Вы читаете книгу «Граф Суворов. Книга 12» онлайн

Название: Граф Суворов, том 12

Автор(-ы): Иван Шаман

Глава 1

– Ваше императорское величество, – я поклонился, как должно младшему перед старшим, и по силе, и по возрасту. В сравнении с сидящим на троне человеком сильнейший из встреченных мной одарённых – регент Морозов, был просто сопляком. А я и вовсе не представлял никакой угрозы. Хотя применимо ли вообще обращение «человек» к подобной силе? Он буквально искажал саму реальность своим существованием.

– Довольно, всё же ты мой сын, – усмехнулся Борис Владимирович, и, выпрямившись, я наконец сумел его как следует рассмотреть. Ещё не старый, крепкий и духом, и телом мужчина, с рано появившейся сединой. Любая одежда на нём смотрелась по-царски, а глаза горели интеллектом и властностью. Но было в нём что-то неправильное, только не понять, что именно.

– Разрешите представить моих супруг, – сказал я, встав чуть сбоку от девушек. – Мария Морозова, Ангелина Меньшикова и Инга Лугуй.

– Да, я слышал, что в стране прошли значительные изменения, которые не могли привести ни к чему хорошему… – ответил император, строго взглянув на девушек. – Ещё недавно это казалось непростительным блудом. Впрочем, о чём это я. Во всём стоит начинать с себя, верно?

С этими словами он так взглянул на Екатерину, что даже гордая, привыкшая к власти женщина чуть не сгорбилась и побледнела ещё больше. Хотя и казалось, что больше некуда. Ситуация была в целом дикая, с какой стороны ни смотри. Пропавший на пятнадцать лет император возвращается живым, здоровым и полным сил. А его «вдовствующая» супруга уже успела побывать замужем и даже родить ребёнка.

– Все вон. Присаживайся, сын, – дождавшись, пока слуги выйдут и закроют за собой двери, кивнул мне на стул напротив трона Борис. – Думаю, прежде чем продолжать, нам нужно прояснить некоторые базовые вещи.

– Было бы неплохо, ваше величество, – стараясь держаться в меру нагло ответил я. – Выше появление крайне неожиданно и многое изменит.

– Оно изменит всё, – улыбнулся император. – И в то же время мне придётся смириться с некоторыми вашими решениями, чтобы не разрушать и без того страдающую от противоречий страну. К тому же не стоит забывать о пограничных конфликтах, которые могут перерасти в нечто большее.

– С вашей силой мы справимся с любыми проблемами, – ухмыльнулся я. – Даже не представляю, кто решится напасть на Россию, пока вы правите.

– Это будет первым уточнением, – сказал Борис. – В данный момент о том, что я вернулся, будут знать лишь избранные. Министры, главы Боярской думы и Дворянского собрания, генерал-губернаторы и главы великих родов.

– Достаточно длинный список, – заметил я и чуть не подавился словами, когда в меня впился взгляд императора. У человека не может быть таких глаз! И дело было не в их строении или цвете, а в самой силе взгляда. Чёрт, да я его ауру без использования истинного зрения видел, и было это не слишком приятно.

– Пока нашим подданным довольно и тех потрясений, что есть, – продолжил император. – Потеря большей части Польши, и появление второй зоны диссонанса ещё долго будут сказываться на всей империи. Придётся принимать жёсткие и непопулярные меры, чтобы сохранить безопасность жителей больших городов и свести к минимуму проблемы на периферии.

Сказать хотелось многое, но помня предыдущий опыт, я решил придержать мнение при себе, по крайней мере, пока не разберусь в чём тут дело, и как вообще будет выглядеть новый мир с вернувшимся императором.

– Ты верно заметил, в ближайшее время империи не грозит вторжение, в том числе и по причине моего присутствия в стране, – спокойно произнёс Борис. – Немцам в ближайшее десятилетие станет не до нас: они в отличие от России собственной зоны не имели и теперь приобретут как проблемы, так и источники добычи проводящих металлов и других изменённых материалов. Англичане же…

– Их поддержка османов и персов только усилится, в надежде, что мы сдвинем свою сферу интересов с запада на восток и юг, – продолжил император, убедившись, что его никто не перебивает. – И нам придётся на это ответить. Но не сейчас и даже не в ближайшее время. Как самодержец я сумею устроить нашу внешнюю политику, обезопасив империю, и в то же время мне придётся вмешаться в то, что вы натворили с внутренним устройством за то время, пока меня не было…

– Граф Сувовров, Барон Арылахский, Князь Лугуй и Меньшиков… – Борис ещё раз посмотрел на моих супруг и неодобрительно покачал головой. – Мы с патриархом обговорим эту тему. В крайнем случае сменим патриарха на более вменяемого и менее реакционного. Отходить от многовековых норм морали только для того, чтобы решить проблему деторождения, хотя она находится совершенно в иной плоскости… Я не одобряю твоего скоропалительного решения, сын, и готов помочь тебе с разводами.

– Ваше императорское величество, не сомневаюсь в вашей мудрости относительно управления резонансом или империей. Но касательно личной жизни прошу не вмешиваться, – ответил я, выдержав гневный взгляд императора. – Это вопрос между мной и моими супругами.

– Мусульманин не может быть императором Всероссийским, – с нажимом проговорил Борис Романов. – Ровно как иудей или буддист.

– Судя по тому, что вы вернулись, ваше императорское величество, у меня полно времени, чтобы обдумать свою позицию и решение, – с большим трудом, не отводя взгляда, сказал я.

– Если такова твоя воля, на трон ты и вовсе можешь не взойти, – с едкой усмешкой ответил император.

– Вы полностью в своём праве, ваше императорское величество. Пока же я не собираюсь отказываться ни от доверившихся мне людей, ни от своего долга перед подданными, – ответил я, продолжая смотреть прямо на него, и вдруг увидел, как тот улыбнулся.

– Это становится интересно. Дамы, не могли бы вы нас оставить на пять минут? – сказал император. – Дорогая, не уходи далеко, нам ещё много что нужно обсудить по твоим делам и исследованиям.

– Идите, – кивнул я девушкам, которые и хотели сорваться при первом же приказе, но сумели сдержаться и дождаться моего разрешения. – Всё будет хорошо.

Стоило женщинам выйти, как все стены, пол и потолок покрыло невидимое, но от того не менее осязаемое поле, примерно той же силы, что я создавал вокруг «Черепахи». Да только я-то это делал с помощью корабельного усилителя и сотни одарённых офицеров, а тут – в одиночку и без всяких костылей.

– Александр, – проговорил император совсем другим голосом, жёстким и холодным. – Каково тебе носить чужое имя?

– Не знаю о чём вы, ваше величество, – сказал я, не отводя взгляда.

– Брось. Я был вынужден покинуть престол и любимую женщину, чтобы исцелить сына, и я совершенно точно знаю, что ты – не он, – жёстко усмехнулся император. – Хотя теперь уже, наверное, нет никакой разницы. Этот вариант не худший. К слову, я должен быть тебе благодарен за решение проблемы с орденом Асклепия. Цивилизованными методами вывести этих змей было невозможно.

– Если вы не хотите признавать меня, вашего биологического ребёнка, своим наследником, и прямо об этом говорите, не думаю, что у меня будет возможность сопротивляться, – пожал я плечами. – К тому же пусть матушка вас и боится, по понятным причинам, не думаю, что она откажется от того, чтобы понести третье дитя. Заведите нового ребёнка.

– Как у тебя всё просто, – усмехнулся Борис Владимирович. – Но хоть что-то хорошее в моё отсутствие произошло, за исследования Екатерины ей многое можно простить. Но не всё.

– А это уже ваши личные дела, ваше величество. Я не лезу в вашу семейную жизнь, вы не лезьте в мою, – ответил я, а затем, подумав, добавил: – Но, если у вас проблемы со здоровьем, я постараюсь вам помочь.

– Об этом я тоже слышал, – кивнул император. – Интересно, кто же ты, Александр? Впрочем, можешь не отвечать, со временем мы это выясним. Но нет, мои проблемы – следствие моей силы, и к физическому здоровью они никакого отношения не имеют, как и к болезням. И одна из проблем – я не могу оставаться на троне долго. Более того, и ты не сможешь.

– Прошу прощения, ваше величество, совершенно не понимаю, о чём вы, – ответил я, не стесняясь признаться в своём неведении.

– И это тоже поправимо, но не сейчас. Пара лет у нас есть, – подумав, ответил Борис Владимирович. – Сейчас же ты должен передать в казну все захваченные во Владивостоке суда, а также земли, доставшиеся тебе от Меньшиковых и по указу Петра. А после вернуть Генриха Великого на родину.

– Боюсь, ваше величество, что не могу этого сделать. Раз вы на троне временно и не публично, я предпочту сохранить за собой право на то, что получил потом и кровью, – ответил я, заработав откровенно гневный взгляд. – Вы только недавно сказали, что не хотите будоражить общественность, или я неправильно вас понял?

– Ты либо откажешься от этих земель добровольно, либо они будут изъяты в пользу казны принудительно, – с нажимом произнёс император. – Довольно оставаться стратегическим ресурсам в частных руках. К тому же какой тебе прок от земли, находящейся под воздействием зоны диссонанса?

– Тот, что мои люди при должном обучении в состоянии находиться в зоне диссонанса без вреда для себя, – ответил я, заставив императора ненадолго задуматься.

– Есть множество способов вынудить тебя выполнить мою просьбу, – наконец сказал он. – Силой, хитростью, угрозами, подкупом через третьих лиц. Но твои слова про «людей» меня заинтересовали. Верно ли я понимаю, что ты связался с искажёнными?

– Ни в коем случае, ваше императорское величество, – ответил я, стараясь не выдать волнения. Пусть вопрос и был задан вполне обычным голосом, да и сам по себе не звучал угрожающе, но чувство предвиденья буквально взвыло о грозящей мне опасности. – Наоборот, благодаря тренировкам мои сподвижники могут сопротивляться действию диссонанса длительное время.

– Это… интересно, – взгляд Бориса неуловимо изменился. Не сказать, что потеплел, скорее превратился из угрожающей шипастой дубины в острый скальпель. – Мне приходили доклады о твоём Ордене святого Александра Невского, хотя и весьма противоречивые. Если то, что ты говоришь – правда, это может пригодиться в будущем как империи, так и всему миру.

– Всегда можно найти общие точки соприкосновения, если их искать, – осторожно ответил я.

– И в самом деле, – кивнул Борис Владимирович. – Флот миротворческого корпуса сильно пострадал при открытии врат диссонанса, так что тебе придётся передать свои корабли в ведение армии. Можешь оставить себе пару военных судов для сопровождения и транспортник. Остальное тебе в ближайшие годы не пригодится.

– Я хотел бы быть уверенным, что это и в самом деле так, – сказал я. – Весь мой предыдущий опыт говорит о том, что лучше иметь нужный флот и людей под рукой. Иначе может прийтись туго.

– Весь – это полтора года? – император откровенно усмехнулся. – Впрочем, неважно. Хоть ни один ребёнок не может проснуться с достаточными знаниями, меня этот вопрос интересует в наименьшей степени. Всё решено, и прошлого уже не изменить. Ты же должен перестать мыслить как обычный барчик и начинать уже мыслить как правитель. Имперская армия – твоя армия. Имперский флот – твой флот. Все земли в империи – твои, независимо от того есть у тебя соответствующий титул или нет.

– Пока мне сложно это осознать, ваше величество. Как только удастся, так сразу я передам в род и в государство и земли, и войска, и титулы. Кроме, разве что, ордена, потому как он не может никому принадлежать, – ответил я.

– С Филаретом мы разберёмся позже, – отмахнулся кончиками пальцев император. – Что с Генрихом? Или его ты тоже передать не можешь?

– Святой престол от него отказался, у меня есть ряд официальных бумаг относительно его дальнейшей судьбы, – ответил я. – Однако он и в самом деле мне всё ещё нужен, для обмена.

– Для обмена на кого? – заинтересованно спросил Борис Владимирович.

– На что, ваше величество. На технологии, которые могли бы помочь исцелить моего друга, – произнёс я. – Он спас меня, пожертвовав своим здоровьем, лишился конечностей и глаз…

– Грустная история, однако, причём здесь обмен и Генрих? – чуть поднял бровь Борис Васильевич.

– Мы предполагаем, что на нас напал один из убийц общества Теслы, – осторожно высказался я. – Генрих же интересен принцессе Елизавете Прусской, которая, по моим сведениям, так же входит в общество.

– Интересные у тебя осведомители, Александр, – по-новому взглянул на меня император. – И что же тебе ещё известно об обществе?

– Лишь общепризнанные сведения, – ответил я, пожав плечами. – Что оно создано Николой Тесла для контроля изобретённых им устройств. Что постепенно из России переместилось в Англию, а затем в Америку. Что в его совете состоят крайне могущественные личности, в основном из правящих домов…

– Продолжай, – подбодрил меня Борис Владимирович, но я замолчал, догадываясь, к чему всё придёт.

– Если вы очередной убийца, посланный обществом, то… я всё равно не сдамся, – сказал я, нахмурившись.

– Будь мы в обществе, за такое оскорбление я имел бы полное право не только лишить тебя права престолонаследия, но и отправить в ссылку, – холодно произнёс император. – Мне казалось, ты умней.

– Может, я и не долго живу на этом свете, но навидаться успел всякого, ваше величество, – ответил я. – И меняющих личину перевёртышей, и сверхсильных искажённых, и убийц, способных одним криком ломать пространство. Можете оскорбляться, но пока я вижу в вас лишь угрозу. Возможно, потому что мир не давал мне иного и редко баловал.

– Тебе необходимы уроки хороших манер и культуры диалога, Александр, – покачал головой Борис Владимирович. – И это не угроза, а констатация твой необразованности и ограниченности. На твоё счастье, это поправимо и не противоречит моим планам и интересам России. Но переходить от оскорблений, обоснованных на страхе к оскорблениям, основанным на детской травме – плохое решение.

– Помолчу, может, за умного сойду, – сказал я, чуть улыбнувшись.

– Для своего возраста вполне, – усмехнулся император. – Твои знания общества весьма поверхностны, но даже так ты должен быть в курсе, что оно неоднородно. Нет одного управляющего или принимающего решения относительно всего происходящего в мире. То, что тебе известна одна личность совета и есть рычаг воздействия на неё – большая удача. Но желаемое ты не получишь.

– Почему? – спросил я, искренне не понимая в чём дело.

– Потому что… а ведь и в самом деле, – вновь улыбнулся император и подвинулся вперёд, внимательно разглядывая моё лицо. – Даже черты лица изменились. Мой сын выглядел бы иначе. Меньше мускулатуры, менее выраженные углы… жаль, я никогда не узнаю, каким бы он мог стать, а ты, сколь ни притворяйся, не он.

На это мне оставалось лишь пожать плечами.

– Но в одном ты прав, генетически всё верно. А значит, твои дети, мои внуки, будут истинными продолжателями династии Романовых, – после небольшой паузы ответил император. – Но тебе на троне не место. Впрочем, это не значит, что я собираюсь тебя отстранять или изгонять. Наоборот, я предлагаю тебе великую миссию, огромную силу и ответственность.

– В данный момент меня волнуют куда меньшие субстанции. Например, спасение друга или мир в нашей стране, – ответил я.

– Ты не решишь их без знания своего противника – общества Теслы. А посвятить тебя в детали я смогу, только если ты согласишься мне помогать, – сказал император.

– Ваше величество, я никогда не выступал и не собираюсь выступать против России. И если помощь вам значит помощь империи – вы полностью можете на меня рассчитывать, – ответил я, чуть помедлив. – Хотя не вижу, как мои дети могут стать правителями, если их некому будет этому научить. Возможно, я сам мелко мыслю, но для того, чтобы обучиться иному, мне потребуется время.

– Возможно… – кивнул Борис Владимирович – А возможно, я сумею помочь тебе в решении проблем твоего товарища. Но Генриха придётся вернуть, и как можно скорее. Иначе угроза со стороны Германии обострится. Прекращай думать о своей выгоде и мысли о выгоде государства.

– Всегда считал, что так и делаю, – пожал я плечами.

– Генриха нужно отдать в ближайшие пять дней, – не поддержал меня император. – Учитывая образование новой зоны, сделать это можно будет только над Балтикой, ближе к Норвегии. Твоего товарища я осмотрю, доставьте его во дворец.

– Боюсь, это невозможно, он сросся с кораблём, – ответил я.

– Подробнее, – заинтересованно сказал Борис Владимирович.

– Убийца представлял из себя смесь механизмов и вживлённого в них тела. Во время сражения он смертельно ранил моего товарища, но мне удалось прикончить механойда, – проговорил я, в очередной раз повторяя историю помещения Максима в костюм с щупальцами. – Сейчас он уже настолько сроднился с механизмом, что в состоянии воспринимать тактильные ощущения.

– Эльза тут совершенно ни при чём, ты только зря её злишь, – покачал головой Борис Владимирович. – В то же время с каждым твоим словом ты и твои товарищи становятся все более интересны. Убить – это одно. Захватить и использовать совершенно незнакомые технологии, не допустив смерти носителя, – совершенно иное.

– Надеюсь, этот интерес будет на пользу нашему сотрудничеству, – ответил я.

– Безусловно… может даже, мне удастся оставить тебя на престоле, по крайней мере, дать пару лет, чтобы гарантировать законность передачи власти, – улыбнулся император. – Пока же… можете войти.

Не знаю, как и когда он успел снять защитное поле, полностью повторяющее контуры зала, но сделал это мгновенно. И несмотря на испуг Екатерины, после общения с моими супругами она, кажется, даже немного порозовела и не собиралась бежать без оглядки, вернувшись по первому зову.

– То, о чём я вам расскажу, станет достоянием широкой общественности через пару дней. У вас же будет время всё осознать и составить план действий, – холодно произнёс император. – Сегодня утром, примерно в шесть утра по Варшаве, группа террористов попыталась устранить адмирала Морозова и штаб его командования. К их несчастью войска, были предупреждены, и террористы получили ожесточённый отпор.

– Отец жив? – чуть не вскочила со своего места Мария. – Прошу прощения, ваше величество, но я очень волнуюсь.

– Жив, хоть и подвергся существенному влиянию диссонанса, – ответил император, наградив Марию обжигающим взглядом. – Чего нельзя сказать о террористах. Их проблема состояла в том, что они активировали взрывные устройства в то же время, когда Петра пытались убить несколько иные силы. В результате сражения между тремя сторонами произошло перенасыщение конструктами корабельного класса и раскрытие врат диссонанса.

– Обычно это приводит к тяжёлым, но не катастрофическим последствиям. Но в этот раз схватка велась до последнего вздоха, и врата распахнулись достаточно для образования новой, Польской зоны, – продолжил Борис Владимирович. – В данный момент исчезли с лица земли Варшава и города в трёхсоткилометровом радиусе от неё. Есть надежда, что зона стабилизируется при радиусе триста пятьдесят-четыреста километров. Однако говорить об этом пока рано.

– Кёнисберг? – нахмурившись, спросил я.

– Уже под вторичным действием, как и десятки других наших городов, – ответил император. – Меры придётся принимать по мере нарастания напряжённости. Но это только верхушка айсберга. Во время тунгусской катастрофы на территории зоны находилось меньше двадцати тысяч человек. Здесь же проживают около пятнадцати миллионов. Проживали. У вас будет пять дней, чтобы сформировать чрезвычайный совет, собрать ударные группы и организовать патрулирование, чтобы искажённые формы не проникли вглубь империи.

– Двадцать миллионов? – ошарашенно проговорила Ангелина. – Но как мы… как? Если они будут как тот кабан, возле Вилюйска.

– Не будут, – успокоил я девушку. – Он – продукт многолетних мутаций, включая искажённые, но стабильные кости. Тут всё будет иначе. Скорее всего, начальные изменения будут почти незаметны.

– Не при такой интенсивности. В ближайшие дни наш западный регион захлестнёт волна насилия, и сделать мы с этим почти ничего не можем. Нужно обеспечить безопасность крупных городов. Минска, Киева… – серьёзно проговорил Борис Владимирович. – От того, как вы справитесь, будет зависеть не только дальнейшая судьба империи, но и ваша собственная. Докажите, что вам можно доверять управление такой громадой. Вы свободны, дети. Жду от вас начала решения утром.

– Благодарю, ваше величество, – поднялся я, девушки рядом глубоко поклонились, и мы вышли прочь. Взгляды, которыми обменялись Борис и Екатерина не сулили последней ничего хорошего, но, по крайней мере, он не собирался её убивать на месте. А так, это и в самом деле их дело, семейное, пусть сами разбираются.

– Информирование? – спросила Ангелина, пока мы шли в мои покои.

– Обязательно. Нужно посмотреть, что пришло от военкоров в последний день, что успели показать и на основе этого делать экстренный выпуск, – кивнул я. – Свяжись со съёмочными группами седьмого канала, я переговорю с Суворовыми, а Мария со своим папой. Если он не в состоянии, нужно будет ему помочь.

– Я свяжусь с группировкой войск в Ханты-Мансийске, – проговорила со вздохом Инга. – Кажется, отдохнуть нам удастся только в следующей жизни.

Да-да, я себе в прошлой именно так и говорил…

Глава 2

По пути в покои, мы довольно громко обсуждали, что именно нужно сделать, как распланировать информирование населения и многие другие полезные вещи. Но стоило нам зайти в комнату и встать в центре, я поставил маскировочную сферу максимально возможной толщины.

– Итак. У кого есть идеи, что за чертовщина тут происходит? – спросил я, посмотрев на девушек.

– Нужно связаться с отцом, – коротко ответила Мария. – Пусть самозванец и похож на прежние фото и картины императора, но то, как его боится Екатерина, просто в голове не укладывается. Животный ужас. Когда он выставил нас за двери, я попыталась с ней поговорить, но та на меня лишь шикнула.

– Возможно, он удерживает её силой? – предположил я. – Я чуть не ослеп, пытаясь посмотреть на него в истинном зрении. Словно на солнце взглянул без очков.

– Нет, если бы дело было в таком страхе, она бы сбежала, как уже делала раньше, – покачала головой Мария. – Даже если бы он нашёл и захватил её ребёнка в заложники, отношение было бы иным. Страх ведь тоже бывает разным – раболепие, испуг, торг… а тут она словно загнанная лань, которая даже ответить не может.

– Нужно выяснить подробности. Он сам сказал, что не собирается показываться широкой общественности, значит, и править официально не будет. Но в то же время распоряжается престолом, как своей собственностью, – сказал я. – Для нас всё происходящее стало неожиданностью, да и Константин ни словом не обмолвился о возможном появлении императора, а значит, был не в курсе. Но кто-то же был?

– Предлагаешь составить оппозицию? – задумчиво спросила Инга. – Если это и в самом деле Император, то даже намёк на противостояние во время катастрофы может быть расценен как мятеж.

– Поэтому выяснять нужно тихо, по своим доверенным кругам интереса, а для отвлечения внимания я соберу молодёжную фракцию на совещание экстренного штаба, – сказал я, взглянув на девушек. – Есть ощущение, что нас пытаются продавить, показать, будто будут действовать открыто и с позиции силы, а на самом деле использовать втёмную. Но одни мы не справимся, нужна поддержка патриарха и регента.

– А для этого надо связаться с отцом, – повторила Мария, и я кивнул. – Хорошо. В таком случае я займусь распусканием и сбором слухов среди высшего света. На какой позиции настаиваем?

– На том, что есть единственный законный наследник, который занимается делом, а не просиживает штаны в Зимнем и не исчезает непонятно где, – ответил я.

– К слову, про захват Якутска и усмирение Сибири тоже надо выпустить репортаж, – напомнила Ангелина, делая себе пометку в ежедневнике. – Какая у нас позиция относительно произошедшего в Варшаве?

– Нужны кадры с места события… думаю, сейчас все репортёры их ищут, но, возможно, они найдутся у военных. Раз сам, ну пусть будет «царь», в курсе происходящего и говорит, что там была террористическая атака с вмешательством третьих лиц, значит, должны быть свидетели.

– Что, если они находятся в карантине? – уточнила Ангелина.

– Тем лучше. Маша, будешь связываться с отцом, намекни, что я могу помочь ему и прочим самым важным лицам излечиться, – сказал я. – Раз уж орден Святого Александра стал публичным, незачем скрывать такие способности и особенности. Попробуем сыграть на этом и вылечить как можно больше людей.

– Я свяжусь с нашими сторонниками на Урале и попробую осторожно прощупать почву, на случай открытого конфликта, – вздохнула Инга. – Если старые дворяне будут на его стороне, даже если он самозванец, мы окажемся бессильны.

– Вот и выясни, кто о нём вообще слышал, – ответил я, надолго задумавшись. – Всё, дорогие мои, начинаем. У каждого есть свой фронт работ.

И это была правда. Стоило полю исчезнуть, как все мы засели за коммуникаторы. Звонки и переговоры шли один за другим, телефоны разрывались от сообщений, но каким-то чудом нам удалось выдержать этот информационный шквал. Вначале, как и в любом сборе сведений, у нас было практически пусто, но спустя всего два часа на нас будто обрушилась лавина. И причиной тому стала удачная деятельность Марии.

– Готово! Я договорилась, что адмиральский ботик с папой и ещё несколькими офицерами генштаба будет ждать нас над Балтикой через сорок минут, – оторвав всех от своих дел, сказала Мария. – Они возьмут с собой все уцелевшие данные.

– Над морем? Отличный вариант, – подумав, кивнул я. – Ангелина, готовь группу для обработки и вёрстки репортажа, если нужно, я помогу накидать текст. Инга?

– Удалось узнать, что «царь» прибыл вчера утром, около шести, на небольшом судне в сопровождении двух десятков людей, среди которых видели князя Багратиона-старшего, – не слишком довольно ответила третья супруга. – Также его видели в своём кабинете и в здании управления канцелярией, но где он сейчас, никто не знает.

– Мы опоздали почти на сутки. Чем он так Екатерину сумел запугать за это время? – поинтересовался я.

– Никто не знает, – покачала головой Инга. – Ходят слухи, что они поссорились в любимой крытой оранжерее императрицы. О чём шла речь, естественно, никто не знает, и самой ссоры не видел, всё происходило под куполом тишины. Но в результате все растения в оранжерее погибли, а Екатерина с тех пор ходит на цыпочках.

– Погибли? – нахмурившись, проговорил я. – Нужно бы посмотреть на эти растения. Не случилось ли с ними того же, что в зоне. А то получится, что у нас в центре столицы ходит диссонансный вулкан, рискующий в любой момент начать извержение. Зайдём по дороге к судам. Собирайтесь.

Много времени девушкам не понадобилось, тем более что мы решили придерживаться стратегии «мы на войне». Вместо праздничных и вечерних туалетов – противоосколочные костюмы пилотов с дополнительным бронированием и личным оружием. Вспомнив ужасающую мощь, с которой пришлось столкнуться, я впервые за долгое время повесил на пояс не только проводящий меч, но и однозарядный гранатомёт-ракетницу. Надеюсь, не пригодится, но чем чёрт не шутит?

По дороге на стартовую площадку зашли в оранжерею, где я без труда узнал последствия от крика Синегами. Такие же структурные искажения в материальной вселенной, как на растениях, так и в металле и пошедшем волнами стекле. Удивительно, как после такого воздействия оставалась в живых Екатерина. Правда, её ужаса это всё равно не объясняло.

– Ваше высочество, прошу прощения, но вылет запрещён, – преградил мне путь один из гвардейцев, судя по погонам – начальник смены.

– Могу я поинтересоваться, кем? – с улыбкой спросил я.

– Главой безопасности дворца, князем… – начал было оправдываться гвардеец, но я лишь отмахнулся.

– Считайте, что я отменяю его приказ, – усмехнулся я, держа шлем под мышкой. – Освободите взлётную полосу и уберите зажимы. Или считаете, что мои полномочия ниже какого-то князя?

– Но чрезвычайная ситуация… – проговорил гвардеец, но сглотнув под моим взглядом, который я старательно скопировал у «царя» тут же кивнул и отошёл в сторону, отдавая распоряжения техникам. «Гнев» ждал только нас, и стоило взойти на борт, как турбины подбросили судно и, набирая скорость, мы помчались над городом.

– У нас сопровождающие, – заметил Таран. – Две группы штурмовиков и яхта с гербом Романовых. Что с ними делать?

– Отрываться, – ответил я. – Выпустить зонд, уходим в маскировочное поле.

– Ночь – наше время, – довольно улыбнулся Таран. Через несколько секунд над нами появился крохотный зонд, почти невидимый в вечернее время. Мы поднялись на полтора километра, и затем я врубил полную маскировку, делая судно почти невидимым как для радаров, так и для стороннего наблюдателя.

– Что за … либо они знают, куда нам нужно, либо маскировка не сработала, – прокомментировал Таран, но и без того было очевидно, что группа сопровождения движется за нами, словно приклеенная. Выждав пару минут, я снял бесполезную маскировку, передал управление Марии, а сам, спустившись в трюм, взглянул на сопровождающие суда в истинном зрении.

– Он там? – спросила сопровождавшая меня Инга.

– Да… разве что в нашем мире таких чудищ много, – поморщившись, ответил я. Похоже, с мостика можно было не уходить, такую мощь я разглядел бы и через толщу брони. И всё же у меня многое не укладывалось в голове. Например, как он нас видел?

– Маша, твои переговоры могли перехватить? – уточнил я.

– Если в деле замешан Багратион, то не только могли, но и должны были, – ответила первая супруга. – Он идёт за нами?

– Да. Предупреди ботик князя Морозова, что на встрече мы будем не одни. Отменять нельзя, если они побывали в центре диссонансного всплеска, могут не дожить до следующего шанса, – сказал я, приняв решение не отступать, а затем вновь сосредоточился на сопровождающих судах.

Рискнуть? Один залп главного калибра может решить разом все проблемы. Конечно, с такой силищей отразить его не составит особого труда, возможно, даже взрыв застрянет в индивидуальном поле. Но под нами несколько километров высоты и холодное Северное море. Кто будет спрашивать, что именно произошло?

А с другой стороны, если снаряд не долетит, промажет или просто будет разрушен в полёте, то естественной ответной реакцией будет уничтожение «Гнева империи» со всем экипажем. И если себя и офицеров на мостике я ещё сумею защитить, то вот остальной экипаж точно погибнет. Не стоит оно того…

В тяжких раздумьях я был несколько минут, пока на экранах не появилась висящая над самой поверхностью воды шлюпка. И почти одновременно с этим пришло два входящих сигнала. Я велел принять оба.

– Не приближайтесь, судно должно пройти карантин, – строго сказал с одного из экранов император. – Мы проведём переговоры удалённо.

– Вы всё верно говорите, – тяжело дыша, произнёс появившийся на втором экране болезненный регент и закашлялся. – Не стоит рисковать собой. Довольно и такого присутствия. Я должен…

Он вновь закашлялся.

– Маршевые – самый малый ход, зависнуть в ста метрах, – приказал я поднимаясь. – Держитесь, князь, я буду через пять минут. Открывайте люки и ждите.

– Я запрещаю вам контакт с искажёнными! – строго сказал император, вместо ответа Ангелина поставила «Гнев» так, чтобы прикрыть им шлюпку. Рисковать экипажем я, и в самом деле, не собирался. Благо, чтобы летать, мне давно уже не нужны были никакие костыли. Только конструкты и небольшой усилитель персонального доспеха.

– Нам угрожают сбитием, – предупредила девушка, когда я выпрыгнул из десантного люка и, активировав пресс, кинул себя в сторону шлюпки. Хорошо хоть сумел восстановиться во время приёмов и переговоров в Сибири, а то никакой опыт бы не спас меня от падения в бушующее ледяное море.

– Отводи «Гнев», я уже на месте, – сказал я, тормозя у зависшего над волнами ботика. Как я и просил, люк был открыт, так что я втиснулся в десантный люк и оказался среди командного состава миротворческого флота. В полутьме всё было нормально, но стоило освещению заработать на полную мощность, как я чуть не попятился.

Зрелище и в самом деле было не для слабонервных. Похоже, они попали если и не в эпицентр, то очень близко к тому. Искажение ещё не завершилось, но было явственно видно, что эти люди умирают и осталось им не так много. День, может, два или три… С кого-то слазила кусками кожа, у кого-то по всему телу образовались опухоли и волдыри, другие были перемотаны бинтами…

– Я ценю ваше желание помочь, цесаревич, но лучше бы вам отступить, – закашлявшись, произнёс регент. Не знаю, на каком стержне он пытался держаться, может, на аристократическом воспитании, а может, на обыкновенной гордости, но выглядел он ничуть не лучше других.

– Заткнитесь и не мешайте мне вас спасать, – жёстко ответил я, выбираясь из доспеха. – Все сели. Верхнюю одежду снять, здесь стесняться некого.

Двинувшись к князю, я отмёл его попытку перенаправить моё внимание на других офицеров. Всё было как во время атаки Синегами на дворец, когда Марию чуть не прикончило. Только здесь был запущенный случай. Не была вовремя оказана помощь, и отсутствовал внутренний резерв праны, который мог бы выступить щитом.

– Будет больно, но другого выходя нет, – серьёзно сказал я, осмотрев Морозова. – Держитесь за поручни и возьмите что-нибудь в зубы.

– Что вы собира-а-А… – речь князя сорвалась на крик, когда я начал править порванные и искажённые меридианы по живому. Сейчас было не до того, чтобы церемониться, более того, классическая медицина в этом случае оказалась бы совершенно бесполезна, разве что вырезать повреждённые органы и имплантировать новые.

Я же занимался тем, что гармонизировал появившиеся в теле отклонения, заставляя их работать на той же частоте, что и нормальный, здоровый организм. Вначале у Морозова, а потом по очереди у его офицеров. Кто пытался сопротивляться, того вырубал и поступал по-своему, хотя у большинства вопросов не возникало. Видно, они себя уже списали и теперь больше ничего не боялись.

– Осторожно, судно с гербами идёт на стыковку, – предупредила меня Ангелина, когда я уже заканчивал с предпоследним пациентом. – Притормозить их?

– Как, хотелось бы мне знать? – усмехнулся я, не отнимая рук от больного. – Всё не отвлекай, занят.

– Удачи, если что, пушки заряжены и наведены, – пожелала мне девушка.

– Будто это может помочь… – пробурчал я, уйдя истинным взором в тело пациента. Голова уже шла кругом, пальцы саднило от количества проведённой энергии, но я не отвлекался, даже когда судно чуть качнулось, а потом на борту появились посторонние. Кто-то дотронулся до моего плеча, но я лишь сбросил чужую руку.

– Всё, – наконец вздохнул я, отряхивая кисти рук, и повернулся. За моей спиной стоял император, глядя на происходящее с холодным интересом. Изучая, словно разделывая скальпелем, мою работу. – Если вы пришли их спасать, то чуть опоздали. Впрочем, если хотели добить – тоже. Теперь они будут жить.

– Мы поговорим об этом дома, Александр, – сухо сказал он, а затем повернулся к князю Морозову. – Пётр, рад тебя видеть живым.

– Ты же мёртв? – удивлённо вздохнул военачальник.

– Как видишь, слухи о моей кончине были сильно преувеличены, – ответил император. – Но я рад, что ты не забыл своего обещания и не оставил сестру без присмотра. Правда, получилось у тебя это отвратительно.

– Ха-ха, – усмехнулся, но тут же скорчился от боли Морозов. – Не верю.

– А так? – спросил Борис Владимирович и сделал какой-то жест, от которого взгляд Петра стал… я бы сказал нервным. – Вижу, вспомнил. Ты много раз играл во дворце во время своей юности, и я прекрасно помню все твои забавы, которые закончились женитьбой на Долгорукой. Впрочем, дочку ты пристроил. Хочешь, назову ЕЁ имя?

– Не нужно, – поморщился Пётр.

– Вот и славно, – сухо ответил император и повернулся ко мне. – Дома, Александр. Мы поговорим дома. Пошли.

– Вначале я закончу с тем, ради чего прилетел, – ответил я поднимаясь. – Вы же не боитесь диссонанса, верно? Пара минут ничего не решит. Где кристалл?

– Там, в сейфе, – ответил Морозов, кивнул на стоящий под креслом ящик, – пароль 230723.

– Благодарю. Советую не возвращаться на подвергшиеся искажению суда. Вообще, садитесь и разбейте палаточные лагеря. Сегодня я вряд ли смогу вытянуть ещё хоть пару человек, а завтра к шести утра прибуду, – ответил я, извлекая из сейфа кристалл с информацией. – Быстро легче не станет, но и хуже быть не должно.

– Спасибо, – слабо улыбнувшись, ответил Морозов.

– Не за что, мне бы ваша дочь не простила, если бы я не помог, – кивнул я и, забравшись в доспех, прошёл вслед за царём на его судно. – Прошу прощения, не привык оставлять своё в чужих, пусть даже надёжных, руках.

– Как тебе угодно, – с лёгкой усмешкой ответил Борис. – Но придётся стоять всю дорогу, кресла под резонансные доспехи не рассчитаны.

– Ну почему же, – проговорил я и, достав страховочный трос, привычно пристегнул свою броню к месту для охранников гвардейцев. Хоть я и редко летал на подобных прогулочных яхтах, но после определённых событий хорошо выучил, где и что находится и как крепится.

– «Гнев», я на борту яхты, держитесь следом, – вызвав товарищей, сказал я.

– Предпочитаешь не доверять охране? – спросил Борис, когда я плюхнулся в кресло напротив него. – Странно видеть паранойю у столь молодого юноши.

– А как же разговор дома? – усмехнулся я, глядя в глаза императору.

– Он обязательно будет, даже не сомневайся, – ответил Борис Владимирович. – Но не лететь же нам молча пятнадцать минут.

– Ну можно и поговорить, – улыбнулся я. – Ровно в такой же прогулочной яхте с охраной и прочим, меня пытались убить полгода назад.

– Каким образом? – чуть подняв бровь, спросил царь.

– Бомба в двигательном отсеке, затем засада из нескольких судов восставших. Тогда нас спас только прилёт князя Морозова. Хоть и запоздалый, – ответил я, улыбнувшись воспоминаниям, казавшимися такими далёкими и даже по-своему тёплыми. По крайней мере, тогда всё было в разы проще. – Мне казалось, вы об этом знали, раз были в курсе о таких вещах, как образование ордена Александра Невского.

– За всем уследить невозможно. К тому же ты, очевидно, выжил и вышел из кризиса с новым опытом, так что, возможно, в недельные сводки это попало лишь мельком, – ответил Борис Владимирович. – Ты можешь считать по-другому, но в мире происходит множество куда более важных событий, чем те, что крутятся вокруг твоей персоны. Ты не центр земли.

– Нет, конечно, – легко согласился я. – Центр земли находится на глубине нескольких тысяч метров и представляет из себя расплавленное от давления жидкое металлическое ядро.

– Какими ещё тайнами мироздания из школьного курса ты хочешь поделиться? – с улыбкой спросил император.

– Зимой холоднее, чем летом, вода мокрая, а отцы, которые бросают своих детей на произвол судьбы – уроды, – спокойно ответил я. – Поделиться другими откровениями или дома?

– Пожалуй, лучше пока помолчим, – мрачно произнёс император, и я, кивнув, погрузился в чтение отчётов. Времени до утра оставалось не так много, я сам обозначил первые встречи в шесть. Если Морозовские офицеры придут в себя и начнут развёртку войск в полевых лагерях подальше от техники, у них уйдёт на это вся ночь…

Не хотелось перенапрягать и без того пострадавших людей, но выбора не было. Если суда несут в себе остаточное влияние диссонанса, лучше держаться от них подальше, а пока в объявленном карантине все военные находились на походном положении и размещались в своих каютах.

Стараясь действовать незаметно, я ощупывал и осматривал ауру императора, в очередной раз убеждаясь, что не сталкивался ни с чем подобным. Она была словно живая, при этом я не мог прикоснуться или посмотреть на неё напрямую, сразу становилось плохо, но даже косвенных признаков хватало, чтобы понять – она ненормальна. Не такая, как у остальных одарённых.

Вспоминая всех друзей и противников, что я встретил на своём пути, приходилось признать, что несмотря на отличия, аура императора всё же была мало похожа на ауру искажённых, даже очень сильных. У того же Филарета она отличалась в корне. Никаких явных изъянов, фрагментации или выпирающих частей.

– Заходим на посадку, прошу пристегнуть ремни, – объявил пилот в динамик, и я вдруг понял, что застегнул его не задумавшись. Пожалуй, будь тут привязь пилота, крест-накрест, использовал бы и её. Слишком привык к военным судам.

– «Гнев», приём, – активировав КПК, позвал я.

– Идём на посадку, будем через пять минут, – отозвалась Мария.

– Идём, – строго произнёс Борис Владимирович. – Они знают, где тебя искать.

– Прошу прощения, но я вынужден отказаться. Мне необходимо переодеться и вернуть доспех на место, – ответил я, глядя на императора.

– С этим справятся и слуги, а меня твой наряд совершенно не смущает, – ответил император, и я почувствовал нарастающее давление. – Идём.

– Если вы не против, я хотел бы дождаться своих супруг и убедиться, что у них всё в порядке, – ответил я, исторгнув из себя сферу пресса, так же как в зоне диссонанса. Давление на мгновение исчезло, но я уже пустил вторую волну, а за ней и третью, войдя в отработанный тогда ежесекундный режим.

Кресло рядом со мной затрещало, но я лишь улыбнулся чуть нахмурившемуся царю. Похоже, его подобное поведение в корне не устраивало, но куда больше его удивило и отсутствие у меня негативной реакции. Миг, и вокруг нас появилась сфера, которую даже мой пресс не мог, не то что разбить, пошатнуть.

– Сын. Если ты считаешь, что твоё поведение умно и обосновано – ты не прав, – жёстко сказал Борис Владимирович. – Ты ведёшь себя как непослушный и капризный ребёнок, хотя никак под эту категорию не подпадаешь.

– Ну, ваше величество, у меня только два варианта, тут виноваты либо гены, либо воспитание, – усмехнулся, заставив императора сильно нахмуриться.

– Ничего. Перевоспитать можно даже взрослого, – наконец произнёс он. – Для этого целую систему придумали – тюремную. Не заставляй меня прибегать к крайним мерам. Через пятнадцать минут жду тебя в своём кабинете вместе с твоими девками. Пора поставить точки над Й.

Глава 3

– В чём дело? – спросила Мария, когда вместо того, чтобы сразу пойти за церемониймейстером, я отвёл девушек в покои.

– Стоит переодеться… по-деловому, – ответил я.

– На ночь глядя? – удивлённо посмотрела на меня Ангелина.

– Скажем так, предчувствие, – сказал я. Благо много времени нам не понадобилось, вся необходимая одежда была в наличии, и к обговоренному сроку мы прошли в небольшой зал, чаще всего использовавшийся как зал для совещаний.

Мне казалось, что меня уже ничем не удивить. Что царь будет меня запугивать или попробует применить силу, а потому я был готов ко всему. Почти.

– Добрый вечер, ваше высочество, – проговорил с вежливой улыбкой князь Леонид Багратион, входя в зал. Следом за ним зашли и поздоровались Мирослав Суворов и опирающийся на трость Илларион Долгорукий, отец Михаила и по совместительству глава всей столичной жандармерии.

– Как ваше здоровье, князь? – спросил я, видя, что он всё ещё прихрамывает.

– Благодарю вас, ваше высочество, вашими молитвами и трудами – хорошо, – ответил Илларион, едва заметно смутившись.

– Вы успели вырваться из Варшавы раньше? – посмотрел я на Мирослава.

– Трагедия застала меня во время ротации, – ответил Суворов. – Роману повезло меньше, хотя его тоже задело лишь отголосками. Сейчас он помогает эвакуации у Львова.

– Пусть обязательно навестит меня после возвращения, а если почувствует себя плохо – просит суточный отпуск, пока не стало слишком поздно. Я его исцелю, – ответил я, и Мирослав чуть поклонился. – Ваши сыновья мне очень помогают, господа. Я был вынужден оставить Михаила временным губернатором, а Константина обер-прокурором Сибири. Но думаю, вскоре придётся отозвать их в столицу.

– Не придётся, – сказал услышавший конец разговора Борис. Он вошёл в зал вместе с бледной Екатериной. Не похоже, что она сумела оправиться от прошлого скандала, а потому вела себя как мышка. – Восточную границу тоже нужно контролировать, а мы почти без флота. Присаживайтесь, господа.

– Ваше императорское величество, – низко поклонились все три мужчины.

– Сожалею, что пришлось оторвать вас от текущих дел и семей, но ситуация чрезвычайная. Именно поэтому мне и пришлось вмешаться лично, – сказал император, садясь во главе стола. – Единственная хорошая новость – немцы выполняют условия договора и отвели свои войска от наших границ. Мы отдадим им требуемое в течение суток, верно, твоё высочество?

– Если речь о находящейся у меня в плену личности… – начал было я.

– Именно. Озвучивать её не имеет смысла, главное, что их союз с Англией будет разорван и Священная римская империя обязуется не вступать с нами в конфликты, – оборвал меня Борис Владимирович. – К сожалению, Пётр не сможет взяться за организацию обороны Минска, а потому эта обязанность ложится на ваши плечи, Мирослав. Надеюсь, с этим не возникнет проблем?

– Боюсь, нам не хватит сил на полноценное блокирование искажённых, – как ни в чём не бывало ответил Суворов, и я на всякий случай посмотрел на него в истинном зрении. Было сложно, учитывая свечение от императора, но и того, что я увидел, хватило – это и в самом деле был мой приёмный дед.

Учитывая, что и он, и Багратион вели себя совершенно естественно, словно ничего необычного не происходило, у меня в голове осталось лишь две теории. Первая – на них воздействовали в ментальном плане. Контролировали с помощью какой-то неизвестной способности. То, что я о подобном не слышал, не значит, что его нет. О возможности раздирать само пространство криком я тоже не слышал, до столкновения с Синегами.

Вторая возможность объяснить происходящее нравилась мне ещё меньше. Все присутствовавшие были хорошо за сорок. А значит, пятнадцать лет назад не просто могли, а обязаны были приносить присягу императору. Если он сумел доказать им, что он настоящий, а это можно было сделать разными путями, с помощью предметов или даже просто общих воспоминаний, непонятных для постороннего, то выхода нет.

– Александр со своей группой возьмёт под контроль Киевское направление через Сарны и Коростень, – продолжал отдавать распоряжения император. – Судя по твоему виду, есть возражения… говори.

– Я не против выдвинуться в указанное место, но сейчас моё присутствие куда важнее и полезнее в столице. Моё и моих людей, достигших определённых успехов в освоении духовных практик, – сказал я, выдержав тяжёлый взгляд царя. – Сами они не справятся, придётся направлять и показывать, что делать, но и я без их помощи не сумею излечить всех солдат и офицеров, попавших под диссонанс.

– Сколько у тебя обученных людей? – прямо спросил Борис Владимирович.

– Тех, кто смогут действовать под моим надзором, но самостоятельно – десяток. Тех, кто сумеет помочь и поделиться силами – шестьдесят, – подумав, ответил я. – Если палаточный городок будет развёрнут к утру и вторичный фактор диссонанса удастся свести на нет, мы возьмём на себя лечение начиная с самых тяжёлых случаев.

– Скольких ты сможешь обработать в течение суток? – уточнил император.

– Если всё сложится удачно, полтысячи вполне реально, – прикинув, ответил я. – Если особо тяжёлых случаев – сто, сто пятьдесят человек.

– Математика очевидна. Тратить ресурсы на мертвецов нет никакого смысла, – мгновенно принял решение Борис. – Очерёдность простая: в первую очередь – высшее командование и одарённые максимальных рангов, независимо от их степени поражения. Во-вторую – старшие офицеры и одарённые. Затем все одарённые, затем те, кто останутся. Безнадёжно больных из рядового и младшего офицерского состава – отсеять и поселить отдельно. В случае одичания – уничтожить. Надеюсь, ни у кого нет глупых иллюзий, что все жизни одинаково важны?

– Нет, ваше величество, прекраснодушных тут нет, – ответил, скосив на меня глаза, Багратион. Ангелина чуть заметно поджала губы, но я положил ладонь на её руку и чуть сжал пальцы, показывая свою поддержку. – Все понимают, что обучавшийся двенадцать лет опытный офицер и желторотый солдат стоили государству разных сил и времени. Мои люди займутся фильтрацией.

– Отлично, надеюсь на вашу сознательность, – кивнул император. – Если удастся вернуть в строй больше солдат, чем мы потеряем из-за нехватки ресурсов на фронтах, так тому и быть.

– Не все мои люди обладают достаточными силами и знаниями, а корабли хоть и подвергались в Тунгусской зоне воздействию диссонанса, но в существенно меньшем объёме, чем при выбросе, – вновь вмешался я. – Мой экспедиционный флот, почти в полном составе, сможет выдвинуться к обозначенным рубежам и занять позиции для охраны жителей. Хотя некоторые суда придётся оставить в столице, на них не хватит офицерского состава и одарённых.

– Это решаемый вопрос, – тут же сказал Мирослав. – Если вопрос только в силе – мы можем послать студентов и кадетов в реакторные. Отставные же офицеры займут командные посты на судах. Временно, конечно же. После операции они будут возвращены цесаревичу в полном объёме.

– Этот вопрос мы обсудим после разрешения кризиса, – спустя несколько тяжёлых мгновений произнёс Борис Владимирович. – Пока же флот будет передан в общее командование армии. Мирослав, постарайся использовать его максимально эффективно. Далее, информирование населения…

– Мы уже составили срочные интервью, цикл передач и запланировали интервью для ключевых лиц, – сказала Ангелина и, когда на неё взглянул император, сумела продолжить свою речь. – Так мы сумеем показать правдоподобность информации, заинтересуем людей и сможем избежать шока от происходящего.

– Бесполезная трата ресурсов, – возразил Борис Владимирович, и, к моему удивлению, Илларион и Мирослав согласно кивнули. – Достаточно будет краткой сводки в вечерних новостях и предупреждения находящихся в зоне опасности. Незачем устраивать всероссийскую истерию.

– Если информацию не будем давать мы, будут давать наши враги, мы с этим уже не раз сталкивались, от Кавказа и до Сибири, – стоял я на своём. – Тем более что это не требует привлечения сторонних ресурсов, мы сделаем всё сами, как и раньше.

– В этом плане им можно доверять, ваше величество, – вступился за меня Леонид. – Последние полгода их передачи пользуются не снижающейся популярностью. К тому же они правы, англичане уже начали кричать о том, что происходящее – только наша вина, что на Варшаве было испытано экспериментальное оружие, что привело к прорыву диссонанса. Даже создали конспирологическую теорию, что в Петрограде был не теракт, а вышедшая из-под контроля секретная демонстрация.

– Но это же бред! У нас даже видео из дворянского собрания есть, мы его демонстрировали, – ошарашенно проговорила Ангелина.

– Когда речь идёт о геополитике, девочка, такого слова, как «правда», не существует. Только выгодная в данный момент государству точка зрения, – осадил её Борис Владимирович. – И абсолютно не важно, что там говорят в других странах, отношения с ними – это работа дипломатов и купцов. Главное – не волновать наше собственное население.

– Мы не просим разрешения на то, что должны делать, – как можно спокойнее сказал я. – А информируем о том, что будет сделано. Не девятнадцатый век на дворе и даже не начало двадцатого, информация передаётся почти мгновенно, несмотря на отсутствие общей сети.

– Ваше величество, я проконтролирую, чтобы всё было в порядке, – сказал Багратион. – Волнений не будет.

– Отвечать будешь головой, – проговорил Борис. – Ты знаешь, что на кону.

– Как всегда, ваше величество, империя, – чуть улыбнулся Леонид и тут же перевёл беседу в новое русло, обсуждая дипломатические контакты. Что-то скидывалось на известные мне великие рода, но ни одно из важных дел не откладывалось и не переносилось. Главное же, что я усвоил из беседы, – здесь были собраны только те, кто был мне близок. Аналогичные совещания проводились и с другими главами родов, но уже без нашего присутствия.

Зачем? Ответ весьма прост и очевиден: мне наглядно показали, что власть, хоть и отпущенная пятнадцать лет назад, быстро возвращалась в руки императора. А ещё не раз говорилось о том, что население и даже командование среднего звена не должно знать о том, что Борис Владимирович вернулся. И учитывая его кипучую деятельность, это было вдвойне странно.

Нам понадобилось больше часа, чтобы государь окончательно разделил зоны ответственности и нарезал задачи по силам каждому из присутствовавших и стоящих за ними сил. Мне даже казалось, что задач этих перебор, ещё немного и из ушей литься начнёт. Впрочем, одного было не отнять – ничего невозможного он не требовал.

– Хорошо. Свободны, – наконец решил Борис Владимирович. – А ты, Александр, останься.

– Мне нужно готовится к лечению, – сказал я, когда остальные вышли. – Это совсем не так просто, как может показаться на первый взгляд.

– Да уж понятно, – усмехнулся император. – Манипулирование тонким энергетическим телом с помощью внутренних резервов – почти нереально, а ты хочешь заставить этим заниматься необученных парней и девчонок? Они только навредят.

– Нет, они будут подпитывать тела пациентов, пока я не приду и не настрою потоки. Это ускорит мне задачу в десятки раз, а от них не будет требовать никаких особых знаний или умений, – ответил я. – Хотя базу придётся подправить.

– Ладно, если не справишься, их жизни будут на твоей совести, – согласился Борис Владимирович. – Сейчас они буквально списаны. Если удастся спасти хоть три процента от попавших под выброс диссонанса, уже хорошо.

– Могу я задать вопрос? – спросил я, взглянув ему прямо в глаза.

– Задавай, только не факт, что я отвечу, – усмехнулся император. – У тебя и твоих подружек есть вредная привычка разбазаривать ценнейшую информацию, которую можно использовать в шантаже или переговорах. А то и вовсе – болтать во вред себе.

– Ладно, тогда я скажу, а вы меня поправьте, если я не прав, – вздохнув, произнёс я. – Вас не было пятнадцать лет. Но вот вы живой, здоровый и пышущий силой, в самом прямом смысле этой фразы. От вашего фона даже предметы портятся, не говоря уже о растениях в оранжерее. Так почему вы вернулись только сейчас?

– Потому что, если бы я не вернулся, было бы неважно, где я и что делаю, – сухо ответил император. – Никто из вас не в курсе, что делать в текущей ситуации. Более того, никто не способен руководить огромными массами людей в нужном русле.

– Мирослав вполне способен. Багратион, да тот же Долгорукий или Морозов, после того как поправится, – возразил я.

– Если бы я не вмешался, Суворов вместе с сыном были бы в Варшаве, а Леонид в Кракове, – с усмешкой сказал Борис Владимирович. – Петра вытащить не удалось, но и эти двое – хорошее вложение времени.

– Где вы были? С вашей-то силой и влиянием удалось бы избежать катастрофы, бунтов и разделения империи, – насупившись, спросил я.

– Я был там, где был стране и семье нужнее всего, – ответил император. – Как ты верно заметил, сил у меня хоть отбавляй, и детей я больше не могу иметь, это медицинский факт. А значит, ты, вернее, твои дети и мои внуки – единственные претенденты на престол. Только неплохо бы его ещё закрепить нормальным браком, а не творящимся тут бардаком.

– Не очень понимаю, как, находясь где-то вдали, можно помогать своей державе, – возразил я.

– А тебе понимать и не нужно, тебе нужно исполнять, – жёстко ответил Борис Владимирович. – Есть тайны, посвящать в которые отдельных личностей нельзя никак, и ты как раз из таких. Даже если сумеешь понять, что твоя болтливость не выгодна ни тебе, ни стране, не сумеешь сдержаться и поделишься с «супругами».

– Почему вы хотите лишить меня трона? – стараясь держать себя в руках, спросил я. – Или это тоже не моего ума дело?

– Нет, почему же, это очень даже твоего. Император Российской империи – это истинно православный правитель. Он не может быть многоженцем, – спокойно ответил Борис. – К тому же ты не воспитан правителем. И не нужно мне заливать про тайных мастеров и прозрение. Может, у тебя тело и моего сына, но не его душа. У меня достаточно сведений, чтобы знать о прорывах разной природы и степени воздействия на наш мир. Тесла постарался, да только не факт, что во благо планеты.

– Вы говорите как фанатики из ордена Асклепия, которые старались кастрировать всех одарённых в России, – нахмурившись, проговорил я. – Вы заодно?

– У меня нет времени играть с тобой в игрушки. Орден выполнял свои функции, преследовал собственные цели, и у меня почти не было на него влияния. А сейчас это уже не важно, – ответил Борис. – Если ты сумеешь вылечить завтра высшее командование, тем посрамишь сразу всех докторов в мире…

– Я занимал это тело с рождения, если для вас это что-то значит, – сказал я, заставив императора вздрогнуть. – Только, в отличие от остальных, не забыл прошлой жизни. И да, это неуникальный случай и не что-то фантастическое. Таких мастеров много, и они живут по всей земле.

– Ты чужак, – поджав губы, проговорил Борис. – Паразит в теле моего восемнадцатилетнего сына. Любой нормальный родитель предпочёл бы убить тебя и избавить себя и это тело от страданий, от неестественного существования. Но я не могу так поступить, ведь иначе прервётся наша династия, будет риск развала страны.

– Но внуки мои смогут претендовать на трон? – спросил я. – А если их души тоже окажутся пробуждёнными?

– Снаряд два раза в одну воронку не падает, – усмехнулся Борис Владимирович.

– И всё же? – спросил я, с трудом сдерживаясь. – Я ведь могу и поспособствовать этому процессу, провести перерождение. Открыть канал…

– Если ты так мне угрожаешь – это очень плохая идея и закончится для тебя всё вовсе не так радужно. В конце концов, физиологические функции может исполнять и тело в коме, достаточно нескольких препаратов для эрекции и подпитки тела, – жёстко сказал Борис. – Я же даю тебе, чужаку, возможность наслаждаться жизнью и помогать мне и моим советникам в правом деле. А возможно, и стать одним из самых важных для страны людей. Когда появятся наследники.

– Как вы так запугали Екатерину? Чем? Тем, что убьёте ребёнка не от вас? – не выдержав, спросил я. – Или лишили её силы, перенастроив личный кристалл? Она говорила, что не знает, как инициирует кристаллы, лишь выполняет заранее прописанные процедуры, почти от неё не зависящие.

– Ну хоть в чём-то она не стала врать, – усмехнулся Борис. – Теперь она и вправду не сможет больше инициировать кристаллы, и много ещё чего не сможет. Но главное – я рассказал ей правду, тот кусочек правды, что её разум смог вынести. Ей, в отличие от вас, я могу доверять.

– Усыновите одного из многочисленных двоюродных племянников, и дело с концом, – выпалил я, и вдруг заметил в глазах императора гнев вперемешку со страхом. – Вы не можете… почему?

– Беседа окончена, ты знаешь, что должен делать, – сказал Борис, но я уже ухватил за хвост вертевшуюся в голове мысль.

– Не можете, потому что вам придётся для этого вернуться на престол и хоть на время возглавить страну? – быстро проговорил я, увидев в глазах императора, что движусь в верном направлении. – А вы и это не можете сделать? Но почему? У вас полно сил, как выясняется есть верные помощники. Пара месяцев пропаганды и волшебное спасение будет у всех на устах…

– Александр, остановись, – приказал император, но меня уже понесло.

– Если вдруг поверить вашим словам про заботу об империи и её гражданах, значит, сев на трон, вы навредите всем нам, – быстро проговорил я, создавая многослойную защиту и готовясь в любую секунду начать круговую оборону прессами. – Что плохого в том, что вы сядете на престол? Как вообще это может помешать хоть кому-то, если не брать в расчёт ваше прагматичное отношение к подданным?

– Довольно! – отрезал Борис Владимирович, и я почувствовал мгновенно возросшую опасность, но не умер в огненной вспышке и не превратился в блин, чего не без причины опасался, а просто оказался заключён в конструкт-цилиндр, спеленавший меня по рукам и ногам. Даже рот плотно закрывал удивительно стабильный пресс.

– Молчание – золото, так что держи свои мысли при себе. Я не вернусь на престол. И тебе его занять не позволю, – жёстко сказал Борис, приблизившись ко мне. – И даже если сейчас ты считаешь это несправедливым наказанием, позже, когда ты сам станешь отцом, возможно, меня поймёшь. И в любом случае будешь благодарен.

Я безуспешно попытался разрушить конструкт собственным. Пробить прессом или создать на прижатых к телу кулаках когти ветра, но все они рассыпались под плотными конструктами императора, в которых, казалось, была бесконечная прочность. И всё же они были обычными объёмными конструктами, а у меня было особенное оружие.

Не меч, не пробойник – они были слишком велики для цилиндрической тюрьмы. Но вот крохотный перстень-кастет. Миг и он вспыхнул на моём пальце, разрушив оковы и подпалив мне кожу. Пришлось тут же менять его конфигурацию, но когда я выпрямился с огненным мечом в руках, вокруг меня уже полыхало настоящее море, в центре которого спокойно, с нескрываемым интересом стоял император.

– Неплохо, чужак. Будь тебе на самом деле восемнадцать, я бы сказал, что ты гений, – усмехнулся Борис. – А так, кто его знает, с какими сведениями ты пришёл. Включая духовные практики. Но это не отменяет главного. Держи язык за зубами. Иначе навредишь не только себе, но и всем вокруг.

Миг, и пламя окрашивается в синий цвет, затем его языки вздымаются к самому потолку и начинают оседать крупными снежинками, быстро превращающимися в град, а затем и в бьющие по голове небольшие камушки. Ещё миг, и наваждение исчезает вместе со всеми конструктами, и только валяющиеся на полу небольшие градины и песок напоминают о том, что всё это вполне реально.

– Все стихии… – проговорил я. – Значит, можно освоить их все…

– Ты даже не представляешь всех возможностей одарённых в этом мире, – усмехнулся император. – Даже не представляешь… Как и опасности, что они несут. Так что, да, кое в чём я согласен даже с Асклепием – контроль нужен. И ты мне поможешь его установить. А в награду я подарю тебе возможность продолжать жить этой иллюзией, в которой ты вечный цесаревич, пользующийся всеми благами и привилегиями.

С этими словами император развернулся и вышел, оставив меня размышлять в гордом одиночестве. Что такого он не мог и не хотел мне рассказать, что угрожало самому моему существованию. Чем я мог таким разразиться? Сказать, что он сбежал и присоединился к… Тесле? И что в этом такого опасного?

В любом случае, сегодняшний разговор оказался крайне информативен. Даже если не брать в расчёт призрачную угрозу, я увидел, что можно владеть сразу всеми стихиями, а главное – понял, что пока, при нормальном поведении, мне ничего не грозит. Возможно, я даже стану регентом при своих несовершеннолетних детях.

Или кем-то большим, чем даже император, уж слишком расплывчатые были у Бориса формулировки.

Глава 4

Утро начинается… не знаю у кого как, у меня оно просто стало плавным продолжением ночи. Прямо из зала совещаний я отправился в строящийся палаточный городок. Пальцы восстановились, и я начал лечить людей, пока мои помощники высаживались на другой стороне Петрограда и добирались до места.

Первые группы прибыли на рассвете, благо весна уже потихоньку вступала в свои права и, несмотря на пасмурное небо, солнце всходило довольно рано. Я как раз заканчивал стабилизацию офицеров генштаба и проверил, как себя чувствует Морозов и компания. Удивительно, но восстановления контуров меридианов хватило, чтобы разложение и искажение остановились.

– Доброе утро, рыцари! – усмехнулся я, глядя на мрачные ряды своей первой роты и пятьдесят лучших. – Сегодня у нас начинается погружение в удивительный внутренний мир человека. Раньше вы в него лазили только своими немытыми руками, клинками и пулями, а сегодня придётся освоить более тонкие материи.

– Те, кого я готовил для проверок и использование истинного зрения, два шага вперёд. Стройтесь слева, – приказал я, махнув рукой в условном направлении. – Остальные, слушай мою команду. Медитация восстановления, вторая базовая форма, концентрация на ладонях. Ваша задача – сосредоточить всю энергию в основании правой ладони, в то время как левой вы поддерживаете круговорот. Задача понятна?

– Так точно! – ответили почти сто человек, только недавно дошедших до духовных техник воплощения. При этом проходившие мимо офицеры и солдаты смотрели на нас как на дебилов. Впрочем, никого это особенно не напрягало.

– Приступайте, через пять минут проверю, – сказал я и, дождавшись, пока народ рассядется под наспех натянутыми навесами, подошёл к своим первым соученикам. – Теперь вы, дамы и господа. Ваша задача куда сложнее. Первое – вам придётся одновременно держать истинное зрение и вливать энергию в указанною мной точку. Всем активировать третий глаз, сейчас я продемонстрирую, что именно нужно делать. И раз. И два. И три. Все увидели? Ещё раз…

Как это обычно в таких ситуациях и бывает – ну тупые. Раз объяснил – не понимают. Два раза объяснил – не понимают. Третий раз объяснил… Сам всё понял, а они всё равно не понимают! К счастью, на пятый ни у кого вопросов не осталось, и, проверяя их состояние, я был вынужден признать, что, да, работает. Понятно, с первого раза ничего толком не выйдет, но от них многое и не требуется.

– Делимся на десятки. Первый десяток обрабатывает пациентов по моей схеме, остальные отдыхают. Смена после каждого пациента, – сказал я ещё более хмурым, чем час назад, соратникам. – Выкладываетесь и сразу на восстановление. Вторая и пятая формы. Всё ясно?

– Да, магистр, – ответил предельно серьёзный Таран, и остальные закивали. Пока отрабатывали нужные движения и поддержку, условные новички вошли в темп, а в лагере начала выстраиваться очередь на лечение.

– Вторая группа, работаете так же, как и первая: положили руки, куда я показал, выложились, пошли отдыхать. Десять работают, остальные отдыхают, смена после каждого пациента. Не перенапрягаться, иначе сделаете только хуже. Но и не лениться, это вам такая тренировка и проверка в одном флаконе. Начинаем!

Действовали мы по простой схеме. Я восстанавливал малый и большой контуры обращения праны в теле, замыкал их, так чтобы они своей работой гасили чужеродные вибрации и помехи диссонанса на организм, и передавал одному из старших учеников. Они вливали в меридианы энергию через пересечение круговоротов, наполняя их. Последние ученики за счёт резонанса со своим круговоротом, некоторое время стабилизировали течение праны в пациентах, а затем все шли отдыхать.

Вначале мы обрабатывали самых тяжёлых и одновременно самых высокопоставленных офицеров, и по лицам моих товарищей было понятно, что они находятся в шоке от происходящего. В иной ситуации они никогда бы даже не смогли приблизиться к великим князьям, а тут буквально положили на них свои руки. Был, правда, и ещё один фактор удивления – состояние пациентов.

Диссонанс застал их на разном расстоянии от эпицентра, и если те, кто был за границей Варшавы, почти не пострадали и у них были лишь незначительные отклонения, не выраженные физически, то вот основной контингент войск, вместе с Генеральным штабом и военной полицией, занимавшейся работой на местах, были в ужасном состоянии. Спасать некоторых из них – всё равно что обрекать на медленную и мучительную смерть.

– Этого сразу на поддержку, – сказал я после быстрого осмотра. Можно было попытаться спасти человека, возможно, внешне он ещё даже выглядел нормально, но вот от его печени почти ничего не осталось, а сердце начало расслаиваться, едва выдерживая давление крови. Можно было провозиться полдня с ним или спасти несколько сотен других пациентов. Жестоко, но иногда спасти всех не получается.

– Этого тоже на поддержку, выживет. На осмотр через два месяца, – на скорую руку поправив почти целый контур, приказал я. Один из везунчиков-офицеров, находившихся во время теракта с передовым отрядом на границе с Германией. Их почти не задело, хотя там был риск вооружённого столкновения с армией Священной Римской империи.

Незаметно для меня, но не для моих пальцев, солнце проползло по небосклону и начало постепенно снижаться. Пришлось делать перерыв, когда я понял, что не могу выправить меридианы пациента из-за того, что у меня самого произошла разбалансировка и пальцы уже не слушаются.

– Полчаса перерыв, у меня. Остальные продолжают работать, – сказал я, встряхивая кисти. Взяв трясущимися руками поднесённую мне кружку с горячим чаем, я тихонько отхлебнул и посмотрел на поднёсшего её офицера. – Сколько мы обработали?

– Семьсот, ваше высочество, – спокойно ответил мужчина в погонах полковника. И я было обрадовался внушительной цифре, но потом увидел его кислую мину.

– Сколько осталось? – на всякий случай спросил я.

– Двадцать восемь тысяч, – поджав губы, ответил военный, и я чуть не взвыл от этой новости. Как-то я забыл, что на одном только линкоре может быть до семи тысяч человек, включая пару сотен одарённых. А тут ещё крейсера, с экипажем до трёх тысяч, фрегаты и корветы… почти весь северный флот. – Всех легкораненых приказали отправлять на передовую для создания оперативного резерва. В противном случае их было бы семьдесят тысяч человек.

– Красота-то какая… – вздохнул я, прикрыв глаза. Да, такими темпами мы и за месяц не управимся. При этом логичность вчерашних предложений императора и Суворова было сложно отрицать. В каждого офицера, особенно если он одарённый, вложено масса средств и времени. Тем более что, если человек здоров, времени на проверку и правку уходит совсем немного. Ломать существующую очередь не имело никакого смысла.

Через пятнадцать часов пришлось остановиться и дать людям отдых, мои ученики и подмастерья валились с ног. Некоторые, вроде Марии и Тарана, храбрились и говорили, что вполне ещё могут работать, но я прекрасно видел, как они истощены, да мне и самому требовался перерыв, хоть и не такой длительный.

– Когда будут видны результаты? – спросил меня тот же полковник, отвечавший за сортировку и ротацию раненых. – Прошу прощения, ваше величество, я понимаю, что требовать от вас невозможного глупо, но люди слышали о чудесных исцелениях.

– И они надеются на чудо, – усмехнулся я. – Будь тут десять, может двадцать человек, и, может, я сумел бы, вложив все силы и мастерство, поднять их на ноги. Но мне приходится в первую очередь концентрироваться на излечении как можно большего числа людей. А результаты… почти всё, кроме пары-тройки совершенно безнадёжных, почувствуют себя значительно лучше уже в течение пары дней.

– Почувствуют лучше? – нахмурившись, уточнил полковник.

– Верно. Мы здесь не столько занимаемся лечением, сколько избавляем от остаточного эффекта диссонанса. Убираем регресс, – ответил я. – Если этого не сделать вовремя, людям будет становиться только хуже… возможно, настолько, что они умрут.

– Это в лучшем случае, – горько усмехнулся полковник, и когда я с удивлением посмотрел на него, поспешил объясниться: – У меня приказ от адмирала создать заградительные отряды, которые будут добивать искажённых. Первые обращения уже были. В основном среди неодарённых, так что мы справились. Но если начнут сходить с ума офицеры, придётся туго.

– Вот как… в таком случае покажите списки уже прошедших лечение, я отмечу тех, кого не удалось стабилизировать, – мрачно проговорил я. Полковник тут же передал мне планшет с открытыми делами больных. К счастью, тут были не только ФИО, но и фото, что позволило быстро найти нужных людей. – Эти.

– Всего трое? – удивлённо спросил полковник.

– Да, у них сложные внутренние повреждения, которые не поддаются быстрой стабилизации, – ответил я и тяжко вздохнул. – Если всё плохо… возможно, им стоит предложить эвтаназию. Быструю, а главное, безболезненную смерть.

– Боюсь, у нас нет возможности носиться с каждым, ваше высочество, – потупил взгляд полковник. – Солдаты и так на пределе, уже поговаривают о бунте мертвецов, раз им терять нечего, так хоть напоследок погулять.

– Это шутка такая?

– Нет, ваше высочество. Мы отделили лагерь подвергшихся диссонансу в самом центре. Чтобы их успокоить, раздали алкоголь и выставили несколько отрядов жандармов, – ответил полковник, не понимая, чего я так хмурюсь. – Расслабятся, да и бунтовать в пьяном виде не особо выйдет.

– Кому такая гениальная мысль в голову пришла? Ладно. И поставили вы охранять их обычных жандармов? – на всякий случай уточнил я, чуть не выругавшись, когда тот кивнул. – Твоё благородие, ты что, во время прошлогоднего теракта искажённых не усмирял? Какие, к чёрту, жандармы? А если кто-то из повреждённых протащил личное оружие?

– Там есть броневики и… – проговорил полковник, но я уже отмахнулся, оглядываясь по сторонам и выбирая, кого из людей привлечь. Отвлекать первую десятку нельзя, я и так еле справляюсь с наплывом пациентов. Бежать спасать рядовых, когда и среди офицеров крайне тяжёлых случаев полно, – глупо, хоть и до обидного жаль людей.

– Княжна, доброе утро, – разбудил я девушку, прикорнувшую рядом с Тараном. Пацанка не сразу сообразила, что происходит, но, увидев меня, вскочила и вытянулась по струнке. – Спокойствие, только спокойствие. У меня будет для вас крайне важное задание: нашим жандармским частям нужно подкрепление и поддержка с воздуха. Вашего звена должно хватить.

– Вы что, ваше высочество, хотите людей… – ошалело проговорил полковник.

– Не хочу. А потому сейчас придётся перестраивать работу лагеря. Ангелина, прости, дорогая, но я вынужден отправить тебя на передовую. Нужно объяснить людям, что мы никого не бросаем, но исцелить всех не выйдет, – проговорил я, обернувшись к супруге. – А вы, полковник, начинайте отбор офицеров из простых людей, так чтобы после лечения они вернулись к своим подчинённым.

– Нам приказали держать здоровых и больных, строго разделив, – нахмурившись, проговорил военный.

– А я вам приказываю делать как я сказал. Если вы не хотите бунта отчаянья, нужно показать и силу, и поддержку людей. А заодно объяснить, что мы не просто так спасаем пока только одарённых, а потому что с них спрос больше, чем с обычных людей, – жёстко ответил я. – И ещё одно… не знаю, как вы это сделаете, но обречённых нужно не просто отделить от лагеря, а вывести как можно дальше. Можно на острова.

– Я постараюсь, ваше высочество, – склонился полковник, и замершая было после отбоя деятельность вновь закипела.

Я вернулся в палатку для приёмов и начал во время лечения объяснять людям, что чудеса просто так не даются, для всего нужно приложить усилия, и лучше гнев и разочарование направить не на своих товарищей, родных и близких, а тех, кто в самом деле виновен. Террористов, бунтовщиков и прочее.

Примерно тем же была занята Ангелина и её съёмочная группа, которая продолжила выполнять согласованный вчера план. Конечно, лишаться сильнейших подмастерьев мне совершенно не улыбалось, но выбора не было. Зато была новая информация на камне от Морозова, и её Ангелина использовала по полной программе.

К полудню следующего дня все, у кого были коммуникаторы, смотрели её репортажи, выходящие на главных площадках и каналах. Кадры взрывов, разобранные нашими монтажёрами и подписанные почти поимённо, облетели не только всю империю, но и вышли далеко за пределы нашей страны. А в полдень прибыло неожиданное подкрепление, о котором я совершенно забыл.

– Ваше высочество, – поклонился мне мужчина в простой чёрной рясе. Удивительно, но только в таком наряде я наконец сумел оценить его ещё стройную и мускулистую фигуру.

– Ваше святейшество, – ответил я вежливым поклоном. – Не ожидал вас здесь увидеть, но крайне рад. Сейчас нам любая помощь пригодится.

– Сожалею, что не смог прибыть раньше, – со спокойной улыбкой ответил Филарет. – Этот лагерь – не единственный, где требуется моё внимание. И всё же пропустить явление святого, исцеляющего прикосновением смертельные хвори, я не мог. Целую роту святых, если быть точным.

– Орден святого Александра Невского в действии, – ответил я, пожав плечами. – Но исцелить всех у нас не выйдет. К тому же есть безнадёжно больные. Те, кому даже я помочь не в силах. У некоторых выходит из строя нервная система, у других идёт расслоение жизненно важных органов…

– Нас больше волнуют те, кто выживет, но получит необратимые изменения, – заметил патриарх. – Братья и сёстры во Христе позаботятся о них, можете не волноваться. А церковное крыло ордена обеспечит вашу безопасность на протяжении всего лечения.

– Церковное крыло? Вы уже закончили формировать свою часть? – удивлённо спросил я и, выглянув из палатки, обратил внимание на выгружающихся из автобусов крепких молодцев в чёрных рясах и куртках. У каждого был стандартный набор пехотинца, включая бронежилет и каску. А ещё я, даже мельком взглянув на отряд капелланов, мог сказать: все они подверглись искажению, в той или иной мере.

– Слишком нагло, ваше святейшество, – мрачно сказал я, повернувшись к патриарху. – Вы забываете, что не только я могу определить степень воздействия диссонанса, но и мои люди.

– Ну так предупредите их, что не стоит слишком внимательно смотреть на солнце, иначе можно и ослепнуть, – всё с той же милой улыбкой проговорил патриарх. – Вам нужна помощь, мои братья её окажут. А заодно выявят тех, кто может к нам присоединиться без ущерба для армии и народа.

– Вы заставляете появляться в моей голове совсем нехорошие мысли… – проговорил я. – Например, о связях между православной церковью и сектой Сынов божиих. А ведь они устроили жуткие теракты в столице и не раз покушались как на высшее руководство, так и на простых граждан.

– С радостью сообщаю, что совместными усилиями мы с тайной канцелярией уничтожили все очаги появления этой заразы, – ответил Филарет, и, хотя улыбка не сходила с его губ, глаза были жёсткими и колючими. – С детьми господа покончено, это моя вам официальная позиция. Некоторые отщепенцы сумели сбежать, укрывшись в Европе, где продолжили свою вредную деятельность.

– Нам придётся как-то объяснить такое количество искажённых, пусть и слабых, – возразил я, понимая, что и для патриарха Орден стал лишь прикрытием, позволяющим проводить свою политику. – Это чревато большими проблемами в будущем.

– Поверьте, ваше высочество, проблем у нас хватит и без этого, – по-доброму заверил патриарх. – А по поводу объяснения… скольких вы успеете исцелить, пока их искажение не стабилизируется и не станет их новой нормой жизни? Сколько тысяч бедняг попадут в новую для себя реальность? И кто, если не церковь, сможет дать им утешение?

– Родные и близкие, если они смогут к ним вернуться, – ответил я, но Филарет лишь покачал головой. Спорить сейчас с патриархом было себе дороже, тем более что его помощь и в самом деле неоценима. Но у меня оставался вопрос, который решить мог только он. – Подождите три минуты, мне нужно закончить.

– Конечно, ваше высочество, – ответил патриарх и отошёл к капелланам раздавать приказы. Я же закончил с очередным пациентом, передав его дежурившему рядом Тарану, и, отряхивая кисти, попросил отойти от нас всех посторонних на пару метров, установил маскировочную сферу.

– К слову, насчёт «солнца», что вы можете сказать по поводу внезапного возвращения Бориса? – спросил я.

– Разве он вернулся? – сделав невинное выражение лица, поинтересовался патриарх. – Мне кажется, вы в корне не правы, ваше высочество. Ваш отец мёртв.

– Хотите сказать, что тот, кто во дворце, – самозванец? – ошарашенно спросил я.

– Ни в коем случае, он, безусловно, Борис Владимирович Романов. Бывший император всероссийский и ваш доброжелатель, – с усмешкой ответил патриарх. – Вот только главное тут – бывший. Как и человек, бывший. Он не искажённый, если вам это интересно. Не сын божий. Но одно я могу вам гарантировать почти наверняка – на престол России он не вернётся.

– Вот как? И откуда же такая уверенность? – нахмурился я.

– Пленник, – улыбнувшись, ответил Филарет. – Вы даже не представляете, на сколько вопросов может ответить мотивированный человек, имея возможность говорить лишь "да" или "нет". Даже писать определённые буквы, достаточно лишь повесить перед ним понятный алфавит и водить указкой, пока он не кивнёт.

– И что вам стало известно? – спросил я. – Не томите, вы хотели получить пленника – я вам его передал.

– А я, в свою очередь, помог вам организовать орден, прикрывающий вас от недоброжелателей со стороны православной церкви, – напомнил Филарет. – Вы же требуете слишком многого.

– Не слишком, особенно учитывая, что мне придётся мириться с искажёнными в рядах организации, которую я возглавляю, – возразил я. – Рано или поздно люди начнут задавать вопросы, и мне придётся прикрывать и себя, и вас. Так что вы заинтересованы в моей поддержке не меньше, чем я в вашей.

– Обещайте, что искажённые, которых мы отберём, не попадут под расследования жандармерии, – наконец перешёл к сути своих требований патриарх.

– Если вы перестанете собирать свою армию, – ответил я. – У страны довольно проблем и без религиозных противоречий.

– Хорошо… я ограничусь церковным крылом ордена, – после недолгих раздумий согласился Филарет.

– Их количество должно быть не больше, чем количество основного состава моих людей, – продолжил настаивать я, и патриарх, поморщившись, кивнул. – Сосредоточьтесь на качестве, а не на количестве, ваше святейшество. Так будет лучше для всех, и для вас в первую очередь.

– Хорошо, – нехотя согласился Филарет и пожал протянутую руку.

– Так что с пленником? Что вы сумели выяснить? – спросил я.

– Он был чемпионом одного из главных членов совета Теслы, – наконец ответил патриарх. – Шестеро сильнейших одарённых, которые в состоянии уничтожить целые континенты и одновременно не могут ничего.

– Не тяните кота за яйца, ваше святейшество, – нетерпеливо произнёс я, когда патриарх замолчал.

– Сложно сказать наверняка, – пожал плечами Филарет. – Он был лишь помощником своего господина, избранным самураем и убийцей в одном лице. Одно точно – в совет действительно входят те, кого людьми уже назвать нельзя. Все они из правящих домов, но главное – они не могут совмещать роль в совете с правлением. Члены совета тщательно контролируют, чтобы никто не стал равен им по силе, но если такое происходит, его включают в общую систему. А учитывая специфические возможности, выйти из совета можно лишь вперёд ногами.

– Значит, он врёт, – мрачно заметил я. – И ни о какой заботе о стране речи быть не может… но вы назвали его «доброжелателем». В каком смысле?

– Насколько мне стало известно, именно он передал вам сообщение о флоте. И именно он курировал деятельность некоторых родов, планировавших разделение страны на отдельные, условно независимые государства, – ответил Филарет. – А ещё именно он хотел избавиться от меня и конкурентов, собираясь взять церковь под контроль, как было до семнадцатого года.

– Не складывается у меня в голове картина, – проговорил я, взлохматив волосы. – Зачем ломать то, что и без того работало? Какой ему в этом смысл? В чём выгода?

– Вы задаёте вопросы не тому человеку, ваше высочество. Я могу лишь отталкиваться от сведений, что добыли мои палачи, – пожал плечами Филарет. – Но, учитывая силу императора, я бы сказал, что перед нами не человек, и относиться и общаться с ним нужно именно так.

– И кто же перед нами в таком случае? – от ответов патриарха вообще ни разу не становилось яснее.

– Посланник бога, вот только не нашего, – невесело усмехнулся Филарет. – Враждебного и совсем не доброго.

– Рано или поздно нам всё равно придётся задать ему эти вопросы, – покачал я головой. – Но пока никаких сил не хватит, чтобы себя обезопасить в случае ответа.

– За это я бы не беспокоился, – улыбнулся патриарх. – Думаю, всё не просто так. Иначе бы они правили не советом, а своими странами. Есть какое-то ограничение, которое не позволяет им использовать силы на полную катушку.

– Хорошо бы знать, какое именно, – покачал я головой. – И где находится тот предел, который они не посчитают применением силы. По крайней мере, размазать одарённого моего ранга по стенке он и взглядом может, а навредить – одним своим гневом, даже без прямого воздействия.

– Эту проблему вам придётся решать самостоятельно, – ответил посерьёзневший Филарет. – Предпочту не встречаться с императором без крайней нужды. На остальную же мою поддержку можете рассчитывать.

– Благодарю, – проговорил я, убирая сферу, и в этот момент на нас обрушилась какофония криков и взрывов. Я даже присел от неожиданности. – Какого чёрта, Таран?!

– Искажённые! Искажённые оборачиваются! – крикнул пробегавший мимо заместитель, на ходу застёгивающий разгрузку с гранатомётными выстрелами.

– Помощь, говорите? – ответил я, подхватив с командного столика пояс с оружием. – Идёмте! Боюсь, она нам понадобится.

Глава 5

Одиночные хлопки и короткие очереди слышались всё ближе. Среди палаток было не видно, что происходит даже в паре сотен метров, но поднявшиеся в воздух перехватчики палили вниз из пушек ПСО почти без остановки. Очереди, сливающиеся в один сплошной гул, разрезали что-то внизу, скрытое от моих глаз за временными постройками, но, судя по продолжающейся схватке, эффекта не возымели.

И это было странно. Там же должны быть просто люди, пусть даже кто-то из них протащил с собой автомат, пистолет или гранату, что может сделать человек против попадания струи двадцатимиллиметровых снарядов? Да ровным счётом ничего! Даже я при всей силе конструктов выдержу пару секунд, не больше. Но стоило добраться до передовой, как все вопросы отпали сами собой. Хотя появилось много новых.

– Что это ещё за чертовщина? – проговорил я, вскидывая гранатомёт. Не месте палаток для людей с крайней степенью искажения поднимался мясной холм. Жуткое переплетение из человеческих тел и конечностей, рвущихся наружу кровавых щупалец, с торчащими шипами костей и собранных в бутон черепов.

– Напалмом его! – послушалось откуда-то со стороны в ужасе отступавших людей. – Напалмом!

Возможно, идея была и здравой, но пока все пули и конструкты разбивались об жуткий искажённый щит. Вместо ровной схемы или плоскости он напоминал из себя поверхность кипящей похлёбки с медленно поднимающимися и лопающимися пузырями силы, с рваными краями и вырывающимися после появления прорех шипами, уходящих на несколько метров вперёд.

– Держаться на расстоянии! Тварь атакует конструктами! – приказал я, пряча гранатомёт обратно на пояс. Против такого монстра он был совершенно бесполезен, это даже не слону дробина, а скорее галька, брошенная в болото. Минимум эффекта, даже визуального. А вот напалм нам бы и в самом деле не помешал, и у меня даже есть замена.

Клинок, вспыхнувший у меня в ладони, заставил людей попятиться. Да, оружие ближнего боя. Да, слишком короткое, чтобы навредить такой махине, но сейчас это было не так важно, главное – сдержать его продвижение и не допустить новых жертв. Подскочив к одному из протянутых в сторону людей щупалец, я рубанул его со всей силы.

Отдача больно ударила по ладоням, я словно по металлическому бруску ломом со всей дури врезал, но эффект всё же был. Огненное лезвие вонзилось в пошедший пузырями щит и начало медленно погружаться, будто прожигая толстую броню врага. Конструкт, защищавший тварь в этом месте, стал быстро таять, и через пару секунд я рассчитывал отсечь щупальце, но тварь не дала мне такого шанса.

Сразу несколько жутких, словно слеплённых безумным ребёнком из человеческих конечностей и тел, отростков ударили по тому месту, где я стоял секундой назад. Подставленная мною защита лопнула, не задержав атаку и на секунду, но, уйдя в сторону рывком, я ударил по кровавым отросткам и вновь отступил, не давая противнику поймать себя в смертоносные объятья.

Рывок! Я ушёл в сторону, но не наугад, а оказавшись возле первого щупальца, и тут же ударил по ещё не затянувшейся ране. Объятое синим пламенем лезвие пробило защитный конструкт, разошедшийся в стороны, словно сало от паяльной лампы, и отросток упал, дёргаясь в посмертных конвульсиях.

– Да! – тут же услышал я радостные крики товарищей. Вот только праздновать было рано. Противник лишился лишь одного из отростков, в то время как сразу несколько других метнулось в нашу сторону. Но теперь тварь метила не только в меня, но и в стоящих рядом бойцов.

– Берегись! – успел крикнуть я, отскочив в сторону. Жаль, приказа послушались не все. Филарет и несколько пришедших с ним батюшек-капелланов не успели сообразить, что происходит, и на них навалилась псевдоживая масса плоти, крови и костей. И если патриарх каким-то чудом удерживал защиту, то его бойцы успели только вскрикнуть перед тем, как тварь утащила их к остальной массе.

Подскочив к Филарету, я с размаха ударил по щупальцу. С первого удара отсечь его не вышло, но я не собирался стесняться и раз за разом бил в одно и то же место, постепенно прорубая защиту твари. Из лопнувшего щита в меня ударило сразу несколько шипов, один из которых я отбил лезвием, а от второго увернулся. Ещё два взаимно уничтожились с моими защитными конструктами. Доспех из восемнадцати полусфер я держал уже на автомате.

Схватив святого отца под руку, я рывком ушёл из-под удара очередного щупальца, и тварь взревела сотней глоток, слившихся в жутком диссонансном хоре. Пространство пошло волнами, люди попадали, зажимая уши, я же привычно пустил волну пресса в сторону врага, руша его конструкт.

– Бейте под тварь! Делайте воронки и мины! – приказал я, насильно поднимая людей, а затем подал пример, поставив задержку на взрыватель и пустив гранату прямо под щупальца ползущего в нашу сторону монстра. Взрыв, прозвучавший спустя пару секунд уже под телом монстра, не нанёс почти никаких повреждений, но даже это «почти» было куда лучше, чем ничего.

– Не прекращать огонь! Отступаем! – прокричал я, помогая подняться соратникам и одновременно продолжая стрелять по врагу. Батюшки, которых тварь утащила, спустя всего несколько мгновений уже были погребены под слоем страшной шевелящейся плоти, их крики стихли, а через минуту присоединились к жуткому хору.

Монстр кричал, стонал и выл на сотни голосов, будто пытался передать всем окружающим всю жуть и тщетность своего бытия. Люди падали, держась за головы, их охватывал инфернальный ужас, ломающий привычные мысли и правила. Часть просто бежала в панике, и, честно говоря, это был не худший вариант, их, по крайней мере, не приходилось вытаскивать нам.

Бойцы первой сотни, никогда не сталкивавшиеся с подобной угрозой, тем не менее действовали слаженно и организованно, по давно отработанной тысячами тренировок схеме. В их глазах я тоже читал ужас, но он не мешал людям выполнять свой долг. Очередь, ударить диском или ядром, оттащить товарища, поставить щит под атаку врага. Отступить, оттащить, перегруппироваться и ударить снова.

– Смещаемся к северу! – приказал я, не прекращая атаки. Наши конструкты не наносили урона плоти твари, не добивали до неё, но не оставались для противника незамеченными. Ядро, ворвавшееся в защитное поле монстра, взаимно аннигилировалось с небольшим участком брони твари, оголяя его неестественное тело.

– Первые! В одну точку, по моему прицелу. Делай как я! – приказал я, показывая пример, и вслед за моей бомбой почти в ту же точку ударило несколько десятков конструктов. Монстр вздрогнул, когда один из дисков рассёк его тело, выбив на камни поток смешанной с желчью крови. – Не прекращать! Отошли, ударили! И, раз!

Держась перед строем, я отступал последним, вызывая атаки твари на себя и отсекая подвернувшиеся щупальца, как только они лишались защитного слоя. Смесь из плоти и торчащих во все стороны костей, больше напоминавшая не щупальце, а шипастую булаву, ударила по месту, где я только что стоял, уйдя в мёрзлую землю на полметра. Я ударил мечом в ответ и тут же отступил, не позволяя схватить меня или окружить противоестественными отростками.

– По метке… бьём! – повторил я, пуская бомбы одну за другой. Броня твари медленно, но неуклонно таяла, в хоре голосов чаще слышались стоны боли. Но когда у меня появилось обманчивое ощущение, что мы, наконец, переломили ход схватки и начали побеждать, все щупальца разом вернулись к горе плоти, влившись в сплошное месиво.

– Берегись! Всем отойти! – приказал я, не понимая, чего можно ждать от твари. А в следующее мгновение она ударила. Да так, что я едва устоял на ногах, выставив клинок перед собой. Это был не взрыв, не быстро расширяющийся пресс и даже не волна, которую учили использовать высшее командование при окружении. Сотни и тысячи наложенных друг на друга конструктов, словно лепестки в бутоне роз, ударили во все стороны, опрокидывая и сметая наши ряды.

Кто-то успел сообразить, что происходит, и рухнуть на землю. Несколько человек, взяв с меня пример, выстояло, держа проводящие клинки перед собой. Но большую часть первой сотни раскидало на десятки метров. Хуже того, удар твари был совершенно хаотичен и разошёлся во все стороны, не только снеся почти все палатки в радиусе километра, но и повредив неосторожно приблизившиеся суда.

– Собрать выживших! Отступайте, я прикрою! – приказал я, но даже спиной чувствовал, что мои ребята никуда не собираются. Мальвина, Ангел, Таран, Хорь и даже с трудом поднявшаяся Инга. А ещё рядом остался мрачный Филарет и несколько сильнейших его капелланов, продолжающих бесполезный обстрел чудовища.

– Убирайтесь! Вы мне мешаете! – приказал я, не отвлекаясь от схватки с монстром. – Или хотите, чтобы, отвлекаясь на вас, я погиб?

– Умрёшь, можешь домой не приходить! – зло крикнула Мария, подхватив сопротивляющуюся Ангелину. Более разумная Инга ушла сама. Таран отошёл последним, и через десяток секунд мы с Филаретом остались против твари вдвоём.

– Отступайте, ваше святейшество, – сказал я, отбив выпад щупальца огненным клинком. Кажется, тварь обучалась, ведь теперь она била несколькими отростками по очереди, давая себе время на восстановление защиты. – Не стойте под рукой.

– Мой щит тебе пригодится, – мрачно ответил Филарет, отбивая атаку монстра буквально голыми руками. – К тому же как я могу оставить в одиночестве святого воина, защитника православной церкви и магистра первого рыцарского ордена за тысячу лет. Да ещё и наследника империи. Нет уж.

– Издеваетесь, – понял я по тону, но отказываться от столь мощной защиты и в самом деле было глупо. Конструкты монстра и Филарета были одной природы, святой отец легко выдерживал их столкновение и не оставался в долгу. Я далеко не сразу сообразил, что происходит, но в какой-то момент прямо в теле твари появилась каменная стрела, пробившая почти полутораметровый слой плоти.

Монстр замедлился, всего на секунду, но мне этого хватило, чтобы подскочить и нанести несколько быстрых выпадов, прорубая защиту и отсекая одно из особенно надоедливых щупалец. Нестройный хор голосов взвыл от боли и обиды, тварь втянула все оставшиеся отростки, мгновенно восстановив защиту, но мы с Филаретом уже были готовы к подобному трюку.

– За меня! – приказал патриарх, и я, не споря, встал ему за спину. Тварь взревела, одновременно ударив сотнями конструктов во все стороны, но всё, что было направлено в нашу сторону, разбилось о защиту Филарета, словно морские волны о скалу. – Он слабеет. Не дайте монстру получить новые тела!

– У него течёт кровь, а значит, его можно убить, – усмехнулся я и, выйдя из-за спины патриарха, ударил многократно усиленным огненным лезвием. Броня, лишившаяся части энергии после ударной волны, просела под лезвием, разошлась в стороны, словно талое масло от раскалённого ножа, но тварь умудрилась в очередной раз нас удивить.

Резко подобравшись, она выкинула из своего тела несколько щупалец, но не атаковала нас, а ударила ими по земле и подпрыгнула, разом преодолев несколько десятков метров. Мне оставалось только выругаться и броситься следом.

За два рывка я оказался рядом и ударил по выпущенной многосуставчатой лапе, больше всего напоминающей сейчас ногу паука. Подсёк её, и та провалилась под собственным весом, но монстр удержался на десятке других конечностей. Почти не снижая скорости, он нёсся в сторону палаток, из которых спешно эвакуировали пациентов. Каким-то жутким, потусторонним чутьём он ощущал нахождение живых людей и стремился как можно скорее поглотить их.

Я же элементарно не успевал. Огненный меч высекал куски плоти твари, обрубал ей конечности одну за другой, прижигая раны и мешая отращивать новые, но монстр был быстр, а люди слишком медлительны, хотя выполни они мои приказы сразу… К счастью, добраться до палаток тварь не смогла.

Когда до них оставалось всего несколько метров, перед нами выросли сталактиты, словно каменные клыки, с яростью вцепившиеся в тело твари. Щиты монстра разом просели до нуля в нескольких местах, я отсёк конечности с одного бока, не позволяя выброшенным вперёд щупальцам добраться до бегущих людей, а затем чувство опасности взвыло до предела, и я невольно отпрыгнул, уйдя рывком на несколько метров.

Огненная стрела обрушилась с небес на тварь, со свистом рассекая воздух, а затем раскрылась ослепительной вспышкой. Пламенный бутон горел несколько секунд, растопив последний снег, спекая песок и землю в стеклянное месиво и буквально зажаривая тварь через все её щиты, оставляя только чёрное, прогоревшее до углей мясо.

Стоило первой вспышке погаснуть, как на её месте загорелась вторая, а затем и третья. Отступив, я нашёл в небесах зависший «Феникс», мой истребитель, очевидно, пилотируемый Ангелиной и Марией. Девушки, не жалея крайне редких боеприпасов, били в одну точку, раз за разом, пока не кончился боезапас.

– Неужели всё? – не веря своим глазам, проговорил Филарет.

– Нет… оно ещё живое, – мрачно ответил я, в истинном зрении видя, что под чёрной сплавившейся коркой ещё остаётся жизнь. Жуткая, совершенно неестественная, но при этом буквально фонящая силой. И почти сразу мои опасения оправдались.

Угольная чёрная масса пошла кровавыми трещинами, из которых вырывался пар. В нос ударил отвратительный запах горелого человеческого мяса, спёкшейся крови и чего-то ещё. Но разбираться в вони не хотелось. Рывком я приблизился вплотную к массе и воткнул в неё огненный меч, ушедший в плоть до половины лезвия.

Взвывшее чувство опасности заставило меня вновь отскочить прочь. Как раз вовремя. Десяток костяных клинков ударило в то место, где я стоял, а из обгорелой горы плоти поднималось существо, отдалённо напоминавшее паука на длинных костяных ногах, заканчивающихся лезвиями.

– Проводящая кость… – не веря собственным глазам, проговорил я. И тем не менее это была правда. Точно такие же кости были у встреченного нами в Тунгусской зоне кабана. Вот только там это было животное, пусть дикое и опасное, но всё же животное. А тут…

Десяток, или даже больше, лап, состоящих из сросшихся человеческих костей, едва обтянутых на суставах соединениях плотью, сходились в одной точке, прикрывая кожаный двухметровый мешок, из которого во все стороны торчали кровоточащие черепа, некоторые из которых сохранили глаза, а другие продолжили выть. А в центре этой жуткой конструкции бились десятки спаянных воедино сердец, прогонявших через себя не только бесполезную для неживого тела кровь, но и энергию.

– Я прикрою, – заверил подбежавший ко мне Филарет, и, словно отвечая на его вызов, тварь ударила сразу несколькими лапами, заканчивающимися острыми полутораметровыми шипами. Я отскочил в сторону, парировав выпад противника и отведя его в сторону, а вот патриарх понадеялся на свой щит. И зря.

Три костяных шипа ударило в него одновременно, щит мигнул и начал резко уменьшаться. Вовремя сообразивший, что происходит что-то не то, Филарет перехватил две из вражеских лап, попытался отойти, но третья нога пробила щит, чёрную рясу священника и его бок, выйдя с противоположной стороны на десяток сантиметров.

Вот только кровь Филарета, которая должна была политься на землю, потекла по костяной лапе к жадной до плоти твари. Понимая, что это не только убьёт патриарха, но и усилит дьявольского паука, я рывком пошёл в контратаку, увернулся от метнувшихся мне навстречу лап и ударил по суставу, отрубая конечность.

Монстр взвыл и бросился на меня, но, врубив третий глаз на максимум, я умудрился проскользнуть между атаками твари, подхватить рухнувшего на землю Филарета и рывком уйти из опасного радиуса. Монстр такого манёвра не оценил и бросился вдогонку, но я уже успел оставить тело выжившим, а сам рвануть наперерез твари, отвлекая её от беззащитных людей.

Несколько минут слилось в постоянной череде выпадов, контратак и ухода от вражеских лап. Я сражался на максимуме своих возможностей, используя одновременно конструкты, чакры и разогнанные до предела меридианы. Шах полностью отдал накопленную энергию, но и тварь лишилась части сил, оставшись почти без щита.

А потом люди напомнили, кто хозяин этого мира. Несколько огненных струй ворвалось в нашу схватку, заставив меня вынырнуть из жуткой череды атак и отступить, на секунду посмотрев на ситуацию со стороны.

Первая рота, получившая время на перегруппировку, облачилась в усиленные штурмовые доспехи, взяла рекомендованные огнемёты и снаряды с напалмом и теперь заливала тварь со всех сторон, не позволяя вырваться из адской западни. Паук, попытавшийся выпрыгнуть из пламени, получил несколько выстрелов бронебойными снарядами по конечностям, и даже проводящая кость не выдержала таких разрушений.

Лишившийся сразу трети лап монстр завалился набок, и его щиты тут же просели под огненным дождём и непрекращающимся градом из снарядов. Я же лишь наблюдал, как ребята слаженно выполняют свою работу, не останавливаясь ни на секунду. Даже когда, казалось, что от монстра не осталось ничего живого, они продолжили расстрел, пока не разбили кожаный мешок на несколько частей и не выжгли искажённые сердца до состояния пепла.

Кости потрескались и развалились, черепа раскололись на куски, а от плоти монстра остались лишь угли. И только после этого пламя начало потихоньку стихать. Прокоптившиеся штурмовые доспехи стали чёрными от сажи, только объективы камер поблёскивали на шлемах жуткими точками глаз.

– Отличная работа, – похвалил я подошедшего ко мне Тарана, носком ботинка поддев один из немногих уцелевших черепов. – С первой тварью мы справились.

– С первой? – хрипло спросил бурят.

– А ты думаешь, из новой зоны такого добра будет мало лезть? – усмехнувшись, спросил я. – Начинайте делить пострадавших на категории! Раненым оказать всю необходимую медицинскую помощь. Наиболее пострадавших от диссонанса держать на расстоянии не менее пяти метров друг от друга!

Спорить никто не посмел. Да и объяснять, если уж на то пошло, ничего не пришлось. Слишком жутким и наглядным был пример, когда три сотни пациентов держали в обычных полковых палатках, на двухъярусных койках. Никто не хотел повторения трагедии, так что даже несмотря на крайне ограниченные ресурсы, все выполняли указания как могли.

К лечению и стабилизации пострадавших я смог вернуться только через полчаса, убедившись, что из столицы прибыло подкрепление, а добровольцы и волонтёры привезли палатки и необходимые для пострадавших принадлежности.

– А вы везучий, – усмехнувшись, заметил я, разрезав рясу патриарха и обеззараживая рану. – Внутренние органы не задеты, выдернем кость, и я тут же наложу швы и усилю регенерацию. Через пару недель останется только шрам.

– Везение тут ни при чём, – ответил Филарет, а затем сцепил зубы, чтобы не взвыть от боли. Когда я вынул инородный предмет и хирургическим степлером скрепил края раны, он продолжил: – Я успел отстраниться, подставив щит. Но не понимаю, почему он не выдержал попадание кости.

– Потому что она не обычная, а проводящая резонанс, – ответил я и, взяв выдернутый шип, окружил его пламенем. – Материал куда более хрупкий, чем проводящий металл, и не подходит для обработки или промышленного использования, но для живых существ это почти ультимативное оружие. Мы сталкивались с кабаном, который был покрыт такой костью и аккумулировал с её помощью щит.

– Но вы выжили, – заметил Филарет.

– Нам, можно сказать, повезло. Всё же это был обычный кабан, животное пусть яростное и быстрое, но со своими повадками и недостатками. А вот эта тварь… я даже затрудняюсь сказать, что это было такое, – проговорил я, качая головой. – Одно можно гарантировать – какие-то зачатки разума у этого существа были. По крайней мере, атаковало оно нас вполне осознанно, даже выработало какую-то тактику поведения, а не тупо бросалось на ближайших людей в попытке пожрать.

– Слияние разумов… – тихо проговорил патриарх. – Явление редкое даже для изменённых, когда несколько тел, находящихся рядом, сохраняют мозг, но, переплетаясь, он начинает работать иначе, чем у обычных людей.

– Эта тварь в корне отличалась от того, что было в Петрограде во время теракта, – напомнил я. – Тогда дворянское собрание было снесено до основания, пострадало здание адмиралтейства, но монстр, занимавший несколько улиц, был в разы слабее. И уж точно не обладал никаким разумом.

– Он поглотил не сотни людей, а тысячи. При таком количестве разнонаправленных команд действовать разумно в каком-то направлении просто невозможно, – ответил Филарет. – К тому же его почти сразу начали атаковать как с воздуха, так и с земли, и даже из-под неё. Пусть трагедия стала неожиданностью, но десятки тысяч людей, приведённых в боевую готовность, оказались на постах и сумели уничтожить отголоски твари.

– Каков шанс, что подобные монстры появятся на нашей границе в ближайшее время? – спросил я, не особенно надеясь получить нормальный ответ.

– Один к тысяче, – пожал плечами Филарет. – Может, один к десяти тысячам.

– Учитывая миллионы оказавшихся в эпицентре прорыва… полторы тысячи полуразумных, быстро адаптирующихся и крайне опасных тварей… – покачав головой, проговорил я. – Будем надеяться, снарядов с напалмом хватит на всех.

– Это далеко не самое опасное, что может оттуда вылезти, – вздохнул Филарет, придерживая свежие бинты. – Молитесь, ваше величество, но будьте готовы самостоятельно грести к берегу. Дальше всё может быть куда хуже.

Глава 6

Во всём ужасе произошедшей трагедии были и свои крошечные плюсы – осознанность происходящего. Одно дело кричать: «Нас бросили! Помогают только богатым!» А другое – видеть, как за твою жизнь на самом переднем крае сражаются патриарх и наследник великого рода.