Вы читаете книгу «Авантюрист» онлайн
* * *
Глава 1
Британский крейсер гуще задымил и прибавил ходу, вскоре его чад начал пропадать за горизонтом. Шансы нагнать корабль таяли на глазах, как бы не ушёл. До заката часа два, если не меньше.
– Да хрен вам, – пробормотал я и, убрав яхточку в хранилище, рванул следом на одеяле-самолёте. Десять километров пролетел мигом, дымы британца стали отчётливее, и даже проявился силуэт корабля. Я снова достал яхту и сел на её палубу. Проверил блокировку румпеля и паруса – курс прежний: на врага, на всех парах, вернее, ветрах. Теперь нужна медитация, чтобы пополнить источник. Сорок минут на неё маловато, но стало смеркаться. Догонять крейсер в темноте на парусной яхте не вариант, пришлось снова доставать одеяло. Его запаса хватило километров на десять-двенадцать, две трети расстояния до наглов пролетел. Потом достал шлюпку и полчаса медитировал под покачивание волн. Второй подзарядки одеялу хватило на то, чтобы нагнать броненосец и сесть на юте без шума и пыли. Даже вахтенного убивать не пришлось, в темноте он меня попросту не заметил.
Скорее по привычке прикинул, войдёт ли крейсер в хранилище. К моему удивлению, входил. Пару секунд поколебался и всё-таки убрал. Компенсация нужна мне за «Шапокляк», боевая единица британской военно-морской мощи за неё вполне сойдёт. Прущая по волнам на десяти узлах стальная крепость вмиг исчезла, оставив меня зависшим над седой равниной моря. На промокшем одеяле, ну и на том спасибо.
Убивать людей удовольствия мне никогда не доставляло, посему хранилище мне в помощь. Убрал в него, к примеру, тот же крейсер, достал – но уже без экипажа. Точнее, с мёртвым экипажем. Мне хватит такой мести. Сам крейсер, вообще-то, мне не нужен, хотя на вид современный. Я встречал боевые корабли, у которых ещё мачты с парусами. Так что неплохой трофей, продам. И даже знаю, кому. В Африке до сих пор пиратов полно, хотя их и давят. Когда по Средиземному морю работал, познакомился с этими работягами ножа и топора. Некоторые из них решили, что я добыча, так что не все эту встречу пережили. Но знакомцы остались, есть контакты в этих кругах. Вот и продам им крейсер. Освоят, будут пиратствовать. Хотя вряд ли, скорее всего, перепродадут. Это тоже неплохо, будет удар по репутации бриттов. Сам, разумеется, светиться не буду, иллюзию использую.
Крейсер и минуты не пробыл в хранилище, когда я его оттуда достал. Грохнулся в воду, теряя тела моряков, смытых с палуб многоэтажными волнами. С остальных я потом аккуратно снял форму, пригодится. Раздевал тело, и за борт, раздевал и за борт, форму на склад. За двое суток справился, да ещё и корабль полностью освоил, все его механизмы. Он бежал на восток, в сторону Гибралтара, тратил уголь. Бункера не то чтобы были пусты, но, как сказать, были не совсем полными. Осталась лишь треть топлива. Я нагнал броненосец на пути к ближайшему из Карибских островов с небольшим городком и угольной гаванью. Экипаж явно торопился пополнить запасы, а заодно и отдохнуть. Не успел. А я на борту крейсера за двое суток и поспал, и отдохнул, и корабль к рукам прибрал, выкинув за борт все документы и свидетельства тому, что он встречался с «Шапокляк». Нашёл и похищенное с борта шхуны. Британцы даже разную мелочь прихватили и утварь, понятное дело, посуда-то серебряная. По вахтенному журналу и документам из каюты капитана выяснил, что корабль зовётся «Фиби», он седьмой из девяти спущенных на воду бронепалубных крейсеров третьего класса типа «Пёрл». Вошёл в состав Королевского флота в конце тысяча восемьсот девяностого года, ему шесть с половиной лет. По паспорту скорость – девятнадцать узлов. Реально едва восемнадцать даёт, я пробовал, интересно же. Вообще-то этот тип крейсеров выпускали для Австралии, но парочку британцы и себе построили. «Фиби», кстати, должен был сопровождать конвой из Штатов, а пока патрулировал окрестные воды на предмет поиска пиратов. Попал в серьёзный шторм, потратил немало угля, посему направился к порту, где и топливом пополнился бы, и конвой встретил. Но по курсу движения в недобрый час нашёл он шхуну «Шапокляк».
Всё это уже история. Предпродажный тюнинг завершён – корабль максимально обезличен, насколько вообще это возможно. Убраны все свидетельства и стёрты все названия. Британцы, конечно, не смогут не узнать свой пропавший крейсер даже под чужим флагом, но мне какое дело? За двое суток он сократил мне путь до Гибралтара минимум на двести пятьдесят миль, морских, понятное дело. Но пора его прятать в хранилище.
Дальше двинулся под парусом своей яхты. Никуда особо не спеша, за три недели пересёк Атлантику. В отличие от погибшей шхуны, она небольшая, но оказалась вполне мореходной и скоростной. Да и я не делал остановок, ночью шёл под парусом, подвесив сигнальные фонари. А спать на палубе мне теперь спокойнее. Если, не дай бог, снова случится столкновение, то как минимум вновь не придётся умирать во внутренних отсеках. Взлечу на одеяле, которым накрываюсь, и пущу на дно судно, что мне яхту разбило. Пополам, гражданское то или военное. Ибо нефиг, и аз воздам. Смотреть надо, куда правишь.
К слову, за это неспешное путешествие я привык к новому режиму бодрствования: ночью у штурвала, днём в дрёме, пока яхта сама идёт по ветру. Так и добрался до африканского Танжера, порта у входа в Гибралтар. Сразу продавать крейсер арабам не стал, и правильно сделал. Довелось случайно подслушать разговор двух местных воротил. Они обсуждали планы одной торговой компании из Испании, искавшей наёмный военный корабль для охраны своих судов. Пропадают они из-за пиратов, совсем бандиты распоясались и подвели купцов на грань разорения. А ВМФ Испании негоциантам помочь не в силах, на всех не разорваться.
Дальше дело техники. Сварганил иллюзию местного вельможи, владеющего в Танжере всем, или почти всем, и вышел на представителей той несчастной пиренейской компании. Не сам, конечно, пришёл, не по чину. Мальчишку-посыльного снарядил. Встречу назначил за городом, чтобы без лишних ушей. Торгаши сразу в коляску, нашли мой шатёр за лесом, костерок горит, и вельможа рядом на коврах. Вот и предложил им купить крейсер. Британский. Трофей, мол, пиратский, перехватил его при продаже. Оказалось, что купить крейсер испанцы вполне себе могут, а вот использовать – есть вопросы. На это требуется разрешение короля. Личное. Хотя… Если попробовать передать его своим военным, то… В общем, их хозяин должен решить, за ним последнее слово. Договорились встретиться тут же, через пять дней. Пока суть да дело, закупался фруктами, овощами, рыбкой местной солёной. Но вместо испанцев в условленный срок и в условленном месте появился совсем другой человек. Французский аристократ. Испанцы всё же струхнули брать крейсер, но сосватали его богатею из соседней страны, который в недавнем прошлом сам командовал боевым кораблём французского военного флота. Он и купил. За драгоценные камни, некоторые необработанные.
Иллюзия сообщила французу о бухте, в которой якобы спрятан от чужих глаз угнанный крейсер. Тут всё на доверии, у вельможи Танжера, под которого я рядился, была серьёзная репутация. Аристократ со своими людьми покатил к побережью. А я рванул к бухте на одеяле. Там достал корабль, поставил его на якорь, подкинул угля в топки и на шлюпке отправился к берегу встречать покупателя. Уже под другой личиной – как помощник вельможи – и передал ему корабль. Француз остался более чем доволен приобретением. Бумаги купли-продажи на крейсер были оформлены ещё у костра, после часа торга. Я радовался тому, что скинул балласт, а французы изучали покупку и осваивались на новом месте. Как я понял, с хозяином корабля было только три профессиональных моряка, остальные – так, из слуг. Да и пофигу, не мои это заботы. Помедитировал на берегу, да и двинул потом – сначала на одеяле, а потом на яхте – в сторону османских проливов. Что-то на родину потянуло, решил навестить. Не был в России, получается, уже больше двух лет.
Переход растянулся на неделю. Хотя днём, когда горизонт был чист и пуст, пользовался для ускорения пути одеялом. И наконец, вот она, ночная Одесса. Пси-сил едва хватило нагнать грузовой поезд и запрыгнуть на последнюю платформу. Это пассажирские составы днём ходят, а товарные как раз ночью гоняют. Этот вёз большие блоки камня, пиленного. Кто-то дворец строит, видимо. Пришлось прямо на камни стелить шкуру и укладываться спать. Ворочаясь, подумал: раз уж я в этих краях, судно себе буду искать, то почему тогда не доехать до самой Москвы и не зарегистрироваться в первопрестольной землевладельцем? Поместье купить, если проще. Для того, чтобы закрепиться в России, это понадобится. О моих землях в Швейцарии никому здесь знать незачем, не стоит оно того. Лето сейчас, конец июня, вот и займусь покупкой да барством. А на зиму снова рвану в подводные кладоискатели. Бить британцев я же буду только тогда, когда те войну начнут в Африке? История с их крейсером – единичная, напали – я отомстил. Так, проза жизни. И что тогда мешает своими делами на родине заняться? Потом приобрету шхуну, поновее, посещу свою долину в Швейцарии и снова на Карибы, мне там понравилось. Решено – разживусь русским поместьем, поищу справного управляющего, затем снова на юг, покупка шхуны, ну и дальше я уже описал. Планы просты, так что действуем.
* * *
Я не спеша шёл по набережной Москвы-реки, разглядывал дома, парочки и семьи гуляющих. В общем, праздно-шатался. Сегодня второе августа, я наконец окончательно оформил покупку поместья. Влетело оно в копеечку, но я стал землевладельцем. Земли знакомые, их моему опекуну в качестве награды Николай Александрович Романов дарствовал. Поместье уже год как пребывало в закладе у банка. Нашёл нынешнего горемыку-владельца, игрока, мота и пьяницу, получил от него письменное добро на покупку. Мол, обратно возвращать землицу не намерен и довольствуется отступными. Затем выкупил у банка закладные, зарегистрировал земли на себя, отметился в Дворянском Собрании. На всё это больше трёх недель ушло. Впрочем, я особо не торопился и чиновников-бюрократов не подмазывал. Также в Москве купил квартиру в новом доме, на две спальни, с канализацией и водопроводом, но без электрического освещения. Эта новинка уже расходится, но ещё далеко не во всех домах доступна. Хотя тоже неплохой вариант: хоть со свечками и керосинкой, но с сортиром и мебелью, заселяйся и живи. Вот и жил. Якобы с матушкой. Горничную нанял, два раза в неделю убираться. А готовил сам.
Что по землям: леса, три деревни и господский дом в увядшем состоянии. Пятьдесят семей крестьянских, полтыщи душ. Пятьсот три, если быть точным, от стариков до младенцев. Двенадцать забриты в рекруты. Не бегут ещё, но и не жируют людишки-то мои, надо ситуацию исправлять. Нашёл в городе толкового парня, недавнего студента, закончившего что-то вроде сельскохозяйственной академии. Предложил работу управляющего, но с испытательным сроком, поскольку без опыта юнец. Иллюзия «матушки» дала ему понять, что раз я хозяин, а точнее, хозяйка земель, то и слово последнее за мной. Но приглядывать за хозяйством ему нужно крепко, ладно да складно, с умом и рачительностью. Тот заселился пока в старом господском доме, получив в помощь трёх приказчиков. Поскольку первым делом решил я новый господский дом ставить, да побыстрее, почему и наняты аж восемь строительных артелей. За всеми надо же наблюдать и контролировать. Новому дому место нашёл без раздумий. На берегу озера, где в моей прошлой жизни свой дом Анастасия поставила. Старый или разрушу, или пущу на что. Общежитие к примеру, или на контору управляющего, или на ферму грибную. Решу ещё.
Деньги тратил я легко и без счёта, так что забот у управляющего с приказчиками было хоть отбавляй. Помимо барской стройки заменить и избы крестьянские, чтоб никаких земляных полов в помине не было. До зимы срок, успеете. На что вам восемь артелей дадено – поспешите да выворачивайтесь. А ещё поставить надобно новые сараи и скотники. Эти три дома не трогайте, там семейства городских имеют купчие. Захотят – отстроятся за свой счёт. Также подарил каждой семье корову, даже если были, не важно. Для шести теплиц начали копать котлованы, грибной фермы. Для стабильного дохода вещь отличная, хотя спор грибных у меня пока нет. Один купчина обещал привезти, не обманет, надеюсь.
Управляющего (его Ярославом зовут) этой стройкой заинтересовало: 5 процентов с дохода теплиц ему будет идти. Так что расстараться должен, есть за что. Да, прикупил ещё две малые лесопилки в сборе, с паровыми двигателями, устанавливают сейчас у третьей деревни, в Мифлюхино, и у второй, это Дубовое. Первая деревня, где господский дом и теплицы – ещё и центр местной цивилизации. Нужда, если возникла в лавках-ярмарках-гулянках, то добро пожаловать в Шатино.
Дензнаков трачу немало, но по прикидкам, все затраты получится отбить за пятилетку. Пока наблюдал за нулевым циклом работ на главном объекте – барского особняка. На сваях стоять будет, архитектор обещал к осени сдать. Настоящий русский терем, в три этажа под железной крышей. И всего две печи. Одна из них кухонная, там хитрая система заслонок будет, это и есть отопление. А на третьем этаже две хозяйские опочивальни с дополнительными горницами, вроде гардеробной и кабинета. По периметру широкие и просторные балконы-гульбища пустим, вид же потрясающий. Водопровод и канализация обязательно. Яму для канализации в стороне выроют, не в озеро же сбрасывать отходы. Работа кипит, я в банке счёт на себя открыл на двадцать тысяч рублей, сам смогу снять их с процентами только в восемнадцать лет. В этом же банке открыл счёт с доступом для Ярослава, положив денег и на постройку фермы, и на развитие лесопилок, и на грибную ферму, и постройку домов. Да он знает, для чего.
Так что я первый день отдыхаю в городе, куда как раз из поместья приехал. Пролётка мной куплена, за управляющим закреплена, она и довезла до железной дороги. Дальше я сам – зайцем на грузовом составе, благо темно уже было. В общем, основное сделано-начато. Думаю, что в следующем году навещу поместье и не узнаю, так всё изменится. Если что не по замыслам пойдёт – то есть в Москве у меня знакомец-душегуб Савелий. У Ярослава в первопрестольной родители, сёстры-братья. Надумает кинуть меня – не поздоровится. Найду сам, но сначала его домашних посетит Савелий. Прямо так не сказал, но мой намёк Ярослав прекрасно понял. Обокрасть себя не дам. Пока же недельку погуляю по Москве, после можно и на юга. Пора на Карибы возвращаться, значит, шхуну себе хорошую подыскать надо. В прошлый раз повезло, сразу наткнулся. Но скорее всего, придётся поискать. Поди знай, сколько. Размышления мои, как и всю неспешную прогулку по набережной Москвы-реки, оборвал женский окрик:
– Мальчик! Мальчик, постой!
Заметив, что прохожие косятся на меня и куда-то за спину, я обернулся. Поддерживая длинную юбку, ко мне почти бежит молодая женщина. Лет двадцати пяти. Без сомнений, дворянка, дорого одета. Я и сам в костюме от лучшего портного города. Знакомых в Москве у меня мало, и я удивлён и слегка озадачен внезапным вниманием к своей особе. Что нужно этой даме? Вроде на обувь не наступал, случайно не толкнул. Хотя я её уже видел. Точно. Меньше минуты назад она проехала мимо меня в лакированной чёрной пролётке – двойке с ухоженными лошадьми. Вместе с совсем пожилой старушкой. Не бедные дворяне. Может, и аристократы, хотя гербов не было. Они на меня прямо пялились, по-другому не скажешь. Молодая даже высунулась из пролётки, хотя это совсем не вежливо. Я ответил зеркальной невежливостью, язык им показал. Так и расстались, казалось бы. Но нет. Пролётка встала метрах в тридцати, и её пассажирка бежит ко мне. Старшая её спутница за всем этим наблюдает, а кучер уже соскочил с облучка и осматривает лошадей. Не на минутку остановился, похоже. Что, этой фифе вздумалось мне уши надрать за показанный язык? Самой бы без ушей не остаться. Нет, сбегу просто. При стольких свидетелях руки не распустишь.
– Мальчик, – спросила она, подойдя. – Тебя как зовут?
– Ну… Терентий.
– Воронов? Регистрацию патента проходил во Владивостоке?
– Да.
– Ты на отца похож очень, да и на деда. Игорь, твой отец, всё же сообщил, что ещё одного ребёнка зарегистрировал. От отца своего, конечно, получил нагоняй, но…
– Вы ещё кто? – проснулся во мне интерес к происходящему.
– Получается, что я – твоя тётя двоюродная. Игорь мой кузен.
– И что вы хотите от меня?
– Все дети и внуки должны быть представлены главе нашего рода, даже бастарды. Денис Давыдович как раз сейчас в Москве, в нашем доме. Ты обязан с ним встретиться, это традиция.
– Вот как? Что ж, скажу прямо. Я не считаю вас родственниками и не желаю встречаться с кем-либо из вашей семьи. Я достаточно ясно объяснил свою позицию? Другого ответа вы не услышите. Посему, сударыня, прошу более не препятствовать моему променаду после вкусного и сытного обеда. Позвольте откланяться.
Тирада моя новую знакомую слегка шокировала. Совладав с собой, она меня нагнала и остановила, ухватившись за плечо.
– Почему ты не хочешь общаться со своей роднёй?
– Это так важно?
– Да!
– Ладно, секрета из этого я не делаю, и никто не брал с меня молчать об этом. Для начала. Граф – я так называю своего папашу и вашего кузена Игоря – случайно меня смастерил, завалил на сеновале молодуху. И вот он я. Хотя за гены ему спасибо. Мне десять лет, а я уже закончил гимназию и поступил в технический университет за границей. Учёба скоро начнётся, после неё оружие конструировать буду. Потом Граф сказал, что не признает меня, потому как его отец, мол, запретил бастардов признавать. Я один из них. Значит, отец Графа и мой как бы дед сделал меня безродным. Уже это убило всякое желание с ним общаться. Далее. В один прекрасный день Граф всё же согласился признать меня, но за деньги. Запросил за мой дворянский патент тридцать тысяч рублей. К счастью, моя семья обеспечена, мы могли себе позволить такие траты. Моё последнее общение с Графом свелось к его пересчёту второй части оплаты этой суммы, и на этом мы расстались. Я до восьми лет не знал вашу семью. Сейчас мне десять с половиной, и знать я вас не желаю. А сейчас простите, я хочу прогуляться. А то скоро матушка от своего жениха очередного придёт. Шумно будет, а я шум не люблю.
Оставив собеседницу в глубокой задумчивости, я продолжил прогулку. Мне действительно контакты с этой семьёй не нужны.
Спустя пять дней после этой встречи задумал я поездку в поместье. Накануне готовился к ней, отвлёк стук в дверь. Глянул, кто там, там какой-то человек в ливрее, из слуг. Накинул халат, открыл дверь и вопросительно посмотрел. Таращится посыльный, не сразу рот открыл. Вот блин, Воронцовы всё никак не успокоятся, дедушка видеть желает. Причём немедленно. И ведь нашли же.
– Ждите, сейчас оденусь, – приказал я.
Командные нотки аж звенели в голосе. Закрыл дверь. Шагая в спальню, с чувством выругался. Но оделся быстро. Любопытно, что этому старому хмырю надо? Заодно расставлю точки над «и». А не дойдёт через голову, в печень постучусь.
На дверцах экипажа в этот раз присутствовал знакомый графский герб. Изучил его, пока следил за папашей во Владивостоке. Меня провезли к довольно дорогому особняку в три этажа. Не дворец, но на уровне. Мы въехали на территорию по подъездной дорожке и подкатили к парадному входу. Отметил, что в саду играло в бадминтон с десяток детей. Подростки от десяти до пятнадцати лет. За ними две матроны приглядывали, но меня глазами съели. Слуга встретил на пороге дома, сопроводил в рабочий кабинет хозяина. Служанка, что несла поднос, увидев меня, охнула и уронила его со звоном. Даже закрыла рот ладонью. Что-то мне не нравится такая реакция. Впрочем, в кабинете меня встретил не менее выразительный взор хозяина дома, сидевшего за заваленным бумагами столом. Да, внешность у нас схожа, сразу видно, что родственники. Только он седой и в морщинах. Да и папаша мой – тоже с ним одно лицо, только помоложе, конечно. Хорошо ещё, что его тут нет. Служит во Владивостоке, вот пусть и дальше служит.
– Это правда? Ты заплатил за признание тебя отцом? – в лоб спросили меня.
– Для начала, здравствуйте. Правила приличия для того и придуманы, чтобы соблюдать их в нужный момент, – нагло, без разрешения занимая стул напротив хозяина дома, сказал я. – Что по вашему вопросу, то да, заплатил.
– Удивлён, что позвал на встречу?
– Не особо. Честно надеюсь на то, что это наша первая и последняя встреча. Поймёте, что вместе нам не по пути, и расстанемся. Хотя настырность вашей семейки начала немного досаждать.
– Наглец! Вижу, что образован и умён не по годам, не на десять лет себя ведёшь… Про институт правда?
– Да.
– Ещё правду скажи. Кто твоя мать, и кто ты такой?
– Не верите?
– Нет. У меня родственник работает в Дворянском Собрании. Он вспомнил, что недавно земли регистрировал на молодого Воронова. Проверил – твои земли. Послал слуг, тебя в поместье нет, от управляющего узнал адрес квартиры. Не беден. Деньги тратишь, стройка на твоих землях большая. Вот только другой мой родственник, жандарм он, опросил главу семьи Лопухиных. Даже нашёл твою якобы мать, здравствует она. Дочка у неё есть, но сына нет и не было никогда.
– А что было сказать? Здравствуй, папа, я твой сын от воровки?
– От воровки?
– Мама сирота. Обчищала постояльцев одной гостиницы как-то, забралась в номер. Тут постоялец ввалился, пьяный. Обрадовался, о, подарок, ну и завалил её на кровать. У матери граф был первым мужчиной, ей пятнадцать лет было. Как уснул, она смогла сбежать. До самой смерти ненавидела насильника. Только спустя годы узнала, кто в том номере тогда останавливался.
– Она умерла?
– Да, мне семь лет было. Сильно простыла, продуло её, спасти не смогли.
– А опекун кто?
– Нашёл женщину, похожую на мать. Договорились, я ей хорошо плачу. Она изображает моего опекуна и не лезет в мои дела.
– Вот как? Ты понимаешь, что как ближайший твой родственник я желаю получить опеку над тобой?
– Вот, что дедуля. Свои желания в задницу засунь. У меня планы на десять лет вперёд расписаны, твоего семейства в них нет от слова вообще. Я ясно это произнёс? Долго жил за границей, подзабыл русский.
– Не груби, высеку, – нахмурился тот. – Не знаю, откуда у тебя деньги. Видимо мать была хорошей воровкой, скопила. Но ты будешь жить здесь. Будешь достаточно обеспечен, и получишь всё, что положено ребёнку твоего возраста.
– Слышь, дед. Иди к чёрту. Мать едва на тысячу рублей наворовать смогла. Не профессионал она, сиротка из интеллигенции. Однако их хватило на переезд во Францию. Я сам сделал своё состояние. Нанял шхуну, ныряльщиков, и искал затонувшие суда. Больше трёх десятков нашёл, даже золотые галеоны Испании. Только моя доля, как нанимателя, составила восемьдесят процентов от всех находок. А это на сегодня пятьсот десять тонн золота в слитках, около тысячи серебра и несколько сундуков драгоценных камней. И кто из нас тут обеспечен, а кто нищ? Старик, ты нищий по сравнению со мной. Поэтому я тебе говорю в последний раз. Забудь обо мне. Ты со своим сынком-насильником для меня никто. Не желаю с вами иметь ничего общего. А сейчас прощаемся.
На последних моих словах в кабинет с балкона шагнул Савелий, держа в прицеле русского «Смит и Вессена» голову старого графа. Того явно проняло от вида иллюзии. Я же встал и двинул на выход. Савелий тараном прокладывал мне путь к пролётке. Ткнул стволом в спину кучеру, заставил сесть на козлы, и мы покатили прочь. Чуть позже кучера мы отпустили, я добрался до квартиры, собрал вещи и уехал за город на извозчике.
Что ж, встреча с дедом всё расставила на свои места. Он упёртый, не оступится. Подразнил я его своими золотыми запасами, как конфеткой перед носом. Теперь землю будут рыть в поисках меня. Ясно, личину надо менять. Или что, всю семью уничтожать? На правах родственников они и квартиру, и поместье у меня, недоросля, кстати, отожмут. Да и чёрт с ними. В принципе, и не нужен мне пока этот дворянский патент. До Русско-Японской войны. Подумал-подумал, да и покатил на юг. За добром моим здесь есть кому присмотреть.
У османов дела мои снова пошли на лад. За неделю нашёл отличную двухмачтовую шхуну, грузопассажирскую. Двести тонн водоизмещения, паровая машина, судну едва два года. Правда, для меня крупновата, но ничего. Документы себе сделал гражданина французской республики. На него шхуну и оформил, заполнил её припасами и двинул в Италию. Судно оставил в одном из портов макаронников, а сам в Швейцарию. Навестить долину надо, да и стоит изменить регистрацию земли. Там уже я стал настоящим жителем альпийской конфедерации, по всем документам. Каюсь, было дело, грохнул когда-то местную этническую группировку. Я же не со зла, защищался. Теперь у меня аж пять паспортов швейцарских, самых, что ни на есть, настоящих. На выбор. Он пал на круглого сироту, я проверил. На него и переоформил долину в местном муниципалитете, используя иллюзии хозяина документа и моей «матушки» – опекуна. А заодно – наследство на якобы сына, которому пока 12 лет. Документы на сына, то есть на меня, получил в мэрии за взятку. Потом отправился уже в саму долину, знакомиться с работниками в качестве нового хозяина. Сообщу о том, что через полгода сына представлю, наследника, а пока отправляюсь путешествовать.
Глава 2
Поправляя сюртук, я с волнением ждал огласки выводов комиссии, которая занималась приёмкой ручного пулемёта моей конструкции. Патент на него уже зарегистрирован в шести странах, включая Россию. Собственно, в России я и нахожусь. Точнее – в пригороде Петербурга, где проходят контрольные отстрелы оружия, которое я сам изготовил и сюда доставил. Да и патроны мной заказаны и оплачены. Пятьдесят тысяч уже отстреляно.
Что добавить? Сегодня третье июля тысяча девятьсот третьего года, уже полгода прошло с моего официального восемнадцатилетия. Январский я теперь, пришлось немного подстегнуть рост тела. Также стал я теперь русским дворянином, хотя учился и жил за границей. Дворянство я купил, это теперь вполне легально. Но в этот раз выбирал объект максимально тщательно, чтобы не как с графами вышло. Заплатил одной помещице, и та официально признала меня сыном родной сестры, а теперь круглым сиротой. Между прочим, тот действительно существовал, и помещица приняла меня за настоящего её племянника. Но признавать не хотела, пока я ей деньги не предложил. Та ещё особа. Вкратце: я нанял специалистов по поиску, чтобы нашли похожих на меня юношей-дворян, пропавших без вести несколько лет назад.
Внешность менять не хочу, я по ней владею долиной в Швейцарии. Специалисты нашли кандидата – тот утонул с матерью на Балтике пять лет назад, в девяносто седьмом ещё, пассажирское судно после столкновения пошло на дно. Теперь он «выжил» и вернулся. Вроде как спасли финские рыбаки, но жил во Франции. Кроме тётки-помещицы, других родственников нет. Это было год назад. «Тётка» обо мне тут же забыла, тратя заработанное, а я развернулся. К слову, в двух войнах, запланированных, я участвовал, но только по ночам. И из пулемётов лагеря британцев обстреливал, и фугасы закладывал на дороге с поражающим элементом. Но больше на море орудовал. В основном суда всякие захватывал, трупы за борт. А несколько арабов-посредников забирали мои трофеи и распродавали.
Более пятидесяти судов и пятнадцать боевых кораблей им поставил. К слову, два броненосных новейших крейсера Россия купила. Хотя по этому поводу истерика у англичан случилась нешуточная. Британцы быстренько свернули военную кампанию в Южной Африке, поэтому буры даже посчитали себя победителями в битвах за Трансвааль и Оранжевую республику. Англичане только убитыми и пропавшими без вести – при перевозке по морю – около ста тысяч солдат потеряли, это сильно ударило по ним. Потом Вторая мировая война случилась тогда, когда британцы захотели реабилитироваться. И на Африку, и на Китай пошли, и понесли, ясное дело, самые большие потери среди участников конфликта. Особенно в судах и кораблях. Британские броненосцы я тогда решил не продавать. Просто топил, чтобы на китайцев подумали.
После войн – снова поиск сокровищ под водой. Пока в начале тысяча девятьсот второго не вернулся в Россию и не собрался дворянский патент выправлять. Всего один парнишка-дворянин похож был на меня внешне. В поисковом листе были все его приметы, родинки, шрамы. Я сделал их себе. По ним меня и «опознали». Что называется, до кучи слетал в Тамбов, откуда эти дворяне, изучил местность. Парнишка ничем не владел, из обедневших дворян он. Плыли за границу, к подружке матери, которая замужем там неплохо устроилась, да в пути сгинули. Старшая сестра матери, тётушка, меня признавшая, помещица. Но земли получила от мужа, теперь вдова она. Недолго пробыла моим номинальным опекуном, до моего совершеннолетия.
Я действительно чем-то смахивал на помещицу, со стороны скажешь, что родственники. Да и видела она племянника в последний раз мальчишкой лет двенадцати. На плече у меня родинку особой формы искала и нашла. Так и воскрес племянничек, с денежной помощью.
Потом во Францию мотнулся ненадолго, купил аттестат окончания школы и технического факультета Сорбонны. Ну и вернулся, приобрёл квартирку в столице и занялся созданием ручных пулемётов. За прообраз взял «ДП-27». Хороший пулемёт, особенно для этого времени и технологий, да и знал я его на отлично. Марки металлов тоже, Силовая Ковка помогла. Не раз чинил такие штуковины. Я уже создал двенадцать пулемётов плюс три «ДТ» к тому времени, как подал заявку в военное министерство. Передал на отстрел и изучение. К каждому пулемёту шёл ящик, на длинном ремне носить, в ящике по три запасных диска. Пулемётная офицерская школа, что имела летние лагеря у столицы, активно отстреливала это новое для них оружие. Уже месяц как.
А сегодня меня вызвали для озвучивания решения комиссии, она состояла из двух генералов и десятка полковников. То, что оружие примут, я был уверен. Ну почти. Опрашивал и курсантов, и офицеров школы, да и простых солдат на полигоне. От пулемёта все в восторге: лёгкое, хваткое, безотказное. Оно им откровенно нравилось, не то, что оружие, которое поставлялось на пробы из-за границы. Да и Николай Александрович со свитой был на стрельбище пару дней назад. Пострелял и укатил довольным.
Однако решение комиссии меня неприятно изумило. В приёмке пулемёта было отказано. Мало того, у комиссии набралось столько претензий к моему оружию, что если все их выполнить, получится мушкет трёхсотлетней давности. Я, конечно, слегка преувеличил, но именно что слегка. Уродовать своё детище я не собирался, запросил полный детальный отчёт за подписью всех членов комиссии. Те неожиданно упёрлись. Настаивать я не стал, взял листы с рекомендациями комиссии, арендовал у полигона повозку и стал грузить пулемёты и всё, что с ними на тесты выдал. Вроде как забираю на переделку. Два солдата мне помогали. Гружу и думаю: ясно же, что вставляют палки в колёса. Тут на продвижение таран нужен. А у меня его нет. Тогда что, ничего не предпринимать? Дескать, обходились без ручных пулемётов до середины Империалистической войны, поживут без них? Ничего пока не придумал лучшего, как забрать свои образцы. Все.
Отрицательный результат – тоже результат. Во всяком случае, пока работала военная приёмка, и мои пулемёты тестировали, я прошёл регистрацию в военном ведомстве. Мой иностранный диплом технического специалиста был принят, и меня зарегистрировали как офицера запаса. Призовут в случае войны подпоручиком, инженером общего профиля. Щедро, рассчитывал на прапорщика. Ан нет, подпоручиком в офицерском патенте записали. Из-за дворянства, скорее всего. Был бы простых кровей, не видал бы погон золотых. Как оружейник регистрироваться я не стал, узкая специальность. Посадят на починку – спины не разогнёшь. Это я уже про скорую войну, хочу в ней поучаствовать. Без фанатизма, просто чтобы ветераном этой войны стать. Японцев буду бить, но инкогнито, как подпоручик Давыдов. Да, мои новые данные звучали так: Ипполит Георгиевич Давыдов. Если уж ломать глобальные планы британцев, так ломать!
Покатил прочь от полигона. Ехала наёмная пролётка не спеша, чтобы повозка с оружием за ней поспевала. Когда лесок проезжали, встал и велел разгружать, прямо здесь. После отправил солдат на повозке обратно на стрельбище, прибрал в хранилище всё, что выгружено, и велел вознице ехать в город. Прямиком в военное ведомство, отзывать заявку на приём и испытание моих пулемётов. Сам не пошёл к нужному сотруднику, заплатил писарю, что все ходы и выходы знал, и с его слов написал заявление об отзыве заявки по личным причинам. Тот уже за толику малую завизировал его у начальника. Заплатить пришлось, но всё, я подстраховал свой зад. Если вдруг нагрянут с вопросом, почему не работаешь над пулемётом, покажу отзыв. Над чем работать? Вот бумага, завизированная замминистра: работы над пулемётом прекратить. Официальная бумага. А то, что приёмная комиссия ни слухом ни духом не знает об отзыве заявки, мои ли проблемы? В общем, вернул приёмщикам алаверды. А почему завернули мои стволы, писарь подробно объяснил, он в этой кухне давно варится. Прилипнуть хотели генералы-полковники к новому оружию в качестве соавторов. Раз по их предложениям пулемёт уродовали, то пожалуйте в список создателей. И по закону они в своём праве. Уроды в общем. Да я из принципа ни одну новинку больше им не выдам. Ворьё в эполетах. Так что бумагой я разжился нужной и необходимой, писарь подтвердил. Серьёзно себя обезопасил от гнева верхов.
Покинул здание канцелярии военного министра, покатил на свою квартиру. Жара, хочу в душ и отдыхать. Потом подумаю, что делать. На квартире меня встретила прелестная юная особа. Есть такие девушки, что в содержанки идут. Вот и она такая. Не дворянка, но вполне образованная шестнадцатилетняя красотка из глубинки России. Я официально её опекун, если что. Неофициально – кхм… В общем, пассия моя. Плечи разминала, пока я в ванной лежал, успокаивала. А то зол я был всё же. Может, развеяться? Скататься в Крым или ещё куда? Да нет, могут принять за бегство. Спишут тогда на меня весь конфуз с новым русским пулемётом. Целиком и полностью. Дескать, хотел впарить недоделку, советы даже слушать не стал, и был таков. Нет, останусь и буду отбивать все нападки. Объясню всё разочарованием непризнанного гения. Но губить и уродовать своё оружие, в угоду чинушам в военной форме, не стану. И не собираюсь делиться даже частью авторских прав на него.
То ли эти мысли, то ли нежные пальчики Натальи помогли, но я расслабился, и мы переместились в спальню. Потом Наталья принимала ванну, затем мы засобирались на ужин в ресторане. Опять мысленно прокручиваю всю эпопею с пулемётом и взбесившей меня концовкой. Не приняли пулемёт, вот и идите к чёрту. Кстати, стоит отметить, что никто не называл мой «РПД-02» (Ручной Пулемёт Давыдова ноль два) ручным пулемётом. Он таковым проходил только по моим документам, что вызывало искреннее недоумение у военных. В их понимании пулемёты могут быть только станковыми, как пушки на лафетах. Ими вооружают крепости и корабли. Их пулемёты – это конструкции Максима. А тут откуда-то ручной пулемёт взялся. По документам приёмной комиссии он значился как самозарядная скорострельная винтовка образца 1902 года. Я же не менее упорно в своих документах именовал его ручным пулемётом Давыдова. Противостояние уже сразу наметилось у нас. А выиграла всё же комиссия, надо признать. Но только битву, не войну. Засобирался в ресторан ещё и потому, что слухи в обществе, приближённом ко двору, хочу пустить. Хорошие слухи, собственной придумки. Авось и до Николая Александровича они дойдут.
С минуту прождали извозчика у парадного входа в наш многоквартирный дом. Я помог Наталье забраться и сел напротив неё. Юбка пышная, рядом не получится. Адрес сказал, покатили. Сам же продолжил размышлять. Все пулемёты на военном полигоне отлично постреляли. Я и сам с интересом ждал – а вдруг случится всё же поломка? Металл, усиленный Силовой Ковкой, выдержал все нагрузки. По десять тысяч патронов использовали на каждый ствол, никаких проблем. Задержки и осечки, если и были, то сугубо из-за недостаточного качества самих патронов. Теперь до войны я буду ручными заниматься, доводить до ума и обновлять, так сказать.
А что по скорой войне, я уже придумал, что буду делать. Жду тут, пока она не начнётся, устрою встречу с адмиралом Макаровым, напрошусь, чтобы взял с собой на Дальний Восток, вместе с моими пулемётами, командиром пулемётной команды. Хотя нет, званием не дотягиваю, там обычно полный капитан ставится. Куда мне, простому подпоручику, даже на командира полукоманды не тяну. Может, отдельный пулемётный взвод сформируют, из четырёх станковых пулемётов, и его мне доверят? Надеюсь, договорюсь с Макаровым. Он, к сожалению, недолго покомандует, погибнет геройски. А как власть фронтовая сменится, у меня, скорее всего, попытаются отжать вооружение или ещё что придумают. Я же сейчас в контрах с комиссией, а они военные, как ни крути. Это мне припомнят. Придут за оружием. А где оно? А нет его, спрячу. Моя же собственность, не армейская. Ищите.
Что ещё сказать? Свой сейф в Швейцарии я держу под контролем. Не как русский подпоручик Давыдов, разумеется. Имею два действующих гражданства разных стран на разные фамилии. В альпийской конфедерации я Курт Вассер, наследник владельца долины, безвременно оставившего этот суетный мир прошлой весной. В право наследования вступил весной. Как раз успел, пока во Францию ездил за дипломами об образовании. Причём, дипломы реальные, я в списках учеников местной школы и самого университета. Заплати директорам – и те всё сделают. Довольно быстро, явно я у них не первый такой клиент, хотя и необычный, уж слишком юн. Нашлось тогда время доехать до Швейцарии. Да, старик-охранник долины умер, в ближайшем городе похоронили, а жена его меня ждала. Сдала дела и к детям уехала, пришлось новых смотрителей нанимать. Ничего. Нашёл и нанял пожилую пару: муж – бывший солдат, хорошо вооружён. Хотя в Швейцарии все считай вооружены, такой вот нейтралитет.
Тогда же заодно провёл ревизию подводных запасов моего озера. Патронов больше всего, снаряды, пушки, разное оружие. Пулемётов почти сотня, от станковых до ручных, часть их сам делал. С нуля, силовой ковкой. Средства быта, даже походные дома для зимы и лета, транспортные средства. Триста тонн свободно – для миноносца, его потом уведу у японцев. Именно у них. Британцы очень плотно отслеживают свои потери.
Помнится, в моей войне с боксёрами у тех всего четыре боевых корабля уцелело из всей группировки. Три миноносца и один бронепалубный крейсер. И то потому, что британцы успели их увести, пока я с другими их судами разбирался. Начал-то я с самых крупных и важных целей – войсковые транспорты топил. Вернее, я их солдат топил на судах-перевозчиках. Отправил на дно морское примерно треть от всей британской группировки, выдвинутой против Китая. Остальных солдат они привезли ранее. Но всех, кого они решили морем перебросить из Индии на усиление, утопил. И то, что там немало индусов оказалось, меня не смущало. Я на форму смотрел, а не на тех, кто её носит. С миноносцами и крейсером островитяне, конечно, неприятно быстро среагировали. Полным ходом с поля битвы. Вернее, акватории. На хвост я им попытался сесть, но самые скоростные ушли. Не стал их нагонять. Если до этого сражения, а точнее, избиения, британцы только подозревали, что против них третья сторона действовала, то теперь были уверены в этом на все сто. Напрягли поголовно всю свою разведку, внутреннюю и внешнюю, искать того, кто так сильно невзлюбил их. Ой-ой-ой, их не все любят, как будто не знали. Все их соседи злорадствуют втихую, но первичную проверку прошли. Не они. Ищут.
Ломать планы наглов тогда мне понравилось, пребываю в предвкушении новых с ними замесов. В обеих последних войнах, как британцы ни старались, они не достигли успехов, на которые рассчитывали. Буры их победили, хотя сами англичане официально это не признали. В Китае лишь частично добились того, что хотели, но далеко-далеко не всего задуманного. Потери большие, особенно в кораблях и судах. Это не столько весомый удар по их имперскому кошельку, сколько по амбициям и репутации великой морской державы. Они явно в глубоком минусе. Хотя честно воевать, что называется, от звонка до звонка, особого желания у меня нет. Мне нужен статус ветерана этой войны. Может, и награды будут, конечно. Хотя стремиться к ним, доказывая, какой я храбрец, мелькая перед глазами командования, не буду. Главное – пережить её, там всё же пули летают, а дальше буду строить планы дальнейшей жизни. Менять личину Давыдова не хочется, я уже с ней сросся. Поэтому буду вести себя осторожно. Хотя, конечно, с этим ручным пулемётом засветился как мотылёк в ночи, особенно после отзыва заявки на проверку оружия. Ничего, отобьюсь.
Тут я тряхнул головой, мы подкатили к ресторану. Расплатился, помог выйти даме. Она не в первый раз сопровождает меня и уже различает завсегдатаев заведения. И мужчин, и женщин. Некоторые из них, как я понял, такие же… «опекаемые сиротки». Показывать их особо не принято, особенно женатым, le scandale. Но многим на это плевать. Вот и мне также. Сдал свой лёгкий полувоенный сюртук (от лучшего столичного портного) и накидку Натальи в гардероб, метрдотель сопроводил нас к столику. Я ещё утром бронировал, думал, отмечу успех. А придётся запивать горечь поражения от столкновения с бульдозером военного министерства. Раскланиваясь со знакомыми, усадил Наталью за столик и, кивнув полковнику-гвардейцу за соседним столиком, сел сам. Кстати, полковник был с молодой пассией. Хотя я знал, что тот женат, знаком с его супругой. Видимо, эта молодая особа тоже… «опекаемая».
Хороший сосед этот полковник, нужный и правильный для исторического момента. Он не просто приближён ко двору, а служит в охране самого государя-императора. Видит его часто. Также полковник в курсе, что идёт военная приёмка моего оружия. Успел из него пострелять даже, когда Николай полигон посещал. Бинго. В душе почти ликую от нежданной такой удачи, но внешне вида не подаю – неспешно делаю заказ. Салатики, ростбиф, осетрину для Натальи, она обожает. Она припудрить носик в дамскую комнату направилась. Там у них прям женский клуб собирается какой-то: своя компания, слухи, сплетни, пересуды. Наталья потом мне их перескажет вкратце, иной раз такая информация оказывается весьма полезной. Но сейчас она там с очень важной миссией – не слушать, а пустить слух. О том, что «зарубили» моё оружие на приёмке и почему я отозвал заявку на его приём. Думаю, Наталья произведёт фурор такой информацией… Разумеется, женщинам особо эти стреляющие железки не интересны. Но своим сильным половинам они о le scandale в оборонной сфере империи обязательно поведают, дамы их чертовски любят. И в нужном для меня ракурсе Наталья расстарается, сметливая. Разнесётся информация по мужьям и любовникам в погонах и при дворе. Тем более я приметил одного полковника из приёмной комиссии, тот с женой в глубине зала сидел, в довольно большой компании офицеров и их спутниц.
Тут на место Натальи, испросив разрешения, сел сосед-полковник. Удивил. Прикидывал, как к нему подступиться, а он первым решил пообщаться. Ещё одна приятная неожиданность. Впрочем, интерес ко мне у того возник совсем не в военной сфере. Едва ли не захлёбываясь от восхищения и возбуждения, полковник стал нахваливать одну из моих суфражисток. Ну или одну из работавших на меня девушек-феминисток. Ах да, забыл сказать, что я ко всему прочему владелец двух газет. Они новые, с нуля редакции открыл, запустил типографию. Выпускает и газеты, и сторонние заказы.
Стоит всё же отвлечься и объяснить. Иметь свою личную прессу – это очень здорово. Мой «Московский курьёз» в прошлой жизни стал одной из главных газет Москвы и губернии, выйдя на выпуск двухсот тысяч экземпляров по подписке. Плюс пятьдесят тысяч в свободной продаже. Их и в другие губернии заказывали. Через газету можно на умы влиять. В этот раз я открыл две редакции газет, они в соседних домах располагались, я их просто выкупил. Первая газета «Столичная сплетница», вторая – «Столичный курьёз». Да-да, повторенье – мать учения. Но не буквальное. Мужчин теперь в редакциях было крайне мало. Столица просто кишела гиперактивными девушками и женщинами, искавшими применения своих сил и талантов в самых разных сферах деятельности. Почему многие девушки шли в революционерки? Да не могли себя найти! А борцы с самодержавием им дали и идею, и добро на проявление всяческих инициатив, и поддержку, и всё-всё-всё. Потому не в меру активные раскрепощённые глупышки со всем пылом девичьей души и бросались в этот ад.
А тут я дал им возможность поработать на пользу, а не на разрушение общества. Зарегистрировал на себя и газеты, и типографию. Но согласно укладу, управлять сам ими не мог, поскольку дворянин и офицер. Нашёл вдовствующую полковницу, тоже из активисток. Она с радостью согласилась управлять и газетами, и типографией. Гром-баба полковничиха. Половину столицы поднимет на уши, если кто прессу обижать надумает. Понятно – редакции начала было комплектовать исключительно с позиций радикального феминизма, но я её немного осадил. Несколько мужчин, из юмористов, в «Сплетнике» появилось. Не то, чтобы у женщин чуть другой склад ума, но всё же иметь мужчин в этом издании стоило. А уж тем более в типографии. Кому таскать тяжёлые бобины с бумагой и на приёмники ставить? Но всё равно, обе редакции вышли женскими царствами. Да и ладно. Главное – я могу практически любую информацию вбросить в общество через газеты. Кстати, когда поеду на Дальний Восток, со мной отправятся выездные корреспонденты обеих газет, с фотографами. Четыре девушки учатся пока на них, аппараты и всё для проявления закуплены. Долгая им командировка предстоит.
Как видите, с этой стороны я тоже подготовился, мои «Сплетница» и «Курьёз» будут освещать войну без прикрас. Никто никого покрывать не будет. Воруют интенданты – напишут, кто и сколько. Генералы – предатели, и это будет освещено. Время от времени заметки будут писать и обо мне. Как-никак, я их хозяин, почему бы и нет? Стану известным героем, и хватит. Наталью на Дальний Восток даже звать не буду. Там зона боевых действий, не для неё такое, комнатная девочка. А вот замену ей, пожалуй, подыщу. Кстати, как раз ту, кого сейчас полковник в ресторане взахлёб мне нахваливает.
Помню я её прекрасно ещё с первой встречи. На работу устроиться ко мне многие хотели. Некоторые дамы были пробивными – коленку там в чулке показать, глазками пострелять, нажать на моё мужское начало. Вот и эта красотка, брюнетка-вамп, в числе таких претенденток на работу была. Только платье она приподняла до середины бёдер, а из декольте ну почти всё содержимое на свет божий выпрыгнуло. Активно девица уговаривала её взять, прям всем своим видом. Сама из Польши, Агнешка, фамилию трудно выговорить, девица без тормозов. Причём, именно девица. Я подумал, что она мне прямо на рабочем столе решила отдаться. Ну и взял, что предлагают. А она девушкой была, на столе женщиной и стала, в полном для себя шоке. Впрочем, должность журналистки получила.
Я ей квартиру снял, в соседнем доме со своим, обеспечивал, без злотого в кармане полячка в столицу приехала покорять. Навещал время от времени. Каждый день. Девица – огонь, быстро опыта набиралась. И в постели, и как журналист. Взяла псевдоним Натали Нежная. Вообще-то я на отборе кандидаток в репортёры редко сидел, у меня полковница для этого есть. Встреча та наша незабываемая случилась в моём рабочем кабинете. Я читал колонку готовящегося к выходу номера, она была про приёмку новых видов оружия. А полячка ко мне прям с боем прорвалась. Пришлось принять. Теперь надолго, похоже. Полковница не сказать, что рада была, но приняла её на работу. Но не пожалела – скандалы, интриги, расследования Натали Нежная выдавала с частотой пулемёта, хаха. Очередной её журналистский подвиг с явным удовольствием и пересказывал сейчас полковник.
Помню, в первый раз ради громкого публичного скандала она приковала себя наручниками ко входной двери редакции либеральной газеты, собрав целую толпу. Я ей заказал это действо, чтобы привлечь внимание масс к рупорам вражеской пропаганды. Почему они до сих пор живы и вовсю молотят? С наручниками тему подсказал. Вспомнил о такой же почти сцене из фильма с Кёртисом про гонки на автомобилях. Там тоже наглая и предприимчивая журналистка была. Они даже внешне похожи. Натали-Ангешка согласилась, вообще не раздумывая. Ей же быстро и громко хотелось сделать себе имя. Ну и прорекламировать «Сплетницу», где работала. Амплуа скандальной журналистки ей вполне импонировало. И получилось! О Натали Нежной заговорили.
Второй подвиг-скандал она устроила в мужском зале турецкой бани. Она зашла туда абсолютно голой, но с фотоаппаратом и треногой в руках. Под шокированными взглядами мужчин и нежно всем улыбаясь, дошла до бассейна и сфотографировала плескавшуюся в нём троицу. Те на рефлексах ещё плечи расправили, шокированно глядя на неё, и позировали. Та также нежно улыбаясь, свернула и ловко лавируя между лавок, ушла. Мало кто знал, что её страховали пятеро крепких мужчин. Если кто-то попытался бы отобрать у неё фотоаппарат, то…. Но этого не потребовалось. А в бассейне происходила, как сказать бы, – неофициальная встреча английского посла с одним из русских министров. Потом в «Сплетнице» появилась разгромная статья Натали о коррупции в этом министерстве и проталкивании интересов Англии. Её украшала фотография застывших по пояс в воде и изумлении посла, министра и одного из его помощников. С вытянутыми лицами и вытаращенными глазами.
Вот теперь о Натали заговорили уже не снисходительно, а с уважением, хотя многие на неё волком смотрели. Что удивительно, многие журналистки моих газет начали копировать её ухватки. Третий резонансно-геройский скандал, устроенный Натали, описывал мне полковник на правах непосредственного его свидетеля.
Во дворце самодержца случилась неприятная сцена, которую решено было скрыть ото всех любопытствующих. Даже на уровне слухов, она пресекалась самым жестким образом. Натали решила разузнать, что же стряслось, опросив слуг. Но начать стоило не со слуг, а с Николая. Каким-то немыслимым образом она почти добралась до его покоев, но набежала охрана и встала стеной перед дверьми царского кабинета. Хотя, конечно, трогать хрупкую девушку никто не стал. Та же, грозно притаптывая правой ножкой, упёрла руки в бока (долго репетировала у зеркала, больно уж вид у неё легкомысленный) и с грозным видом спросила:
– Вам тут что, бабий бунт устроить? Тысячу женщин привести? Две?
Полковник наслаждался, наблюдая за этим действом, как и другие высокие лица, находившиеся в приёмной государя. Тут дверь в его покои приоткрылась, появился сам Николай. С мученическим видом велел пропустить громкую посетительницу. О чём они говорили за закрытыми дверями кабинета, неизвестно. Но спустя полчаса сверхнапористая гостья покинула его с довольным видом. Нужно ждать нового скандала в ближайшем выпуске, а это через два дня. Газета пока выходила дважды в неделю, ежедневной станет где-то через год. Когда работники полностью освоятся.
Я лично знал, что дворцовый скандал лишь повод добраться до Николая, интерес у Натали к государю был другой. Монаршая семья совсем скоро родит сенсацию. В ней наконец появится долгожданный наследник престола. Но сенсация не в этом, наследника ждут все, в том числе и вся отечественная пресса. Тиражей рекордных так не сделать. Но если написать о том, что жизнь продолжателя царствующей династии с первых секунд окажется под смертельной угрозой, то… Я то знал о «Проклятии королей». Это тяжёлая генетическая болезнь многих дворов Европы. И в особенности – английской королевской семьи. Через потомков королевы Виктории она вошла и в российский императорский дом. И Николай, и Алиса, то бишь, Александра Фёдоровна, несут в себе плохие гены, спящие и в них, и в их четырёх дочерях. Но проявятся они совсем-совсем скоро – когда родится их сын Алексей. Он будет болен гемофилией. Любой порез, синяк, ссадина – почти катастрофа. Несвёртываемость крови.
Эту информацию не я собирал, историки накопали. В одной из жизней в Союзе было. В памяти на ауре сохранил, и гляди, пригодилось. Вечером навещу Натали, узнаю, дал ли Николай добро на публикацию такой информации, пусть бы в виде намёков. Скорее всего, нет, это одна из оберегаемых им тайн, хотя о потенциальном риске родить не вполне здорового наследника он прекрасно знает. Генетики как науки ещё, конечно, нет и в помине, но люди понимают, что по наследству передаются не только состояния и внешность, но и недуги. Не будет на то монаршей воли – ладно, горевать не буду. По любому: вскроется всё, когда сын родится.
Полковник всё ещё говорил об ослепительной и бесстрашной журналистке. Он в курсе, что девушка работает по сути на меня, и то, что обе газеты в моём владении, тоже знал. Оценивал мою реакцию на рассказ и остался слегка разочарован. Я выказывал лёгкий уважительный интерес, не более. Наконец, смог перевести разговор на испытания своего оружия, посетовав, что его так и не приняли. Полковник эту весть воспринял без особого удивления, дескать, все подобные проекты зарубают, если не получены комиссионные или – соавторские. В их среде принято делиться и славой, и деньгами в таких случаях – почти цитата его ответа.
Мы ещё немного поговорили, и я понял основную проблему с внедрением этого оружия. Армейским генералам новинки просто не нужны, они банально не понимали, для чего оно им сейчас. Их логика: нафига пулемёт на руках таскать, если он на тележке ездит? Погодите, дойдёт дело до войны – поймёте, нафига. Да поздно будет. Для того и нужны войны, чтобы продвигать новинки вооружения, чтобы убедились на примерах кровавых, что без них не обойтись. Русско-Японская встряхнёт их.
Я вдруг решил на море японцев не бить. На суше – да. Командуя пулемётным подразделением, буду честно их крошить, а на море – не буду. Причина проста: для русской армии и флота это поражение нужно. Иначе не получится осознать простую вещь. Мифы о нашей силе и непобедимости – это мифы, а мифы – это всегда про прошлое. Нужно жить будущим. Горькое поражение отрезвит. Многие историки считают, что именно неудачная Русско-Японская война предопределила судьбу и распад Российской Империи. Мол, русские солдаты и офицеры после Цусимы и сдачи Порт-Артура были в себе так не уверены, что проваливали все военные компании и сражения в Империалистическую. И этот синдром неслабым эхом докатился до Революции и Гражданской. Да бред это. Причина распада не в проигранной Империалистической, а в том, что мы вообще дали себя в неё втянуть. Кто нас втянул в войну? Ответ для меня очевиден. Те, с кем я буду бороться.
Бордовые портьеры входа в дамскую комнату зашевелились, несколько девушек выпорхнули в зал. В нашу сторону изящно скользила парочка. Ба, две Натали, рука об руку. Моя подопечная и самая известная скандальная журналистка столицы. Голоса в зале стихали, пока девушки шли в мою сторону. Многие смотрели на Нежную с откровенной опаской или интересом. Я и не знал, что она тут. Полковник тоже заметил, что моя спутница возвращается не одна, и извинившись, ушёл за свой столик. Весь зал наблюдал с жадным любопытством, кому первому из девушек я помогу сесть, пододвинув стул. Разочаровал всех: два стула рядом, одновременно пододвинул их под прелестные попы двумя руками, показывая, что первой тут нет. Как только я сел, Натали Нежная спросила:
– Что это за информация о не принятом оружии?
До Натали-подопечной вмиг дошло, что мы с Нежной не только что познакомились. Скрывать ничего не было смысла.
– Кстати, да, я загляну к тебе после, обсудим эту тему. Как нужно подать информацию, почему военная комиссия сделала всё возможное, чтобы оружие не прошло испытания. Ещё. В «Сплетнях» через месяц будет открыта новая колонка, она чисто твоя, военная. Переведут тебя в военные корреспонденты, аккредитуют в военном министерстве. Готовься, через полгода-год, по моим прикидкам, Россия вступит в войну. Я на неё отправлюсь как офицер, ты – репортёром. Будешь освещать конфликт из первых рядов. Там и зарплата в три раза больше, и известность. Фотограф будет, если он нужен тебе. Или сама снимай, за доплату, конечно.
– Так вот кем от тебя пахло? – прозрела наконец моя опекаемая.
Мы с Натали-Агнешкой-Нежной синхронно улыбнулись и продолжать этот разговор не стали. Много ушей и тех, кто умеет читать по губам. Далее все приятно проводили вечер. А я планировал, что буду делать в ближайшие месяцы, пока не начнётся война. Нужно же чем-то их занять? А, да. Нежная сообщила, что английского посла сегодня выслали из страны, ждут нового. А министра уволили, в ведомстве работает прокурорская комиссия. Это самая свежая на сегодня новость. Пресса – страшная сила.
* * *
Открыл осенью третьего года газету «Военный комментатор». Очень быстро вновь набрали в основном девушек-активисток. Натали Нежная перешла в новое издание ведущим корреспондентом и старшим по Дальнему Востоку. Два месяца туда командировали сотрудников: трёх корреспондентов и фотографа газеты в Порт-Артур, вторую группу – фотографа и корреспондента – во Владивосток. Натали уже прислала телеграфом сообщение, что все прибыли, устраиваются, приняли хорошо. А вчера началась война с Японией. Самураи без объявления войны атаковали нашу эскадру в Порт-Артуре. Натали была в курсе времени нападения и ждала. Жаль, фотограф не у дел оказался, техника пока не позволяет снимать ночные бои. Но разгромная статья сегодня вышла в газете, успели утром отпечатать и разослать по подписчикам и в свободную продажу. В Москву несколько пачек отправили поездом. У меня подмышкой экземпляр этого номера, караулю Макарова у входа в военное министерство.
Прошло полгода с момента краха военной приёмки моего ручника. Ничто за это время кардинально не изменилось. Несколько раз пытался встретиться с Николаем. Исподволь намекал, что ему это нужнее. Первый раз – через Натали и разговор о генетической болезни его детей. Потом другими способами. Но до встречи так и не дошло. Не желал государь со мной общаться, и я прекратил попытки. Не хочет – как хочет. Пусть узнаёт о начале войны уже по факту. Столицу я особо не покидал, жил тут, веселился, занимался своими делами. Пулемёты чинил, новые проектировал. Про дайвинг вспомнил, дно Балтики исследовал, пока тепло было. Даже один из первых русских броненосцев в пучине нашёл, ещё с гребными барабанами по бортам. Он пополам разломился. Натали освещала мои подводные изыскания. Даже фотографии погибшего корабля сделал ей из подводного колокола: обломки броненосца с огромным гребным колесом и названием. Мутно слегка, но видно. Особенно моряки возбудились, корабль считался пропавшим без вести со всей командой. Теперь знают, где и как затонул.
