Вы читаете книгу «Невеста владыки Ледяной Пустоши» онлайн
Ожидание чуда
На новогодний корпоратив я оделась, как на самое важное свидание. Никита Шипунов из отдела продаж теперь точно предложит отношения! Он и подарки дарил, и комплименты делал. И по поводу подарка интересовался.
Я надела для него приталенное алое платье и такие же красные туфли на умопомрачительной шпильке. Поправила волны шоколадных волос и улыбнулась своему отражению.
Сегодня я была не менеджером по логистике, сдавшим отчёт, а королевой! Бросив помаду в сумочку, выпорхнула в общий зал. Но Никиты за столами не нашла. Он был на танцполе.
– Быстро он новую финансистку окрутил, – прошипела рядом главная сплетница Элка.
– Просто танцуют, – буркнула я, но в груди похолодело от противного предчувствия.
– Ага, – хохотнула Элка, – поэтому он её так прижимает, словно они уже в постели. Да ты разуй глаза, они уже лижутся вовсю!
– Люди взрослые, разберутся, – пытаясь скрыть дрожь в голосе, ответила я.
– Никитос всегда разбирается в уединенных уголках. Смотри, уже ведет ее к выходу. Как некрасиво. Жалко мне тебя, Полинка. Хорошая же девка, а он! Противно!
Никита с новым замом по финансам выскользнули в левое крыло. На душе стало горько. Шипунов ничего не обещал, но он спрашивал, буду ли я на корпоративе, говорил о подарке. И тоже купила ему стильный ежедневник.
Через некоторое время он вернулся, поправляя посадку брюк. Один. Скользнул взглядом по залу в поисках меня. А я отошла к балкону. Смотрела на уличную новогоднюю ярмарку с фейерверками на фоне тёмного неба. И старалась не разреветься.
– Полина! Ты завела роман с окном?
Голос Никиты заставил вздрогнуть. Он подошел слишком близко, и сладковатый запах чужих женских духов ударил в нос. Я инстинктивно отступила.
– Просто душно.
– Вечно ты в сторонке, – его взгляд, масляный и самоуверенный, пополз по мне сверху вниз. – Скромница.
Мне было противно видеть его такого самовлюблённого и подлого. А когда он потянулся ко мне рукой, которой несколько минут назад обнимал финансистку, меня передёрнуло от отвращения.
– Я в сторонке, а ты с новым замом пропадал, – сорвалось с губ.
Никита поморщился.
– А чего ты хотела, недотрога? Вечно не целуй на людях, не обнимай на работе. Ты у нас, как дорогая ваза, – выпалил он. – Как декорация. Красивая, милая и бесполезная! И в жизни, и в работе.
Слово «декорация» повисло в воздухе, тяжелое и уродливое, как пощечина. Вся моя работа, мои победы – все это в его глазах было полной ерундой.
– Это не комплимент, – мой голос сорвался. – Я хороший специалист.
– Да нет же! Ты красивая, но бесполезная девочка! – он фыркнул. – А в жизни хватка нужна. Сталь. Сдала отчёт – выбила премию. А ты без единого бонуса, хотя пашешь, как лошадь. Да и сейчас, другая бы мне в лицо вцепилась, а ты просто ми—и—илая.
Последнее слово он выплюнул с таким презрением, что у меня перехватило дыхание. В горле встал ком. Никита бил точно в больное, зная о моём синдроме самозванца.
Ярость подступила к горлу.
– Отстань от меня! – прошипела я. – Иди к своей финансистке!
– Да ладно тебе! – обиженно фыркнул Никита и попытался схватить меня за талию. – Это единичный эпизод. Было и прошло. Иди ко мне.
Он протянул руку, а я увернулась и залепила ему пощёчину.
Никита замер. Его взгляд стал злым. Он прижал ладонь к щеке, а затем окинул меня презрительным взглядом.
– Значит не простишь?
– Нет!
– Ну и ладно. Оставайся одна, вазочка бестолковая!
Он резко развернулся и ушел. А у меня в ушах звучало: декорация, милая, несерьезная, бестолковая. И в этот момент я его возненавидела за то, что он видел во мне только «вазочку».
Слезы застилали глаза. Меня трясло оттого, что Никита меня совершенно не ценил.
За окном блестела огнями ярмарка. Сверкали фейерверки, гудела весёлая толпа. Я чувствовала себя одинокой и ненужной в этом мире, в этом городе, на корпоративе.
Смотрела на ярмарку и больше всего на свете хотела вырваться туда, где не будет предательства и фальшивых улыбок. Где меня бы ценили и берегли. Где мой ум был бы кому-то важен. Хотела новогоднего чуда!
И оно случилось! От ближайшего ярмарочного шатра ветер принёс рекламный листок. На нём был портрет мужчины с волевым лицом. Мощный блондин сидел на ледяном троне. Смотрел вперёд спокойно и властно. Взгляд из-под густых бровей был твердым.
Над головой, словно в воздухе, горело: ТЕЛЕЦ: ВЕРНОСТЬ. ОПОРА. ЗАЩИТА.
То, что нужно! Такого человека я и хотела встретить!
А пока положить листок в ежедневник и любоваться время от времени. Я приоткрыла балконную дверь. Высунулась наружу. Снег забивался в туфли, ветер рвал платье.
Я потянулась к листку с Тельцом изо всех сил.
Пальцы коснулись не бумаги. Моё ладонь резко сжала горячая мужская рука. Мир начал вращаться, и перед глазами во весь рост встал он – Телец с листка.
Мужчина встретился со мной взглядом. В его глазах не было удивления, только глубокая, бездонная уверенность, словно он ждал эту встречу всю жизнь.
Телец смотрел на меня не как на добычу, а как на обретенную ценность.
– Моя! – прозвучало как оглашение приговора.
Он сжал мою руку сильнее, и мир вокруг поплыл. Мужчина притянул меня к себе, не дав упасть, но увлекая за собой в водоворот света и холода. И я моментально провалилась в ослепительную, снежную бездну, вырвавшую меня из старой жизни.
Венчание
Вокруг вьюжило и мело. От ледяных порывов ветра я съёжилась и зажмурила глаза. В ушах шумело. Мне было так холодно, словно меня волокли голышом сквозь лавину. И только горячая мужская рука была опорой в ледяном хаосе.
Она держала меня так крепко и уверенно, что я вцепилась в его мощное предплечье второй рукой. Ждала, когда он меня вытащит на свет из всепоглощающего холода и согреет.
Внезапно шум прекратился. Ветер стих. Вьюга улеглась. Сквозь темноту я начала различать очертания колонн и сводчатого потолка огромного готического зала.
Только цвет почему-то был бело-голубым. Словно всё вокруг состояло из чего-то похожего на лёд!
Но ни осмотреться, ни обдумать я ничего не успела. Теперь я падала: резко, неотвратимо, быстро. От страха закричала, и мой испуганный голос отразился эхом от покрытых льдом стен зала.
Играла музыка, а я летела вниз, боясь смерти.
Ждала страшного удара об бол, но его не случилось. Меня подхватил сначала поток тёплого воздуха, а потом поймали горячие мужские руки. Чтобы удержать равновесие, мужчина сделал несколько шагов вперёд.
Над нами сверкнула вспышка, состоящая не просто из лучей света. Это был вихрь из завораживающего переплетения золотых и серебряных рун, которые на миг обвили наши запястья, коснувшись кожи лёгким, тёплым покалыванием.
Я снова зажмурилась, но перед тем, как мои веки сомкнулись, я увидела Его. Того самого Тельца, фотография которого прилетела с новогодней ярмарки. Живьём он выглядел ещё мощнее и величественнее.
В голове нечеловеческий голос, похожий на музыку, произнёс: «Верность. Опора. Защита».
Над нами грянула музыка с переливами колокольчиков. А когда сверху посыпались светящиеся цветочные лепестки и наступила звенящая тишина, тот же бестелесный голос произнёс где-то в вышине:
– Обвенчаны!
Меня трясло от холода и страха, но мужчина в моей галлюцинации поцеловал меня в губы. Прямо в мокром платье он завернул меня в пушистую накидку и прижал к груди.
Я открыла глаза и утонула в его взгляде. Он смотрел так, словно держал меня не руками, а всем своим существом. Как будто он уже обладал мной полностью. Владел и… берёг?
Вокруг началась возня. Я слышала топот, шорохи скрип. Замечала неясные тени на ледяных стенах, но видела только Его. Платиновые волосы, собранные со лба и струящиеся по плечам. Голубые глаза. Острые ресницы.
Он тоже смотрел только на меня. В его взгляде было такое безраздельное внимание, словно он хотел понять меня, запомнить, постигнуть. И я не могла от него оторваться ни на секунду.
Нашу идиллию прервал высокий женский голос:
– Жарден! Что происходит?
Не отрывая глаз от меня, мужчина спокойно ответил:
– Свадьба.
– Жарден! – женщина заговорила громче. – Какая свадьба? С кем?
Мужчина прижал меня ещё ближе к себе. Ободряюще погладил по спине под меховой накидкой, в которую он меня укутал, и только после этого поднял глаза на собеседницу.
– С моей невестой. Вернее, уже с женой.
–Это я твоя невеста! Это на мне ты должен жениться! – закричала женщина.
Жарден качнулся в сторону, и я смогла рассмотреть незнакомку. Её можно было бы назвать юной. Светлая кожа, платиновые локоны, выбивающиеся из высокой затейливой причёски.
У неё не было ни единой морщинки. Пухлые губы, носик с крохотной горбинкой, реснички школьницы. Но вот взгляд и голос выдавали в ней не наивную ромашку, а особу, привыкшую повелевать.
Жардена её напор не смутил.
– Кейтлайн, я должен был жениться на избраннице Богини Тверди. Я был готов принять её выбор и выполнить свой долг. Всё так и вышло. Я женился.
Лицо бывшей невесты пошло красными пятнами. Теперь оно почти слилось по цвету с алой тканью её венчального платья. Почти такого же, как моё.
– И что ты теперь намерен делать, Жарден?
Женский голос звучал угрожающе. Он срывался и дрожал от злости. И я была рада, что всё это происходит только в моей голове. А когда я приду в себя на больничной койке, мне не надо будет контактировать с этой особой.
Зато Жарден был спокоен и твёрд.
– Я намерен с благодарностью принять выбор Богини и отправиться на праздничный пир.
– Погоди! – бывшая невеста вцепилась в рукав, но Жарден никак на это не отреагировал. – А я? А как же я?
– Богиня Тверди выберет и тебе достойного мужа. Подходящего именно тебе. Доверься ей, Кейтлайн.
– Она мне уже выбрала! Ты! Ты мне вполне подходишь! Мы все только выиграем от нашего брака! – выкрикнула Кейтлайн нетерпеливо дёрнув Жардена за рукав.
– Кейтлайн, Богиня не ошибается. – Его голос стал мягче. – Если я не стал твоим мужем, значит тебя ждёт кто-то ещё достойнее.
– Я не хочу достойнее! Я уже всё с тобой распланировала!
Вокруг послышался шум голосов, словно немногочисленные присутствующие только эту фразу сочли неприличной. Жарден едва заметно сжал губы и двинулся вперёд, обходя Кейтлайн.
– Ты расстроена. Успокойся хорошенько и Богиня дарует тебе хорошего мужа.
Жарден шёл мимо одетых в старинные наряды и рыцарские доспехи людей. Кейтлайн вынуждена была следовать за моим воображаемым мужем едва ли ни бегом.
– Но это нечестно! – выкрикнула рассерженная бывшая.
Она то и дело мелькала за плечом Жардена, недовольно вздёргивая подбородком. Гости, среди которых почти не было женщин, встретившись со мной взглядом, почтительно склоняли головы.
– Ты поступил со мной бесчестно! Опозорил на весь Рокэнталь! – голос Кейтлайн стал визгливым. – Ты можешь мне ответить хотя бы на один вопрос?
Она перегородила дорогу Жардену, выскочив перед ним и развернув поперёк шлейф её невероятно красивого платья. Муж остановился.
– Спрашивай. И это будет последний вопрос от тебя на сегодняшний день.
– Хорошо, – смахивая слезу с щеки, ответила Кейтлайн. – Будет тебе последний вопрос. Кто. Она. Такая? – спросила бывшая, гневно тыча в меня пальцем.
У меня внутри всё сжалось от сострадания к ней и от того, что моё жестокое подсознание сделало меня разлучницей после предательства Никиты.
Но о моих внутренних терзаниях Жарден и не догадывался. Он встал ещё прямее и, глядя на всех свысока, отчеканил:
– Она. Моя. Жена. И это единственное, что тебе, и всем окружающим, – последнее он выделил голосом, – надо знать.
А потом обошёл гневно сжавшую кулаки Кейтлайн и вынес меня к экипажу.
Мне почудилось, но бывшая невеста Жардена безмолвно прошелестела губами:
– Ты ещё пожалеешь!
Земля и Твердь
Жарден вынес меня из ледяного дворца по заснеженной дорожке и усадил в приземистую крепкую карету. На ней красовался золотой герб в виде дерева. Других декоративных элементов я не нашла ни снаружи, ни внутри.
В экипаже были мягкие, обитые кожей диванчики. На окнах шторы из качественной богатой ткани. Но тоже без рюшечек, тесьмы или кистей. Функциональность и надёжность, а больше ничего.
Мне было тепло на руках Жардена. Я ждала, что он пересадит меня на диван, но мужчина решил иначе. Я разглядывала его, не скрывая любопытства. А зачем? Если я ударилась головой, то он моё видение. А кто стесняется снов?
– Кто ты? – спросил мужчина, когда карета тронулась.
– А ты кто? – игриво ответила я.
Он удивился.
– Я Жарден Дюран. Винта́ль Дорвинта́ля и сопредельной Пустоши. Теперь твоя очередь представляться. Кто ты и откуда? Борвинта́ль? Горвинта́ль? Хромвинта́ль? Может, Стормвинта́ль?
Мужчина рассматривал меня сосредоточенно. В его голубых глазах, то и дело проскальзывал интерес, сменяющийся настороженностью. Было ощущение, что внутренне он торговался с самим собой.
Я бесстыже прикоснулась к его острому волевому подбородку, и, заметив, как удивлённо моргнул Жарден, не без удовольствия ответила:
– Полина Садчикова.
–Поли́н—А? Полиа́нна?
– Нет, просто Полина.
Жарден нахмурился.
– У нас нет таких имён. А королевство у вас какое?
– Самое лучшее!
Мне кружил голову этот сон. Внимание Жардена. Сильные руки, широкие плечи и основательность. Сосредоточенность именно на мне. Я постаралась выбраться из плаща на меховой подкладке, но мужчина удержал.
Мне хотелось как-то расшевелить этого серьёзного великана, но нас прервали. Карета внезапно остановилась. Её двери распахнулись, и Жарден вынес меня на дорожку перед другим замком.
Ледяной дворец, в котором нас обвенчали бестелесные силы, был тонким и хрупким. А сейчас меня несли в настоящую крепость с толстыми стенами, приземистыми башнями и высокой стеной.
Это была цитадель, а не просто место препровождения знати. Гарнизон, в котором можно было пережидать осаду многие недели или даже месяцы. Без красивостей, но с продуманным устройством окон и лестниц.
Но поразили меня не архитектурные особенности дворцов. Вокруг замка зеленела трава, пели птицы, а нос щекотал запах цветения неизвестных мне растений, отдалённо напоминающий сладковатый аромат акации.
Никакого льда! Лето!
Перед нами раскатали ковровую дорожку, а оркестр, встречающий перед ступенями главного входа, грянул весёлую мелодию. Выстроившиеся по бокам от прохода люди размахивали палками, с привязанными к ним лентами.
Каждый из них норовил прикоснуться разноцветными тесёмкам к нам обоим. Жарден это сносил стоически, а мне нравилось! Это была весёлая игра воображения.
Она меня обрадовала. Освободив руку из-под плаща, я старалась коснуться всех ленточек, до которых могла дотянуться.
– Ты потише, жена, потише! – с хитрой улыбкой на лице сказал Жарден, касаясь губами моего уха. – Каждая ленточка, коснувшаяся нас обоих, по преданию, дарует нам малыша.
– Ой, – пискнула я и спряталась под плащ с головой.
– Ну-у-у-у, не так всё страшно. – Муж хитро мне улыбнулся. – Какое-то количество детей нам всё-таки понадобится.
– Я уже на три жизни вперёд их наловила, хватит! – ответила я.
На удивление, Жарден тоже развеселился. Но едва мы вошли в замок, он, минуя главный зал, занёс меня в небольшую комнату и отдал распоряжения быстро прибежавшим девушкам в смешных чепцах:
– Высушить и переодеть мою жену.
– Же-ну? – уточнила одна из девушек.
Жарден метнул в неё такой взгляд, что девушки синхронно поклонились, а когда мужчина вышел за дверь, засуетились вокруг меня. Одна заталкивала мои шоколадные волосы под чепец, похожий на их головные уборы.
– А нельзя ли оставить волосы распущенными? – попыталась вывернуться из рук помощницы я.
– Мы только посушим их в шапочке, а причёску сделаем уже на сухих волосах, эээ, госпожа.
Было видно, что девушка не знает как ко мне обращаться.
– Полина. Госпожа Полина.
Девушки снова молча кивнули и завертелись вокруг меня. Пока первая делала мне массаж головы вторая носила из бездонного шкафа бесконечные накидки, юбки и прочее.
А когда через 20 минут меня поставили перед зеркалом, я себя не узнала. Передо мной была настоящая королева. В длинном платье с закрытыми плечами и пышными рукавами до самых запястий.
А в глазах появилось что-то новое. Я не успела понять, что именно отличало меня на корпоративе и в замке, но старалась не расплескать это ощущение. И когда я вышла навстречу Жардену, прислушивалась к незнакомому чувству.
Он глядел на меня с пониманием и сдерживаемым восторгом. Улыбался искренне и открыто, словно старался напитать своей уверенностью и радостью. Поддержать.
У меня появилась ОПОРА.
Мне казалось, что я здесь совсем другая. Словно во время путешествия в замок с меня слетела шелуха, оставив ядро настоящего человека, которое было страшно показывать даже самым близким людям. А особенно, неблизким.
Мы вышагивали с Жарденом рука об руку, и нам махали вслед и топали ногами. Я совершенно не понимала, что делать, но муж помог. Он взял меня под руку и проводил к неприметной нише в стене.
У меня было ощущение, что я тону в его глазах. Что сама судьба меня сюда привела. И что этот мужчина создан для меня, а я для него. Мы протянули руки вперёд, и едва наши запястья оголились, на них вспыхнул свет.
Луч казался живым и, скользнув по коже, соединил наши руки символом бесконечности: скрученными в восьмёрку линиями, похожими на переплетённые корни и ветви.
Искрящийся поток скользил, словно живая змейка. А когда скорость стала такой, что уследить за движением было совершенно невозможно, впитался в наши запястья.
Бестелесный голос произнёс:
– Земля и Твердь теперь едины.
Я понимала, что происходящее плод моего воображения, поэтому улыбнулась. А вот Жарден выглядел удивлённым. Он что-то хотел сказать, но не успел. За нашими спинами раздался хорошо знакомый голос:
– Господин Жарден Дюваль, уважаемый винта́ль Дорвинта́ля. Кейтлайн Туссен, княже́нна Стормвинталя просит срочной аудиенции.
Аудиенция
Я вздрогнула и постаралась высвободить руку, но Жарден остался невозмутимым. Он ещё крепче сжал мою ладонь. Неторопливо развернулся так, чтобы мы оба оказались лицом к его бывшей невесте.
– Госпожа Кейтлайн Туссен, княженна Стормвинталя, я услышал твою просьбу. Напоминаю о празднике моего бракосочетания. Предлагаю отложить обсуждение твоего вопроса до завтра.
Бывшая, теперь одетая в светло-зелёное платье, смотрела упрямо вздёрнув подбородок.
– Не поддерживаю, господин Жарден Дюваль, уважаемый винта́ль Дорвинта́ля. Настаиваю на праве союзной руки.
Жарден замер. Было видно, что его ситуация не волнует настолько, чтобы нервничать. Но и отреагировать он должен был в соответствии с каким-то их внутренним протоколом.
Интересно, какие правила придумало моё подсознание для этих людей? Додумать я не успела. Кейтлайн сжала в кулак пальцы левой руки. А ладонью правой хлопнула по ним трижды.
– Угроза братскому союзу. Прошу аудиенции.
Жарден кивнул. Свободной рукой он указал вдоль бокового коридора. Я непонимающе оглядела присутствующих, но ускользнуть мне не дали. Муж повёл меня широкими каменными коридорами к добротной деревянной двери.
Я собиралась шагнуть внутрь первой, но Жарден не дал мне такой возможности. Он вошёл сам, и только потом за ним последовала я. Кейтлайн оказалась последней. Она вступила в комнату недовольно поджав губы.
Жарден поставил дополнительный стул к боковой части длинного стола, стоявшего в середине обширной библиотеки. Усадил меня на него. Кейтлайн кивнул в сторону стула в торце, почти у самой двери.
На бывшую невесту было страшно смотреть. Она побледнела и сжала челюсти так, что напряжённая шея стала рельефной. Но перед тем, как занять своё место девушка не сдержалась.
– Ты что, будешь обсуждать политические аспекты при ней? – звенящим голосом спросила она.
Жарден замер. Посмотрел на Кейтлайн с таким вниманием, что она съёжилась и быстро села на стул. Мужчина занял место во главе стола и ответил так веско, словно возводил между бывшей и нами каменную стену.
– Во-первых, официально вызвав меня по праву союзной руки, ты не можешь обращаться ко мне на ты. Своё место княженны ты должна помнить. Как винталь соседних земель и покровитель твоих, я требую обращаться к себе на вы.
Он положил наши сцепленные руки на стол, и Кейтлайн вздрогнула. А Жарден продолжил так напористо, что бывшая вжалась в спинку высокого стула:
– Во-вторых, моя жена, Поли́н-А Дюваль, тоже является политической фигурой. Она полноправная участница переговоров. И неподобающее к ней обращение, я буду рассматривать и карать, как владетель своих земель и покровитель твоих. Имя запоминай сразу: княженна Полин-А Дюваль.
– Диковинное имя. Но это не объясняет…– начала Кейтлайн, но Жарден не дал ей сказать.
– Я не договорил, – обрубил он, и девушка притихла. – Я дам тебе слово, как великодушный владетель. Хотя надо было бы не давать, как мудрому. – Он вздохнул. – В-третьих, ты нарушаешь правила. У нас венчальный день, а ты лезешь с разговорами. До завтра не подождёт?
У меня появилась ЗАЩИТА. Это было удивительно.
– Нет, не подождёт. Потому что ещё сейчас можно прекратить этот фарс. Наш союз не только объединил бы земли Стормвинта́ля и Дорвинта́ля. Он пробудил бы мой спящий дар и превратил меня в винталину. А это совсем другие возможности!
Я смотрела на Кейтлайн и видела сейчас совершенно другого человека: жёсткого, амбициозного, практичного. Она ведь не о любви пришла разговаривать, не о предательстве, а власть делить!
– Совместно мы бы могли оказывать покровительство Хромвинталю. У них слабый дар правителя. Подумайте, господин Дюваль! В наших руках был бы Дорвинталь, Стромвинталь, Ледяная Пустошь и ресурсы Хромвинталя!
Глаза Кейтлайн горели, щёки заливал плотный румянец. Она подалась вперёд с азартом игрока в рулетку. Упёрла ладони в колени, покрытые светло-зелёной тканью юбки.
– У меня есть дар! Спящий, но дар! Я точно стану винталиной! А ваша Полин-А, неизвестно! Если бы в ней была хоть капля дара, об этом бы знали в каждом углу королевства Рокэнталь, но мы ничего о Полин-А не знаем! Значит, она будет только княженна! А вы, господин винталь, так и будете нести магическое бремя в одиночку. А она будет только рядышком стоять для красоты. Хотя и это спорно. Это невыгодный союз! Выберите меня! Разорвите венчальные узы, пока они не скрепили вас намертво. Создайте союз, который принесёт территории, магию и жену, умеющую управлять!
И пока бывшая невеста мужа говорила о дарах и землях, я впервые с ужасом поняла, что принесла в приданое мужу лишь своё непонятное имя и доверие богини. Но будет ли этого достаточно для жизни или я и тут буду декорацией?
Кейтлайн едва не вскочила на ноги от бушующего в ней желания получить власть. Девушка так вдохновенно говорила, что, будь я Жарденом, могла бы и согласиться с её доводами.
Но мой муж думал иначе.
– Это всё, что ты хотела сказать, княженна Кейтлайн?
– Всё! Но этого достаточно, чтобы принять выгодное решение! Чтобы возвыситься и править славно!
Она поклонилась сидя. Но мне показалось, что больше не от почтения к Жардену, а как часть спектакля повиновения, который сейчас демонстрировала винталю.
Муж кивнул в ответ, и я последовала его примеру. По губам Жардена скользнула лёгкая одобрительная улыбка.
– Я услышал тебя, княженна Кейтлайн. С великим уважением к твоей ноше, вынужден ответить отказом.
– Но ведь ты ко мне сватался! – выкрикнула Кейтлайн, но тут же опала под тяжёлым взглядом Жардена.
– Сегодня состоялось моё венчание по воле Богини Твердыни. Я буду верен этому союзу.
– Но дар! Тебе нужна жена с даром! – воскликнула Кейтлайн.
Жарден поморщился, но ответил твёрдо.
– Ты знаешь, что я не ищу благ за счёт жены: ни земель, ни богатств. Моя жена – чужестранка. И даже если Богиня Тверди решила облагодетельствовать меня женой без магии, я приму её подношение с благодарностью. Буду верным мужем, защитой и опорой. И к Богине за добавкой не побегу. – Эту часть он словно для меня говорил, поглаживал пальцами запястье. – И землю Ледяной Пустоши буду осваивать. Сам. Если буду планомерно отвоёвывать её у льда, скоро мои владения станут и больше, чем в союзе со Стормвинталем, и богаче, чем с Хромвинталем. Моё решение окончательно. Аудиенция окончена.
Жарден медленно встал на ноги. Я последовала его примеру.
Кейтлайн побледнела. Сначала она уронила голову на руки. А потом неторопливо, озираясь по сторонам, словно ища поддержки невидимых сил, поднялась. Посмотрела на Жардена презрительно.
– Ты дважды меня унизил, винталь Дорвинталя. В первый раз, когда вошёл в венчальную арку с другой. Но сейчас ты сказал то, что я не забуду никогда. Ты предпочёл меня с землями и спящим даром безродной девчонке. Дал понять, что я даже с приданным буду стоить меньше. – Она вздёрнула подбородок и продолжила, – я запомнила. Я не прощу. До встречи.
– Мудрости Тверди тебе, княженна, – ответил Жарден.
Лучший мой сон
Пир был совсем не таким, как я себе представляла средневековые застолья. За длинными столами сидели мужчины. Женщин было мало как среди гостей, так и в прислуге.
Играла живая музыка. Незнакомая, но вполне приятная. На столе тоже всё было смутно знакомым. Немного другой картофель. Отличающиеся, но вполне съедобные простые мясные блюда.
Жарден постоянно касался меня: рукой, ногой, плечом. И, каждый раз, подкладывая мне еду, выбирал кусочки, которые ему нравились чем-то больше, чем остальные.
Меня это смущало. Никто так настойчиво за мной не ухаживал.
– Спасибо, за твоё внимание, – сказала я, заливаясь краской. – Я могу что-то сделать тебе… ну… приятное. Ты меня кормишь, а я сижу только.
Взгляд мужа стал тёмным. Нет, не страшным, а манящим, гипнотическим. Он словно подогревал меня. Заставлял вскипать кровь в венах. Я совсем не знала, как реагировать на этот взгляд. Чем отвечать?
И когда заиграли фанфары, была рада, что нас прервали. Объявили тосты, и я вскочила на ноги. Удивлённый Жарден встал рядом. Склонился к уху и прошептал:
– Тебе надо выйти?
– Нет.
– А зачем встала?
– Так тосты же. Гости поздравляют, молодожёны целуются. У вас что, не так?
Глаза мужа стали ещё темнее.
– Было не так, но эта традиция мне нравится. – А потом громко, прерывая музыку, – моя жена из иных земель принесла нам интересный обычай. Пока молодых поздравляют, они должны целоваться.
Я схватила мужа за рукав, желая вернуть всё обратно и обойтись без прилюдных поцелуев. Но Жарден улыбнулся и мне совершенно расхотелось протестовать.
Потому что его улыбке невозможно было противостоять. Хотелось искренне радоваться и улыбаться в ответ.
– Тепла вам, новобрачные! – выкрикнул мужчина в парадном коричневом камзоле.
А я тут же получила мягкий поцелуй в щёку. Гости заулюлюкали. Жарден снова склонился к самому уху и прошептал:
– Так?
Воздух пощекотал мою шею, и кожа покрылась мурашками. С одной стороны, мне было странно целоваться с человеком, которого я видела в первый раз, но и продолжить с этим красавцем хотелось ужасно.
Да к тому же, всё это сон. Надо успеть нацеловаться, ведь скоро это закончится.
Поэтому я замотала головой.
– Нет. Не так. Надо в губы.
Жарден моргнул, а потом на его лице расплылась хищная улыбка.
– Продолжайте поздравлять, – сказал он приглашённым и снова повернулся ко мне.
Теперь мы целовались почти без перерыва.
– Тепла!
– Мира в семье!
– Богатого урожая!
– Детишек побольше!
– Крепкого замка!
– Короткой зимы!
Тосты были быстрыми и практичными. Никакой романтики. Когда в поздравлениях наметился антракт и заиграла музыка, я решилась на вопрос.
– А почему никто не желает нам любви?
Жарден удивлённо сдвинул брови и притянул меня к себе.
– А зачем? Мы же уже поженились. Любовь есть. Любви желают одиноким. Тем, кто никому не приглянулся и сам никого не подыскал. Им каждое утро желают любви. А мы же вот уже – он прижал меня к себе ближе, показал запястье со светящимся следом венчального жгута. – Мы уже друг у друга есть. Ты моя, я твой. Значит и любовь у нас есть. Общая.
Его слова звучали так просто и мудро, что хотелось в них верить. Но моё сердце, привыкшее к другому, сжималось от протеста. Неужели всё так просто? Или так сложно? Кто же о таком договаривается. Это же почувствовать надо.
Я смотрела на его открытый лоб, ровный нос, ясные, голубые глаза и не могла поверить, что взрослый, облечённый властью мужчина в моих снах будет так странно относиться к любви.
А Жарден почувствовал недоверие.
– Понимаешь, у нас суровый мир. Женщин мало, а любовь – единственное, что удерживает мужчин в жизни. Ты потом поймёшь. И если двое встретились, если Богиня Тверди соединила их руки и судьбы, то что ещё надо? Люби себе! Заботься, детей расти. Делай хорошее. Радуйся. Вот и будет тебе любовь.
– А если характерами не сойдутся? – не унималась я.
– Значит слягутся, сбегутся или что-то другое будут делать.
– И у вас не бывает разводов? – недоверчиво уточнила я.
– Раз-вод? А что это такое?
– У вас что? Семьи навсегда? Не бывает, что они распадаются?
Муж понимающе кивнул. Глаза его стали серьёзными.
– Конечно распадаются. Мы все смертны. Из тверди вышли, в твердь уйдём. Но до этого момента – рука в руке, глаза в глаза.
Это было так просто и торжественно, а, главное совершенно нереально, что я поверила. Снова заиграла музыка, только какая-то другая, торжественная и чувственная одновременно.
– Наш танец, – шепнул мне Жарден, и, взяв за руку, провёл в середину зала.
Гости тоже двинулись к нам. Они зажгли крохотные свечки, которые держали на вытянутых ладонях. Люди не улыбались. Но у меня было ощущение, что вместе с нами они делают нашу жизнь. Наше счастье.
Испугавшись, что не знаю местных танцев и буду выглядеть глупо, я затормозила. Но Жарден уверенно шёл вперёд и я следовала за ним, не отставая. Он оставил меня на краю круга. Сам, пройдя его насквозь, встал напротив.
Между нами было метров десыть или даже больше.
Не прикасаясь ко мне, винталь медленно тянул меня в свою сторону взглядом. Каждый из нас делал крохотные шаги навстречу. Когда музыка ускорялась – быстрые, когда становилась тягучей, почти незаметные.
Стало темно. Горели только свечи гостей. Казалось, что мы застряли в коконе магического света, и никто никуда не движется. Но наши тела сошлись вплотную. А потом он обнял меня за плечи и прижал сильнее.
И я почти задохнулась от желания стать ближе. Не зная традиций, я обхватила Жардена за талию. И по его облегчённому выдоху, и по радостным шепоткам вокруг, я поняла, что это хорошо.
Мы просто стояли, прижавшись телом к телу. Но внутри нас шло танцевальное действие. Я слышала, как стучит сердце Жардена. Чувствовала, как еле заметно напрягаются его мышцы. Видела его искреннюю улыбку и вдыхала аромат.
Руки Жардена были твердыми и надежными, и после хлипких прикосновений Никиты в них ощущалась мощь, защита, основательность. Его глаза видели во мне королеву, а не декорацию.
И каждый тост с пожеланиями простых вещей, таких как тепло, крепкий замок и хороший урожай, был похож на кирпичик, из которого строился наш общий дом. А мой старый мир, с его фальшью и пустыми обещаниями, казался теперь далеким и чужим.
А когда музыка, достигнув кульминации стихла, Жарден подхватил меня на руки и понёс, по коридору и дальше на второй этаж. А я с закрытыми глазами представляла другую жизнь.
Ту, в которой я проснусь не в стерильной палате, а в крепком каменном дворце, похожем на крепость. И рядом будут не медсёстры, а этот удивительный, основательный мужчина.
Не сон, а настоящий муж.
Верность. Опора. Защита. Навсегда.
От этой мысли стало так горько, что перехватило дыхание.
Жарден почувствовал смену моего настроения.
– Что тебя расстроило, Полин-А?
Я вздохнула и ответила честно. Но не смогла совладать с голосом, и он предательски дрогнул:
– Ты мне очень понравился. Мне очень жаль, что завтра я проснусь в больнице, и тебя со мной не будет.
Я прижалась щекой к его груди, чтобы он не увидел навернувшихся слез, и уже совсем тихо, словно делая ему подарок, который он никогда не получит, прошептала:
– Но, знай, ты самый лучший. Самый прекрасный мой сон.
Навсегда
Проснулась я почти в полной темноте. Подвигала руками и ногами. Боли особенной не почувствовала. Немного тянуло ступни и поясницу. А вот голова, которой наверняка приложилась при падении, не болела вовсе.
Аккуратно, стараясь ничего не повредить, я пошевелила ногами. Сначала пальцами, потом стопами. Согнула в коленях, но боли не почувствовала. Потом ощупала себя руками, и тоже не нашла повреждений.
Даже на голове не обнаружила ни единой шишки или ссадины, которая заныла бы под пальцами. Капельниц и катетеров тоже обнаружить не удалось, и я воспряла духом!
Может всё обошлось малой кровью. Может просто потеряла сознание на корпоративе и меня никуда не повезли? Сейчас включится свет, я увижу переговорную или кабинет директора, где есть диваны?
Они просто уложили меня спать, дали насладиться видениями, в которых был верный и основательный мужчина. Мечта! Я бы хотела ещё немного поспать, но надо было разбираться с реальностью.
Вокруг было тихо, значит корпоратив закончился. Надо вставать и ехать домой. Снова в крохотную трёшку, где мама с отчимом, его матерью и тремя сёстрами от второго брака.
Не наступить бы ни на кого в темноте, чтобы не разбираться кого и кто терпит из жалости. И от которых не уйти, ведь моя зарплата – в общий котёл.
Стараясь не натыкаться на мебель, я встала на ноги. Медленно, на ощупь, двинулась к тоненькой полоске света, размером с иголку. Ноги шлёпали по холодному полу. Но где у нас такая неровная плитка, вспомнить не смогла.
На небольшом столике нащупала что-то пушистое, похожее на твёрдую диванную подушку, но в меховом чехле. Я прошла дальше и отодвинула небольшие плотные шторы.
Яркое полуденное солнце полоснуло меня по глазам, и я зажмурилась. Но вовсе не от яркого света, а от того, что успела рассмотреть. Глазам не поверила, поэтому, не открывая век, скользнула рукой к окну.
Я наклонялась всё сильнее и сильнее, но коснулась пальцами стекла только когда рука вошла в проём по плечо. Нерешительно побарабанив пальцами, я открыла глаза. Передо мной было небольшое окошко, и стена, толщиной с руку!
Медленно, словно боясь рассыпаться от навалившегося осознания, я повернулась в сторону комнаты. Передо мной было помещение размером со спальню в хрущёвке. Но мебель была «аутентичная».
– Этого не может быть. Это сон, просто длинный сон, – шептала я, оглядывая неширокую, едва ли двуспальную кровать, приземистый стол, стулья с высокой спинкой.
Скользнула взглядом по камину с массивной решёткой и поленьями, сложенными сбоку. По тяжёлой деревянной двери с железными накладками. По выполненной в форме львиной головы дверной ручке.
Меня охватило отчаянье. Внутри билось понимание того, что это все не игра, не сон, не порождение мозга после травмы. Это жизнь! Настоящая и примитивная в своей честности.
Но когда мой взгляд упал на то, что я приняла за меховую диванную подушку, я громко завизжала и, сжав руки на груди, осела скользя спиной по стене. За дверью послышались шаги, и в комнату ворвались двое.
Воин, одетый в лёгкий кожаный доспех, кинулся ко мне, и поднял на ноги.
– Что случилось, госпожа? – спросила меня служанка, пока стражник вертел, как куклу, выискивая повреждения.
Я только мычала и кивала в сторону убитого зверя, лежащего на столике возле окна.
– Мы не понимаем. Что случилось? – уточнил воин.
– Это – я ткнула пальцем в сторону пушистой тушки. – Это случилось! – закричала я.
Девушка в чепце приподняла розового зверька за лапы.
– Это? – спросила она, словно боялась перепутать.
– Это, а что же ещё!
– Это же розовая горная лисица! – с восторгом ответила девушка. – Подарок вашего мужа!
– Что? – я едва могла вдохнуть от испуга. – Подарок? Какой подарок? Это же мёртвый зверь! – заголосила я.
– Новобрачный подарок! – девушка опустила глаза и зарделась. Положила лисичку на стол. Скользнула к кровати и натянула одеяло, словно пряча под ним что-то страшное. – Молодой муж должен принести жене утром после свадьбы что-то съедобное. Может бутерброд сделать, или заварить травяной чай с пастилой. А если жена сильно угодила, то что-то такое, ну, необыкновенно хорошее, чтобы её тоже порадовать! – Глаза девушки подёрнулись мечтательной дымкой, и она кивнула в сторону тушки зверя. – Чтобы ответить жене зайчика или даже розовую лисичку наохотит. Она редкая и быстрая. Её и неделю будешь искать, не сыщешь. А господин вам добыл! Он о вас сильно заботится. Вы сами хотите лисичку приготавливать?
Служанка посмотрела на меня, а я даже сначала не поняла, что именно она у меня спрашивает. А когда смысл слов до меня дошёл, энергично замотала головой из стороны в сторону.
– Нет! Я к этому не притронусь!
– Это хорошо! – нисколько не расстроилась девушка. – Я отнесу повару Лотеру, он вам её приготовит и будет на завтрак подавать. Потому что если съедать по кусочку печени розовой лисицы, то личико будет мммм, как у младенчика. А детки будут красивенькие и зроровёхонькие!
У меня не было сил с ними спорить. Я начала загнанно озираться по сторонам, пытаясь найти что-то, что может примирить меня с действительностью. Но ничего такого я е находила.
– Выйдите все из спальни.
Этот мужской вибрирующий голос моментально изменил ситуацию. И служанка, и страж, быстро поклонились и выскользнули из комнаты, плотно закрыв дверь. Мы с мужем остались одни.
Сегодня он был одет проще, в лёгкий кожаный доспех, но выглядел ещё мощнее. Словно праздничные наряды прятали от меня его хищный облик и мощь фигуры. Теперь он был такой, как в обычной жизни. Словно выточенный из цельного куска камня.
Он подошёл ко мне вплотную. Взял моё лицо в руки, прикоснулся губами к губам. А меня пронзила мелкая дрожь.
– Ты уже всё поняла, да? – спросил он, настороженно ловя мой взгляд.
– Мне кажется, да, но я переспрошу. – Я вдохнула побольше воздуха и выпалила, – я здесь навсегда?
Он погладил большими пальцами мои скулы и ответил, не скрывая правды:
– Да. Ты здесь навсегда.
Лучше работать, чем плакать
Эта фраза вышибла из меня воздух. Ноги подкосились. Я вздрогнула и начала оседать. Но Жарден не дал мне упасть. Он подхватил меня на руки и уселся на стул, укачивая, как малыша.
Меня так накрыло пониманием реальности происходящего. Что даже плакать не хотелось. Это не был ужас или отчаянье. Это было Знание, пронзающее насквозь и становящееся плотью. Свинцом, залитым в кости.
– Откуда ты знаешь, что я не смогу вернуться? – спросила я хриплым голосом.
Я уткнулась лицом в грубые пластины доспеха, пахнущие, кожей и чем-то неуловимо мужским. Этот запах был самым знакомым в этом чужом мире. Я пыталась ухватиться за него.
И по тому, как Жарден прижал меня ближе, как неторопливо провёл по волосам, я поняла, что нет даже малейшей надежды. Он шумно вздохнул и заговорил спокойно и ровно.
– Я ещё вчера понял, что ты чужемирянка. Послал вестового в королевский архив. А сегодня мне пришёл ответ, что нам известно о существовании только одного мира Тверди или Твердыни,как его ещё называют. И ни о каких способах попадания из мира в мир нам не известно. Ведь если Твердь только одна, то нет способа куда-то из неё выбираться. Потому что больше ничего нет. Некуда переноситься, понимаешь?
На коленях Жардена я чувствовала себя крохотной пушинкой. Его объятья согревали и защищали. Но только не от правды.
– Но ведь в замке мы слышали, что произнесли: «Земля и Твердь»! Я с Земли! Наша планета так называется! Ты с Тверди. Значит, кто-то знает обо мне, моём мире и планете?
Я заглянула в глаза Жардена, а он, хоть и не отвёл взгляда, тревожно хмурился.
– Конечно знает. Богиня Тверди знает всё.
– Так спроси у неё!
Жарден посмотрел на меня, как на умалишённую, а потом усмехнулся, словно услышал хорошую шутку.
– Я бы с удовольствием. Да только как? У нас нет прямой связи с Богиней. Перед летним походом на Ледяную Пустошь, я молился Богине Тверди и попросил, чтобы она даровала мне жену. И почувствовал, что она откликнулась. Словно руку на голову положила и показала тебя. – Он качнул головой, словно стараясь отогнать комара, и снова посмотрел на меня. – Только у тебя волосы были собраны на макушке, как хвост у коня. И рубаха надета такая плотная с капюшоном. Чёрная.
– Худи.
– Наверное, – кивнул Жарден, – не знаю такого слова. У нас такие рубахи не носят. Она была с карманом – мешком посредине. У нас таких нет. Я её хорошо разглядел. И тебя. Увидел, как открыто ты на меня смотрела. Протянул тебе руку, и ты вложила в неё свою ладонь. Я схватил крепко, чтобы не упустить, и видение исчезло.
– А что потом?
– Ждал почти 3 месяца.
– Ты смотрела на меня так открыто, что я поверил, что Богиня пришлёт мне жену.
– И пошёл на венчание с Кейтлайн?
– Конечно.
– Зная, что тебе предназначена я?
Меня кольнуло ревностью, и Жарден это моментально почувствовал, прижав меня сильнее.
– Именно! Надо было честно выполнять свои обязательства, тогда и Богиня бы не обманула.
