Вы читаете книгу «Ревизор: возвращение в СССР 54» онлайн
Глава 1
Москва, ресторан «Гавана»
Только Гриша успешно, к моему облегчению, нейтрализовал Ландера, и бокалы опустились на стол, как двери банкетного зала отворились и вошло три человека: Боянов, Вишневский и Миронов.
Зал сразу притих, когда все рассмотрели вошедшего Миронова. Тут, конечно, момент был скользкий: не вскочат ли люди со своих мест, не рванут ли к Миронову автографы просить подписать?
Фух, повезло, – несколькими секундами позже подумал я. – Мои гости повели действительно себя цивилизованно. Никто с места не встал.
Миронов и руководители театра «Ромэн» просто спокойно уселись на свои места. Правда, тут же со своего места снова подскочил Гриша.
– Третий тост, само собой, от лица опоздавших. Но поскольку тост должен быть посвящён женщинам‑красавицам, что присутствуют среди нас, думаю, будет очень даже хорошо, если его скажет любимец советских женщин – Андрей Миронов. Андрей Александрович, вам слово!
Да, не зря я был уверен в том, что Гриша будет прекрасным тамадой, – пронеслось в голове у меня. – Да ещё так выгодно для себя выступил, внимание всех собравшихся женщин к себе сумел привлечь. Вышел у него этот экспромт так естественно, что у них могло создаться впечатление, что они с Андреем Мироновым лично уже знакомы давно, раз он вот так вот запросто ему велит тост говорить. В ГРУ всё же великолепные наставники – прекрасно обучают офицеров создавать о себе максимально выгодное впечатление в любой компании. Связано это с разведывательными целями или не связано…
Мне особенно понравился взгляд Эммы Эдуардовны, который она кинула после этих слов Гриши на него. Это был такой оценивающий взгляд хищницы, выбирающей мишень для нападения. Взгляд этот мне очень многое сказал.
Когда я его увидел, сразу же развеялась одна из тех теорий, которые у меня были по поводу Эммы Эдуардовны: что, может, её какой‑нибудь мужчина обидел, и она теперь всех мужиков ненавидит. Нет, это был такой нормальный, вполне себе собственнический женский взгляд на соседа по столу. «Глядишь, что‑нибудь у них и срастётся», – подумалось мне.
Обратил внимание также на то, что Верочка с интересом смотрит на Марка Анатольевича. Про его семейное положение я ничего не знал, но пришёл он один – может, не женат или вдовец. Кто его знает… Возможно, эти двое тоже как‑то поближе познакомятся. Глядишь, будет повод снова собраться однажды» – мелькнула у меня мысль. – На их свадьбе… Разница в годах у них, конечно, приличная, но в их возрасте на это не смотрят так пристально, как когда, к примеру, мужчине тридцать, а девушке восемнадцать.
Хотя надо мне как-то уже перестать мыслить в категориях пенсионера под шестьдесят, который всех готов поженить. Для девятнадцатилетнего парня это выглядит неестественно…
Впрочем, тут Миронов, подчинившись указанию подполковника ГРУ, встал с полной рюмкой, и начал говорить свой тост. Так что мне уже стало не до каких‑то наблюдений, развернулся к нему, как и положено. Надо выслушивать того, кто тебе тост говорит, а не глазеть по сторонам.
– Павел Ивлев – молодой, талантливый драматург. И, признаться, я с самого начала не знал, что у него ещё есть и какие‑то другие ипостаси. Я был очень приятно удивлён, когда узнал, что он также ещё и молодой, талантливый журналист.
Правильно говорят, что если человек талантлив в чём‑то, то он талантлив во всём. Но для меня, конечно, учитывая специфику моей профессии, очень приятно поздравить его именно как драматурга.
Может быть, не все знают, товарищи, но вот рядом со мной сидят мои коллеги из театра «Ромэн», которые подтвердят, что пьеса Павла Ивлева отобрана Министерством культуры Японии для того, чтобы быть представленной на подмостках знаменитого Токийского театра. Труппа едет в Японию выступать уже в феврале.
Предлагаю выпить за таланты именинника! А также, раз таково было пожелание из зала и такова традиция, – за всех тех женщин, которые для него важны: за матушку, которая его родила, и за его красавицу жену, что сидит рядом с ним сейчас. Галина у нас ещё и умница к тому же большая. Я точно знаю, что она очень любит своего мужа. А также – за дочерей, которые у вас, я уверен, тоже однажды появятся. И за всех советских женщин, которые будут в дальнейшем радоваться новым пьесам Павла Ивлева и его статьям в газете, где, я уверен, его очень ценят.
Тут снова Ландер подскочил с криком:
– Ценят, Андрей Александрович, поверьте, очень ценят!
Гриша тут же тоже подскочил рядом с Ландером, снова приобняв его, и закричал:
– Поддержим тост Андрея Александровича за наших милых женщин и именинника! Ура!
Тут уже все и выпили. После чего и Ландер вместе с легонько контролировавшим его за плечо Гришей тоже вернулись на свои места.
А мне было, конечно, и приятно, и грустно, когда я тост от Миронова услышал. Вот почему этот талантище, этот великолепнейший артист и, по всем отзывам, очень интеллигентный, очень приятный в общении человек должен умереть таким молодым… Эх, как же несправедлива судьба!
Но кто его знает – может быть, если удастся в дальнейшем сдружиться получше с ним, получится как‑то уговорить его пройти тщательное медицинское обследование. Не сейчас, конечно, сейчас это прозвучит абсолютно неуместно. Если я даже заикнусь об этом, он взглянет на меня как на сумасшедшего – и будет прав. Такие вопросы между собой могут обсуждать только очень близкие друзья, к каковым я никак сейчас в его представлении не отношусь.
Почему он вообще здесь сейчас, можно только гадать. Возможно, впечатлило его то, что пьеса молодого драматурга японцами уже вдруг стала востребована. Ну или действительно, как он говорит, жена моя удивила его своим приглашением – всё же стандартным его никак не назовёшь. Или, мало ли, ещё как-то другие обстоятельства сложились в мою пользу? Может быть, в воскресенье не нашлось никакой привычной компании, в которую хотелось бы идти. Или в гости позвал кто‑то, чья компания в последнее время по каким‑то соображениям Миронову стала неприятна… Чужая душа – потёмки. Главное, что меня он уважил и на мой день рождения пришёл.
***
Италия, Сицилия
Маттео сегодня был ведущим в тройке телохранителей, которая охраняла директора завода Альфредо Моретти.
Ещё перед выездом вместе с Альфредо на Сицилию с ними провели очень серьёзный брифинг, на котором рассказали о том, с какими рисками связана эта работа. Мол, завод отнят у одной из группировок мафии, и та может быть очень этим недовольна. Мафия – это серьёзно, так что Маттео расслабляться не собирался. И подчинённым постоянно напоминал, что ставки очень велики.
Мафия использует лупары, обрезы ружей, стреляющие крупной дробью. Страшное оружие на коротком расстоянии. Совсем не требует каких-то навыков прицеливания от стрелка, в отличие от пистолетов. Из пистолета на расстоянии нескольких метров непрофессионал вполне может промахнуться, но в случае лупары это практически невозможно из-за разброса дроби.
Несмотря на то, что на всех телохранителях были бронежилеты, расслабляться всё равно не было никакой возможности. Заряд дроби может прилететь тебе в лицо или в пах. Что совсем не лучше, чем если он прилетит в незащищённое бронежилетом туловище.
Дробовики – вообще одно из самых страшных орудий убийства на короткой дистанции. А бойцы Коза Ностры известны своей безжалостностью. Так что в случае чего ни им, ни их клиенту пощады ожидать явно не приходится.
Ну что же, все трое были не робкого десятка. И к встрече с серьезной опасностью их в армии тоже готовили. Так что все трое были постоянно настороже, где бы они ни сопровождали своего клиента.
Хорошо хоть молодой парень и не создавал им особых проблем. Он просто очень много работал, проводя при этом большую часть свободного времени на своем заводе. Учитывая, что тут была ещё и заводская охрана, это серьёзно облегчало их задачу. Не то чтобы они совсем уж расслаблялись. Но им гораздо сложнее пришлось бы, если бы он, к примеру, любил ездить по публичным домам или по казино, где всегда крайне много сомнительной публики.
Будь оно так, им пришлось бы, конечно, попотеть как следует. А так большую часть времени они проводили, сопровождая своего клиента по заводу.
В гостинице они жили по двое, снимая три комнаты: два номера по бокам от номера клиента, а один – прямо напротив входа в него.
Было бы более безопасно, если бы Альфредо согласился, чтобы минимум один из них жил вместе с ним в его номере. Но пока что его уговорить на это не удалось. Маттео считал, что его клиент недооценивает ту опасность, которая для него существует, с его точки зрения, настаивая на одиночном проживании.
Правда, когда они выбирались куда‑то из гостиницы, особых претензий у него к охраняемому лицу не было.
Директор завода выполнял все их указания: не выходил из машины, пока они не убедятся, что в периметре безопасно; занимал в ресторанах только те столики, которые они считали наиболее удобными для обеспечения безопасности; и даже соглашался обедать только в тех ресторанах, которые они сами выбирали.
Их требования к ресторанам были достаточно просты. Они должны сидеть далеко от входа, чтобы никто не мог ворваться, к примеру, с автоматом и перестрелять тут же всех на месте. Также достаточно далеко от них должен находиться и чёрный вход. Но при этом оба входа должны быть под контролем.
Так что в ресторане они обычно разбивались: один устраивался за барной стойкой, контролируя чёрный или основной входы; другой занимал столик неподалёку от второго входа; а сам Маттео находился рядом с клиентом за его столиком.
Если в ресторане проходили какие‑то переговоры, то он уступал своё место тем, с кем общался директор завода, а сам стоял за его спиной, внимательно следя за обстановкой и за теми, с кем он вёл дела.
Одним из самых важных требований было то, чтобы ресторан был достаточно велик. Крохотные рестораны, в которых было всего несколько столиков, абсолютно не годились: там всех собравшихся можно было легко расстрелять, просто неспешно проезжая на машине мимо этого самого крохотного ресторанчика.
Нет, Маттео одобрял только большие рестораны, в которых можно было выбрать столики, которые будет не так‑то и легко разглядеть с улицы.
Также особой любовью телохранителя пользовались рестораны с большим количеством каменных столбов: при необходимости их можно использовать как для того, чтобы отстреливаться от нападающих, так и для того, чтобы за ними можно было спрятать от пуль клиента.
Снабдили его также и всей необходимой информацией о том, какая часть Мессины и прилегающей к ней территории является зоной ответственности капореджиме Косты, который может захотеть рассчитаться за утрату им своего завода. Маттео постоянно держал в уме эту карту, когда они передвигались по городу и его окрестностям.
Если была хоть какая‑то возможность, эту территорию они старательно объезжали. Ну и уж, само собой, речи не шло о том, чтобы заехать пообедать в какой‑нибудь ресторан, расположенный на территории Косты.
Вооружены все трое телохранителей были пистолетами «Беретта М 951Р» с увеличенным магазином на десять патронов и возможностью стрелять очередями. У каждого было также по три запасных обоймы.
Сегодня их клиент снова, как обычно, работал допоздна, несмотря на то, что это было воскресенье. Это только вызывало уважение в глазах Маттео, ну и серьёзно облегчало ему жизнь, учитывая, что на заводе было очень безопасно. И только в 16:30 вечера они отправились поужинать в один из ресторанов, расположенных неподалёку от их гостиницы.
Маттео старался почаще менять рестораны. Чтобы, если кто‑то хотел организовать засаду, то замучился бы угадывать, где они могут появиться в следующий раз.
В этом ресторане они не ужинали уже дня четыре.
Маттео вышел из машины первым, осмотрелся, ничего подозрительного не заметил и дал сигнал своим коллегам быть готовыми выводить охраняемое лицо. А сам направился в ресторан – осмотреться уже там.
Там тоже всё было тихо и спокойно. Никаких признаков того, что тут присутствуют какие‑то не те люди, которые напрягали бы персонал.
Вернувшись на улицу, он подал знак о том, что клиента можно ввести в ресторан.
Спустя пять минут они уже сидели с ним за столом и делали заказ. Энза и Габриели устроились на своих постах у входов.
***
Москва, ресторан «Гавана»
Минут через десять после Миронова, Боянова и Вишневского появился, наконец, и генерал Брагин в штатском с Костей. Подойдя ко мне, Лев Борисович поздоровался со мной за руку, не смог сдержать удивление, увидев за столом неподалеку Миронова, а затем Костян повел его на его место. Вот и все гости собрались… Даже удивительно, учитывая, что число приглашенных было так велико.
А затем Боянов встал, хитро прищурился, и сказал:
– Мы в «Ромэне» очень ценим именинника! Но позвольте мне не рассказывать об этом словами, а доказать это делом!
К удивлению некоторых из присутствующих, но не моему, он встал и направился к двери в банкетный зал. Я-то уже догадывался, что что-то они с Вишневским да учудят…
Ну так оно и вышло. Боянов отворил дверь, и в зал тут же веселой гурьбой ворвался целый табор из десяти артистов «Ромэна». Некоторых я сразу узнал, все же много раз посещал театр, когда пьесу готовили к показу, и с артистами за столом сидел после премьеры.
И да, медведь у них с собой тоже был!
На следующие двадцать минут зал погрузился в лихой мир цыганских песен и танцев. Все было на уровне, атмосферу цыгане все же умеют создавать, как ни крути.
Ловил себя на мысли, что в кубинском ресторане табор смотрится особенно экзотично. Но бросив взгляд на кубинского посла, понял, что тот воспринимает их очень даже органично. Ну да, в принципе, так и должно быть. Разудалые песни и пляски для латиноамериканцев – это образ жизни. Только они танцуют на пляже, а в остальном все то же самое. Но вот медведя у них нет, так что цыгане все же выиграли…
***
Москва, ресторан «Гавана»
Захаров был приятно впечатлён составом серьёзных лиц на мероприятии – все, как Паша и говорил: кубинский посол, Межуев, генералы. С генералами и кубинским послом он уже переговорил и обменялся визитками после того, как цыгане удалились из банкетного зала, и сотрудники ресторана включили медленную музыку, чтобы все желающие могли потанцевать, а официанты принести гостям горячее. «Надо будет теперь прикинуть возможные поля сотрудничества, – подумал Захаров. – Осталось ещё с Межуевым пообщаться».
Он предложил тому выйти покурить. Межуев, охотно кивнув, тут же вышел вслед за ним. Через лобби ресторана они вышли на улицу и отошли подальше от входа. Не они одни вышли покурить и поболтать, – а у них разговоры всё же специфические. Не надо, чтобы кто‑нибудь случайно услышал хоть что‑то.
– Ну и как вам новости про Полянского? – вежливо спросил Захаров Межуева.
– Да всё к тому шло, – ответил Межуев. – Фактически это был только вопрос времени.
Захаров кивнул:
– Согласен с вами.
– Несчастливая эта должность – министр сельского хозяйства. Что есть, то есть, – согласился Межуев.
– Но для нас с вами из-за всего этого, наверное, и плюс определённый имеется. У Кулакова, наверное, после отстранения Полянского, тоже не все в порядке должно быть, что может отвлечь его от Ивлева? Учитывая, что Кулаков в Политбюро как раз за сельское хозяйство отвечает. Ну, я чисто теоретически так полагаю… – заметил Захаров.
Про то, что именно произошло на Политбюро, Захарову ещё не было известно. Их отношения с Гришиным не вышли ещё на тот уровень, чтобы он с ним делился такими деталями. Так, прошла некоторая информация, что была там какая‑то ссора между членами Политбюро, но Захарову пока не удалось ещё выяснить, кто с кем и за что боролся. Знал только, само собой, о павшем бойце в виде Полянского, которого сняли с должности министра сельского хозяйства и вывели из состава Политбюро.
Приходилось полагать, что всё, что произошло, было как‑то связано с сельским хозяйством. Но, конечно, хотелось узнать больше – и Межуев явно этой информацией располагал. «Ну да, всё же не в горкоме, как я, а в ЦК КПСС сидит в том же самом Кремле, где и помощники членов Политбюро, – размышлял Захаров. – В общую курилку ходят, так что да, конечно, у Межуева должна быть более подробная информация. Интересно только, учитывая, как они совсем недавно начали взаимодействовать, поделится ли он хоть чем-то?
Захарову повезло. Межуев понял, что он не в курсе деталей, и, к его ликованию, решил выказать ему доверие и поделиться ими. Начал рассказывать:
– Там стычка вышла между Андроповым и Громыко, которые потребовали от Кулакова и Полянского отчитаться, когда они собираются наконец прекратить порочную практику закупки зерна за рубежом. Мол, сами должны выращивать научиться. Главное, Виктор Павлович, – сказал Межуев, – что Кулаков и Полянский в этой битве потерпели сокрушительное поражение. А Полянский вообще вон, и должности лишился, и из Политбюро вылетел. В связи с этим хочу отметить, что именинник наш – очень везучий человек. Посмотрите, какое удачное для Ивлева совпадение вышло: у Кулакова, как вы совершенно правильно предположили, теперь такие проблемы, что не факт, что он вообще вспомнит о нашем подопечном, – продолжил Межуев.
– Это точно, – согласился Захаров. – Для него, конечно, все эти проблемы как гром с ясного неба. Он же так уверенно наверх шёл…
После того как они минутку постояли молча, покурили, думая о своём, Межуев продолжил:
– Кстати, вот теперь, Виктор Павлович, очень интересная сложилась ситуация, что порождает новые возможности, – сказал Межуев. – Сейчас фактически каждый член Политбюро будет нового кандидата на пост министра сельского хозяйства искать. Ушёл бы Полянский по другой причине, не подорвав при этом репутацию Кулакова – в этом всем и смысла бы не было. Кулаков, скорее всего, сам бы нашёл нужную кандидатуру и сам бы её протащил в Политбюро. А теперь, поскольку его репутация серьёзно подорвана и о былом влиянии и речи больше не идёт, появляются возможности другому члену Политбюро своего кандидата на эту позицию посадить. И если это будет серьезный человек, который что-то сможет серьезное сделать на этой позиции, то есть шанс, что он и в Политбюро сможет со временем войти, и глядишь, что и Кулакова потом на его должности потеснить. Ведь если он не будет креатурой Кулакова, то не будет ему ничем обязан.
Захаров слушал Межуева и понимал, что тот предлагает ему, фактически, союз на долгие годы. Такие планы, что он свободно с ним обсуждает, потребуют годы на воплощение. Похоже, что Межуев по каким-то своим причинам Кулакова очень сильно ненавидит, раз решился так откровенничать, несмотря на то, что мы не так давно и подружились. Ему отчаянно нужны союзники против него…
– Мы от КПК будем кандидатуру представлять на пост министра сельского хозяйства, но пока у нас вариантов не особенно и много, – пояснил Межуев. – Так что, если вдруг у вас найдётся подходящий по своей биографии человек, и главное благодарный тем, кто его будет наверх двигать, сообщите мне. А я наверх руководству буду его продвигать.
Да уж, вот тебе и небольшая должность у Межуева… Зато какие амбиции! И возможности тоже – он же сейчас заявил, по сути, что Пельше ему подбор кандидатур на этот пост предложил сделать… – лихорадочно думал Захаров. Внешне невозмутимо кивнув и сказав, что подумает над этим предложением, он остался наедине со своими мыслями.
«Это же Межуеву, скорее всего, эту задачу лично Пельше поручил, – размышлял Захаров. – Да, не зря, совсем не зря я решил поощрить молодого парня и прийти на его день рождения. Так‑то, по всем стандартам, не надо мне этого было делать. Всё же у Ивлева совершенно очевидные проблемы с членом Политбюро. Да ещё наши особые дела в рамках группировки тоже требуют большего дистанцирования друг от друга на всякий случай. Но не пришёл бы сюда – никто бы мне такие интересные новости не рассказал бы и такого предложения не сделал бы…
А ну как действительно мне удастся найти какого‑нибудь надёжного человека, и тот с подачи Пельше действительно станет министром сельского хозяйства? А в перспективе, если вдруг со своими обязанностями справится или просто язык будет хорошо подвешен, сможет и в члены Политбюро пробиться, как Межуев и надеется…
Тут, конечно, бабушка надвое сказала, как себя человек поведёт, которого ты на такую высокую позицию продвинешь. Может оказаться «Иваном, родства не помнящим», и тут же забыть, что он тебе так сильно должен. Но, с другой стороны, если с самого начала поискать человека, про которого говорят, что он благодарен и помнит сделанное ему добро, то это уменьшит шансы на то, что всё пойдёт коту под хвост…
Глава 2
Италия, Сицилия
Маттео только что принесли пиццу, как вдруг он услышал громко сказанную фразу на итальянском языке:
– Мне нужна хорошая горчица, а не эта пакость!
Это была кодовая фраза, которая должна была прозвучать, если им и их клиенту угрожает что‑то серьёзное.
Ни секунды не колеблясь, он тут же достал пистолет и приказал Альфредо лезть под столик.
– Зачем? – простодушно удивился Альфредо.
Скрипнув зубами, Маттео тут же, без всяких дальнейших разговоров, просто повалил директора со стула на пол и сам тоже присел за столиком, держа пистолет наготове. Вот говоришь, говоришь клиенту, что в случае экстренной ситуации надо подчиняться беспрекословно требованиям охраны, он кивает, а как доходит до дела…
И очень вовремя он подготовился, потому что тут же начались вскрики в той части зала, которая находилась непосредственно около входной двери и окон.
Затем грубый голос велел всем заткнуться.
А парой секунд позже в их части зала показалось три человека в черных дешёвых костюмах, которые как-то странно на них сидели, и каждый из них держал в руке пистолет.
Без всяких колебаний Маттео нажал на спусковой крючок.
Впрочем, его выстрел прозвучал не первым – бахнуло от входа. По звуку он опознал Беретту, и решил, что, скорее всего, стрелял его напарник, потому что в руках у нападавших, что появились перед ним, были кольты.
Не отвлекаясь, спокойно, как в тире, Маттео всадил по пуле в правое плечо каждому из вошедших, и те тут же с криками рухнули на пол. Выстрелить в ответ успел только один из них, и то его пуля попала в потолок. Гости с криками попадали на пол.
В передней части ресторана также бахнуло вдогонку несколько выстрелов.
Конечно, Маттео мог без проблем положить все три свои пули прямо в лоб каждому из вошедших – десять шагов не такое серьёзное расстояние для его отточенных во время службы в элитной части навыков стрельбы из пистолета.
Но ни в одной стране мира полиция не любит, когда телохранители валят наповал людей, даже если те напали на их клиента. Италия в этом плане ничем не отличалась от других стран.
К чему ему лишние проблемы с властями?
Впрочем, и так девятимиллиметровая пуля имеет мощное останавливающее действие. Получив её в правое плечо – в руку, в которой держишь пистолет, – тебе долго будет не до стрельбы.
Спустя пару секунд раздался крик Габриэля от входа:
– Маттео, я снял троих. Как у тебя дела?
– Я тоже снял троих. Сколько всего было?
– Всего зашло шестеро. Но могут быть ещё и снаружи, – немедленно ответил Габриэль.
– Энцо, как у тебя дела? – крикнул Маттео.
– С чёрного входа никто не заходил. – ответил тот.
– Жди там, – велел он ему, – тут я сам разберусь.
Маттео велел испуганному Альфредо оставаться под столом, а сам тут же устремился к сражённым им нападавшим.
И вовремя – один из них уже начал нашаривать левой рукой свой пистолет, упавший вместе с ним на пол.
Маттео без всяких церемоний всадил ему пулю еще и в левое плечо.
Но двум другим, к счастью, было не до этого – обхватив здоровой рукой раненую, они зажимали раны, пытаясь остановить хлещущую кровь.
Эти двое явно не были готовыми сражаться до последнего бойцами, в отличие от третьего.
Изъяв все три пистолета, Маттео тут же начал обыскивать всех троих – под крики разбегающихся гостей, сообразивших, что теперь появилась возможность ретироваться.
И не зря: уж очень сильно топорщились их пиджаки слева, когда они заходили. Обычная кобура от пистолета так оттопыривать пиджак не будет.
А там действительно были не пистолеты – там были лупары в самодельных кобурах.
Лупара – достаточно здоровая штуковина, потому и понадобились такие пиджаки – на два размера больше, чем требовалось по фигуре.
И естественно, что нападавших не волновало, что выглядят они в них странно. Главное, что неопытный человек с первого взгляда может и не заметить, что под пиджаком у них находится такая страшная вещица. Им же надо было зайти в ресторан тихо, не вызывая панику на улице, которая могла насторожить телохранителей.
Маттео приказал бледному, как мел, администратору, в потрясении смотревшему на валявшихся на полу раненых людей, лужи крови под ними и на пистолет в руке самого Маттео:
– Немедленно позвоните в полицию!
До того не сразу дошло. Пришлось на него прикрикнуть. Только после этого он убежал к телефону.
Но Маттео так и не позволил Альфредо вылезти из‑под столика, ожидая, когда приедет полиция.
К счастью, времени это заняло немного – всего минут пять. Маттео припомнил, что, изучая карту окрестностей, он точно видел, что полицейский участок был совсем рядом с этим рестораном.
Первым делом, появившись на месте, полиция, конечно же, потребовала от него сложить оружие.
Маттео немедленно повиновался, объясняя, что он телохранитель и на него напали.
От входа он слышал голос своего товарища: Габриэль занимался точно тем же самым.
Тут как раз появился и Энце. Ему не было больше смысла контролировать чёрный вход. И поскольку он ни в кого не стрелял, то у него пистолет сдать не потребовали, и он тут же занялся охраной Альфредо, которому наконец‑то разрешили вылезти из‑под столика.
Подраненные бандиты угрюмо смотрели на полицейских и на подстреливших их телохранителей. Они вовсе не желали общаться ни с кем, игнорируя вопросы полиции. И даже адвоката не потребовали.
Так их и уволокли полицейские, которые прибыли к месту происшествия во множестве.
Нашлось и кому беседовать с Маттео и Габриэлем, и кому забрать раненых бандитов в участок.
***
Москва, ресторан «Гавана»
Марк Анатольевич не забыл о просьбе Паши при возможности пустить пыль в глаза кубинскому послу. Да ещё и повезло, вспомнил он, что как‑то на заре своей карьеры в Кремле он, стесняясь своей должности, заказал партию визиток, на которых были только указаны его фамилия, имя, отчество, телефон и слово «Кремль». Тогда у него ещё были огромные амбиции: он хотел стать очень большим, серьёзным чиновником в Кремле. Ну, как‑то так. Не получилось.
Теперь у него, конечно, не было иллюзий, что на пенсию вскоре придётся уходить с достаточно незначительной должности. Но вот сейчас эти визитки были перед походом в ресторан найдены, и он отобрал из них ту, что выглядела посолиднее: лежала в самом низу и практически не пострадала от времени.
Само собой, что он и лучший костюм свой надел, и к парикмахеру зашел по знакомству, который с членами Политбюро обычно работал. В общем, был в полной готовности как следует посла кубинского впечатлить. Раз Паше зачем-то это надо, то он его не подведет.
Выбрав благоприятный момент, он всех ребят, которые под его началом в Кремле работали, поднял со стульев и повёл к кубинскому послу знакомиться.
– Товарищ посол, – сказал он, с важным видом протягивая руку для рукопожатия, – я работаю в Кремле и рад, что Куба является одним из важнейших союзников нашей страны. Здесь, кстати, присутствует и ряд моих сотрудников.
Он показал жестом на шестерых парней, которые стояли за его спиной:
– В своё время я по просьбе товарища Ивлева принял их к себе на работу и не жалею. Ребята работают очень хорошо. Да и в целом они выдающиеся специалисты…
***
Москва, ресторан «Гавана»
Кубинский посол с большой благодарностью взял визитку подошедшего к нему чиновника из Кремля. Не увидев на ней должности, сразу подумал, что обладатель этой визитки явно находится на такой секретной позиции, что оглашать её не имеет права.
Эммануэль Диас подумал, что отдел, наверное, очень большой, у подошедшего к нему кремлевского чиновника в распоряжении. Логично, с учетом того, что там шесть молодых парней работает, то сколько же там у Марка под началом ещё людей среднего возраста и людей совсем уже зрелых, как он сам должно быть?
Явно это какой‑то очень серьёзный отдел в Кремле… Для кубинского посла стало понятно: вот он, тот самый источник осведомлённости Ивлева о делах в Политбюро.
Если у Павла на дне рождения присутствует сам начальник такого большого отдела, да ещё с шестью подчинёнными, каждый из которых является близким другом самого Ивлева, то нечего удивляться, что он знает и настроения в Политбюро по поводу тех вопросов по Кубе, что там скоро будут рассматривать.
Не прошло мимо его уха и то, что этот загадочный кремлёвский чиновник сказал, что он нанял на работу в Кремль вот этих самых шестерых сотрудников именно по рекомендации Ивлева. Это же какие возможности в Кремле у Ивлева имеются, если он может своих друзей целыми отрядами в Кремль на работу отправлять!
Собрать бы побольше информации об этом Марке Глезере! Может быть, он не только серьёзный чиновник в Кремле, но и какой‑нибудь родственник Ивлева?
***
Москва, ресторан «Гавана»
Время от времени посматривал на девушку, что приехала из Киева. Рита вовсю веселилась на празднике, очень довольная тем, какое количество молодых людей вокруг. Прямо как рыба в воде себя чувствовала.
Я изумлённо наблюдал за ней: вот уж кого, судя по всему, либо мама научила правильно в таких компаниях тусоваться, либо у девочки талант от рождения. Настолько органично она себя чувствовала! В таком молодом возрасте очень редко увидишь, чтобы девушка вела себя настолько по‑взрослому и при этом так непринуждённо и раскованно.
Многим парням она, кстати, как я понял по взглядам и общению, понравилась. Она действительно очень легко входила в компании, достаточно забавно шутила и умело поддерживала беседу.
«Толк с неё явно будет», – одобрительно подумал я, наблюдая за всем этим.
К моему изумлению, увидел на своем празднике и Кожевникова с женой. Они пришли без приглашения.
Артём, меня поприветствовав и извинившись, сказал:
– От Сатчана услышал, что у тебя день рождения, и решил обязательно поздравить.
Вручил мне какой‑то пакет, булькнувший, радостно пожав руку. Предложил им посидеть с нами, благо мест много было свободных – многие без жен пришли вне моего ожидания. Посидели минут двадцать – двадцать пять, после чего они с женой ушли, попрощавшись.
Ну, понятно, что их не звали. Им было не очень удобно долго засиживаться. Но, тем не менее, тост в мою честь Артем сказал.
Не стал никак реагировать. Сейчас в Советском Союзе, в принципе, это принято – приходить к человеку, о чьём дне рождения помнишь. У многих даже фишка такая есть, что они специально никого не зовут: а кто придёт – тот и их гость. Кто вспомнил – тот, значит, по‑настоящему этого человека и ценит. Что‑то в этом, конечно, есть по‑своему.
Больше никаких сюрпризов не было. Гриша Ландера очень четко контролировал, а потом я увидел, что главного редактора «Труда» больше нет в зале. Гриша, заметив мой взгляд, показал мне большой палец. Ясно, значит, отправил домой его на такси, как и запланировали. Видел, как Марк Анатольевич, собрав наших парней, с очень важным и чуток даже надменным видом с кубинским послом разговаривал. А парни наши за его спиной как свита стояли…
Отпраздновали в целом очень неплохо, расходились уже очень поздно вечером – под самое закрытие ресторана.
Гостям «Гавана» однозначно понравилась, видно было, что оценили. Ну, конечно, для Советского Союза здесь всякая экзотика вроде блюд с незнакомыми названиями наподобие жареных бананов и креветок выглядят непривычно и необычно. Но для века XXI‑го это, конечно, выглядело всё довольно забавно.
Но, тем не менее, кормили вкусно. Обслуживание было на высшем уровне. Под конец к нам даже шеф-повар вышел, и с какой-то опаской, косясь на кубинского посла, спрашивал, все ли нам тут понравилось. Он, кстати, сам кубинцем оказался! Поблагодарил его и дал ему полсотни. Он сразу успокоился, поняв, что денег бы не было, будь я чем-то недоволен, значит, никаких претензий в свой адрес он потом от посла не услышит.
И повеселились мы очень хорошо.
Единственное, что, конечно, я предпочитаю праздновать день рождения в семейном кругу, дома. Мне понравилось бы принимать гостей больше там – это проходит как‑то более по‑семейному, что ли. Как‑то для меня этот формат намного ближе.
Ресторан, какой бы он ни был, и какая бы там ни была кухня, и какая бы ни была компания – это всё равно обстановка более официальная, более формальная. Поэтому такого настроения, которое возникает при семейных посиделках, даже и близко обычно нет.
