Вы читаете книгу «Долина туманов часть 1» онлайн

Глава 1

Кругом разливался туман. Мягкой, неслышной поступью он спускался в ущелье. Все утопало в нем, погружаясь в сонную негу. Вековые сосны что-то шептали, чуть задевая друг друга огромными мохнатыми лапами. Где-то вдалеке слышались шорохи, хлопки огромных крыльев – ночные охотники спешили своими незримыми тропами.

Яркий диск полной луны на безоблачном темном небосклоне с холодным безразличием взирал на царство сна и покоя. Лунные блики, как стайка мотыльков, покорная легким дуновениям ветерка, скользили по влажной траве, листьям, стволам деревьев, убегая тонкой лентой в сторону гор. Они весело кружили, играли, звали за собой, разлетались и собирались вновь, манили и обещали рассказать тайну – тайну, которая терялась в мареве тумана, легкой дымкой скользящей по дну ущелья…

Пожар охватил Лакенвилль, горячий ветер гнал по улицам клубы черного едкого дыма. Горели дома, дико ржали лошади, гомонили птицы. Люди выбегали из горящих домов и тут же падали, замертво сраженные огненными стрелами или разрубленные острыми мечами.

-Убивайте всех, ищите слезы Италы, - кричал вождь напавшего племени. Жаждущие крови и потерявшие разум мужчины не щадили никого.

Горстка защитников крепости раз за разом отбрасывала их от жилых кварталов, но одичавшие, заросшие волосами воины в звериных шкурах, казалось не чувствовали боли и не считали потерь. Размахивая каменными дубинами и мечами, они продолжали наседать, все больше оттесняя солдат назад в центр. Артур с друзьями, прячась за уцелевшими заборами и кустами, метко швырял в нападающих крупные камни и горящие головни, внося в их нестройные ряды еще большую неразбериху. Однако силы были неравны, и защитники города погибали один за другим.

Схватив очередной камень, Артур повернул голову: со стороны сгоревших ворот послышался конный топот. Четверо всадников на полном ходу врезались в гущу сражающихся. Высокий темноволосый мужчина в красном плаще на могучих плечах спрыгнул с коня и, играючи перекинув тяжелый меч с одной руки в другую, ринулся в бой.

-Отец! – Сердце Артура радостно забилось.

Подхватив двумя руками топор убитого врага, Артур побежал к отцу.

-Артур! Мы их не удержим! – отбив очередную атаку, он обернулся к сыну,– собирайте женщин и детей, уводите их в лес. Спасай мать и Энни!

Артур оглянулся – их дом горел. Огонь быстро пожирал сухое дерево, языки пламени жадно лизали карниз, все ближе подбираясь к крыше. В проеме двери мелькнуло светлое платье Элизабет. Мальчик бросился к матери. Переступив порог дома, он закашлялся, глаза заслезились от дыма. В комнате раздавался отчаянный плач сестры. Схватив перепуганного до смерти ребенка в охапку, он ползком добрался до матери.

- Мама, мама, нам надо уходить, скоро наш дом рухнет! – Мальчик отчаянно пытался растормошить потерявшую сознание женщину. В комнате рухнула часть стены. Энни в ужасе закричала, спрятав перепачканное сажей личико у него на плече. – Мама, вставай!

Элизабет открыла глаза.

- Девочка моя, иди ко мне. Энни прильнула к матери, не переставая плакать. Артур помог им подняться.

-Мама быстрее, надо уходить…

Раздался треск лопнувших стекол. Артур метнулся к матери, и, схватив ее за руку буквально потащил их наружу.

- Сынок, подожди! - Придерживая одной рукой дочь, мать другой рукой сорвала с шеи темный кулон, и, накинув шнурок на шею сына, твердо взглянула ему в глаза. - Сохрани его – это важно!

-Мама?! - Крыша затрещала.

- Обещай!

Артур кивнул и повернулся на выход. Вдруг темная тень заслонила проход, Элизабет в ужасе отшатнулась, крепче прижав к себе зарыдавшего с новой силой ребенка.

- Аааа, щенок! – грязные пальцы, схватив амулет, с силой рванув за шнурок. Голова Артура дернулась, но шнурок не порвался. В глазах у мальчика потемнело. Выхватив нож из-за пояса, напавшего на него дома мужчины, он с криком всадил его в скалящийся желтыми зубами рот.

- Мама, бежим!

В этот момент горящая балка под потолком обломилась. Пылающая крыша дома рухнула, погребая под собой мать. Плач сестры оборвался.

- Энни!!!

Артур кинулся в пламя, но шнурок, зацепившись за гвоздь, не дал ему сделать и шагу. Зло обернувшись, он сорвал его с крючка. В этот же миг, чья-то сильная рука подхватила его и кинула поперек седла, конь рванулся наружу. – Энни! – отчаянно брыкаясь, Артур попытался соскочить, но мужчина держал его крепко. – Энни… - остатки их дома ярко пылали, превратившись в один огромный костер. Слезы катились из глаз, сознание медленно уплывало. Обмякнув, он провалился во тьму.

Отъехав на безопасное расстояние, Титус поднял притихшего мальчика и, посадив впереди себя на седло, повернул коня в сторону холма, покрытого густым лесом. Вскоре к нему присоединились и другие. Обрывки красных плащей со следами крови и гари бились на ветру, словно крылья подбитой птицы. В золотых шлемах отражалось зловещее зарево пожарищ. Жалкая кучка измученных всадников – все, что осталось от его отряда и гарнизона крепости. Мужчина огляделся – Гаррета среди них не было. Остановившись на склоне, Титус бросил последний взгляд на то, что осталось от некогда прекрасного, зеленого города Лакенвилля. Пал последний оплот, последняя крепость на пути к столице Эландрии – Ирниалю. Теперь надежд не осталось даже на чудо…

Титус подал сигнал – всадники углубились в лес, где в условленном месте их ожидала другая горстка солдат, таких же израненных и измученных как они сами. Спешившись, мужчина повел Артура к центру поляны.

- Высокий Господин, - к ним навстречу тяжело поднялся рослый воин, повязка на его груди съехала, открывая глубокую рану. - Мы пытались отбить город, хоть кого-то спасти… - мужчина протянул Титусу меч.

- Можешь отдать его сыну. – Титус указал на Артура.

– Теперь меч твой, – сказал Титус. И мальчик прижал меч к груди.

- Гаррет всегда был верен Эландрии и погиб как герой. Ты вырастишь и однажды займешь его место. – Благодарно кивнув, подтолкнул Артура к воинам, сидевшим у костра – Накормить!

Артур смотрел на огонь, крепко сжимая меч руками. Мама, отец, Энни – совсем крошка, все ушли в одночасье, он остался один. Сжавшись в комок, он тщетно пытался сдержать слезы, катившиеся из глаз. Его сердце разрывалось на части. Перед глазами стояло запачканное сажей личико Энни с торчащими в разные стороны светлыми кудряшками. Она доверчиво тянула к нему руки. Он не смог спасти даже ее. Амулет на шее нагрелся. Артур потянул за шнурок. Что это за слезы Италы, за которые платят жизнями? На его ладони лежал темный камень, внутри которого билась искра. Артур присмотрелся – камень казался живым.

- Слеза Италы?! Элизабет успела отдать тебе его? – Титус осторожно коснулся гладкой поверхности кончиками пальцев. – Береги ее Артур. Это бесценное сокровище – тень великого прошлого, в них скрыт секрет силы наших ушедших предков. Таких камней - единицы.

В лесу стемнело рано. Спустившаяся с гор прохлада пробирала до костей. Перевязав раненых, солдаты варили похлебку и, присаживаясь ближе к кострам, вели неторопливые беседы. Ужасы войны стирали границы. Здесь, под сенью лесных исполинов все были равны – и сын полководца, и сын кузнеца. Завернувшись в подаренный кем-то плащ и прижав к себе меч отца, Артур бездумно смотрел на пляшущие в костре огоньки. Слезы давно высохли, сердце заледенело.

Где-то высоко над деревьями послышались хлопки больших крыльев.

-Явился, отродье Проклятого, - сидящий неподалеку простоватого вида воин изобразив пальцами защитный знак, смачно сплюнул себе под ноги. – Верно, вам говорю, из-за него угодили в засаду.

-Птица-то здесь причем? – Сидящий напротив него молодой воин, удивленно вскинул глаза.

- Эх ты, темнота! Это же филин! Ясно дело, для хозяйки своей старается. Нам беда, а ей в радость! У Ведьмы натура такая. Филин зыркнет глазами – ведьма все и видит, он сядет на ветку – она все и слышит.

- Ну, ты болтать…

- Не я, старики-то болтают – они врать не станут…

- Я тоже так слышал, мне дед мой рассказывал, - сидящий слева воин задумчиво смотрел на огонь.

- Вот! Ты слушай, что я говорю. Итала, та Ведьма, что силой владела, все земли своими сетями опутала – все про всех знала, все ведала еще и товарок своих научила - до того вредная баба была…

- Так говорят они раньше на троне сидели, вровень с мужами ходили…

- Ведьмы эти, - он воровато огляделся - все власти хотели. В лесу-то им тесно было. Вот людям простым головы и морочили. А Правитель, он что?! Человек подневольный, на кого указали, того в жены и взял.

- А я слышал, что Ведьмы красавицами были – высокие, стройные, белые волосы до пят, глаза как лесные озера – раз увидел – пропал! И силой владели, что горы расступались, реки вспять поворачивали…

-Тьфу, на тебя, что за пропасть?! Какой прок от ее красоты, коль сладу с ней нет.

-Признайся, Вирт, тебя опять красотка в селенье отшила?

-Конечно, теперь ему везде Ведьмы мерещатся!

-Да пошли вы, - нахохлившись, мужчина завалился спать, - учишь, вас дураков, учишь… меня Галена дома ждет.

Артур невольно прислушался к перепалке бывалых вояк. У его матери были длинные светлые волосы и голубые, оттененные длинными густыми ресницами глаза. Он видел, как на нее смотрел отец, как был всегда ласков. «Ведьма, заворожила», – шептались соседки. Только он их не слушал. Артур вспомнил ее голос – мягкий, спокойный. Но была в нем сила, от которой замолкали злые языки. К ней шли за помощью и стар и мал, и конный, и пеший. Энни очень была на нее похожа.

- Так Ведьмы ушли, нет их нигде. Вон, в горах Алтарь мертвым камнем лежит.

- Вот! Сами ушли, а нам пропадай, – буркнул Вирт, быстро зыркнув в листву. - А этот глядит – радуется…

Узкая дорога вилась и петляла, все выше забираясь в горы. Здесь, среди поросших густым лесом вершин, притаилась небольшая крепость больше похожая на блокпост. Население, насчитывающее не более трехсот человек, состояло в основном из военных и их семей. Мужчины охотились, обеспечивая крепость мясом, женщины и старшие дети в лесу собирали грибы и ягоды, лечебные травы, коренья. На маленьких огородиках, разбитых у стены, заканчивающейся обрывом, выращивали сочные овощи – хорошее пополнение к скудному рациону. Питьевую воду брали прямо из пробегающей внутри крепости небольшой горной речушки, берущей свое начало от ледника. Отрезанная от всего мира, сейчас она была самым безопасным и непреступным местом во всей Эландрии.

Сюда, после внезапной смерти жены, Титус привез маленького сына, здесь же он планировал оставить и Артура. Мужчина с беспокойством поглядывал в его сторону. За всю дорогу, что они ехали рядом, мальчик не проронил ни слова. Титус невольно восхищался силой и волей ребенка. Рослый, темноволосый, он живо напоминал ему Гаррета. Ровная спина, упрямо сжатые губы, длинные тонкие пальцы, уверенно сжимающие узду, заставляют лошадь уверенно подниматься в гору.

Мужчина нахмурился – Элизабет отдала слезу Италы сыну. Ни мужу, ни дочери…Выходит она все это предвидела? Или знала наверняка? Была в этой хрупкой женщине, какая-то сила, что заставляла других к ней прислушиваться. Сколько он помнил, Гаррет никогда не спорил с женой, хотя подкаблучником не был. Он глубоко вздохнул. Потеря родных – страшная потеря. Он опять взглянул на мальчика. – Покойся с миром мой друг. Отныне твой сын – мой сын. Теперь они с Маркусом – братья.

-Артур! Ты жив! – Стоило им въехать за ворота крепости, как подбежал Маркус и, стащив Артура с лошади, стиснул в объятиях. – Мы видели зарево. Я испугался – вдруг отец не успеет.

Артур хотел ответить, но вырывавшиеся изо рта звуки, никак не хотели складываться в слова.

- Ты чего? А где Энни?

Артур вздрогнул, глаза заблестели.

- Эй, ты чего? Прости, друг, прости! – Страшная догадка мелькнула в глазах. Маркус метнул вопросительный взгляд на отца. Тот кивнул. Тяжело сглотнув, он сильнее сжал похолодевшие пальцы. – Идем, покажу наши комнаты.

Прошел почти месяц. Артур, забравшись с ногами на подоконник, смотрел на бескрайнее ночное небо, усыпанное яркими, холодными звездами. Луна, окутанная легкой белесой дымкой, гордо плыла в вышине, равнодушно взирая на захлебывающийся в отчаянии мир, погрязший в бесконечной кровавой борьбе за власть.

Страшная рана на сердце стала постепенно затягиваться, оставляя внутри сосущую, болезненную пустоту. Кошмары, мучавшие его первые дни, отступили, но речь пока не вернулась. Мендель – целитель, сказал, что нужно время. Сколько – развел руками.

Дети в крепости его сторонились – то ли боялись, то ли не хотели общаться с заикой и единственной отрадой для мальчика стали ежедневные тренировки с воинами, где твердая рука и острый ум ценились значительно выше, чем острый язык. Зато Маркус говорил за двоих. Артуру иногда казалось, что он знает даже больше, чем Мендель. Причем, друга совсем не смущал тот факт, что знает он все и про всех, но не точно.

Артур оглянулся. Маркус крепко спал, натянув одеяло на голову. Вздохнув, он коснулся лбом холодного стекла. Мальчик помнил, как долгими вечерами, они с Энни сидели у зажженного камина, прижавшись друг к другу, а мама читала им сказки. Там была одна – про Героя, который придет однажды. Он найдет древний храм и, сложив слова клятвы, оживит мертвый камень. Люди услышат друг друга и сложат мечи…

Мама… он слушал ее тихий голос и представлял себя взрослым, могучим. Он бы мчался на черном коне, раздвигая руками скалы. Враги в страхе бежали. Люди встречали его у ворот как Героя, радостно крича и размахивая цветными лентами. А на крыльце его бы ждала подросшая Энни…

А вдруг сказки – не сказки, а, правда? Вдруг можно оживить мертвый камень, открыть путь между мирами, поговорить с ушедшими... он бы им рассказал, как скучает… надо подумать…только сидя за стенами крепости храм не найти. Он спросит у Менделя, тот много знает. Соскочив с подоконника, Артур нырнул под одеяло.

После раннего завтрака трапезная превращалась в учебный класс. Пока старшие упражнялись с мечами и помогали на кухне, Мендель занимался с малышами, обучая их грамоте. Когда же тех разбирали вернувшиеся из леса матери, столы занимали дети постарше. Им Мендель рассказывал историю государства, правила и законы. Учил основам управления и экономики, дипломатии и этикету. Кто-то слушал внимательно, кто-то в пол уха, кто-то дремал, свернувшись на лавке и положив под голову книгу.

Артур слушал очень внимательно, ему не давала покоя мысль о камне, о Ведьмах. Мендель учил, что Ведьмы – это зло, они отказались признать высшую власть и использовали энергию Источника, в своих корыстных целях. Пробив брешь между мирами, они просто ушли, оставив страну, служившую много веков для них домом, медленно умирать, все больше и больше погружаясь в кровавый хаос.

- Мммможжжнно сссскказззать, – Артур глубоко вдохнул, набрав больше воздуха в легкие, - ккккак…

-Ммм, – сзади послышалось издевательское мычание.

Мальчик резко обернулся, но строгий взгляд Менделя мгновенно прервал шутников.

- Ты – напиши, он подошел к растерянно поджавшему губы ребенку.

- Мертвый камень? – Артур кивнул. – Ты говоришь про Алтарь? – Его глаза загорелись.

Мендель вздохнул. – Алтарь был разрушен, Источник угас. Постепенно угасли все алтари. То, что осталось – лишь Слезы Италы, - учитель коснулся темного камня на посохе, в котором горела Искра. – Но Ведьмы придут и за ними.

Артур задумался – что-то не вяжется. Зачем это им? Зачем бросать дом, где так хорошо? Где тепло и уютно, где любят и ждут? Урок продолжался, но мальчик не слушал. В сказаньях Элизабет все было иначе. Ведьмы бежали, спасаясь от смерти. Их гнали, как дичь. Они забрали с собой силу и знания - только то, что принесли с собой, однажды придя в этот мир.

- Обедать идем? – Маркус пихнул его в бок.

- Мммменнндддель…

- Он ушел, - и, схватив друга за руку, потащил его на кухню.

- Мммм… - довольно хрюкнув, рыжеволосый мальчишка, поспешно юркнул за спины, рассаживающихся за общим столом детей.

- Да плюнь ты на них. Не обращай внимания на дураков, – оглянувшись, Маркус погрозил в конец стола кулаком. В ответ раздалось довольное хрюканье. Артур дернулся.

- Это Норик – он крыса и трус. – Потянувшись вперед, Маркус ловко придвинул к ним блюдо со сдобой. – С ним лучше не связывайся – чести не будет. Он наглеет, потому что брат старший есть – такой же дурак, но здоровый. Его Мендель за тупость прогнал, так теперь он в лес, за дровами да за коровами ходит.

Артур метнул взгляд в конец стола. Норик довольно оскалился.

- У Ммменннддд…

- Напиши, - Маркус быстро достал грифель и доску. – Сказанья и Легенды? Не знаю, но можно спросить. Книг здесь немного и к ним не пускают, но нам не откажет. Пошли!

Выскочив в коридор, они огляделись. Со двора донеслось лошадиное ржание. – О! Охотники вернулись! – Взобравшись на подоконник, Маркус с интересом смотрел, как женщины разгружают коней.

В конце коридора мелькнул серый плащ – Мендель! – Артур рванул за ним.

- Стой, ты куда?! – но Артур не слушал.

- Ммменнндддель… - Артур не успевал. Добежав до конца коридора, он закрутил головой. Он так нужен ему! Срочно!

- Мммм… - сбоку мелькнула рыжая голова. Артур резко обернулся. Досада, обида, гнев… Схватив обидчика за грудки, он припер его к стенке и с силой тряхнул.

- Это не я! – жалобно заскулив, рыжий втянул голову в плечи. Артур, разжав пальцы, брезгливо вытер ладонь о штаны.

- Горах! – Шустро отпрыгнув в сторону, Норик, внезапно, больно пнул его по коленке.

- Это кто тут у нас? – здоровая лапа сгребла рубашку на загривке и резко развернув, впечатала в стену. – Ааа! Это же Ммммм… – здоровый детина, выше их на голову, довольно заржал. Кулак Артура с хрустом врезался в конопатый нос. Горах взревел.

- Ах, ты…

Ловко увернувшись от летящего ему в живот кулака, Артур схватил обидчика за волосы, с душой припечатав о стенку. Горах, не веря своим глазам, затряс головой. Сжав огромные кулаки, он кинулся к Артуру. Маркус, быстро присев, сделал подсечку. Верзила, упав на колени, успел зацепить плечом Артура.

– Наших бьют! - Завопив во все горло, Норик накинулся сверху. Рухнув на пол, они вчетвером покатились по коридору, яростно дубася друг друга. Крики, вой, брань… Напугавшись, кто-то из мелких заплакал, кто-то, вскочив на окно, стал звать на помощь.

В коридоре загрохотало множество ног. Обнажив мечи, Титус и несколько воинов выскочили на площадку. Увидев дерущихся, мужчина удивленно замер. Мгновенье, перед ним мелькнуло залитое кровью лицо сына. В следующее мгновенье сильный удар под колени сбил его с ног, вовлекая в общую неразбериху.

- Разнять! – Титус вскочил. Побросав мечи, воины кинулись растаскивать дерущихся подростков.

- Кто начал драку?! – Мужчина, грозно сверкая глазами, горой возвышался над притихшими драчунами. – Кто, я вас спрашиваю? А ну в глаза смотреть своему Высокому Господину! - Одновременно шмыгнув разбитыми носами, подростки переглянулись.

- Если виноватых нет, то вы – он ткнул пальцем в братьев, - драить конюшни, а вы оба, – - ко мне в кабинет! Но это завтра! Сейчас все здесь убрать и чтоб блестело. Потом в подвал до утра! Исполнять!

Титус, кивнув своим воинам, отправился по своим делам. Артур растерянно оглядел устроенный ими погром. Разбитая в щепки дверь, выдранный с корнем настенный светильник, залитый кровью пол.

- Ладно, пошли, – Маркус потянул его за обрывок рубашки. – Я знаю, где ведра и тряпки…

В подвале было холодно и сыро, а еще очень хотелось есть. Адреналин схлынул и тело, покрытое синяками и ссадинами, требовало тепла и покоя. Наспех смыв кровь ледяной водой, Артур осторожно опустился на сваленную в углу кучу пожухлой соломы. Послышался недовольный писк. Маркус, присев на корточки, увлеченно ковырял кривым гвоздем неприметный камень в кладке дальней стены.

- Есть! – через минуту в руку Артура лег небольшой холщовый мешочек. - На, не просыпь. Конечно, для ужина маловато, но до утра протянем.

Артур осторожно потянул завязки, высыпав на ладонь смесь орехов и сушеных ягод, удивленно уставился на довольного, не перестающего жевать Маркуса.

- Мне не впервой! – Закинув ногу на ногу, друг беззаботно болтал в воздухе ботинком. – Здорово ты ему врезал! Завтра, когда к отцу на ковер пойдем, ты молчи, со всем соглашайся – мол, все осознали, так больше не будем. А с этими дуболомами, я придумаю, как поквитаться – им конюшни, садом, цветущим покажутся.

Титус стоял у окна. Артур и Маркус, держа в руках ножи, сосредоточенно слушали своего наставника, усердно повторяя за ним приемы ближнего боя. Барни – бывалый воин, был ими явно доволен. Мендель ему подпевал. С приездом Артура Маркус изменился, стал более усидчив, внимателен, начал больше интересоваться учебой. Вопреки его опасениям, мальчишки поладили, он бы сказал даже - спелись.

Мужчина повел плечами. Ему предстояло уехать, возможно, надолго. После падения Лакенвилля в ближайшие к крепости леса потянулись обозы, мужчины окрестных земель вооружались, формируя отряды. Их число с каждым днем росло. Смерть Гаррета изменила сознание многих. Строгий, но справедливый, он ставил свой долг превыше всего, да и Элизабет помогала многим. Люди не простили их смерть, свои разоренные дома, а может просто устали бояться и жить на коленях.

Из столицы прибыл гонец с хорошими вестями. В Ирниале народ взбунтовался. Валисий убит, его брат подписал отречение. Титус возблагодарил Богов – у тирана не было детей, а супруга скончалась прошлой зимой. Мужчина не смог бы убить ребенка. Теперь он должен спешить. Он должен как можно быстрее вернуться в столицу и утвердиться на троне. Охотников опередить его было достаточно, он не мог допустить продолжения страшной резни.

Но что делать с мальчишками он не знал. После драки он сделал внушение. Как надолго этого хватит? Артур услышал его наставления, Маркус скорее всего сделал вид. Мужчина усмехнулся, все как у них с Гарретом…

Титус задумался – Артур вдумчив и надежен, Маркус текуч как вода. Он обязан дать им время окрепнуть. Однажды Эландрия получит достойных правителей. Но сейчас надо решить, как удержать их на месте. Мужчина распахнул дверь.

- Барни и Менделя ко мне. И готовьтесь, с утра выступаем.

Книг в крепости действительно было немного, однако Мендель пообещал, что скоро доставят еще. Пока же все свободное время мальчики проводили, гуляя по стенам крепости, либо сражаясь друг с другом. Артур все чаще посматривал в сторону закатных гор, именно там, предположительно находился разрушенный Верховной Ведьмой алтарь. Ему, почему-то стало казаться, что, сидя за стенами крепости, он напрасно теряет драгоценное время. Титус с отрядом уехал вчера. Взобравшись на стену, они с Маркусом долго смотрели им в след, пока последний всадник не скрылся из виду. Маркус стал молчалив. Отец никогда не оставлял его одного так надолго. Артур не стал расстраивать его еще больше, не стал говорить, что тоже уйдет. Маркус – сын правителя, Артур – сирота. По нему горевать никто не станет. Но если получится найти тот алтарь, тогда может и у него появится шанс, стать на что-то пригодным?

К утру третьего дня Артур был готов. Проснувшись на рассвете, он осторожно сложил в свой вещь-мешок пару рубах, штаны про запас, флягу воды, моток толстой веревки, охотничий нож и завернутый в плащ меч отца. Взглянув последний раз на спящего Маркуса, он бесшумно выскользнул за дверь. Проходя мимо кухни, незаметно стянул каравай и пару ощипанных перепелов. Груженые, крытые плотной тканью телеги стояли во дворе, ждали сигнала к отправке. Осторожно приподняв один край, Артур незаметно пробрался внутрь и, устроившись между тюками, затих. Вокруг послышался топот множества ног, сердце мальчишки учащенно забилось. Ткань дернулась, кто-то запрыгнул в телегу. Минута и ворота заскрипели, открываясь. Обоз тронулся. Ну, вот и все. Что ждет его впереди? Он не знал.

Телега медленно катила, все дальше увозя его от крепостных стен. Сквозь узкую щель Артур внимательно считал повороты. Вот что-то прокричали и возница, натянув вожжи, спрыгнул с телеги. Впереди развилка, а за ней крутой спуск. Мальчик приподнял ткань. Мужчина, взяв лошадь под уздцы, осторожно тронулся в путь, тихо нашептывая животному на ухо.

- Пора! – Присмотрев впереди раскидистый куст, Артур сгруппировался, приготовившись спрыгнуть.

Вдруг из-под ткани у противоположного края вынырнула взлохмаченная светлая голова. Маркус!

- Знаешь, я тут решил – с тобой пойду. Отца в крепости нет, а Мендель пока хватится, мы уже далеко будем, а там, пока суть да дело…Глядишь, где и храм откопаем, слова эти твои сложим – вернемся героями! Могут потом конечно и розги всыпать, ну и пусть – дело-то уже сделано!

Артур с сомнением посмотрел в возбужденно горящие глаза друга. Тот понял его по-своему.

- Ты не бойся, я подготовился! – Следом из-под ткани показался доверху набитый снедью мешок. И еще – вот! Маркус показал длинный моток веревки, переброшенный через плечо, два охотничьих ножа, заткнутых на пояс, небольшой лук и колчан стрел.

Артур выразительно поднял брови.

- Не знаю, вдруг пригодятся – не на стену прогуляться вышли.

Артур обреченно вздохнул. Обоз приближался к развилке. Тихо замычав, он сделал знак приготовиться.

Стоило вознице скрыться за поворотом, как Маркус, а за ним и Артур, спрыгнув с телеги, нырнули в придорожные заросли и, дождавшись, когда вдали стихнет стук колес, побежали в сторону западных гор. Время близилось к обеду, когда друзья, преодолев крутой подъем, вышли на открытое плато. За спиной у Артура болталась приличная тушка зайца, удачно подстреленного им из лука. Деревья расступились, внизу лежало бескрайнее зеленое море лесов с блестящей, переливающейся под яркими лучами солнца, россыпью озер.

- Красота-то какая! – Сбросив мешок на землю, поросшую густой травой, Маркус рванул к краю площадки.

- Сстой!!! – Артур кинулся вперед, в попытке удержать друга от необдуманного шага.

Вдруг, не найдя опоры, нога Маркуса провалилась. Неловко взмахнув руками, он соскользнул вниз, отчаянно молотя руками в попытке зацепиться за тонкие стебли. Упав на живот, Артур быстро пополз к нему, успев ухватить за перепачканную в земле ладонь. – Маркус, держись!

- Я пытаюсь! – мгновенье и грязные пальцы, выскользнули из его рук. Раздался шорох каменей, улетающих в пропасть.

- Маркус!!! – Не помня себя от ужаса, Артур выхватил нож и, выдирая с корнем траву, попытался добраться до края. – Маркус!!!

- Я здесь! – Друг висел чуть в стороне, зацепившись мотком веревки, перекинутым через плечо, за выступающие над пропастью корни деревьев.

- Не двигайся, я сейчас тебя вытащу. – Вытряхнув из мешка веревку, он обвязал один конец вокруг ствола дерева, а с другой, завязав несколько узлов, осторожно спустил вниз. – Хватайся. Сможешь обвязать вокруг себя?

Кивнув, Маркус протянул руку. Корни опасно затрещали и дерево накренилось.

- Просто держись! Готов?

- Готов!

Опираясь ногами о ствол дерева, Артур с силой потянул веревку на себя. Вскоре над краем показалась голова, а через минуту, ухватив друга за шкирку, Артур втащил его на площадку. Откатившись подальше от края, они долго лежали, пытаясь прийти в себя и отдышаться. Артур поднялся первым.

- Идем, нужно найти воду.

- Артур, ты говоришь!

Мальчик удивленно застыл. Отряхнувшись, Маркус осторожно приблизился к краю.

- Нет, сначала нам надо туда, - он кивнул в сторону отвесной стены. – Я видел пещеру, чуть в стороне. Нужно узнать, что в ней? Может куда приведет?

- Зачем нам пещера? – Артур с подозрением взглянул на друга.

- Сам посуди, этот алтарь искали на протяжении многих веков. Какие только награды за него не сулили. И если бы он был на поверхности, давно бы нашли. – Что, если он под землей?

Артур задумался, определенная логика в словах Маркуса явно была. В конце концов, не все ли равно, откуда начинать поиски? Так почему не с этой пещеры?

- Ладно, давай.

- Только сначала - обед. Поверь, любое дело лучше начинать на полный желудок.

Умяв добрую половину запасов, Маркус довольно развалился под деревом.

- Я первым пойду. Во-первых, я вход видел – он узкий, если застрянешь, я тебя не вытащу, а во-вторых…вдруг что-то опять пойдет не по плану.

Это был аргумент! Пришлось согласиться.

Тщательно расчистив край от травы, Маркус ткнул пальцем в темный провал, на половину скрытый от глаз корнями деревьев. Когда он упал, часть камней обвалилась, открывая проход.

- Ну, я пошел.

- Не геройствуй. Смотришь и сразу назад, – проверив надежность узлов, Артур начал понемногу отпускать длину веревки. Наконец, почувствовав легкое подергивание, он осторожно выглянул за край поляны. Маркус появился через минуту. Расспинав камни у входа, он увеличил проход и махнул ему рукой.

- Давай ко мне, тут кое-что есть. Мешки забери.

Заинтригованный, Артур послушался.

Быстро спустив вещи вниз, он спустился сам и, закрепив конец веревки, чтобы не унесло ветром, шагнул под темные своды пещеры. Изнутри раздавалось слабое попискивание. Дождавшись, когда глаза привыкнут к полумраку, он отыскал взглядом Маркуса. Тот стоял, склонившись над горкой камней, подозрительно напоминающей гнездо.

- Это же филин! Артур с удивлением уставился на покрытого белесым густым пухом птенца с огромными наивными глазами. Он явно был слаб и уже ни на что не надеялся. Крохотные трупики его собратьев лежали здесь же.

Маркус осторожно протянул палец к птенцу. Тот без раздумья тут же ухватил его острым клювом.

- Ай! – края тонкой ранки окрасились кровью.

Птенец закричал сильнее.

- Интересно, где носит его родителей?

- Скорее всего, их уже нет в живых. Иначе мать гнездо не оставит.

Маркус озадаченно огляделся. – Надо его покормить.

- Чем? Он же хищник! Ему мясо живое нужно.

- Эй, я мышей ловить не умею.

- И что теперь делать? - они озадаченно переглянулись.

- Давай для начала его напоим.

Намочив пальцы, Маркус поднес их к раскрытому клюву.

Птенец потянулся и тут же попытался снова заглотить их.

- Вот это да! Подрастет, он и нас проглотить сможет.

- Филины людьми не питаются. Ну- ка, постой, - достав тушку перепела, Артур отрезал часть крыла, и обмакнув его в воду, протянул птенцу. – Ай!

Щелкнув клювом, малыш проглотил кусок целиком.

- Вот проглот! Давай, дай еще…

- Мы забираем его с собой! Что?! Он пропадет здесь один.

- Маркус, мы сами не знаем, что нас ждет впереди. Мы не можем тащить с собой еще и его.

- Это почему? Птенцы растут быстро. Пара-тройка недель, он начнет выбираться из гнезда, потом полетит. Если верить приданиям, филины – помощники ведьм и …

- Ты в это веришь?! Маркус, к чему ты клонишь?

- Возьмем его, Артур. Я – понесу. Будем охотиться по очереди, его выпускать – смотреть, куда полетит… Вдруг он сможет помочь отыскать нам алтарь?

Артур с сомнением уставился на притихший комок пуха. Коснувшись крошечной спинки, осторожно погладил костяшками пальцев. Птенец, почуяв ласку, доверчиво прижался к теплой руке.

- Смотри, здесь проход! – Голос Маркуса прозвучал откуда–то сверху. – Похоже на бывшее русло реки. Интересно, куда он ведет?

Артур едва успел ухватить друга за пятку.

- Ты опять?

- Да, ты прав, рисковать больше не стоит!

Закинув мешок на спину, Маркус бережно спрятал за пазуху задремавшего птенца. Артур связал их веревкой. Осторожно, не торопясь, друзья двинулись по проходу вперед. Слезы Италы мягко освещали им путь. На удивление пол был почти гладким. Артур шел вторым, и чтобы не заблудиться, оставлял на стенах заметные знаки в местах, где проход разветвлялся. Вдруг придется вернуться. Чем глубже они погружались, тем плотнее становился воздух, на лбу выступала испарина.

- Маркус, надо назад. Мы задохнемся.

- Давай, до ближайшей развилки. Легче не станет – вернемся. Переночуем в пещере, а завтра проверим другой коридор.

Дошли до развилки – дышать стало легче. Выбрав самый широкий проход, друзья двинулись дальше. Филин завозился, больно ущипнув Маркуса за живот.

- Все, привал. Флина кормить пора.

- Ты дал ему имя?

- Ну да, Филин Флин – нормально звучит. – Птенец встрепенулся. – Ука…Ука.. – немигающие глаза светились в темноте. – Вот видишь, ему понравилось!

- Он просто есть хочет! Теперь у нас на одного проглота больше стало.

- Ладно, не жмись, режь вторую половинку перепелки.

Наспех перекусив, они снова двинулись в путь.

- Давай, теперь я его понесу, - Артур осторожно усадил Флина во внутренний карман летней куртки. Вскоре проход стал уже и ниже. Идти приходилось, пригнувшись, чтобы не задеть головой выступающие из разломов корни. Дышать стало легче. Маркус ускорился. Вдруг над их головами прогремела повозка, послышались смутные голоса.

- Стой здесь, я посмотрю.

Отвязав веревку, Артур скользнул вперед по проходу. Голоса слышались все отчетливее. Вынырнув в густых зарослях, он недоуменно осмотрелся.

- Вот тебе раз! – обогнув его, Маркус шагнул на задний двор крепости.

Парни разочаровано переглянулись. В эту часть двора никто не ходил. Заваленный сломанными телегами, остатками мебели и прочим хламом, задний двор был больше похож на свалку.

- Ладно, пошли домой. – Перекинув ногу через полусгнившее бревно, Маркус решительно двинулся вперед. Совсем рядом послышались громкие голоса – их искали. Дернув друга за руку, Артур утянул его обратно в проход.

- Ты чего?

- Если сейчас обнаружат проход, нас Мендель запрет в подвале до скончания времен, либо будет следить за каждым неверным шагом. Про алтарь можно забыть и Флину – конец.

- Что же нам делать?

- Надо подумать…

- Сейчас уже вечер, скоро отряд с охоты вернется, можно сказать были с ними. – Маркус скосил глаза на торчащую из мешка тушку зайца.

- Можно рискнуть. А с этим, что делать?

- Спрячем пока здесь. Будем кормить по очереди. И остальные коридоры тоже надо проверить. Вдруг есть еще выход наружу и крепость не так непреступна как кажется.

Устроив Флина поглубже в проходе, они дождались, когда все побежали к воротам встречать охотников и, незаметно слившись с толпой, бодро зашагали рядом с вернувшимися из леса мужчинами.

Поравнявшись с трясущимся бледным Менделем, Маркус демонстративно вытащил зайца и передал в общий котел.

- Завтра, сегодня мы устали, все завтра, - и, схватив Артура за руку, он потащил его в комнату, мимо ошарашено разинувшего рот учителя.

К концу лета подробная карта подземных тоннелей была готова, проверена и надежно спрятана среди вещей в нижнем ящике объемного шкафа. Из хороших новостей было то, что пещера над обрывом оказалась единственным местом, откуда можно было попасть в высохшее русло древней реки. Из плохих – они не нашли даже намека на то, что алтарь, который уходя, якобы разрушила Итала вообще существует.

Мендель, стремясь всеми силами удержать неугомонную парочку в крепости, всячески поощрял их стремление к знаниям. Он повелел собирать все возможные книги из близлежащих городов и доставлять их в крепость. Несколько комнат, отведенных под библиотеку, были завалены рукописями, древними фолиантами и неизвестно где откопанными Менделем картами. Старые Хроники содержали неоспоримые доказательства прихода Ведьм, но ничего не говорили об их исходе.

Каждый новый день для друзей начинался с изматывающей тренировки с воинами Барни, вечер заканчивался чтением книг. Наставник старался не замечать, чем они занимаются и где пропадают весь день. Обе стороны по негласной договоренности скользкий вопрос не поднимали.

Флин заметно подрос и окреп, но по-прежнему предпочитал компанию мальчишек, общению со своими сородичами. Он неизменно сопровождал их в подземных тоннелях сначала сидя за пазухой у Маркуса или в кармане у Артура, где было тепло и спокойно. Затем он стал помогать им, забираясь в узкие расщелины и проходы, перепрыгивая с одного корня на другой. А потом он полетел, огласив лес и скалы своим громким - Уху, чем вызвал бурю восторга у своих «нянек».

Шел последний месяц лета, в крепости начинали готовиться к долгой зиме. Охотники заготавливали мясо, женщины собирали грибы, ягоды, травы, Мендель варил снадобья. В такие дни, когда крепость кипела, они втроем оставались в пещере, вместе охотились, варили похлебку, любовались закатом. С наступлением темноты Флин улетал, чтобы вернуться к завтраку с пойманной мышью или приличным куском сухой коры для костра.

Иногда с обозом приходили вести из столицы. В такие моменты вся крепость замирала, обращаясь вслух. Титус успел занять трон. Приграничные племена, встав под его руку, смерчем неслись по стране, выбивая остатки разрозненных войск, сохранивших верность свергнутому тирану. Отъявленные головорезы, обманутые Валисием, отказывались признавать новую власть, отчаянно сопротивляясь, собирали свою кровавую жатву.

И все же Титус устоял. С кем-то договорился, кому-то посулил, где-то надавил. Без поддержки Гаррета дела продвигались с трудом. Успокаивало лишь одно – в крепости дети были в безопасности и, судя по донесениям, Правитель мог ими гордится.

Как он скучал по мальчишкам…Выйдя на балкон, Титус тяжело взглянул вдаль. В длинных коридорах огромного замка вместо детского смеха звучало гулкое эхо тяжелых шагов его воинов. Но ничего, первый шаг сделан, осталось лишь закрепиться и тогда, может весной, он сможет забрать сыновей в столицу...

Так незаметно осталось позади знойное лето, тихо прошелестела дождями пестрая осень, за окнами крепости все чаще дул холодный ветер, принося на своих крыльях белые хлопья. Флин, несмотря на настойчивые советы «нянек» гнездиться в лесу, присмотрев укромную нишу под потолком, решил зимовать с ними в комнате. Вечером, когда открывали окно, он улетал в лес, или расправив большие крылья, бесшумно кружил над крепостью, высматривая мелких грызунов. Днем же отсыпался и чистил перья, слушая, как Артур или Маркус читают старинные книги.

Близился большой праздник, ночь Велоса – самая длинная ночь в году. Считалось, что мир засыпает, чтобы проснуться на следующий день чистым и обновленным и с первыми лучами солнца начать свой новый неизведанный путь. К празднику крепость украсили еловыми ветками и пестрыми лентами, повсюду были расставлены круглые блюда с угощениями, все двери были открыты. В Эландрии верили, чем больше гостей переступит порог, тем крепче будет здоровье хозяев и доходнее хозяйство. Должники спешили отдать долг, соседи прощали друг другу обиды. В комнатах зажигались свечи и камины, потому что огонь привлекал добрых духов, а значит удачу и счастье.

На кухне пекли пироги, из подвала выкатывали пузатые бочки с хмелем. Ровно в полночь люди собирались за круглым столом, приветствуя ночное светило.

С утра за окном свирепствовал лютый мороз. Резкие порывы ледяного ветра норовили вырвать из рук приоткрытую ставню. Протиснувшись в узкую щель, Флин допрыгал до камина и, усевшись поближе к огню, встопорщил покрытые инеем перья и блаженно прикрыл глаза.

- Я готов! – Маркус, довольный своим отражением в темном окне, нетерпеливо взглянул на Артура, который выложив на тарелочку свежие кусочки зайчатины, присел перед Флином. – Он скоро лопнет! Смотри, стал как шар!

- У него тоже праздник! – Артур погладил блестящие крылья.

Скрипнув, дверь отворилась. Одетый в роскошную мантию, Мендель шагнул на порог. – Все собрались в главном зале, ждут только вас! – Он скользнул взглядом по комнате и, вздрогнув, ткнул пальцем в камин. – Отродье Проклятого! – Взмахнув посохом, кинулся к филину.

Маркус бросился к двери и быстро дернул щеколду. Артур прыгнул вперед, загораживая собой испуганно метнувшуюся к его ногам птицу.

-Мендель, стой! Это Флин – он ручной.

- Птица – пособница Ведьм?! Мало нас постигло несчастий?

- Какой он пособник?! Взгляни на него! - Маркус подхватил Флина на руки, - ты напугал его до смерти! – Активно орудуя лапами, филин попытался залезть к нему за пазуху.

- Смотри, у тебя кровь! Он хочет убить тебя!

- Он не убьет, если ты перестанешь кричать! – Артур заслонил собой друга, тщетно пытающегося выудить из-под рубахи перепуганную птицу. – Он сирота – как и я! Если выгонишь – мы уйдем вместе!

Мендель застыл, глядя на красные борозды.

-Да, мы вместе уйдем и вместе замерзнем! Что ты расскажешь отцу? Как поверил в легенды и обрек нас на смерть? Флин – он обычная птица без семьи и гнезда. Крепость – его дом, он другого не знает! Мы нашли его полуживого в лесу. Теперь он нам помогает – тропы находит, дичь выслеживает.

- Кто его видел? – учитель задумался.

- Никто!

- Что-то мне есть расхотелось…

- И мне…

Усевшись на кровать, друзья обняли птицу. Флин притих, забившись в щель между ними.

- Ведьмы ушли, их больше нет, а злоба в людях осталась. Ты же сам нас учил быть милосердными.

Мендель растерялся. Приблизившись, он протянул к птице руку, тот закричал.

- Видишь, как он напуган.

- Раз так, пусть живет. – Старик шагнул к двери. - В зале скажу – птицу в крепость сам Велос послал. Тронуть его не посмеют.

- Все вместе пойдем. Флин, ты не бойся. – Маркус накинул куртку и, усадив птицу к себе на плечо, осторожно пригладил встопорщенные перья, – Теперь мы готовы – веди. И пусть все видят, что отныне филины - неприкосновенны!

Яркий луч солнца, скользнув по верхушкам замерзших деревьев, мягко коснулся дрожащих ресниц. Потянувшись, Маркус открыл один глаз. – С новым днем!

- С новым днем! – Артур откинул с головы одеяло. Рядом, между стеной и подушкой недовольно заворочался Флин.

- Артур, отец позвал нас в столицу! – Дверь неожиданно распахнулась, впуская в комнату возбужденного, запыхавшегося Маркуса. – Мендель сказал собираться. Ты сколько рубашек возьмешь? - Широко раскрыв створки шкафа, он вывалил вещи на пол, - а штанов? И камзол, только он тебе мал, ладно, я возьму и куртку, а вот еще сапоги так, еще плащ и ботинки.

Отложив в сторону книгу, Артур спрыгнул с подоконника, и, встав за спиной друга, с интересом наблюдал, как тот пытается уместить в походный мешок все содержимое полок.

- Ты чего ждешь?! Давай, собирайся!

- Мы на ночь глядя поедем?

- Не знаю, - Маркус отмахнулся, - так Флину поилку, книги, доску и грифель.

- Маркус, столица в пустыне? Нам только доехать, там потом в лавках все купим, - отложив в сторону несколько вещей, остальное Артур засунул обратно в шкаф. – И Флин сам воду найдет, он не маленький.

- Наверно, ты прав. – Маркус оглядел устроенный им беспорядок. – А собирать тогда что? – Он растерянно опустился на стул.

- Может припасы в…

- О! Точно! Срочно надо на кухню. – Маркус умчался.

Артур, вернувшись к окну, вскарабкался на подоконник и грустно уставился вдаль. Его жизнь снова делала крутой поворот, уводя его все дальше от дорогих сердцу мест, где он родился и вырос. Столица – какая она? Найдет ли он там свое место? Приживалкой при Маркусе ему быть не хотелось. От Барни он слышал, что есть Академии, где готовят военных. Когда подрастет, он будет просить Титуса отправить его на учебу. Маркус вряд ли захочет, да и зачем? Его судьба решена.

В нише под потолком завозился Флин. А с ним как теперь быть? Филин привязан к гнезду, значит к крепости, поедет ли он с ними? И где будет жить? В столице для птицы места немного, а для филина небезопасно. Мало ли фанатиков, верящих в сказки. Мендель – учитель, а все туда же…

- Вот, смотри, думаю хватит! – Дверь опять распахнулась, впуская взъерошенного Маркуса с непреподъёмным мешком - больше не дали!

Артур вздохнул. Когда дело касалось провизии, Маркус был непреклонен.

Рано утром небольшой отряд выехал за ворота крепости. Притороченные к седлам дорожные мешки, фляжки с водой, охотничьи ножи и мечи в ножнах - лошади шли налегке. Осторожно спустившись с горы, отряд перестроился и, пустив животных в галоп, помчался в направлении столицы. Флин, ехавший в сумке на груди Артура, сначала занервничал, но почувствовав легкое поглаживание, успокоился и, устроившись поудобнее, скоро заснул.

Отряд двигался стремительно, минуя города и селения, спеша быстрее добраться до столицы. Сворачивая в придорожный лес, воины делали короткие остановки на перекус и на то, чтобы напоить лошадей. Так к вечеру второго дня пути у Артура болело все тело. Взглянув на притихшего Маркуса, напряженно сжимающего поводья – понял, что тот держится в седле из упрямства, изо всех сил, стараясь не свалиться под копыта и не опозориться. С непривычки, друзьям приходилось тяжело и только Флин, казалось, всем был доволен. С наступлением темноты, он улетал, широко расправив большие крылья и бесшумно кружа над лагерем, время от времени оглашал лес своим громким Уху. С рассветом он возвращался, крепко держа в когтистых лапах тушку зайца или утки и выслушав похвалу, довольный забирался поглубже в сумку, где снова засыпал.

К полудню третьего дня впереди показалась столица. Древний город, построенный на высоком холме, был со всех сторон окружен озерами, с прозрачной, кристально чистой водой. Питающие их подземные источники, делали воду прохладной, даже в самые знойные дни. Белые стены из камня, отполированные ветрами за много столетий, делили холм на несколько ярусов, кружевной лентой оплетая дома. На самом верху стоял замок – монументальное творение величайших зодчих прошлого. Полуденное солнце, отражаясь от острых шпилей сторожевых башен, слепило глаза. Утопающие в зелени и цветах аккуратные домики, паутина улиц, каскадом сбегали к подножию. Узкие бойницы на сторожевых стенах смотрели зорко и даже отсюда, были видны, развивающиеся на ветру красные плащи защитников крепости. Сегодня массивные ворота были гостеприимно распахнуты.

Приблизившись, отряд миновал подвесной мост, через ров с темной водой. «Мертвая вода» - наследие Ведьм, мелькнул в голове голос Менделя. «Она отбирала силы врага, защищая истинного правителя, чье имя записано в клятве.».

Въехав в город, отряд опять перестроился и, вытянувшись лентой по извилистым улицам, стал подниматься к замку. Друзья, забыв про усталость, крутили головами и не скрывали восторгов, чем вызывали скупые улыбки на обветренных лицах бывалых вояк.

Увитые цветущими кустами резные заборчики, витражные окна, толстые коты, вальяжно развалившиеся на подоконниках, аккуратно постриженная трава, ароматы сдобы и сладостей, красиво одетые, беззаботно улыбающиеся люди на открытых террасах. Ирниаль – жемчужина Эландрии, казался миражом, прекрасным видением из сказки.

Титус ждал их на лестнице. Стоило им спешиться, как он сгреб их в охапку, тесно прижав к могучей груди. Артур был не готов к такой встрече и слегка растерялся. В сумке недовольно заворчал филин.

- Кто там у вас? – мужчина удивленно уставился на недовольного Флина.

- Отец, это Флин. Он ручной. Он жил с нами в крепости. Мендель сказал, что это дар Велоса.

- Странный подарок… Ну, пусть живет. Следить за ним будете сами.

Отпустив своих воинов, он повел их наверх.

- Это наше жилое крыло. Комнаты выбирайте сами.

- А где твои?

Титус кивнул.

- Тогда наши где-нибудь рядом.

Несмотря на обилие свободных комнат, друзья решили не расставаться. Пробежавшись по жилому крылу, они остановили свой выбор на просторных светлых апартаментах с двумя отдельными спальнями и большой общей комнатой, имеющей выход на широкий, увитый цветами балкон.

Прибывший несколькими днями позже Мендель, занялся обустройством учебного класса. Столица кипела, приближался день Логоса – мальчикам в спешном порядке шили гардероб. Титус не хотел больше ждать и, несмотря на опасения, которое высказывали его советники, хотел представить Эландрии своего наследника.

- Представляешь, сколько народу приедет? – Закончив очередную примерку, Маркус завалился к нему в комнату и, плюхнувшись на диван, мечтательно уставился в потолок. – Мы должны выглядеть достойно!

- Ты, а не – мы! – Артур сбежал раньше. Ему уже надоело, что его вертят в разные стороны и с завидным постоянством колют иголками.

- Вот уж дудки! Хочешь, чтобы я один отдувался?! Отец всем сказал, что мы – братья. Кто с ним поспорит? Он теперь – власть! Нас это тоже, кстати, касается.

- Маркус с престолонаследием шутки плохи. Брат - всегда претендент! Это может вызвать волнения. В стране и так неспокойно.

- Ты же не бросишь меня?

- Никогда!

- Вот и решили!

В целом, их распорядок жизни в столице мало чем отличался от жизни в крепости. Разве, что в покоях было просторнее и отец всегда рядом. Те же изматывающие тренировки, те же занятия с Менделем. Та же негласная договоренность… Как ни странно, Флин быстро освоился в замке и был вполне доволен жизнью и лично собою. Каждую ночь он улетал с балкона, а утром неизменно обнаруживался в нише под потолком, куда натаскал веток и пуха, устроив гнездо, в котором обычно дремал до вечера.

Прошло чуть больше месяца. Чердаки и подвалы были тщательно изучены и обследованы на предмет скрытых ниш и тайных ходов. Был найден большой схрон оружия, который тут же был перепрятан, а чуть позже и вывезен под плащами в пещеры, недалеко от столицы.

Но главной находкой стала для них библиотека. Огромный зал, заставленный стеллажами, доверху набитыми древними фолиантами, книгами по истории, географии, праву…Артур все так же упорно искал упоминания об Алтаре, Маркус больше интересовался дворцовыми заговорами и интригами.

За окном второй день бушевала гроза. Дождь лил как из ведра – носу за дверь не высунешь. На балконе скопились огромные лужи. Артур, взобравшись на лестницу, потянулся за книгой, пока Маркус никак не мог определиться с выбором.

- Тебе что достать?

- Давай любую.

Потянув за потрепанный корешок, Артур подхватил наугад. – Держи.

Маркус не глядя протянул руку. Книга, скользнув между пальцев, упала на пол, но не раскрылась.

- Вот же… - Маркус поспешно нагнулся и, подняв книгу с пола, внимательно осмотрел. Корешок подозрительно вздулся. Осторожно пробежав пальцами по кожаному переплету, он легонько постучал по нему. Снизу показался потрепанный край, свернутого в трубочку пергамента.

- Смотри, здесь старая карта! – Маркус аккуратно разложил на полу пожелтевшие листы.

- Больше похоже на план. – Позабыв о скуке, они с интересом склонились над странными рисунками. – А что, если, так? – Артур стал медленно поворачивать листы в разные стороны.

- Стой, это же Храм! Смотри! Вот вход, вот Алтарь, а вот Древо клятвы. Артур, мы нашли его! – Глаза Маркуса загорелись.

Артур не верил глазам. Храм существует! Столько войн, столько забранных жизней…

- Но мы не знаем, где он?!

- Зато теперь точно знаем, что это не вымысел. Смотри, здесь подсказка.

- Надпись на мертвом языке?

- Это язык Хранителей! Найдем словари. У нас есть слезы Италы – просмотрим сферы памяти.

Артур разложил остальные листы. – Похоже на план здания. Вот еще… и еще…вот опять надпись…А вдруг там ловушка?

- Ты план запомнил?

Артур кивнул. Осторожно свернув листы, они убрали книгу на место.

- Завтра у Менделя спросим. Вдруг, он что-то дельное подскажет.

Глава 2

… Чудесный, фантастический мир, где не было места лжи и насилию. Мир, в котором закон был един для всех. Замечательные времена, когда люди были сильны и здоровы, земля приносила богатые урожаи, а в лесах было полно дичи. Тогда люди парили в небесах наравне с птицами и могли дышать под водой как рыбы. Они могли проходить сквозь пространство, останавливать время… Тысяча веков мира и процветания. Боги смотрели на людей глазами Ведающих, и говорили устами Хранителей… Казалось так будет всегда…

…Одна маленькая ложь, одно крохотное отступление и мир незримо приблизился к краю, чтобы однажды сорваться с него, подобно снежной лавине…

Стратос – правитель Эландрии, был не стар и еще полон сил, Милинда была молода и красива. Высокая, стройная, веселая. Длинные черные локоны, белая кожа, синие омуты глаз. Весь праздник Велоса Стратос не сводил с нее глаз. Высокая госпожа Кеара не могла присутствовать на празднике. Недавно разрешившись от бремени, она отдыхала в Священном лесу. Много гостей съехалось в столицу на празднование Велосовой ночи. Музыка звучала все громче. Мелинда танцевала в центре украшенного огнями и лентами зала. Гибкий стан, округлые бедра, манящая улыбка. Хмельное вино, поднесенное красавицей в высоком кубке, ударило в голову. Позабыл Стратос о долге, о жене, о наследнике, сам себя позабыл… Проснувшись утром в одной постели с девицей, поспешил отправить ее восвояси, щедро одарив всю семью… Прошло время. Внезапно заболела и умерла Кеара. Сильно он горевал, и только забота о сыне, не давала ему скатиться в бездну отчаяния…

…Ирниаль вновь готовился к празднику. Стратос - тень себя прежнего, хмурой горой возвышался на троне, пока в толпе приглашенных вдруг не увидел Ее. Милинда стала еще прекраснее. Слегка поклонившись, она улыбнулась и просто прошла мимо. Стратос ловил ее взгляд, жадно прислушиваясь к серебристому смеху. Он всю ночь гонялся за ней как мальчишка, но она ускользала как тень. Отчаявшись, он послал за ней слуг, но те сообщили – Милинда уехала. Тогда он помчался за ней. Достигнув врат, он приказал срочно настроить портал и, забыв об осторожности, тут же шагнул в туманное марево. Он оказался в саду. На качелях сидела Она, а неподалеку сражались на деревянных мечах два подростка.

- Твои сыновья. – Он опешил, но отрицать было глупо – артефакт подтвердил, да и Стратос услышал зов родной крови. Вскоре Правитель женился, признав сыновей – то было началом конца. Милинда не простила ему годы забвенья. Зависть и злоба, копившаяся в сердце годами, наконец, нашла выход. Козни, заговоры, интриги захлестнули столицу. Верные ей люди строчили доносы, сея раздоры и смуту. Двор раскололся.

Но Стратос не замечал ничего. Каждый вечер он мчался в покои к любимой супруге, чтобы принять малый кубок с янтарной жидкостью, усиливающей его мужскую силу. Тесно прижавшись, Милинда шептала, что подлые Ведьмы, узнав о смерти Кеары, прокляли его и надо бы их наказать. Стратос отправил солдат.

Зашумел листьями Священный лес, взялись за мечи Хранители. Холрод – старший сын и наследник, пытался его вразумить, но куда там? Веор и Холвар донесли на него, что он был причастен к провалу и тогда гнев Стратоса обрушился на него. Милинда вступилась за пасынка и вместо тюрьмы, предложила отправить его на границу, где тот вскоре сгинул. Отравленный лживыми речами, затуманенный ядовитыми травами Правитель становился все подозрительнее. Он везде видел врагов. Друзей он изгнал, союзники отвернулись.

Милинда царствовала в столице. Эландрией правили ее сыновья. Яд ненависти, пропитавший их разум, лютая злоба и ненависть, впитанные с молоком матери – они крушили все на своем пути, всех несогласных ставили на колени. Сколотив банды наемников из изгоев и отщепенцев, они вылавливали людей с Даром. Иной раз, вырезая за укрывательство целые селения, братья все ближе подбирались к Священному лесу, куда люди бежали под защиту Ведьм и Хранителей, бросая дома, пытаясь спасти книги и артефакты, хранящие древние знания, Сферы памяти – ключи к технологиям.

Остатки здравомыслия стремительно таяли, жуткие слухи поползли из столицы – Стратос был не в себе. Во всем виноваты Ведьмы! Народ разделился. Одни защищали Ведьм, давая им кров и защиту, другие безжалостно истребляли их, обвиняя в гибели урожая или падеже скота. Былые заслуги были забыты. Милинда раздувала пожар изнутри, нашептывала, потерявшему связь с реальностью мужу, что надо забрать алтарь из Священного леса в столицу. Итала - Верховная Ведьма должна покориться, признать его власть! И Стратос отправил войска…

Ночь Велоса – самая длинная ночь, для многих она стала последней. Собрав нити силы в кулак, Итала смогла пробить грань миров, давая шанс на спасение горстке Ведьм, выживших в страшной резне, учиненной братьями. Уходя, она прокляла их, лишив рассудка и памяти. Очнувшись в лесу, у разрушенного алтаря, они как звери набросились друг на друга, намертво сцепившись в последней схватке.

Взвыла от горя Милинда, когда страшная весть об их бесславной кончине достигла столицы. Ворвавшись к мужу, она с размаху всадила нож ему в сердце. Но Стратос умер не сразу. Прозрев перед смертью, он сильной рукой сдавил горло Милинды, поймав губами ее последний вздох…

… Ведьмы ушли. Магия покинула их мир. Один за другим остывали Источники, жизнь уходила из храмов, алтари покрывались трещинами, связь между ними разрушалась, технологии приходили в упадок. Климат изменился. Реки устремились в новые русла, в горах образовывались глубокие разломы. Ранее плодородные почвы превратились в пустыни. Волна эпидемий захлестнула целые народы. Привыкшие к сытой жизни люди, снимались с насиженных мест, города вымирали. Обозленные фанатики, обвинив во всем Ведьм, вели безжалостную охоту на их наследие, уничтожая артефакты силы и памяти. Соседи нападали друг на друга, развязывая кровавые воины за территории и ресурсы. Воцарилось право сильного. Мир начал медленно, но, верно, погружаться в хаос войны…

Закончив читать, Артур устало потер лоб и задумчиво уставился в каменный потолок сторожевой башни – выходит, их учат неправильно?! Ведьмы не зло, Ведьмы – спасение! Знания Ведьм и Хранителей – ключ к древним знаниям, к древней мудрости и единству с природой. Древний язык Ведающих – ныне мертвый язык - язык справедливости, язык порядка, закона равного для всех, который заставили замолчать силой! В смутные времена, во времена раскола он стал неудобен, потому что он раскрывал глубинную суть вещей, темные грани человеческой природы. Он обличал страхи и пороки, учил, как бороться с ними. О Хранителях не хотели помнить, о них хотели забыть, стереть любое упоминание! Они ДОЛЖНЫ отыскать древний храм и собрать слова клятвы. Теперь они смогут прочитать подлинную историю, отследить истинного наследника. Ни он, ни Маркус не жаждали власти! Они просто хотели остановить беспредел, когда все против всех и нет виноватых!

Но где искать храм? Колыбель – что это значит? Ирниаль – первый город, что возник на холме после рождения Истока. За несколько столетий он превратился из маленького городка в столицу большого процветающего государства, стоящего на пересечении торговых путей. Вряд ли Правители прошлого стали строить столицу вдали от Источника, и не имея под рукой, собственного алтаря. Артур был уверен – рукописи не лгали. В подземельях замка до сих пор сохранились огромные залы со следами уничтоженных артефактов и едва заметными надписями на мертвом языке, открывающими двери пространственных переходов. С высоты сторожевых башен на главной площади города были заметны огромные многоугольные плиты, которые когда-то использовались для стоянки и взлета воздушных судов и повозок. Массивные карнизы на большой высоте, широкие лестницы, ведущие в никуда. Магия, питающая их мир, ушла вместе с Ведающими – все постепенно пришло в упадок, превратившись в бестолковый элемент архитектурного ансамбля. Наследие Великих Предков, лишенное подпитки, медленно разрушалось. Дожди, ветра, буйная растительность - природа безжалостно стирала остатки былого величия, окутывая древние стены зелеными побегами точно саваном…

- Он хочет жениться! – с грохотом ударившись о косяк, дверь распахнулась, являя взъерошенного, запыхавшегося Маркуса, - Закатные вожди готовы принести клятву верности, в обмен на гарантии того, что Эландрия встанет на защиту их интересов в споре с соседями.

- Союз с Закатными племенами важен для нас. Они станут щитом от Болотников и диких степных орд.

- Гарун хочет видеть на троне Ирниаля свою дочь Лаурику. Ты видел ее? Она чуть старше нас! А у отца седина в бороде. Куда ему жениться?! Кроме того, у него уже есть свой наследник!

- Предложи свою кандидатуру.

Маркус ошарашено уставился на друга. – А почему не твою?!

Артур вздрогнул.

Маркус высокомерно вздернул подбородок, раздраженно передернув плечами, - Я жениться не собираюсь! Да и зачем мне эта старуха?! Артур, мы должны его остановить!

- Зачем?

- Ты совсем ничего не понимаешь? История может повториться!

- Какая история? – Аккуратно сложив листы, Артур помахал ими перед глазами насупившегося друга. – Сказка, написанная на Мертвом языке, на котором говорили объявленные вне закона Хранители и, который от «нечего делать» выучили два подростка?! Маркус, для всех это всего лишь листы пожелтевшего пергамента, найденные в корешке потрепанной временем книги.

- Все равно, надо пойти и все ему рассказать. Он должен нас выслушать! – Маркус сжал кулаки, - В замке полно красивых девиц! Нет, свалился на голову этот Гарун со своей Лаурикой!

- Решать Титусу. Она – гарантия мира.

- Нет, не только ему! Это наша семья!

- Но Титус – правитель. Он сделает, так как должен для блага страны!

- Видишь, ее еще нет, а мы уже в ссоре!

- Не мы, а ты. Не горячись. Пусть приедет, а там разберемся.

- Приедет, потом не уедет! Надо ее напугать, пусть катит к папаше! Эландрия небезопасна, пусть знает - ее здесь не ждут! Я придумаю, как ее встретить.

Артур, примиряющее положил руку ему на плечо.

- Не кипятись. Титус нам не поверит, нужно найти храм – он где-то рядом.

- Ты перевел текст до конца? Там есть что-нибудь? Карта? Рисунок? Хоть какая подсказка?

- Колыбель.

- Что?

- Дорога, ведущая в храм, начиналась со «дна колыбели».

- Колыбель - это люлька, в которой качают младенца? – Маркус, опираясь подбородком на поставленные друг на друга кулаки, рассеянно смотрел на открывающиеся с высоты башни окрестности. Взгляд бесцельно скользил по крышам домов, причудливым переплетениям городских улиц, убегающему за стену широкому тракту, заполненному спешащими в город повозками, сверкающей россыпи озер, кромке леса… - Колыбель…люлька…дитя…женщина…Артур! Артур, смотри! – Вытянув руку, Маркус ткнул в озеро к закату от замка, поразительно напоминающее женскую фигуру, склонившуюся над детской кроваткой.

- Ты думаешь вход в храм под холмом?

- А почему нет? Надо проверить.

- Мы там искали…

- Значит, плохо искали. Ночью пойдем, днем одних нас не пустят.

- Лучше завтра, с охотниками, они лишних вопросов не задают. Флина возьмем – он глазастый.

-Ты уверен, что перевел слово правильно? – Маркус устало растянулся на каменистом склоне, поросшем редкими клочками колючей травы.

-Других упоминаний нет, если только под словом «колыбель» не подразумевается что-то еще. – Отряхнув о штаны испачканные в земле руки, Артур тяжело взобравшись на насыпь, опустился рядом на камень. – У тебя нет ощущения, что мы ходим вокруг да около? Что-то мы упускаем? – Он обвел взглядом край озера.

Сверху холм резко обрывался, образуя глубокий овраг, до самой воды поросший густым колючим кустарником. Снизу под мутной водой скрывалось илистое дно, из которого тянулись длинные тонкие стебли вязкой травой, мгновенно оплетающей ноги и утаскивающей в омут.

Артур задумался. Небо стремительно темнело. Последние лучи солнца спешили скрыться за горизонт, уступая место небесному брату. Над головой послышались хлопки больших крыльев.

- Флин прилетел, пора возвращаться – нас скоро искать начнут. – Еще один день потерян, ни храма, ни добычи.

- Да уж, охотники из нас не ахти…Смотри, что он делает! Куда это он?

Сделав круг над оврагом, филин, сложив крылья, стрелой вонзился в колючие заросли.

- Может мышь ловит?

- Ага, больше-то негде?

Скатившись вниз, друзья бросились следом. Внутри слышалась возня и довольное бульканье Флина.

- Ни Проклятого не видно!

- Достань слезу, посвети.

Ругаясь и шипя от боли, они продирались сквозь колючие дебри.

- Я придушу эту птицу! – споткнувшись о корни, Маркус грохнулся во весь рост на усыпанное острыми осколками дно оврага, в кровь сдирая ладони.

Не обращая внимания на гневные крики, Флин увлеченно ковырялся в стене. Примерившись, он выхватил когтями приличный булыжник и, отшвырнув его прочь, заглянул в образовавшееся небольшое отверстие.

- Ай, чтоб тебя!... – Артур с силой растер быстро наливающуюся на лбу шишку. – Флин, ты что там нашел?

Не отрываясь от щели, филин встопорщил перья и довольно ухнул. Поднявшись, Маркус осторожно заглянул в темный провал. – Подожди… - подобрав небольшой камень, он швырнул его в темноту и прислушался. Глухо ударившись о стену, камень покатился, послышалось слабое эхо. - Похоже там есть проход…А ну, помоги, - используя ножи, они быстро расширили проем. – Нужен свет!

- Нам не пролезть.

- Флин! – Маркус стянул с шеи шнурок и, обмотав им когтистую лапу, подтолкнул птицу к образовавшейся щели. – На тебя вся надежда!

Ухнув, филин быстро нырнул внутрь. Большими скачками, он все дальше углублялся в проход. Свет Италы мягко освещал поросший корнями коридор, который через несколько шагов, начинал подниматься в гору.

- Неужели нашли? – Переглянувшись, друзья медленно осели на землю.

- Осталось дождаться Флина.

- Этот пройдоха сам выход найдет, а нам пора выбираться и думать, как объяснить внешний вид.

- Сбросила лошадь?

Артур окинул друга сомнительным взглядом. – Тебя будто Проклятый драл!

- Ты тоже не лучше!

- Ладно, пошли, - выставив локти, он первый шагнул в колючие заросли.

Как и предполагал Артур, их разговор с Титусом о предстоящей женитьбе на Лаурике ничего не дал. Выслушав пламенную речь Маркуса, он потребовал доказательств, что история Стратоса и Милинды не выдумка, а упоминание о нем в древних рукописях не сказка. Сгодится любое подтверждение, что древний храм, в котором приносили клятвы служения Правители древности, существовал. Если все так, как они говорят, то его имя должно быть записано в клятве, написанной на стенах древнего храма – Итак, где этот храм?!

Они долго и горячо спорили. Маркус заявил, что у Титуса уже есть наследник, а Лаурика захочет еще детей и не факт, что они вообще с ней поладят. Она слишком молода, она чужачка, не знающая их законов, ей придется нелегко. Народ не примет ее. В Эландрии только недавно установился зыбкий мир и стоит ли связывать свою жизнь с иностранкой, расшатывая столь хрупкое равновесие? На что Титус ответил, что именно хрупкость равновесия и подтолкнуло его к столь решительному шагу, который позволит ему взять под контроль Закатное приграничье. Лаурика – приятный бонус. Так что свадьбе – быть! Чьей? – Вопрос! Если они так горячо возражают против его брака, то у Вождя Гаруна есть еще дочери. Девушки с радостью примут приглашение в Ирниаль, так как далеко не всем выпадает удача. Сестры Лаурики могут составить блестящие партии с каждым из них. Увидев растерянность и неподдельный ужас в глазах парней, Титус усмехнулся и, отпустив их с миром, велел готовится к встрече гостей.

Пока Маркус метался по комнате, проклиная Гаруна и его многочисленное семейство, Артур внимательно изучал карты, пути движения караванов, прикидывая в голове удобное место для засады. Нет, они не собираются никого грабить или убивать. Надо напугать их до смерти! Убедить, что Эландрия небезопасна, а Ирниаль – проходной двор для бродяг, жаждущих легкой наживы. С десяток, слоняющихся без дела парней – этого вполне хватит, чтобы устроить переполох и видимость нападения. Титус не молод – девица вряд ли в восторге, что ее везут к старику, хотя… кто их поймет этих женщин… главное, чтобы сестер с собой не притащила, иначе спешно бежать в горы придется уже им самим.

На следующее утро, смешавшись с дворовыми мужиками, они беспрепятственно вышли из замка. Добравшись до окраин, друзья вошли в указанную знающими людьми подворотню, отдаленно напоминающую придорожный трактир. Дворцовая стража редко заглядывала в такие места, так, что можно было не опасаться, что их узнают. В нос сразу ударил запах дешевого пойла, горящего масла и давно немытых тел. Со всех сторон на них, ухмыляясь, смотрели небритые, мятые рожи, скалящиеся щербатыми ртами, у многих носы были сломаны, у кого-то, не доставало конечностей. Маркус брезгливо поморщился. Артур довольно кивнул – то, что нужно. Добровольцы нашлись быстро. Несколько мелких монет и, желающих поразмять кости в лесу, чтобы пощекотать другим нервы нашлось в избытке.

Через пару дней в столицу прибыл гонец – караван Лаурики в пути. В замке поднялась суматоха. Титус готовил свой дом к приезду гостей. За общей суетой, никто не заметил, как горстка людей на лошадях покинула город и, выйдя на тракт, взяла курс на Закатные горы.

Примерно за день пути до въезда в столицу каравану предстояло пройти по дну ущелья. Несколько крупных камней, сброшенных с вершины утеса, вызвали обвал – проход завалило. Теперь либо всем вместе идти в обход через горы, а это приличный крюк и вовремя не успеть, либо придется разделить отряд, оставив часть воинов с ценным грузом, а «невесте» идти налегке - собственно, на что и был сделан расчет.

Рассредоточив людей по лесу вдоль дороги, друзья терпеливо ждали, когда кортеж с Лаурикой покажется между деревьев. Невеста явно спешила и не планировала делать остановку в лесу, желая скорее попасть в столицу. Утомленные долгим переходом лошади с устало переставляли ноги. Тяжелый взгляд, едущего впереди воина, рассеянно скользил по окутанному вечерним сумраком лесу. Дождавшись, когда вытянувшийся в длинную линию отряд минует развилку, Артур бесшумно скользнув между деревьями, подскочил к ничего не подозревающему всаднику и ловко перерезал подпругу. То же сделали остальные. Лошади дернулись, забили копытами. Отчаянно пытаясь удержать животных на месте, всадники натягивали поводья, но теряя опору, соскальзывали с лошадей, запутываясь в стременах. Накинутые на плечи плащи, на манер воинов Эландрии, сковывали движения, накрывая их с головой длинными полами, лишали обзора. Крики, брань, дикое ржание перепуганных, мечущихся по узкой дороге животных. Люди Артура, неожиданно появляясь то тут, то там, добавляли неразберихи. Свалив возницу точным ударом в челюсть, Маркус вскочил на козлы кареты и, развернув лошадей на развилке, помчался вглубь леса. Сзади раздался пронзительный свист – сигнал, что все завершилось удачно, их подельники, выполнив свою часть сделки, бесследно исчезли в лесу.

Погони не было, вояки ловили лошадей – все складывалось как нельзя лучше. Маркус планировал гнать пока у животных не останется сил, а потом просто бросить карету, где-нибудь у селенья. Дальше пусть выбираются сами. Улыбнувшись, он оглянулся, Артур его нагонял.

Вооруженный отряд всадников в красных плащах, во главе с Барни вынырнувший из-за поворота, стал для них полной неожиданностью. Маркус резко натянул поводья, едва не перевернув карету. Окинув удивленным взглядом вставших на дыбы лошадей, бывший наставник настороженно уставился на парней. Артур подобрался, готовый к рывку. В этот момент дверь распахнулась, являя перепуганную, растрепанную «невесту». Девушка кинулась на шею к сидящему на козлах Маркусу и зарыдала, благодаря всех Богов и его за спасение. Артур осторожно скосил глаза на вытянувшееся лицо друга. Барни, сверля их пронзительным взглядом, озадаченно потирал подбородок, слушая душераздирающую историю о дерзком нападении и чудесном спасении.

Тени сгущались. Усадив Лаурику в карету, Барни скомандовал - В путь!

Один из воинов сменил Маркуса на козлах, отдав тому свою лошадь.

- Как я понимаю, вы здесь случайно… и Титус не в курсе… - поравнявшись с притихшими друзьями, Барни окинул их цепким взглядом.

- Досадное стечение обстоятельств, - Маркус упрямо смотрел ему прямо в глаза.

Кивнув наставнику, они сорвались в галоп.

Вчера, увидев карету, въезжающую в столицу в окружении воинов Барни, Титус сразу почувствовал неладное. Часом раньше, ему доложили о спешном возвращении в замок его сыновей. Сбежав вниз по парадной лестнице, он нетерпеливо распахнул дверь. Ему на руки упало бледное, зареванное создание, в котором едва ли можно было узнать ту гордую, непреступную красавицу, что заставила его заледеневшее, покрытое ранами сердце биться быстрее. Лаурика прибыла одна со служанкой, без вещей, без сопровождения, хотя он знал, что из Грисселя вышел большой караван, растянувшись почти на версту. Ее сбивчивый рассказ о завале в ущелье и решение разделиться, дерзкое нападение, бешеную скачку и чудесное спасение. Заламывая руки, девушка рыдала, что они уже ни на что не надеялись и лишь молили Богов о быстрой смерти.

Титус чувствовал себя идиотом. Как?! Кто посмел?! Его стража давно отловила разбойничьи шайки, часть отправив на рудники, часть на плаху. Закон в Эландрии был суров, в большой стране нельзя по-другому. Он был уверен – до Синих гор все спокойно!

Проводив невесту до отведенных ей комнат, он вызвал Барни. Тот толком тоже ответить не смог. Их отряд вышел в назначенное время, чтобы встретить кортеж, но за поворотом едва не столкнулся с несущейся им на встречу повозкой. На козлах сидел Маркус, рядом скакал Артур. Оба были в каком-то рванье и явно не жаждали встречи. Он открыл было рот их спросить, но из кареты выбежала Лаурика и кинулась к Маркусу на шею, рыдая и благодаря за спасение.

Заложив руки за спину, Правитель мрачной горой застыл посреди кабинета.

- Вот Поганцы! Обоих ко мне!!!

Парни явились немедля, как будто ждали за дверью. Отпустив кивком Барни, он развернулся к ним, смерив по очереди пристальным взглядом. Бледные, натянутые как струна, губы упрямо сжаты. Глаз не отводят, знают Паразиты – он уважает силу.

- Кто вдохновитель идеи?

- Я! – твердо ответили оба.

- Вы понимаете, балбесы, чем могла закончится ваша шальная затея?! В сопровождении ходят бывалые войны. Вас, щенков, могли перерезать!

- Пусть едет домой, ей здесь не место!

- Молчать!!! Мал еще, чтобы отцу указывать! Поживи с начала с мое, страну в кулаке удержи, людей накорми, сирот обогрей, потом рот открывать будешь! Вы хоть понимаете, каким идиотом меня выставили?! Правитель Эландрии не смог уберечь невесту – Позор! – Титус взглянул им в глаза. – А люди мне верят, кровь за меня проливают, чтобы у вас, молодых будущее было без войн и без крови. Чтобы жены ваших детей спокойно растили, а не по лесам да оврагам прятались. Еще раз спрошу, кто зачинщик?

- Я!

- Вон пошли оба! И чтобы тише воды - ниже травы. Одно грубое слово, один косой взгляд… мое терпение не безгранично.

Он отвернулся. Сзади хлопнула дверь.

- Вот что с ними делать?! - Он устало сжал переносицу. Шагнув в коридор, он крикнул охрану. – Людей на стены, ворота не закрывать, с рассветом выслать отряд навстречу обозу.

Вернувшись в кабинет, он тяжело опустился за стол – сегодня могло их не стать! Вот же дурной характер, весь пошел в мать – та тоже умела «не слышать», делая все по-своему… Титус вздохнул. Он очень любил жену и никогда бы не предал. Его Малика, его светлый Логос, шумная, неугомонная, с огромным сердцем и чистой душой. Муркусу был всего год, когда Боги забрали ее. Утром она проводила его как обычно, а вечером он вернулся к бездыханному телу. Она лежала на полу у перевернутой колыбели, словно закрыв собой сына. Золотые волосы разметались, тонкие пальцы сжимали прутья детской кроватки. Маркус не плакал, он тихо лежал, тесно прижавшись к еще не остывшему телу. На его ручке был намотан шнурок со слезой Италы. Что произошло в его доме – тайна, покрытая мраком. Люди шептались про Ведьм, но он им не верил. Он никому больше не верил. Около года он таскал сына в походы, брал с собой на охоту, пока Гаррет не привез ко двору Элизабет с маленьким Артуром. Стоило им отвернуться, дети сразу же подрались из-за игрушки, подняв страшный шум. Титус кинулся к ним, но друг не позволил вмешаться, сказав, что это нормально. Взрослые вышли, оставив сладкую парочку разбираться самостоятельно. Так у них и пошло. Мальчишки росли дрались и мирились, они воевали, Элизабет ждала дома с детьми. Влияние Титуса росло, ему предлагали снова жениться – достойных невест было хоть отбавляй. Но он не хотел – он не мог забыть Малику. Гаррет, видя метания друга, часто отшучивался, что невеста Титуса еще слишком мала – как в воду глядел…

Теперь дети выросли. Через год его дом опустеет. Птенцы, повзрослев, выпорхнут из гнезда. Артур просил отпустить его в академию на границу, Маркус уедет за ним. Как знать, может брак с Лаурикой будет удачным. Титус задумчиво посмотрел в темное окно. Надо будет спросить совета у Менделя, пусть загрузит их чем-нибудь, иначе предстоящий год, может стать очень сложным для всех.

- Я не пойду на завтрак, я не голоден, - усевшись на подоконник, Маркус упрямо поджал губы.

- Что вот так просто сдашься? А вчера таким смелым был…

- На что это ты намекаешь? – Маркус раздраженно приподнял бровь.

- Глупо сидеть и дуться за то, что тебя отчитали. Согласись, Титус прав – мы попались, тем самым подставив под удар не только себя, но и репутацию Дома. Представь на месте Барни, кого-то другого, кто не знает нас в лицо. Что бы из этого вышло?

- Нас порубили в капусту.

- Вот! А по сему, собирайся, пойдем, пусть официально представят. Она – одна, а нас – двое, Титус пока сохраняет нейтралитет. Сечешь? На чьей стороне фишки? Кстати, Флин не вернулся?

Маркус отрицательно качнул головой. – В замке полно чужаков, он их не любит. Дрыхнет поди где-нибудь в башне. Как я ему иной раз завидую…

- Будь повежливее, - подойдя к дверям трапезной, друзья остановились.

- Я постараюсь, - Маркус толкнул дверь.

Не успели парни занять свое место, как в зал вошел Титус под руку с Лаурикой. Друзья поперхнулись воздухом. Девушка была ослепительна. От пережитого кошмара не осталось следа. Мягкая улыбка на пухлых губах, чуть вздернутый аккуратный носик, длинные стрелы ресниц. Темные волосы забраны в сложную косу. Титус что-то сказал ей на ухо, она звонко рассмеялась, на щеках заиграли ямочки. Увидев их, девушка просияла, благодарно прижав руку к груди. – Светлого утра, я так рада видеть вас в добром здравии.

- Угу…- внезапно смутившись, Маркус, нарушив дюжину правил, первым плюхнулся на свой стул.

Артур с Титусом недоуменно переглянулись. Вошли слуги, комната наполнилась ароматом еды. За столом постепенно завязалась непринужденная беседа. Лаурика живо интересовалась жизнью в Эландрии, Артур рассказывал ей о замке, библиотеке, Титус обещал показать ей Столицу. Маркус был мрачен и молчалив и на попытки втянуть его в разговор, отвечал односложно. Усиленно делая вид, что занят едой, он никак не реагировал на бросаемые на него восторженные взгляды девушки. После завтрака они разошлись кто куда.

Закрыв плотно дверь, Артур дернул друга за локоть. – Ты чего? Все же нормально прошло!

- Ты что, не видишь? Она не пара ему! Он…, а она… - Маркус зло вырвал руку.

- Ты сейчас о чем?

- Не о чем, а о ком! – Маркус вздохнул, - Ты меня не услышишь. - низко опустив голову, он оперся руками о подоконник. – Смотри, вот и родственнички с барахлом подтянулись, - парень зло усмехнулся, - А приданное у нее то, что надо! Жаль до отца, никто не позарился…

Артур выглянул в окно. В распахнутые ворота замка, в сопровождении вооруженных до зубов, хмурых воинов, одна за другой въезжали повозки. Да, Титус был прав, им вчера повезло. Против таких им не выстоять и минуты.

Между тем мужчины спешивались. Один из них, отцепил от седла объемный дорожный мешок. В мешке кто-то яростно бился. Воин что-то сказал, стоявшие вокруг одобрительно зашумели. Выхватив меч, мужчина подцепил острием горловину, и ослабив завязки, вытряхнул содержимое на твердые камни. Оказавшись посреди гогочущей толпы, филин подобрался, и опасно щелкнув клювом, попытался взлететь. Отчаянно замолотив здоровым крылом, он подпрыгнул, но тут же был сбит метко брошенным камнем. Крик боли пронесся по двору, вызвав очередной взрыв смеха. Оскалившись, мужчина ткнул птицу острым концом, заставляя снова подпрыгнуть. На камни упали красные капли. Филин отчаянно заметался, волоча по брусчатке подбитое крыло. Мужчины, посмеиваясь, выхватывали мечи, спеша присоединиться к опасной забаве.

- Флин!!! – Сорвавшись с места, парни бросились по лестнице вниз.

Выскочив на мощеный булыжником двор, Маркус с разбегу с силой ударил ближайшего мужчину под колени, сбивая того с ног. Выронив от неожиданности меч, тот оглянулся, тут же получив ощутимый удар в челюсть. Сцепившись, они рухнули вниз, нанося друг другу сокрушительные удары. Быстро опомнившись, мужчины похватали мечи и двинулись к быстро теряющей силы раненой птице. Артур, оттолкнув стоящего на пути воина, одной рукой подхватил Флина, другой оброненный меч, и развернувшись лицом к нападающим, закрыл собой друга, готовясь отразить нападение.

- Что здесь происходит?! – голос Правителя прогрохотал над ощетинившейся мечами толпой. Лаурика испуганно жалась к нему.

Солдаты, быстро смекнув, кто перед ними, склонили оружие. Маркус, поднявшись с земли, стер с лица кровь, и встав рядом с другом, с вызовом вскинул голову. Флин жалобно булькнул, одно крыло безвольно повисло.

- Да, вот, познакомились. Объяснили порядки.

- Это же Филин – создание Проклятого! – Лаурика, закрыв рот ладошкой, взглянула на «жениха» расширенными от ужаса глазами.

- Это Флин – он наш и он - не прикосновенен. Так было до Вас, так будет впредь. Всех несогласных, прошу – Маркус сделал рукой приглашающий жест. Артур удобнее перехватил меч, плотнее прижав к груди Флина.

- Но Титус, - Лаурика с мольбой взглянула на стоящего рядом мужчину, - разве Проклятым есть место в доме? Эти птицы опасны, они пособники Ведьм.

- Мы все решим, - Титус успокаивающе коснулся подрагивающих пальчиков.

- Мы?! – Маркус вздернул разбитую бровь.

- Я и Высокая Госпожа Эландрии. Сын, прояви уважение. Они, - он обвел взглядом притихших вояк, - наши гости.

- А разве хозяину Дома не полагается уважение гостей, ступивших к нему на порог? Что до Высокой Госпожи Эландрии – моя мать в земле, другой – я не признаю!

Осторожно подхватив затихшую птицу двумя руками, он быстро поднялся по ступеням дворца. Следом, держа меч наготове, шел Артур.

- Ко мне в кабинет! – на Титуса страшно было смотреть.

- Сначала отдам Менделю Флина, - и обернувшись к толпе, он обвел притихших вояк взглядом - Все слышали, что я сказал?! Птица – неприкосновенна!

Между лопаток жгло, желание обернуться было не выносимым, но он лишь упрямо задрал подбородок, до хруста выпрямив спину. Маркус сжал зубы, в глазах защипало. Отец выгнал его!!! Единственный оставшийся в живых родной человек, которого он считал почти Богом, предпочел ему – родному сыну, наследнику, ушлую девку со смазливой мордашкой. В груди заломило, он сильнее сжал поводья руками, понуждая коня ускорить шаг.

…Разговор в кабинете отца был один на один. Правитель был немногословен. Артуру запретили входить, закрыв в комнате вместе с Флином, под строгим присмотром Менделя.

- Мое терпенье иссякло, завтра с рассветом ты уезжаешь. Сын должен был стать мне опорой, поддержкой… Ты разочаровал меня, Маркус. Мне стоило раньше жениться, тогда, возможно, ты бы больше ценил, данное тебе от рождения. – Отец сказал – ты, а не – вы, тем самым давая понять, что лишает его не только семьи, но и друга. Развернувшись, он просто ушел, оставив Маркуса одного в звенящей тишине, вмиг опустевшей комнаты.

До отъезда, больше ни с кем он не виделся. Проведя вечер и ночь в подвале на куче соломы, утром ни свет ни заря его проводили во внутренний двор, где его ждал оседланный по-походному конь. Он покинул замок в сопровождении десятка солдат, отправившись в Моригант – на крайний север, самую дальнюю крепость. Там на границе с дикими землями, размещалась закрытая военная академия. Холодный климат, минимум удобств, строгие наставники, железная дисциплина – от сюда выходили великие правители, полководцы и стратеги или не возвращались вовсе. Там на краю страны огнем и мечем, в суровых условиях приближенным к боевым, ковался ударный кулак, элита прославленных воинов Эландрии...

Небольшой отряд, покинув город, быстро пересек равнину, и оставив позади жемчужные глади озер, углубился в лес. Острая боль, засевшая в сердце, выедала его изнутри, оставляя после себя сосущую пустоту. Погруженный в свои невеселые мысли, он не заметил, как прошел день. Закатные лучи солнца окрасили верхушки деревьев красным. Отъехав с дороги, воины спешивались, тут же приступая к обустройству стоянки. Кто-то готовил ужин, кто-то поил лошадей, кто-то, присев у костра тихо травил байки. Маркус, сжав в кулаке слезу Италы, сидел в стороне, безучастный и молчаливый. Глядя как огонь пожирает сухое дерево, он вспоминал горящие торжеством глаза Лаурики, чей изумрудный огонь, так же быстро спалил все, что ему было дорого и свято.

Костер догорел. Данимир – старший группы, распределив часовых, крикнул – Отбой!

Завернувшись в плащи, солдаты быстро уснули. Несмотря на усталость, Маркус долго ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение – спать на голой земле он не привык. Где-то в лесу тихо хрустнула ветка, следом послышалось знакомое бульканье. Схватив меч, он обернулся.

- Тише, ты, весь лагерь разбудишь, - из-за дерева неслышно выступил Артур, держа под уздцы серую лошадь. Копыта животного были обмотаны тряпкой. Из перекинутой на грудь сумки показалась взъерошенная круглая голова, с торчащими кисточками ушей. Увидев Маркуса, Флин встрепенулся. Артур едва успел ухватить птицу за клюв и вместо радостного вопля, опять раздалось не довольное бульканье.

– Мы немного заблудились. Мендель стареет – шпион из него никакой! Пришлось рассказать ему пару тайн, в обмен на молчание. Титус расставил в замке охрану, только ближе к обеду смогли улизнуть. И, да, денег у нас больше нет. Все потратил на лошадь, припасы и теплые вещи.

Задохнувшись, Маркус шагнул вперед, сжав друга в крепких объятиях. Ледяная рука, сдавившая сердце, немного ослабла – теперь он был не один. В ответ, Артур хлопнул его по плечу.

- Не дрейфь, брат, прорвемся. Бывало и хуже. Вместе мы - сила! - передав Маркусу сумку с завозившимся Флином, он двинулся к краю поляны. Усевшись на брошенный плащ, Артур огляделся. – Давай, просвещай, какие у вас тут порядки?

К концу следующей недели, вдали показались мрачные стены крепости, мощной громадой возвышавшиеся над горным ущельем, единственным безопасным проходом ведущим в вглубь страны. Горные вершины, утопающие в прозрачной синеве неба, покрытые белоснежными шапками ледников, крутые склоны глубоких ущелий, затянутых вечным туманом, остужали даже самые горячие головы, отважившихся на рисковый шаг безумцев. Это место считалось самым надежным и хорошо укрепленным, если бы не одно НО! Северные земли, начинавшиеся сразу за лесом, были не пригодны для жизни. Добрую половину года, укрытые глубокими снегами, летом они превращались в болота, кишащие кровососущими насекомыми, несущими болезни и смерть. Беглые преступники, дезертиры, изгои не оставляли отчаянных попыток прорваться из ледяного плена, на плодородные земли, где можно было легко поживиться грабежом и разбоем.

Копыта лошадей прогрохотали по каменному мосту. Оказавшись внутри крепости, всадники спешились. Велев взять с собой не хитрые пожитки, парней проводили в отведенное им жилье, и сунув в руки Устав, пожелали удачи.

Десять комнат рассчитанные на тридцать человек. Двухярусные кровати, один общий шкаф во всю стену, по две полки на брата. На каждую комнату две общих уборных, душевая с чуть теплой водой. На первом этаже большая столовая с кухней. Ранний подъем поздний отбой, весь день занятия в классах, в оружейных залах, на полигонах, муштра. По графику – групповые рейды по ближайшим окрестностям. В группе 6-12-18 человек, в зависимости от сложности задания и количества замеченного разведкой «противника».

После ужина стали подтягиваться соседи по комнате. Молодые ребята, всего на год-два старше, но как же они отличались от них! Артур, в столице высокий и крепкий, выглядел рядом с ними подростком. Что говорить о длинном, худощавом Маркусе? Познакомились, разговорились. Преподавательский состав, все сплошь военные, многие из них ветераны. Кайен Форс – старший преподаватель, самый строгий из них, но справедливый. Поблажек никому не давал, но и перегибов с нагрузками не допускал – присматривался, кто к чему склонен. Особо одаренным, приставлял личного куратора. На «полевые задания» выходить начинали с нуля, но под контролем «бывалых». Как оказалось, не все рейды были учебными. Скоро придут холода, а значит попыток, прорваться ближе к теплу будет больше. Не факт, что обойдется без жертв. Ни для кого ни секрет, что, в сильный мороз к деревням, в поисках легкой добычи, приходил дикий зверь, нападая на скот и людей. Иногда Старосты присылали вестовых птиц, с просьбой о помощи. И тогда, приходилось идти на подмогу, не взирая на снег, промышляя охотой и по нескольку дней ночуя в землянках.

За ежедневными занятиями дни побежали, незаметно складываясь в недели и месяцы. Неуловимо пожелтела и пожухла трава, дороги занесло снегом, в лесу выросли высокие сугробы. Лошадей под седлом сменили на собачьи упряжки и легкие сани, которые теперь бесшумно скользили по белоснежным холмам и застывшим озерам. Вскоре группы разведки стали находить следы костров, в опасной близости от крепости, и старшие курсанты все чаще уходили большими отрядами в рейд, младших не брали.

Близилась ночь Велоса, часть курсантов отбывала домой. Учащимся Мориганта полагались каникулы – три недели зимой и почти шесть недель летом. Из Ирниаля вестник принес официальное письмо – Высокий Господин и его Госпожа приглашали на праздник. Но друзья лишь пожали плечами. Теперь их дом здесь! В академии тоже будет гулянье. Хант по секрету шепнул, что Староста Ларис уже приезжал к руководству, с просьбой помочь в поддержании порядка на праздник. Те, кто ходил в наряд в прошлом году в накладе не остались. И на празднике погуляли, и благодарность получили – всего пара драк, так размяться! Так что он их двоих записал!

– Накормят, напоят, а утром проводят, еще и подарков дадут. - парни переглянулись - зачем им столица, здесь такое веселье!

Тонкие лучи солнца, чуть показавшись над горизонтом, тут же исчезли, утонув в темном мареве надвигающегося бурана. Дул сильный ветер, быстро темнело. Шесть собачьих упряжек, выскочив со двора академии, понесли двенадцать седоков вниз по снежному склону, навстречу сверкающим окнам и горящим на площади кострам, во круг которых уже веселилась празднично одетая шумная толпа. Артур правил санями. Маркус крепок держа их мечи, с интересом рассматривал окрестности. Со всех сторон в деревню съезжались упряжки, люди спешили поздравить родных, чтобы встретить в теплом семейном кругу первое утро нового года.

Собак оставили во дворе дома Старосты. Вооруженные луками и мечами, парни разделились на группы, и плотнее завернувшись в подбитые мехом плащи, начали обход территории. Повсюду звучал громкий говор и смех. По улицам плыл аромат пряных трав и жаренного на углях мяса.

Вот распахнулась дверь, и на улицу, наспех накинув платки, высыпала толпа хохочущих девушек. Одна из них, подскочив к Маркусу, откинула с его головы капюшон, и быстро поцеловав парня в губы, заглянула в глаза. – Как зовут?

– Маркус…

От дверей раздался громкий взрыв смеха. Покраснев, девушка бросилась назад к открытым дверям, быстро скрывшись в толпе подруг.

- Ну, ты счастливчик! - Бархар пихнул локтем в бок, недоуменно застывшего парня. – На женихов, знать, гадали.

- Ну все, ты, брат – попал! – Артур хлопнул его по спине, - теперь обязан жениться!

- Ага, разбежался, - тот широко улыбнулся, - В темноте мы все на одно лицо – поди разбери кого целовала.

- Но Маркус – один!

- Я, может – соврал?!

Так перекидываясь шутками, они обошли всю деревню. Поочередно поужинали, погрелись, и проверив собак, опять пошли обходить территорию. Давно перевалило за полночь. Постепенно праздник смолкал, в окнах гасли огни. Собрав угощение, староста выехал, чтобы проводить их до кромки леса. Пожелав счастливого нового дня, он махнул им рукой, и развернув упряжку, помчался в деревню.

Ветер крепчал. Взобравшись на пригорок, Артур дал знак остановиться. Смутная тревога, сдавившая грудь, заставляла его внимательно вглядываться в снежную круговерть.

- Что случилось? – К нему подошел Хант.

Он не мог ему объяснить – он просто не смог дальше сделать и шага. Вставший за ним Маркус, вдруг дернулся, ему показалось, сугроб за сосной шевельнулся.

- Артур смотри, там кто-то есть. Или мне показалось?

- Не показалось, я тоже видел. Вон, посмотри, там еще и еще – приподнявшись, он указал подбородком на разбросанные между деревьями небольшие бугры снега.

Резкий порыв ветра пронесся по лесу, стряхивая тяжелые снежные шапки. Ближайший сугроб шевельнулся.

- Там …люди?

- Отребье!!!

- Чего они ждут? Почему не напали? Может они там уснули? – Бархар, растер лицо снегом.

- Они ждут сигнала. Артур, смотри, похоже, хотят взять нас в кольцо.

- Даже если разбудим деревню, нам долго не продержаться, их слишком много. Нужно звать подкрепление.

- В такую погоду вестнику не добраться. - Хант качнул головой, - Надо как-то самим выбираться. Ветер над их головами завыл с новой силой, швырнув в лицо колючие снежные вихри. Сложив ладони ракушкой, Маркус протяжно крикнул. Спустя секунду над лесом пронесся ответный клекот. Плавно скользнув с высоты, филин бесшумно сел на подставленный локоть. – Флин приведет, ему метель нипочем. - привязав к лапе почтовую торбу, Маркус подкинул птицу, тот быстро исчез в темноте. – Все, теперь только ждать.

Согнав в кучу собак, парни легли рядом в снег.

Ветер постепенно затих, мягкие хлопья неторопливо летели с небес. Тишь да гладь, если не знать о засаде. Все изменилось мгновенно. Темные фигуры, взрывая снежный покров, похватав кто мечи, кто дубины, с диким ревом бросились вверх по холму, отделяющему их от хмельной, уснувшей деревни. Хант растерялся. Не в силах принять быстро решение, он терял драгоценное время.

- Всем встать в круг. Мечники во фронт. – голос Артура прозвучал громко, четко. – Лучники залп по команде. - перехватив меч, он приготовился драться. Рядом встал Маркус, следом за ним остальные. Подавив панику, курсанты сомкнули строй, вспомнив науку наставников.

- Залп! – стрелы взметнулись. Снег окрасился красным. Те, кто бежал в первых рядах, притормозили, не ожидая столкнуться с вооруженным отрядом. – Залп! – стрелы взметнулись вновь. В рядах нападавших возникла сумятица. – Стоять! Держать строй! Лучники – залп!

Шагнув вперед, Артур твердой рукой встретил страшный удар, взобравшегося на пригорок гиганта. Следом в бой вступил Хант, за ним Бархар, потом остальные. Бой закипел. Лучники продолжали осыпать наступающих стрелами, не давая подняться к вершине холма. Лай собак, крики, брань, скрежет стали. Белоснежная гладь превратилась в серое месиво. Нападавшие давили грубой силой и злостью, парни брали мастерством и отвагой. Последняя стрела была выпущена, когда над их головами пронесся яростный клекот. Темная тень, упавшая с неба, вцепилась когтями в мохнатую шкуру, сорвав ее с плеч. Гигант взревел, открываясь. Меч Артура нашел свою цель. Прозвучал сигнал горна, из темного леса высыпали собачьи упряжки с зажженными факелами и понеслись к холму, добивая бегущих к лесу бандитов.

Воткнув меч в пропитанный кровью снег, Артур тяжело опустился на колени. Рядом в сугроб упал Маркус. Руки тряслись, воздуха не хватало.

- Все живы? – к ним подбежал Кайен Форс. Они смогли только кивнуть. – Отлично! Тогда по упряжкам!

Обратный путь запомнился смутно. В академии их уже ждали, никто не спал. Набеги не редкость, но, чтобы первогодки смогли обнаружить засаду и отразить нападение, такого не знали давно.

- Ты ранен? Смотри, у тебя кровь на рукаве! – Маркус быстро содрал с друга куртку, обнажая длинный порез. Края раны набухли. – Болит?

- Так, ерунда…Спасибо, дружище! – Артур погладил Флина по голове. Тот встрепенулся.

Позже, когда все уснули, Артур свесившись с верху, тихо позвал друга. – Эй, с новым днем!

- С Новым днем! И с боевым крещением! Нас!

Ох, и дорого же обходились казне новые родственники, коих с тех пор, как в его жизнь вошла Лаурика, становилось в замке все больше и больше! – Титус, хмурясь стоял у окна, и заложив руки за спину, слушал очередной доклад казначея. Точнее он делал вид, что слушал. На самом деле, его внимание было приковано к Менделю, который суетился на заднем дворе, проверяя, уложенные в короба книги и колбы с эликсирами, подготовленные к отправке в Моригант. Странное дело, но старый учитель, получив от него разрешение отправится в академию, стал казаться моложе, и готов был лететь на край света, лишь бы быть ближе к парням. Позабыв про почтенный возраст, он двигался очень шустро, успевая быть в нескольких местах одновременно. Его грозные выкрики и угрозы повыдергать «кривые руки» вызывали усмешки у бравых вояк. Старательно обходя его стороной и ловко уворачиваясь от каменного набалдашника, венчавшего посох, они споро продолжали погрузку.

Наконец, коробки закончились. Мендель, забравшись в повозку, махнул рукой – Трогай! Ворота, скрипнув, открылись. Год! Прошел почти год, как он отправил Маркуса учиться на север! Нет, он не жалел, тогда мальчишка, зарвавшись, сам не оставил ему выбора. Устроил драку с гостями, при всех выказав открытое неповиновение. Согласен, он тоже вскипел и был слишком резок. Восторженные взгляды, которые бросала Лаурика на Маркуса – ранили сердце. Он не питал иллюзий на счет юной невесты и понимал, что разница между ними огромна. Еще эта глупая злость и ревность сына – им обоим надо было остыть.

То, что Артур сбежит в тот же день и отправится следом, он знал, но что Мендель, старый учитель, ярый противник учения Ведьм встанет на их сторону, стало для него открытием. Стоило парням уехать, он вихрем ворвался к нему в кабинет, водрузив на стол пожелтевшие свитки, откопанные друзьями где-то в недрах замковой библиотеки. Мендель говорил много, возбужденно размахивая руками и тыча в нарисованную от руки карту посохом. Из сумбурного рассказа Титус понял одно, что древний храм, о котором ходили легенды, действительно существует, а сам он стоит всего в шаге от страшных событий, которые однажды уже столкнули мир в бездну.

Тогда он впервые серьезно задумался, вдруг то, что рассказывал Маркус - правда? Что ждет Эландрию, роди Лаурика сына? Он вздохнул. Его молодая жена не интересовалась политикой и экономикой, она находила их скучными. Ее больше привлекали наряды и праздники. Титус не мог назвать ее глупой. Девушка легко могла поддержать любой разговор. Могла сделать вид, что ей интересно и внимательно слушать, но на этом и все. Ее детский лепет, быстро наскучил. Он все чаще уезжал на охоту, или просиживал вечера, закрывшись в компании Барни и Меделя за разговором или фигурной доской.

Титус задумчиво потер лоб. В принципе, слово, данное ее отцу, он сдержал – Его дочь в столице на троне, она Госпожа, ее дети родятся в чести и достатке, но править не будут! Здесь он согласен был с сыном, Малика в земле, другой Высокой Госпожи народ не признает. Была бы жива Элизабет – ее может быть, но не чужачку! Посоветовавшись с верными людьми, он принял закон, объявив Маркуса единственным наследником. Титус был абсолютно уверен – Артур поддержит его. В случае их кончины, трон в Ирниале займет тот, на чьей стороне будет сила.

Его мальчишки, как он скучал по ним…Как же ему не хватало их вечеров, ярких споров, их дерзких выходок. Маркус ни разу за год не написал ему и не приехал! Обиделся он! Артур тоже хорош. Вестники из Мориганта прилетали регулярно. Ему, конечно же доложили про засаду и бой в праздник Велоса. Титус был горд и страшно зол – куда смотрит Кайрон, хотя понимал, что тот был прав и не мог поступить по-другому. Моригант – место для сильных. Пришедший туда никогда не останется прежним. Так было с ним, так было с Гарретом, так было со всеми, чьи портреты пылятся в золоченых рамах по ходу парадной лестницы, и так будет всегда.

Одно утешало, они там вдвоем, еще этот филин. Теперь к ним отправился Мендель.

- Куда в тебя лезет? Мы только поужинали! – оторвавшись от письма, Артур скептически взглянул на худощавую фигуру друга.

- Не отвлекайся. - Маркус, присел рядом, и отщипнув крохотный кусочек от присыпанного сахарной пудрой бочка сдобной булки, отправил его в рот. - Что пишут?

- Титус внес изменения в закон. Отныне лишь первая супруга может быть удостоена титула Высокой Госпожи, и только первые двое рожденные ей могут наследовать трон.

- Да, ладно?! – отложив в сторону булку, Маркус взял в руки письмо. – И как только совет пропустил? Мендель сказал, там теперь через одного родственники Лаурики.

- Я скажу тебе больше, ты видел, Мендель вывез из замка все книги и свитки на Языке Хранителей. Похоже, кто-то из них проявил интерес к древним знаниям и Титус решил не рисковать и попросту спрятать книги подальше, а это значит…

– Он нам поверил!

Артур кивнул. – Отец не выгнал тебя, он решил дать вам время остыть, а заодно посмотреть, что ищет в замке Горун. Титус не знает, как поведут себя новые родственники, и убрал нас подальше, давая возможность учиться и набираться опыта под присмотром наставников. Лаурика вот-вот разрешиться от бремени, говорят, у нее будет дочь. Интересно было бы посмотреть…

- На кого?

- На сестру твою!

Маркус скривился – Чего там смотреть? Мелкая, противная плакса - как все девчонки…

- Энни такой не была!

- Энни – это другое…

- Ничего не другое! Ты должен отправить дары! Титус пошел на уступки, теперь твоя очередь. Как старший брат, как наследник ты должен быть мудрым и щедрым.

- И что в таких случаях дарят? - Маркус озадаченно развел руками, — Вот был бы мальчик…

- Пошли, у Менделя спросим…

…Приезд учителя для них стал сюрпризом. Артур был озадачен, когда их вызвали посреди урока и отправили на задний двор разгружать повозки. Мендель сидел радом с возницей на козлах, и довольно потирая руки, с интересом осматривался по сторонам.

- Мендель!

Обгоняя друг друга, парни бросились вниз по ступеням.

- Ну, наконец-то! – тяжело опираясь на посох, старик спустился на каменный двор.

Резко затормозив у повозки, Маркус сгреб пожилого мужчину в объятия.

- Приивет…

- Тише, раздавишь! – Артур поспешно оттащил друга от отчаянно хватавшего ртом воздух учителя. Придержав его под руку, он осторожно поправил съехавший на бок дорожный плащ. – Мендель, ты как здесь?!

— Вот, решил прогуляться, к вам заглянуть…

- Мендель?! С приездом! Мы заждались! – с лестницы спешно спускался Кайен Форс, - Вас я смотрю, уже встретили? Что ж, отлично! Курсанты проводят в жилое крыло. Ключ от комнат получите там же.

- Мендель, значит ты к нам надолго?

- Я к вам навсегда! …

…Мендель нашелся в своем кабинете. Он сидел за заваленным книгами столом и что-то быстро писал. Они постучали, он не услышал. Старика был так увлечен, что не заметил, как парни вошли. Склонив седую голову над нарисованной от руки картой, Мендель расставлял на ней знаки, увлеченно бормоча что-то себе под нос, время от времени сверяясь с составленным ими словарем. Осторожно подкравшись, Маркус заглянул ему за плечо.

Учитель вздрогнул, едва не опрокинув чернильницу. – Вас стучать не учили?!

- Учили, но сейчас не об этом. Что это? – друзья склонились над картой, - Похоже на храм. Вот - вход, вот – алтарь, вот – еще вход! Или это просто проход? Куда он ведет? Ты что-то знаешь?!

- Пока все не точно, я изучил вашу находку и сделал расчет. Если ваши предположения верны, то входа в храм два. Сверху – он ткнул пальцем в холм, на котором высился замок, - И снизу, - он снова ткнул в карту, - И оба они ведут в зал Принесения клятвы и к алтарю.

— Это уже интересно… и, и где же алтарь?

- Титус отправил меня с глаз подальше, опасаясь, что это интересно не только вам. – старик серьезно взглянул на них поверх роговой оправы. – После свадьбы, отец Лаурики, прознав, что его дочь не получила от мужа слезу Италы, начал выведывать что да как? Слуги стали шептаться, что за столами к ним стали подсаживаться люди Горуна, расспрашивать про матушку Маркуса и ее артефакт. Прознав, что слеза Италы у тебя, Горун повел себя хитро, сразу привез в замок младшую дочь, решив сосватать ее за наследника.

- И, что отец?

- Он ответил отказом. Сказал, что мал ты еще, в голове один ветер! Вот подрастешь, ума наберешься, а там видно будет.

Маркус недоуменно взглянул на него. – Чего это – ветер?! – парень надулся.

Артур едва успел спрятать улыбку. – Им нужна Слеза, а не ты.

- Да, ты полностью прав здесь, мой мальчик. Горун, что-то знает про Слезы Италы, что-то, что скрыто от нас! Отец Лаурики силен и обладает немалым влиянием, но он не смог сам занять трон, хотя и делал попытки. У Титуса в браке с Лаурикой – первый ребенок - девочка. Уверен, здесь есть какая-то связь, но какая? Нам предстоит это выяснить.

- Да, бросьте! Зачем им слеза Италы? Это всего лишь память о матери. Отец никогда не пытался забрать ее у меня. Велел хранить – да! Но – забрать? - Маркус бросил косой взгляд, на распахнутый ворот рубашки друга. – Элизабет тоже отдала Слезу сыну, не мужу. Это лишь оберег, а не артефакт Власти!

- Не скажи, не скажи… - поднявшись Мендель вытащил из сундука потрепанный томик в ярких закладках.

- Что это? Сказания?!

- Взгляните, что я нашел.

Они втроем склонились над пожелтевшими страницами. Артур неторопливо листал закладки. Каждое Сказание было посвящено Великим Правителям прошлого и неизменно заканчивалось пиром и свадьбой. Чтобы брак был принят народом, Герою достаточно было надеть слезу Италы на шею невесты. Так Она становилась женой, а для людей - хранителем Рода. У правящей пары всегда, неизменно, первым рождался сын. По истечении десяти оборотов, отец вручал наследнику первый боевой меч, а мать отдавала слезу Италы, подтверждая благословление Предков.

- Так вот оно что… - Маркус задумчиво теребил темный камень, с бившейся в нем яркой Искрой, - Выходит, Ведьмы не просто прокляли потомков Стратоса, уходя погасив Исток. Они разрушили его связь с предками, разорвав узы силы. Слезы – жалкие крохи былого могущества древних Родов, сотни лет правящих этим миром. Без них власть не будет признана народом, а наследнику вряд ли удастся дожить до совершеннолетия и передать трон сыну. Без поддержки сил Рода, любой обречен.

- Получается, Ведьмы хотели обречь мир на гибель, погрузив его в хаос?

- Или проверить на прочность, а души живущих на чистоту.

- В любом случае, будьте внимательны, вы под ударом. Одно хорошо, никто в Ирниале не знает, что Элизабет тоже владела слезой Италы и перед смертью успела отдать ее сыну.

Глава 3

Лето в Мориганте пролетело не заметно. Прохладные дни становились короче, небо все чаще затягивали тяжелые низкие тучи. На смену холодным дождям пришли снежные вихри, озера сковали морозы, леса утонули в глубоких сугробах, которым, казалось, не будет конца.

Каждый раз, возвращаясь под утро из рейда, парни вскидывали головы, пробегая взглядом по темным окнам жилого крыла и заметив в одном из них дрожащий огонь свечи, быстро опускали глаза, пряча счастливые улыбки – Мендель их ждал! Старый учитель не ложился, пока в предрассветной тиши, не скрипнут ворота или не пронесется над крепостью темная тень, огласив спящий лес громким клекотом.

Первое время, закутавшись в плащ, он выходил встречать их на стену. Однако, привыкший к мягкому климату, старик простудился и слег. В тот же вечер друзья притащили свои одеяла и небольшую жаровню с углями, но из-за гуляющих в крепости сквозняков в комнате все равно оставалось прохладно. Тогда, разодрав старые вещи на тряпки, они заткнули щели в дверях и окнах, так в комнате стало тепло. Они уговаривали его поесть, поили теплым питьем, готовили настойки и снадобья. Они выхаживали старого учителя как ребенка, поочередно дежуря у постели больного.

Шло время, друзья не заметили, как изменились. Они повзрослели, окрепли, постепенно из щуплых подростков превратившись в мужчин. Твердый, чуть настороженный взгляд, скупые отточенные движения. Тело привыкло к суровым условиям, руки к оружию, кожа загорела и обветрилась. Характер тоже изменился. Постепенно исчез юношеский максимализм и спонтанность решений. Артур все больше проявлял себя как военный стратег, Маркус как хитрый прагматик. После приезда учителя отношения с отцом быстро наладились. Титус писал мало, сухо, но друзья научились читать между строк. Правитель почти был уверен – письма читают, а значит, в столице пока им не место. Придет время, и он позовет их открыто!

Сегодня им впервые пришлось разделиться. Артур уехал с отрядом к границе, ловить шайку изгоев, которые в конец обнаглев, угнали скот и подожгли пару домов в ближайшей к лесу деревне. Маркуса же Кайен Форс отправил на встречу Старейшин, которые никак не могли договориться о порядке вылова рыбы в реке.

Артур вернулся в крепость, спустя пару дней, усталый и злой. Они шли по следу бандитов до самых болот, но те ускользнули от них на плотах. Отправив отряд отдыхать, он сам расседлал коня, и присев на кучу соломы, на мгновенье прикрыл глаза.

- Вот ты где! – довольный донельзя Маркус плюхнулся рядом. – На, почитай! Отец зовет нас на праздник!

- Какой? – приоткрыв один глаз, Артур сонно поежился.

- Кайле скоро исполнится три. Отец хочет представить ее полным именем и при всех назвать Высокой Госпожой. Он так и написал «в присутствии всех членов семьи», то есть нас!

Артур скосил глаза на письмо. – Почерк чужой. Ты не ошибся?

- Согласен, писал секретарь, но печать то – его! Сам посуди, столько писем писать самому – пальцы отвалятся, да и отец – не любитель, ему меч привычнее.

- Когда торжество?

- В канун дня Логоса. Представь, сколько будет народа? Гулянье на площади… А у нас ничего нет кроме формы!

- Кто о чем, а Маркус о…

- Вот вы где! Я вас повсюду ищу. Пришли новые свитки, их нужно…

- Мендель, ты слышал? Отец зовет нас на праздник.

Учитель с сомнением уставился на клюющего носом Артура. Вскочив, Маркус сунул ему под нос письмо. Пробежав текст глазами, Мендель нахмурился. – А почему я не в курсе?

Но Маркус его уже не услышал, завидев в конце коридора Форса, он помчался за ним решать вопрос с сопровождением.

- Раз так, я еду с вами, - старик задумчиво теребил кончик носа. – А ты ступай, отдохни. Вечером вместе обсудим. Что-то не нравится мне эта затея, да и письмо…

С трудом поднявшись, Артур согласно кивнул - гоняться за другом, решившим, что их ждут в столице, сейчас не было ни сил, ни желания.

Вечером после ужина они собрались в кабинете у Менделя. С одной стороны, все было логично – присутствие всех членов семьи на празднике такого уровня было одним из главных условий, ведь суть ритуала - определить статус ребенка. Правитель брал на руки дочь и, назвав ее полным именем, передавал в руки старшего сына – наследника, который тут же произносил короткую клятву – защищать и беречь, тем самым принимая на себя ответственность за судьбу Высокой Госпожи, в случае ранней кончины родителей. Раньше ритуал проводили в храме в присутствии Верховной Ведьмы или Хранителя, теперь на балконе замка, выходящим на главную площадь, чтобы собрать как можно больше свидетелей.

Мендель заметил, что если учесть, что наречение приурочено ко дню Логоса, то масштаб торжества поражал. У Правителя и так дел - невпроворот! Титус мог запросто поручить написание и отправку писем Дигару, а сам заниматься чем-то другим, например безопасностью приглашенных. Артур согласно кивал, но маленький червячок сомнения, засевший в мозгу, но давал парню покоя.

Небольшой отряд выехал из ворот Мориганта с рассветом. Двадцать всадников и небольшая повозка. Мендель был слишком стар для путешествий в седле и слишком упрям, чтобы спокойно дождаться их возвращения в крепости. Маркус был возбужден, болтал без умолку. Артур, напротив был насторожен и собран. Фарол – бывалый вояка, держал горизонт под контролем. Посовещавшись, решили не высылать вперед в Ирниаль вестовых, а для разведки на день пути достаточно Флина. С приходом вечера он улетал, бесшумно кружа в темноте, чтобы к утру вернуться с добычей и получив свою порцию похвалы, зарыться в повозке под боком у Менделя и продрыхнуть там до заката.

Неделя пути подходила к концу. Этим утром вскочив на коней, парни тайком улыбались, если держать темп, к вечеру они будут дома. За холмом мелькнул и пропал Лакенвиль. Сердце у Артура сжалось.

- Смотрите, отец выслал отряд нам на встречу! – Привстав в стременах, Маркус восторженно смотрел на показавшийся у подножия холма небольшой отряд всадников в красных плащах и позолоченных шлемах – парадной форме гвардии Ирниаля. – Ну, все, можно сказать, что мы – дома!

Воины загомонили. Между тем отряды сближались.

- Не пойму, кто их ведет? – Прищурившись, Фарол послал коня ближе к Атуру. – И почему лица закрыты?

- Не вижу, солнце светит в глаза. – Маркус поравнял коня с ними.

Летящую в друга стрелу Артур скорее почувствовал, чем увидел и только успел резко хлопнуть коня по крупу. Тот резко дернулся вбок, Маркус пригнулся – стрела прошла мимо.

- Оружие к бою! – Артур метнулся вперед, закрывая собой друга. – Поднять щиты!

Стрелы летели одна за другой. Раненые лошади заметались, норовя сбросить всадников.

- Они бьют по животным! - Маркусу с трудом удавалось сдержать коня. Тем временем люди в плащах, поднявшись на холм, с ходу набросились на ряды вчерашних курсантов. Артур, отшвырнув от себя мертвое тело, бросился к Маркусу, который бился сразу с двумя.

- Уходи!

- Ни за что! Отец предал нас! – Ярость, злость. Маркус рубился с отчаянием обреченного.

- Нет, это Титуса предали! Уводи людей в лес! – Он развернул коня.

Но до леса они не дошли. Из придорожных зарослей, на них ринулись люди в звериных шкурах. Дико размахивая дубинами и топорами, они с ревом кинулись под ноги обезумевшим от страха и боли животным.

- Ищите слезу Италы!

Конь зашатался и рухнул. Здоровенный детина занес над их головами меч, мерзко осклабился.

- Беги в лес!!! – Вырвав застрявшую выше колена стрелу, Артур вскочил, полоснув ножом дитину по горлу. – Уходи!

- Нет! – Отразив очередную атаку, Маркус бросился к покачнувшемуся другу. Подхватив того под руку, он потащил его в лес. Мимо, сминая толпу, пронеслась чья-то лошадь. Маркус оглянулся, Менделя на холме видно не было. Тонкий клинок появился словно из ниоткуда. Казалось, он жил сам по себе, беззвучно летя ему прямо в сердце. Один взмах ресниц и мощный рывок, тело Артура под его рукой вздрогнуло. Выгнувшись, друг захрипел. Острый конец, пройдя тело насквозь, лишь коснулся его груди.

- Нет!!! – Схватив за рукоять, Маркус хотел его вырвать.

- Нет! Не сейчас! Он истечет кровью! – спрыгнув с повозки, Мендель склонился над телом. – Помоги мне!

Вдвоем они осторожно закинули Артура на мешки. К ним подбежал Фарол.

– Уводи раненых в сторону Лакенвилля, мы их задержим. Там гарнизон небольшой, но он есть. - Смахнув со лба кровь, он сплюнул на землю. - Если повезет, мы вас догоним, а нет... – он зло усмехнулся и развернувшись, решительно пошел на встречу врагу, собираясь продать свою жизнь подороже.

… Второй день в горах бушевала гроза. Хлесткие упругие струи дождя били по стеклам. К ночи все затянет туманом. Туман приходил всегда после дождя, навевая грустные мысли, поднимая со дна памяти то, что давно было забыто. Вздохнув, София отошла от окна, огляделась. В обеденном зале царил полумрак, в кресле возле потухшего камина мирно дремал Янко. Плотнее закутавшись в шаль, она открыла заслон, подбросила пару поленьев.

- К ночи долину затянет туманом.

- Думаешь, не прилетят?

- Как знать, путь не близкий. – Она растерла затекшую спину. - Пойду, окна проверю.

- Стареем, - Янко проводил взглядом жену и, взяв кочергу, поворошил угли. Огонь вспыхнул вновь. – Вот было раньше… - откинувшись в кресле, он посмотрел на огонь, глаза подернулись дымкой. - Дааа, прошли времена, когда они были молоды, веселы и беспечны. Старый барон давно умер, охотничий домик забыт, а Сандор – что ж - Сандор вырос…

Звонок по внутренней линии разорвал тишину детской. Взглянув на номер, Сандор поморщился как от зубной боли. Осторожно прикрыв за собой дверь, он ответил на вызов.

- Слушаю…

- Сандор! Боже мой! Что с моим ребенком! Как это могло произойти?! Куда все смотрели?! Китти – она… Боже! Если бы с ней что-то случилось?! – На том конце послышались судорожные рыдании, - Сандор! Как ты мог! Она же еще совсем крошка! Господи, как представлю ее одну… бедная моя девочка! – Истерика невестки набирала обороты. Она продолжала что-то кричать в трубку, рыдать и метаться по комнате. Что-то упало, что-то разбилось, но вошедшую в образ «безутешной матери» Мари Эн было не остановить…

- Я немедленно забираю Китти! Соберите ее вещи! – Последнюю фразу она буквально выкрикнула ему в лицо…

Тихая ярость накрыла Сандора с головой. Если бы он сейчас мог до нее дотянуться, он бы свернул голову этой наглой лицемерке.

- Все сказала? – Вопрос был задан таким убийственно спокойным тоном, что на другом конце провода мгновенно наступила гробовая тишина. - Тогда позволь задать тебе вопрос – когда ты последний раз виделась с дочерью? Или говорила с ней? Или, я даже не знаю…. Хотя бы справлялась о ее здоровье? Молчишь? Так вот – Китти больше не твоя забота. Игры в дочки-матери для тебя закончены. И прежде чем спровоцировать или раздуть скандал, хорошо подумай, как надолго тебя хватит после полной блокировки всех твоих счетов и активов.

- Ты хочешь купить у меня ребенка? – Дрожащим, срывающимся голосом прошептала Мэри Эн

- Купить Кэтрин? – Она моя по праву, а вот с твоей «покупкой» мы очень сильно поспешили.

Нажав отбой, Сандор тяжело оперся на спинку кресла.

- Черт бы побрал Филиппа! Как можно было влюбиться в эту бездушную, изворотливую гадину!

Мари Эн никогда не интересовалась дочерью. Единственный поздний ребенок состоятельных родителей с самого детства она могла позволить себе очень многое. Яркая, легкая, подвижная она гордо вышагивала по подиуму под ослепляющим светом софитов.

Бесконечные примерки, «прогоны» модных показов, съемки рекламных роликов, фотосессий для глянцевых журналов – ее жизнь была расписана по минутам. Она кружилась в завораживающем вихре шелка и шифона, без остатка растворяясь в картинных образах, которые мечтала когда-нибудь «сыграть». В любом обществе она сразу становилась «звездой», перетягивая все внимание присутствующих на себя. Девушка всегда знала, что и кому нужно сказать, что одеть и как это носить. Как себя подать, чтобы оставить неизгладимый след и запомниться надолго. Натуральная платиновая блондинка с чуть небрежной волной длинных густых волос, с огромными бездонными глазами цвета весеннего неба, чуть вздернутым аккуратным носиком и пухлыми губами.

Был ли шанс у его сына Филиппа - заучки и ботаника пройти мимо – конечно же нет! Как говорится, одно неловкое движение, и вы – отец! Семьи против такого скоропалительного развития отношений не возражали, а вот новость о скором пополнении все восприняли по-разному: Мари Эн впала в истерику, сын пребывал в растерянности – еще никогда его труды не приносили таких быстрых результатов. Главы семейств «грохнув кулаком» по столу постановили: «свадьбе - быть!»

Грандиозный банкет, гонорары приглашенных гостей и двухнедельное свадебное путешествие молодоженов на один из закрытых островов Французской Полинезии, обошлись как годовой бюджет какого-нибудь небольшого африканского государства.

Сандор усмехнулся. Получив доступ к безлимитной карте мужа и драгоценностям его семьи Мари Эн, быстро успокоилась. Ее расходы никто не контролировал, муж снова с головой ушел в работу и не особо досаждал своим присутствием. Родители продолжили сдувать с нее пылинки. Старшие родственники взяли на себя все хлопоты по ведению беременности, предстоящим родам и подготовке приданного для малышки.

В назначенный час на свет появилась крепкая, здоровая девочка. Пышнотелая кормилица как-то заметила, что ребенок начинает довольно урчать как котенок, стоит приложить ее к груди. Все споры по поводу имени для новорожденной были мгновенно забыты. Так в фамильном архиве появилась новая запись – Кэтрин Мария Филипа фон Майгер. Для обожающих ее бабушек и дедушек Китти – Котенок.

Воспитатели и гувернантки менялись в их доме со скоростью ветра с того памятного дня как Китти сделала первый шаг. Все что можно было разбить, пролить, рассыпать, выковырять пальцем, засунуть в нос, в рот или в ухо неважно кому – все спешно убиралось из детской. В первую очередь в доме закрыли все лестницы, чердаки и подвалы, чуть позже котельную и гараж. Китти могла быть везде одновременно. Быстро научившись обходить все воздвигаемые на ее пути препятствия, малышка с упорством носорога и любопытством мартышки продолжала познавать мир.

К трем годам она знала все буквы, говорила без умолку и сыпала вопросами как из рога изобилия. Все ее попытки сблизиться со сверстниками заканчивались просьбами – держать девочку дома и лучше смотреть за ребенком.

- Так, ладно! – Сандор устремил взгляд в окно. С Филиппом он поговорит позже…. Сегодня нужно решить, как быть дальше с Китти.

Вчера вечером было яркое, красочное шоу, организованное в честь юбилея их компании, 30 лет назад основанной его отцом. Посреди золотых песков пустыни, среди дюн и барханов, под бескрайним иссиня-черным небом, усыпанным нереально яркими звездами, для удобства гостей были расставлены пестрые шатры. То тут, то там вспыхивали огни файер - шоу, звучала музыка. Лучшие танцоры, акробаты, укротители диких животных представили на суд притязательной публики свое мастерство. Лучшие повара Аравийского полуострова спешили удивить изысканной кухней.

Представление был в самом разгаре. Сбросив груз ответственности на плечи секьюрити и аниматоров, все наслаждались праздником. А утром Сандора разбудил неясный шум и беготня за пологом шатра. Наспех одевшись, он вышел узнать, что же случилось? Оказалось, что все вьючные животные из лагеря исчезли! И как выяснилось не многим позже, вместе со всеми детьми в возрасте от 4 до 8 лет.

Через 20 минут вертолеты полиции пронеслись над головами.

Караван был обнаружен в трех километрах от места стоянки в деревне бедуинов. Китти, находясь под огромным впечатлением от летающих огненных шаров и укротителей, ловко управляющихся с дикими животными, предложила Джею, сыну местного аниматора отправиться в собственный гастрольный тур. Кто-то из детей поддержал эту мысль, кто-то пришел в восторг от ночной прогулки. И вот уже вновь испеченные «музыканты и артисты» двинулись в свой первый гастрольный тур на кораблях пустыни – «ну не пешком же с реквизитом идти…». Скандал был грандиозный!

Вспоминая, свернувшуюся калачиком и мирно сопящую Китти, Сандор поднял уставшее лицо к небу и невольно улыбнулся. Всего несколько часов назад кортеж из десятка автомобилей в сопровождении полиции и медиков доставил всех участников злополучной вечеринки в отель. Самое страшное было позади: истерики, крики, бешеная гонка по пескам предрассветной пустыни, слезы радости и вздохи облегчения, требования немедленной расправы над персоналом, допустившим «подобное» и «инициатором» всего безобразия.

Гневное возмущение «предводителя» этой самой группы, до хрипоты в горле доказывающей, что у них гастрольное турне и дня через 2-3 они бы сами вернулись, еще и с деньгами. Китти гневно сверкала глазами, силой сжимая маленькие кулачки и наотрез отказывалась понимать, что они сделали не так и почему, собственно, столько шуму. Они все равно скоро вырастут и им, так же, как и их родителям придется куда-то ездить, много говорить, подписывать кучу бумаг, жать друг другу руки – это же скучно! Она придумала гораздо лучше!

Сандор тяжело вздохнул: ну, неужели, никто не в состоянии справится с шестилетним ребенком?! Он, конечно, понимал, что Китти мало похожа на подарок от Доброго Санты на Рождество, но не до такой же степени!!! Да, она очень, очень подвижный, любознательный, общительный и непредсказуемый ребенок, но это всего лишь – ребенок!

Лили неслышно скользнула в полумрак кабинета. Сандор скорее почувствовал ее присутствие. Она тихо подошла к нему со спины, мягко обняв, уперлась лбом между напряженно сведенных лопаток. Он накрыл ее тонкие прохладные пальцы горячей ладонью, нежно погладил и наконец-то позволил себе расслабиться.

Его Лили. Его личный островок счастья, его крепость, его бастион. Скромная, застенчивая учительница начальных классов. Вероятность того, что их пути когда-либо пересекутся, была равна не нулю, а минус бесконечности.

Случайный кадр на одном из многочисленных благотворительных мероприятий. Она в окружении детей. Столько тепла, нежности и искренности во взгляде, в застывшем движении пальцев, осторожно гладящих волосы, восторженно что-то говорившего ей мальчишки. Когда он незаметно взял со стола редактора распечатку статьи и засунул ее во внутренний карман пиджака, никто даже не заметил. После недели медитаций над фото незнакомки он набрал Софию. После бурного обмена любезностями и новостями, он вдруг замолчал, раздумывая – как обличить в слова свои чувства и мысли, которые не дают ему покоя последние дни.

- Ты наконец-то встретил кого-то стоящего? – вопрос прервал поток скачущих в голове мыслей…. И мужчину прорвало. Он говорил и говорил, поражаясь себе самому, как много можно рассказать о человеке, случайно попавшем в кадр. София умела слушать…

- Не упусти ее. Будет не просто. Я знаю - ты будешь достойным мужем!

Тем же вечером, он отдал распоряжение одному из своих «безопасников»: выяснить кто она, чем живет, чем дышит. «Безопасникам» все удалось достаточно быстро. Меньше, чем через час досье на Лилиан Франк легло на его стол. Сухие строчки: возраст – 23 года, образование – высшее педагогическое, семейное положение – не замужем, после смерти родителей живет с бабушкой.

Находясь в постоянном цейтноте и понимая, что времени на ухаживания у него нет, он решил воспользоваться советом Софии – «зайти с козырей», то есть с бабушки. Организовать случайную встречу в одной из клиник, проявить участие, оказать посильную помощь труда не составило. Самым сложным было держать себя в руках и не сорваться, когда девушка, стискивая тонкие пальцы, смотрела на него как на Бога своими огромными, бездонными, опушенными черными стрелами ресниц, глазами.

Сандор понимал – надо сдаваться. Маленькая ложь рождает большое недоверие. Он пришел в дом Лили, когда она была на работе и без предисловия, как на духу выложил все: кто он и какова его цена в ярмарочный день. Старушка слушала его, не перебивая, лишь иногда чуть поджимая тонкие губы и сжимая на коленях морщинистые пальцы. Наконец, он замолчал, и опустив голову в ожидании приговора, затаил дыхание.

- Любишь ее? – спросила она, глядя ему куда-то за спину.

- Люблю – твердо ответил Сандор и обернулся.

На пороге комнаты, бледная, чуть приоткрыв рот, стояла Лили. Она все слышала. Сандор подошел к ней, осторожно взял девушку за руки. - Люблю! – повторил он, глядя в глаза, и замолчал. В его мире это чувство было под запретом!

- Я позвонила Софии, все рассказала. Она ждет нас. – Лили слегка потерлась щекой о его спину.

Легкая дрожь пробежала по позвоночнику. Внезапно Сандору стало мало ее голоса, он хотел видеть глаза. Мужчина потянул Лили за руку к небольшому дивану. Сел сам и аккуратно усадил жену к себе на колени. Горячие, нетерпеливые пальцы пробежались вдоль позвонков, стиснули талию.

- Ты оставляешь меня? – Хриплым голосом спросил он.

Лили осторожно взяла его лицо в ладони и заглянула в глаза. Кончиками пальцев нежно провела по густым бровям, разглаживая глубокую складку. Ее теплые, мягкие губы прижались к его плотно сжатым. Сандор ответил на ее поцелуй. Он пил ее дыханье, с жадностью сминая податливые губы, вдыхая полной грудью такой родной запах.

Сколько они просидели так на маленьком диване в тишине кабинета, греясь в объятиях и наслаждаясь дыханием друг друга?

Резкий звук, прилетевший с минарета, призывая правоверных к вечерней молитве, заставил их очнуться. Лили неспеша поднялась. Электронные часы на экране телефона показывали полночь.

- Я попросила Софию подготовить для Китти отдельную комнату и оставить в доме минимум прислуги – хочу начать приучать ее к самостоятельности. Кроме того, пора задуматься о ее будущем, определиться с выбором школы, подобрать репетиторов…

Лили хотела еще что-то сказать, но Сандор чуть заметно качнул головой и указал глазами на приоткрытую дверь детской.

- Не засиживайся. – Жена легко коснулась губами его небритой щеки и ушла отдавать последние распоряжения перед дальней дорогой.

Мужчина сложил руки на груди, постаравшись при этом придать лицу грозное выражение, и обернулся.

- Подслушивать – нехорошо, – строго сказал он.

- Зато ужасно интересно, – тут же раздалось из-за резко открывшейся двери.

Заспанное, взлохмаченное нечто важно прошествовало к одному из кресел, ловко взобралось на него, сладко потянулось и уставилось на него в ожидании.

- Кэтрин Мария Филиппа фон Майгер, с некоторых пор Ваше поведение перешло допустимые границы. Вы совершенно игнорируете все правила и нормы поведения, приличествующие вашему возрасту и статусу. Последняя Ваша выходка поставила под угрозу жизнь нескольких человек и бросила тень на семью. Поэтому мною принято решение временно изолировать Вас от общества и отправить подальше от благ цивилизации, что бы Вы осознали содеянное, сделали выводы и раскаялись.

- Ого!!! – Китти нервно заерзала на подушке и невольно втянула голову под строгим взглядом Сандора.

Обычно, когда ей были недовольны, к ней обращались – Китти, укоризненно качали головой и недовольно поджимали губы. Если к ней обращались – Кэтрин, то могли лишить сладкого, поставить в угол или запереть в комнате без игрушек. Услышав свое полное имя, произнесенное дедом, который обычно сразу прощал ее и убеждал Лили, что Китти все осознала и «больше так не будет», заставило ее глубоко задуматься и начать серьезно переживать.

- Но … – попытка возразить или оправдаться выглядела слабой.

- Никаких «но» юная леди. Уверен, несколько месяцев, проведенных под присмотром Софии, заставят Вас пересмотреть свое поведение.

Сдерживать улыбку становилось все сложнее. Китти оторопело хлопала глазами и беззвучно открывала рот, явно силясь что-то сказать, но не находила нужных слов и аргументов. Отвернувшись, Сандор направился к двери.

- И еще. Мастер Акиро любезно согласился присоединиться к вам. Он так же считает, что пора найти твоей неуемной энергии достойное применение…

Сандор вернулся к себе в кабинет, но сон не шел. Напряжение последних суток давало о себе знать, тупой болью отдаваясь в виски. Он достал свой любимый коньяк, пригубил бокал и замер, чувствуя, как блаженное тепло разливается по телу.

Ему было двенадцать лет, когда в их доме появилась София. Он тогда слег с тяжелейшей пневмонией после семейной фотосессии и был отправлен в небольшой домик в предгорье Альп подальше от вездесущих «журналюг», норовящих сунуть свой длинный нос, куда не следует. Семья Сандора строго оберегала свои секреты.

В свои двадцать София была полной противоположностью всего того, к чему так привык мальчик. Казалось, она состояла из одних недостатков. Высокого роста, коренастая, с торчащими в разные стороны непокорными темными кудрями, с пронзительным взглядом зеленых глаз и в совершенно невозможном платье в ярко оранжевую клетку – она так разительно отличалась от утонченных, изысканных и насквозь лживых обитателей его мира, выставивших его на обочину, как чемодан без ручки.

В тот же день противное на вкус лекарство, от которого так болел живот, она заменила травяным настоем. Каждое утро вместо безвкусной овсянки, она приносила теплую молочную кашу с кусочками свежих фруктов и стакан парного молока. Вечерами она натирала его грудь и спину крепкой настойкой, что-то при этом тихо бормоча себе под нос. И он спокойно засыпал. Удушающий кашель и спазмы, не дающие вздохнуть полной грудью, отступали. В дождливые дни они часто сидели вдвоем около зажженного камина, и София рассказывала ему сказки и легенды родных мест, а он с жаром возражал ей, что это просто выдумки и такого не может быть. Он с гордостью говорил о последних достижениях науки и техники, о новых открытиях и прорывах инженерной мысли. Она никогда не спорила с ним, лишь тень улыбки пряталась на дне ее зеленых как изумруд глазах.

В обычные дни они много гуляли. София научила его собирать грибы, ягоды, распознавать травы, ловить в горных ручьях рыбу руками и жарить ее, нанизав на тонкие веточки над раскаленными углями. Она подарила ему настоящий охотничий нож и показала, как им пользоваться.

По субботам они часто убегали в ближайшее селение на ярмарку, где веселились от души и наедались от пуза горячих пирогов и засахаренных ягод.

Сандор изменился. К концу лета он подрос и окреп. Нет, он не стал похожим на местных мальчишек своего возраста – высоких и коренастых, постоянно занятых работой на фермах или в лесу. Он скорее стал похож на гибкий ивовый прут: вроде тонкий, а не сломаешь. С лица ушла «аристократическая» бледность. Кожа загорела, на руках появились ссадины и мозоли. Мышцы не ныли и не скручивались жгутами после целого дня, проведенного в лесу или на склонах ущелья. В глазах появился задорный блеск и вызов – вызов, который был брошен тщательно выверенной и четко выстроенной системе ценностей, принятой в его семье.

Осенью в закрытую школу для мальчиков вернулся совершенно другой Сандор. Он больше не позволял себя задирать и отпускать двусмысленные шутки в свой адрес. Общение с деревенскими ребятами явно пошло ему на пользу, хотя не всегда и не все проходило гладко. Он вспоминал, как впервые подрался на ярмарке с ушлым воришкой, который пытался вытащить кошелек у Софии. Разбитый нос и синяки две недели лечили примочками и мазями из трав, которые они вместе собрали в лесу.

В этот год он очень сблизился с Акихиро Киноками, сыном японского дипломата. Несмотря на всю хваленую толерантность и открытость современного европейского общества, его «сливки» предпочитают держать двери своих домов закрытыми. Вежливая улыбка, холодная и чуть презрительная – вот максимум, на который может рассчитывать чужак, вторгшийся на их территорию. Сейчас уже сложно вспомнить, что именно толкнуло их, таких разных, навстречу друг к другу, но спустя всего неделю после знакомства, они уже вдвоем, плечом к плечу, отстаивали свое место под солнцем. А после, в наказание, вместе драили полы в опустевшем учебном корпусе.

Акиро, как истинный потомок самураев, с раннего детства обучался искусству владения холодным оружием. Сандор мог часами наблюдать, как он кружит с бамбуковым мечом, нанося молниеносные рубящие и колючие удары воображаемому противнику, выполняя одно ката за другим.

- Каждый мужчина должен пройти путь меча. Ибо путь меча – путь воина – так говорил мистер Киноками.

Сандор редко писал Софии, а она не особо любила отвечать на его письма, но он всегда чувствовал ее незримое присутствие и участие в его жизни. В тот год они впервые провели зимние праздники вместе. Сандор с Акиро приехали на каникулы в маленький домик в заснеженной долине. В ночь под Рождество София достала из старого, обитого железом сундука, маленькую коробку. Внутри стопкой лежали странные, нарисованные рукой доморощенного художника картинки.

- Хм, что-то я раньше никогда не встречал таких – друг протянул было руку, чтобы получше рассмотреть рисунки, за что тут же словил от Софии смачный шлепок по протянутой конечности.

- Ты чего? - Удивился Сандор. – Дай посмотреть! Это же просто картинки…. И давайте уже включим нормальный свет – не видно ничего…

- Эти картинки еще моя прабабка рисовала. И чтобы их рассмотреть, надо уметь видеть, а не смотреть.

Акиро и Сандор переглянулись.

София тем временем развернула на столе черную ткань и зажгла свечи.

- Хотите увидеть свой путь в тумане? – сверкнула глазами она.

Первым подошел Акиро.

- Положи свою руку сверху – тихим голосом велела девушка.

Затем она взяла колоду, перемешала ее, что-то шепча, как будто обращаясь к кому-то, и быстро выложила на стол семь карт картинками вверх.

- Теперь - ты – кивнула она головой в сторону Сандора. И действо повторилось.

- Как интересно….- девушка приподняла одну бровь, подперев кулаком подбородок.

- Два разных пути, путь меча и монеты – сольются в один. Каждый из вас ведет свой Бой, но победа одна на двоих. Два очага, но дороги ведут в один дом и дитя, держа в руках солнце, найдет дверь в тумане…

- Бред какой-то, – тряхнул головой Акиро.

- Ты извини, конечно, но, похоже, твоя прабабка перебрала ежевичной настойки, пока рисовала эти художества, - Сандор кивнул, соглашаясь.

- Поживем – увидим – София повела плечом и смахнула картинки в коробку.

А потом, они праздновали Рождество втроем. И не было ни изысканных блюд, ни коллекционных столовых сервизов, к которым боишься прикоснуться, ни толпы официантов в парадных ливреях. На столе, накрытом простой льняной скатертью, красовался румяными боками и сводил с ума ароматом огромный курник. Они ели его руками, запивая отваром из трав и диких ягод. А потом валялись на толстой шкуре у горящего камина и мечтали вслух – каждый о своем….

Звонок сына не стал для Сандора неожиданностью. Мари Эн не изобрела ничего нового и, выдержав паузу, представила события в пустыне с удобного для нее ракурса.

Она была взволнована, расстроена и немного перегнула палку, но ее как мать, нежно любящую своего единственного ребенка, можно понять. Она была «не в себе» и наговорила лишнего.

- Привет, как Китти? Сильно испугалась? – В голосе Филиппа была слышна неподдельная тревога.

- Китти спит, Твоя мать рядом с ней. Мы посоветовались с Софией и решили, что будет лучше, если они проведут какое-то время в охотничьем домике. Акихиро присмотрит за ними.

- Согласен, пока скандал не утихнет – это будет лучшим выходом из создавшейся ситуации. Я поговорю с Мари Энн, уверен, что она… - он замолчал.

- Филипп, тебе не кажется, что этот фарс под названием «брак», слегка затянулся?

- Я не знаю, отец, что мне делать? – мужчина вздохнул. - Я понимаю, Лили не заменит малышке настоящую мать. Китти – она уникальна! И ей необходимо общение, много общения и еще больше движения. Может тогда у нее не останется сил и времени на все остальное…

Китти, не веря в происходящее, уставилась на закрывшуюся с громким щелчком дверь. Неужели, все что она слышала правда? Она резко тряхнула головой, отгоняя опасные мысли, но они тут же вернулись назад и заставили сердце тревожно забиться. Это не может быть правдой, дедушка никогда не прогонит ее. Она же его Китти – котенок!!! С самого рождения она живет в доме деда и так будет всегда! Просто он сейчас очень устал, немного сердит и хочет ее наказать, но Лили сможет убедить его, скажет, что все уже хорошо, все живы и здоровы, а она – Китти все поняла, раскаялась и больше никогда- никогда так делать не будет.

Китти почти удалось убедить себя, но на душе все равно было неспокойно. Она сидела в полумраке большой комнаты, время шло, но никто не спешил составить ей компанию. На всем этаже было подозрительно тихо. Наверно все уже спят - решила она и, поудобнее перехватив игрушку, прошлепала босыми ногами в кровать.

- Доброе утро, просыпайтесь мисс – незнакомый женский голос ворвался в сон и заставил резко открыть глаза. Невысокая, темноволосая, смуглая женщина в форменном платье, привычным движением отдернула штору. Китти зажмурилась. Может, она еще спит?

- А где Лили? – не отвечая на приветствие, девочка непонимающе уставилась на незнакомку.

- Господин фон Майгер с супругой ожидают Вас в столовой, – холодно ответила та.

В душе поднималась тревога. Еще никогда в жизни Китти так быстро не собиралась. Едва плеснув в лицо водой, наспех почистив зубы и, пригладив расческой торчащие в разные стороны кудряшки, она натянула первое попавшееся платье и вприпрыжку помчалась на завтрак. Рывком открыв дверь, приготовилась с разбегу запрыгнуть к деду на колени, но натолкнувшись на твердый взгляд в растерянности остановилась.

- Доброе утро, Кэтрин, – холодно поприветствовал он ее. – Поторопись у вас мало времени.

Лили обняла ее за плечи, легко чмокнула в макушку и мягко подтолкнула к столу.

- Завтрак остывает.

Китти на негнущихся ногах прошла к своему месту за столом. Еда казалась безвкусной и отказывалась лезть в горло. Китти размазывала кашу по тарелке, а сама пыталась поймать взгляд деда, который, казалось, совершенно не замечал ее. Он обсуждал что-то по телефону и не обращал на нее никакого внимания, а закончив разговор – встал и ушел, сухо бросив напоследок:

- Взлет разрешен, не задерживайтесь.

Первые лучи солнца едва-едва позолотили верхушки деревьев, когда небольшой частный самолет, принадлежащий компании Сандора, взяв короткий разбег, взлетел и начал быстро удаляться, пока не затерялся в бесконечном утреннем небе. Ветер трепал волосы Сандора, но он не замечал ничего. В сотый раз с того момента, когда он оставил Китти одну – испуганную и растерянно хлопающую глазами, Сандор начинал спор с самим собой. С одной стороны, он восхищался ей и признавал, что Китти талантливый организатор. У него над подготовкой праздника работала целая команда профессионалов, а Китти все провернула за считанные часы. И тут же злился, называя ее искусным манипулятором, которому все и всегда сходило с рук.

Ночью, когда он позвонил Акиро, тот был уже в курсе.

- Нет худа без добра! – Любила повторять в таких случаях София.

История о приключении Китти, испортившем праздник, получила широкую огласку. Она передавалась по невидимым проводам, обрастая новыми, все более невероятными подробностями. В конечной своей версии эта история стала больше похожа на анекдот, в котором Китти превращалась из «главы диверсионного отряда» в героя дня и гениального отпрыска семьи фон Майгер. Разразившийся скандал, едва не ставший катастрофой, обернулся хорошим рекламным трюком и раздул интерес инвесторов.

Сандора же успокаивало в этой ситуации, только одно - девочка будет под строгим присмотром, а у них с Филиппом, наконец-то появится возможность вернуться к делам компании, которых накопилось не мало.

Китти нравилось летать. Она всегда садилась у окна и с восторгом ожидала, когда большая железная птица под нарастающий рев турбин, сделав короткий разбег, взлетит к облакам, гордо расправив серебристые крылья.

Вскоре пески пустыни, красные от рассветного солнца, сменились безбрежной морской гладью, по которой, словно просыпаясь ото сна, лениво скользили маленькие суденышки. Приподняв защитное стекло, девочка взглянула на воду залива, зажмурилась. Сердечко забилось пойманной птицей. Китти, внезапно почувствовала себя крохотной лодочкой там, внизу, среди бескрайних синих просторов, находящихся во власти ветра и волн. Могучие и неудержимые, они словно играли с ней, заставляя принять свою судьбу, покориться их воле и прихотям.

Бессонная ночь, ранний подъем и холодное расставание с самым дорогим ее сердцу человеком, сыграли с ней злую шутку. Свернувшись калачиком на коленях Лили, она забылась тревожным сном.

Женщина мягко перебирала торчащие в разные стороны непокорные кудряшки, чутко прислушиваясь к дыханью ребенка. Наконец тело девочки расслабилось и Лили, прикрыв глаза, позволила себе немного вздремнуть.

Солнечный лучик игриво скользнул по лицу и заглянул в глаза. Китти завозилась, просыпаясь, огляделась. Выскользнув из объятий Лили она прильнула носом к стеклу иллюминатора. Где-то, далеко внизу, шел дождь, небо было затянуто плотной пеленой облаков. Здесь же, в звенящей синеве неба под ослепительными лучами утреннего солнца до самого горизонта раскинулась белоснежная равнина. Кто-то невидимый, но очень сильный жил и дышал внутри непроглядной мглы, взбивая белое покрывало облаков в причудливые формы людей и животных. Китти увлеченно рассматривала белые фигуры. Детское воображение щедро подкидывало самые причудливые образы. Вскоре Лили присоединилась к ней и остаток полета они развлекались, рассматривая облака, строя воздушные замки и увлеченно споря.

Их встречали! Едва Китти ступила на землю, как раздобревшая за последние годы София, тут же подхватила ее на руки, и высоко подкинув кверху, быстро закружила. Оглушительный визг и звонкий заливистый смех заставили Лили улыбнуться. Услышав шутливое ворчание пожилой женщины: «совсем заморили ребенка», - она облегченно вздохнула – Их действительно ждали! Янко – муж Софии, полный, лысоватый мужчина с широкой мальчишеской улыбкой и лукаво прищуренными глазами, сразу вручил Китти, вырезанную из дерева птичку – свистульку, чем заслужил полный обожания взгляд.

Большой тонированный автомобиль, чуть слышно шурша колесами, черной стрелой летел по дороге. Взрослые, занятые тихой беседой, не обращали на Китти никакого внимания, и она во всю пользовалась предоставленной ей свободой. Китти без остановки крутила головой, пытаясь разглядеть маленькие разноцветные домики, пасущихся животных и неспешно идущих по своим делам местных жителей. Ровные ряды теплиц, прямоугольники полей, стада, мирно пасущиеся у кромки леса, серебристая гладь лесного озера, петляющая между деревьями дорога – Китти с жадностью впитывала в себя яркие картины нового мира, в котором ей теперь предстояло жить.

Ночной разговор с Лили не на шутку обеспокоил Софию. Китти подходила к тому опасному возрасту, в котором дети понимают и видят гораздо больше, чем могут предположить их родители. Взрослые часто не замечают, как быстро растут их дети и как часто случайно оброненное слово становится для них прямым руководством к действию.

Своих детей у Софии с Янко не было, зато племянников хоть отбавляй. Умудренная «горьким» опытом общения с малолетними хулиганами женщина подошла к вопросу выбора комнаты для Китти со всей ответственностью. Охотничий домик и обширные охотничья угодья были пожалованы прапрадеду Сандора за особые заслуги перед государством и огромный вклад в развитие науки. Три маленькие комнаты с витражными окнами с общим каминным залом и прилегающей к ней кухней – стали его излюбленным местом. Он сбегал сюда от шума и суеты большого города, предпочитая тихий шепот леса и легкое потрескивание дров в камине столичному лоску.

Время шло, одно поколение сменялось другим. Охотничий домик тоже не остался прежним. Он вырос и окреп. Серые, сложенные из дикого камня стены все так же были плотно увиты лозами дикого винограда, а окна венчали тяжелые ставни. Однако теперь каминный зал и кухня были разделены, расширены, по углам появились четыре пристройки в форме сторожевых башен с остроконечными крышами. Две винтовые лестницы, вели на второй этаж к комнатам для гостей. Над каминным залом выросла мансарда, в которой разместилось несколько уютных спален. Постепенно блага цивилизации проникли в долину. Так сначала под острой черепичной крышей и на лужайке появились электричество, с ним телевидение, а за ними пришел интернет. Теперь охотничий домик больше походил на маленький замок, затерянный в зеленой долине среди бескрайних лесов и величественных гор, каменными исполинами, застывшими на страже его границ.

Небольшая, уютная комната с прилегающей к ней уборной, была расположена на самом верху. Кроме детской кровати под сетчатым балдахином и внушительного, стоящего у стены шкафа, в комнате практически не было мебели, зато на противоположной стене, красовался новенький спортивный комплекс, включающий в себя всевозможные лестницы, канаты, кольца и как вишенку на торте – детский батут. Китти пришла в восторг! Скинув куртку на кровать, она с ловкостью мартышки вскарабкалась на самый верх и повисла вниз головой. Она продолжала раскачиваться, пока работники заносили и раскладывали ее вещи, решив, что под этим ракурсом жизнь выглядит куда интересней

К тому времени, когда Лили зашла, чтобы позвать ее к столу, Китти успела выяснить, что окна в комнате открываются внутрь и ровно настолько, чтобы она могла без труда дотянуться ногой до толстого стебля, который вился от земли до самого верха. Еще она обнаружила недалеко от второго окна, спрятанное в густых виноградных листьях гнездо, из которого раздавалось тонкое попискивание. А под козырьком ближайшей башни был высохший домик диких пчел.

Размеренная жизнь в долине очень отличалась от безумного ритма большого города. Она замирала с наступлением сумерек и начиналась задолго до первых лучей солнца.

Утром следующего дня Китти проснулась от громкого крика петуха. Резко села на кровати, недоуменно огляделась, спросонья пытаясь сообразить, где она находится, а потом, опомнившись, пружиной подскочила к окну, распахнула его и с любопытством огляделась. Невнятный шум раздавался со стороны хозяйственных построек, которые находились с другой стороны. Китти быстро переоделась, открыла окно и, шустро перебирая руками и ногами по гибким лозам, залезла на крышу. Вцепившись пальцами в железную скобу, осторожно выглянула из-за трубы.

Во двор одна за другой заезжали странные повозки, которые тянули огромные лошади, с густыми гривами и сильными мохнатыми ногами. Крепкие мужчины, громко смеялись и о чем-то весело переговаривались со стоящими неподалеку женщинами в цветастых передниках и ярких платках, странным образом, повязанным на голову. Женщины выкатывали из сараев большие железные бидоны, а мужчины ловко закидывали их в повозки. Около другого сарая, огороженного крупной металлической сеткой, стояла маленькая машинка с крытым прицепом, в который молодая, ярко одетая женщина, аккуратно складывала плоские коробки, а мужчина, похожий на Янко, что-то записывал себе в тетрадь. Китти внимательно следила за ними и все запоминала, прикидывая в уме, как бы ей подобраться поближе к сараям и все там рассмотреть.

Вдали прозвучал звук рожка. Ворота двух дальних сараев открылись. Девочка уставилась на поляну. Четыре большие лохматые собаки с белой длинной шерстью выгоняли за ворота и сбивали в большое стадо коров, коз, овец. Она удивленно раскрыла глаза, попыталась считать, но вскоре в глазах зарябило.

После завтрака Лили с Китти решили пойти прогуляться. Прихватив с собой корзинку с едой, заботливо собранную Софией, они неспешным шагом направились к кромке леса. Лили рассказывала историю долины и ее обитателей, а потом задавала вопросы, на которые Китти с удовольствием отвечала. Пытливый, острый ум Китти жадно впитывал новые знания, но непоседливая деятельная натура не позволяла сосредоточиться и требовала постоянного движения. В своем развитии Китти давно опередила своих сверстников, но неуемная энергия, бурлящая в ней, сводила на нет все усилия, усадить ребенка за школьную парту.

На обратной дороге они встретили Янко, предложившего подвезти их до дома. Широким жестом руки, он указал Китти на место в багажнике. Тент был откинут наверх, и девочка с радостью согласилась. Машинка резво бежала по проселочной дороге. Грузовичок слегка подпрыгивал на ухабах, вызывая восторженные возгласы Китти, вцепившейся обеими руками в борта прицепа, чтобы ненароком не вывалиться и тем самым не испортить веселье.

Через несколько минут, машина въехала на хозяйственный двор и остановилась у большого сарая. Пока Янко обходил машину, чтобы подать руку Лили, Китти стрелой метнулась в широко распахнутые ворота. Ослепнув на мгновенье от резкого перепада света и тени, она пробежала несколько шагов внутрь и остановилась. Рассеянный свет, льющийся из расположенных под самым потолком окон, осветил ровные ряды небольших загонов, застеленные чистой соломой и свежими опилками, в которых лежали, поджав под себя тонкие ножки, новорожденные телята. Китти замерла. Тихими, осторожными шажками, она подошла к ближайшей калитке и несмело потянула ее на себя. Теленок поднял лобастую голову и с интересом уставился на присевшую радом с ним девочку. Дернув большими ушами, он доверчиво потянулся к протянутой руке. Затаив дыхание, Китти гладила мягкую, кудрявую шерстку, с трепетом заглядывая в бездонные черные глаза, обрамленные длинными белыми ресницами.

- Кто это у нас тут? – Сердито прозвучало над самым ухом.

От неожиданности Китти вздрогнула и, не удержавшись на ногах, шлепнулась прямо на устланный свежей соломой пол. Обхватив шею теленка, она плотно прижала его к себе.

- Китти! – Лили, появившись в проходе, бросилась было к девочке, но увидев, что ничего непоправимого не произошло, остановилась. Женщина тяжело переводила дыханье, прижав одну руку к груди, второй, оперлась о стенку загона.

Марта, высокая и рослая, чем-то неуловимо напоминающая Софию, быстро сообразив, что произошло, лишь покачала головой. В привыкших к тяжелой работе руках, женщина держала ящик с бутылками молока – подошло время дневного кормления.

- Раз пришла – помогай! – Она с серьезным видом вручила Китти бутылку с большой соской и, шагнув к другому малышу, показала, что и как надо делать.

Стоило Китти приблизится, теленок сам потянулся к рукам. Он с жадностью сосал теплое молоко, блаженно прикрыв глаза.

Всю дорогу до дома Китти молчала. Мечтательная улыбка не сходила с ее лица. Она справилась! Ее похвалили и разрешили приходить днем помогать с кормлением.

Так прошла неделя. Китти успела познакомиться со всеми работниками и обитателями усадьбы. Каждый день, возвращаясь с утренней прогулки по лесу, она бежала в «ясли», где, тщательно вымыв руки и накинув белую рубашку, подаренную Янко, она поила телят молоком, посыпала опилки и устраивала для них мягкие лежанки из свежей соломы. Маленький рюкзачок за ее спиной, никогда не был пуст. Собаки, завидев ее, виляли хвостами и благосклонно принимали маленькие кусочки колбасы, позволяли чесать себя за ушами, лошади приветливо всхрапывали и трясли густыми гривами, когда Китти протягивала им на раскрытой ладошке кусочек яблока или морковку. Подросшие телята, толкаясь и неуклюже переступая маленькими копытами, тянулись к ней мокрыми носами, выпрашивая лакомство или ласку. И только птичник Китти старались обходить стороной. Огромный черный петух, распушив длинный хвост и воинственно раскрыв крылья, оглашал своим криком всю округу, стоило ей появиться на подворье. Он зорко следил за ней своими красными, немигающими глазами, грозно потрясая откинутым на бок гребнем.

Лили начала привыкать к новой жизни. Ежедневные, многочасовые прогулки по лесу, постепенно вошли у них в привычку и уже не казались столь утомительными.

В радиусе нескольких километров, казалось, не осталось ни одного камня или расщелины, куда Китти не сунула бы свой любопытный нос. Девочка, завидев что-то интересное, часто убегала вперед, а после засыпала Лили вопросами. Удивительно, но лесные тропинки, как будто сами ложились ей под ноги. Она легко ориентировалась в лесу, безошибочно определяя направление к дому. Если первые дни Лили волновалась и нервничала, теряя ребенка из виду, то к концу недели успокоилась – Китти никогда не отходила слишком далеко.

После обеда, обычно, они отдыхали. Лили – читала, а девочка дремала, свернувшись калачиком у нее под боком. Ближе к вечеру Китти бежала на подворье, откуда возвращалась уже в сумерках, с бутылкой, честно заработанного, парного молока.

Сандор настоял, чтобы ребенок жил в отдельной комнате. Поэтому в детской всегда горел мягкий свет ночника.

Китти лежала в своей кровати, чутко прислушиваясь к звукам засыпающего дома. Последней всегда ложилась София. Она проверяла замки, запирала подвал, отключала освещение на лужайке вокруг дома и уходила к себе в цокольный этаж, чтобы ранним подъемом не беспокоить хозяев и гостей усадьбы.

Наконец все затихло. Китти выбралась из-под одеяла и быстро переоделась. Закинув рюкзачок себе за спину, она аккуратно повернула ручку, приоткрыв окно. Подложив кусочек дощечки, чтобы рама случайно не захлопнулась, Китти осторожно выглянула наружу. Ощутив под ногами гибкий ствол виноградной лозы, она ловко спустилась на землю и, стараясь держаться в тени, быстро побежала в сторону сараев.

Еще в свой первый визит, Китти заметила, что одна из досок у задней стенки «яслей» висит на одном гвозде и ее, при желании, легко можно отодвинуть. Лунный свет мягко лился из приоткрытых окон, и девочка без труда нашла нужный ей загон. Темно рыжий теленок с белой звездой на лбу поднялся ей на встречу.

Каждую ночь Китти пробиралась сюда, чтобы в тишине ночи поделиться произошедшим за день, и угостить свою внезапную «подружку» вкусненьким. Она рассказывала Звездочке, где была и что слышала, делясь с ней своими переживаниями и открытиями. Рассказывала про свою жизнь, ту, что осталась где-то там, про Сандора и Лили, про свои страхи и опасения, про много чего еще…

Китти говорила и говорила, поглаживая мягкую шерстку и тесно прижавшись к теплому боку. Яблоки и кусочки хлеба давно закончились, слова иссякли, а они все продолжали лежать в ворохе свежей, пахнущей лугом соломе, глядя на крошечный кусочек звездного неба под потолком, наслаждаясь теплом и обществом друг друга.

Надрывный крик петуха разорвал тишину утра. Китти пошарила рукой в поисках одеяла, но рука наткнулась на что-то теплое и живое. Она резко села, недоуменно оглядываясь. Проспала! Китти, схватив рюкзачок, перемахнула через бортик загона и опрометью бросилась к задней стенке сарая, надеясь успеть выбраться наружу до прихода Марты. До заветной цели оставалось совсем чуть-чуть, когда раздался скрежет отодвигаемого засова. Китти заметалась в проходе и едва успела нырнуть за составленные в углу бидоны, когда ворота сарая широко распахнулись, впуская новый день. Мысли продолжали метаться пойманной птицей, пока взгляд не зацепился за приоткрытое окно и приставленную совсем недалеко от него, деревянную лестницу. За окном маячили строительные леса, которые вчера весь день возводили работники.

Стараясь не шуметь, Китти всем телом навалилась на лестницу. Три удара сердца – ровно столько ей понадобилось времени, чтобы взлететь по ступенькам вверх и, оттолкнувшись ногами от подоконника, отправить тело в полет. Уцепившись руками за одну из балок, Китти попыталась затормозить, но не закрепленная до конца конструкция не выдержала и, накренившись, начала медленно заваливаться в сторону, с диким грохотом погребая под собой наваленные на нее инструменты, остатки материалов и бочки с краской. Часть стойки, с вцепившейся в нее мертвой хваткой Китти, вместе с деревянным настилом с треском врезалась в частично разобранную крышу курятника, пробивая солидную брешь. Больно ударившись плечом, она разжала занемевшие пальцы и кубарем полетела внутрь, снеся ровные стопки коробок с собранными с вечера яйцами. Куры, не ожидая столь беспринципного вторжения, подняли невообразимый шум.

- Попалась! – Вспышкой мелькнуло в голове, и сознание, отказывающееся вместить весь масштаб причиненного ущерба, отправилось в небытие, предоставив событиям дальше развиваться самостоятельно, без его непосредственного участия.

Вид бегущих к дому людей, с ребенком без сознания на руках, заставил Лили покачнуться и с силой ухватиться рукой за косяк. За ее спиной, что-то упало, и София едва успела подхватить под руки оседающую на пол женщину.

Прибежавшие на шум люди обнаружили среди разнесенных в щепки ящиков, разбитой скорлупы и потеков краски окровавленное бездыханное тело, над которым яростно молотя крыльями, надрывался петух.

София кликнула Марту и, велев той присмотреть за Лили, бережно забрала девочку из рук перепуганных мужчин. Китти вяло зашевелилась. София осторожно ощупала ее, затем начала аккуратно снимать разорванные, грязные вещи, мягкими движениями смывая кровь и краску. Все обошлось. Китти отделалась легким испугом, приличным синяком на плече, огромной шишкой и многочисленными ссадинами на лице и ладонях.

Однако для скотного двора последствия оказались намного серьезнее. Утренний переполох перепугал животных и они, снося и переворачивая все на своем пути, ринулись врассыпную. Работники в бессилии метались по двору, пытаясь их поймать. Рвались с цепей собаки, голосили на все лады птицы, подливая масла в огонь в создавшейся неразберихе. В итоге, когда к обеду, общими усилиями удалось навести относительный порядок, выяснилось, что без жертв не обошлось. Несколько кур придавило обломками лесов и начисто снесло инкубатор с заложенными в него яйцами. Взрослых животных почти всех собрали, но молодняк разбежался и спрятался, поэтому на его поиски из ближайшей деревни вызвали подмогу со специально обученными собаками. Дело осложнялось тем, что начал накрапывать мелкий дождь, который смывал следы и запахи, а к ночи, когда вернулись уставшие люди, неся на руках и подталкивая впереди себя измученных уставших малышей, на землю опустился туман. Он затопил лес и долину клубящейся пеленой до самых гор, заставив отложить все поиски до утра. Не досчитались двоих: черной с белыми пятнами коровы и маленького темно-рыжего теленка с белой звездой во лбу.

Китти сидела на лестнице, в тени перекрытий и, не дыша, прислушивалась к разговору на кухне. Весь день она с замиранием сердца ждала новостей. Не находя себе места, девочка металась между окнами, бросаясь с расспросами то к Лили то к Софии.

- Звездочка! Маленькая, неуклюжая, с мягкой теплой шерсткой и большими доверчивыми глазами. - Китти закусила кулачки, едва сдерживая крик отчаяния. - Нет! Нельзя прекращать поиски! Она там, одна, она маленькая! Ей холодно и страшно! – слезы брызнули из глаз. Она бросилась наверх и ворвавшись в комнату, упала на кровать. Рыдания душили ее. Сердце заходилось от страха за дорогое, беззащитное существо, которое могло погибнуть из-за ее глупой прихоти.

Она долго лежала, уткнувшись носом в подушку. Лили зашла проведать ее перед сном, но Китти, отвернувшись к стене, притворилась спящей.

Дом постепенно затих. Китти последний раз тихо всхлипнула и решительно встала. Она быстро натянула свой любимый домашний костюмчик, подаренный Сандором на Рождество. Теперь посреди комнаты стоял маленький полосатый тигренок, с торчащими ушками и длинным хвостом. В черном рюкзачке был тонкий плед, бутылка с парным молоком, несколько яблок и маленький карманный фонарик.

Полная луна заливала долину холодным ярким светом. Темные ветви деревьев терялись в тумане, отбрасывая длинные тени, образуя причудливый лабиринт. Неуловимый узор из света и тени манил и постоянно менялся, скользя по мокрой траве, вслед за легким движением ветерка. Приоткрыв окно, Китти быстро спустилась по увитой лозой стене и, прикинув расстояние до кромки леса, погладила спрятанного за пазухой одноухого зайца. Заметив между кустов узкую тропинку, смело нырнула в туман.

Глава 4

Китти со всех ног бежала по тропинке, едва поспевая за л