Вы читаете книгу «Маяк 1» онлайн

Угрюмов

При этом для Касьяна все происходящее в обществе Мастера оставалось таким же ускользающе-загадочным и непонятным. Таинственной легкой тенью скрывалось неведомое, уклоняясь от прямых бесцеремонных взоров. Прошло так много лет, но и по их прошествии в уме Касьяна ничего не прояснялось ни в Учении, ни собственно в самом Учителе. Казалось даже, наоборот, от бесконечных встреч с многочисленными мистиками страны, которые Мастер часто организовывал вместе с учениками, и от нескончаемой вереницы мелькающих новых знакомств накапливающаяся карма тяжелым комом отяжеляла и затемняла его душу.

И порой, словно болото или черная сель, нечто темное и опустошающее засасывало Касьяна, погребая его под пыльным шлейфом непереваренных обучающих ситуаций. Оно огрубляло его тонкое восприятие и затуманивало сознание, тяжелая энергия напрочь стирала понятие уже таких знакомых духовных истин и разрешенных проблем. Снова становилось сложно отделить иллюзию от Правды и держать себя в состоянии «здесь и сейчас». Касьян не знал, как очистить душу от периодически нарастающей тяжести; он знал только, что нужно было терпеть, и тогда она, по неизвестным причинам, исчезала на время, давая ему передышку. Он перестал практиковать Крийю и медитации, которые были прежде его ежедневным занятием, еще со дней его детства, потому что поверил, что достигнет просветления, следуя учению Гурджиева и Успенского. «Я стал, наверное, полным идиотом», – горько думал он иногда. Он продолжал угрюмо следовать за Мастером в еще не утерянной, но уже изрядно приугасшей надежде на просветление. По какой-то неведомой ему причине это столь желанное просветление почему-то так и не наступало: то ли оно не хотело приходить, то ли Касьян не был еще готов принять его в своей душе.

То, что вчера было понятным и ясным как «Божий день», сегодня вновь становилось неразрешимой загадкой для утомленного сознания Угрюмова. Блуждая по запутанным лабиринтам, безуспешно пытался он разгадать ребусы и коаны Мастера. Сорок восемь горизонтальных законов жизни заставляли уже добытое тяжелым трудом высокое мистическое знание буквально выветриваться из головы, и оно улетучивалось с космической скоростью. И вот уже возникла новая проблема: каким образом уберечь то, что однажды им было достигнуто? И так постепенно Касьян превратился в угрюмого человека, и окружающие его стали называть Угрюмовым.

Следуя наставлениям Мастера, Угрюмов вел дневник и писал эссе на духовные темы. Для того чтобы усвоить тайное, плохо понятное уму знание, которое вливалось в него через Мастера или из далеких астральных пространств, он регулярно таскал ящики с аппаратурой джаз-рок ансамбля «Арсенал». Мастер повторял ему не раз, что мистические идеи должны быть усвоены не только умом и чувствам, но, прежде всего, физическим телом, ибо память нашей физической оболочки была самой цепкой. Разгрузка 4 тонн аппаратуры и быстрая расстановка ее на сцене помогали содержимому ума и сердца осесть в теле, проникнув в мышцы и кости. Все это оказалось для Угрюмова крайне болезненными открытиями. Особенно по причине того, что он четко осознавал, что эту внутреннюю алхимическую реакцию усвоения знания придется поддерживать до тех пор, пока его душа не покинет бренный земной мир. Мрачно улыбаясь, Угрюмов думал: «Я стал круче барона Мюнгхаузена: тот вытащил себя за волосы из болота один лишь раз, а мне приходится успешно делать это почти каждый день!»

Но наиболее пугающим его обстоятельством было то, что с каждым годом понимание благой вести, несомой Мастером, не прояснялось, а все больше ускользало за рамки его понимания. Эта из года в год тянущаяся неясность и отсутствие видимого, ощутимого результата оставляли в душе Угрюмова горький осадок, который, накапливаясь, отравлял радость жизни и гасил внутреннее пламя состоянием, близким к депрессии. За эти годы Угрюмову пришлось познакомиться со многими учениками Мастера, кстати, большая часть которых таковыми себя вовсе не считала. Разрушающее чувство гордости и собственной важности заставляло их ложные личности воспринимать себя как людей, несущих высокое знание, предназначенное для избранных и недоступное для плебса. С блеском исполняя свои бессознательные роли в театре Мастера, они, тем не менее, пребывали во внутренней оппозиции к нему. Некоторые бывшие ученики даже почитали за достоинство всячески поносить и ругать своего Учителя, ощущая при этом огромный прилив люциферических сил. Мастер же продолжал общаться с ними и поддерживать их. Мастер объяснил Угрюмову, который не мог принять эту идиотскую, с точки зрения здравого смысла, ситуацию, что все это множество учеников образует целостный и сложный узор на ковре жизни. Изучение этого узора может явить ищущему некую часть учения, которое Мастер нес в своем сердце. Мастер часто расстилал его пред взором терпеливо и упорно ищущих, даря им опыт десятков лет и возможность изменить свое сознание, еще на один виток углубив понимание духовного Пути. Мастер описывал этот узор как «посвятительный лабиринт с ритуальными статуями, стоящими вдоль тропинок лабиринта, и каждая статуя хранит в себе осколок учения». Это звучит странно, и трудно понимается через логику. Для Угрюмова «статуи» были заблудшими и свернувшими с истинного пути людьми, ибо они были порабощены разросшимся внутренним драконом, преграждающим путь к высшему знанию.