Вы читаете книгу «Лили. Заставлю тебя вспомнить» онлайн

Глава 1

Марк прошёл через гостиную ко мне. В его карих глазах была насмешка, а губы чуть заметно кривились. Он резко обхватил мою шею и поцеловал меня. Тело словно током прошибло, но это был не тёплый, будоражащий разряд. Я оттолкнула Марка и нервно выдохнула, вглядываясь в его лицо с ощущением, что брежу. Меня трясло, разум отказывался принимать, что передо мной он.

– Ты… ты жив? – просипела я. – Но… Мирон сказал, что ты погиб. Разбился во Флориде. И…

Марк ухмыльнулся и тряхнул головой. Его волосы стали длиннее, а кожа была бронзовой.

– Как ты меня сильно любишь, братец, – обратился он к Мирону. – Похоронил и дело с концом.

Я медленно повернулась к мужу. Он был напряжён до предела, кулаки сжаты, каждая жила натянута. Но… поражённым Мирон не выглядел.

– Мирон, – голос был совсем чужим. – Что ты… – и тут вокруг меня словно стеклянный шар лопнул. Разлетелся со звоном на тысячи осколков. – Ты всё придумал! – закричала я. – Ты меня убеждал, что Марк погиб, а я…

– Лили, тихо, – Мирон подошёл.

Я не далась ему.

– Лили, – усмехнулся Марк. – Ты не только мою женщину прибрал, ты и моё имя для неё присвоил. Ты всегда мне завидовал, но в этот раз… – он покачал головой.

Подошёл к отцу.

– Привет, бать, – с полуусмешкой на губах кивнул ему. Повернулся к матери. – Мам…

Зоя что-то невразумительно просипела. Марк обнял её, но отпустил быстро и опять повернулся ко мне. И только теперь заметил Сашу. Мирон перехватил его взгляд.

– Не приближайся к ней! – гаркнул он. – Как ты здесь оказался, проклятый сукин сын?! Ты…

– Как он тут оказался?! – Я рывком развернула Мирона. – Это как ты мог врать?! Ты… – на глаза навернулись слёзы ярости. Я смотрела на мужчину, которому, несмотря ни на что, решилась довериться, и не могла найти оправданий. Любой дурной сон был лучше моего настоящего.

Как громом поражённая, я схватила Сашу. Бежать отсюда, и чем скорее, тем лучше. Но Мирон не дал мне сделать и нескольких шагов. Его руки походили на железные оковы.

– Позже созвонимся, – кинул он отцу.

Вслед нам донёсся голос Марка, но слов я не разобрала. Саша кричала, я не чувствовала под собой ног.

– Пусти меня! Марк…

– Марка для тебя нет, – отрезал он и запихнул меня в машину.

Я принялась дёргать дверцу, но она была заблокирована. Я била в стекло, кричала, только всё было бессмысленно. Мирон сел за руль, и машина с визгом сорвалась с места. У дома на подножке стоял чёрный мотоцикл Марка, и это не было моей выдумкой.

– Ты самое страшное, что только может быть! – закричала я, и вскрик Саши смешался с моим голосом.

Я взяла дочь и прижала к себе. Она была напугана, её губы кривились, кулачки были сжаты.

– Тише, – прошептала я, пытаясь её успокоить. – Ты тут ни при чём.

Поймала взгляд Мирона в зеркале. Тёмный, гнетущий и ожесточённый.

– Ты был так уверен, что я правду не узнаю?! Или что?! Твой отец…

Плач Саши заставил меня замолчать. Мы выскочили на оживлённую дорогу, рядом мелькали фары машин и фонари, но меня затягивало в пустоту.

– Ты не монстр, – выдавила я, стараясь не напугать дочь ещё сильнее. – Ты…

– Ну кто я?! Давай! – резко сказал он и свернул в сторону.

Меня швырнуло на дверь. Я ударилась плечом и опять встретилась с Мироном взглядом.

– Для тебя ничего святого нет. Ни правды, ни совести, ни чести, Мирон. Я… я боюсь тебя. Боюсь, – повторила шёпотом.

Его глаза сверкнули темнотой, губы сжались, и он уставился на дорогу. А я всё смотрела на него сквозь слёзы. Я ведь знала! Как я могла поверить ему?! Как могла доверить наши с дочерью жизни?!

Мирон

– Я не выйду отсюда, – прошипела она, глядя на меня, словно на злейшего врага. – Дело твоё.

Я забрал Сашу. Среагировать Лилия не успела. Малышка оказалась у меня в руках. От неё привычно пахло детским шампунем и нежностью. Но и это умиротворения не принесло.

– Ты не смеешь! – Лиля налетела на меня со спины, едва я отошёл от машины. Удары посыпались градом. Изловчившись, я перехватил её руку.

– Мне эти сцены не нужны! – хорошенько встряхнул её.

Её голова дёрнулась, волосы колыхнулись волной в свете фонаря. Голубые глаза блестели, как льдинки, веки опухли от слёз. Чёрт возьми! Откуда взялся этот сучёныш?! Он должен был до конца жизни взаперти сидеть!

Бескомпромиссная решимость жены сквозила даже в её дыхании. Я стиснул зубы и затащил Лилю в дом. Отпустил только там. Сашу захныкала, и я, оттолкнув Лилю, покачал её.

– Я ухожу! Навсегда ухожу от тебя! Я докажу, что ты Саше никто! – слова были злыми, кололи, раздирали нервы.

Лиля бросилась ко мне снова.

– Отдай моего ребёнка! Ты – сволочь поганая! Что ты с Марком сделал?! Это же из-за тебя он пропал! Это…

Я положил Сашу на диван. Взгляд Лили метнулся к ней.

– Ты – убийца! – закричала она. – Ты его убить пытался! Думал, что по-твоему вышло, а Марк…

– Я не пытался его убить! – заорал я.

– Я тебе не верю и больше никогда не поверю! Я уезжаю к родителям! Я…

Я схватил её и потащил наверх. Она крыла меня матом на чём свет стоит, брыкалась и шипела, как дикая кошка. В какой-то момент она вырвалась.

– Может, и меня убьёшь?! Ты про Марка сочинил, а, может, это ты про себя рассказывал?! Зверь… Это ты зверь, а не он! Ты…

Я прижал её к перилам лестницы, но она размахнулась. Лицо ошпарило, перед глазами на миг появилась красная пелена. Лиля оттолкнула меня и понеслась вниз. Саша рыдала, в башке были одни маты. Я поймал Лилю и поволок обратно.

– Нет! – с рычанием прошипела она, впиваясь ногтями мне в запястье.

– Посиди тут и остынь! – втолкнул её в комнату и запер дверь.

Она задолбила в неё кулаками, ручка задёргалась. Я провёл по горящей щеке пальцами. На ладони осталась кровь.

– По-твоему всё равно не будет! – закричала Лиля.

– Посмотрим, – процедил, бегом спускаясь вниз.

В кармане надрывался телефон. Взяв рыдающую дочь, я достал его. Несколько пропущенных от отца. Но теперь звонила мать.

– Я не могу сейчас, – сказал, с раздражением приняв вызов.

– Гейм овер, Мирон. – Это был Марк. – Так, кажется? Или нет… Мы только начали, верно?

Глава 2

Мирон

Усмешка, и звонок оборвался. Сверху доносился шум, Сашка молотила ручками и поджимала ножки. Голову сдавливало металлическим обручем.

– Да тише ты, – сказал я дочери, подняв её, но она не унималась. Проклятье! Няню я выставил давным-давно, старуху Матвеевну тоже. Что делать с грудным ребёнком, представления я не имел.

Наверху что-то грохнуло со страшной силой и разлетелось. У Лили ума хватит и окно разбить.

– Выпусти меня, Мирон! – расслышал я. – Иначе я разгромлю всё!

– Испугала нас мамка, да? Пусть громит. Папка, может, целее у тебя будет.

Саша кричала громче, извивалась, захлёбываясь плачем. Я держал её, а казалось, держу собственную жизнь. Так же, как и моя дочь, она норовила выскользнуть. Нихрена у Марка не выйдет!

– Ты за всё ответишь! – снова услышал я Лилю.

На глаза попалась бутылочка. Я вспомнил о прикреплённом магнитом к дверце холодильника расписании кормления и, с Сашкой на руках, пошёл в кухню. Телефон зазвонил опять. Я швырнул его на кухонный стол.

За считанные минуты дом превратился в преисподнюю. Поднявшийся ветер обрывал остатки мёртвых листьев и кружил их, швырял в окно. Что-то заскрипело и глухо ударилось о землю. Голова не соображала. Чтобы что-то делать, я должен был чётко понимать, что хочет Марк. Если он хочет Лилю, хрен её получит.

На засветившемся экране телефона появилось сообщение – братец прислал фотографию. На ней они с Лилей. Счастливые, чёрт возьми! «Я скорее сдохну, чем ты её получишь», – отправил я прежде, чем успел подумать.

Телефон зазвонил.

– Слушай сюда, Марк, – процедил я. – Раз ты здесь, тебе лучше сидеть и не высовываться. Я найду способ…

– Найдёшь способ? – вскрик Лили резанул ухо. – Что ты найдёшь способ сделать?! Заткнуть всех?! Снова устроишь покушение на Марка?! Давай! Только теперь тебе это с рук не сойдёт! Тебе и меня придётся убить, ясно?! Но знаешь, что я сделаю, Мирон?! Я напишу всем, какой ты! Если со мной что-нибудь случится, все будут знать…

– Ты сама ничего не знаешь! – оборвал я. – И знать не хочешь!

– Я всё знаю! И я найду способ тебя уничтожить! – Она орала и плакала.

Её ненависть была осязаемой, и сделать с этим здесь и сейчас я не мог ничего. Выключил телефон нахрен и, поглубже вдохнув, отодвинул всё на второй план. Самое главное – накормить дочь.

– Да… – выругался сквозь зубы, доставая смесь. – Как это разводить?

Лилия

Глаза открываться не желали. Голова гудела, будто меня колотили по ней всю ночь, а внутри, вдобавок, поселился рой непрерывно жалящих пчёл. Я так и лежала на постели одетая. Возле руки лежал телефон, и я схватила его, с трудом восстанавливая события ночи. Сколько я ни звонила Мирону, телефон его не отвечал. Эта поганая сволочь просто выключила его! А Марк… Он отобрал у Марка всё, и как ловко вывернул!

Мысли ворвались вихрем, и я смахнула с глаз опять набежавшие слёзы.

– Бери трубку, козёл, – процедила, слушая гудки. – Сказать нечего?!

Телефон пикнул – батарея садилась.

– У меня нет времени на твои истерики, – сказал Мирон, наконец ответив. – Через час у меня встреча.

– Где моя дочь?! – заорала я.

– Саша со мной.

– Саша маленькая совсем! Ты…

– Саша со мной, и ей хорошо. А ты сиди смирно, Лили. Когда ты придёшь в себя, мы поговорим.

– Поговорим?! Наговорились уже! Или ты придумаешь очередную сказку про плохого кровожадного брата?! Нет, Мирон! Сказок больше…

Связь оборвалась. Экран телефона был тёмным. Я попробовала включить мобильный, но телефон так и не ожил. Стерев слёзы, я поднялась. Голова закружилась от вчерашней истерики. Дёрнула дверь и… она вдруг поддалась. Я вышла в холл – дом наполняла тишина. Ничего, кроме тишины. Проклятый мерзавец! Он отлично знал, что без дочери я шага не сделаю. Услышала шорох в детской, и сердце недоверчиво подпрыгнуло.

– Дэни… – выдохнула я. – Из детской выбежал Дэнка.

Посмотрел доверчиво, будто спрашивал, что случилось. Я вошла в детскую и тут меня накрыло снова. Схватила плюшевого зайца и запустила в стену, подушку с дивана, ещё что-то, и ещё, пока обессиленная не опустилась на пол. Рыдания рвались, и я, обняв норовящего лизнуть меня пса, разрыдалась в голос.

Мирон

– Мне нужна няня, – бросил Кристине, войдя в приёмную. – И кофе. Как обычно.

Помощница отвела взгляд от монитора и, увидев люльку, выгнула бровь.

– Мне нужна няня, Кристина, – повторил жёстко. – Самая лучшая и быстро.

– Насколько быстро?

– Быстрее, чем кофе. А кофе должен быть у меня на столе прямо сейчас.

– М-м… – протянула она, глядя на меня с интересом. – Тогда сперва вам нужны волшебная палочка и скатерть-самобранка.

– Я не в том настроении, чтобы играть с тобой в слова, – сказал и, зайдя в кабинет, хлопнул дверью. Поставил люльку с Сашей на свой стол и хотел снять пиджак, но задержался взглядом на дочери. Она смотрела на меня, и я, отчётливо зная, что это мои выдумки, всё равно видел в её глазах укор. Словно это не она на меня смотрела, а её мать.

– Что? Тоже считаешь меня монстром?

Она дёрнула ножками. Дожил! На полном серьёзе разговариваю с крошкой. В дверь постучали, и Кристина вошла с кофе.

– Через двадцать минут у вас встреча с Рыловым, – напомнила она. – Зал для переговоров готов. Отдел менеджмента…

– Ты нашла няню?

– Нет. Но если вы скажите «пожалуйста», я посижу с ней, пока вы будете на встрече.

Я бы послал её. Ещё лучше – вышвырнул. Она подождала немного и пошла к выходу.

– Кристина, – бросил ей вслед. – Я буду тебе благодарен, если ты посидишь с Сашей. – Она остановилась, но не ответила. – Пожалуйста, – добавил я. – Мы с Лилей… В общем, она приболела. Какое-то время мне нужна будет помощь.

– Хорошо, Мирон Фёдорович. Я посижу с вашей дочерью и заодно поищу для вас няню.

Лилия

Весь день я металась, как загнанный зверь. Мирон отключил интернет, телефон у меня не работал. Я готова была на стену лезть от неизвестности и страха. Что, если Мирон прямо сейчас летит с моей дочерью куда-нибудь, откуда я её не смогу забрать?! Что, если он её спрячет от меня в стране, где моё слово против его – ничего не значит? А где оно значит?!

Во дворе валялись перевёрнутые качели. Мирон всё собирался убрать их, но так и не убрал, а теперь на них падал мокрый снег. Я стояла возле них до тех пор, пока холод не пробрал до костей. А когда собралась вернуться в дом, услышала вдруг рёв мотоцикла. Сердце подпрыгнуло, кровь отхлынула от лица, и я остолбенела. Такой же звук, как вчера. Да нет же, просто рёв мотоцикла. Он пронёсся стороной и стих. И вдруг раздался совсем рядом.

– Марк? – шепнула я и бросилась по дорожке к закрытым воротам.

Глава 3

Лилия

Звук мотоцикла растаял в воздухе, а я всё отчаянно пыталась открыть ворота. Железные, они были насмешкой моего мужа, а я – птицей в его клетке. Сколько ни пытайся птичка открыть запертую на замок дверцу – не выйдет. Ноги в домашних балетках вымокли, я продрогла окончательно, а снег повалил сильнее. Он тяжело опускался на землю, тут же превращаясь в ледяную корку.

Шмыгнув носом, я обхватила себя руками. Талые снежинки были на щеках или слёзы – уже и не знала.

Дом встретил меня теплом и запахом иллюзорного спокойствия. Я сняла балетки и прошла в кухню. Это в детстве температура могла спасти от сложной контрольной, сейчас простудиться было последним, чего я хотела. Вбежавший впереди меня Дэни вдруг заливисто залаял.

– Дэни, – прикрикнула я, войдя следом, и встала как вкопанная.

Марк сидел на краю кухонного стола. Едва он увидел меня, глаза его наполнились жадностью.

У меня язык словно опух и пересох одновременно. Воздух стал обжигающим.

– Ты совсем мокрая.

– Как ты здесь оказался?

Наши голоса прозвучали одновременно, сплелись в один. Нерешительно я подошла к нему, и он напрягся. На нём была чёрная куртка и чёрные джинсы.

– Я слышала твой мотоцикл. Но потом подумала… – я осеклась. – Подумала, что это просто местные парни.

– Правильно подумала. – Он поднялся.

Я инстинктивно отступила. Он невесело хмыкнул.

– Боишься меня? Что тебе наплёл Мирон?

– Ничего, – шепнула я.

– Да ладно. Я в курсе, на что способен мой братец. Без обид. Ну, что он сказал? Что я замочил старушку, когда мне бабки потребовались? – Его знакомая пренебрежительная усмешка напомнила мне о самых счастливых месяцах жизни. – Нет… Скорее, что я угнал свой первый байк и замочил парня, которому он принадлежал. Ещё, что девчонку его поимел. Что из этого?

Он так и впился в меня взглядом.

– Ничего, – ответила я всё так же тихо.

Он не поверил мне. Хмыкнул, словно бы разочаровался, и осмотрел кухню.

– Уютно тут стало. Явно не Матвеевна гнёздышко свила. Полотенчики, чашки… – Он взял одну с разделочного стола, посмотрел на неё и поставил обратно. – А ты мне это всё обещала ведь, Лили. Ли-ли… – повторил он по слогам и опять поморщился. – Теперь так он тебя зовёт, а ты и рада.

– Ничего я не рада! – ко мне вернулся голос. – Ты ничего не знаешь! Твой брат, он… Я не хотела за него выходить! Я… Я видела документы, Марк! Там была дата твоего поступления в клинику, и дата… – Я опять замолчала, только дыхание вырывалось тяжело и неровно.

– Что «и»? Дата смерти? – он прищурил глаза, и на миг стал похож на брата. Совсем отдалённо, и всё же похож.

Я не ответила. Нервно заправила за ухо волосы и отвернулась. Шаги Марка были тихими, но во мне они звучали оглушительно. Он всё рассматривал кухню: мелочи, наполняющие дом жизнью. Взял мерную ложечку для Сашиной смеси и вернул на место, за ней – полотенце с ярким мультяшным рисунком. Взгляд его упал на мою шею, и цепочка будто накалилась, стала душить меня. Марк резко подступил и, схватив за кофту, сжал ткань в кулаке. Она натянулась, а взгляд Марка пронзил насквозь.

– С ним хочешь остаться? – хрипло спросил он. Голос его вызвал мурашки и лёгкую дрожь. – Поехали со мной, Лилька. Поехали.

– Саша… – онемевшими губами прошептала я.

– Мы её заберём. – Он сильнее натянул кофту. – Всё будет, как должно быть, а мой брат пусть катится к чёрту.

Мирон

Встреча с Рыловым прошла напряжённо. По-хорошему, нужно было перенести её, но этот засранец требовал внимания. С раздражением я ждал, когда его юристы одобрят соглашение. Они въедливо изучали каждый, мать их, пункт и каждый подпункт. Репутация «Добронравов групп» не давала повода для сомнений, но это было их право.

Наконец все мелочи были согласованы, и мы, пожав руки, разошлись.

– Мирон Фёдорович, – менеджер одного из отделов подлетела ко мне с бумагами.

– Позже, – бросил я и вошёл в приёмную.

Отец сидел на диване с Сашей на руках. При моём появлении он перестал возиться с ней. Взгляд его был мрачным.

– Два чёрных кофе, Кристина, – сказал я и первым прошёл в кабинет.

На этот раз она обошлась без ставших привычными за последнее время острот. Отец вошёл следом вместе с Сашей. Пауза продлилась с минуту.

– Главврач клиники, где держали Марка исчез.

Я стиснул зубы.

– Когда?

– Точно я не выяснил. Около недели назад он взял больничный и не появлялся. Сегодня дверь его квартиры вскрыли – его там нет и, судя по всему, нет давно.

– Что мать говорит?

Отец промолчал. Я выругался сквозь зубы.

– Нужно проверить её счета.

– Не нужно их проверять, – жёстко отрезал отец. – Не нужно, – сказал спокойнее. – Я и так знаю, что это она заплатила главврачу, чтобы он выпустил Марка. И ты это знаешь. Никто бы больше этого не сделал. Марк болен, Мирон. Серьёзно болен, и его очередная ремиссия – дело времени.

– Он должен был провести в клинике остаток своей грёбаной жизни, – процедил я.

Внутри кипела буря. Его взгляд на Лильку… Чёрт! Я ударил кулаком об стену, и вошедшая с кофе Кристина вздрогнула. Перевела взгляд с отца на меня.

– Я в приёмной, – сказала она тихо. – Если понадоблюсь.

Саша закапризничала, и отец передал её помощнице. Дождался, когда она уйдёт.

– Он может быть опасен, – сказал отец. – И для себя, и для остальных. Для твоей жены, Мирон, в первую очередь.

Глава 4

Мирон

Наш с отцом разговор в третий раз прервал звонок от службы безопасности. В сущности, где сейчас главврач, меня не волновало, и сколько ему заплатила мать – тоже. Куда важнее было поговорить с Лилей. Марк не должен был выйти! Его «смерть» была идеальным решением для всех, прежде всего для меня и Лили.

– Он должен исчезнуть, – жёстко сказал я, только отец закончил говорить. – И на этот раз навсегда. Мне надоело, что его тень повсюду, отец! Поговори с мамой, и…

– Она не хочет со мной говорить.

– Так заставь её! Сколько ты будешь позволять ей делать то, что придёт в её больную голову?!

– Не смей говорить так о своей матери! Она не больна!

– Не больна?! – взревел я. – Она дала взятку психиатру Марка! Ты считаешь, что она не больна?! Довольно, отец!

Его губы сжались. Колкий взгляд из-под густых бровей говорил о внутренних противоречиях.

– Тебе сразу надо было сказать жене правду. Не нужно было придумывать эту историю со смертью Марка, и мне не нужно было тебе потакать.

– Не нужно было позволять матери прыгать перед ним на задних лапках! – с досадой отрезал я. – И спускать ей с рук истерики! Ей давно пора обратиться к психотерапевту! Может, теперь ты уже это поймёшь?! Её любовь к Марку – больная, как и он сам!

Отец промолчал. Он, мать его, сам всё знал, но не хотел признавать в открытую. Не надо было лгать Лиле! Да, не надо, но что сделано, то сделано. Нам всем стоило успокоиться и начать думать трезво. Только я ни хрена не мог. Рожа словно бы ещё горела после её пощёчины, крик звенел в ушах, взгляд обжигал холодом, а валяющиеся качели стояли перед глазами. Я всё же заткнул эмоции.

– Где он?

– Не знаю. Марк уехал сразу после вас.

– Уехал?! – гнев вырвался снова. – Ты просто отпустил его?!

– Да, Мирон, – взревел отец внезапно. – Я ничего не смог сделать! Ничего! Удержать твоего брата – всё равно что удержать зверя!

– Не называй его моим братом!

– Он – твой брат! – гаркнул отец. – И мой, – ударил себя в грудь, – сын. Каким бы он ни был.

Отец отвернулся, и до меня донёсся его выдох. Плечи его сникли. Он подошёл к окну и окинул город властным взглядом. Губы его горько кривились. Седины в его волосах за последние годы стало куда больше, но прежде я этого не замечал. Или не отмечал. Сейчас же он походил на короля – могущественного, но… оглядывающего своё королевство с горечью.

– Я упустил всё, – сказал он сдавленно. – Вас с Марком, Зою… Всё. Ты прав, сын. Мне нужно было сразу пресечь Зою, пока в этом был смысл. Нужно было заняться Марком, пока тот был мальчишкой. Я думал, что строю будущее, а по итогу… – он покачал головой. – Кому это будущее? – посмотрел на меня. – Кому, скажи? Эта девочка, Лилия… – он снова покачал головой. – Я-то думал, она прицепилась к Марку из-за денег. Но ей это не интересно. Я всё присматривался к ней, думал, хитрая такая, притворяется. Но нет, не притворяется. И девочка эта… Сашенька… нужны ей деньги мои, Мирон?

– Ты исповедоваться решил? Если так – это не ко мне.

Отец хмыкнул.

– Твоя мать устроила сцену. Это сбило меня с толку и дало Марку время. Теперь он будет умнее, я уверен.

Я тоже был в этом уверен. Марка всегда спасали животная интуиция и особенный дар выходить сухим из воды. Теперь же он будет настороже. Из приёмной раздался голос Саши, за ним – Кристины. Главное – не подпустить его к дочери. К моей дочери. Что же до Лили… Что делать с ней придётся хорошо подумать.

– Я приставлю к жене охрану, – сказал я отцу, и тот кивнул.

Посмотрел на время.

– У меня встреча с Назаровым. Хочу лично выслушать его отчёт. Хочу, чтобы он лично поговорил с каждым, кто сталкивался с Марком в клинике. Мне нужно знать, что в голове у моего сына.

Назаров раньше работал в службе безопасности «Добронравов групп», потом, в девяностые и двухтысячные, на отца лично. Теперь он выполнял поручения и мог отыскать то, что не могли другие. Например, правду. Только в случае Марка это было сомнительно. Но я не стал разубеждать в этом отца.

Мы вышли в приёмную, и Кристина подняла голову. На губах её играла улыбка, и отец улыбнулся ей в ответ, посмотрев на довольную Сашу. Но стоило ему обернуться ко мне, вернулась мрачность.

– На всякий случай, будь настороже, Мирон. Твой брат способен на многое. Приставь, как и собирался, к своей девочке охрану. Сегодня же. И сам не выезжай без телохранителя.

– Я не боюсь Марка.

– На всякий случай, Мирон. Хотя бы, чтобы мне было спокойнее.

Отец ушёл, и в приёмной повисло напряжённое молчание, нарушаемое только агуканием и радостным повизгиванием Саши. Кристина развлекала её яркой погремушкой, но улыбка её стала другой.

– Я нашла нескольких нянь, – сказала она. – Сегодня они придут на собеседование. Вы хотите лично поговорить с ними или это сделать мне?

– Я буду разговаривать с каждой сам. И мне нужна вся их подноготная – кто, откуда. Прошлые места работы, места учёбы, круг знакомых, интересы.

Она отложила погремушку.

– Не знаю, что случилось, Мирон Фёдорович, но я не частный детектив. Если всё так серьёзно, вам лучше обратиться к нему. Я могу только проверить рекомендации.

– Да, извини. Проверь рекомендации и направь тех, кто тебе понравится, ко мне.

Я снова скрылся в кабинете. Связался с охраной посёлка и распорядился не сводить глаз с моего дома. Ограда была надёжная, но на всякий случай я предупредил, чтобы обращали внимание на всех женщин, похожих на мою жену. И всех, похожих на Марка мужчин. После этого пригласил начальника службы безопасности «Добронравов групп» и дал распоряжение отправить к дому двоих самых толковых охранников. На данный момент больше этого сделать я не мог. Что я знал о жизни Марка за последнее время? Кое-что о его женщинах, включая Лилю. Нет, она не его. Гнев и ревность прокатились волной от мысли, что когда-то он называл её своей. Но что ещё? Я представления не имел, куда он может податься и где переждать. Вчерашний звонок был предупреждением – Марк не просто появился во время ужина. Одному из парней, которого он избил перед свиданием, потребовалась операция, другой отделался легче. Отец снова приложил связи и деньги, чтобы история не всплыла. А потом ещё раз, когда он устроил разборки после гонок. Пришедший вторым участник заезда был распалён и полез на рожон. За это и поплатился.

Сунув руки в карманы, я, как до этого отец, смотрел на город.

– Ничего у тебя не выйдет, Марк.

Я набрал Лиле, но телефон был выключен. Её рюкзак остался в машине, зарядка там же. Из сегодняшнего разговора с отцом я вынес для себя важную вещь: я на самотёк не пущу ничего. Моя жена – моя, моя дочь – моя, и я отвечаю за то, что с ними.

Взяв пиджак, я снова вышел в приёмную.

– Перенеси остатки дел. Сегодня я не вернусь.

– Но… – Кристина извинилась и положила трубку. – Я уже вызвала одну няню.

– Поговори с ней сама, если одобришь, пусть приходит завтра. И…

Я достал зазвонивший телефон. Это была охрана посёлка.

– Слушаю, – ответил быстро.

– Мирон Фёдорович, на территории вашего дома есть посторонний. Мужчина, схожий по описанию с вашим братом.

– Проклятье! Ничего не предпринимать, я скоро буду.

Я рванул к выходу.

– Мирон Фёдорович, – окликнула Кристина. – А Саша…

– Будь с ней. И никого не подпускай, даже если он представится апостолом небесным!

Глава 5

Лилия

– Марк, подожди! – запыхавшись, попросила я.

Он остановился, посмотрел с нетерпением и вопросом. Я облизнула губы и в растерянности оглянулась на дом. Он стоял совсем близко, таращился на меня тёмными окнами, и при этом был неживым, словно брошенным. Сердце сдавило. Этого не могло быть, но я словно бы слышала лай запертого в комнате Дэни.

– Надо забрать его, Марк, – я потянула его назад. – Так нельзя. Мы…

– Мы не можем его забрать. – Нетерпение Марка стало ощутимее. – Лиль, – голос стал мягче. Он мягко сжал мои пальцы. – Мы же договорились. Сейчас не время.

Он был прав. Я кивнула и пошла дальше, повторяя себе, что так надо. И правда, как мы будем с Сашей, да ещё и с собакой? А если нам надо будет из страны выехать? С собой у меня был только загранпаспорт, сделанный два года назад. Я им так и не воспользовалась. Остальные документы остались у Мирона.

– Лиль, не тормози.

– И как… – Я запнулась, когда Марк набрал код на панели управления, и ворота разъехались перед нами.

Всё произошло так быстро, что мозг не успевал перестраиваться. Я ещё раз обернулась на дом. Качели так и лежали на снегу, сквозь который пробивалась ещё не до конца сошедшая трава. Снег падал тяжело, становясь гуще, а ветер облизывал лицо. Марк подтолкнул меня вперёд, и я вышла за ворота. Дорога была та же и другая – белая, чужая.

– В чём дело? – спросил Марк.

– Ни в чём.

Я отбросила дурные мысли и поспешила за Марком. Мы шли в противоположную от выезда из посёлка сторону. Я не задавала вопросов – Марк крепко, по-мужски уверенно держал мою руку, а снег влажно скрипел под ногами. Моя сумка с наспех собранными вещами болталась у него на плече, губы были упрямо сжаты.

– Где ты был? – спросила я, переступая через ветку. – Это ведь ты мне звонил? Ты, Марк?

– Я, – коротко сказал он.

Он не хотел рассказывать, я чувствовала. Глянула на него искоса. Загорелый, и, вроде бы, такой же, как раньше, только в глазах появилось что-то колючее. Внезапно он остановился.

– Всё это время меня держала только мысль о тебе. Я бы с того света выбрался, лишь бы вернуть тебя. Лили… – он досадливо качнул головой. – Он не смог придумать ничего другого. Ли-ли, – сказал по слогам с совершенно иной интонацией, не так, как Мирон. – Детка.

Солнечное сплетение обожгло. Я не смогла ответить, да и Марк не стал дожидаться. Повёл меня дальше по свежевыпавшему снегу. Мы завернули за дома, и в уходящем в тупик переулке я увидела тёмно-синюю машину. Обтекаемую, словно она была предназначена для того, чтобы играть в догонялки с кометами.

– Это твоя? – спросила, спеша за Марком.

Он открыл переднюю дверцу, и я опустилась в низкое кресло. Марк обошёл машину спереди и сел рядом.

– Ты сомневаешься? – спросил он внезапно.

Я мотнула головой, не успев подумать. Да и что было думать? Марк обхватил меня за шею. Наклонился и коснулся кончиком носа моего. Его губы были жёсткими и нетерпеливыми, поцелуй резким, голодным и дерзким. Он прикусил мою губу, его язык проник глубоко, хватка на шее стала крепче на мгновение. Выдох опалил влажные губы. Прислонившись лбом к моему, Марк усмехнулся и, резко отстранившись, завёл двигатель. Машина заурчала, из-под колёс вылетел снег.

Я коснулась губ пальцами. Это было словно ожог.

– Брат ещё пожалеет, – сказал Марк, и сдал назад. Посмотрел в зеркало. В его глазах были решимость и азарт, будто он намеревался стать первым в заезде.

– Я не знаю, куда он отвёз Сашу.

– Разберёмся.

Только мы вывернули на дорогу, машина набрала скорость. Валящий на лобовое стекло снег смахивали дворники, но он налетал снова.

Я приложила руку к груди, наткнулась на кулон.

– Мирон будет нас искать.

– Будет, – подтвердил Марк. Посмотрел вбок и усмехнулся. Мы пролетели мимо пункта охраны, и я в последний момент увидела вылетевшего из него охранника. Он схватился за телефон.

– Сука, – процедил Марк с ожесточённостью и снова бросил взгляд в зеркало. – Уже роздал команды. Но ничего, братец, ты меня плохо знаешь.

В этот момент мы объявили Мирону войну. Лично я, потому что Марк объявил её в тот момент, когда вернулся.

– Я ждала до последнего. Я…

– Всё уже не важно. Ты сейчас здесь. Я люблю тебя, детка.

– И я… – горло запершило. – Я люблю тебя, Марк.

Мы ворвались в снежную бурю. Запястья Марка были напряжены, и я, задержавшись на его руках, не могла понять, что не так. Потом поняла: не было ни привычного серебряного браслета, ни плетёных, которые он носил. Только его необузданная энергия, ломающая любую оборону, и когда-то сломавшая мою.

– Она красивая, – сказала я. – Саша. Ты… Ты не представляешь, какая.

Его губы искривились, но он не ответил. Только яростнее впился взглядом в дорогу. Я посмотрела вперёд и испуганно ахнула – прямо на нас летела машина Мирона.

– А вот теперь поиграем по-настоящему, – процедил Марк и резко вывернул руль.

Мирон

– Мирон Фёдорович! – голос охранника с поста охраны был натянутым, в динамике ревел ветер. – Они только что выехали из коттеджного посёлка. Я не уверен, но…

– Машина! – взревел я, выжимая газ.

– Тёмно-синяя, марку я не различил. Машина что-то вроде ауди, но характер похож на спортивный. Проклятый снег…

Я выругался, вглядываясь в пелену. На выезде из города я застрял, потерял время. Отправленные для охраны Лили люди тащились ещё дальше.

– Не получишь ты её. – Я было хотел набрать отцу, и тут из снежной завесы вылетела тачка. На такой скорости гнать в такую погоду мог только сущий отморозок. Или зверь. Сквозь стекло я увидел его и… Лилю. Её распущенные волосы, огромные глаза, бледное лицо.

Они пронеслись мимо. Я сдал вбок и вывернул руль. За считанные секунды выжал из-под капота всех лошадей.

Лилия

– Марк! – вскрикнула я. – Марк! Это Мирон! – Я обернулась назад. – Стой! – вцепилась в его руку. – У него Саша! Марк!

Марк хищно прищурился, и не думая сбавлять скорость.

– Марк! – вскрикнула я. – Мы должны…

– Мы её заберём, – бросил он и, не сбавляя скорости, резко притянул меня. Поцелуй короткий, похожий на укус. – Обещаю, детка. Я же сказал.

Глава 6

Лилия

Марк вывернул руль, и машину занесло. Рядом загудели другие автомобили, вой клаксонов ударил по ушам, а стук сердца отдавался в барабанных перепонках. Меня швырнуло в сторону, и я схватилась за ручку двери, пытаясь удержаться. Только что мы ехали в город, а теперь неслись в другую сторону.

– Ты что делаешь?! – испуганно вскрикнула я. – Марк! С ума сошёл?!

– Не мешай. – Его и без того колкий, цепкий взгляд впился в зеркало, а губы сложились в пренебрежительной усмешке.

Я порывисто обернулась. Машина Мирона отстала, но он не останавливался. Гнался за нами.

– Вы оба сошли с ума?!

– Тс-с, детка.

– Марк!

Я обернулась опять. На полном ходу мы влетели в шлагбаум, и он отлетел, как сломанная сухая палка. От страха у меня перехватило дыхание, но Марк будто ничего не заметил.

– Это не гонки! Это не трасса, Марк! – закричала я до хрипа. – Остановись ты! Мирон…

– Сядь и сиди! – вдруг заорал он. – Я знаю, что мне делать!

Я так и влипла в сиденье. Никогда раньше я не видела Марка таким. На его шее и руках вздулись вены, а сам он напоминал готовящегося к прыжку хищника. Или… Зверя. По телу пробежал холодок. Мирон – манипулятор. Верить ему нельзя.

– Мы должны оторваться. Ясно?! – короткий взгляд на меня. – Ты мне доверяешь?! – Я медлила. – Доверяешь?! – гаркнул Марк, и я кивнула.

Он хмыкнул и будто бы стал частью машины. Я бывала на его заездах, но никогда не сидела с ним рядом. Адреналин перехлёстывался с паникой, и всё, о чём я могла думать: если со мной что-то случится, Саша останется с моим мужем, с этим лживым психом!

Дома посёлка остались позади. Я никогда не была в той стороне и понятия не имела, куда мы. Надеялась лишь, что Марк знает, что делает. Как ошалелые, дворники ходили назад и вперёд. Марк снова вывернул руль. Плечо ошпарило, из груди вырвался вскрик.

– Прости, детка.

– Давай остановимся. Что он тебе сделает?!

– Ничего.

– Тогда в чём дело?! – голос зазвенел паникой. – Просто выйдем и поговорим. Я скажу ему, что ухожу, что мы забираем Сашу и…

– Нет, – отрезал он.

Я ничего не понимала. Решимость во взгляде Марка стала бесконечной.

– Ты не знаешь, на что он способен, – выговорил Марк. – Если мы остановимся, потеряем всё.

– Да что всё?! А если мы не остановимся…

– Лили! – заорал он на всю машину.

Автомобиль Мирона превратился в точку на горизонте. Наш двигатель ревел, по крыше вдруг застучало.

– Дождь, – пояснил Марк. – Сейчас наш Мирошка потанцует. Он сменил резину? – насмешка в глазах и дьявольская улыбка.

В этот момент Марк был до безумия красивым. Обворожительным, как в первую нашу встречу, и… диким. Опасным.

– Я не знаю. Мы несёмся непойми куда, моя дочь непонятно где, а ты спрашиваешь меня про резину?!

Меня накрывала истерика. Машина Мирона стала отчётливее – он не мог нагнать нас, но и не отставал. Из-за поворота вдруг вынырнул автомобиль. Свет фар резанул по глазам, прорывая мглу. Мне показалось, что мы столкнёмся, но машина пролетела мимо, в каких-то миллиметрах.

– Хватит, Марк! Мне страшно!

– Ты со мной.

– Какая разница?! – слёзы хлынули по щекам. – То, что ты делаешь – безумие. Мы так только на тот свет уедем!

– Не волнуйся. На том свете не так уж и страшно. Поверь, я бывал в местах и пострашнее.

У меня дрогнули губы. Я вдохнула как можно глубже и выдохнула.

– Держись! – заорал Марк и свернул вбок.

Нас подбросило. Я вцепилась в ремень, но дёрнуло всё равно так, что мозги словно встряхнули. Перед глазами повисло марево.

– Вот сука, – прошипел Марк.

Мирон приблизился. Очертания его машины были хорошо различимы, несмотря на дождь и снег. Он включил фары, и их свет словно бы тоже гнался за нами.

– Держись крепче, – вдруг сказал Марк.

Я не успела понять, что он хочет, как вдруг машину занесло, словно бы мы скользили по льду. Мы завихляли, но выровнились, и тут же Марк съехал на неприметной развилке вбок. Ему словно бы всё тут было известно! Деревья остались с одной стороны, с другой открылось поле.

Сзади завизжали тормоза. Их пронзительный визг прокатился по всему лесу, и вдруг раздался хлопок, лязг и звон стекла.

– Приехал, братец.

Я в ужасе оглянулась. Мирон больше не ехал за нами – его машина накренилась, прижатая к деревьям.

– О, Господи! Марк! Марк… Остановись!

– С какой стати?

– Он же… – я попыталась отстегнуть ремень, обернулась снова, не зная, что делать. – Он же… Марк, мы не можем уехать! Да ты совсем ничего не понимаешь?! Он же…

Марк и не думал тормозить. Я схватила его за руку, но он оттолкнул меня.

– Собаке – собачья смерть! – заорал он. – Пусть сдохнет, мразь!

– Какая смерть?!! – я бросилась на него. Он отшвырнул меня опять. Нас потащило по дороге.

Марк выматерился.

– Остановись! – закричала я. – Или я…

Колёса вдруг подпрыгнули. На скорости нас вынесло к обочине, и машина слетела. Толчок, и всё закружилось. Я закричала, а машина всё вертелась. Тёмное небо, снег, дождь, битое стекло, и затухающий свет.

Глава 7

Лилия

Что-то случилось. Чтобы это понять, глаза открывать мне было не нужно. Стоило пошевелиться, тело отозвалось притуплённой болью, а с первым осознанным вдохом я уловила запах. Особенный, который, почувствовав раз, уже ни с чем не перепутаешь – запах больницы. Попробовала восстановить события и… наткнулась на глухую стену. Я билась в эту стену до тех пор, пока голова не начала разрываться.

– М-м… – потёрла лоб и всё же подняла веки.

Зря – свет резанул по глазам, и словно по заказу отворилась дверь.

– Ой, – ахнула девушка и, обернувшись, заорала: – Василий Михайлович! Василий Михайлович, она пришла в себя!

– Можно потише? – мне показалось, что я говорю громко, а голоса на деле не было.

Похоже, девушка меня не услышала. С улыбкой, достойной «Оскара», она подошла ко мне.

– Как вы себя чувствуете, Лилия Александровна?

Я приоткрыла рот и нахмурилась. Лилия Александровна… Было чувство, что она обращается ко мне и не ко мне.

– Лилия Александровна? – переспросила я. – Вы… Простите, вы уверены, что меня так зовут?

Улыбка её на секунду приклеилась и сошла. Мой вопрос, должно быть, звучал странно. Она заглянула в карту.

– А вы помните, как вас зовут?

Я было хотела ответить и… Не смогла. Приподнялась и с растерянностью уставилась на девушку в халате. В палату зашёл высокий худощавый мужчина с клочковатыми седыми волосами и козлиной бородкой. Увидев меня, он улыбнулся мне, как родной.

– Ну наконец, – сказал он, подходя ближе. – Наша спящая красавица. Вы лягте, – он легко надавил мне на плечо. – Нечего прыгать.

– Василий Михайлович, – позвала медсестра.

– Погоди, Ань. Так… – врач посмотрел на стоящий рядом аппарат. – Как самочувствие?

– Василий Михайлович, – позвала медсестра требовательнее, и врач всё же обернулся. – Тут, похоже, проблема. Лилия Александровна не помнит своё имя.

Врач нахмурился.

– Вы помните, что случилось?

– Я… – в памяти было пусто. Ни единого воспоминания, ни единой картинки. Я пыталась ухватить хоть что-то – лица, события, даты, но не было ничего. Ужас нарастал стремительно, пропорционально пустоте, и охватывал меня. Кто я?! Откуда?! Василий Михайлович помрачнел на глазах, и вместе с ним помрачнели мои мысли.

– Понятно, – подытожил он. – Не волнуйтесь, вы не первая и, к сожалению, не последняя. Будем разбираться.

Десяти минут не прошло, как палата превратилась в царство хаоса. Мне задавали вопросы, ответов на которые я не знала, вертели, осматривали. Всё, что я поняла – двое суток я пробыла без сознания, но о том, что произошло, мне никто не рассказал. Авария – на этом объяснения заканчивались.

Наконец меня оставили в покое, под присмотром всё той же Анечки.

– Вы не пытайтесь вспомнить, – посоветовала она. – Память сама придёт.

– И когда она придёт? – спросила я с тоской и злостью одновременно.

Примерно это я уже услышала от врача, но тогда сдержалась.

– У всех по-разному. К кому-то быстро возвращается, к кому-то медленно. Кто-то всё вспоминает, кто-то фрагментами.

– А кто-то не вспоминает ничего, – закончила я.

Она промолчала. Написала что-то в карте и покосилась на меня. Голова болела до тошноты, чем больше я пыталась хоть что-нибудь достать из недр памяти, тем, казалось, больше она блокировалась. У меня же было прошлое!

– Ко мне кто-нибудь приходил? – спросила я, остановив медсестру уже на пороге. – Если вы знаете моё имя, значит, вам его кто-то сказал! Или… или документы были? Телефон… – меня так и озарило. – Где мой телефон?

– Простите, я ничего не знаю. С вами был мужчина. Он тоже был в той машине.

– Мужчина? – я готова была подпрыгнуть. – Кто он? Где он сейчас?! Почему вы мне сразу не сказали?!

Я спустила с постели ноги, но только попробовала встать, голова поплыла, а пол словно наклонился под приличным углом. Анна подлетела ко мне и усадила обратно.

– Вам лучше отдохнуть, Лилия Александровна. Вы сильно ударились, у вас серьёзное сотрясение. Прошу вас, будьте благоразумны.

Слово «благоразумие» подразумевало наличие разума. В своём я уверена не была. Но лечь мне пришлось, причём так и не получив ответы. Голова плыла, даже когда коснулась подушки, язык отказывался слушаться. Я до рези в глазах всматривалась в противоположную стену. Палата была одноместная, со свежим ремонтом и большим окном. Аппаратура стояла тут же, у моей постели, а в углу был диванчик кофейного цвета. В углу – маленький шкаф, у изголовья – тумбочка ему в цвет. Обстановка никак не соответствовала казённой больнице. Если я в частной клинике, то… Что? Я из богатой семьи? Или это водитель машины меня сюда пристроил?

Я почти провалилась в сон, но движение воздуха заставило меня вынырнуть из него.

В дверях стоял мужчина. Высокий, с цепким взглядом, в чёрном пиджаке.

Я поднялась на руках, пересиливая слабость.

– Вы кто? – голос звучал неуверенно.

На губах мужчины появилась слабая улыбка. Он неспеша закрыл за собой дверь.

– Рад, что ты в порядке.

– Я… – я смотрела на него, пыталась вспомнить. – Вы меня знаете?

– Конечно, знаю.

Он взял за спинку стул и, поставив его возле постели, присел. Локтем упёрся в колено, а взгляд его был направлен на меня.

– Меня зовут Мирон.

– Мирон? – переспросила я с надеждой, что имя отзовётся во мне, но чуда не случилось.

– Да. – Он протянул руку. На ней лежало обручальное кольцо. – Ты – моя жена, Лиль. И ты не представляешь, как я боялся тебя потерять.

Я смотрела в его карие глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то из моего прошлого, но… не могла.

Глава 8

Лилия

Когда я снова открыла глаза, было темно. Свет исходил лишь от маленькой лампы, стоявшей на столике возле дивана. Мирон сидел с телефоном. Я не подавала вида, что проснулась, но он каким-то образом понял это уже спустя несколько секунд. Отложил телефон и посмотрел на меня.

– Я уснула, – промямлила я. – Сама не заметила, как.

– Я понял. Вернулся с твоей водой, а ты спишь.

Он поднялся и, взяв бутылочку, подал мне. Я и правда ужасно хотела пить, но воды в палате не было. Мирон пошёл за ней, а потом… Наступил вечер.

Воду я взяла, хотя она была мне уже не нужна.

На лице Мирона были следы от порезов, на руках – ссадины.

– Что случилось? – спросила я. – Как случилась авария?

– Сейчас не время об этом говорить.

– А когда будет время?

– Когда ты придёшь в себя.

У меня появилось смутное ощущение дежавю, но оно прошло быстро. Мирон включил свет, и я прикрыла глаза. Вспышка меня буквально ослепила.

– Извини, не подумал. – Он сделал свет не таким ярким. – Я понимаю, Лиль, что ты хочешь знать, что случилось. Но тебе сейчас ни к чему лишний раз грузить голову.

– Думаешь, я её не гружу? – мой голос зазвенел. – Я пытаюсь вспомнить, но ничего! Понимаешь, что такое, когда у тебя вместо памяти – сплошной пробел?! Не понимаешь!

Мой муж… За этим мужчиной я замужем. Я не помнила ни как мы познакомились, ни свадьбу. Мирон дотронулся до моей руки, пальцы его были тёплыми, и сердце на миг встрепенулось. Собственный голос отдавался в ушах, и я вздохнула.

– Я понимаю, – примирительно сказал Мирон. – Просто… Это была не обычная авария.

– А какая? Мы что, от банды гангстеров удирали?

На мой сарказм он не отреагировал. Только взгляд стал жёстче. Меня так и пробрали мурашки. Мирон отошёл. Его движения были лёгкими, шаги беззвучными, но напряжение буквально окутывало его. Пиджак он снял – теперь он лежал на диване, на столе стояла чашка. Это всё было таким… простым и совсем незнакомым.

– Не от гангстеров, – ответил он наконец и опять повернулся ко мне. – Тебя увёз мой брат. Он и был за рулём машины.

Я забыла, как дышать. Мирон смотрел на меня с ожесточением, черты его лица стали глубже, резче.

– Зачем твой брат это сделал? – выдавила я.

– Затем, что он грёбаный псих. Был грёбаным психом, – добавил он после короткой паузы. – Ты какое-то время встречалась с ним, потом он исчез. Ты пришла ко мне, стала требовать ответы, и в конечном итоге вышло то, что вышло. – Он кивнул на мою руку с обручальным кольцом. – Марк был в психиатрической клинике.

– Марк? Это твой брат?

– Да.

Голова болела сильнее с каждым его словом. То, что он рассказывал, было больше похоже на русский сериал с изощрённым сюжетом. Но Мирон был в моей палате, а я ничего не помнила, и к сериалам это не имело отношения. Стало жутковато.

– Но… если он был в клинике, как он…

– Он сбежал, – оборвал меня Мирон. – Сбежал, сукин сын. Не знаю, как ему это удалось. Он всегда выворачивался, но никто не думал, что ему удастся улизнуть из закрытой клиники. Чёрт подери, – выругался он и добавил несколько крепких слов сквозь зубы. – Я должен был это предвидеть. Ты всегда была его навязчивой идеей. Видимо, он окончательно взбесился, когда узнал, что ты со мной. Он с детства привык, что ему достаётся лучшее, а тут такое дело.

Я смотрела на него во все глаза.

– Это на бред похоже.

Мирон невесело хмыкнул.

– Похоже. Только это не бред. Марк дождался, когда я уеду, и прошёл на участок.

– Как? – в недоумении спросила я. – То есть… Подожди. Если он такой… Как я могла пойти с ним?

Он снова отвернулся. На его виске выступила вена. Откинув одеяло, я встала. От слабости пошатнулась, но адреналин добавлял сил. Подойдя, я дотронулась до руки Мирона. Он, казалось, весь был сделан из железа – мышцы твёрдые, сам натянут. Он повернул голову, и наши взгляды встретились.

– Не нужно было идти у тебя на поводу и начинать этот разговор. – В его голосе появились хриплые нотки. – Но… Чёрт, Лилька, – он схватил меня за локти. – Ты не представляешь, что я пережил. Этот чёртов сукин сын вывез тебя на дикую дорогу. Вокруг лес, снег валит, а он гнал, как на трассе. Заезд очередной устроил, – он выругался так, что уши едва в трубочку не свернулись. – Ни одному нормальному человеку в жизни бы не пришло в голову ехать там, где ехал он. И… – Он втянул носом воздух. – Я не справился, понимаешь? Занесло на льду, и… – Он свистнул, махнул рукой. – Я вылетел с дороги, забуксовал. Думал уже, конец, и тут… Ваша машина завиляла. Я выскочил, а вас уже перевернуло. Кругом снег валит, не пройти, никого рядом. У меня жизнь перед глазами пронеслась.

Горло сдавило. Его глаза сверкали, как в лихорадке, пальцы сжались на моих руках, а взгляд был таким… Таким, что мне хотелось успокоить Мирона. Но я только и смогла сглотнуть.

– А… Марк? – спросила я глухо.

Мирон молчал. Мне всё стало ясно.

– Я вытащил тебя, – просипел он. – Успел. Видимо, высшие силы помогли. А потом… Машина на воздух взлетела. – Повисло молчание. – Туда ему дорога, – добавил Мирон и, обняв, поцеловал меня в волосы.

Его объятия были тёплыми, и пахло от него… Чем-то родным. Я поглубже втянула воздух. Воспоминания так и не приходили, но запах был знакомым, и я вдохнула снова. Всё, что он рассказал, не укладывалось в голове. Мирон поцеловал меня в макушку и погладил по спине.

– Ты – самое важное, что у меня есть.

Я закрыла глаза. Голова кружилась, мир вертелся вокруг, словно я выпила слишком много, и не могла совладать с собственным телом. Внезапно накатило бессилие, и я привалилась к мужу. Он ласково провёл двумя пальцами вдоль моего позвоночника, убрал за ухо прядь волос.

– Тебе нужно отдыхать. Поспи, а потом я принесу тебе что-нибудь поесть. Или хочешь, сейчас принесу?

Я мотнула головой.

– Тогда поспи, – сказал Мирон и уложил меня на постель.

Я не сопротивлялась. Он улыбнулся – нежно и грустно, пальцами провёл по моим бровям, по носу и встал. Я смотрела, как он идёт к двери. В холле горел свет, и на фоне него силуэт мужа показался особенно тёмным.

– Мирон, – окликнула я. – А ребёнок?

Он резко развернулся ко мне. Брови его сдвинулись.

– Какой ребёнок? – хмурясь, переспросил он.

Я и сама не знала, откуда взялся этот вопрос.

– Я… я просто подумала, что, может, у нас…

– У нас с тобой нет детей. Но будут. Обязательно будут.

Глава 9

Лилия

– Что-то не так?

Я посмотрела на Мирона.

– Нет, просто… – Махнула рукой.

– Что? Говори, Лиль.

– Почему-то я думала, что мы живём в частном доме.

Мирон обнял меня и быстро поцеловал. На губах его появилась лёгкая улыбка.

– Мы жили в частном доме, но это было давно и совсем недолго – ещё до свадьбы. Потом тебе надоело.

– Мне? – удивилась я.

– Тебе. – Он подбросил на ладони ключи от машины и убрал. – Ты изнывала, что скучно, что не можешь одна никуда поехать, что скоро плесенью покроешься. И вот, – он махнул на дом, – мы перебрались сюда.

Я подняла взгляд на дом. Он был не слишком высокий – этажей десять, явно дорогой, но всё равно напоминал современный муравейник.

Правда, холл внизу меня впечатлил – широкий, светлый, ухоженный. Мирон кивнул консьержу, и мы прошли к лифту. Голова всё ещё была словно свинцовая, но в обморок падать я не собиралась. Вроде. За четыре дня, которые я провела в клинике, об аварии с Мироном мы разговаривали совсем мало. Днём его не было, зато ночью он сидел на диване, как правило, с телефоном. В палате тогда пахло крепким кофе, а свет от экрана падал Мирону на лицо, искажая черты. Я лежала, не шевелясь, и рассматривала его, продолжая мучить память. Иногда он замечал это, иногда нет. Я же всё думала о том, что он мне рассказал. Выходит, я умудрилась связаться с его ненормальным братом. Это, вообще, как?! Где я с ним умудрилась познакомиться и почему сразу не послала?!

– Заходи, – Мирон открыл передо мной дверь. – Хотя… – остановил и подхватил на руки.

– Мирон! – вскрикнула я, ухватившись за его плечи.

От резкого движения по голове словно бы стукнули.

Он поставил меня, и я тихонько застонала, потирая лоб.

– Извини, – он выглядел виноватым. – Хотел перенести тебя через порог. Как невесту. Раз уж ты не помнишь, как это было.

Его слова и искренность смутили. Ему ведь тоже непросто. К тому же, он брата потерял. Каким бы тот ни был – он был его братом. Вряд ли это просто, хоть Мирон и не показывал.

– Всё хорошо, – ответила я и, разувшись, прошла по коридору.

Стены были обклеены обоями коричневого цвета с абстрактным рисунком, на полу в кухне – плитка, мебель деревянная, техника – новая. Взгляд упал на застеленный свежей скатертью стол, на шторы ей под стать. На полочке были в ряд расставлены специи, на крючках аккуратно висела кухонная утварь и прихватки с полотенцами.

– Я что, такая аккуратная? – спросила я с невесёлым смешком.

– Не до такой степени. – Мирон подошёл сзади и обнял меня за талию. Потёрся подбородком о волосы, потом носом и поцеловал. – Клининг творит чудеса. Подумал, что тебе нельзя сейчас напрягаться, – и вот. Один звонок – и нет проблем.

Я вывернулась из его рук. На столе в вазе стояли цветы – белые розы. Я провела по скатерти – она была добротная, с ажурными краями, но какая-то… вычурная. Будто не для того, чтобы ею пользовались. Мирон перехватил мой взгляд.

– Не нравится?

– Да не то чтобы…

– Не нравится, – сказал он с убеждённостью. – Не надо было слушать ту девчонку. – Он заметил моё замешательство. – Ты давно говорила, что нужно поменять скатерть. Ну вот я и решил. Девчонка из магазина посоветовала эту. Хрень, согласен.

Он схватил её и дёрнул рывком. Я только и успела подхватить вазу.

– Мирон! – воскликнула я, сердце заколотилось от испуга. – Ты чуть вазу не разбил!

Он сдержанно засмеялся и взъерошил волосы.

– Что-то не подумал.

Смяв скатерть, он швырнул её в ведро под раковиной, словно та была драной тряпкой, и опять обнял меня. Губы его прошлись по моей шее. Он прикусил кожу и дотронулся языком. Губы его были жадными, руки крепкими. Я окаменела. Прикосновения были слишком настырными, ласки – дерзкими. Он погладил меня по животу, по бёдрам, задрал свитер. Его пальцы прошлись над моими джинсами. Он расстегнул пуговицу на них, потянул вниз молнию, а губы всё скользили по шее – то мягче, то с напором, сбивающим с толку.

– Ты охренительно пахнешь, – прорычал он и, развернув меня, жадно поцеловал.

Прикусил нижнюю губу и ворвался языком. Поцелуй был голодным, глубоким, почти жёстким. Схватив за края, Мирон потянул мой свитер вверх, и кожи коснулся прохладный воздух. Мирон подтолкнул меня к подоконнику, прижал спиной, стягивая джинсы.

– Стой, – прошептала я и упёрлась ему в грудь.

Его глаза лихорадочно блестели, зрачки были чернее самой черноты. Взгляд шальной, голодный.

– Лилька, я… – он было снова потянулся к моим губам, но я отвернулась.

Он шумно втянул воздух.

– Мне сейчас не до этого, – сказала я и выскользнула. Застегнула джинсы и поправила свитер. Он достал из холодильника бутылку воды и большими глотками выпил всё до капли. Смял её и швырнул в раковину, а сам опёрся на неё руками. Плечи его под рубашкой были напряжённые, на руках натянулись жилы.

– У меня голова плывёт, Мирон, я не…

Он резко повернулся, и я замолчала.

– Прости, – сказал он сипло. – Я не подумал.

Бугор в его паху был откровенным проявлением желания. Я даже смутилась. Заметив это, Мирон тряхнул головой. Подошёл и поцеловал – глубоко и быстро, не дав и секунды опомниться. Так же быстро отпустил и скрылся в коридоре. Через минуту из глубины квартиры раздался звук бегущей воды. Я присела на стул с мягкой подушкой и дотронулась до губ, ища внутри отклик. Когда-нибудь я вспомню. Хоть что-то. Протянула руку и коснулась роз, и на миг мне показалось, что это не розы, а лилии. Белоснежные, с розоватыми крапинками. Словно обжёгшись, я отдёрнула руку и дотронулась до ключиц, второй рукой провела по обручальному кольцу.

– Это просто цветы, – сказала я себе. – Просто розы. – И опять провела по губам. Запах Мирона – такой знакомый, а я… я как пустой сосуд.

Глава 10

Лилия

На следующее утро, когда я встала, Мирон уже уходил.

– Подожди, – остановила я его в дверях. Голова спросонья соображала плохо, но я всё же собрала мысли в кучу.

Мирон поймал меня одной рукой, притянул и поцеловал. Я мягко оттолкнула его.

– Мирон, я ещё не проснулась толком.

– Зато я проснулся. Считай, что ты пожелала мне отличного дня. – Он взял с тумбочки папку. – Я в офис. Да… Ты что-то хотела?

– В больнице ты сказал, что мои родители погибли. Но, может, у меня ещё кто-то есть?

Он вернул папку на прежнее место. Прижал к себе, на сей раз с нежностью.

– Я у тебя есть.

– Я задрала голову и посмотрела на него.

– Я не про то. Может… Не знаю. Брат или сестра. Или бабушка, допустим.

– Нет. По крайней мере, ты мне ничего такого не говорила.

Я вздохнула.

– А друзья? Ты знаешь моих подруг?

– Не знаю, – в голосе его промелькнуло раздражение. Это озадачило меня.

– Я что-то не то спросила?

– Да просто… – И опять он поцеловал меня.

Его поцелуй был неспешным, но откровенным. Он ласкал мои губы, погладил меня по ягодицам, но в мыслях у меня было только, что я ещё не умывалась. Что не так, я не понимала. Я ведь знала Мирона – его прикосновения казались смутно знакомыми, и даже его поцелуй был таким… будто это уже было много раз.

– Ты не…

Он не договорил – зазвонил телефон. Мирон ответил, едва глянув на дисплей, жестом показав, что спешит. Забрал свои документы и ушёл. Я даже не успела спросить, когда он вернётся.

– Привет, мам, – услышала я его голос из холла. – Всё ок… Нет… Это была отличная идея…

Дальше я не расслышала, как ни пыталась. Постояла немного у входной двери, словно неприкаянная, и пошла умываться. В телефоне, который Мирон подарил мне ещё в больнице, был вбит всего один номер – его собственный. Получается, у меня нет ни друзей, ни семьи, если не считать мужа. И что я за человек такой, что даже подруг у меня нет?! Правда, Мирон как-то обмолвился, что родилась я не в Москве. Может, и друзья там остались?

От этих мыслей голова снова разболелась, но остановить их я не могла. Про родителей я спросила сразу – почему-то казалось, что это очень важно, что меня ищут. Может, поэтому и казалось? Я их потеряла и хотела, чтобы они были? Гадать можно было сколько угодно, и я решила, что с чашкой кофе это будет хоть чуточку приятнее.

Я открыла шкафчик. Кофе нигде не было. Но раз есть кофемашина, кофе быть должен тем более. Только сколько я ни искала, кофе так и не нашла – чаи со всякими добавками, растворимый кофе: всё, кроме обычных зёрен. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Открыла упаковку чая и поморщилась от химозного запаха тропических фруктов. Мирон, что ли, это пьёт?

– Или не пьёт, – подытожила я, убедившись, что все упаковки закрыты.

Хорошо, хоть растворимый кофе оказался обычным, без добавок. Сделав его, я встала у окна. Вид открывался на парк, но сейчас он выглядел уныло – серый, укрытый пеленой сырости и холода.

Я повернулась и едва не воткнулась в уродливую занавеску. Видно, я была не в себе, когда их купила.

Из комнаты донеслась едва слышная мелодия, и я поспешила туда.

– Как дела? – спросил Мирон.

На заднем фоне были слышны машины.

– Нормально. Слушай, а где кофе?

– Кофе?

– Ну да. Видимо, когда твой клининг убирался, всё переставили. Я нашла только дурацкий чай и банку растворимого.

– М-м… – протянул Мирон. – Слушай, без понятия. Если хочешь, я куплю, когда буду возвращаться.

– Хочу, – вздохнула я.

– Ок, договорились, – ответил Мирон, и по ушам вдруг резанул автомобильный гудок.

Голову пронзила боль, я зажмурилась. Визг шин, ощущение, что мир вокруг вертится… Я пыталась вздохнуть, но воздух из комнаты будто исчез. Меня качнуло, телефон выскользнул из пальцев и ударился рядом, но я слышала удар, будто сквозь воду. Вспышка боли пронзила виски, и я вдруг ясно увидела поваленные качели, укрытые тонким слоем снега, с присыпанной травой, будто замёрзшей в ожидании.

– Лиля! – Мирон буквально орал, его голос был отчётливо слышен. – Лилька! Что случилось?!

Я опустилась на пол и, подобрав телефон, прижала к уху. Руки дрожали, я покрылась испариной, сердце стучало, как после забега.

– Я… – прошептала я и кашлянула, пытаясь вернуть голос. – У нас были качели? Такие… Большие садовые качели?

В трубке повисло молчание. Связь не обрывалась – я по-прежнему слышала фоновый шум, только мой муж почему-то не отвечал.

– Мирон, почему ты молчишь?

– С чего ты это взяла?

– Да так… Просто… У меня закружилась голова, и я увидела качели. Только они почему-то валялись.

– Ерунда какая-то, – ответил он. – Когда мы жили в доме, у нас были качели, но они стояли, а не валялись. Лиль, отдыхай побольше, договорились? Это всё из-за того, что ты терзаешь свои мозги. Скоро черти и лешие начнут мерещиться.

– Да, наверное, ты прав. – Я потёрла лоб. – Сейчас допью твой ужасный растворимый кофе и лягу.

– Правильно. Я постараюсь приехать пораньше. Давай, не занимайся ерундой.

Я попрощалась с ним. Закрыла глаза и воссоздала в памяти картинку. Она была настолько реальной, что я могла сказать, какого цвета каркас качелей. Подушек на них не было, будто их сняли осенью или, может, когда пошёл первый снег.

– Голубые… – прошептала я. – С синими цветами.

Глаза распахнулись. Подушки на тех качелях были голубые, с рисунком из васильков. И я это не придумала. Эти качели были на самом деле, только почему они валялись? И где они были? Может, в доме моих родителей, потому Мирон и не знал о них? Меня бросило в жар, руки опять задрожали, и я схватилась за телефон. Но отложила его, так и не позвонив мужу. Почему – сама не знала. Просто… Почему-то не хотела говорить ему ни про качели, ни про голубые подушки с васильками, ни про чувство, что здесь мне всё кажется чужим, а те качели – родными.

Глава 11

Лилия

Целую неделю я просидела дома, предоставленная самой себе. Мирон уезжал утром, и единственное, что мне оставалось – разделить с ним утренний кофе. Он говорил о компании, основанной его семьёй, – о «Добронравов групп», и я слушала. Потому что о себе и своей жизни знала лишь от мужа, и другого мне пока не светило.

– Спасибо за кофе, – сказал Мирон, поднимаясь из-за стола.

Я тоже было поднялась, чтобы проводить его, но взгляд опять зацепился за занавески. Это случалось всякий раз, когда я заходила на кухню, и каждый раз я испытывала внутренний диссонанс.

– У нас были другие занавески, – сказала я вдруг, не отдавая себе в этом отчёта. – Они были… Просто тюль, – слова прозвучали несмело. – Да… – Я остановилась, ухватившись за спинку стула. – Это был тюль, Мирон. Белый, с узором из цветов. И… Куда он делся?

Мирон нахмурился.

– Не было у нас тюля.

– Был, – возразила я твёрдо.

– Может, и был в доме. Я не помню. Лиль, – он взял свой пиджак, – у меня сегодня сделка на несколько миллионов, а ты о какой-то ерунде мне говоришь. Я не буду этим голову забивать сейчас. Хочешь тюль – повесь тут тюль, мне всё равно.

– Это не ерунда. Это… Может, ко мне память возвращается, Мирон! Это что, ерунда?!

Он посмотрел на меня. В его карих глазах читалось раздражение. Я сжала спинку стула – опять мне представились голубые подушки с васильками. И… Глаза – как будто я смотрела на мужа, но глаза у него были не карие, а голубые. Стоило мне моргнуть, видение исчезло.

Мирон взял край шторы и отпустил. Я едва не сказала, что никогда бы не повесила это уродство на своей кухне, но промолчала.

– Я на взводе, Лиль. Серьёзно. Компания, с которой мы подписываем бумаги, – серьёзный партнёр, и не всё идёт гладко. – Он посмотрел уже иначе – с лёгким лукавством.

Приобнял меня и потёрся подбородком о мою макушку, а потом поцеловал в лоб.

– Обещаю вернуться сразу после подписания. Пойдём прогуляемся, а то ты совсем закисла. – Он ещё раз поцеловал меня и выпустил.

Может, зря я? За неделю у него не было ни одного выходного, а я и правда от безделья с ума схожу. Даже на улицу ни разу не выходила – Мирон запретил, мало ли что. Да я и сама понимала, что одной мне идти не стоит – голова закружится, и опять здравствуй, больничная койка.

На улице было промозгло и сыро, холод пробирал до костей, несмотря на тёплую куртку. Мирон позвонил десять минут назад и сказал, чтобы я одевалась. Я стояла возле раскрытого шкафа и думала, что надеть.

– Ты словно на званный ужин собираешься, – сказала я себе и прекратила собственные страдания.

Достала свитер и джинсы. На пол вывалились леггинсы. Я было убрала их, но достала снова. Это я что, такого размера была? И тут до меня дошло, что дело не в размере – леггинсы были для беременных.

Ничего не понимая, я перебрала остальную одежду, но подобного не нашла.

Может, случайно оказались? Или в гостях у нас кто-нибудь был?

Причесавшись, я собрала волосы в хвост. Да на самом деле! В любом доме какого только хлама нет!

На улице, откровенно говоря, оказалось ещё хуже, чем я предполагала. Но Мирон отвёз меня в парк, где хотя бы не было грязи. Голова немного кружилась от свежего воздуха, а слабость, которую я не чувствовала дома, дала о себе знать. Но мужу я в этом не призналась – побоялась, что он захочет вернуться.

– И ты представляешь, этот Сафронов…

– Саша! – крикнула женщина вдалеке.

Я остановилась и обернулась. Сердце вдруг забилось чаще.

– Саша! – воскликнула она снова.

Она бежала через газон к…

– Саша, я же сказала тебе не убегать, – строго сказала она мальчику лет трёх. – Саш, ну в чём дело?!

– Лиль, ну в чём дело? – Мирон дотронулся до моего плеча.

Я мотнула головой и, ещё раз посмотрев на женщину с ребёнком, пошла дальше. О чём он мне рассказывал? О сделке своей, вроде. Правда, я не смогла бы вспомнить, что именно, даже если бы меня пытали.

Стало зябко, слабость усиливалась, отдавалась диким напряжением в спине и плечах. У Мирона зазвонил телефон.

– Опять работа? – спросила я, когда он достал его. – Ты хоть иногда отдыхаешь?

– Сейчас, например, – ответил он и взял трубку.

– Да, мам… Думаешь, это хорошая идея?

Он жестом показал мне на ларёк с хот-догами и горячими напитками. Вручил карточку, а сам отошёл. Я посмотрела ему вслед, бессознательно пытаясь разобрать разговор, но вокруг говорили люди, и мне оставалось только пристроиться в конец маленькой очереди.

Я как раз взяла чай и еду, когда Мирон вернулся. С ходу он выхватил у меня хот-дог и впился в него, будто не ел неделю. Я улыбнулась. Сейчас, с набитым ртом, в дорогом пальто и со свисающим с шеи шарфом, он выглядел жутко милым и… родным. Сердце окутало тепло.

– Короче, – сказал он, кое-как прожевав, – сегодня у меня для тебя сюрприз.

– Прям день сюрпризов, как я посмотрю.

– А то. Кто сегодня молодец? Кто с Сафроновым сделку заключил? Правильно – я молодец.

– От скромности не помрёшь.

– Ни в коем случае. – Он забрал у меня и чай.

– Что за сюрприз?

– Мама в гости заедет. Она за тебя очень переживает.

– Мама? – я округлила глаза. – Твоя мама?

Он довольно кивнул, словно я от новости должна была запрыгать. Но почему-то энтузиазма я не испытывала. Должно быть, это высветилось у меня на лбу огромными неоновыми буквами.

– Ты что, не рада, что ли? Вы с ней отлично ладите, Лиль.

– Даже не знаю, что сказать тебе по этому поводу.

Он отхлебнул чай. Я мученически вздохнула.

– Хорошо. Мама, так мама, – ответила я и открыла свой стаканчик. – Как минимум мне не нужно пытаться ей понравиться – я и так уже за тобой замужем.

Справиться с волнением не получалось. Я вымыла раковину, смахнула со стола крошки, которых и так не было, заварила свежий чай. Как ни пыталась вспомнить мать Мирона, даже намёка не было. Что самое интересное, за все эти дни я не нашла ни одного фотоальбома. Мирон только несколько снимков мне прислал, где мы были вместе. Я улыбалась и казалась совсем другой.

– Я открою, – крикнул Мирон, когда в дверь позвонили.

Я поправила волосы, пригладила домашнее платье.

Из коридора раздались голоса, и я, мысленно перекрестившись, вышла.

– Лилия, – улыбнулась женщина, расстёгивая полушубок.

Пальцы у неё были тонкие, черты лица изящные, но острые. Мирон был очень похож на неё и одновременно не похож. Она бросила пуговицы и, подойдя, приобняла меня.

– Как я рада, что всё обошлось, – дотронулась до моих волос.

Я стояла, ни жива, ни мертва. Зоя… Зоя Добронравова. Этот голос, эти глаза… Только мы никогда не были подругами, как не были мы и в хороших отношениях. Она меня ненавидела, и я это не просто знала – я это помнила.

Глава 12

Лилия

Голос Зои звучал участливо, почти по-матерински ласково, но в нём сквозила фальшь, которую я чувствовала кожей. Её лицо, искажённое гневом, блестящие яростью глаза так и стояли передо мной, пока мы сидели за столом в кухне. Она с удовольствием пила тот самый ужасный чай с резким запахом тропических фруктов и казалась… настоящей. Но это «словно бы» не давало мне покоя.

– Как же у вас уютно, – улыбнулась Зоя. – Мирошке очень с тобой повезло. Каждый раз, когда к вам прихожу, поражаюсь, какая ты хозяйка. – Она осмотрела кухню. – А чай… – она одобрительно дотронулась до моей ладони.

– Спасибо, – ответила я, стараясь не выдать напряжения.

Эта женщина старалась казаться добродушной, но сквозь сладкую глазурь её слов проступало высокомерие, холодное и острое, как лезвие. Меня всё сильнее захлёстывали сомнения, а настороженность сжимала грудь, как невидимый обруч. Мирон любил её – это было видно, она его тоже. Но когда она обращалась ко мне, что-то незримо менялось.

Я посидела ещё немного, старательно поддерживая разговор и делая вид, что всё хорошо, но в итоге не выдержала. Пока они с Мироном говорили о планах на Новый год, я украдкой изучала её.

– Простите меня, – вяло сказала я, потерев висок. – Так голова болит, что-то… Наверное, сегодня столько всего было, мой ушибленный мозг не выдержал.

Я сделала вид, что пытаюсь улыбнуться.

Мирон поцеловал меня в висок и помог подняться.

– Иди ложись спать.

– Конечно, Лилечка, – поддержала его Зоя. – После такой ужасной аварии ты ещё долго будешь восстанавливаться. Мирон, – обратилась она к сыну, – помоги Лиле лечь, а потом ещё чаю попьём.

Оставшись одна в спальне, я сбросила маску. Голова и правда поднывала, но ушла я не поэтому. Всё казалось лживым, особенно мать моего мужа, чья доброжелательность была лишь маской. Зачем ей притворяться хорошей? Может, Мирон её попросил? Может, это попытка выстроить отношения заново? Что, если у нас изначально не сложилось, и это что-то вроде второго шанса? Но я ведь рано или поздно всё вспомню, и тогда что?

Голоса в кухне были такими тихими, что я едва различала их, не говоря уже о словах.

– Да перестань, Марк! – вдруг услышала я сквозь собственные мысли.

Меня как резануло, дыхание перехватило, и я затаилась.

Я приоткрыла дверь и, затаив дыхание, старательно ловила каждое слово. Мне показалось или что?! Но чем больше я слушала, тем сильнее начинала сомневаться.

– Всё будет в порядке, Мирон, – голос Зои стал ближе, и я поспешила лечь в постель.

Должно быть, показалось. Или, может, она по телефону говорила? Только чем отчаяннее я пыталась найти объяснение, тем сильнее становилось ощущение, что объяснений нет.

– Во сколько ты сегодня вернёшься? – спросила я после утреннего кофе, стараясь, чтобы вопрос звучал непринуждённо.

– Без понятия, – отозвался Мирон. Посмотрел на часы. – Проклятье, снова опаздываю.

Он быстро приобнял меня и поцеловал. Но отпустил и присмотрелся.

– Что-то ты неважно выглядишь.

– Да так… спала плохо.

– Надо завязывать с этим.

– С чем именно?

– С тем, что ты спишь в гостевой. Сегодня ляжем вместе.

– Мирон…

Он приподнял руки ладонями вверх. – Ничего такого. Я же не говорю тебе про секс. Но, в конце концов, ты моя жена. Лили, – он поддел пальцем мой подбородок. – Я, чёрт возьми, соскучился.

В уголках его губ была улыбка, а глаза… Он, вроде, говорил полушуткой, только во взгляде это не отражалось. Я улыбнулась в ответ и отступила, отстранилась от него. Он уже несколько раз намекал, что мне пора вернуться в супружескую постель, но пока я находила отговорки, а он особо не настаивал. Сегодня же Мирон был другим – под его примирительным тоном скрывалась жёсткость.

Продолжения у разговора не было. Мирону кто-то позвонил. Он бросил, что вернётся к ужину, и уехал. Я осталась с грязными чашками на пропахшей кофе и недоговорками кухне. Может, у всего есть простое объяснение? Может, я просто головой ударилась?

– Марк, – сказала я вслух, пробуя имя, словно бы на вкус. – Марк. Мирон… Марк…

Солнечное сплетение сдавило. Необъяснимая паника оглушила меня, под кожу пробрался холодок. Глаза – голубые, карие, и словно вихрь – голоса, рёв мотора, визг тормозов.

Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди. Я увидела мужчину в тёмной огромной комнате, услышала лай собаки, звон стекла. Во рту пересохло.

Сама не своя, я бросилась в спальню мужа, готовая перерыть там всё. Мирон… Почему это имя не ассоциируется у меня с ним?!

На его постели лежал портфель. Он всегда уезжал с ним на работу. Забыл? Сколько времени прошло после того, как он уехал? Минут двадцать?

Я раскрыла портфель, ожидая увидеть бумаги, контракты, но… Портфель был пустым. Внутри лежала только банка энергетика, тёмные очки и сигареты. Карточки рассыпались по дну. Я обшарила все карманы и в самый последний момент наткнулась на паспорт.

Пальцы похолодели, перестали слушаться, дыхание сбилось. Кто этот мужчина?!

Открыла паспорт – и с фотографии на меня смотрел Мирон, но его лицо казалось чужим, словно я видела его впервые.

«Мирон Фёдорович Добронравов» – прочитала я и перелистнула паспорт до странички, где должна была стоять печать о браке.

Печать была.

Я смотрела на неё, и всё равно не могла отделаться от чувства, что мир вокруг – декорация.

Дверь в коридоре хлопнула, и я быстро сунула паспорт обратно.

– Лили, – Мирон с порога обдал меня раздражённым взглядом.

– Ты… – я протянула ему портфель. – Вот. Кажется, ты забыл. За ним вернулся? – слова слетали с губ безотчётно. – Я просто хотела… – махнула на спальню. – Ну…

Он забрал портфель, дотронувшись пальцами до моих. Потом вдруг схватил меня за руку – резко, с силой.

– Не за ним. За тобой. Я отменил все встречи.

– З-зачем? – я запнулась.

Мирон прищурился, а пальцы сжались так, что стало больно.

– Мы уезжаем, Лили, – сказал он приглушённо, будто прошипел. – Я решил, что нам стоит побыть вдвоём подальше от города и людей. Ты и я. Заодно узнаем друг друга заново. Раз ты не можешь вспомнить, начнём сначала.

Пальцы прошлись по руке вверх, но только я хотела убрать руку, он снова стиснул её звериной хваткой.

– Ты начнёшь заново, Лили, а я прослежу, чтобы всё было так, как надо.

Глава 13

Лилия

Мирон швырнул у шкафа чемодан и, не спрашивая, кинул в него мой свитер, за ним джинсы и несколько платьев.

– Стой! – воскликнула я и выдернула у него из рук футболку.

Он глянул на меня, и я едва не отшатнулась. Его глаза блестели, будто в лихорадке, а сам он походил на сжатую пружину – такой же натянутый и собранный.

– Может, я не хочу! Может, я не собираюсь никуда ехать! Ты меня спросил?!

– Зачем мне тебя спрашивать? – его голос звучал обманчиво ровно. – Ты – моя жена, – добавил он тише. – Ты – моя жена! – прорычал вдруг. – Моя! Моя жена!

Мирон схватил меня за плечи и встряхнул. Слабо, и всё равно это напугало меня. Он будто сдерживал силу, но она была в нём – опасная и неукротимая. Его поцелуй был стремительным и резким. Схватив за волосы, он прижался губами к моим, заставил разомкнуть их и ворвался языком. От испуга я не знала, что делать, а он терзал мой рот, и от того, что я не отвечала, казалось, распалялся ещё сильнее. Резко отпустил, посмотрел на меня и, схватив из шкафа шерстяной комбинезон, швырнул мне.

Я поймала автоматически, не отдавая себе отчёта. Мирон закрыл чемодан и рывком поставил на колёсики.

– Переодевайся, – сказал он, не отводя глаз. – Прямо сейчас.

– Почему мы не можем поехать завтра?! – голос срывался на истерику. – Почему сегодня?!

– Так надо.

Я ждала, что он уйдёт, но Мирон, словно почувствовав мой страх, остался, его взгляд приковывал меня к месту. Я хотела уйти в ванную – там, переодеваясь, я бы могла взять короткий тайм-аут. Могла бы запереться или… притвориться, что мне плохо, что я потеряла сознание. Но только я собралась выйти, муж захлопнул дверь комнаты.

– Переодевайся при мне. Я хочу посмотреть на тебя, Лили. Пожалуйста, – добавил он. – Как раньше, помнишь? – он усмехнулся и мотнул головой. – Извини. Не могу привыкнуть.

Я какое-то время не сводила с него глаз. Руки подрагивали, когда я расправляла комбинезон. Он был сплошной, из мягкого кашемира, с широким воротом. Мирон чуть сузил глаза, и я вдруг поняла – попробую сделать по-своему, проиграю.

Сглотнув, я сняла платье. Мурашки бежали по коже, и я боялась, что станет ещё хуже, но мужчина, который называл себя моим мужем, стоял у двери. Он не приближался, только пристально следил за мной. Стараясь прикрывать грудь, я оделась, и когда посмотрела на Мирона снова, заметила бугор в его паху.

– Волосы.

– Что «волосы»? – сдавленно переспросила я.

– Собери их, как я люблю.

– А как ты любишь?

Он словно бы расслабился. Взял с тумбочки расчёску и медленно, сам, провёл ею по моим волосам. Это было непонятно интимно, даже чувственно.

– Лучше оставь, как есть. – Кинул расчёску на кровать и пальцами коснулся моих губ. Погладил, задевая внутреннюю сторону, слегка приоткрывая мой рот. Взглядом показал на дверь.

Я вышла в коридор, он за мной. Пока я одевалась, он убрал в чемодан какие-то документы. У меня не было ни единого шанса спрятаться – смятение мешало думать.

Мы вышли из квартиры, спустились вниз, а когда выходили из лифта, Мирон крепко взял меня выше локтя. Две женщины остановились возле консьержа, заслонив нас от него. Я готова была закричать, но Мирон словно понял это. Резко остановившись, он поцеловал меня. Я тихо вскрикнула, но вскрик заглушили его губы.