не оскорбить. Любовь и смирение — вот две добродетели нашего Первосвятителя.
У него была такая любовь, такая забота. Господь даровал ему прекрасную память: Святейший Патриарх помнил имена людей и даже их семейные заботы. Часто при встрече спрашивал: «Как там ваши домашние?»
Первая моя встреча с ним состоялась, когда я работал инженером Патриархии, а он — управляющим делами Патриархии. Так состоялось наше знакомство.
Однажды я сам испытал на себе его Первосвятительское благословение. Когда Церковь прославляла отца Алексия Мечёва[1], моя теща, поскольку она очень хорошо знала батюшку и была его духовным чадом, много об этом писала. Святейший Патриарх тогда очень всем интересовался, с большим участием о многом расспрашивал. На одной из наших встреч, благословляя меня, он взял мою правую руку в свою и долго-долго держал, не отпуская. Это общение оставило память на всю жизнь.
Через несколько дней я поехал на остров Залит к батюшке Николаю Гурьянову[2] и чуть не разбился на машине. От удара железобетонный столб разлетелся на три части. Удар по машине пришелся на то место, где я сидел. Пострадала та самая правая рука, которую держал Святейший Патриарх во время нашей встречи. У меня было ясное чувство, что это он удержал меня и мою жизнь. Он и отец Николай, конечно, тоже. Когда я приехал к батюшке, отец Николай сказал: «Я всю ночь проплакал, молился». Так я сам испытал на себе действие этой благодати.
Однажды я сподобился служить в монастыре у преподобного Саввы Сторожевского вместе со Святейшим, а потом — в храме во имя преподобного Илии Муромца во Власихе. Когда я подходил под благословение Его Святейшества, он сказал: «Ну вот, отец Валериан, мы с тобой теперь каждый день служим». Ну, кто я такой, сельский священник? И мне, простому священнику — такое внимание… Конечно, это было очень трогательно.
Еще у нашего покойного Первосвятителя было особое усердие к богослужению. Это усердие как раз стало свидетельством его жизни до последнего издыхания. Он столько служил! Последнюю Литургию он совершил на праздник Введения Богородицы во храм — накануне смерти. Когда ему кто-то сказал:
— Ваше Святейшество, Вам бы поберечь себя.
Он ответил:
— Я знал многих, кто берег себя. Их уже нет.
Вот так шутливо он иногда рассекал гордиевы узлы одним ударом богомудрого меча.
Помню, когда на государственном уровне обсуждалась проблема продовольственной программы, он сказал: «Есть два пути решения продовольственной проблемы. Первый — это путь удовлетворения желаний. Но этот путь уведет от решения проблемы к ее усугублению. Второй же путь — поскромнее питаться и соблюдать посты. Так мы тоже выполним продовольственную программу, только за счет воздержания». Потому что, в общем-то, можно сократить расходы, если не выбрасывать столько, сколько мы выбрасываем, а питаться разумно. Его Святейшество сказал это с такой простотой… Он, как поют в тропарях святителям, воистину был «правилом веры и образом кротости». Дай Бог, чтобы его молитвами и дальше наша Церковь управлялась такими же светильниками.
В эпоху этого Первосвятителя прославлено столько святых, сколько не было прославлено за всю историю России. Новомученики и исповедники Российские, Царская семья… А сколько восстановлено храмов! Наладилось взаимодействие Церкви с народом во всех сферах: армия, государственные структуры, наука, искусство. Деятельность Его Святейшества была очень многогранна. Не говоря уже о том, что по его усердию произошло воссоединение с Русской Зарубежной Церковью.
И оба Первосвятителя, подписавшие Акт о каноническом общении Русской Православной Церкви и Русской Зарубежной Церкви, почили в один год по одному закону: отслужили Литургию, и на другой день скончались. Оба они ушли в мир иной постом. Это удивительно и промыслительно. Ведь пост — это подвиг монашеский. Потому что монашество — это подвиг молитвы и поста. Вспомните Афон — там идет непрестанный пост и молитва.
Святитель — в первую очередь монах, и его монашеский подвиг — это его личный подвиг. Прославленный священноисповедник Афанасий (Сахаров)[3] даже просил отпевать себя монашеским чином, с таким благоговением он относился к монашескому званию. Поэтому в этом уходе в мир иной тоже есть особый смысл и напоминание.
В этом году 21 ноября по Божией милости исполнилось 40 лет диаконской хиротонии. 12 января 2009 года буду отмечать 40-летие иерейской хиротонии. Все эти сорок лет служения уместились от Святейшего Патриарха Алексия I, при котором я начал свое служение, до Святейшего Патриарха Алексия II.
Первый Патриарх одел на меня, молодого священника, камилавку. Это было так неожиданно: у меня не было тогда даже набедренника. И наперсный крест по благословению Патриарха Алексия I возложил на меня местоблюститель — будущий Патриарх Пимен. А Святейший Алексий II благословил меня митрой. Вот такая память останется для меня и моих потомков.
Интернет-портал «Православие и мир». 5 декабря 2008 года
«И радости вашей никто не отнимет у вас…»
Беседа на радио «Радонеж»
— Отец Валериан, сегодняшняя мирская суета и бешеный ритм жизни не позволяют даже присмотреться к пролетающим мимо нас событиям и людям, не оставляют шансов заглянуть и в собственную душу. Всё это с горечью приходится признавать в канун великих праздников, когда, несмотря на все наши усилия, мы бессильны что-либо изменить в себе, чтобы, как в детстве, «плыть по течению» Божественной благодати и ощущать ни с чем не передаваемую радость.
— Дело в том, что самым главным в нашей Православной Церкви является богослужение. Именно богослужение, как говорил священномученик Сергий Мечёв, есть «пре-мирное Таинство», Таинство, которое совершается в Церкви Небесной и земной. Зримым свидетельством этой истины является всем известный праздник Покрова: Матерь Божия явилась в храме и возносила Свои молитвы о молящихся во всем мире. Такие примеры свидетельствуют о том, что наше земное богослужение совершается совместно с Церковью Небесной. Вот это-то и является самым главным и самым важным в нашей православной вере!
— Значит, самое главное у нас — это богослужение?
— Да, богослужение. При этом все, что совершается в нашей земной жизни, имеет прежде всего отношение к духовной ее стороне. Как говорил преподобный Амвросий Оптинский, на всё нужно смотреть взглядом оттуда. Именно так можно понять — более того, только тогда и понимается правильно — все, что совершается в этой жизни.
— Но как нам приобрести правильный, духовный взгляд на земные события?
— Мы все, конечно, не больше апостола Петра, которому Сам Господь сказал: Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после (Ин. 13, 7). Довольно широко известно изречение, что браки заключаются на Небесах. Все это свидетельствует о том же: только там, на Небе, и совершается во всей полноте то, что здесь мы наблюдаем только отчасти.
То, что мы видим своими глазами, это, как говорят, лишь надводная часть айсберга. А настоящая глубина не приоткрывается большинству людей.
— Значит, подлинный смысл церковных событий не доступен пониманию большинства людей?
— То, что совершается в Церкви, совершается в мире невидимом. Здесь это воспринимается только со временем и, увы, только немногими людьми, потому что все остальные заключены в земной суете.
— Давайте рассмотрим в качестве примера событие Рождества Спасителя.
— Рождественский пример замечателен… Иерусалим весь спит, спят все окрестности, бодрствуют в это время только пастухи. И именно тогда совершается величайшее Таинство — Рождение Сына Божия, Рождество Христово. Возвещается оно людям непосредственно Ангелами. Кому возвещается? Пастухам…
— Но волхвы, восточные мудрецы, тоже пришли поклониться родившемуся Богомладенцу, следуя за звездой.
— А здесь — удивительная параллель: незадолго до этого события волхвы, мудрецы, можно сказать, ученые люди своего времени, замечают какое-то особенное небесное явление: необычную появившуюся звезду. И они понимают, что происходит что-то необыкновенное, причем происходит в невидимом мире. Что же это? Это — Благовещение. Ведь они видели-то звезду далеко, а пока шли, ведомые этой звездой, прошло очень много времени.
И вот они приходят в Иерусалим и спрашивают: «Где тут должен родиться Царь?» Ученые книжники начали им объяснять, что, согласно Священному Писанию, это произойдет в Вифлееме Иудейском. Так последние шаги мудрецов-волхвов, уже приведшие их в Иерусалим, направляются далее согласно пророчествам Священного Писания… И куда приходят волхвы? Туда, куда прежде них уже пришли пастухи, получив известие непосредственно от Ангелов!
Так действительно совершается и в нашей жизни: простые сердцем люди больше чувствуют власть духовного мира. А за земной суетой, за заботами мы часто забываем о том, что в мире совершается что-то значительное.
— Но светлый праздник Рождества Христова вот-вот наступит, и все мы будем его встречать…
— К сожалению, радость грядущего Рождества Христова в этой суете жизни иногда забывается, растворяется как-то, люди просто забывают о ней. А вот кто, пожалуй, особенно чувствует Рождество Христово, так это дети. Это — детский праздник, потому дети его особенно и чувствуют. Может быть, конечно, они во многом по-детски чувствуют — ну и что. Например, родители приучали их поститься, а тут можно будет разговеться, все будут праздновать, все можно есть — ведь это такая радость после поста! И хотя это радость детская, но ведь даже у монахов это есть — «утешение братии велие…».
Тут ничего плохого нет, ведь Господь и Сам вкушал пищу, был на брачном пире в Кане Галилейской и заботился о том, чтобы накормить слушающих Его проповедь. Поэтому забота об угощении, забота о пище не является чем-то непонятным или ненужным. Две сущности — духовная и телесная — связаны между собой. И это естественно, это — цельность человеческой природы.
Одна только печаль: и то, и другое помрачено грехом, поэтому полной радости у нас не бывает. Да и враг часто старается смутить душу. Ведь это очень известное явление, что во время праздников, а иногда и накануне бывают искушения, например, чтобы поссорить кого-нибудь: близких, родных, разделить их. Это ведь бесовская система: «разделяй и властвуй». В то время как Господь говорил: Да будут все едино, якоже и Мы (Ин. 17, 11). А радость праздника увеличивается именно совместной радостью. Есть замечательное изречение: горе, которым делятся с кем-то, уменьшается вдвое, а разделенная с кем-то радость становится вдвое большей радостью.
— А что это вообще такое — духовная радость праздника?
— Это именно та радость, о которой Господь сказал, что ее никто не отнимет у вас (Ин. 16, 22). Этой радости желал всем святой апостол: Всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите (1 Фес. 5, 16–18). И вот именно это устроение дает человеку возможность радоваться уже здесь, в этой жизни, в ожидании будущей радости. И если человек живет для будущей жизни, он и здесь живет по-другому: и тут радуется, и там для него будет радость! А если человек и здесь, бедненький, мучается (например, завистью, злобой и т. д.), то и тут-то он не живет, и там для него жизни не будет. Жалко таких людей…
— Наверное, особенно ощутить радость праздника можно, посещая богослужения в эти предваряющие его недели?
— Радость приближающегося праздника знаменуется нашим православным богослужением. Как прекрасно и глубоко устроен богослужебный Устав! Каждым праздником Церковь спешит порадовать христианина пораньше — это называется предпразднством. Когда радость праздника наступает, Церковь не спешит расставаться с этой радостью — для этого существует попразднство. И чем более велик праздник, тем больше и тот, и другой периоды — подготовки и последующий.
Вот и Рождественский пост только начался, а Церковь уже поет: «Христос раждается, славите!» А потом, на каждой воскресной службе, мы слышим в течение всего поста: «Христос раждается!» Это как бы перекликается с возгласом «Христос воскресе!»
— И предваряют Рождество Христово недели Святых Праотец и Святых Отец…
— Ну, это ведь естественно: кому мы должны быть благодарны? Тем, кто эту радость до нас донес, кто эту истину для нас сохранил и нам передал. Это — живое преемство. Поэтому как были Праотцы и Отцы до Рождества Христова, так и теперь есть Праотцы и Отцы — уже наших поколений. Это символизирует наше преемство и учит нас с благоговением относиться к тем, кто эту истину для нас сохранил.
«Русь Святая, храни веру православную, в нейже тебе утверждение!»
Поздравляю всех с наступающим великим и светлым праздником Рождества Христова!
Беседовал Николай Бульчук. Январь 2013 года
Как люди приходят в Церковь?
Сколько людей, столько путей
Святыми отцами предсказано, что в последние времена верующие будут жить, как в пустыне. Но если пустынники первых веков за десятки километров чувствовали душу другого человека и шли к нему, чтобы встретиться, то сейчас происходит обратное. Окружающие и даже родственники часто не понимают верующего.
Сейчас в Церковь приходит все больше людей. Много молодых, много мужчин. Люди стали приходить семьями, что, конечно, очень отрадно. Прихожане принимают более активное участие в церковной жизни. Добрых людей сейчас стало больше. Я не знаю, каково их процентное соотношение с остальными, но то, что их стало больше, — это факт.
Церковь состоит не только из вновь приходящих в нее людей. Есть некая постоянная часть — это те, кто всегда находится в Церкви. Так было от самого ее создания и будет до Второго Пришествия.
Одним из главных условий истинной Церкви является непрерывное преемство, а оно означает живую реку православной жизни, передаваемой из поколения в поколение, от родителей к детям, от детей к внукам. В эту реку вливаются и другие. Или, как говорил апостол Павел, к стволу прививаются дикие ветви, которые тоже начинают плодоносить. Есть люди, которые приходят в вечно живущую Церковь, есть, к несчастью, и те, кто из нее уходит, но все это — периферийные процессы. А в сердцевине Церкви течет живая, непрерывная и постоянная река.
В Церковь человека привлекает благодать Божия. Можно привести множество разных примеров того, каким образом Господь приводит людей в Церковь. Существует даже выражение — сколько людей, столько путей. Какие-то из них похожи, и их можно даже классифицировать.
Некоторые приходят в поисках истины, некоторые приходят от горя, некоторые от желания обрести некую внутреннюю твердость, постоянство. И это понятно, потому что жизнь не зря именуется морем житейским, на котором бывают и ветры, и бури. Непостоянство жизни, если человек об этом задумывается, вызывает у него потребность искать чего-то более надежного. Это естественный поиск Бога.
Господь посылает обстоятельства, когда человек не находит удовлетворения, не находит успокоения, не чувствует опоры. Обопрешься — предадут, в чем-то другом обманут. Вот человек невольно и задумывается о том, где же тогда истина, если везде обман. В минуты физической болезни или душевной безысходности человеку все равно свойственно искать выход даже из безвыходного положения. И в таком поиске люди нередко обретают Бога.
Многих приводит к вере пример настоящих христиан. Есть такое выражение — к пустому колодцу за водой не ходят. Поэтому очень важен личный пример, надо быть теми светильниками, про которые Господь сказал: Вы есте свет мира (Мф. 5, 14). В литературных произведениях показаны примеры, как твердость духа верующих в невыносимых условиях тюрем и лагерей приводила людей к вере.
Многие прибегают за помощью, когда «здесь» уже не на что надеяться. Тогда люди просят помощи у Бога, и это тоже один из путей.
Иногда человек приходит в храм просто из любопытства. Он хочет понять: «Зачем туда люди ходят? Что они там находят?» А потом неожиданно для себя сам находит там Бога. Я знаю такие примеры. Однажды мальчики, скрываясь от своих преследователей, как это бывает в играх мальчишек, забежали в храм. Там они почувствовали что-то, чего нет в обыденном мире. Потом одного из этих детей я крестил уже взрослым.
Поэтому причины прихода человека в Церковь бывают разными, но они своего рода семя, которое падает на соответствующую почву. Иной и забежит в храм, но его все равно ничего не тронет. Поэтому то, как человек приходит, — это пути Промысла Божия. Но в Церкви всегда существует некий стержень, некая живая струя, которая имеет непрерывное преемство.
Мне очень отрадно, когда я вижу 60-летних, впервые пришедших в храм исповедоваться, причащаться или даже венчаться.
Грех отделяет человека от Церкви
Есть люди, которые приходят в Церковь и становятся постоянными ее членами. Есть и те, кто, большей частью через гордыню или через какие-то страсти, впадает в состояние недовольства. Церковные правила и уставы кажутся им слишком тяжелыми, потому что накладывают рамки на их желания, — прежде всего греховные. И тогда начинается уход. Сначала они начинают задумываться: «А зачем это? Для чего это?» А потом постепенно начинают отходить и перестают быть членами Церкви. Действие всякого греха таково, что он отделяет человека от Церкви. Поэтому на исповеди, когда человек сознается в своем грехе и старается исправиться, над ним читается молитва, где есть такие слова: «…примири и соедини его святей Твоей Церкви».
Бывает так, что люди ходят в Церковь и ведут при этом греховную жизнь. В этом случае они только телом пребывают в Церкви, духовно же отделены от Нее. Однако постепенно и тело начинает тяготиться службами, постами, и тогда человек окончательно отходит от Церкви.
По множеству пороков, свойственных современному обществу, человеку труднее войти в Церковь, которая предполагает отказ от греха, борьбу с ним. Например, в государстве с низким уровнем потребления алкоголя полный его запрет не вызовет особенного возмущения. А вот в обществе, где все пьют, — это гораздо сложнее.
То же касается и курения (которого на Руси раньше не было) — человек не может отказаться от этой соски, она становится той страстью, которая им обладает. Об этом апостол Павел сказал так: Все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною (1 Кор. 6, 12). Не говоря уже о том, что если кадильный дым привлекает благодать Божию, то табачный дым называют «бесовское кадило». Я уже не говорю о том, что раньше плотские отношения до венца назывались блудом. А теперь уже устроили «гражданский» брак, то есть ведут открытую блудную жизнь без каких-либо гражданских и, тем более, церковных обязательств.
Все эти и другие черты современной жизни являются для многих камнем преткновения. Сам образ жизни общества всячески препятствует человеку войти в Церковь.
Людей сейчас волнует состояние всего общества — та ненадежность, неясность, которая происходит вокруг. Даже деньги то дорожают, то дешевеют, валютный курс все время пляшет. Иногда он колеблется легкими волнами, а иногда получается настоящее цунами, которое все сметает. Людей волнует непостоянство в их материальном положении. Часто бывает, что не платят зарплату. Даже предприниматели нередко обманывают друг друга, а это, в конце концов, отражается и на работниках.
Проблемой является непостоянство, непрочность семей, в том числе и для воцерковленных людей, у которых тоже почти нет семей. Даже если есть внешнее благополучие, это не значит, что в порядке внутреннее.
Священномученик Сергий Мечёв[4] в свое время сказал, что от святых мы отличаемся непостоянством. Сейчас дистанция нашего отличия от святых особенно увеличилась, потому что непостоянно все. Гражданские семьи — одно из явных свидетельств непостоянства. Люди не надеются вместе жить и дальше. Спрашиваешь их: «А почему?» — «Не знаем». То есть они сами себя не знают, а друг друга тем более.
Не живи, как хочется, а как Бог велит
Одно из современных заблуждений в том, что можно спасаться, не воцерковляясь, не ходя даже в церковь. Это довольно распространенное мнение среди тех, кто крещен. Они говорят, что это все внешнее, это все неважно. Но дело в том, что дерево без листьев плода не приносит. Внешнее дело без внутреннего не дает плода, но и так называемое внутреннее не может принести плода, если нет внешнего. Если в душе все будут хорошими, добрыми и верными, а внешне будут ругаться, пьянствовать и блудить, то где же оно — то, что в душе? Или тело от души уже совсем отделилось?
У нас была одна старушка, Царствие ей Небесное, Анастасия Михайловна, которая как-то говорит бабушкам, сидящим на лавочке у подъезда:
— Чем здесь сидеть, сходили бы лучше в Церковь.
Они говорят:
— А у нас Бог в душе.
Тогда она им отвечает так:
— Вот, представь, что муж тебя любит в душе. Когда хочет — приходит, когда хочет — уходит. Как тебе это?
Сразу все стало понятно.
Такая виртуальная реальность — живешь, как хочешь, но в душе имеешь как бы веру в Бога. Но о такой вере сказано, что и бесы веруют и трепещут (Иак. 2, 19).
Самое большое заблуждение церковных людей — это когда они забывают про Бога, забывают, что без Промысла Божия ничего не совершается. Человек не чувствует Бога в своей жизни, не просит, чтобы Господь открыл ему свою волю. Часто спрашивают: «Ну, а как Он ее откроет?» Если помнить все время о Боге, тогда в обстоятельствах жизни или иным образом эта воля проявится. А когда Небо молчит, то не надо ничего предпринимать. То есть когда не чувствуешь Божией воли, не надо никуда лезть, потому что не туда залезешь.
Среди других заблуждений есть тенденция — разбирать по косточкам священнослужителей. К кому можно обращаться, к кому нет. В какой церкви есть благодать, а в какой нет. Как ученики, сами еще ничего не зная, начинают обсуждать учителей. Получается и осуждение, и рассуждение о вещах, которые часто выше нашего разумения.
Вообще осуждение — очень распространенный грех. Говорят, что умные учатся и на своих, и на чужих ошибках, а дураки — только на своих. Некоторым, правда, ни свои, ни чужие ошибки впрок не идут. Но в основном же, конечно, люди учатся.
Один мой давний знакомый рассказал мне потрясающую историю. Ехал он на эскалаторе, и впереди кто-то упал, следующий, подъехав, упал за ним. Мой знакомый торопился и, вместо того чтобы помочь беднягам подняться, будучи человеком сильным и спортивным, просто перепрыгнул через них и побежал дальше, а про себя подумал: «Растяпа, нужно под ноги смотреть». Выбежал он из метро, видит: автобус уходит, кинулся к нему и, сам не заметив, за что зацепился, растянулся прямо в луже. В этот момент он слышит, как кто-то говорит: «Растяпа, под ноги смотреть нужно». Он на всю жизнь это запомнил и с тех пор никого старался не осуждать.
Многие сейчас увлекаются эсхатологическими вопросами, то есть всем тем, что связано с концом мира. Но до конца мира надо еще дожить, а как конкретно жить, пока он еще не наступил, — вот этим они не занимаются. Просто ждут, как ждали его сектанты и в прежние времена.
Заблуждением является увлечение прозорливыми. Некоторым обязательно надо прозорливого батюшку. Конечно, святые люди есть, и они могут помочь, но, так же как и хороший врач и лекарства могут помочь, только если сам организм тоже борется.
Часто ищут причину несчастий и прочего не в себе, а в ком-то другом: «А кто мне это сделал? А кто мне порчу навел?» То есть не я, грешный, получил по своим грехам, а кто-то что-то плохое мне сделал. Увлекаются отчитыванием без личного подвига.
Люди считают себя православными, а живут, как хотят, не считая обязательными для исполнения нормы, данные Богом. Появилось даже такое понятие — автономная нравственность. То есть существуют Божии законы — не убий, не укради, не прелюбодействуй, чти отца и мать, и одновременно каждый сейчас говорит: «Вот это, я считаю, можно делать, а вот это действительно нельзя». То есть каждый сам себе становится неким нравственным законодателем.
Это закваска сектантская — именно они берут отдельные положения, а остальное отбрасывают. «Вот с этим я согласен, а на остальное не будем обращать внимание, я не считаю, что это важно. Венчаться — это важно, исповедоваться — тоже можно, а вот ходить в Церковь, да еще постоянно — а зачем? Поститься — и вовсе лишнее». Людей, которые думают подобным образом, полно, и их избирательность объясняется просто: Сей же род изгоняется только молитвою и постом (Мф. 17, 21). Поэтому против молитвы и поста идет основная война.
Интернет-портал «Православие и мир». Подготовила Наталья Смирнова. Август 2011 года
Праздник — это состояние души
Беседа в московском Донском монастыре со слушателями Высших Богословских курсов при МДА
Сегодня, по дороге на нашу встречу, мне на глаза попалась вывеска: «Времена меняются, а праздники остаются». Вы знаете, есть замечательное библейское изречение: «Произволение сердца — от человека, а изречение уст — от Бога». Действительно, в человечестве праздники были, есть и останутся, пока люди не будут приведены в Царство Небесное, то есть до Второго Пришествия.
И ответ на вопрос, который мне был задан: «Как совместить пост и празднование Нового года?», с духовной точки зрения очень прост. Все уже давно и очень четко сказано в Церковном Уставе. То есть праздник может быть праздником, а пост — постом.
Рождественский пост — самый легкий, вы знаете, в определенные дни разрешается и рыба, и овощная пища с маслом, и вино. И это часть праздника, «утешение братии велие». И совсем не обязательно праздник — это значит нужно ходить на головах и есть до отвала, что хочешь. Нет. Это, кстати, часто и не праздник.
Я вспоминаю свои молодые годы, когда справляли так называемые гражданские праздники. Все собирались, готовили, потом мужики быстро напивались как свиньи, и их растаскивали. И это праздник?! Проползли, а не провели праздник. Ну, провели кого-то, кого могли вести, а остальные ползали. Поэтому, — о великий могучий русский язык, — одних провели, других протащили.
Святые уже нашего времени, исповедники, для нашей немощи преподали совет. Например, 1 января по новому стилю празднуется память Ильи Муромца. Это — наш преподобный, а не только историческая личность, воин. Можно ему пропеть величание, и тогда вкушать рыбу — если не среда и не пятница.
А, например, Великий пост — подвижный. И если на эти дни приходятся чьи-то именины или день рождения, ну что ж — не повезло в этом году, пришлось постом. Но, кстати, и на это Церковный Устав дает совет. Памяти святых переносятся, если совпадают с каким-то важным событием. На первой неделе Великого поста службы сугубо постные, особого содержания. И когда на них выпадает память святых — святитель Алексий или Иверская, — праздники передвигаются на воскресные дни. То есть если даже памяти святых переносятся, то можно и застолье перенести на другой день. Да и в жизни так обычно бывает. А вдруг человек поехал в командировку? Что же, пропал праздник в этом году? Почему? Его можно перенести.
Кстати, владыка Афанасий (Сахаров), тот самый, который шутливо советовал — пропой величание святому, а потом вкушай рыбу, говорил: «Именинник в чести недель до шести». С какой любовью даны все эти советы…
А если человек просто заболел? Что ж, ему ползком собирать какое-то торжество? Можно же передвинуть. Вот вам и ответ, как справлять.
И потом, вы знаете, «с новым счастьем» поздравления, пожелания… Они иногда звучат очень своеобразно, потому что, вы обратили внимание, что, когда люди поживут уже достаточно времени, вспоминают прошлое: «Ах, как было хорошо». Это значит, стало не совсем так? Поздравлять ли с чем или ни с чем, или рано еще поздравлять? И что будет и как?
Есть такая притча из мусульманской жизни. Один шах решил узнать, что о нем говорят в народе. Переоделся дервишем, странствующим паломником, ходил везде и слушал, как его кроют — что он такой, сякой. Перед ним в глаза все расшаркиваются и кланяются, а, оказывается, за глаза его все ненавидят. Он в ужасе думает: «Неужели я такой плохой?» Наконец подошел к мечети и слышит, как с минарета мулла молится: «Аллах, долгих лет шаху!» Он думает — все-таки есть человек, который желает мне долгих лет. Дождался, когда тот спустился, и спрашивает:
— Мулла, скажи, ну, что ты в этом шахе нашел? Вокруг все его кроют, костят.
— О, правоверный, — отвечал мулла, — мне уж больше 100 лет, я 10 шахов пережил.
— И что?
— Каждый последующий хуже предыдущего; пусть этот уж живет.
Это рассказ — с древности. Времена меняются, меняются шахи, а истина остается.
Что касается праздников и того, как их справлять, то здесь все должно быть на своих местах. То есть можно сдержанно, конечно, что-то отметить. Но особенно веселиться? Мы не знаем, что в будущем году еще предстоит.
У нас, правда, часто заранее веселятся на свадьбах, но что-то немного я вижу счастливых продолжений. Нет, есть, слава Богу, есть. Но не так много, а веселятся-то все. Так не рано ли иногда веселиться? Нет, можно веселиться, но, может быть, более сдержанно? Это касается всех праздников, какие бы они ни были — личного характера или общественного.
Но это не значит, что вера православная делает жизнь серой. Это полная неправда, потому что в православной жизни, кроме праздников, есть посты. Вот пост-то и делает праздник праздником. Ну что разговляться, если вчера ел, сегодня ел, ну, особое что-то приготовил, и только? На самом деле все познается в сравнении.
Настоящий отдых — это когда человек потрудился как следует и потом блаженствует. Я вспоминаю свою молодость, когда в 56–57 годах был на целине. Работаешь, работаешь, потом, если машина подъезжает откуда-то, ложишься на площадку комбайна, голову на педаль металлическую, и засыпаешь тут же. Такой блаженный отдых. Никаких таблеток не нужно снотворных глотать, никаких переживаний — когда умотаешься, ни до чего. Вы знаете это выражение умных людей, что отдых — это смена занятий. Когда физически человек устал — можно почитать что-то, посидеть так. Ну, конечно, если и это делать не в состоянии, можешь и спать.
Но теперь понятие отдыха как-то растворилось. Говорят — расслабиться. Вот расслабление как раз — это не отдых. Расслабленный — это тот, кого нужно лечить. К словам нужно очень осторожно относиться, они довольно конкретно отражают сущность. На самом деле слово имеет такую силу, такую глубину, которая только со временем открывается.
Мы все знаем выражение: «Тише едешь, дальше будешь». Его иногда употребляют по отношению к тому, кто еле тащится. Но не сказано, что если будешь волочиться, то окажешься дальше; речь идет о том, что тише едешь. Ведь тише — это не значит медленнее. Это значит — без особой спешки, без шума, тихо. Вон иногда летит скоростной поезд с хорошей подвеской, его и не слышно, а он движется со скоростью 100 с лишним километров. Он едет тихо, бесшумно, но быстро. Поэтому иногда нужно задуматься сначала, о чем идет речь. А это относится к смыслу, к пониманию вещей. Очень хорошо сказал святитель Николай Сербский[5]: «Первые люди не много знали, но все понимали. Потом стали знать больше, но понимать меньше. Ну, а в конце, наверное, будут, может, много знать, но ничего не понимать».
Что касается духовных вещей, их совмещения с нашей повседневной жизнью, то большая часть недоумений возникает из-за того, что духовную область почти никто не знает. Так же как и церковных уставов, правил, всех этих тонкостей — перенесения памяти, совмещения праздников и постов.
Если памяти святых переносятся, значит, и нам юбилей можно перенести. Если совпадают праздник и пост, то почему обязательно нужно есть скоромное? Кстати, тут тоже вопрос очень тонкий. Ведь когда начинают рассуждать о посте, говорят — какая разница, что есть, не все ли равно? Так если все равно — ешь постное. Если это неважно, что ты на этом претыкаешься? Празднуй без мяса и молока. Можешь праздновать — можно праздновать.
Праздник — это все-таки состояние души, а не тела. Есть люди сытые, но на душе-то покоя нет. Не это самое главное. Больше того, как сказал святитель Николай Сербский о князе Лазаре (см. книгу «Царев завет». — Прим. ред.): «Его изможденное, измученное тело держалось силой совершенно живой души. Ибо, как обычно бывает, тело наиболее служит душе тогда, когда душа о нем не помышляет».
А здесь получается, что душа-то только и думает, чтоб ее тело поело. И в этом только праздник? Наелся, напился и спать завалился. Ну и что?
Кстати, месяц тоже имеет свое начало. В первые века начало каждого месяца освящали молитвой. У нас в Уставе в этом смысле осталось только 1 августа, а раньше всегда молились, когда что-то отсчитывали. Мы же свои же года считаем, празднуем. Почему же и начало года не отметить?
В глубокой древности новый год начинался 1 марта, потом у нас было 1 сентября. Кстати, до сих пор это сохранилось в школе, в этот день дети начинают учиться. Ну, правда, стиль немножечко поменяли, погнались за планетами. Но вы знаете, один, ныне покойный, духовный сын владыки Афанасия, отец Иосиф Потапов спросил когда-то: «Я в астрономии не силен, но почему Спиридон-солнцеворот в одно время солнце поворачивает?» Я не мог ему ничего ответить, потому что и сам в астрономии не силен. Но действительно — Спиридон-солнцеворот с древности был известен; проходят столетия, но — как и раньше — в этот день солнце поворачивает. Как с этим справляется наука со своими доводами, не знаю — но это так.
Возвращаясь к теме праздников, можно сказать одно: светский праздник — это какое-то событие земного характера, а церковная жизнь — это как бы состояние православного человека: когда поститься, когда праздновать. Если на работе заставляют что-то делать — ну, куда денешься? В свое время постоянно устраивали субботники под Пасху или даже на Пасху. Было такое время, но уже прошло: времена меняются, а Пасха, праздники остаются.
Декабрь 2011 года
У Бога все взвешено и сочтено
Ответы на вопросы слушателей Высших Богословских курсов при МДА, часть 1
— Батюшка, как правильно исповедоваться?
— Как правильно исповедоваться — это самый сложный вопрос. Потому что исповедоваться — это значит видеть свои грехи и соответственно их называть. Но если, согласно Святым Отцам, видеть свои грехи — выше, чем видеть Ангелов, то кто из нас может их во всей полноте увидеть? Больше того, Господь иногда и сокрывает часть грехов, потому что не всякий выдержит полной картины.
Кстати, состояние духовников — очень сложное. Нужно выслушать откровенное признание и остаться к этому человеку в правильном устроении. То есть не смотреть на него, как на негодяя, а как на человека, в духовном смысле больного.
Поэтому покаяние — один из сложнейших вопросов духовной жизни. И исповедь — это знают священники, которые соприкасаются, — самое сложное делание. Потому что здесь имеешь дело часто не с самим человеком, а в значительной мере с духовным миром, который действует на каждого из нас. А вот в этой области, как говорится, за хвост или за копыто ухватить не так легко. Больше того, даже человек сам часто не может в себе самом разобраться — что есть его, что не его.
Есть такое выражение: «Привычка — вторая натура». А какая первая? Первая — это та, которая дается младенцу, когда он рождается на свет. Дальше человек, к несчастью, постепенно набирается от окружающей его среды — неправдоглаголания, курения, пьянства и пр. И тогда появляется эта вторая натура. И если он при этом делал выбор, то это — его вина. Но причина не только в самом человеке, но и в окружении. Ибо, если бы он не видел чего-то, не знал, он, может, и понятия бы не имел об этом. А когда он видит что-то, то начинает подражать.
Человек создан по образу и подобию Божьему. И он должен иметь перед собой образ, которому уподобляется. Видимые образы — родители, окружающие люди, — в них тоже образ Божий. Слово «образование» имеет корень «образ». Это образ Божий, Который человек должен в себе воссоздать. Поэтому образование состоит из трех элементов. Первое — воспитание нравственности, чувств. Второе — умение правильно мыслить, рассуждать. И на третьем месте — знание. Без первых двух знание, в общем-то, человеку, может и навредить — как он его употребит?
От исповеди до исповеди человек все время проходит какую-то школу, какой-то путь. Святой священномученик отец Сергий Мечёв особенно отмечал это. Он говорил, что, когда читается разрешительная молитва (человек исповедовался, уже назвал вроде бы все) — вдруг звучат слова: «Подаждь ему образ покаяния».
И он спрашивает — что же тогда было, если «подаждь ему образ покаяния»? А дело все в том, что каждая исповедь есть некая ступень для следующего этапа. Господь потом еще открывает, еще, по частям. Сначала — самое главное, заметное, потом меньше, меньше, меньше, даже до слов иногда вспоминается то, как человек согрешал. И это как раз и есть тот труд покаянный, который совершает человек, старающийся избавиться от грехов. Некоторые записывают, это очень хорошо, потому что потом забывается. Больше того, иногда приходит человек, что-то хотел сказать и забыл.
Так называемая забывчивость в значительной мере связана с духовным миром. Иногда человек говорит, говорит, и вдруг — как обрезало — потерял мысль и никак не может вспомнить, ухватить. Враг смущает.
Есть потрясающий пример из серии чудес святителя Николая, когда человек, будучи приказчиком у богатого купца, ехал с обозом. И вдруг спохватился — а где же деньги? Оказалось, что денег нет. И товара на 10 тысяч тоже нет. В те-то времена 10 тысяч — это было целое состояние. И он в ужасе — потерял! Но кто ж поверит? Позор какой! Вор. Думает: «Вот сейчас река будет, брошусь в полынью, от позора». У него возникли мысли о самоубийстве. В это время проезжали мимо обители святителя Николая. Вдруг перед ним встал святитель Николай и сказал: «Ты что задумал? По действию диавольскому ты забыл, что дал товар под слово». Раньше было так — слово дал, и этого было достаточно. И человек все вспомнил. То есть враг настолько помутил рассудок, что он все забыл.
Это как раз часто происходит, когда вопрос касается покаяния — человек забывает. Поэтому многие записывают, и священник читает, а то, что вслух этого не произносит, то для Бога-то ведь, вслух — не вслух, мысли даже — все это ведомо. Другое дело, что состояние человека — насколько он раскаивается — тоже знает один Бог. Но, конечно, грех прощается, читается разрешительная молитва, человек разрешается от греха.
При современной жизни, если всё будут священнику рассказывать (а иногда человек не может просто назвать грехи, а начинает — вот, я пошел туда-то, сделал то-то), получается целая история. Если каждого выслушать, возьмите на человека 5 минут: 100 человек — это 500 минут. Восемь часов священник будет выслушивать? Поэтому, когда пишут, ну что ж, в этом нет ничего плохого, и это даже, может быть, хорошо.
— Батюшка, в воскресные дни в храме бывает много народу, и исповедь перед причастием получается как бы формальной, потому что у священника просто физически не хватает времени. Некоторые батюшки благословляют причащаться без исповеди, а исповедоваться как-нибудь отдельно, то есть разделяют два Таинства. Что Вы думаете по этому поводу?
— Дело все в том, что неправильное понимание перехода от «формальной» молитвы и исповеди к «неформальной» может привести к постепенному оставлению и молитвы, и богослужения, и Таинств. Те формы, к которым пришла Церковь как Тело Христово в течение многих веков, требуют одухотворения, а не изменения.
Отец Сергий Орлов[6] — высокообразованный, незаурядного ума человек, с которым я сподобился в нашем храме служить, — высказался как-то по поводу рассуждений двух молодых священников о решении современных вопросов жизни Церкви: «Договорились до того, что про Бога забыли».
Мы забываем про Бога. Бог есть Дух, и Дух животворит. И с помощью Божией на Дух, а не на форму должны быть направлены усилия. Нужно молиться и пастырю, и пастве и просить помощи Божией. По словам старца Тихона (Агрикова)[7], теперь исповедь должна быть как проповедь, а проповедь — как исповедь. Мы имеем тому яркие примеры: отец Иоанн Кронштадтский, отец Алексий и отец Сергий Мечёвы.
Кстати, на примере Западной Церкви мы видим, что попытка более «творческого подхода» к Таинству Покаяния — разрешение свободной, «неформальной» исповеди — постепенно привела к появлению формального причастия, ибо «с водой выплеснули и ребенка». Еще раньше борьба с формализацией (судя по плодам, неправильная) в Западной Церкви привела к протестантскому расколу. Кстати, эта борьба началась с индульгенции, то есть Таинства Покаяния. Да и все более поздние нововведения и изменения — новый стиль, частичная отмена латинского языка, выездные мессы на пляже и прочее, — кажется, не произвели видимого церковного подъема на Западе.
В то же время ни церковнославянский язык, ни следование вековым традициям «застывших форм» не помешали нашей Церкви выстоять в тяжелые времена гонений и начать воцерковление и возрождение приходской жизни.
Нужно не следовать за духом времени, а молиться и стараться менять этот дух с помощью Божией, как и было сначала. «Вы есте соль земли», — говорит Господь.
— Как найти духовного отца и правильно с ним общаться?
— Вообще-то, духовный отец — это очень высокое звание и очень большая ответственность. И как мне сказал ученик старца Паисия на Афоне — духовным отцом может быть только тот священник, который готов за своих духовных чад пойти в ад. Ну, а как такому человеку не верить, как его не слушаться? Но послушание в миру должно заключаться, прежде всего, в совете по основным вопросам. А не так, как когда-то очень хорошо сказал отец Всеволод Шпиллер[8] — «благословите открыть форточку, благословите закрыть форточку».
Больше того, это известно, отец Алексий Мечёв, когда его о чем-то спрашивали, интересовался — а ты как думаешь? Потом подправлял это мнение, но заставлял человека размышлять.
Ну, а самое главное, нужно помнить, что помощь — от Бога. Не всегда возможно спросить что-то у духовного отца, но всегда можно просить помощи Божией. В свое время я был на работе, далеко от этих мест, и у меня возникла некая проблема. Я по привычке стал молиться, привычка эта была с детства, я воспитывался в Церкви, и вот стал читать акафисты святителю Николаю и преподобному Серафиму — по очереди. И мне начали приходить мысли — вот так следует сделать. Я так и сделал. Потом принесли письмо, в котором было написано, что именно так и нужно было поступить. То есть Господь уже упредил, и тут подсказал, и там. Есть присутствие и совет Ангела Хранителя, которого Господь к нам приставляет, Он совершенно реально существует, но мы об этом забываем.
Мы очень часто как-то отвлеченно относимся к тому, что есть святые, которые за нас заступаются, святитель Николай — вот скорый помощник. Сам Господь через них действует, и Матерь Божия, это живая жизнь.
— Если мы видим, что священник не соответствует требованиям Церкви — наши действия?
— Ну, видите, в чем дело, Ветхий Завет говорит: Начальствующего в народе твоем не злословь (Исх. 22, 28). Он поставлен на это и даст перед Богом ответ.
А от нас зло не должно исходить. В Евангелии сказано: Все, что они велят вам соблюдать, соблюдайте и делайте; по делам же их не поступайте (Мф. 23, 3). Поэтому, если что-то священник делает не так — ты этого не делай. А если же он и тебя учит тому, чтобы не так делать, то тогда нужно все-таки удалиться. Потому что, в конце концов, были послушными и те, которые, как их научили, кричали: «Распни, распни Его!»
А учитель апостола Павла Гамалиил, когда иудеи хотели запретить апостолам говорить о Христе, сказал: Оставьте их; ибо если это предприятие и это дело от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его; берегитесь, чтобы вам не оказаться и богопротивниками (Деян. 5, 38–39).
— Отец Валериан, как относится Церковь к психологии?
— Во-первых, «психи́» — по-гречески означает душа. Поэтому и психиатрия, и психология без духовной основы — это надводная часть айсберга. Например, говорят: «Мне пришла мысль». Мысль приходит. Если пришла, получается, она уже была. И откуда она пришла? Где источник?
Многие открытия были сделаны не в момент напряжения мысли, а оттого, что человека осенило. Вы знаете знаменитую Менделеевскую таблицу, которую ученый увидел во сне; также осенило Архимеда, когда тот купался в ванной.
Иногда говорят: «Человек не в духе» — когда ему все не так. А когда все так, это в духе, значит? Получается, есть не в духе, есть в духе. То есть существует Дух истинный.
Понятие вдохновения знакомо людям творческого труда, музыкантам, художникам. Вдохновение себе не создашь — оно дается. Больше того, мы часто говорим о дарованиях — например, человек одаренный. Но «дар» — это то, что также дается. Откуда, кем? Еще одно понятие — призвание. Если призвание, то кто зовет?