Вы читаете книгу «Осторожно! Следствие ведёт попаданка» онлайн

Глава 1

Топот чьих-то быстрых шагов звоном молоточков отозвался в голове. Сознание понемногу возвращалось в бренное тело и корчилось в муках. До обоняния донёсся смрад сырости, затхлости и немытых тел.

Кораблём не пахло!

Минуточку…

С трудом разлепив свинцом налитые веки, я уставилась в тёмный, лишённый штукатурки, – как, впрочем, и любой другой отделки, – потолок.

– Эта? – пробасили откуда-то сбоку.

Многострадальная голова снова взорвалась от боли. Ей вторило протяжное эхо, что не сулило для меня ничего хорошего.

Кто-то хмыкнул и чуть не прикончил меня дичайшим скрежетом металла. Черепная коробка не выдерживала этих звуков. Мне пришлось закрыть уши руками и занять устойчивое положение, вот только с последним оказались проблемы.

Кандалы на моих руках оказались на редкость свободными и довольно функциональными, а вот отсыревшая койка, напротив, жутко неудобной, неустойчивой и низкой.

Снова послышался лязг металла. Цепи на кандалах жалобно звякнули, вторя моему протяжному: «Ма-а-ать…». Я рухнула аккурат под ноги вошедшему старику в зимнем плаще с меховой отделкой не только на воротнике, но и по подолу.

– Бесчинствуете, госпожа? – неприятно хохотнул старик.

Ему будто доставляло удовольствие лицезреть меня в столь унизительном положении.

Извиваясь ужом, чертыхаясь и попросту матерясь, я смогла присесть, а затем и осторожно встать на ноги. Голова от этих манипуляций закружилась. Недовольство койкой отпало само собой.

Где ты там, родимая? Что-то ножки не держат.

– Вы присядьте, присядьте. – посмеивался жутко важный старикашка, потирая кошмарные усы. – Разговор у нас будет долгим.

На долгие разговоры я была не настроена. И блаженный бы понял, что я угодила в темницу, а здесь лучше говорить поменьше. Меньше скажешь – меньше дадут.

– Откуда прибыли? – мужчина рукой только махнул, а ему уже внесли обитый бархатом стул и подставили под его отнюдь не тощую задницу. Он сел с таким важным видом, словно находился в тронном зале на собственной коронации.

– Оттуда, – попыталась улыбнуться я.

– Дерзить представителю власти изволите?

Света от зажжённых в коридорах темницы факелов было ничтожно мало для того, чтобы как следует рассмотреть черты лица вздумавшего допрашивать меня деда, и воображение играло со мной в злые игры. Мне почудилось, что кончики его усов зашевелились, будто ядовитые змеи, готовящиеся к броску.

Жуть какая. Брр!

– Вам же хуже. – издевательски пообещал старик. – С какой целью прибыли в Валервиль?

Я выдала себя тут же. Челюсть чуть на пол не упала, рот открылся в немом вопросе и лицо, как топлёный воск, медленно вытягивалось, сползая вниз.

Я в столице? Быть того не может! «Вьюга» – треклятый корабль, на котором я плыла в столицу, должен был причалить в Валервиле…

Ничего не помню. Всё плавание – один сплошной стресс и мучения. Кто же знал, что у меня морская болезнь обнаружится? Плавала раньше и ничего, а здесь на вторые сутки как хворь кто наслал. Помру, думала. Не то что внутренности – душу выблюю, к чертям собачьим.

Правда, я прежде на такие большие расстояния и не плавала. Не могу утверждать, что у морской болезни отсутствует накопительный эффект, который меня чуть в могилу не загнал. Но я смело могу утверждать, что память от этого не теряют и трое суток, как мгновение, не проносятся!

– Ты что, деточка, не ведаешь, где находишься? – риторика у старика быстро поменялась. Глядите, я уже госпожой перестала быть. – Подай бумагу! – рявкнул старикашка.

Надзиратель мигом метнулся к восседающему на стуле мужику и развернул перед ним довольно увесистый свиток.

Вспыхнувшее любопытство притупило головную боль.

Интересно, что там?

– Не видать ничего. Факел поднеси. – недовольно промямлил старик.

Надзирателю пришлось бежать и за факелом.

– А я точно в Валервиле уже, да? – решилась подать голос, деловито расправив плечи.

Не хотелось бы опять ошибиться. Я уже села на один корабль пять лет назад. К эльфу в плен угодила. Спасибо, не нужно мне больше таких ошибок. На этот раз у меня должно всё получиться.

В конце концов, сколько можно по чужому миру скитаться, зная, что я не одинока? Мне есть у кого попросить помощи и с кем искать ответы на бездну вопросов о моём пребывании здесь.

Старик не успел ответить. Вернулся надзиратель с факелом и, встав позади, осветил центр моих казематов.

– Вытянешь ко мне руки – протянешь ноги. – прочитал мужчина, недовольно зыркнув на меня поверх свитка. – Я в императорском дворце буду чаще, чем ты, холоп, на свежем воздухе. – и снова недовольный взгляд в мою сторону. – Обнимать меня нужно нежнее и левее… – глаза старика, под которыми залегли пугающие тени от игры света позади, округлились и увеличились. – Мне палец в рот не клади, удод, я тебе его по локоть откушу… – продолжил читать старик, но недоумённо приподнял брови. – Это что такое? – вопрос почему-то адресовался мне.

Будто это я ему эту бумажку подсунула.

– Полагаю, трудности перевода. Там, наверное, не «удод», а «урод». По тексту больше подходит, мне кажется. – я пожала плечами и выдавила нервную улыбку.

– Какой удод? – старик довольно резво вскочил со стула и затряс свитком перед собой. – Тьфу! Какой урод?! Это же… Это безобразие! Угрожать таким старшему инквизитору… – мужчина задыхался экспрессией и злостью. – Это всё равно, что угрожать короне!

– Согласна. – опасливо протянула я, собирая занозы ёрзающей задницей. – А я здесь при чём?

– А кто? Кто при чём? Может быть, я это вчера инквизитору под протокол задержания надиктовывал?

– Я, что ли? – моё изумление было искренним и правдивым. Вообще не помню никакого задержания. И уж тем более, никакого инквизитора.

Да и не могла я так глупо выдать себя. Первый год попаданства, что ли? Не прокололась бы я так.

Глава 2

Внутри всё сжималось от страха. Я не могла быть уверена в своей невиновности, если не помнила, как минимум, трое суток пути, что нам оставалось до Валервиля. Но и свои сомнения демонстрировать на публику было никак нельзя.

– Это какое-то недоразумение. – пробормотала я. – Ну-ка, покажите мне протокол! – для пущей убедительности я даже нахмурила брови.

– Ах ты… – старик задохнулся. – Как ты смеешь?! Я тебе протокол задержания показывать должен? Я?! Вильхельм Раваз?!

Я впервые слышала это имя и эту фамилию. Они ничего мне не сказали, кроме того, что у моего собеседника явно была какая-то беда с самооценкой и представлениями о собственной важности.

– Не должны, – осторожно согласилась я. – Но могли бы быть добры к бедной и несчастной девушке…

– Бедными и несчастными девушками публичные дома переполнены. Ко всем быть добрым и любезным?

Странно, что он так легко говорил о публичных домах, учитывая то, что их запретили во всей империи. Очень странно. И старик странный, и дело мне шили странное.

Чувство тревоги усиливалось.

– Хорошо. Тогда и я не буду. – немного подумав, я отодвинулась к стене и облокотилась на неё.

– Что это значит?

– Не буду отвечать на ваши вопросы. Не буду разговаривать с вами. Между прочим, я имею на это полное право! – я говорила строго и уверенно, а у самой все внутренности тряслись.

По одному этому глупому протоколу меня могут раскрутить на реальный срок заключения! Реальный. Тот бред, что я несла, можно интерпретировать как угодно, вплоть до угроз высшему представителю власти, а это… А это трындец всему. Всем моим планам! Моей жизни. Вот уж вряд ли кто-то из императорского дворца посещает темницу, и я отсюда смогу подобраться к матери императора.

Вряд ли? Откуда во мне этот оптимизм?

Мне требовалось как можно раньше выбраться отсюда. Мне кровь из носу нужна была свобода, чтобы попасть в императорский дворец.

– Неповиновение власти? – глаза старика опасно блеснули.

– Не власти! – вскинулась я. – А представителю власти! Вы – представитель власти! Не власть! И нет никакого неповиновения! Я имею право с вами не говорить, вот и не говорю!

– Ах ты мерзавка!

Полы его плаща взлетели вверх. Он приблизился и впечатал носок своего сапога мне в колено.

Я взвыла не столько от боли, сколько от шока и неожиданности.

Это что ещё такое?! Я слышала, конечно, на Земле о полицейском беспределе, но чтобы здесь… В мире, где есть магия, артефакторика и ведьмовство, представители власти прибегали к подобным варварским методам? Какой в них смысл, если есть иной огромный спектр для допроса и следствия?

Кровь в венах вскипела. Я вытаращила глаза на мерзкого старикашку и мигом позабыла о нависшей надо мной угрозе. Впрочем, как и о кандалах.

– Я на вас жалобу напишу! – взмахнув рукой, отчего цепи на кандалах звякнули, я заголосила во всё горло: – Избивают! Убивают! Люди добрые…

– Я тебя не бил, юродивая! – пытался перекричать меня старикан.

– Да? – я на секунду понизила голос. – Пинают! По ногам пинают! Колени ломают сапогами! – спустя мгновение голосила уже о новых преступлениях против ни в чём не повинных девиц.

– Дрянь!

Голова дёрнулась, пронзённая острой вспышкой боли. Оплеуха вышла такой, что я ударилась височной частью о стену и завалилась набок.

Дыхание сбило. Перед глазами заплясали цветные пятна.

– Я здесь власть! Я решаю, когда говорить, кому и в каком тоне! Ты должна была мне выказать уважение! И послушание! Впредь веди себя соответствующе! – дед возвышался надо мной и надрывал глотку.

Самым унизительным было то, что я ощущала на себе его слюну, что вылетала из его рта при каждом слове.

– Ты поняла меня?! – вцепившись в меня двумя руками, старик поднял меня и хорошенько встряхнул.

Цветных пятен перед глазами прибавилось. Отчего-то посреди овального золотого и круглого красного пятна задребезжало фиолетово-серебристое очертание мужского силуэта.

– Что здесь происходит? – голос был тих, но звучал обманчиво спокойно.

Я мигом мать вспомнила. Уж что моя мамочка любила, так это доводить меня до сердечного приступа! Узнав о моих оплошностях или плохих отметках, она так же спокойно спрашивала, как дела в школе, интересовалась около-бедовой темой, а, услышав моё враньё, гоняла меня веткой малины по всему двору! И следа не оставалось от её показного спокойствия!

– Г-господин старший инквизитор? – уродливые толстые пальцы на моём плаще разжались. Старик дёрнулся, вздрогнул и судорожно оглянулся. – Неповиновение вл… – он запнулся, шумно хватая ртом воздух. – Неповиновение представителю власти. Никак не удаётся начать допрос!

Скотина какая, ты смотри.

Кто тебе лицензию выдал, а? Кто разрешение на работу законника или дознавателя дал?

Мерзкий и гадкий старикашка!

«Я сейчас проморгаюсь, зрение в норму придёт, и я всё скажу! Я такое скажу…» – собираясь с силами, я пучила глаза, часто моргала, водила гудящей головой по сторонам и настраивала себя на боевой лад.

Но вдруг, стоило опустить глаза вниз, я все мысли из головы растеряла. У меня даже сердце биться перестало и слух отрубился.

У моих ног валялся тот самый свиток! Протокол задержания, должно быть, выронило это ничтожество, когда позволил себе распускать руки или когда тряс меня.

Сердце ударилось о рёбра и снова затихло. Испарина выступила на лбу.

Это мой шанс. Мой единственный шанс!

Не давая себе времени на раздумья, я плашмя свалилась с койки и вцепилась в свиток руками, оттяпав зубами от него большой кусок.

Пальцы кромсали и сминали толстую бумагу, – отвратительную на вкус, кстати, – а кандалы звенели от вторящих моим движениям цепей.

Я жевала с такой скоростью и таким отчаянием, что не могла даже на мгновение отвлечься. С моим невезением, что недавно прочно рядом со мной обосновалось, вполне могло выйти так, что несъеденной останется самая страшная часть протокола и её смогут пришить к моему делу! Нельзя было позволить себе и секунды передышки!

– Приятного аппетита. – тот же ровный и спокойный голос взорвал, казалось бы, всё окружающее меня пространство.

Поперёк глотки встал ком непроталкиваемой, размокшей от слюны и сбившейся бумаги.

Ох, ма-а-ать, и половины ещё не проглотила! Это же надо было столько всего запротоколировать?

Глава 3

Старший инквизитор приблизился. Его тяжёлые сапоги оказались на уровне моих глаз. Я несколько раз моргнула, скомкала оставшийся протокол и без стеснения, с набитым ртом спросила:

– От-тьеёте?

– Кхм… Что? – в уже привычном размеренном тоне мне почудились искорки веселья.

– Кх! Кх-кх! – проглотив проклятый ком, я поднесла ко рту финальную порцию и переспросила: – Отберёте?

Мужчина присел и заглянул в моё лицо, как мне показалось:

– Зачем? На память не жалуюсь. Мне этот протокол ни к чему.

Я не видела, даже не задумывалась, куда подевался надзиратель с факелом, но остро чувствовала испытывающий и пронизывающий взгляд.

Ну-у, отступать не в моих правилах. Кто же на чужбине словам незнакомцев верит?

Протокол пришлось доедать, упрямо разглядывая нависшую надо мной тень человека.

– Подавишься. – констатировал капитан-очевидность.

Внезапно он подался вперёд, коснулся моих рук, и я услышала два оглушающих щелчка. Цепи звякнули. Я была… свободна?

Рефлекторно коснувшись кистей, я вяло работала челюстью и не спешила менять столь унизительное положение. В таких делах спешка – враг. Самый настоящий. Лучше вообще не делать резких движений.

– Встать не можешь? – последовал новый вопрос.

Голова гудела, но, в целом, я верила в себя. По моим предположениям, с такой задачей я была в состоянии справиться.

Вот только стоило сесть и чуть напрячь ноги, как мышцы живота стали толкать жёваную бумагу обратно к горлу, и я таки подавилась.

Нет, ну, накаркал же, гад такой!

Чудом откашлявшись и не низвергнув душу наружу со всем содержимым желудка, я отчего-то уверовала в своё бессмертие.

– Нет, ну можно было хотя бы воды мне предложить, а? Что у вас за порядки такие?! Представляю, сколько в этой темнице людей передохло от такого безразличия! Вообще уже! – громко и строго выговаривала я, с трудом борясь со рвотными позывами.

– Вода и лекарь ждут вас выше. – хмыкнул старший инквизитор, подтверждая мои опасения.

Всё же темница… Эх, а я уж, грешным делом, понадеялась на штаб какой-то или другую досудебку… Постойте!

– Спасибо. Не прошло и одной закупорки дыхательных путей, одного сотрясения мозга и одного ушиба колена! У вас что, в темницу всех без разбора сажают? Досудебных помещений не предусмотрено в столице?

– Много говоришь. Надоедаешь. – жутким, зловеще-змеиным шёпотом проговорил мужчина.

Я сначала подумала, что мне послышалось… А потом решила сделать вид, что я вообще ничего не слышала!

Вот вообще не факт, что я бессмертная. То, что я не старею, ещё ничего не значит. Не хотелось бы так безрассудно использовать свою, возможно, единственную попытку проверить своё предположение. Жила в неведении и ещё поживу. Уж лет десять-пятнадцать точно.

– Ведите меня тогда. – глухо обронила я, засунув свою гордость куда подальше.

Шли мы недолго. В расположенных по обеим сторонам грязного, до жути неровного коридора решётках мне мерещились чьи-то лица. До жути пугало то, что никаких других заключённых я так и не смогла увидеть.

Ну не могут законники настолько хорошо выполнять свою работу, а преступность быть на таком низком уровне, что у них, в их столицах, темницы пустуют. Тут кто угодно испужался бы.

Очень несвоевременно мне вспомнились кадры из военных фильмов о расстрелах. Холодный пот выступил тут же и всюду!

Подозревая неладное, я оглянулась. Здесь, в окружении пусть и немногочисленных, но горящих факелов, видимость была куда лучше, чем в тех казематах.

Мужчина следовал за мной по пятам, опустив голову, но, словно почувствовав мой взгляд, поднял глаза на меня.

– Что?

Я не нашлась что сказать. Я вообще не нашлась – я потерялась!

У инквизитора оказалась впечатляюще привлекательная внешность. Немного смуглый или просто не утративший загара, он был обладателем роскошной гривы густых, тёмных волос, потрясающе “красноречивых” бровей и чуть крупноватого носа. Те самые “красноречивые” брови будто вместо него дополняли его короткий вопрос: «Чего тебе надобно, блаженная? Чего ты таращишься на меня? Ступай, куда велено и не глазей, куда не велено!».

– Дверь. – обронил он.

Но было поздно.

Моя многострадальная тушка встретила преграду плечом и ухом.

Перед глазами отчего-то снова заплясали цветные пятна. Вроде бы и не сильно ударилась, а неприятно сделалось всё равно. Тело, в отличие от моей гордости, можно сказать, вообще не пострадало.

Стоит ли говорить, что дальнейшее я проживала сугубо через призму стыда и самобичевания?

За дверями оказался новый коридор и пять дверей. Я приметила первым делом, самую высокую и массивную, прикинув, что через неё лежит путь к свободе. Но вошли мы в самую первую!

Я бы уже, наверное, предпочла побыстрее убраться отсюда и не встречаться с лекарем, но не смогла запротестовать, когда инквизитор распахнул передо мной дверь и молчаливо, чуть нахмуренными бровями, предложил пройти.

Благо он со мной не остался, и я смогла чистосердечно поведать лекарю о произволе, творящемся в этих казематах.

Представившийся Рубио, лекарь провёл осмотр и, как полагается, заполнил на меня соответствующий бланк. На мою болтовню он учтиво кивал, понимающе вздыхал и иногда пожимал плечами. В общем, мужик был частью системы и из-за какой-то меня, конечно же, никакие разборки чинить не стал бы, но и за иллюзию участия ему спасибо.

Я хоть выговорилась! Мне полегчало.

Уходя, Рубио вручил мне банку мази и строго наказал мазать трижды в день ушибы. К местной медицине я относилась предвзято, но сугубо по своим личным убеждениям. На практике, у меня к ней претензий не было. Только в теории, в сравнении с родным миром, Землёй, Россией…

– Ваши вещи. – дверь толком закрыться за лекарем не успела, как в неё уже вошёл старший инквизитор, самолично неся мой ларец.

«Меня отпускают!» – эта радостная мысль вытеснила все другие, пока я не заметила, что ларец открыт.

Радость сняло как рукой.

Сердце застучало в диком ужасе.

Только мой ларец оказался на столе, где вот только что сидел лекарь и заполнял бланки, я тут же бросилась к нему.

Ну! Так и есть! Открыт! Взломан! Нет защиты!

– Стоять! – не помня себя от страха и отчаяния, я вскинула руку в направлении удаляющейся спины инквизитора и угодила аккурат в его волосы.

Не знаю почему, но пальцы почему-то сжались непроизвольно, а разжались спустя десяток ударов моего сердца.

– Господин инквизитор, а это ещё что за беспредел? Вы здесь не только людей избиваете и калечите, но и обворовываете?!

Глава 4

А зачем это на меня так убийственно смотреть? Вообще-то, я здесь жертва! На минуточку, он мне мой ларец принёс, заговорённый, без защиты, без капли магии, и слинять по-быстрому пытался, будто ничего и не было, а буравил меня таким взглядом, словно это я его обчистила!

– Вы туда заглядывали? – с нажимом, явно без желания со мной общаться, вопрошает он. – Ваши беспочвенные обвинения порядком утомляют. Я нахожусь у предела! Поверьте, если я забуду, что вы не так давно прибыли в Валервиль… – он недоговорил. Красноречиво клацнул зубами, будто оборотень какой-то.

Зубы у него тоже, кстати, были ничего. Крупные, ровные, белые. Совсем не как у оборотня. Как у лошади. Как у коня, то есть. И грива соответствующая… Не такая уж и тёмная. Тёмно-русая, отдающая охрой.

М? О чём это я?

– Зачем мне туда заглядывать? Я же вижу, что крышка болтается. – с трудом сбросив с себя замешательство, я указала на свою вещь.

– Вы обвинили законников в воровстве. – напомнил он.

– А давайте мы с вами проверим, права я или нет?

– Я лично снимал защиту. – с раздражением выплюнул гад. – Что вы собрались проверять?! – чуть ли не взревел.

– Целостность своего имущества! И позвольте поинтересоваться, на каком основании вы лишили меня столь дорогостоящего охранного заклинания, а? Я что-то не слышала, чтобы мне выдвигали обвинения! Какие у вас были причины для досмотра моих личных вещей?!

– Дебош на корабле, дебош в порту, дебош на торговой площади и даже по пути сюда! Вам мало?

– Поклёп! – уверенно заявила я. – Докажите!

– Я ничего вам доказывать не собираюсь! Я лично вас сюда привёл! Я лично вас и освобождаю. Под свою ответственность! А вы что здесь устроить пытаетесь? – инквизитор сверлил меня пронизывающим, колючим взглядом, от которого хотелось забиться под стол и переждать сей накал эмоций.

Всё было бы иначе, не подводи меня так подло память. Я даже отстоять свою честь и достоинство толком не могла, не говоря уже о том, чтобы выстроить линию защиты.

– Послушайте, – миролюбиво протянула я, – Давайте успокоимся. Вы сломали мою защиту. Она недешёвая, понимаете? Предположим, у вас были основания, вы в чём-то меня заподозрили, не смогли проверить мои личные вещи и вынуждены были снять защиту, чтобы убедиться… эмм… – я запнулась, чуть перевела дух и продолжила, – Чтобы убедиться в моей невиновности, вам пришлось так поступить. Но чисто по-человечески, господин инквизитор, защита была, а теперь её нет. У меня убытки налицо. Вы знаете, сколько она стоила?

– А вы? Вы знаете, сколько стоит моё время? – хищный взгляд карих глаз так и норовил забраться в душу, чтобы навести там свои порядки.

– Ладно. – со вздохом я признала поражение.

Положа руку на сердце, могло быть хуже. Совсем недавно меня чуть не избили, под суд не отдали, я давилась протоколом задержания, мечтала о свободе, даже воображаемого расстрела боялась… Да и пёс с той защитой. Это Валервиль – здесь ведьм как грязи. Восстановлю, ну или сама заговорить попробую. Искра-то ведьминская у меня имелась. Правда, об этом лучше помалкивать в этих стенах. А ещё лучше даже не думать, особенно рядом с инквизицией. Слышала, среди них встречаются менталисты.

Откинув крышку ставшего бесполезным ларца, я вздохнула, перебрала кое-какие вещи, коснувшись кончиками пальцев ровного двойного дна, и вымученно улыбнулась:

– В расчёте тогда?

Повернув голову в сторону дверей, я лишь взглядом огладила широкие плечи скрывшегося за ними мужчины.

– Ну, вот и поговорили. Значит, в расчёте.

Не став вздыхать и расстраиваться понапрасну, я подхватила свой ларец и поспешила убраться отсюда как можно скорее.

Сожаление о столь неосмотрительной спешке настигло меня уже спустя пять минут.

Погода в столице была донельзя зимней! Снега намело столько, что мои ноги утопали в сугробах. Лицо болело от холода и пронизывающего насквозь ветра. Я ещё и с этим ларцом…

Что за непруха?

Кое-как догребла до виднеющейся торговой площади и упала на расчищенную дорогу. Ноги, устав от такой изнуряющей ходьбы, приняли мощёную дорожку к пристани за облака и подогнулись, будто утопая в них.

Боль пронзила живот. Я даже взвизгнуть не успела, как оказалась сверху ларца, зависнув в сантиметрах тридцати от земли.

Могло быть хуже. Если бы не ларец… Был бы у меня шнобель, как у инквизитора! Точно бы разбила и лицо, и нос!

Кряхтя и чертыхаясь, я села и потёрла ушибленный живот. Что-то меня столица совсем принимать не желала. Непорядок.

Ну-у, ничего. Москва, она тоже, не сразу строилась. Никуда Валервиль от меня не денется. Я вот только отдохну чуть-чуть, а потом и до самой торговой площади дойду. Там уж добрые люди подскажут, где можно комнату снять и вкусно поесть. Я так-то неприхотлива. Мне многого не нужно. Да и подозрительно это будет, ежели я себе сразу домишко прикуплю или в хороший постоялый двор въеду, так сказать. Мне никак нельзя отсвечивать перед представителями власти на первых порах. Хотя я уж и так засветилась. Засияла, блин.

Похлопав себя по карманам, я снова ощутила, как холодный пот выступил на коже. Кошеля не было!

Ужас сдавил горло ледяными тисками.

Я набросилась на ларец, как обезумевшая. На мёрзлую землю летело всё, включая исподнее, но и в ларце моего кошеля не нашлось.

Боязнь остаться в столице без средств к существованию переселила инстинкт самосохранения, и я рванула дно-обманку, даже не заметив. Лицензии и именные печати были на месте, а вот вместо двадцати золотых, целого состояния, десять жалких медяшек.

В безумном припадке я вскочила на ноги. Путь обратно, к ворам и беспредельщикам, мне уже не казался тяжёлым. Я готова была за своё кровное и не такие препятствия преодолеть, но вовремя проснувшийся здравый смысл заставил замереть на месте, как вкопанную.

Ну, куда я попрусь? К инквизитору? Серьёзно? Попаданка с ведьминской искрой, не постаревшая и на день за пятнадцать лет? Человечка, у которой при себе три именные печати, на разные имена и два вида лицензии: защитницы и законницы? Риск был слишком велик. Инквизитор был явно магически одарён. И раз уж он старший, то способности имел выдающиеся. Опасно с таким типом связываться. Он может и слушать меня не станет – приговорит на месте, и кукиш мне тогда, а не встреча со своими соотечественницами или возвращение домой. Ну, это, конечно, если я не бессмертная. Хотя… даже если и бессмертная, такой хмырь дождётся моего воскрешения и ещё раз приговорит!

Глава 5

Вот уж не думала, что моя профессиональная деятельность в столице начнётся с меня самой. Здесь не разобраться без расследования.

… как бы ещё в этом расследовании на саму себя не выйти.

Сидя за деревянным столом в трактире, что на чудо оказался мне по карману, я ждала, пока мне принесут мой положенный обед, в виде похлёбки, лепёшки и чая, и с остервенением драла лист бумаги карандашом, выводя список подозреваемых.

С мыслями мешало собраться чувство тревоги. Как бы плохо у меня на Земле не было с математикой, а в этом мире, при моих скромных сбережениях, мои знания улучшились. В арифметике. Пять медяков за комнату на сутки, в которой уже сушилось моё бельё, заботливо мной развешанное везде, где только можно, включая дверцу ветхой тумбочки. Один за обед. Четыре монеты в остатке. Ни туда ни сюда. Никуда вообще. Даже ещё на день комнату снять не хватило бы.

Гудящую голову занимали однотипные арифметические вычисления и планы, как бы заработать в рекордные сроки.

– Лярд… – ругнулась я, осознав, что дважды прописала в списке одного и того же человека. Пришлось перечёркивать и снова пробегаться по списку глазами.

Сосредоточиться не получалось.

К ведьме пойти, что ли? Пусть мне для памяти чего даст… Ах, ну да, даст мне кто-то что-то бесплатно, как же. К ним лучше с пустыми руками не соваться.

Четыре монеты… Лярд, что я и правда буду дальше делать?

– Госпожа Лолли? – юркий паренёк, пробегающий мимо столов, отчего-то остановился, услышав моё ругательство. – Вы как? Помогли вам законники?

Сказать, что я обалдела, ничего не сказать.

Белобрысый мальчуган, лет четырнадцати, мял вязаную шапку на голове, явно большую ему по размеру, и красноречиво шмыгал носом. Смотрело на меня это дитё серыми, искрящимися глазами и странно смотрело – выжидательно.

– Это… Ты мне? – я на кой-то лярд оглянулась.

– Вам, госпожа.

Вновь уставившись на подростка, я потёрла лоб и переспросила:

– Как ты меня назвал?

– Лолли. – с недоверием отозвался мальчишка.

– Я Полли, но это ладно… – постучав пальцами по столу, я кивнула на скамью напротив. – Ты меня где-то видел, да? Знаешь меня?

Парнишка всё же стянул с белобрысой головы шапку и заправил волосы за уши:

– Барн осерчает. – промямлил пацан, покосившись в сторону трактирщика, стоящего за массивной стойкой чуть поодаль.

– Ладно-ладно, откуда ты меня знаешь? Где видел? – сбивчиво затараторила я, боясь спугнуть удачу.

– Так этогось… Вчера, получается. Мы торговое судно разгружали. У меня бочка укатилась. Меня смотритель выпороть угрожал, а вы вступились… Розги у него отобрали. Гоняли его по всей площади, словами странными, диковинными да заморскими ругались. А когда смотритель за законниками убежал, вы на корабль вернулись. Я бочку-то докатил, вернулся, а вы уже по площади бегали и кричали, что у вас перстень украли, законников требовали. Ну я и побёг к страже, а там инквизитор. Он со мной пошёл. Вам на выручку. Медяшку мне дал. Хороший человек. А вы на него с кулаками и словами бранными. Мне наказали ларец охранять. Я и охранял, пока вы инквизитора по площади розгами гоняли. И когда он вас гонял, я тоже стерёг ваш ларец. И когда вы кого-то в толпе углядели, прокричали: «По коням», убежали от инквизитора и стражи, тоже. Потом инквизитор пришёл. Затемно уже. Велел отдать ваш ларец, я и отдал. Он мне золотой подарил. Я мамке отдал. Она всю ночь плакала…

Я слушала мальчишку, открыв рот и до конца не веря его словам.

– Может, ты меня с кем-то перепутал? – с угасающей надеждой в голосе пропищала я.

– Может и перепутал. – мальчишка отошёл на шаг, присмотрелся ко мне пристально, оценивающе, по-взрослому, и сник. – Как знать. Вроде вы, а вроде и не вы. У той госпожи голос был другой, и она была такая… Знаете, подвижная, пластичная. Ей всё на месте не стоялось. Говорила так, словно мёд лила, даже когда ругалась. Очень медленно и старательно. Как чужестранка, во!

– А ещё что помнишь?

– Ничего… – мальчуган замялся, а потом просиял. – Сыпь у неё была! Как от жгучей травы, знаете? Меня мамка иногда ей воспитывает, знаю.

Он про крапиву, что ли?

Ну, допустим.

– Она что… Тебе эту сыпь показывала… там? – навыки общения с детьми и подростками у меня были на базовом уровне, особенно на такие темы.

– Где там, не понял, госпожа? – я закатила глаза, а мальчишке хватило пары секунд, чтобы сообразить. – Вы что! Нет. У неё она на шее была и на лице. Такие мелкие, красные пятнышки, водянистые как будто, светлые в серединке, если их иголкой проткнуть…

Как-то меня замутило. Я вскинула руку, пока пацан не начал мне ещё что-нибудь противное рассказывать, и попросила его замолчать.

Узнав, что его зовут Ари и живёт он неподалёку, а в трактире работает на подхвате, я оставила несчастного паренька в покое. Хотя, большой вопрос, кто из нас вообще несчастный. Мальчишке перепал медяк и золой. Второй, вполне возможно, вообще один из тех двадцати, что стырили у меня!

В начало списка пришлось ставить инквизитора, вернувшись к бумагомарательству. Из середины я хмыря вычеркнула и призадумалась.

Кольца здесь не в тренде. Нет на них ни спроса, ни моды. У меня их и не водилось. Перстень был, да. Один. Мужской. Эльфийский. И, помоги мне боги, чтобы он лежал на своём месте!

Но он не лежал, конечно же. Перстня Никаэла не было, а это означало, что очень скоро один из эльфийского рода Льяль, посетит чужие земли, чтобы отыскать свою непутёвую пленницу. При условии, конечно, что его кто-то активирует. А его активируют! Спёр же кто-то древнюю вещицу! Кто-то, значит, и наденет. Не вор, так тот, кто купит у вора ворованный перстень.

Единственное, что было хорошего в этой ситуации, так это вдохновение. Озарение на меня снизошло, когда я свои скромные украшения перебирала, втайне мечтая отыскать эльфийский перстень среди своих беспонтовых побрякушек. Я же могу попробовать их продать. Хотя бы что-то у меня купят, а там уже выиграю себе время. Хотя бы с крышей над головой останусь на неделю, а там, если повезёт, то и на месяц хватит. А месяца мне будет достаточно. Столица непременно мне покорится. К концу этого срока я уже буду в императорском дворце чаще, чем инквизитор на свежем воздухе.

Виски словно тисками сжали. Я поймала ускользающую мысль за хвост и ещё раз прокрутила последнюю фразу в голове. Кажется, она была в протоколе задержания. И вот сейчас, я точь-в-точь так же подумала.

Давление на голову усилилось. Будто тиски кто-то сжал сильнее, вынуждая память отступить.

– Лярд, – я схватилась за голову и закачалась из стороны в сторону. – Ладно-ладно, обедаем и ищем ювелира. Заодно поспрашиваем, кто здесь барыжит краденным. Я всё узнаю. Всё-всё узнаю. – по мере того, как я озвучивала планы на своё ближайшее будущее, боль отступала, а давление на виски ослабевало.

Но это-то и пугало!

Глава 6

К ювелирной лавке я добиралась полчаса. Снегопад, холод и сугробы на дорогах меня просто норовили прикончить. Меня подводила дыхалка, что было несколько странно. Я была вполне себе в хорошей физической форме. Да, ходьба по снегу – то ещё занятие, но не настолько же? Я ещё до конца улицы не долезла по сугробам, а уже выдохлась. А там всего два дома было: одна булочная и чайная лавка!

Давно забытые ощущения навели меня на одно нехорошее предположение. Уж не похмелье ли у меня? И головная боль, и слабость, и провалы в памяти, и обезвоживание… Не следствие ли это того, что кто-то вылакал то, чего лакать не стоило? А мне точно не стоило. Уж я-то себя знаю. У меня была жуткая непереносимость алкоголя. Под эту лавочку можно подвести и моё неадекватное поведение. И даже сыпь, упомянутую Ари.

Ох, помню, как меня от эльфийского обсыпало однажды… Та их изумрудная лоза…

Замерев у стеклянных дверей ювелирной лавки, я сузила глаза, пытаясь сфокусироваться на своём размытом отражении. Замёрзшие пальцы коснулись щёк и ничего не нащупали. Окоченели напрочь. Едва шевелились.

Ладно, в трактире уже рассмотрю.

Я отдышалась и потянула ручку дверей на себя.

– Сюда нельзя! Зайдите позже. – прогремел раскатистый мужской бас, а его обладатель закрыл дверь, едва я ту наполовину приоткрыла.

Хороша заявочка. Как это, нельзя? Мне здесь что, окоченеть?

Я снова потянула двери на себя, а их с той стороны опять захлопнули. Силы были явно неравны, но у меня упрямства на взвод золотокопателей!

Мы ещё посмотрим, кто кого!

Я двумя руками вцепилась в ручку и потянула дверь на себя изо всех сил. Едва она приоткрылась, я тут же сунула туда ногу, а там и половину туловища.

– Я же сказал, что непонятного… – а вот эта интонация голоса и его тембр был очень даже знаком. – Вы?!

– Вы? – втиснувшись в небольшое помещение, я часто задышала, разглядывая инквизитора, взирающего на меня, как на нежить какую-то.

Снега на его доморощенном плаще не наблюдалось. Собственно, как и на высоких сапогах. А вот на полу было мокро. Следовательно, торчал здесь инквизитор точно давненько. Не только что передо мной пожаловал. Я стояла, как баба снежная, вся снегом засыпанная, а этот гад стечь на пол успел.

– Вы меня преследуете, госпожа? – мужчина прищурился.

– Не вас, – с пафосом, явно контрастирующим с моим внешним видом и жалким положением, в котором я оказалась, проговорила, – А преступника! Или даже преступников!

– Преследуете преступников?

«Хахаха, ну что за идиотка?» – сказали мне его изломанные брови.

– Вы не ослышались, господин инквизитор. Преследую преступников. А вот почему на пути этого преследования, появились вы… большой вопрос.

– О перстне пришли узнать? – с усмешкой спросил наглец.

– И о нём тоже. – я зачем-то кивнула.

Ну, явно же, в лавку к ювелиру, к которому инквизиция захаживает, ворьё не сунется с краденым, но пусть уж этот хмырь считает меня глупой. Глупой или опасной. Потому что был очень велик шанс на то, что сам инквизитор – преступная рожа, а ювелир – лишь винтик в его преступной системе!

– Ладно, не буду вам мешать. Мы уже прощались.

Я только сейчас заметила с интересом наблюдающего за нами мужчину в причудливых очках. Он был старше инквизитора и в противовес ему же абсолютно лысым.

Хозяин ювелирной лавки сидел за невысоким столом, что ломились от чертежей, но было на том столе ещё кое-что. Шкатулка?

Пришлось прищуриться, чтобы получше разглядеть длинный предмет, похожий на сложенную шахматную доску.

Это я удачно зашла! Это, если меня зрение не подводило, были инструменты артефактора. Целый набор. Считай, состояние нескольких поселений!

Ювелир-артефактор это вам не хухры-мухры – это серьёзно.

Осознав, что инквизитор не сдвинулся с места и по-прежнему таращится на меня, я несколько напряглась.

– Вы всегда девушек обманываете? – забросила удочку я.

– О каком обмане речь? – спокойно уточнил подозреваемый номер один.

– Спрашиваете, о каком именно? – дурнушкой рассмеялась я. – Так часто обманываете, что приходится уточнять?

– Вы что сейчас делаете? – непонимание и растерянность, проклюнувшиеся на лице инквизитора, пусть и на долю секунды, позабавили меня. – Вы… заигрываете со мной? Или же пытаетесь таким нелепым образом втереться ко мне в доверие?

– Господин инквизитор, дышите ровнее и глубже. Вы не в моём вкусе. Совершенно. Я всего-то имела в виду то, что вы сказали. Говорили, мешать не будете, а сами стоите здесь. И мешаете! Вы же попрощались уже? Вот и идите, идите, ступайте с миром.

– Можно подумать, вы в моём вкусе. – с раздражением проговорил он.

– А не надо оправдываться. Я вас в интересе к моей скромной персоне не подозревала. Просто указала на расхождение между вашими словами и поступками.

– Скромной? – инквизитор хмыкнул и взглянул на меня с какой-то жалостью.

Ну, хоть глаз не дёргался при этом и на том спасибо.

– Господин инквизитор, – с нажимом проговорила я, – Будьте так любезны, освободите помещение. У меня к ювелиру-артефактору конфиденциальный разговор. Он не для лишних ушей. Если же у вас появятся полномочия интересоваться нашей беседой, то пришлите мне обвинительное письмо! В «Роззи». Я временно там остановилась. И я, и уважаемый мэтр непременно вам всё расскажем в мельчайших деталях. Но после обвинительного письма. А пока, не имея оснований и подозрений…

– Понавыдают лицензий всякие деревни, а мы потом страдай от засилья деревенских умниц и умников. – с презрительной гримасой инквизитор таки открыл дверь, впустив в помещение холодный ветер со снегом, и вышел. Даже не дал мне возможности оставить последнее слово за собой, гад.

Ну, ладно. Я вообще должна была помалкивать. Мне светиться нельзя, а я всё сияю и сияю.

– Украшения. На продажу. – я отмерла и бесцеремонно вытряхнула содержимое своих карманов на стол мэтра. – Не знала, с чем лучше расстаться. Всё жалко, всё дорого, как память, но теперь поняла, что вас точно заинтересует. Взгляните, – копошась в своих побрякушках, я поддела пальцем подвеску с рубином, – Работа вашего коллеги. Сколько за неё можете дать, вот прям сейчас?

Ювелир непонимающе моргнул. Он явно не ожидал, что, после перепалки со старшим инквизитором, какая-то девица не просто вывалит ему на стол с десяток украшений, но и попросит того купить что-то. И не факт, что это что-то не краденное.

В крупной линзе очков отчётливо задёргался голубой глаз. Один. Почему-то.

Глава 7

Хмырь поганый и здесь мне всё испортил! Ювелир меня даже слушать не стал, не то что оценку предложенной подвески проводить и спасать меня из бедственного положения.

Положа руку на сердце, я и сама немного виновата. Чёрт меня за язык дёрнул, сказать, что мы с инквизитором дружим… Я подумала, это выведет лысого из ступора и избавит его от нервного тика. Впрочем, так оно и оказалось. Ювелир отмер, чаще заморгал и спросил то, к чему я совсем была не готова:

– И как же зовут вашего… приятеля?

– Инквизитора? – глупо уточнила я.

– Да, вы ведь… приятельствуете, как утверждаете.

В сыскники и законники лысому идти нужно было. Одним вопросом меня нокаутировал.

Позорище. Я посыпалась на такой элементарщине.

Чего мне сказать нужно было? Старший инквизитор? Пытаться угадать, было бесполезно. В этом мире не особо жаловали одинаковые имена, а дара предвидения у меня не было. Пришлось, уронив голову и достоинство, уходить ни с чем. Правда, недалеко.

Выйдя на улицу, я дотянулась до болтающейся под крышей дощечки и хорошенько по ней стукнула. Снег осыпался и явил мне вывеску. Исходя из неё, я вообще пришла не туда, куда нужно. Я и в помещении подозревала, что уж больно пафосное местечко – эта ювелирная лавка. Ассортимента не было, для мастерской маловата, а тут ещё и выяснилось, что в сутки отводится всего два часа на работу лысого. Выходило, что это, говоря простым языком, что-то вроде личного кабинета ювелира, где он принимал заказы. Очевидно, не по статусу мне было сюда соваться. Нужно было что-то попроще найти.

На площади, может, найдётся чего? Но до неё топать и топать, а снегопад за время проведённое в тепле ещё и усилился.

Во всём виноват инквизитор! Из-за него я теперь даже не могла спросить ювелира о его конкурентах и лавках с образцами украшений, куда я могла бы отнести на продажу свои цацки. Ну, с какими глазами мне опять туда соваться?

И принесло же сюда хмыря, когда не нужно было! Тьфу на него!

Подозрительно это всё, я вам скажу. Начиная с рассказа Ари, к этому гаду есть много вопросиков. Теперь же сюда ещё и лавка ювелира добавилась. Может, это вообще он стырил у меня перстень и принёс его лысому? Может, знал, что, обворовав меня, оставил в бедственном положении и предугадал место нашей возможной встречи, чтобы быть в курсе моих дел и воспоминаний? Может, это вообще он мне память и стёр? А может, этот гадёныш на украденное у меня золото решил себе какой артефакт заказать, избавившись от улик по-быстрому?

Вопросов к инквизитору было в несколько раз больше, чем ответов. С самооценкой у меня бедственного положения не наблюдалось. Я знала, что выведу этого коня на чистую воду, как бы он копытами ни бил, но для этого, увы, мне требовались средства, банально на пожить и пожрать. А оттого и пришлось забыть о нём, сосредоточившись на улучшении своего материального положения.

Идти туда, не знаю куда, мне решительно не хотелось. Даже нужда не способна была меня заставить по такой погоде слоняться по улицам. Я собралась с силами и погребла по снегу в сторону трактира, уповая на помощь мальчишки, который уже мне помог. От трактирщика толку не было. Может, я, конечно, как-то не так сформулировала свой вопрос, но этот Барн меня сюда и послал. Уж не знаю, за знатную госпожу меня принял или ему этот лысый процент какой отстёгивал за новых клиентов и рекламу.

Хорошо было бы, если бы получилось Ари с собой прихватить. С местным оно всяко лучше и быстрее по городу передвигаться.

В трактир я ввалилась снежной бабой, дышащей аки паровоз. Признаться, думала, не дойду. Уже даже мысли о том, чтобы снова отправиться в путь по такой погоде, казались какими-то самоубийственными. Ещё и с ребёнком.

На первом этаже трактира было многолюдно, чего не наблюдалось днём. Наверняка непогода многих застала врасплох, и за стенами «Роззи» мужчины пережидали её буйство, за кружками хмельного и мисками с горячей похлёбкой.

– Я помогу, госпожа. – откуда ни возьмись ко мне бросился Ари, держа веник наготове. Мальчишка принялся меня обметать, пока я стояла столбом и пыталась восстановить сбившееся дыхание.

Я уже не знала, как лучше поступить. Стоит ли паренька с собой таскать по сугробам, в такую метель? Да и стоит ли самой снова выходить в такую погоду на улицу? Был шанс, что я тупо не дойду даже с сопровождением, а ещё и вероятность не работы торговцев при таких погодных условиях.

– Этот снегопад… закончится когда-нибудь? – едва ворочая языком, поинтересовалась я.

– К ночи уляжется.

Наверное, я поверила Ари, потому что очень хотела верить его словам.

Перед тем как подняться к себе в комнату, я попросила и мальчишку, и трактирщика разбудить меня утром, когда лавки на торговой площади начнут работать, и попросила подать чайник чая в комнату, чтобы побыстрее отогреться. Не в моих правилах откладывать дела на завтра, но нужно было прислушаться к доводам разума и признать своё бессилие на данный момент. От меня мало что зависело.

В комнате я сбросила всю верхнюю одежду, развесила её как попало и забралась под толстое ватное одеяло. Принялась ждать свой чай, надеясь на ещё одну плодотворную беседу с Ари. Не помешало бы ещё раз услышать его версию событий. Вдруг у него изменятся показания или он вспомнит что-то ещё, что-то важное?

…но вместо белобрысого паренька ко мне в комнату, без стука и предупреждения, ворвался инквизитор, а с ним и двое законников.

– Скучали, госпожа Полли? – издевательски скалясь, инквизитор затряс перед моим лицом обвинительным письмом и грозно рявкнул: – Собирайтесь!

Ну, хмырь… Как есть, хмырь! Конь педальный. Нашёл-таки, за что меня за решётку упрятать?

– Мне нужно ознакомиться с обвинениями и одеться. Выйдете! – высунув руку из-под одеяла, я выхватила обвинительное письмо и зло клацнула зубами. – Выйдете, я сказала! Я незамужняя девушка! Я не одета! Я сейчас такой вой подниму, что вам ещё и жениться на мне придётся, чтобы отмыться от людской молвы!

Законники первыми стали пятиться к дверям.

Инквизитор не сдвинулся с места. Он минуту буравил меня цепким взглядом, явно ставя мои слова под сомнения, но после додумался оторваться от созерцания моей растрёпанной головы и осмотреть комнату. Мои всюду валяющиеся и развешанные вещи были прямым подтверждением моего заявления.

– Упаси боги. – со вздохом хмырь признал поражение. – У вас десять минут на сборы!

Я с деловитым видом кивнула, нахмурилась и тряхнула обвинительным письмом, делая вид, что это единственное важное в сложившейся ситуации. Разум же метался между желанием выпрыгнуть в окно и принять бой с местными законниками с честью. Я склонялась ко второму варианту, вот только для него мне требовалось в отведённое для меня время избавиться от “лишних” именных печатей и лицензии законницы! Иначе этот бой будет проигранным. Да он и начаться-то не успеет, как меня возьмут за жопку.

Только дверь за инквизитором закрылась, как я тут же скинула одеяло и вскочила на ноги.

«Думай, Полина! Думай!» – скандировала мысленно, всё же поглядывая в сторону окна.

Глава 8

В дверь неожиданно постучали. Я замерла, держа в руках одно из своих платьев, и опасливо оглянулась.

– Госпожа, – послышался голос Ари.

Дверь тут же отворилась. Законник придержал её, позволив мальчишке с подносом войти ко мне в комнату.

– Оставь на тумбочке. Я выпью. – сбивчиво пробормотала я, кося настороженно в сторону охраняющих мои двери законников.

Интересно, хмырь где? Где-то там же?

Была шальная мысль, сунуть мальчишке именные печати и лицензию, но дело было слишком рискованным. На чужбине никому нельзя доверять. Да и сделать это незаметно не представлялось возможным. Дверь за пареньком законник не закрывал, наблюдал за ним по ту сторону и явно ждал, когда тот выйдет.

Обложили, демоны.

Мне ничего не оставалось, как продолжить собирать свои вещи и просматривать все углы, закоулки и щели в комнате. Я обязана была скинуть улики против себя как можно скорее. Нельзя было инквизитору самолично таких козырей давать. И такая возможность нашлась.

Под подоконником нашлась неприметная дыра. Из неё тянуло холодом и сквозило, но другого варианта у меня просто могло уже не быть. Время шло и работало против меня. С трудом засунув туда всё необходимое, я даже не поняла, осталось ли там что внутри, или всё просто на улицу вывалилось. Об этом уже было поздно беспокоиться. Сейчас не время.