Вы читаете книгу «Тестостерон» онлайн
Глава 1. От издателя
Эта книга – странный гибрид. Уродливый и прекрасный, как сама жизнь, которая продолжается даже тогда, когда, казалось бы, все кончено. С одной стороны, это исповедь. История врача, который одним махом был низвергнут с пьедестала всезнающего целителя в бездну беспомощного пациента. С нейрохирурга до парализованного больного, прикованного к кровати. Это взгляд изнутри на тот ад, куда мы, медики, заглядываем лишь на время обхода, всегда имея возможность уйти, отгородившись белым халатом.
С другой стороны, это – медицинское исследование. Но не то, что публикуют в рецензируемых журналах. Это клиническое наблюдение, где «кейс» – это я сам. Где объект и субъект исследования совпали. Где отчаяние и надежда являются не побочными эффектами, а ключевыми переменными. Я буду говорить с вами на двух языках одновременно: на языке сердца, переживающего боль, потерю и ярость, и на языке холодного, аналитического ума, который даже в агонии продолжает ставить диагнозы, строить гипотезы и искать пути спасения.
Здесь не будет легких ответов и чудесных исцелений по мановению волшебной палочки. Будет тяжелая, кропотливая, часто унизительная работа по восстановлению связи между разумом и телом, распавшейся в момент падения из электрички. Я подробно, дотошно опишу все методики, к которым прибегал: от сухих протоколов лечебной физкультуры до пограничных с лженаукой практик ментальной визуализации. Я разберу, что в них работало, а что было самообманом, и почему вера иногда оказывается важнее химического состава лекарства.
Пару слов об образе Старухи. Не знаю, была ли она галлюцинацией, порождением лихорадки или чем-то иным, более древним и основательным.
Она не стучалась. Она просто появлялась в кресле у печки, бесшумная, как дым. Её руки, сухие и холодные, поправляли простыню. Её голос, без возраста и интонации, произносил слова, которые я слышал лишь внутри себя.
И если вы читаете это, значит, я либо мёртв, либо… нашёл дорогу назад. И тогда эти записи – не эпитафия, а карта. Карта той тьмы, что лежит между падением и полётом. Между последним вздохом и первым – новым – вдохом.
Начинается же всё всегда просто. С одного-единственного вопроса, который ты задаёшь себе, лёжа в пустоте: "Что остаётся от человека, когда его тело становится ему не домом, а склепом?"
Я оставлю здесь не только свои победы, но и свои срывы, свое грязное белье, свои ночи, пропитанные страхом и запахом антисептика. Я сделаю это потому, что кто-то, оказавшись в подобной ситуации, возможно, найдет в этих записках не утешение – я не верю в утешение, – а инструмент. Лом, чтобы попытаться выбить пробоину в стене собственной тюрьмы.
