Вы читаете книгу «Сучка» онлайн
16:34
Наземный переход пахнет сразу всем, что в городе считается воздухом: мокрым бетоном, сахарной ватой из детства, чужими сигаретами и электричеством проводов из светлого завтра. Какой-то парень влетает туда, как в запасной выход из собственной биографии. Запыхавшись, он оглядывается, а за ним бегут тени его же решений.
Он присаживается на пол, прямо на холодную плитку. Сумка падает глухо. Он дергает молнию резко, нервно, будто надеется расстегнуть не ткань, а сам день.
Заглядывает внутрь. И после долгой внимательной паузы оворит тихо, почти ласково, так ругаются на котенка:
– Вот же сучка…
Слова растворяются в городском шуме. Переход живет своей жизнью: кто-то щелкает семечки, кто-то торопится на работу, чтобы потом жаловаться на нее до пенсии. Парень закрывает сумку. Потом открывает снова, надеясь, что реальность постыдится и подменит содержимое. Не подменяет.
Он встает и идет дальше. Шаги у него получаются рваными, как чужая совесть: то догоняют, то отстают.
10:04
Варя тащит пакет с мусором. Черный пакет, черный день, черные мысли. Во дворе на лавочке сидят пожилые соседи, как две закладки в одной книге: Анатолий Павлович и Валентина Ивановна. Они держатся за руки, а кажется, что упираются локтями.
Рядом, на поводке, собака. Старая, маленькая, вся из собственных вздохов. Бежит за мячом нехотя, как человек, который бежит нехотя. Возвращается с мячом и отдаёт его с выражением: «Берите, раз вам так надо».
Варя кивает:
– Анатолий Павлович, Валентина Ивановна, добрый день. Гуляете?
Старик улыбается той улыбкой, где присутствуют и зубы, и философия:
– Гуляем вовсю. Пока ноги помнят, куда.
Варя бросает мусор в контейнер. Пакет падает внутрь с тем же звуком, что и ее отношения неделю назад: окончательно и без поворотников. Она идет обратно медленно, даёт себе шанс не возвращаться в квартиру, где каждый предмет умеет говорить голосом прошлого.
Соседи держатся за руки. Варя ловит себя на том, что смотрит на них как на редкую породу птиц. Внутри у нее живет бездна. Тихая, глубокая, шуршащая. Шуршит тем чувством, когда несёшь его и знаешь: внутри уже что-то испортилось.
11:18
Дома Варя ставит пластинку. Музыка стареет благородно, не то что люди. Игла касается дорожки, и в комнате появляется шорох чужих воспоминаний.
Она устраивает генеральную уборку. Со стороны может бы показаться, что она отмывает место преступления. Фотографии. Бумажные, смешные, с потертыми и загнутыми углами. Так они улыбаются. Там, на фотографиях, два молодых существа улыбаются и не знают, что будущего не существует.
Варя складывает снимки в стопку, берет стопку двумя пальцами, как берут что-то липкое, и выбрасывает. Складывает в черный мусорный пакет, строительный, все остальное: сигареты, пустые бутылки, полупустые бутылки, слова, которыми она уговаривала себя. Она выливает остатки алкоголя в унитаз. Вода смывает его охотно, как будто мир давно хотел помочь.
Варя бросает небрежно спортивную одежду в сумку Луи Витон, купленную на Авито, но так и не прошедшую проверку на оригинальность. Сумка кажется тяжелой заранее, как разговор с мамой. Варя берет за ручки и выходит. Дверь закрывается сухим щелчком, будто ставит точку вместо девушки.
12:36
Во дворе, у собачьей площадки, стоит скорая. Белая коробка с красными полосами, жизнь, обмотанная предупреждением. Варя подходит не из любопытства. На чужой драме иногда можно на секунду присесть, как на лавочку, и дать своим ногам отдохнуть.
Анатолий Павлович стоит рядом с каталкой. На каталке Валентина Ивановна. Лицо у нее бледное и говорящие: сердце решило устроить забастовку без согласования. Старик держит ее за руку осторожно, как держат хрупкий стакан на кухне, где всё давно бьется.
Рядом скулит собачка. Та самая. Крутится вокруг хозяина, лижет руки хозяйке, пытается своим языком написать на коже слово «живи».
Варя узнаёт их и чувствует, как внутри двигается мебель.
– Что случилось, Анатолий Павлович?
