Вы читаете книгу «Следачка для бандита» онлайн
Глава 1
Мирослава
Если бы знала как все обернется, я бы никогда…
– Дайте мне дело Каримова, – с уверенностью распахиваю дверь и произношу свои слова быстро, пока не передумала.
Два пузатых следака медленно поворачивают друг на друга головы, явно офигевая от такого заявления, а после принимаются дружно ржать.
Вот козлы!
Жду, когда эти двое успокоятся, и мы сможем нормально поговорить. Потому что посадить Каримова за решетку – дело всей моей жизни. И я не отступлю.
– Ой, насмешила, Попова, – в итоге выдает один из них.
– Иди работай! – отмахивается от меня второй. – Взрослые дяди без тебя разберутся.
Сдерживаю себя, стараясь казаться для окружающих холодной и рассудительной.
Собственно, такая реакция на мое заявление не удивительна. Девушку, только полгода назад пришедшую из университета, никто не хочет воспринимать всерьез.
Я худенькая, невысокого роста, даже форму ушивать в ателье пришлось. В общем, совсем не внушительная. И эти престарелые мужики совершенно не видят во мне равную.
А у меня красный диплом, между прочим.
Только сестра видела, сколько я корпела над учебниками и практикой. И это в промежутках между парами и работой санитарки в больнице недалеко от дома. Нужно было как-то содержать нас обеих.
Хочу еще что-то добавить к своей просьбе, но понимаю – бесполезно. Но если не буду действовать, так и придется всю жизнь кражи собачек и тележек в супермаркете расследовать. А я здесь ни за этим.
Я даже на юридический поступила только с одной целью – воздать этому ублюдку по заслугам. И не отступлюсь, пока Каримова не отправят на нары за все его деяния.
– Попова, ты еще здесь?
Сцепив зубы, выхожу в коридор. Возможно, они подумали, что я отступилась. Как бы ни так.
Бросаю взгляд на часы. До обеда тридцать минут. Потом у меня останется примерно столько же, пока остальные следаки с операми будут трапезничать в зачуханной кафешке напротив отдела.
– А ты чего такая? – интересуется Светлана. Вторая женщина в нашем отделе, мы с ней кабинет делим.
А еще, говорят, она спит с нашим начальником полковником Мирошниченко. Но это все лирика.
– Голова болит, – вру ей.
На самом деле, пульс шпарит так, что я вот-вот задохнусь. Стоит только подумать, что мне предстоит, как от волнения подкатывает тошнота.
Я ведь тоже прекрасно понимаю, что Каримов – не мальчишка, своровавший велосипед. Он – преступник. И очень опасный. Ему светит пожизненный срок. Уж я позабочусь.
Время движется невозможно медленно.
Светлана болтает что-то там о цветнике в своем огороде, но я не слушаю.
– … представляешь?!
– Что? – хмурю брови.
– Роза у меня, говорю, из букета выросла. Поставила в воду сначала, она корни дала. Потом в горшок пересадила. Теперь, думаю, в саду высадить.
– Хорошая идея, – отвечаю на автомате. А сама снова на часы смотрю. Не думала, что будет так страшно.
Я свою встречу с Каримовым с шестнадцати лет в голове прокручиваю. Думала, что готова, а сейчас сердце в пятки, того гляди, свалится.
Была уверена, бандюгана придется выслеживать в свободное от работы время, а утром узнала, что его к нам в отдел привезли. Ни это ли подарок судьбы?
Света уходит на обед вместе с мужиками, а я прокрадываюсь в кабинет к коллегам. Перелопачиваю все папки на их столах.
– Ну, где же она? – непроизвольно шепчут мои губы.
Главное, чтобы никто не вернулся из кафешки по тому или иному поводу и не застал меня. Адреналин бурлит в крови.
– Вот! – радостно восклицаю я.
Находится нужная. Слишком тонкая для такого урода.
Бегло пролистываю документы, а после подхватываю их себе подмышку. Иду в обезьянник.
– Каримова мне на допрос приведите, – голос даже не дрогнул, когда произносила это. Горжусь собой.
– С фига ли? – удивляется дежурный.
– Мирошниченко мне его дело поручил. Теперь я Каримовым занимаюсь, – вру я убедительно. Еще и папку показываю с делом.
Парень все еще смотрит на меня округлившимися глазами.
– Быстрее, Егор, – поторапливаю его. – У меня дел много.
– Мирошниченко совсем что ли из ума выжил?! – бубнит про себя дежурный, но все же отправляется по моему поручению.
Я же иду в комнату для допросов, где про себя репетирую речь. В голове все складывается так складно, что я практически уверена в своем выступлении. Главное, дать бандиту понять, что на этот раз у него не получится избежать строгого и справедливого наказания.
Я бы вообще смертную казнь вернула для таких вот отморозков.
Но стоит только дежурному привести Каримова, как моя уверенность значительно пошатывается. Я видела его раньше, но на фотографиях. А это другое.
Не думала, что Каримов окажется таким огромным. От него ощутимо веет мощной опасной энергетикой. А холодный жесткий взгляд пугает. Даже волоски на моих руках приподнимаются.
Но я стараюсь не показывать того, что чувствую. Следователь здесь я.
Я – закон. Я главная.
Бандит в наручниках, а возле двери остается дежурный. Бояться незачем.
Каримов уверено усаживается на стул напротив меня и явно чувствует себя хозяином положения. Словно это меня к нему привели на допрос. Скользит по мне наглым взглядом, не забывая остановиться на декольте форменного пиджака.
В голове как-то резко все испаряется. Забываю, какие вопросы хотела задать, да и вообще… встретиться лицом к лицу с опасным преступником, своим врагом, оказалось гораздо сложнее, чем я рассчитывала.
Каримов удобно располагается на стуле и укладывает ладони на стол. Те грохочут цепочкой наручников, но что-то подсказывает, эти железяки громилу не удержат.
Татуированные пальцы бьют по столешнице, и я почему-то слежу за их движениями.
– Вопросы то будут? – губы Каримова растягиваются в усмешке. – Или без прелюдий трахаться начнем?
Глава 2
Мирослава
– Этот вопрос на зоне зададите, – нахожу в себе смелость ответить.
Сказала максимально уверенно и холодно насколько у меня это могло получиться.
Сколько же мне сил на это потребовалось…
Каримов снова усмехается. Его забавит все, что происходит.
Главное, не поддаваться на провокации преступника.
На самом деле, если отбросить страх, мне хочется наброситься на него и выцарапать глаза. Потому я закрываю свои, чтобы немного собраться с мыслями.
Напоминаю себе зачем я здесь, и почему все это делаю. Папа бы мной гордился. Знаю.
– Господин Каримов, вам предъявляется обвинение по нескольким тяжким статьям. И я советую сотрудничать со следствием.
Стараюсь смотреть мужчине в глаза.
Нужно показать, что держу ситуацию под контролем. И что бы там себе не надумал бандит – на этот раз у него не получится откупиться. Я не продаюсь.
– Можете ознакомиться с материалами дела. Там все написано, – совладав с голосом, продолжаю я.
Чуть склоняюсь вперед, и раскрываю перед мужчиной папку.
Тот даже не смотрит в нее. Только на меня.
– Сколько хочешь? – спрашивает он.
– Что? – не понимаю сути его вопроса.
Я ему папку с делом показываю. А он, мало того, что не смотрит, так еще и непонятные вопросы задает.
Но дежурный почему-то отводит взгляд.
– Сколько тебе нужно дать, чтобы выебать прямо сейчас на этом столе?
Его уверенность в том, что подобное предложение осуществимо, обескураживает. Выбивает почву из-под ног. Словно пресс из его материализовавшейся воли заставляет поверить в то, что он это МОЖЕТ. Имеет право.
Чудом беру себя в руки.
– Значит, сотрудничать не хотите… – вздыхаю. – Тогда по-полной загремите. Что вы делали вчера в клубе на Верхнепрудной?
Кто бы знал, как трясется все внутри. Это с виду я уверенный в себе следователь, а внутри – обычная молодая девчонка, которой страшно. Но это не значит, что нужно отступать. Сойду с дистанции – все было зря.
Мой отец никогда не пасовал перед опасностью. Столько ублюдков пересажал, что всех и не упомнить. Легенда.
Но я никогда не мечтала пойти по его стопам, но вот… пришлось.
– А ты у нас, значит, принципиальная? – Каримов поднимает руки, и я прирастаю к стулу. – Интересно.
Цепочка на наручниках снова зловеще звенит, но мужчина лишь подносит одну руку к подбородку, как бы задумываясь. Откидывается на стуле как барин.
Не получается оторвать взгляда от его рук. Даже сквозь черные узоры видно, как напряжены венки на ладонях. Такими ручищами и правда только шеи сворачивать. Жуть.
– Или не трахалась давно?
– Вы что себе позволяете? – шиплю сквозь зубы.
– Не трахалась, – заключает в итоге бандит. – А у меня следачек еще не было. Станешь первой в коллекции. Надеюсь, ты хоть в койке лицо попроще делаешь?
– На вопрос отвечайте, – стараюсь быть жесткой. Честно. Но все равно выгляжу перед этим громилой загнанным зверьком. Хищнику только лапу протянуть, чтобы такого прибить.
– Забавная ты, – произносит мужчина задумчиво. Затем добавляет. – Я не обязан разговаривать без своего адвоката.
Гад! Он ведь мог с самого начала это сказать. Специально тянул. Играл со мной.
– Уведите его! – командую дежурному.
– Стой, – хрипло произносит Каримов, и мент замирает.
Он его слушается!
Полицейский преступника.
Бандит поднимается со скрипучего стула и, облокотившись руками о столешницу чуть склоняется ко мне.
Теперь я чувствую как от него пахнет. Опасностью и смертью.
– Засекай дни, девочка. Через три я возьму тебя прямо на этом столе.
Комок застревает в горле.
Ситуация ужасная.
Мужчина отстраняется, и теперь я начинаю дышать.
– Пойдем, – обращается он к дежурному, и тот, точно послушный пес, исполняет.
А я так и остаюсь сидеть в допросной, переваривая наш бестолковый разговор, пока в комнату не влетает один из ППСников:
– Мирослава, тебя Мирошниченко вызывает. Срочно!
Глава 3
Мирослава
– Попова, ты совсем охренела?! – ревет начальник.
У него от злости даже лысина краснеет.
Я заранее представляла, что будет что-то подобное, потому держусь достойно. Стою и молчу. Пока.
Мирошниченко лучше ничего не говорить во время его дикого крика. Об этом все отделение знает. Потому выжидаю.
– Папку сюда положила! – командует грозно, бросая взгляд на стол.
– Я хочу раскрыть это дело, – все же вставляю свои пять копеек.
– Раскрывалка не выросла! – рявкает Глеб Борисович.
Дальше вновь повисает пауза. Мирошниченко вздыхает, будто что-то обдумывает. Сам пытается успокоиться.
– Села! – вдруг командует он, и я, отставив в сторону стул, усаживаюсь практически напротив.
– Ты хоть своей башкой понимаешь, куда лезешь?
– Понимаю.
– Да нихера ты не понимаешь, Попова! Батя твой, царство ему небесное, тебя бы взгрел за такое!
– Но вы же понимаете…
– Ты девка еще! Сопля зеленая! Не знаешь, как тут все устроено!
– Зато я закон знаю.
– Закон она знает! – выдает начальник, но уже более лояльно. Вскидывает при этом ладони и ударяет себя по бедрам. – Посмотрите!
Ну, вот, еще один. Отчитывает меня как девчонку. А я ведь следователь, в первую очередь. Человек в погонах. И я обладаю в своей работе ровно те ми же инструментами, что остальные. Да, опыта меньше, но откуда его брать, когда на меня только старушек с котами скидывают.
– Если бы не твой батя, – Мирошниченко с укоризной тычет в меня пальцем, – я бы тебя нахрен уволил за такие выходки. Так что скажи ему «спасибо», что я тебя только отстраню.
– Что?
– На неделю, Попова.
– Подождите, но…
Это же мой шанс! Через неделю уже будет поздно! Этого ублюдка снова выпустят!
– Без «но». Сидишь дома, ухаживаешь за сестрой и думаешь о своем поведении.
Сникаю.
Да почему, блин?!
Наверное, в таком случае, мне проще подловить этого бандита где-то на улице и шмальнуть по нему из табельного. Отсижу, зато душенька моя будет спокойна, что ублюдок на том свете свой срок отбывает. В Аду.
Мирошниченко словно читает мои мысли:
– И оружие сдать не забудь. Прямо сейчас.
– Я могу идти? – уточняю. Голос при этом подрагивает. Все же не сдержала эмоции до конца.
– Свободна.
Даже не смотрю на начальника, спешу удалиться. И только когда практически оказываюсь около двери, он окликает меня:
– Мира, – теперь его голос звучит более человечно. По-отечески даже. Оборачиваюсь. Игнорировать не уставу. – Мой тебе совет – не лезь в это дело. Забудь.
Ничего не отвечаю.
Да пошел он вообще!
Пошли они все!
– Ну, ты, подруга, конечно, даешь… – чуть ли не присвистывает Светлана.
Еще одна.
– Но папка твой такой же был. Хлебом не корми, дай во что-нибудь ввязаться.
– Зато он был следователем, которым реально могла гордиться страна, – напоминаю коллеге.
Настроения нет. Но я понимаю, что не готова отпускать ситуацию. Слишком это все для меня важно.
– Да, – соглашается Светлана. – И где он теперь?!
Вопрос риторический. И я не хочу на него отвечать. Молча собираю вещи и иду сдавать пистолет. Снова раздумываю над тем, чтобы ослушаться. В сложившейся ситуации даже грозящая тюрьма уже не кажется таким уж плохим вариантом.
– А ты чего так рано? – удивляется сестра.
Девочка моя…
Все, что осталось от когда-то счастливой и крепкой семьи. Отца нет с нами уже шесть лет. Мамы три года. Она так и не смогла пережить потерю. Я все надеялась, что мамуля оклемается, но…
А раньше я думала, только на словах бывает «умер от горя», а потом пришлось в жизни столкнуться.
Грустная история.
Но она многому меня научила.
В девятнадцать пришлось резко повзрослеть. Папины связи помогли мне оформить опеку над сестрой. Но в итоге мы так и остались одни со своей бедой.
Иногда с Олесей мне помогает соседка. Но, в основном, все делаю сама. Привыкла уже.
– Отпуск взяла, – вру. – А ты почему не на улице?
– Не хочу, – сникает сестренка.
– А, ну, рассказывай! Дразнили опять? – строго смотрю на нее. – Скажи кто, и я…
– Мира, не надо!
Знаю, как неприятна Олесе эта тема. У нее много шрамов от ожогов, даже на лице есть. А многие дети сейчас очень злые, и я сильно беспокоюсь за сестричку.
Но ей все равно повезло. Она выжила. А папа нет…
– Тогда, может, приготовим что-нибудь вкусненькое? Ты как?
– Давай, – оживает Олеся. Готовить она любит. Часто помогает мне.
Решаю провести с ней сегодня побольше времени. Раз уж выдался шанс. Ведь отпуска на новой работе у меня еще ни разу не было. Да какой там отпуск?! Я даже в выходные пахала.
А сейчас мне и самой не помешает почистить мысли. А когда Олеся уснет, буду думать, что делать дальше.
Перед глазами так и стоит образ Каримова. И его насмешливое лицо.
«Засекай время…», – меня аж передергивает от этих воспоминаний.
Я почему-то отчетливо могу представить, как бандит делает это. Потому его заявление кажется еще более зловещим.
В горле тут же образуется крупный комок, и я старюсь проглотить его.
Каримов ничего мне не сделает. Он за решеткой. Под охраной.
Вспоминаю вдруг, как дежурный послушно замер, стоило только бандиту отдать соответсвующий приказ. По телу пробегают мурашки. Снова становится не по себе.
Может, Мирошниченко прав, и я слишком маленькая и неопытная, чтобы лезть в такое?
– Пирожки? – предлагает Олеся.
– Что? – она вырывает меня из мыслей, и я не сразу соображаю.
– Ну, ты сказала: давай что-нибудь приготовим. Предлагаю пирожки испечь.
– Да, конечно, – обнимаю свою девочку и глажу ее по голове. Прижимаю к себе.
Пальцы непроизвольно нащупывают испещренную шрамами кожу.
«Нет, – говорю сама себе, – ублюдок должен за все ответить».
Глава 4
Мирослава
Всю ночь я не сплю.
В голове вертятся мысли.
Продумываю разные варианты.
Конечно, здравый смысл говорит мне повременить. Собрать больше данных, опыта того же, на который так все ссылаются. При этом раскрываемость у наших «опытных следаков» оставляет желать лучшего. И это ИМ нужно у меня учиться.
Мыслительная деятельность еще осложняется беспокойным сном Олеси. Мы с ней после смерти мамы делим диван на двоих. Сестренке так спокойнее. Да и мне тоже.
Дергаюсь от каждого ее вздрагивания, а когда слишком глубоко засыпает, проверяю – жива ли. Страх потерять сестру – один из самых страшных в моей жизни.
Так ничего и не придумав, утром поднимаюсь пораньше. Готовлю себе кофе и включаю ноутбук. Займусь привычным делом, попробую насобирать что-нибудь на Каримова. Может, и по вчерашнему делу что-то добуду.
А еще я же могу съездить в бар на Верхнепрудную. Опросить там всех. От работы меня отстранили, но удостоверение имеется.
Не успеваю зацепиться за эту мысль, как мобильный начинает вибрировать, а на экране высвечивается телефон Мирошниченко.
Блин! Он будто чует все мои греховные затеи.
– Слушаю, Глеб Борисович, – закусываю губу.
Ничего хорошего не жду, но руководитель вдруг произносит:
– Дело твое.
– Что? – кажется, у меня проблемы со слухом. Не мог же наш Мирошниченко такое произнести. Еще и таким тоном, будто из себя выдавливает.
– Дело твое, говорю. Можешь сегодня на работу выходить.
От голоса начальника все еще сквозит напряжением, но мне плевать.
– Дело Каримова? – опять переспрашиваю, потому что не могу поверить такому счастью. Дело мое. Официально МОЕ!
– Нет, блядь! У Вилли Вонки на фабрике весь шоколад украли!
Боже! Я не могу поверить своему счастью.
Дурацкая улыбка расплывается на моих щеках, когда я понимаю, какие возможности мне теперь открываются.
– Я вас не подведу! – выпаливаю довольно. А после добавляю: – Сейчас приеду. Мигом!
– Дура ты, Попова, – вздыхает Мирошниченко и отключается.
– Так, Мирослава, нужно взять себя в руки, – проговариваю своему отражению. А у самой все трясется.
На этот раз у меня получится лучше, ведь я уже встречалась с Каримовым и знаю, что примерно меня ждет. А грязные словечки и угрозы нужно просто пропускать мимо ушей.
Да, я именно так и сделаю!
– А ты куда? – спросонья интересуется сестра.
– Прости, малышка, меня из отпуска вызвали. Попрошу Карину за тобой присмотреть сегодня, если одной сидеть не хочется.
Карина – это моя подруга. Иногда и к ней приходится обращаться тоже. Но по-другому никак.
– Опять бросаешь меня, да?
Жалко Олесю. Сердце кровью обливается. Я обещала ей, что всегда буду рядом, а в итоге гоняюсь за призраками прошлого.
Присаживаюсь на корточки, чтобы быть одного роста с сестрой:
– К нам вчера привезли преступника. Это он виноват в… – поджимаю губы. Знаю, Олеся не любит говорить о том происшествии. – И я обязана отомстить ему за тебя и папу.
– Я его даже не помню, ясно?! – сестричка отталкивает меня. – Мне все равно! И мне сестра нужна. Понимаешь?!
Олеся отталкивает меня и убегает в свою комнату. Громко хлопает дверью.
Мне жаль, что она не запомнила папу. Была слишком маленькой, да и отец часто задерживался на работе.
И мне так хочется поддержать сейчас свою девочку, но, наверное, нужно время, чтобы она поняла. Ей нужно чуть-чуть подрасти.
А люблю Олесю. Очень люблю. Она все, что у меня осталось. Я забила на все, на личную жизнь, развлечения и прочие радости ради того, чтобы быть с ней. Но оставить и ее обидчика безнаказанным, я не могу. Не в силах. Хочу, чтобы Каримов страдал. За каждую слезинку моей девочки. За каждый ее шрам.
Поэтому, вжимая внутри свою боль, я подхватываю из шкафа пиджак и делаю то, что должна. Еду на работу.
Глава 5
Мирослава
На работу еду с некоторой долей тревожности.
С одной стороны, я очень рада, что теперь все карты в моих руках. И я, клянусь, сделаю все, что от меня зависит, чтобы Каримову не удалось выйти на свободу.
С другой, мне страшно снова встречаться с ним. В первый раз я представляла себе все иначе. Храбрилась, внушала себе, что правда на моей стороне, а заключенный в кандалах. Но стоило только увидеть бандита, как я почувствовала себя маленьким глупым, а, главное, очень беззащитным мышонком.
Наверное, папа не обрадовался бы сейчас моему поведению. Но я делаю все ради возмездия, и я совершенно точно, смогу выстоять. Иначе, зачем так долго училась? Все будет зря.
И это сама судьба подкинула мне Каримова. Вот он, идет мне в руки буквально на блюдечке с голубой каемочкой. И я не могу упустить шанса. Дела всей моей жизни.
Когда оказываюсь в отделе, все смотрят на меня странно. Дежурный здоровается, и оглядывает так, точно хочет запомнить, как я выгляжу. Да и остальные глазеют не лучше.
В кабинете меня ждет заветная папка с делом, а еще Света, которая с трудом сдерживает то ли любопытство, то ли какую-то информацию, которую ей запрещено произносить. Так сразу и не поймешь.
– Что?! – в итоге не выдерживаю я.
– Говорят, – коллега чуть склоняется над своим столом и произносит очень тихо, почти шепотом, – Каримов сам распорядился тебя на его дело назначить.
Глаза Светы горят. Видно, что эта история кажется ей до жути интересной.
– А оно и не удивительно, – стараюсь показать, что все держу под контролем, но это не так. Боюсь, при виде бандита у меня снова затрясутся коленки. – Он думает, что я слабая, и меня можно продавить. Но Каримов обломается.
– Настрой у тебя, конечно… – хмыкает Светлана. – Могу только сказать, что Мирошниченко недоволен.
– Можно подумать, он хоть когда-то бывает довольным, – усмехаюсь.
Погружаясь в свои мысли, проговариваю вслух:
– Осталось только дождаться адвоката Каримова и…
– Так, не будет у него адвоката, – вставляет Света.
И начинает хрустеть яблоком.
– Это еще почему? С чего взяла?
Даже звучит дико. Он что на волю не хочет совсем?
– Говорят, что он сам так сказал. Мол, не нужен. И так выйдет, –поясняет она как само собой разумеющееся.
Кто там «говорят» даже не спрашиваю. Света пылесос всех сплетен и разговоров в отделе. Потом она этот инфомусор вываливает на всех подряд.
Часто от этого страдаю я. Но сейчас эта информаций как нельзя кстати.
– Значит, приведу штатного, – с улыбкой потираю ручки. – Во сколько приходит Ефим Палыч?
Уж он то не будет с пеной у рта рваться и доказывать невиновность Каримова. Этот дедушка-одуванчик на допросах всегда молчит и шамкает губами. Самое то!
– Уже здесь, – сообщает Света. – Заходил, конфетками поделился. Вон, на твоем столе парочка. Может, чайник поставим?
Да, есть у Ефим Палыча такая повадка. Но мне сейчас не до чая с конфетами. Имеются дела поважнее.
Так что берусь сразу за дело, внимательно просматриваю все материалы, стараюсь уловить самую суть и составить более приемлемый план в своей голове. Вчера на это просто не было времени. А теперь есть. И я сделаю все правильно.
К Каримову решаю сегодня прийти лично. Хочется посмотреть на него в клетке.
Гоню от себя мысль, что таким способом, я создаю для себя защиту. Защиту от него. И от слов, которые Каримов говорил мне. «Возьму тебя на этом столе». «Засекай дни».
«Сегодня второй», – почему-то проносится в голове.
Я что на полном серьезе верю в его угрозы?
Нет, конечно!
Зверь в клетке. Я на свободе. И мне нечего бояться.
Тогда почему так сердце заходится в груди, пока я быстро передвигаюсь по коридору в сторону камер временного заключения?
Глава 6
Мирослава
Останавливаюсь у клетки на небольшом расстоянии.
Дыхание перехватывает, потому что я отчего-то не чувствую себя защищенной, хотя зверь от меня по ту сторону.
Камера закрыта, и в этом я уверена. В противном случае, бандит давно бы сбежал, ведь негоже воротиле криминального мира находиться за решеткой. Отвечать за свои поступки тоже. Перед официальным законом, конечно же.
Ведь у них там другие законы. Увечья, убийства, издевательства. Кровная месть и нераскрытые дела, от описания которых в жилах стынет кровь.
Может, так оно и правильно… Но смогу ли я отомстить Каримову по-настоящему? Забрать его жизнь? И будет ли этого достаточным, чтобы искупить вину?
Не знаю… А вот тюрьма… тюремный срок вполне может стать суровым и неприятным наказанием для такого преступника, который считает, что управляет этим миром.
Каримов сидит в камере один. Видимо, к нему не рискнули запустить еще кого-то. И я вдруг ловлю себя на мысли, а смогла бы я вот так остаться с ним один на один? Без металлических прутьев между нами?
Бандит оголен по пояс. Он отжимается от пола, подстелив под громадные кулаки какое-то полотенце.
Я окончательно перестаю дышать. Замираю на том же самом месте.
Мое внимание привлекают стальные мышцы. Четко прорисованные мускулы, покрытые устрашающими черными рисунками во многих местах. Полностью забитые «рукавами» руки.
Каримов продолжает движение вниз и вверх, практически касаясь грудью пола, а затем с легкостью поднимает свое громадное натренированное тело обратно. Словно для него не требуется никаких усилий.
Плотные округлые мышцы приходят в движение, и я не могу оторвать взгляда от того, как они перекатываются под загорелой кожей Каримова.
Кажется, будто мужчина меня не замечает. И я думаю так ровно до тех пор, пока Каримов не произносит:
– Нравится?! – он говорит это, даже не поворачиваясь в мою сторону.
– Нет, – зачем-то отвечаю. Ведусь на его грязную, я уверена, игру. Провокацию. Хотя и понимаю, не стоило этого делать.
Бандит вдруг поднимается из положения лежа и выпрямляется во весь свой рост. Огромный! Просто гигант! Стараюсь не опускать глаз, хотя очень хочется потупить взгляд.
Лицо Каримова будто изменилось с последней нашей встречи. Стало более жестким. Резкие, даже грубые черты.
Не нравится в камере. В клетке.
Мужчина направляется мою сторону. Уверенно. Важно.
Я лишь плотнее прижимаю к себе папку с его делом. Там все, что есть на него. Немного, но мне хватит. Ему хватит.
Стараюсь не показывать слабину, а только думать о том, как сладко будет расправиться с ним.
Но я не могу перестать чувствовать себя уязвимой рядом с ним. Точно в ловушке я, а не бандит.
Каримов останавливается возле решетки. Его грудь мерно вздымается, а я теперь могу различить на идеальном торсе множество крупных и мелких шрамов.
– Врешь, красивая… – усмехается Каримов. – По глазам вижу. Но так даже интереснее.
Его наглая самодовольная ухмылка подстегивает меня на нападение. Только так можно от животного защититься: показать, кто тут хозяин.
– Я таких, как вы, презираю. Так что будьте уверены, через три дня вам достанется не моя киска, а пожизненный срок.
Сама не понимаю, как вслух произношу такое! «Киска»… этого слова в моем лексиконе не было отродясь. Стыдно даже такое говорить. Запретно. Неправильно. Будто цитата из грязного порно.
Но, сказав все, я тут же жалею об этом. Закусываю губу. Какая же я дура! Сама ему напомнила! Про эти чертовы три дня сама сказала!
Это все потому, что они в голове вертятся. Без остановки крутятся гадкие угрозы.
Но меня они не остановят. Никогда.
Каримов делает еще шаг ко мне и обхватывает крупными татуированными пальцами прутья решетки. А мне чудится, будто эти захваты прямо на моей шее схлопываются.
– Сутки у тебя остались, красивая… – нахальная улыбка так и не сходит с губ бандита.
Он помнит то, что обещал! А я еще, как дура, интерес подогреваю.
– Уверен, ты уже считаешь, как часики тикают.
Сглатываю. Незаметно для него. Я должна, нет, просто обязана сейчас что-то ответить, но ничего не приходит в голову.
– Конечно, считаю, – в итоге выдаю я. – До того момента, как посажу тебя.
– Камеру откроешь? Или кишка тонка без свидетелей?
Каримов снова меня провоцирует. Но я ведь за этим и пришла, правда?! Чтобы отвести его в допросную. Лично.
– Конечно, – улыбаюсь я, стараясь превратить немного нервную улыбку в усмешку. И вставляю ключ из связки в замочную скважину.
Глава 7
Динар
– Динар, проходи… – начальник полиции чуть ли не стул мне отодвигает, выслуживается по-полной.
Лысина старого козла покрывается испариной.
Стоит мне только щелкнуть пальцами, и все его грязные делишки всплывут наружу. Потому, со мной лучше дружить. И Мирошниченко дружит. И все его менты дружат.
Интересно, если гавкнуть его попрошу? Исполнит?
Бля буду, да!
Изредка я гощу в местных хоромах. Бывает. Для профилактики, так сказать. Потом меня, естественно, выпускают. Потому что сажать не собирались. Это больше так, потешить самолюбие местных правдолюбцев. А таких дохуя, если приглядеться.
А Мирошниченко, может, и рад бы меня засадить, да зассыт против идти. Как и все, кто под ним ходит. Потому что это мой город. И я легко могу об этом напомнить любому, кто вдруг забыл.
А честные менты, они ведь… долго не живут. Проверено временем.
Усмехаюсь.
Мирошниченко достает из кармана платок и промакивает от влаги лысину. Я бы на его месте тоже очконул. Сегодня мент лоханулся, и конкретно.
– Надеюсь, мы сможем как-то замять сегодняшний инцидент? _ вежливо интересуется Борисыч. – Девочка молодая совсем. И пока не в курсе.
– Дело у нее откуда? – разваливаюсь на стуле, принимая удобную для себя позу. Но не особенно удобно. Казенный предмет мебели вот-вот подо мной развалится.
– Не знаю, – разводит от безысходности руки старый мент. – Мой косяк. Но я уже все исправил. Отстранил малявку, можешь быть спокоен. Не увидишь больше.
– Злая она у тебя, – в задумчивости отвечаю, вспоминаю маленькую девочку в форме. – Нетраханая. На члене повертится, сразу подобреет.
Услышав последнее, Мирошниченко сглатывает. Вижу, как дергается в такт его горло.
– Динар… – начальник отдела снова тянется за платком. Прикладывает его к голове, а затем и к шее. Стирает пот. Видно, как в спешке подбирает слова. – Не трогай ее, ладно?! Смирнов у меня в долгу, любую девочку тебе организует из своего клуба, только пальцем укажи. По вышке обслужат. У них и опыт есть, а эта… зачем она тебе?
– Дочка твоя что ли?
– Не моя. Попова.
Борисыч достает из верхнего ящика бутылку коньяка и стопку. Мне не предлагает. Я сухой закон чту.
– Интересно… – стучу пальцами по столу, размышляя над всей ситуацией.
С одной стороны, клал я на эту сучку мелкую, с другой… интерес не шуточный раззадорила. Я уже во всех красках представил, как ее пухлые губы на мой член насаживаются. А потом я кончаю. Только не в рот. На форму. На пиджачок ее плотный. На погоны. Следачек у меня еще не было.
– Ты же умный мужик, Борисыч, – продолжаю я в итоге. – Понимаешь, я вызов принимаю всегда. А Попова твоя мне его как кость голодному псу кинула.
– Динар, прошу… – совершает очередную попытку Мирошниченко. – Я ведь редко это делаю. А тут…
– Дело мое ей оставь.
Не хочу слушать это нытье.
Отличный будет подарок к моему дню рождения.
Маленькая. Миленькая. Забавно морщит носик.
Ангелочек, блядь! И сразу захотелось этого ангела запачкать. Послушать, как громко будет стонать подо мной эта девчонка, выпрашивая больше.
Дочь Попова хочет казаться сильной, уверенной в себе. Вот только выходит у нее хреново. По стопам отца пошла, но силенок маловато преступников сажать.
Наивная, глупая девочка.
Такие малышки только для утех годятся. А трахаться я умею.
Стоит только представить мелькающий время от времени в глазах следачки страх, как в штанах дымится. Становится тесно, а член в камень превращается.
Хотелось сразу ей засадить. Мне это вообще ничего не стоило.
Но девчонку отпустил. Рано еще. Люблю, когда страх до нутра пробирает. Когда интерес подогревается забавной игрой. Когда даешь жертве иллюзию контроля, а потом… потом начинается самое интересное.
– Послушай, ты ведь можешь уйти отсюда прямо сейчас. Оставь ее. Сглупила. Ну, бывает. Молодая, амбиции через край.
– Бывает, Мирошниченко. Бывает… Но ты же мои принципы знаешь, так что… Тем более, дочь Попова… – размышляю. – Такая же принципиальная. Непорядок.
– Ладно, – соглашается в итоге мент. Но вздыхает так глубоко, что мой интерес к девочке только синее подогревается. – Завтра дело будет у нее. Приезжай утром, парни тебя запрут.
– Нет, – улыбаюсь, растягивая свой ответ. – Здесь останусь. Хочу, чтобы от меня тюрягой несло за километр, а то малышка твоя не поверит.
Глава 8
Мирослава
Руки дрожат. И я не могу скрыть эту дрожь, как не стараюсь. Ощущение, будто сейчас раскрою клетку с тигром. А что делает кровожадное животное, когда оказывается на свободе? Правильно! Набрасывается на добычу и рвет плоть. Раздирает без жалости.
Ухмылка Каримова только подогревает мои красочные видения. А его белые зубы, что виднеются у краешка рта, уже готовятся вонзиться в мою плоть.
Но я все же поворачиваю ключ. И старая замочная скважина со скрипом реагирует. Щелкает замок, и клетка распахивается.
Непроизвольно делаю шаг назад.
Отступаю, позволяя Каримову выйти на свободу.
Сейчас я делаю все правильно. Слабину давать нельзя. Это дело всей моей жизни. Я профессию выбирала только лишь ради данного момента, когда ниточки жизни этого бандиты будут плотно зажаты в моих маленьких кулачках.
Каримов делает шаг на меня, и я вздрагиваю, ведь он так неожиданно оказывается рядом. Практически вплотную.
Его крепкий, объемный торс прямо перед моим носом. И мне необходимо высоко поднять голову, чтобы увидеть щетинистое лицо убийцы моего отца.
Но я почему-то замираю, ощущая, как пахнет от этого монстра. Опасностью и смертью. Безжалостностью и болью. Болью, что накатывает на меня всякий раз, когда я вспоминаю папу.
Высоченный, громадный, точно бык, Каримов одним своим видом наводит ужас. Лютый. Дикий.
Я часто видела его на фотографиях. Изучала. Старалась привыкнуть и навсегда отпечатать в памяти его глаза. Взгляд убийцы. Но на практике все оказалось иначе. Картинки не смогли передать даже пятой части всего, что представляет из себя Динар Каримов.
Мы стоим молча, и время точно замирает вокруг нас.
В помещении образуется гнетущая тишина, где слышно лишь мое тяжелое глубокое дыхание.
Дух захватывает от зрелища. Мощное тело. Сила.
Медленно поднимаю взгляд, коря себя за то, что делаю. Но со мной впервые такое.
Жесткая щетина на щеках. И глаза. Темные. Чернее самой безлунной ночи. Будто сам Дьявол смотрит на тебя из преисподней.
Мне не по себе.
Страх накатывает быстро, он не поддается контролю.
Но я чувствую что-то еще… необъяснимое… узлом завязывающееся в животе.
– Руки, – командую, но мой голос срывается.
По правилам я должна надеть на Каримова наручники. Но я медлила слишком долго.
– Я уж думал, ты не предложишь, красивая…
На секунду закрываю глаза, чтобы прийти в себя. Я прошла его проверку. Не струсила. Хотя внутри знатно защемило от страха.
Динар протягивает вперед руки, пока я хватаю со стола дежурного первые попавшиеся наручники.
Каримов выставляет перед собой мощные кулаки.
На каждом пальце у него надписи. И я не хочу знать их значения. Точно ничего хорошего.
Широкие мужские запястья с трудом помещаются в колечках наручников. Они будто врезаются в плоть, когда я их застегиваю. И по моей коже пробегает электрический разряд всякий раз, как я случайно касаюсь своими пальцами его горячей загорелой кожи.
– Мира! Почему не позвала? – голос дежурного, доносящийся сбоку, вырывает меня из размышлений.
– Не было времени, – отзываюсь, теперь уже возвращая своему разуму рассудок.
Мне становится легче держать себя в руках, когда рядом есть еще кто-то.
Конечно, же я умалчиваю тот факт, что специально спустилась к бандиту сама. Это было необходимо, прежде всего, для меня самой.
– Вы в допросную? Я помогу, – подрывается дежурный, хотя это и его прямая обязанность.
Киваю. Выхожу из помещения первой. Там вообще тяжело находиться. Запах специфический и веет безнадегой.
Поднимаюсь по ступенькам, слыша шаги за спиной.
– Я тебе глаза выколю, – произносит вдруг Каримов, и мне приходится обернуться.
Дежурный опускает голову.
– Эта прямая угроза представителю власти, – напоминаю.
– Он знает за что, – усмехается бандит.
Эта его бесконечная усмешка… она раздражает. Он будто не верит до сих пор, что я с него не слезу.
Потому резко останавливаюсь. Я сотру ухмылку с его красивого лица. Чего бы мне это не стоило.
Каримов едва в меня не врезается. Теперь мы на равных, ведь я стою на несколько ступенек выше.
– Мира! Все в порядке, – убеждает меня дежурный.
– Советую фильтровать базар в моем присутствии, – говорю уверенно. Сейчас мне правда легче. – Любые слова, могут быть использованы против вас.
– Сопротивляйся, красивая… – немного хриплым низким голосом отвечает мне Каримов. – Так гораздо интереснее.
Он произносит это все мне прямо в лицо, и его слова почему-то задевают меня. Точно забираются под кожу. И остаются там странно волнением. Никогда не думала, что кто-то может иметь на меня такое влияние.
Становится стыдно почему-то, но я не показываю. Просто игнорирую слова бандита и разворачиваюсь, чтобы продолжить наш путь в допросную.
Когда приходим туда, я прошу дежурного пригласить адвоката. Чем чаще буду оставаться с Каримовым наедине, тем лучше прокачаю навык не реагировать на него и не бояться.
– Ты ведь знаешь, что он на твой зад пялился? – бандит устраивается на стуле и звенит цепями.
Ничего не отвечаю. Раскладываю на столе материалы дела и подготавливаю фотографии пропавших девушек. Очень красивых, кстати.
– Охуеть, ты заводишь красивая… – размышляет на своей волне Динар.
А я просто стараюсь дышать.
Ефим Палыч очень тихо просачивается в комнату. У него в руках неизменный портфель и коричневой кожи, слегка потрепанный. На носу он поправляет толстую оправу очков.
Видно, что шугается своего подопечного. Старается обойти стороной, пока направляется к своему месту:
– Бу! – выпаливает Каримов, когда мужчина оказывается ближе всего, и тот подскакивает. Бандит принимается звонко ржать.
Остальным не до смеха.
– Мы можем начинать? – интересуюсь у всех присутствующих. Ефим Палыч кивает.
И тогда я принимаюсь говорить:
– Господин Каримов, что вы делали в клубе на Верхнепрудной?
– Отдыхал, – лениво выдает бандит. – Трахался.
Мне почему-то становится не по себе. Внизу живота нарастает напряжение, когда Динар произносит последнее.
– Вы были последним, с кем видели этих девушек, – придвигаю к нему чуть ближе фото.
Бандит разглядывает фотографии очень внимательно. Я жду. Позволяю ему это сделать.
– Ну, что, адвокатишка, защищать то будешь? – ухмыляется Каримов.
– Вы не обязаны свидетельствовать против себя, – отвечает ему Ефим Палыч. – Расскажите, как все было.
– Эти девушки уехали с вами из клуба. Свидетелей полно. Что было дальше? Куда вы отправились?
Каримов выдерживает паузу, но мне кажется, будто он уже знает, что сказать, просто тянет время, играя со мной, точно кот с мышкой.
– Поехали, красивая. Я тебе все покажу, – краешек его рта уже привычно ползет вверх, обнажая краешки зубов в хищной ухмылке.
Глава 9
Мирослава
Меня почему-то передергивает от этих его слов.
«Все покажу»… звучит двусмысленно. Это и на наглой самодовольной морде написано.
– То есть, вы не отрицаете своей причастности к исчезновению девушек? – я даже над столом немного нависаю, когда произношу свои слова.
– Можете не отвечать, – пищит как-то несмело сбоку от меня Ефим Палыч.
– Слыхала?! Могу не отвечать. Скажи своему Церберу, пусть в камеру меня уводит.
Вздыхаю. Ощущение какого-то подвоха меня не отпускает. Каримов явно играет со мной. Но я пока так и не поняла правила. А правила есть, но им не стоит следовать, наверное, чтобы поломать всю систему, устроенную в его голове.
– Уведи, – обращаюсь к дежурному.
Тот реагирует быстро, а я опять ловлю себя на мысли, что действую по сценарию бандита. Выполняю его указания, точно это я от него завишу, а не наоборот.
– Сейчас подготовлю документы и технику для следственного эксперимента, – без эмоций сообщаю адвокату.
Я должна раскрыть это дело!
– Ты ведь понимаешь, что он выйдет на свободу? – Ефим Палыч, похоже, тоже не верит в мой успех.
– Это потому что вы хороший адвокат? – раздраженно выплевываю. Нервы ни к черту! Потом тут же понимаю, что сказала, поэтому добавляю: – Извините.
– Потому что этому упырю адвокат не нужен, – со вздохом произносит мужчина.
Он подхватывает со стола свой портфель.
– Жду звонка, Мира, – напоследок говорит адвокат и скрывается за дверью допросной.
Я устало обмякаю на стуле.
Но ведь никто не говорил, что будет легко. И я с самого начала это знала.
Каримов смотрит на меня с фотографии, что имеется в деле. Хозяин жизни, не иначе. Причем, не только своей.
Уверена, он убил этих девушек, потому что ублюдку это ничего не стоило. Свернуть им шеи.
По телу пробегает жар от подобных мыслей. Расстегиваю пару пуговиц на рубашке. Душно. Стараюсь не думать о том, что Каримов может поступить таком образом и со мной.
Представляю зачем-то, как его татуированные пальцы ложатся на мою шею, как он запрокидывает мою голову и заглядывает в глаза.
Ухмыляется. Одержал победу.
– Красивая… – произносит Динар в моем видении, и я дергаю головой, чтобы сбросить это наваждение.
Мне просто страшно, вот и все. Страх заставляет так реагировать.
– Держи, – Егор протягивает мне стаканчик с кофе. – Я его запер, – зачем-то говорит он мне.
– Спасибо, – забираю подношение и грею заледеневшие пальцы о теплый картон.
– Мир?!
– А?!
– Не знаю, зачем Мирошниченко это делает, но… Каримов тут по собственной воле сидит. Он может выйти хоть сейчас.
– Не говори ерунды! – выплевываю я.
– Да он еще вчера должен был свалить, понимаешь?! – Егор тоже переходит на повышенные интонации.
– Не понимаю! – выпаливаю. Подскакиваю со стула. – На его руках кровь! Много крови!
– Лучше рапорт напиши, Мира. Это не для тебя.
– Для тебя что ли? – усмехаюсь.
– Ни для кого из нас. Я тебе отвечаю, он здесь по собственной инициативе сидит. Сам попросил.
– Спасибо за кофе! – всучиваю стакан обратно парню и цежу «благодарность» сквозь зубы.
Быстро направляюсь к двери.
Да ни один нормальный человек по собственному желанию в тюрягу не сядет. Тем более, такой. Но даже если и так, я попытаюсь. Брошу все силы!
Когда возвращаюсь в кабинет, чувствую, как разрывается о боли моя голова. Быстро закидываюсь таблеткой и звоню подруге, узнать, все ли в порядке с сестрой.
– Дуется на тебя, – со вздохом отвечает та.
– Скажи, я скоро буду, – прошу Карину пообещать Олесе мое раннее возвращение.
Проведу следственный эксперимент, а затем поеду домой. Доработаю над делом дома, когда сестренка уснет.
Потому сейчас сосредотачиваюсь целиком и полностью на следственном действии. Готовлю постановление, организую людей и технику видеофиксации. Так, кажется, ничего не забыла.
Из окна наблюдаю за тем, как Каримова пакуют в автозак.
Мурашки снова бегут по коже. Наши менты в сравнении с ним – просто дети. И, кажется, бандит сейчас развернется и поубивает их всех. Кулаком замахнется, и в живых не останется никого.
– Красивая у него задница, – мечтательно заключает Света, совершенно неожиданно оказавшаяся позади меня с чашкой чая.
Закатываю глаза.
– Как раз подойдет, чтобы на нарах гнить, – жестко отвечаю и подхватываю со стула сумочку.
Готовься, Каримов. Сегодня мы все узнаем.
Глава 10
Мирослава
В клубе мы разбираемся быстро. Работники увеселительного заведения, все как один, подтверждают слова Каримова. Любое его действие.
Но у меня не остается сомнений в правдивости сказанного, потому что записи с камер, которые имелись в деле, тоже полностью повторяют все обстоятельства.
Несколько девушек, довольно вульгарно разукрашенных, все время строят бандиту глазки. Не понимаю… Они реально хотят с ним время проводить?
– Завтра приедешь? – шепотом спрашивает одна из них, шевеля своими надутыми губами примерно возле уха Динара.
– Девушка, – я тут же реагирую. – А, ну, отойдите от подозреваемого.
– Моя девочка, – зачем-то произносит тот, самодовольно глядя на меня. – Уже ревнуешь.
Я никак не реагирую.
И ничего я не ревную.
С чего он взял вообще?
– На выход! – командую грубо. Здесь мне все ясно.
– Сегодня мой член только твой, – заключает Каримов, когда его проводят мимо меня.
– Еще одно слово, и я… – вырывается на эмоциях.
Динар останавливается, разворачивается, и я вновь оказываюсь под гипнозом его хищной и неподдельно мощной ауры.
– Ты «что»? – интересуется он хриплым низким голосом с нотками стали. Его близость давит на меня, как тяжеленная гранитная плита.
Мне кажется, тьма у него внутри уже тянет ко мне руки. Чтобы схватить. Утащить в бездонную пропасть из страха и страданий, что прячется внутри этого опасного человека.
Он ведь не погнушался ничего. Знал, что в машине с отцом маленькая девочка. Знал, не мог не знать. Но все равно покусился на ее жизнь.
Я закрываю глаза, чтобы представить шрамы сестры. Боль, которую испытывала моя малышка, и которая до сих пор саднит в ее страдающей душе.
И это придает мне сил. Желания бороться до конца. И пусть другие говорят, что хотят. Пусть внушают сомнения. Но я не стану сомневаться. Буду идти только вперед.
– Я тебя не боюсь, ясно?! – отвечаю, возможно, совсем невпопад.
Каримов неожиданно и резко подается вперед, и у меня сердце в пятки летит. Дергаюсь чуть назад, чтобы отстраниться.
Зверюга усмехается.
И кого я пытаюсь обмануть? Конечно же я его боюсь! До жути! И Каримов это понимает.
– Вы вышли из клуба. Что было дальше?
Динару снова вручают две набивные куклы в виде тех девушек. Он подхватывает обеих, сжимая их головы подмышками.
– Здесь стояла моя тачка, – кивает прямо на то место, где припаркован сейчас полицейский УАЗ. – Мы сели и поехали ко мне, – бандит буквально прожигает меня взглядом.
Интересно… В смысле, его дом как раз стоит хорошенько обследовать. В случае сомнений, организую постановление на обыск. Уверена, в особняке Каримова будет на что посмотреть.
– Поехали, – командую всем, пока девушки из клуба, кутаясь в халатики, провожают всю нашу честную компанию. – Миша, выключай камеру.
Сама направляюсь к машине, на которой сюда приехала.
– Эй, красивая! А ты куда? Смотреть, чем мы в тачке занимались, не будешь? А то эти барышни не в моем вкусе, – имеет в виду муляжи девушек, которых все еще обнимает за шеи.
Закатываю глаза и сжимаю кулаки.
Конечно, я примерно понимаю, что Динар и потерпевшие могли делать в машине. Тематика клуба, где мы только что были, не дает подумать как-то иначе.
И эти мысли не покидают меня всю дорогу. Неужели, тем девушкам нравилось все, что творилось? Я, если честно, ничего не смыслю в сексе. Отношения строить было просто некогда. Да и вообще… мои познания в этом вопросе весьма скудные даже для девственницы. Но у меня в жизни другие приоритеты.
Но я почему-то не могу не заметить странной, но очень приятной пульсации между ног, когда представляю, как все могло происходить в машине. Представляю крупные татуированные пальцы Динара. Как они сжимают женское бедро, и как с губ той самой девушки слетает порочный стон.
И прямо чувствую почему-то, как чужая ладонь ползет по моей ноге выше и норовит забраться к самому сокровенному.
Плотнее стискиваю ноги, будто это может произойти на самом деле. Меняю позу, чтобы стать еще более недоступной.
Уверяю себя, что все подобные мысли – лишь интерес к расследованию. А сама я бы никогда не хотела с таким… так ведь?
Нас не сразу соглашаются пускать. Точнее, пока ворота закрыты, а из калитки показывается незнакомый мне мужчина. Он чем-то похож на Каримова. Такой же громадный и страшный. К полиции, судя по его виду, относится пренебрежительно.
Идти на контакт бандит соглашается только, когда из УАЗика выводят его босса. Вижу этот удивленный взгляд и грозную ухмылку на лице. Они о чем-то переговариваются с хозяином дома, но мне не слышно. Я пока пытаюсь совладать с собой и найти в себе силы продолжить то, во что сама ввязалась.
Полицейские автомобили пропускают на территорию. У меня как раз оживает в сумочке телефон. Он отображает на экране номер Мирошниченко.
– Мирослава, ты где? – голос начальника, как обычно, строгий, но какой-то взволнованный.
– Мы же с Каримовым… – начинаю было объясняться, но он ведь и так знал.
– Когда закончишь, пулей ко мне! – не дает мне договорить Глеб Борисович. – Быстро, поняла меня?
Мирошниченко не вешает трубку, пока не отвечаю:
– Так точно.
Да, что с ним такое?
Мы как раз паркуемся в просторном дворе возле бандитского особняка. Здоровенного, подстать хозяину. Повсюду полно других мужчин.
Они все напряжены. Будто, что-то нереальное видят. Для бандосов ментовская тачка – не к добру.
– Все нормально, они со мной, – предупреждает бандитов Каримов. – Их не трогать.
А они могли? Нас, представителей власти?
Комок почему-то собирается в горле.
Кто-то снова подсовывает Динару тряпичных кукол.
Тот, что открывал ворота, подходит к нему чуть ближе, и мужчины негромко обмениваются парой слов, после чего тот, другой, бросает беглый взгляд на меня.
Признаться, мне не по себе, но я рада, что сейчас меня окружают коллеги. И мы все вооружены. У меня тоже есть пистолет.
Рука сама тянется к кобуре, и я выдыхаю, убедившись, что ствол на месте. Хотя, не совсем понимаю, зачем это делаю, мы ведь не собираемся ввязываться в перестрелку?
Или собираемся?
Стреляю я, конечно, метко. Но в тире. А тут люди живые.
Снова закрадывается шальная мысль застрелить ублюдка, пока он прямо на блюдечке, но я быстро гоню ее от себя. Во мне просто говорит страх. Да, так и есть.
И я спешу закончить все поскорее, чтобы продолжить свое расследование.
– Миша, включай камеру. Господин Каримов, продолжим?! Вы приехали домой. Дальше?
– Обнял куколок, – он снова от души сжимает «девушек» за шеи, – и мы поднялись ко мне.
– Кто-то из присутствующих сможет это подтвердить?
– Все смогут.
– Показывайте.
Каримов подходит ближе к дому, после чего мы скрываемся в просторном холле, что следует прямо за дверью.
– Тут черненькая уже полезла ко мне в штаны, и я уже думал прямо здесь этих шлюх трахнуть, – кивает на диван. – А она была такой жадной, что тут же встала на колени и начала делать вот так.
Каримов сажает одну из кукол на колени так, что ее голова как раз оказывается возле его… паха.
Я тоже устремляю туда взгляд безо всякой задней мысли, и лишь потом понимаю, что происходит. Бугор на его джинсах мгновенно увеличивается, пока Динар отводит голову «потерпевшей» чуть от себя и снова вдавливает себе между ног.
По сторонам слышатся смешки. А я отвожу взгляд. В груди гореть начинает. И щеки, кажется, теперь тоже полыхают. Стыдно.
– Ну, вы чего, товарищ младший лейтенант, – обращается Каримов ко мне, – смотрите! Вы же за этим сюда приехали!
– Достаточно! – выпаливаю я. Стараюсь держать все эмоции под контролем, но, если честно, получается уже с трудом. – Дальше что было?
Бандит ведет нас наверх. Показывает свою спальню. А я почему-то все кошусь на его пах, потому что это громадина там, между его, становится все больше. И, мне кажется, вот-вот порвет своим размером плотную джинсовую ткань.
Мы все размещаемся в комнате, где наблюдается огромных размеров кровать. Больше никакой мебели особо нет.
И пока я осматриваюсь, Динар отбрасывает в сторону манекены.
– Достаточно, – произносит он, и его голос больше не звучит насмешливо. Он какой-то ледяной и властный. У меня пробегают по спине мурашки. – По-моему, мы заигрались.
– Вы забываетесь, – спешу напомнить бандиту, но весь его вид говорит о том, что больше Каримов меня слушать не намерен.
– Вышли все! – командует Динар, и ВСЕ почему-то подчиняются.
Я тоже в панике пытаюсь сделать шаг в сторону двери, но его крупное тело преграждает мне путь.
– Кроме тебя, красивая… – бандит осматривает меня, склонив голову набок.
Сглатываю.
Блин!
– Я передумал. До завтра ждать слишком долго. Так что повеселимся сейчас.
Глава 11
Мирослава
Первое, что делаю, нащупываю на ремне кобуру.
Мне требуется пара секунд, чтобы освободить пистолет и направить его на бандита.
Еще никогда я этого не делала. Ни разу в жизни. Обращаться с оружием умею хорошо, но вот выстрелить в человека… даже в такого… смогу ли?
Дуло чуть подрагивает.
Каримов не боится. Я надеялась увидеть в его глазах хоть проблеск страха, но ничего подобного там нет.
Бандит делает шаг мне навстречу, и дуло пистолета упирается в его мощную и очень твердую грудь.
– Стреляй, красивая. Это твой последний шанс. Не промахнись.
Улыбка. Скупая, но улыбка на его грозном лице. И спокойствие. Как он может сейчас быть спокоен?!
Мне хватает секунды, чтобы понять – выстрелю и домой могу не вернуться. Здесь головорезов полный особняк, а меня дома ждет малышка Олеся. Она не сможет одна.
Динар пользуется заминкой и легко разоружает меня. Вытаскивает магазин с патронами и отбрасывает оружие куда-то в сторону.
Оно звенит от удара об паркет.
Зачем-то бросаю взгляд на бугор на его джинсах. А тот еще больше прежнего. Устрашающий гигант.
Разве кому-то может понравиться такое? Боюсь даже представить, что за монстр скрывается под плотной тканью.
Теперь я чувствую себя рядом с Каримовым еще более ничтожной. Букашкой, которую он сможет раздавить двумя пальцами.
Бандит встает ко мне еще плотнее. Его дыхание колышет волосы моей челки.
На мне плотный пиджак, юбка до колена и блузка, застегнутая на все пуговицы, но ощущение такое, словно нет ничего. Голая перед ним. Доступная.
Замираю на месте, потому что боюсь делать резкие движения. Любое животное можно спровоцировать таким поведением, а Каримов – животное и есть. Опасное и дикое. Безжалостное.
Его рука касается моей шеи, обхватывает ее почти полностью, пока ледяные мурашки тянутся по позвоночнику. Она ползет вверх, медленно, будто вынуждая меня почувствовать, что стоит Динару лишь сильнее сжать пальцы, как моя жизнь оборвется.
Бандит заставляет меня запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.
– Я люблю жестко. Бабы подо мной по-максимуму отрабатывают, – его губы складываются в хищный оскал. Страшный и притягательный одновременно. А слова не оставляют сомнений.
Каримов точно в красках сейчас описывает, что собирается делать со мной. Каждое слово – точно приговор.
Странное, непонятное чувство собирается в груди, а затем несется вниз. Плюхается в низ живота и там сворачивается, создавая тяжесть. Чужие крупные пальцы заставляют мою кожу пульсировать под ними и гореть.
Боюсь даже сглотнуть, смотрю ему в глаза безотрывно и стараюсь не показывать лютующего все сильнее с каждой секундой страха.
А потом…
– Сучка! – Каримов вдруг накидывается на мои губы. Убирает руку от горла и прижимает меня к себе так крепко, что я ощущаю каждую каменную мышцу. Крепкий непробиваемый торс.
А его губы… это даже не поцелуй. Каримов точно клеймо на мне выжигает, что останется там навечно.
Упираюсь руками в его плечи. Хочу оттолкнуть. Сопротивляюсь.
По венам бежит жар. Горящая лава, что разъедает изнутри.
Все, что сейчас творится – против моей воли. Против меня.
Пытаюсь укусить обидчика. Хочу причинить ему боль. Потому что ненавижу. Всем сердцем. Так сильно, как только может ненавидеть человек.
У меня был шанс. Попытка. Выстрелить. Уничтожить.
Но я оказалась слабой… слишком слабой.
Но Каримов меня не отпускает. Продолжает сминать своими губами мои. Жадно. Жарко. И все мое тело горит.
Бьюсь в его захвате. Пытаюсь оттолкнуть. Прикусить настойчивые губы.
И мне удается!
Получается!
Я стискиваю зубы со всей своей силы!
– Сука бешеная! – ревет громила, а я усмехаюсь, точно выиграли на какую-то там битву, а целую войну.
Такая глупая, наивная улыбка, точно смерть мне больше не страшна.
Вижу крупную каплю крови, и как Динар стирает ее большим пальцем. Глядит на него и усмехается.
– Я такое не прощаю, красивая… Вымаливать прощение долго придется. На коленях. С моим хером во рту.
Наступает. Двигается прямо на меня. Собирается привести приговор в исполнение.
И я тоже делаю шаг. Назад. Потом еще один. А на третьем как-то неудачно оступаюсь и лечу на пол. Оказываюсь прямо в ногах бандита.
Между мной и Каримовым практически нет расстояния. Он такой огромный, что я больше ничего вокруг не вижу. Теперь я гораздо сильнее ощущаю всю безвыходность ситуации.
Динар возвышается надо мной, но не спешит совершать казнь. Наслаждается. Нагуливает аппетит. Предвкушает все те ужасные вещи, что собирается со мной делать.
А я ведь еще никогда… ни с кем…
Неужели, вот таким мой первый раз будет?
Я вся сжимаюсь изнутри.
Нет!
Не пущу!
Пусть убивает!
Сжимаю бедра так сильно, как только могу, словно это поможет.
Я должна сейчас что-то сделать, понимаю это, но вместо того вглядываюсь в устрашающую выпуклость, что сейчас топорщится как раз на уровне моих глаз.
– Нравится? – слышу сверху. – Пора познакомиться с моим членом поближе.
Глава 12
Мирослава
Конечно же мне НЕ нравится!
А странное томление внизу живота – это страх. Обычное волнение, усиленное тревогой за будущее сестры.
Да, самой умереть не страшно. Моя жизнь давно идет по такому сценарию, будто и не моя вовсе, а вот Олеся… она останется совсем одна без меня.
Страшно подумать, что с ней будет.
Каримов тянется пальцами к пряжке на своем ремне. Он медленно расправляется с ней, глядя, как я слежу за каждым его движением.
– Только так можешь, да?! – нахожу в себе смелость произнести. Поднимаю взгляд и заглядываю в глаза бандита. – Силой берешь. Принуждаешь. Наверное, никто по-другому не дает такому чудовищу?
Понимаю, что несу бред. Я же сама видела, своими глазами, как вешались на него девицы из клуба. Но они шлюхи. Это их работа.
Динар скрипит челюстями. Не нравятся мои слова. Задевают.
Он вдруг наклоняется ко мне и хватает за шею. Совсем не так, как делал это минутами ранее. Теперь он сжимает мое горло, заставляя почувствовать всю ту силу, которую он способен применить ко мне.
– Нет, красивая. Я люблю по-другому. И ты будешь трахаться со мной по собственному желанию. Будешь член выпрашивать, как в последний раз.
– Я лучше сдохну… – цежу сквозь зубы.
– А ты умеешь завести, красивая…
Ладонь Динара поднимается чуть выше. Он держит меня за подбородок, пока большой палец его руки скользит по моим губам, с силой их сминая.
Я дергаю головой. Точнее, пытаюсь. Не получается сдвинуть ни на миллиметр. Такая стальная у него хватка.
– Сколько хуев этим ртом отсосала? – спрашивает бандит, но ответа не ждет. – Или ты у нас дама без опыта. Ну, ничего, я хороший учитель, тебе понравится.
Краем глаза замечаю недалеко мой пистолет. На свой страх пытаюсь нащупать его рукой, абсолютно забывая о том, что Динар вытащил магазин.
Бандит быстро ловит меня на этом действии.
– Как же ты заводишь! – рычит он, отбрасывает ногой пистолет, и тот, карябая по паркету, отлетает к стене.
Динар надавливает мне шею снова, заставляет завалиться назад.
Я вскрикиваю, теряя равновесие и почву под ногами. Точнее, хочу вскрикнуть, но мое горло передавлено мощной мужской ладонью.
Падение оказывается недолгим, моя голова упирается в край кровати, запрокидывается назад.
Теперь я смотрю на Каримова снизу вверх. Его бугрящийся пах нависает прямо надо мной.
– Играть с тобой здорово, но я и так потратил слишком много времени.
Динар теперь уже быстро справляется с ширинкой и, наконец, достает на свободу свой большой, нет, огромного размера… член.
Мне хочется задохнуться оттого, что я вижу. Да и вижу я такое впервые.
Его слова как приговор. Я и боюсь, что этой штуковиной бандит просто порвет меня. Ни один доктор не зашьет.
Динар чуть наклоняется, продолжая сжимать мою шею, но теперь мне спокойнее, потому его огромная дубина тоже убирается от моего лица.
Мысли начинают путаться, когда неожиданно чужие пальцы касаются кончиками местечка между моих ног.
По телу проносится оглушающий разряд тока.
Никогда ничего подобного не испытывала.
– Да ты мокренькая, красивая… а, говоришь, не хочешь.
Ощущения усиливаются. Мне хочется податься им навстречу, но я со всех имеющихся у меня сил боюсь с ними.
Нет, нет, нет, нет, нет!
Не так!
Я не лишусь девственности с НИМ!
Свожу ноги, пытаясь задержать движение наглых пальцев, но так трение лишь усиливается. Ерзаю на месте, а потому мое тело лишь сильнее бросает в дрожь.
Дыхание разгоняется, как и кровь, от жара которой теперь горит все тело.
Каримов склоняется надо мной больше, и теперь наши лица так близко, что он задевает своим носом мой. Втягивает воздух, точно пытается впитать запах моего страха и сопротивления. Насладиться им. Почувствовать вкус победы перед тем, как целиком ей насладиться.
А я понимаю, что силы к сопротивлению иссякают. И мне все больше хочется отдаться тому, что чувствую.
И когда я уже готовлюсь закрыть глаза и сдаться, по входной двери слышится громкий и настойчивый стук.
– Динар! – зовет кто-то, и бандит, выругавшись, отстраняется.
Глава 13
Мирослава
Стараюсь принять более удобную позу. Хотя, в моей ситуации это вряд ли получится.
Юбка оказывается задранной чуть ли не до пупка, а я понять не могу, как это случилось.
Складочки между моих ног сильно пульсируют. Я до сих пор чувствую, будто бандит все еще надавливает на них пальцами, и оттого сознание мутное.
Динар прячет свое пыточное орудие обратно в джинсы, но мне почему-то легче не становится. Он ведь его просто убрал, а не сказал, что отстанет от меня.
Пытаюсь взять себя в руки, и пока бандит поворачивается ко мне спиной, судорожно осматриваю спальню в поисках магазина с патронами. Но нигде его не нахожу. Как сквозь землю провалился!
Других предметов, что могли бы мне помочь в сопротивлении, тоже не наблюдаю. Да и что будет, если вырублю сейчас здоровенную детину? Меня тут же оприходуют другие. И под «оприходуют» я подразумеваю что-то очень нехорошее. Такое, о чем лучше вообще не думать.
– Я же сказал не трогать! – рявкает Каримов на кого-то, раскрывая дверь.
– Там Черный приехал, – докладывает тот.
Я не знаю, кто это, но, услышав кликуху, Динар кулаком вдаривает по дверному косяку так, что я вздрагиваю на полу, и громко ругается:
– Сука!
Я пытаюсь хотя бы дышать. Это пока самая малость из того, чем жизненно необходимо поддерживать сознание.
– Ладно, пойдем, – распоряжается главарь, и оба бандита покидают поле моего зрения.
Не могу поверить своему счастью! Они меня даже не заперли!
Но противный червячок у меня в голове жалобно скулит о подвохе. Каримов не отпустил бы меня просто так, теперь это ясно, как Божий день.
Наверное, мне стоило попасть вот в такую вот заварушку, чтобы понять, как обстоят дела на самом деле. И что слова моих коллег – не пустой звук.
Но я все же не настроена сдаваться. В следующий раз я просто подготовлюсь лучше. Не буду принимать поспешных решений и… не знаю. Понимаю, что тешу себя несбыточными надеждами. Ни один мент за меня не впишется. А больше и некому.
Потому снова одна против всех. Но я привыкла. Жизнь заставила.
Ползаю по полу в попытках собрать свое табельное по частям. Но магазин точно сквозь землю провалился.
Ладно. Если что, буду блефовать.
На дрожащих ногах выхожу в коридор. Озираюсь.
Никого.
Мне удается даже спуститься по лестнице на первый этаж, и по мере моего приближения, я все отчетливее слышу звуки разговора мужских голосов.
Получается юркнуть в сторону, и спрятаться за большой кадкой с растением у прохода в один из коридоров рядом с лестницей.
Мне видно только широкую спину Каримова и, выглядывающее из-под нее плечо другого мужика.
Конечно же, по плечу узнать его не выходит. Но мне известна кличка. Черный. Так его назвали. Я такого прозвища никогда не слышала, но, возможно, в участке есть какая-то информация. В конце концов, можно следаков поспрашивать.
Хотя, нет. Лучше все по-тихому самой делать. Веры теперь никому нет.
Голоса разобрать практически не получается. До слуха доносятся лишь обрывки фраз и слова, сказанные наиболее громко. Но я все же решаю тихонечко нащупать в сумочке телефон и включить камеру. Попробую расшифровать разговор потом, если, конечно, не сдохну здесь.
Руки дрожат. Сердце стучит так сильно, что перестаю и вовсе что-то слышать. Только его гулкие удары. Один за другим. И от этого грохота можно сойти с ума.
Изо всех сил стараюсь не выронить телефон. Если сделаю это – мне конец. Прямо на этом месте.
«Но все ведь не может быть зря», – так я убеждаю себя. Заставляю в это поверить.
А еще вожу дрожащую в руках «камеру», чтобы заснять немного обстановки. Тоже может пригодиться.
Но, главное, я почти не дышу. Понимаю – одно неверное движение – и меня нет. Попалась. И тогда снова придется испытать страх перед большим членом Динара. Что-то подсказывает, это станет последним, что я увижу перед смертью.
Прямо отчетливо представляю перед глазами эту дубину, и моя киска почему-то выделяет в ответ вязкую и очень горячую каплю влаги.
«Это от страха», – уверяю себя, потому что других вариантов и быть не может.
Проходит еще совсем немного времени, как кто-то, подкравшийся сзади, крепко зажимает мне рот ладонью и тянет на себя.
Глава 14
Мирослава
Страх колючими иглами проносится по телу. Кончики пальцев сводит.
Но я не успеваю об этом подумать. Сопротивляюсь изо всех сил, но с могучими руками, что тащат меня прочь из дома, я не в состоянии справиться.
Похитителем может быть кто угодно. И цель у него может быть любая. Убить, изнасиловать – в этом доме я ничему больше не удивлюсь.
Продолжаю бороться до тех пор, пока мужчина сам не разжимает захват, отпустив меня возле полицейского «бобика». Спотыкаюсь, но не падаю.
Я резко оборачиваюсь, дергаюсь, настроенная дать обидчику сдачи, но мне приходится остановиться, когда вижу позади одного из парней, что приехал с нами в группе.
– Да вы… – начинаю было громко, но быстро перехожу на практически шепот.
– Поехали, – мне кивают в сторону машины. – Пока здесь тихо.
Меня буквально трясет от злости. Практически разрывает изнутри! И я жажду заорать, чтобы пошли они нахрен, предатели, а я разберусь сама. Но вовремя понимаю, что не то у меня сейчас положение. Одной из проклятого особняка не выбраться.
– Блин, Попова, всю руку мне обслюнявила! – ругается «спаситель». А я гляжу на него и думаю о том, что и в рожу бы плюнула для симметрии.
– Скажи спасибо, что палец не отгрызла! – шиплю злобно.
А я ведь правда все это время пыталась его укусить. А нечего было мне свои пальцы подставлять!
Мне приходится сесть в машину, потому что в одиночестве я бессильна против Каримова. По крайне мере, в данный момент. У меня ведь даже магазина с патрона нет. Блин! Теперь придется писать рапорт.
– Скажи спасибо, что с тобой все в порядке.
– В порядке?! – усмехаюсь.
Значит, так это теперь называется?
– А ничего, что вы все позволили Каримову меня забрать? Вы ведь понимали, что он меня не разговоры говорить ведет?
– А что нам было делать? – встревает в разговор третий мент, что сидит за рулем. – У меня жена и дети малыши.
– И у меня, – поддерживает его первый. – А еще ипотека на тридцать лет. И мой труп вряд ли сможет ее закрыть.
– Вы позволяете бандитам творить беспредел! А они должны вас бояться! Может быть поэтому у нас в городе так процветает преступность? Потому что ментам пофиг. Вы бы себе простили, если бы со мной что-то случилось там? Вы же видели!
– Да ничего мы не видели, да Серег? – отвечает на мои слова второй.
– Верно, – подтверждает мой спаситель. – Только как товарищ лейтенант по собственной воле пошла в комнату к Каримову.
Закрываю рот, готовый выплюнуть новую порцию слов. Не хочу им больше ничего говорить.
– Ты пойми, Попова, – чуть смягчает тон коллега, видно пожалев меня, или просто пытается оправдаться. На то и другое мне плевать. – Каримов не какой-то там бандит. Это совершенно иной уровень. К нему из главного управления боятся лезть. А тут ты такая смелая…
Вздыхает.
Напарник его молчаливо кивает в подтверждение слов.
