Вы читаете книгу «Господство тьмы. Перерождение» онлайн

Примечание автора

«Господство тьмы. Перерождение» – это самостоятельное дополнение к основной трилогии. Чтобы лучше понять сюжет, персонажей и мир, в котором разворачиваются события, рекомендуется сначала прочитать три предыдущие книги.

Саундтреки:

Skillet – Whispers In The Dark

Bad Omens – Specter

Bad Omens – Dying To Love

Sin – Ash to Eden

Shea & KingstonClay – Fragile Heart’s

Yungblud, Dominic Lewis – I was made for lovin you

Chris Grey – WRONG

Falling in Reverse – God Is A Weapon

Shadow – MULTIVERSE

Cat Pierce – You Belong to Me

Nico Santos – Wings

Theory of a Deadman – Angel

KREIZ – High

OMIDO – NEVER EVER

Nightwish – While Your Lips Are Still Red

One Less Reason – A day to be alone

Echos – Saints

Lola Black – Star Boy

Ruelle – War of Hearts

Nate Vickers – Falling Away From Heaven

Kami Kehoe – DOPAMINE

Tender – No Devotion

Rain – Sleep Token

Пролог

Дейв

Я не собирался заезжать в Риверфорд. Вообще. Хотел только добраться до Грэймонда, отчитаться, передать кое-что, закинуть вещи, пожрать по-человечески и забыться хоть на пару дней. Но когда проезжал мимо тех старых дорог, что ведут к лесу, что-то кольнуло. Может, дорога просто повела сама. Ехал не спеша, ни о чём особо не думал, но в какой-то момент рука сама провернула руль, и я свернул – даже не понял сразу, зачем и почему, просто вдруг оказался на знакомом повороте, там, где начинается дорога к Риверфорду. А через мгновение понял, что уже еду по ней: мотор уже не ревёт, а пальцы сами ложатся на тормоз, сбрасывая скорость. Тихий шелест листьев, отдалённое пение птиц – и эти звуки удивляют меня. Заглушив мотор, скинул перчатки и бросил их на бак, слез с байка, просто встал, смотря по сторонам и вдыхая глубже, и сразу в голову ударил запах: лес, сырость, хвоя, земля. Закрыл глаза – и перед ними появились картинки прошлого, словно старая киноплёнка: когда всё воняло гарью и смертью, а сейчас – живое, тёплое, будто ничего и не было. Но я-то помню, как всё горело, как я стоял тут, на этой же дороге, и смотрел на выжженные деревья, на развалины, на пепел. Тогда я был совсем другим: злой, пустой, не веривший, что вообще кто-то выживет.

Открыл глаза и не смог сдвинуться, заставить себя сесть на байк и свалить отсюда – меня как будто тянуло что-то туда, внутрь, и не получалось сопротивляться. Ведомый своим желанием, сделал неспешные шаги прямо, смотря вперёд на извилистую тропинку, и сначала не понял то, что слышал. Где-то там раздавались звуки, похожие на детский смех – такой заливистый, что казался иллюзией. Но стоило подойти к разросшемуся кусту, как мой взгляд наткнулся на двоих детей.

Сначала стоял, как вкопанный, смотрел на них через листву, не дышал, даже не мигал, потому что, если моргну – исчезнут, растают, окажутся сном. Девочка смеялась, подпрыгивала, что-то кричала, хватала мальчишку за руку и тянула за собой. Он упирался, но через мгновение смеялся тоже, позволяя увести себя по дороге вперёд. У него волосы тёмные, лоб нахмурен, глаза щурил от солнца – и вот в этом взгляде, в этом прищуре я видел его… Коула. И это было как плевок в душу, и всё, что я прятал в себе эти годы, всё, что сдерживал, – поднялось волной. Пальцы сами сжались в кулаки, а сердце в груди словно сбилось с ритма. Перевёл взгляд в сторону: девочка – она как будто светилась, а в ней были черты, которые я бы узнал среди тысячи: глаза, как у неё; походка, лёгкость – всё от неё.

Сделал шаг назад, намереваясь уйти, а сердце стучало так, что грохот отдавался в ушах, пальцы дрожали, хотя я не помнил, когда в последний раз чувствовал эти эмоции. И если я сейчас не свалю, то и предполагать не нужно, кого я могу увидеть…

И вот появилась она… Дикарка. Усмехнулся.

Как же давно я не произносил это слово даже мысленно. Она выглядит по-другому и всё равно точно такая же. Не шебутная девчонка, которую я знал, а мама двоих детей, она стояла немного вдалеке и смотрела на них с теплом, которого мне не хватало все эти годы и от которого я всё это время, по сути, бежал. А теперь стою, как идиот – не в силах ни шагнуть, ни развернуться, ни спрятаться, потому что в груди всё стало тесным, как будто туда засунули всё сразу: и боль, и нежность, и злость, и страх. Хотел столько раз забыть её, стереть, выжечь из памяти, но всё, что я сейчас чувствую, – это как будто вернулся домой. Не в Риверфорд, а в то чувство, которое когда-то держало меня на ногах, и теперь оно стоит передо мной, дышит, смотрит на детей – и даже не знает, что я рядом.

Дети вдруг резко срываются с места, как будто кто-то дал команду «вперёд», несутся по тропинке, смеются, переговариваются. Мальчишка что-то кричит, девчонка не отстаёт, догоняет, что-то говорит, хватает его за руку, потом снова отпускает и с визгом несётся прочь. Дикарка же, наоборот, остаётся позади, идёт медленно, не спеша, рассматривает лес, иногда останавливается и смотрит на небо, подставляя лицо солнечным лучам. А я, ведомый своими ощущениями, делаю шаг, а затем другой… третий, иду позади и просто смотрю, стараясь не думать, ни чувствовать – но не получается. Хочется прокричать её имя и встретить её испуганный взгляд, когда она обернётся, когда поверит в то, что видит, а потом поймать её хрупкое тело в свои объятия и сжать до хруста. Зарыться носом в её волосы и вдохнуть до боли знакомый запах.

Не знаю, сколько мы так идём – несколько минут или всю мою грёбаную жизнь, но в какой-то момент дети останавливаются и, дождавшись Дикарку, выходят к чему-то вроде небольшого сквера. Между деревьями появляется открытое пространство, и в центре – монумент. Знакомый. Я знаю его – видел когда-то первые чертежи, Коул не раз о нём упоминал. Останавливаюсь подальше, прячусь за широким стволом дерева и наблюдаю затаившись. Дикарка подходит к детям, кладёт руки им на плечи, немного наклоняется – и тут мальчишка поднимает голову вверх и говорит:

– Мам, расскажи, пожалуйста, опять эту историю.

– Вы столько раз слышали эту историю, и вам ещё не надоело? – спрашивает она у детей, и те кивают практически одновременно. Она поднимает взгляд на что-то, что не видно мне, и произносит: – Кэти была когда-то любимой вашего крёстного и погибла совсем юной и очень красивой. Тогда только появились первые бракованные…

Марана с детьми медленно уходит вглубь сквера, скрывается за ветками, между листвой. Я слышу их голоса, смех – и не двигаюсь, будто прирос к месту. Сжимаю пальцы, ногтями впиваюсь в кару дерева, просто стою и слушаю, как её голос растворяется в пространстве, как она рассказывает про нашу жизнь своим детям, но не про тот ужас, который мы пережили, а более мягкую версию. Слышу, как летят тысячи вопросов, на которые Марана отвечает, и в её голосе, помимо грусти, слышатся гордость за всех погибших.

Проходит несколько недолгих минут, может, больше, наступает тишина, слышу, как они покидают сквер, и я уже собираюсь выйти, пойти за ними, но в тот момент, когда делаю первый шаг, Марана спешит за детьми, а потом вдруг оборачивается на монумент, смотрит на него, как будто разговаривает с кем-то невидимым. Губы чуть шевелятся, глаза блестят – и вот она едва-едва улыбается. И в этот момент меня будто подрубает изнутри. Накрывает всё сразу: тяжело, больно, до тошноты. Вспоминается сразу всё… обрывки, сцены, ругань, близость, страх, смех. И самое отчётливое – та последняя ночь в Грэймонде, когда казалось, что время остановилось, и весь этот сраный мир на пару часов исчез. Остались только мы и её голова на моей груди. Её голос, который тогда звучал настолько ласково, что воспоминание ощущается таким реальным, как будто она прямо сейчас прикоснулась ко мне. Прикрываю глаза, потому что не могу так. Слишком… всё слишком остро.

Когда открываю глаза, то вижу, как она отворачивается и спешит туда, куда ушли дети. А я остаюсь один. Один – с этим пожаром в груди, с бешенством, которое вдруг рвёт всё на части. Плевать, что было. Плевать, сколько лет прошло – мне всё ещё больно. Всё ещё чертовски живо. Проклинаю себя за то, что не выгорело, не вымерло, не умерло. Всё, сука, на месте!!! Разворачиваюсь резко, иду обратно к байку. Шаги тяжёлые, будто каждый – против воли. Всё плывёт перед глазами, дыхание сбивается, ладони мокрые. Хочется выть – но я молчу. Сжимаю челюсть, подлетаю к байку, хватаюсь за руль, будто в нём спасение – и ненавижу её. Себя. Эти эмоции. Этот день. Этот чёртов лес. Всё, что снова сделало меня уязвимым.

Глава первая

Дейв

За день до событий пролога…

– Дейв!

Крикнул кто-то за моей спиной, и я, передавая парням распиленные только что доски для строительства нового дома, стер со лба пот и обернулся, ища глазами того, кто меня звал. Среди снующих туда-сюда людей по улице северного поселения Грэймонда я не увидел зовущего и собирался уже отправиться дальше работать, как мое имя прозвучало вновь. На этот раз, пробежав взглядом, я увидел машущего мне парнишку, которого из-за низкого роста сразу не заметил. Он пробирался через толпу, расталкивая тех локтями. В ответ получал возмущения, но как будто не замечал их, потом перешел на бег и, остановившись около меня, уперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться.

– Что-то ты слабеньким стал, Хью. Надо сказать Давиду снова погонять тебя, – усмехнулся я и, подцепив рукой оставленную пилу на земле, направился к столу, где работал с самого утра. Парнишка что-то невнятное фыркнул и поплелся за мной.

– Тебя Конрад ждет, пришли новости с центрального… – из моих рук выскользнула доска и громко шмякнулась об поверхность стола, а я перевел взгляд на Хью. За последние пару лет я не любил никакие новости, которые приходили оттуда, и старался всячески их игнорировать, даже если это касалось меня напрямую. – Тебе надо появиться у Конрада прямо сейчас.

– Зачем? Что передал Горан? – мой голос почему-то охрип, и я попытался откашляться, сделав вид, что ничего не слышал.

Хотя кому я вру?

Если центральный Грэймонд в очередной раз прислал новости и Конрад зовет меня к себе, значит, сейчас опять начнут уговаривать покинуть северное поселение и вернуться назад в центр, откуда я сбежал очень много лет назад. А я действительно оттуда сбежал, наплевав на то, что меня просили этого не делать! А Горан уже на протяжении года не дает мне жизни: просит выйти на связь и переговорить об очень важных делах, которые требуют моего внимания. А я игнорирую.

– Как будто ты не знаешь, что Конрад мне ничего не расскажет. Он просит прийти тебя, ведь ты уже год игнорируешь нашего, на минуточку, лидера.

– Потому что я не собирался никуда отсюда уходить. А он сейчас начнет говорить про это. Зачем мне портить себе настроение? – Хью хмыкнул, закатил глаза и обернулся на шум проходящих мимо людей.

Мы как раз находились на торговой части поселения, где, собственно, уже несколько месяцев с бригадой строили новый магазинчик, в котором совсем скоро откроется еще одна мастерская по пошиву одежды. В этом поселении есть еще одна, но работающие в ней женщины не успевают изготавливать одежду, поэтому милая старушка Селия выпросила у Конрада новое место и людей, которые построят ей помещение. Конрад, как командир северного поселения Грэймонда, дал свое согласие.

Я обернулся туда, куда сейчас смотрел Хью, и хмыкнул. Две торговки с одинаковыми товарами в очередной раз не поделили прибыльное место и начали спорить, кто останется, а кто на этот раз уйдет. Я только усмехнулся попыткам людей успокоить разгневанных женщин, схватил пилу и, надев перчатки, начал пилить нужную длину доски для крыши.

– Вообще-то я все еще жду, когда ты пойдешь со мной! – Хью вернул взгляд на меня, щурясь от ослепляющего полуденного солнца. Его подростковое лицо уже начинало приобретать мужественность, но детская пухлость щек еще не сошла на нет.

– А я не говорил, что пойду с тобой, – возразил я, дернув рукой, а затем острые зубья впились в дерево, начиная его разрезать.

– Если ты не пойдешь сейчас, то придет Конрад. Он сказал так, так сказать. А если возразишь и скажешь: «Пусть», то он запретит строительство этого здания, – гордо отрапортовал Хью и с ухмылкой уставился на меня, складывая руки под грудью.

– Так вообще-то не честно! – пробурчал я, переставая пилить, снова стер со лба пот и поплелся к своей футболке, что валялась на привезенных сегодня утром досках, уложенных у стены практически достроенного здания.

– Он знал, что ты так скажешь!

– Иди уже, мелочь! – фыркнул я на него, и Хью, рассмеявшись, помчался дальше.

Вздохнув, я заглянул к своим и, предупредив, направился прочь от торговой улицы. Я был намерен сказать, что никуда не собираюсь и вообще, чтобы все, кто меня знает, забыли о моем существовании и просто занялись своей жизнью.

Как бы я сейчас ни отнекивался и ни придумывал кучу весомых аргументов остаться, Горан прекрасно знал, по какой причине я уехал с Риверфорда через сутки после окончания военных действий. И что, спустя полгода своих же обещаний, что мне нужно время, я не сделал так, как просил меня лидер Грэймонда. Что утаивать-то – реальную причину просьбы Горана? Он после смерти своего сына в той войне искал себе преемника, который примет на себя роль лидера. Не понимаю, почему он видел меня на этом посту. Я ведь даже спустя десять лет, в свои тридцать семь, остался раздолбаем. Меня никогда, в отличие от старшего брата, не готовили к правлению, да и я особо туда не стремился.

И все эти годы я прятался… А я действительно прятался от своей старой жизни, избегая любых напоминаний о ней… Но в силу своей любопытности иногда слышал о том, как в Риверфорде обстоят дела, как после войны с Рейнольдсом восстановились города. А вот общего с теми местами иметь дел не хотел, потому что любое упоминание о Дикарке доводило до бешенства. Я не смог смириться с тем, что она выбрала не меня. Хотя чего удивляться-то? На Коула все девушки кидались, стоило ему с ними познакомиться.

Первые несколько лет я боролся с тремя стадиями: опустошение, отрицание и смирение. Первые два были похожи на ад: когда я напивался, а потом дрался до потери сознания, и стоило гневу выплеснуться, я находил утешение в женском теле. Я трахал практически все, что движется. Я действительно вел себя как последний урод и ни капли не горжусь этим. А может, потому что все девушки до Мараны не влюбляли меня в себя настолько сильно, как сделала это она.

И последние, наверное, пять лет наступило долгожданное смирение. Я смирился со всем своим прошлым и иногда казалось, что отпустил ситуацию. Но я не отрицаю того факта, что возьми сейчас и поставь ее рядом со мной, – эмоции всколыхнутся, и я почувствую, что не забыл, что те взрывные ощущения, испытываемые рядом с ней, очнутся. Только поэтому у меня нет желания заставлять себя делать то, о чем, предполагаю, хочет поговорить Горан.

Возвращаюсь в реальность и даже сам не заметил, как вышел на главную широкую улицу поселения. Здесь в основном находились административные здания, включая главный штаб и отряды, которые отвечали за охрану поселения и стены. И, дойдя до конца улицы, я остановился у трёхэтажного строения и осмотрел его. Я был тут месяц назад, когда всех мужчин вызывали для зачистки территорий от бракованных. Они, конечно, не исчезли до конца, но уже не приносили таких проблем, как во время после войны.

– Так и будешь смотреть на него и не зайдешь даже? – усмехнулся я знакомому голосу и повернул голову влево, ловя ухмылку давнего друга. Майкл шел в мою сторону в форме безопасника, точнее, командира безопасников.

– Не питаю никаких иллюзий относительно того, что мне там скажут, поэтому при большом желании обошел бы это место десятой дорогой, – ответил я, и Майкл обнял меня, похлопывая по спине.

За эти годы, что мы прожили в этом поселении, он стал для меня не просто близким человеком, а братом, с которым в тот момент, когда закончилась война, мы решили сбежать. Я видел, что Майкла сломала война, видел, как с трудом ему удавалось жить: его на протяжении года мучили кошмары, и в них он всегда умирал. Да что говорить – нас всех вместе взятых что-то сломало. Любой человек, который видит, как смерть ходит вокруг, испугается, и, наверное, поэтому он, как и я, не попрощался с прошлым, а просто тихо и спокойно оставил его позади. Мы никогда не разговаривали по поводу Мараны, но я предполагал, что встреться он с ней тогда, после окончания войны, она бы его не отпустила, не дала бы возможности устроить свою жизнь. Не из-за своей прихоти, скорее всего, а из-за желания оставить лучшего друга рядом. Поэтому Майкл сбежал со мной тихо.

– Горан уже несколько раз выходил на связь за сегодняшнее утро, поэтому могу сказать, что он принял окончательное решение, – сказал Майкл и отстранился от меня. Мы практически синхронно подошли к небольшому крыльцу и поднялись, преодолевая путь до двери.

– И что, помимо меня больше нет кандидатуры?

– Если ты помнишь, он изначально, до заварушки с Аароном, намекал на то, чтобы отдать тебе лидерство.

– С учётом того, что под боком у него был Закари, – хмыкнул я.

– А ты как будто забыл, что Закари не было интересно лидерство. Поэтому даже если бы он не погиб, то Горан посадил бы тебя в кресло.

Я ничего не отвечаю, пока мы идём по коридорам прямиком в кабинет Конрада, и обдумываю слова Майкла. А действительно, Закари никогда не пытался намекнуть, что хочет занять место отца, он предпочитал оставаться в тени.

– Как твоя там жена? – решил я сменить тему, когда мы, не дойдя и десяти шагов до дверей кабинета, остановились.

– Уже мозг весь выклевала по поводу тебя, между прочим! – я округлил глаза, а друг их закатил. – Кто-то ещё три недели назад обещал, что придет на ужин. Ты что, не знаешь Алесию? Если она что-то запланировала, то хрен ее переубедишь!

Я смеюсь, качая головой. Я совсем забыл о том, что что-то обещал.

– Поэтому, дорогой друг, тебе придется перед отъездом зайти к нам!

– Я никуда не собираюсь, Майкл.

– Поверь, Конрад тебя заставит, потому что ты там действительно нужен.

– Тебе ли не знать, что туда я возвращаться не имею никакого желания, – сказал я и отвлекся на звук открываемой двери. Конрад появился на пороге, а Майкл только хмыкнул и, хлопнув меня по спине, ушел в другую сторону.

– Дейв, Алесия и Лаура тебя ждут, забеги к ним, прошу, – сказал мне Майкл и скрылся за поворотом коридора, а я вздохнул и поплелся к открытой двери.

– Хотели видеть? – спросил я и пошел к креслу, плюхнувшись на него. Я наблюдал за мужчиной лет пятидесяти: у него всегда сосредоточенное лицо, никогда нет эмоций, а волосы всегда зализаны назад, словно он просыпается с такой прической. Взгляд когда-то голубых глаз встретился с моим, и он сел напротив, во главе стола.

– Собирайся, Дейв, ты уезжаешь в Грэймонд, – сказал он мне, а мои губы тронула едва заметная ухмылка. – Сейчас я не шучу, Дейв. Горан приказал отправить тебя к нему, потому что принял окончательное решение отдать пост лидера тебе. И пока ты ещё не мой лидер, я имею право, с разрешения Горана, врезать тебе, если в этот раз попытаешься уйти от предложения. Я, конечно, не понимаю, за что он так к тебе прикипел, но никого больше он не воспринимает. Поэтому соберись и выезжай в путь.

– А есть вариант, где ты меня жестоко избиваешь, и я просто остаюсь в поселении? – с надеждой спросил я, но Конрад не оценил моей колкости: его лицо никак не изменилось, и я поджал губы.

– Помимо твоей возможной новой должности, тебе придётся столкнуться с новыми трудностями, если их можно так назвать, – я выгибаю бровь и разваливаюсь на кресле, подперев рукой подбородок.

Я прямо намеренно показываю, что мне неинтересно и, чтобы он ни сказал, я не изменю своего решения.

– Как ты знаешь, помимо официальных существующих городов, стали появляться небольшие городишки, но то, что их отличает от нас, так это то, что они собираются жить как дикари. Они себя таковыми и называют. Дейв, они начали массово красть женщин и девочек не старше десяти лет. Многие города усиливают свои патрули, и им отданы приказы убивать всех, кто нарушает закон того или иного города. И Горану нужна твоя помощь, потому что за последние сутки в центре пропало около десяти женщин.

– А я чем могу ему помочь? Я не понимаю, что вы все хотите от меня? – спрашиваю лениво, потому что мне скучно и неинтересно, кто кого ворует и с какой целью.

– Вот поезжай в Грэймонд и всё узнаешь. Я передаю только последние новости, переданные Гораном сегодня утром. Он отдал приказ, и ты его должен выполнить, либо, в противном случае, покинуть наши поселения и жить так, как тебе хочется.

– Ля, вы крысы! – вспылил я, а Конрад резко стукнул кулаком по столу, затыкая мою попытку вывести его из себя. Я это дело любил, не считая, что с заместителем Горана и, в принципе, обычным человеком мне стоит себя вести сдержанно. Да, я любил говорить всё, что приходит на ум, и не церемонился с любым человеком, имеющим тонкую душевную организацию.

– Только попробуй устроить цирк, Шепард! Лично соберу твои вещи и выведу за ворота.

– Так вы прекрасно знаете, что выйти вот так просто за ворота и жить самому по себе я не могу! Это удар ниже пояса, Конрад!

– Либо так, либо никак! Если бы за мной бегал лидер Грэймонда с предложением стать его заменой, то я, не задумываясь, согласился бы. А ты чего мордой воротишь? Ты единственный человек, который может не только помочь с дикарями, но и заставить любого метиса подчиняться тебе! Закари не был таким! Никто из Грэймонда не имеет такого характера, как у тебя, за которым даже трупы восстанут! Хватит ломаться, как целка! Горан приказал, а ты слушаешь! Ясно выразился? Ты сам изначально обещал ему любую помощь. Горан дал тебе время прийти в себя, а сейчас будь добр, свали с моего кабинета прямиком к себе и начни собирать свои чёртовы вещи!

Я удивлённо смотрел на покрасневшего Конрада, который, замолчав, придал своему лицу невозмутимость, прокашлялся и, словно потеряв ко мне всякий интерес, поднял со стола какие-то бумажки и принялся читать. Мне же не оставалось ничего, как встать и покинуть кабинет, проклиная этот долбаный ультиматум, поставленный Гораном! Он же в курсе, что я просто так не смогу уйти, и пользуется этим!

Не помню, как я дошёл до своего дома, напрочь забыв о том, что мне нужно вернуться на работу. Остановился на пороге и уставился на дверь, и только одна крошечная мысль о том, что мне придётся вернуться, давила на грудь. Это равносильно тому, что я еду в своё прошлое, которое снова вернёт в те десять лет назад.

Глубоко вздыхаю и открываю дверь своего скромного жилища. Вхожу внутрь, тихо закрываю дверь и иду по небольшому коридору, который приводит меня в просторное помещение. Справа находится кухня, слева гостиная, прямо – две двери друг напротив друга, одна из которых в этот момент открывается.

– Дейв?

Смотрю на девушку и не могу вымолвить ни слова, пока нечто крошечное не выбегает из-за её спины. Я моментально улыбаюсь и присаживаюсь на корточки, в ожидании.

– Папа!

Ловлю малышку в свои объятья и, прижимая к себе, обнимаю и поднимаюсь, мягко целуя ребёнка в лоб, а затем в пухленькие щёки.

– Пап, а ты чего так рано? Мы с Мирой не ждали тебя ещё.

– Появилось время, решил заскочить домой, – говорю дочери, и та, отстранившись от меня, целует в щёку.

– Что случилось, Дейв? – нас отвлекает Мира, и я перестаю улыбаться, ставлю дочь на пол и показываю девушке идти за мной на кухню.

– Дорогая, ты поиграй с игрушками, а мы с твоим папой поговорим, хорошо? – просит она, и малышка кивает и бежит в сторону гостиной, садится у своих игрушек.

Я тем временем направляюсь в сторону стола и, упершись в него обеими руками, смотрю в окно прямо передо мной. Мира проходит мимо и начинает греметь посудой, а через пару минут ставит около меня кружку с чем-то горячим.

– Рассказывай.

– Горан приказал вернуться в центр, дал время на сборы, либо покинуть поселение и жить как хочу, – мрачно говорю я и поднимаю стакан, делая глоток.

– В смысле?

– В прямом. Он хочет… точнее, видит меня на своём месте, он хочет отдать правление Грэймондом.

– Но ты же не хотел…

– Но когда-то я ему обещал, что всегда помогу и, если надо, возьму ответственность на себя, включая города.

– И что ты думаешь?

– Горан прекрасно знает, что я не покину поселение из-за дочери и пользуется этим, – я вздыхаю и, обернувшись через плечо, смотрю на ребёнка, губы сами по себе вытягиваются в улыбку.

Эрия появилась ровно пять лет назад, когда я был на стадии отрицания. Я тогда очень часто захаживал к её матери, и мы оба знали, что кроме секса нас связывать ничего не будет. Делали мы это много, без защиты, и никогда не думали, что у нас с ней может что-то получиться. Мать Эрии всегда говорила, что не может иметь детей, и с первым мужем она на протяжении многих лет пыталась забеременеть, но в итоге ничего не получилось, и она осталась одна. В принципе, как и я. Но в один из вечеров, когда я пьяный и побитый пришёл к ней, меня поставили в известность о наличии беременности и о том, что она вдруг решила родить. Даже мои ультиматумы о том, что из меня получится никчёмный отец, не остановили её – она родила. Вот только не выжила! Мать Эрии погибла после того, как на свет появился младенец. Конрад и Майкл узнали об этом и, можно так сказать, привели меня в чувство, а потом вручили дочь.

Признаюсь честно, я долго отрицал полученный статус, как и, в принципе, наличие самого ребёнка. Первые месяца три я делал всё, чтобы этот комок нервов не кричал и не требовал от меня того, чего я не понимал. И тогда на помощь мне пришла Мира, собственно, она и до сих пор является моей поддержкой и человеком, который помогает с воспитанием дочери. Практически год я учился жить по новым правилам, честно пытался найти в себе силы вставать по ночам и качать дочь, заново вместе с малышкой смотреть на мир под другим углом. Возможно, именно Эрия стала для меня тем самым рычагом, который сейчас стал самым главным. Ради неё я готов на многое, даже если меня насильно заставят сделать то, чего я не хочу.

– И как ты поедешь? Что будет с Эрией? – возвращаю взгляд на подругу, которая, конечно, меня очень давно не считает просто другом. Нет-нет, между мной и Мирой никогда ничего не было, я не давал никому повода на то, что хочу семью.

– Эрия отправится со мной, и если ты хочешь, то можешь поехать тоже, поможешь с дочкой, – говорю я и вижу, как плечи Миры опускаются. Она хоть и никогда не говорила о нас, я видел, что ей этого бы хотелось. – В планах поговорить с Майклом и Алесией, хочу предложить ему стать моим замом, если Горан настроен решительно и отдаст лидерство.

– Но ты же не хотел…

– Я обещал, Мир. Обещал ещё десять лет назад, что буду рядом с ним, а по факту нахожусь тут. Как бы я не хотел, мне придётся уехать.

– Я не смогу поехать с тобой, Дей. У меня тут родители, и за ними нужен уход, брату моему на всё наплевать, а я так не могу.

– Ты всегда можешь передумать, – я отрываюсь от стола и подхожу к девушке. Она поднимает на меня взгляд, а я прижимаю её к себе. – На этот раз отказать я не могу.

– Я буду скучать по вам, – шепчет она.

– А мы по тебе, – отвечаю и чувствую, как её руки обвиваются вокруг моей талии. – Надоест жить тут, ты приезжай к нам, хорошо?

– Угу, – мы отстраняемся друг от друга. – Я тогда пойду, раз ты уже дома.

– Можешь остаться с нами и помочь приготовить ужин, – пытаюсь подбодрить её, но Мира качает головой.

– Побудьте вдвоём. Ты перед отъездом забегай попрощаться.

Я киваю подруге, и мы вместе с ней идём в гостиную, она целует и тискает малышку, а потом, попрощавшись, уходит. Я же сажусь около дочери на пол и на несколько часов пропадаю в мире кукол и игр с ребёнком. Мы смеёмся, обнимаемся, а потом очень долго валяемся на полу, пока Эрия не засыпает у меня на груди. Я даже в какой-то момент тоже проваливаюсь в дрёму, пока меня не будит хихиканье дочери. Открываю глаза и смотрю на неё, дочка смотрит в ответ и пальчиками играется с моими кудрями.

– Пап, ты у меня очень красивый, – её пальчики пробегают по моему лбу, а я улыбаюсь ей. – Мира тоже так считает, говорит, что во всём нашем городе нет похожих на тебя.

– Да ну, – смеюсь я.

– Да-да, я, когда стану такой, как Мира и Алесия, тоже найду себе мужа, как ты, пап, – я под её смех обнимаю девчушку и начинаю её щекотать и целовать щёки. Эрия хохочет, пищит и вырывается, мы с ней боремся на полу, пока не выдыхаемся.

– Не хочешь сходить к Майклу? Вы как раз с Лаурой поиграете.

– Да-да-да! Хочу! Мы правда пойдём? – Эрия подпрыгнула на ножки и смотрела на меня с огнём в глазах.

– Беги одеваться, но только так, чтобы я тебя потом не переодевал! – кричу я уже убегающему вприпрыжку ребёнку.

– Хорошо, папуля!

Поднимаюсь на ноги и тоже решаю быстро сходить в душ и переодеться, и ровно через пятнадцать минут мы выходим из дома. Из-за частых заказов на работе я очень мало времени проводил с дочерью и, чаще всего возвращаясь поздно домой, видел, как она спала, а утром уходил, когда дочка видела десятые сны. Ей всегда нравилось держать меня за руку, когда мы с ней куда-то ходили, рассказывать о том, что нового она узнала и что всю неделю рисовала, но так и не показала мне.

Иногда, смотря на ребёнка, я не могу свыкнуться с мыслью, что именно этот маленький человечек любит меня бескорыстной любовью, той, от которой реально хочется дышать. И, возможно, если бы не Эрия, то моя больная, жестокая во всех смыслах любовь к Маране добила бы меня, и я бы просто-напросто сломался, да так, навряд ли кто-то смог бы восстановить. И плевать, что это может выглядеть будто я слабак и вечно ною! Вы просто ещё не нашли того человека, которого можно настолько сильно любить!

Через двадцать минут мы оказываемся около дома Майкла и через открытые окна на кухне я слышу, как он спорит со своей женой. Оу, это у них как за здрасьте! Они так любят друг друга, что волосы готовы повырывать, а потом очень долго валяться в постели, налаживая отношения.

Стучусь в дверь одновременно с Эрией, малышка подпрыгивает на месте в ожидании, когда же откроется дверь, и стоит только заметить ей Майкла, как она, пища, бросается к нему. Друг только удивлённо моргает, а потом поднимает её на руки, целуя щёки, пока она смеётся.

– Ну наконец-то решил вспомнить, где находится наш дом?! – со стороны кухни слышу голос Алесии, что, прижавшись плечом к косяку, смотрит на меня.

– Ну я же пришёл! Готов отведать самый вкусный ужин, что готовят твои волшебные ручки! – приближаюсь к девушке и, схватив её за руки, начинаю их якобы целовать. Девушка смеётся и, вырвавшись, ударяет меня по плечам.

– Ты засранец! Понял? Три недели не видела этого прекрасного ребёнка, а всё из-за тебя! – она толкает меня, а я притворно хватаюсь за грудь. Алесия кидается к мужу и, забрав ребёнка, начинает с ней обниматься.

– У тебя жена монстр, ты знал? – шепчу я Майклу, и тот смеётся.

– Я всё слышу! – прилетает мне.

– Слушай-слушай! Это к тебе относится, – кривляюсь я.

– Вот взрослый мужик, а ведёшь себя как подросток, – подстёгивает она.

– Все успокойтесь! – останавливает нас Майкл и тянет меня в сторону кухни, откуда пахнет просто божественно. Алесия и Эрия уходят в гостиную, скорее всего пошли проверять, не проснулась ли Лаура.

Я сажусь за стол, и Майкл достаёт тарелку и ставит её передо мной, а я бросаюсь на еду, которая прямо и манит к ней прикоснуться.

– И что заставило тебя прийти? – я не доношу до рта кусочек мяса, поджимаю губы. – Он заставил тебя согласиться?

Кладу вилку и упираюсь локтями в стол, увожу взгляд в сторону окна, неосознанно наблюдая, как мимо проходят люди.

– Мне нужно в Грэймонд. Горан поставил ультиматум, который говорит, что отказать я не могу. Сам же когда-то по дурости сказал, что помогу. Возможно, в тот момент мне хотелось утереть нос Коулу и доказать, что я тоже могу, но сейчас, спустя столько лет, кажется, это ненужным.

– И дай угадаю, ты пришёл ко мне, чтобы тоже заставить поехать с тобой? – он прищуривается.

– Ты, как всегда, проницателен. Да, хочу. Хочу сделать тебя своим замом, если Горан сделает то, что хочет, либо, если этого не произойдёт, то вернуться сюда уже окончательно.

– Ты знаешь, что я согласен, и мы с Алесией никогда бы не бросили тебя, – я усмехаюсь и одновременно с груди пропадает тяжесть. Смотрю на Майкла, и он понимает меня без слов. Отводит взгляд. – А с Мараной я, да, поступил как трус, хоть и обещал всегда быть с ней. Хотя не думаю, что она зла на меня, у неё есть те, кто постоит за неё. Я в тот момент сильно испугался, что не смогу жить в Риверфорде, что всё вокруг будет напоминать о смертях. Да, я хотел немного прийти в себя.

– Я знаю, – уверяю его. – Она не из таких, кто обижается.

– А как ты собрался вернуться туда? Если ты станешь лидером, то и видеться придётся с ней… с ними.

Я помрачнел.

– Не спрашивай у меня пока ничего, я сам не знаю, как буду реагировать на них.

– Всё же мы переезжаем, – на кухне появляется Алесия и садится рядом с мужем за стол.

– Мне сказали: либо едешь, либо выходи за ворота, – говорю им, а девушка охает.

– Горан знает, на что давить, – усмехается Майкл.

Я только отмахиваюсь, и мы меняем тему насчёт переезда и как, собственно, будем его воплощать в жизнь. И так как я без своего байка даже не тронусь с места, было принято решение, что Эрия вместе с Майклом поедет на машине, а я вслед за ними. Так же пришлось напрямую связаться с Гораном и переговорить о наличии свободных домов, дабы по приезде не искать место для ночлега с последующим проживанием. Чудо техники, придуманное в Грэймонде ещё десять лет назад, сейчас практически у всех пользуется популярностью. Браслеты для связи стали неотъемлемой частью жизни всех горожан в любом городе, где бы ты ни находился. Я хоть и не пользовался своим, он вечно где-то валялся, теперь, после того как Горан получил новость о нашем решении приехать, сказал, что не пустит меня на порог, если не надену устройство.

Глава вторая

Лу́на (Лилу)

Я стою у края стола, и мои пальцы в перчатках уже скользят по влажной от крови коже, горячей, как будто под ней горит огонь. Мужчина на столе почти не двигается, только иногда вздрагивает, когда я задеваю что-то внутри. Седые волосы прилипли ко лбу, дыхание хрипит – он без сознания, и, честно говоря, это даже лучше.

Пульс в шее слабый, но ровный. Давление держится, хотя я точно знаю: надолго его не хватит, если я не остановлю внутреннее кровотечение. Пуля застряла где-то глубоко под ключицей, ближе к лёгкому. Я уже сделала надрез, раздвинула края раны, и теперь осторожно продвигаю щипцы внутрь, скользя вдоль ткани и стараясь не задеть сосуды, которые пульсируют прямо под металлическими кончиками. Свет из лампы режет глаза, но я даже не моргаю. На столе в ногах у мужчины лежит поднос, на нём – три марли, пропитанные кровью, и один сгусток такой насыщенный, что ткань стала почти чёрной.

Я чувствую, как щипцы упёрлись во что-то твёрдое, металлическое. Вот она – зараза. Но глубже, чем я думала. Неудобно, чёрт побери. Чуть повернула щипцы, задела мышцу – мужчина дёрнулся, и рука у меня дрогнула. Я выругалась тихо, себе под нос, и глубоко вдохнула. Ещё раз. Спокойно. Надо просто сделать дело. Аккуратно. Не спеша.

– Не нервничай, Лилу!

Пальцами другой руки я прижимаю рану, удерживая ткани, чтобы не мешали. Щипцы идут глубже, а с ними – и кровь. Я чувствую, как она течёт по запястью, собирается под перчаткой, липнет к коже, но не отвлекаюсь. Наконец-то – зацепила. Щипцы с трудом сжимают пулю, будто она не хочет вылезать, как будто цепляется за жизнь в теле, которое сама же пыталась убить. Я тяну медленно, чтобы не сорваться и не порвать что-то важное. Миллиметр за миллиметром. Она сдвинулась. Ещё чуть-чуть. Сердце у меня колотится в груди так, будто я сама лежу на этом столе. Вот она – выходит. Щипцы дрожат, но пуля уже в воздухе, и я бросаю её в металлический лоток с резким звоном.

Не чувствую никакого облегчения, мысленно готовлюсь к следующей задаче: промыть рану, остановить кровотечение, зашить аккуратно, чтобы не пошло воспаление. Я протягиваю руку – мне подают зажим. Пережимаю сосуд, потом марлю. Кровь всё ещё идёт, но уже не так сильно. Промываю раствором, потом антисептик. Запах резкий, почти щиплет в носу. Кто-то что-то говорит у меня за спиной, но я не отвечаю – полностью ушла в работу с головой.

Когда игла входит в кожу, я уже почти не чувствую усталости. Просто шью. Один стежок, второй, третий. Десятки раз делала это, но каждый раз – как первый. Швы тугие, ровные, аккуратные. Я вдавливаю последний узел и обрезаю нить. Мужчина всё ещё дышит. Грудная клетка поднимается, хоть и тяжело, но ритмично. Взгляд ещё раз скользит по мужчине: пульс стабилен, хотя слабый, и рана всё ещё сочится. Но я понимаю, что главное сделано, и теперь всё зависит от того, как сработают препараты и наш уход. Я бросаю взгляд на Сару – она всегда рядом, всегда чётко понимает, когда мне что-то нужно ещё до того, как я скажу. Я тихо, без лишних слов, киваю на пациента и говорю, чтобы проверяли давление каждые пятнадцать минут, обязательно под контролем кислород, и если нужно – сразу колоть капельницу с плазмозаменителем, а если начнёт хрипеть – будить меня, плевать, сплю я или нет. Саре не нужно повторять дважды: она уже отходит к монитору. А я разворачиваюсь, стягиваю маску – она вся мокрая изнутри, и только теперь чувствую, как тяжело дышать, как будто весь этот воздух в санчасти вдруг стал в два раза плотнее.

Прохожу мимо другого стола, где кто-то из младших ассистентов собирает инструменты. Открываю дверь из операционной плечом, потому что руки даже поднимать не хочется. Чувствую, как перчатки неприятно тянутся на пальцах, будто прилипли. Иду прямо к мойке. Вода шумит в металлической раковине, я снимаю перчатки – медленно, почти болезненно, будто вместе с ними снимаю чужую боль, а потом долго-долго мою руки под горячей водой так, чтобы аж щипало кожу, счищая кровь и остатки антисептика. Втираю мыло до самого запястья, как учили, круговыми движениями, будто пытаюсь стереть всё, что происходило за последние полчаса. Тянусь к полотенцу, вытираю руки, скидываю халат, бросаю его в контейнер и выхожу в коридор.

Подхожу к стойке, беру ближайшую папку – карточка двадцать второго, парень с ожогами обеих рук. Смотрю, что назначено, информирую медсестру на посту, чтобы через два часа снова проверили повязки, пока не начал прилипать бинт, иначе потом только хуже будет. Следующая карточка – девочка лет двенадцати с сотрясением. У неё вроде бы стабильно, но я говорю, чтобы не давали ей уснуть ещё хотя бы пару часов. Пробегаю глазами ещё пару карточек: лёгкие ранения, ушибы, перелом пальцев – ничего, с чем мы не справлялись раньше.

Собираюсь отойти от стойки и замечаю, как несут новенького на носилках. Кровь течёт из живота. Понимаю сразу – это плохо, очень плохо. Но не могу броситься обратно в операционную, потому что только что оттуда вышла, и если сейчас вернусь туда с дрожащими руками и тяжёлой головой после суток дежурства – толку от меня не будет. Останавливаю ближайшего интерна, быстро говорю, чтобы готовили операционную № два. Только потом, с трудом, продолжаю идти к кабинету.

Открываю дверь, как будто захожу в убежище, и только здесь могу позволить себе немного выдохнуть. Стол завален бумагами, пустая кружка сбоку, кресло стоит чуть криво. Я сажусь и откидываюсь назад, чувствуя, как всё тело ноет. Тишина. И тишина – это, наверное, самое ценное, что здесь может быть, даже если всего на несколько минут. Нужно собраться и уйти домой, но желание прикрыть глаза хотя бы на пять минут побеждает, и веки сами по себе закрываются. Уже несколько недель, если не месяцев, меня постоянно вырубает на работе, но, видимо, в этот раз поспать мне не удастся, так как слышу, как кто-то громко стучит, а потом входит в кабинет.

– Кажется, ты совсем забыла, что такое кровать! – я хмурюсь, но уснуть мне уже не дадут, поэтому только слушаю, что сейчас будет делать незваный гость. – Лу-уна-а!

– Рэйнард, ты специально приходишь сюда каждое утро или тебе нравится меня бесить после ночной смены? – спрашиваю я и приоткрываю один глаз, смотрю в довольное лицо друга, который своей широкой грудью закрыл весь обзор на дверь. Его голубые глаза искрятся весельем, а при улыбке появляются ямочки на обеих щеках.

– Ты же знаешь, что без тебя я не могу прожить и дня, особенно когда ты злая, невыспавшаяся, да ещё и после смены! – гордо заявляет он, а потом идёт к столу и разворачивает моё кресло, отчего я издаю стон. – Давай-давай, подъём! Мы идём домой спать! Ты не выходишь из санчасти и как будто приросла корнями к этому месту!

– Рэйнард, оставь меня в покое! – ворчу на его попытки поднять меня, но какой там: он насильно ставит на ноги, ведёт к шкафчику, открывает его, берёт мои вещи, а потом выводит из кабинета прямо к выходу.

– Минут десять – и ты будешь дома.

– Я и без тебя бы добралась!

Я жмурюсь от ослепляющего света солнца и, обнимая руку друга, прижимаюсь к нему щекой. Усталость прямо-таки срубает на ходу, и действительно, если бы не он, то упала бы и вырубилась сразу же в полёте.

– Сегодня опять привезли много раненых? Отряды снова ездили к дикарям? – спрашиваю я у друга и смотрю, как с наступлением утра жители центрального Грэймонда взялись за свои обязанности.

– Да. Я вместе с Гораном был за воротами. Ближайшее поселение с дикарями совсем обнаглело: воруют женщин, пришлось ехать вызволять их оттуда. Ничего не боятся, общаются словно мы говно, а они – короли, ей-богу. Пока вызволяли наших, произошла потасовка. Много пострадало, но не так критично, как могло бы быть.

Мы выходим на широкую улицу, где находится дом нашего лидера, и не спеша идём по ней. Мимо нас проносятся дети, они кричат, смеются. Перевожу взгляд на нескольких человек со стены: они небольшой кучкой пересекают перекрёсток. Тут же сбоку появляется машина, а около большой пекарни стоят несколько человек в очереди за хлебом. Чуть поодаль разговаривают двое мужчин, а потом прощаются и расходятся в разные стороны.

– И что решили делать с ними? – спрашиваю я, возвращая взгляд на дорогу впереди. Вижу двухэтажное здание Горана и его самого, разговаривающего с каким-то человеком. Рядом с ним стоит женщина, а вокруг бегают две девочки и смеются.

– Пока нет конкретного плана, но это… – Рэйнард как-то быстро остановился, и мне пришлось затормозить тоже. Я непонимающе уставилась на друга, он, посмотрев вперёд, перевёл взгляд на меня и небрежно почесал затылок.

– Что случилось?

За столько лет, сколько я знакома с Рэйнардом, он никогда не умел врать, и по нему всегда было видно, когда он нервничал или хотел сказать что-то серьёзное. Вот и сейчас я даже перехотела спать от того, каким было лицо друга и то, как бегали его глаза в поисках чего-то, за что можно зацепиться.

– Говори! Что случилось?

– Я сразу говорю: я ничего не знал! Горан поставил перед фактом! – я нахмурилась и кивнула на его слова. Рэйнард посмотрел в сторону нашего лидера и снова на меня. Я непонимающе проследила за его взглядом, а следом опять на друга. – Сюда возвращается Дейв, Луна.

Первые, наверное, секунд двадцать, я тупо смотрела в глаза Рэйнарда и не могла понять, что он только что сказал, мозг будто не хотел переваривать полученную информацию. Я моргнула раз-другой, опустила голову вниз, потом повернула в сторону, откуда послышался звук мотора, точнее – рокот мотора. Из-за стоявшей на обочине машины выехал байк и остановился прямо напротив Горана и незнакомых мне людей. А у меня сердце ушло в пятки, казалось, даже потемнело перед глазами, когда сидевший на байке человек потянулся к шлему и снял его. Не знаю почему, но у меня желудок сжался, как будто там кирпичи. Это действительно был Дейв Шепард. Лёгкий порыв ветра подхватил его кудрявую шевелюру, заставляя его заправить отросшие до плеч волосы назад. Я даже мысленно хмыкнула, осмотрев его возмужавшую фигуру: на нём была серая футболка и армейские штаны, заправленные в высокие сапоги на шнуровке.

Он слез с байка и улыбнулся маленькой девчушке, которая с криком «Папа!» побежала к нему. Я, кажется, даже отшатнулась, но устояла на месте, когда весь обзор закрыл Рэйнард. Я быстро начала моргать, потому что по какой-то неведомой причине глаза начало щипать, а в горле образовался комок размером с мяч для гольфа. Я в шоке, посмотрев на друга, сглотнула. Он попытался что-то сказать, но я подняла руку, запрещая ему что-либо, и отошла ещё, намереваясь сбежать, убежать и закрыться у себя в доме, чтобы не возвращаться в прошлое.

Знаете, бывают такие моменты в жизни, когда до одури ненавидишь свои поступки. У меня имеется такой опыт, который не принёс мне ничего, кроме боли, страданий и желания умереть.

О да! В свои шестнадцать я хотела именно этого!

– Почему раньше не сказал? – выпалила я гневно, но тут же собралась с мыслями и, прикрыв глаза, глубоко вдохнула.

– Прости, Лилу. Я не знал, что Горан собирается отдать пост лидерства Шепарду. – Я резко открываю глаза и, кажется, почувствовала, как конечности немеют.

– Ч-что?

– Горан решил отдать правление Дейву, Луна. Об этом знали только его приближённые, а сегодня утром, когда возвращались в город, он объявил это перед всеми. Вот я и побежал к тебе, чтобы предупредить. Узнай раньше – стал бы я скрывать от тебя? Нет, конечно.

– Дейв! Ааааа! Дееейв! – я резко выглядываю из-за Рэйнарда и вижу, как по дороге несётся Эмма, а её братец оборачивается и прямо на лету ловит свою сестру, успев подхватить её в самый последний момент. Она смеётся и жмурится, когда он кружит её, а потом подставляет своё лицо для её поцелуев.

– Вот кто знал! – говорю я и упираю руки в бока. Где-то внутри нарастает злость вперемешку с обидой. – Моя подруга решила, что о приезде её брата я должна была узнать вот так? Ага, хорошо!

– Лилу, только давай без мордобоя, а? – я перевожу взгляд на Рэйнарда, и тот поднимает руки ладонями вверх, сдаваясь, а я, расправив плечи и вздёрнув подбородок, делаю шаг. – Если что, он не женат!

Я замираю и, зыркнув на друга, готовлюсь убить его.

– Мне зачем эта информация? – тихо спрашиваю.

– Да так, – он пожимает плечами, – и ребёнок у него тоже внезапно появился, но там история запутанная…

– Ты же сказал, что не знаешь о нём ничего! – я шагаю к другу, а тот от меня.

– Мне рассказали! Луна, рассказали! – он хватает меня за плечи и смотрит в глаза. – Пока возвращались в город, Кейден, что всегда у Горана в охране, поделился тем, что знает. Отряды сразу начали засыпать вопросами: кто такой, откуда, что за человек. И так все узнали.

– Смотри мне!

– Смотрю!

Я пошла по дороге, смотря, как Дейв, держа на руках свою дочь, разговаривает с Гораном, а Эмма, судя по всему, знакомится со своей племянницей, улыбается ей и что-то щебечет. Незнакомый мне мужчина внимательно слушает их, иногда вставляя свои комментарии, а миловидная девушка рядом с ним смотрит на свою дочь и улыбается ей. Когда меня нагоняет Рэйнард и начинает идти со мной в один шаг, я встречаюсь взглядом с Эммой, которая моментально перестаёт улыбаться, а потом смотрит на брата, на девочку, а потом снова на меня. Её эмоции можно прочитать как открытую книгу, но я только перевожу взгляд на дорогу, и в этот же момент мы равняемся с Рэйнардом и этой кучкой разговаривающих.

– Рэйнард! – слышу голос Горана, и другу приходится остановиться и обернуться, а мне в позвоночник будто кол вбили – я застываю на месте. – Рэйнард, поди сюда…

– Иди домой, мы с Эммой позже придём, – шепчет мне на ухо Рэйнард, придерживая за локоть, а потом отходит. Я только киваю и заставляю себя сделать шаги. Хочется побежать, но могу только неспешно отдаляться.

– Лилу!

Да твою ж мать!

Эмма, я убью тебя!

Специально!

Она делает это специально!

Останавливаюсь и на доли секунды прикрываю глаза, а затем медленно разворачиваюсь, смотря, как Эмма с виноватым лицом идёт ко мне. Стараюсь вообще не смотреть в сторону Дейва, но вижу, что он прямо сейчас смотрит сюда, а потом отвлекается на Горана, который представляет ему Рэйнарда как одного из главных командиров центрального Грэймонда.

– Я не знала, что он приедет, только что услышала новость и прибежала сюда, – говорит мне Эмма и останавливается рядом. Её светлые волосы собраны в высокий хвост, а глаза так и светятся от радости встречи с братом.

– Могла бы меня и не звать, а позже прийти ко мне. Ты же знаешь, какие у меня отношения с твоим братом, – бурчу на подругу, и та виновато поджимает губы. Кому как ни ей знать нашу не совсем весёлую ситуацию.

– Я видела, как ты на меня посмотрела, вот и решила подойти…

– Давай поговорим потом, я со смены и очень устала.

Я разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к своей улице, а как только сворачиваю за угол, набираю скорость ещё больше. Пара минут – и я забегаю на крыльцо, открываю дверь и влетаю внутрь. Сразу с порога иду в комнату и начинаю мерить шагами её пространство. Эмоции бьют через край, и хочется прямо сейчас их выплеснуть на кого-нибудь. Покричать, ударить, поплакать. Но всё, что я делаю, – хватаю подушку и со всей силы кричу! Сжимаю пальцы в мягком материале, и как только чувствую опустошение, откидываю её и оседаю на кровати. Горло дерёт, дыхание прерывистое, а глаза наполняются слезами – не от того, что он снова вернулся, а от того, что ненавижу себя. Ненавижу ощущать то прошлое состояние, когда я только его увидела, как моё ещё не до конца сформированное сердце разбилось. Как я, наступив себе на гордость, бегала за ним, как вешалась и думала, что таким образом он ответит мне взаимностью. Господи, да я призналась ему в любви!

Глупая! Глупая! Глупая!

Громко вздыхаю и убираю выбившиеся из хвоста волосы, осматриваю свою маленькую комнату и стираю с щёк гневные слёзы. Через открытое окно, куда падает мой взгляд, я слышу какие-то громкие звуки и поднимаюсь с кровати. Хмурюсь и медленно приближаюсь. Сквозь тонкую тюль, вижу силуэты людей и пытаюсь вспомнить, кому обещали этот дом. Справа и слева от моей скромной обители на протяжении года никого не селили, и мне нравилось одиночество без соседей. Отодвигаю тонкий материал и наблюдаю такую картину, от которой я даже топаю ногой от злости!

– Ну уж нет! – шиплю я себе под нос и вижу, как из машины, ту самую, которую я и Рэйнард видели, выгружают вещи, а рядом с крыльцом стоит байк. – Только этого мне не хватает для полноты картины!

Перевожу взгляд на недавно построенный одноэтажный дом. Он и практически вся эта улица похожи друг на друга. Помимо маленькой кухни, совмещённой с гостиной, и небольшой спальни – ничего нет. С недавних пор Горан разрешил ставить заборы, дабы дать семьям немного уединения перед соседями. Многие люди, вспоминая прошлые годы ещё до катастрофы, умудрялись оформлять задние дворы своих владений маленькими бассейнами и зонами для отдыха. Я, конечно же, тоже не отличалась от остальных, но только в моём случае двор выглядел скорее как сад, нежели место для отдыха. Помню, когда только познакомилась с Рэйнардом и в первые наши месяцы общения он привёз мне семена цветов, которые до сих пор украшают мой двор. И с тех самых пор я заядлый любитель поковыряться в земле – даже как-то раз помогала нашим соседкам с декором их дворов.

– Папа, папа! Я нашла себе комнату! – детский голос отвлекает меня от разглядывания дома, я перевожу глаза на девочку. Она стоит на крыльце, и я вижу только её профиль и левую руку. Дейв смотрит на дочь, ставит коробку на лестницу крыльца и что-то ей говорит. Она кивает и убегает в дом.

Фыркнув, отдёргиваю руку от тюлей и выхожу из комнаты, прохожу небольшой коридор, который заканчивается просторной гостиной и кухней. Плетусь к шкафчикам и открываю дверцу, чтобы достать кружку, мысленно представляя, что же мне сегодня приготовить. Мой взгляд падает на открытое настежь окно, которое теперь «смотрит» в окно соседнего дома.

– Просто замечательно! Теперь и кухня, и спальня у нас смотрят друг на друга! Не мог, что ли, другой дом выбрать? – снова бурчу я себе под нос и наливаю из чайника воду в кружку.

Через своё окно я слышу все голоса, и даже его, и кривлюсь, пока не замечаю, как от жаркого солнца мои цветы на подоконнике и на навесных полках поникли. Быстро ставлю кружку и, отключаясь от реальности, начинаю операцию по спасению своих детей. О да! Я помешана на них, словно это единственное важное в этой жизни! Не знаю, как правильно описать то, что я чувствую, когда занимаюсь любимым делом. Наверное, это неправильно, но именно в этом деле я нашла своё успокоение и умиротворение, потому что до всего этого я не могла усидеть на месте. Мне нужно было куда-то бежать, что-то делать, я даже несколько раз пробовалась попасть в стражу – на стену и за её периметр. Но после войны, где погибло очень много людей, включая Закари, сына Горана, я перестала заикаться о том, что хочу быть военнообязанной. Столько крови и мёртвых я никогда в жизни не видела и пообещала себе, что больше не смогу ещё раз пройти через это.

Хотя среди всего этого были и хорошие моменты. Тогда я впервые встретила Эмму Шепард, которую отослал старший брат, дабы не позволить ей участвовать в войне. Многих гражданских тогда из Риверфорда доставили к нам в центральный Грэймонд. И с тех самых пор мы с Эммой не расставались, устроились на работу в санчасть и походу дела научились у нашего наставника врачебному делу. Я наконец-то нашла своё призвание и на протяжении десяти лет не выходила за пределы города, не интересовалась тем, что происходит за его стенами.

Снимаю горшок с подвесной полки и, причитая себе под нос, ощупываю поникшие листья, трогаю землю и ругаю себя за то, что не полила их вчера, когда уходила на работу. Я настолько забываюсь, что даже не замечаю, как на меня смотрят две пары глаз с окна напротив. Удовлетворённая своей работой, ставлю горшок на место и, как всегда, имея дурацкую привычку разговаривать с цветами, улыбаюсь им и шепчу всякую ересь. А когда поднимаю голову, то вижу улыбку незнакомого мне мужчины и рядом стоящего Дейва, который из-за жары снял футболку и переоделся в чёрную майку, открывая вид на свои мощные руки, усеянные паутиной вен.

Не знаю, возможно, мне напекло голову, но я слишком поздно понимаю, что рассматриваю второго с таким интересом, что можно было бы, чего уж мелочиться, выйти и облизать его с ног до головы! Встречаюсь с его взглядом и как будто не вижу в его глазах того озорства и жизнерадостности, которые были раньше. Дейв всегда был эмоциональным, а сейчас как будто что-то изменилось. Да, он возмужал за эти годы, набрал массу, отрастил волосы, которые в данный момент не до конца собранные на макушке, часть из них свободно ниспадает на плечи. Но в глазах больше нет того, что было раньше, и это пугает, потому что я знала совсем другого человека.

– Насмотрелась? – сквозь свои мысли слышу его голос и даже вздрагиваю, настолько он стал мощнее, что ли… не такой, каким я его запомнила. – Лучше бы поздоровалась, а то делаешь вид, что мы не знакомы, Ко-ошка!

Замираю, не в силах произнести ни слова, потому что на его губах, как всегда, появляется та самая нахальная ухмылка, которая меня всегда бесила. Забудьте, что я только что говорила! Этот Кабан никогда не изменится! Чёртов Шепард!

Демонстративно фыркаю и, смотря ему в глаза, закрываю своё окно, взамен получая полноценную улыбку, как будто мы старые друзья и никогда не расставались. Мужчина рядом с ним хохочет и хлопает Дейва по плечу, а я, разозлившись на него, показываю неприличный жест и задергиваю штору! Пусть знает, что на этот раз я не дам ему ни единого шанса снова растоптать меня, а затем выбросить как ненужный хлам. Я прекрасно знаю, что он до сих пор её любит!

Глава третья

Дейв

Я не помню точно, как выехал из леса, и, собственно, каким образом добрался до отметки территории Грэймонда, после того как увидел её спустя столько лет. Мозг как будто отключился, стоило сесть на байк и покинуть то проклятое место, в которое клялся, что никогда не вернусь. Смутно помню, что останавливался, чтобы выплеснуть все эмоции, которые захлестывали с такой силой, будто легким не хватает воздуха.

А сейчас смотрю на свои костяшки пальцев и сжимаю, и разжимаю ладонь, немного морщась от неприятных ощущений – я, оказывается, подрался с какой-то поверхностью, и, судя по всему, это был ствол дерева. Подцепляю пальцами кусочки коры и вздыхаю, отбрасывая их в сторону. Снимаю со спины рюкзак и молюсь найти в его недрах хоть какую-то тряпку, чтобы замотать костяшки. Кровь въелась в кожу до самых пальцев и намертво засохла.

Поднимаю голову и, не наблюдая за своим действиями, пока заматываю тканью руку, мой взгляд сосредоточен на воротах Грэймонда, которые в данный момент открыты. Вижу снующих туда-сюда людей, снова вздыхаю, представляя, что меня ждет там, в новой жизни, от которой я бы с радостью отказался.

Собираюсь с мыслями, методично, медленно застегиваю рюкзак и отправляю его на спину, словно это время, что я так усердно тяну, поможет мне избежать того, с чем я обязательно столкнусь. Завожу байк и срываюсь с места, стоит двигателю завестись, бросаю взгляд в зеркало, наблюдая, как за моей спиной взлетает столб пыли, что прямо сейчас подхватил ветер, превращая его в непроглядное серое облако.

Через несколько недолгих минут я оказываюсь у ворот, и, судя по всему, охрану предупредили о моем появлении – они просто пропускают внутрь, немного отступив в сторону. Пересекаю дорогу до съезда и осматриваю окружающие меня горы, что острыми пиками устремились вверх, и начинаю спускаться вниз, туда, где находится город.

В груди что-то екает, когда в памяти появляется тот, в принципе, последний спокойный день, когда тут впервые была Марана. И с удивлением для себя самого больше не испытываю таких взрывных эмоций, что были час назад, – я просто запрещаю себе прямо сейчас думать о ней.

Завидев машину Майкла, припаркованную около дома Горана, я сбавляю скорость. Эрия, повернув голову, начинает улыбаться и отрывается от Алисии, делая неспешные шаги в мою сторону. Майкл же, вместе с Гораном, замолкают, обратив внимание на меня и ожидая, когда я присоединюсь к ним. Останавливаюсь и глушу мотор, тянусь к шлему и снимаю его, поправляя волосы, которые последние года ленюсь подстригать.

Слезаю с байка и только успеваю поймать дочь в свои объятья, которая с криком «папа» оказывается у меня на руках.

– Мы будем тут жить? Пап, я видела вон там детскую площадку, и Алисия сказала, что отведет меня! – тараторит Эрия, и я смеюсь – она, как непоседа, пляшет на моих руках, махая всеми конечностями от переизбытка эмоций, пока я иду к Горану.

– Ты сейчас задохнешься от того, что даже паузы не делаешь, пока говоришь, ребенок, – улыбается Алисия, держа на руках Лауру. Девчушка растягивает свои губы в улыбке, когда видит меня, – я легонько касаюсь ее носика пальцем со звуком «Бип», и Лаура заливается смехом.

– Ну, наконец-то явился! – улыбается Горан, привлекая все внимание к себе и подает мне руку, которую я тут же пожимаю, при этом пересадив дочь на левый изгиб локтя.

– Явился, – повторяю я, смеясь.

– Я рад тебя видеть, – уже не без тени улыбки говорит мужчина и только тогда отпускает мою ладонь.

– Надеюсь, ты быстро освоишься и примешь дела по управлению Грэймонда.

– Что-то я особо и не заметил тут изменений, – вставляет Майкл, тем самым давая мне возможность пока не отвечать на высказывание Горана.

Все еще чувствую, что эта ноша в виде правления меня совсем не привлекает – я мог бы работать на другого, выбранного Гораном лидера, помогать в правлении, но не участвовать напрямую в жизни метисов. Хотя метисами называть уже не принято – насколько я был наслышан, в Блумфилде уже лет пять, если не больше, врачи тестируют вакцину, которая на удивление возвращает всем метисам человечность и главное убирает пелену с глаз. Правда, если человек идет на этот шаг, то все когда-то приобретенные способности утрачивают свою силу.

Кстати, я даже не был удивлен, кто стоит у истоков этого процесса, помимо Адриана и его команды, – Марана. Она руководит проектом и лично присутствует на всех этапах создания вакцины, а также сама лично занимается пациентами, которые прошли курс лечения.

– Ох, в городе практически все поменялось, но сейчас нужно вас разместить по подготовленным домам и дать отдохнуть с дороги. Завтра встретимся и все обсудим более подробно.

Горан замолкает и, как раз в этот же момент, Эрия просится на землю, и я отпускаю ее. Стоит выпрямиться, как я слышу свое имя, которое выкрикивают за моей спиной.

– Дейв! Ааааа! Дееейв!

– оборачиваюсь и вижу, что ко мне, улыбаясь, бежит Эмма, разворачиваясь всем корпусом и только успеваю поймать сестренку в свои объятья.

– Почему ты не сказал мне, что собираешься сюда, когда мы разговаривали в последний раз?

Она начинает целовать мои щеки, а я смеюсь и ставлю девушку на землю, обнимаю и целую в макушку.

– Я сам не знал, что приеду сюда, – говорю я, когда Эмма отрывается от меня и смотрит снизу вверх. Удивляюсь тому, как она выросла и похорошела. Светлые волосы, собранные в высокий хвост, сейчас немного растрепались, а глаза так и норовят сейчас расплакаться, но она еще шире улыбается и снова льнет в мои объятья.

– Очень рада, что ты тут!

– А нас не рада видеть? – с улыбкой спрашивает Майкл, и она, оторвавшись от меня, идет к нему и виснет на шее, а через полминуты уже знакомится с Алесией.

Горан тем временем на кого-то отвлекается, и я слежу за его взглядом, вижу жителей, которые прогуливаются по улицам, пока не замечаю двоих, идущих в нашу сторону.

– Мне много о тебе рассказывали, – говорит жена Майкла и улыбается, тем самым отвлекая меня от незнакомцев.

– Как и мне о тебе, – вторит ей Эмма.

– Надо обязательно познакомиться поближе! Посидеть девочками!

– С огромной радостью!

– А это что за малышка?

– Эмма мгновенно отвлекается, а Эрия, как всегда, с настороженностью смотрит на девушку, которая присаживается на корточки и протягивает ей руку.

– Я Эмма, а ты, наверное, Эрия?

– Да.

Дочь обходит Эмму и идет ко мне, практически на бегу забирается ко мне на руки, сестренка встает на ноги и смотрит на меня удивленно.

– Ты чего? – спрашиваю я у дочери. – Это же Эмма, с которой ты всегда разговаривала по звонку с браслета, забыла?

Эрия качает головой и бросает быстрый взгляд на Эмму, а потом, застенчиво улыбнувшись, прячется, обнимая меня за шею, мы все смеемся, понимая, что ребенок просто застеснялся.

– Я съем эту булочку! – щебечет Эмма и, подцепив руку племянницы, целует ее, а потом смотрит куда-то в сторону и перестает улыбаться, кидает взгляд на меня, а потом опять на парня и девушку.

– Рэйнард! – обращается к кому-то Горан, и я смотрю на парня, младше себя лет на десять точно. Его черные, слегка отросшие волосы в беспорядке, взгляд голубых глаз, что секунду назад был расслаблен, сейчас, обернувшись на своего лидера, стал сосредоточен.

– Рэйнард, поди сюда.

Он склоняется над девушкой и что-то быстро шепчет ей, и та, кивнув, начинает идти вперед, даже не посмотрев в нашу сторону.

Эмма отпускает руку дочери и как-то странно смотрит на меня, а потом отходит, как раз в этот момент Горан обращается ко мне, представляя парня.

– Дейв, это Рэйнард, из моего личного состава отряда, после того, как ты примешь пост, он и его ребята будут с тобой двадцать четыре на семь.

– Дейв, – протягиваю руку, и парень тут же ее пожимает, хватка крепкая, взгляд цепкий, нравятся такие люди, которые одним взглядом показывают, что могут за себя постоять.

– Наслышан, сэр, – спокойно говорит Рэйнард, и я морщусь от того, как он меня назвал, но тут же придаю лицу невозмутимость.

– Лилу! – слышу голос сестренки и отвлекаюсь, поворачиваю голову, и мои брови взлетают вверх.

Майкл приближается ко мне, пока Горан и Рэйнард разговаривают, а Алесия воркует с дочерью.

– Хм, – хмыкает друг мне прямо над ухом. – Не та ли это Лилу?

Я склоняю голову, и мои глаза пробегают по телу девушки, к которой подошла моя сестра и что-то ей говорит. Та хмурится, отвечает, а в моем мозгу происходит узнавание, от которого я даже хмыкаю. Лилу! Точно! Маленькая ко-о-ошка, которая портила мне жизнь, стоило ей только увязаться за мной еще тогда с лаборатории Риверфорда. Кажется, она признавалась мне в любви. Усмехаюсь и поворачиваю голову к Майклу, что смотрит на меня и тоже лыбится.

– Что? – спрашиваю и немного отхожу от него.

– Кажется, малышка выросла и вон какая красивая стала, – его брови начинают подпрыгивать на лице, мол, мы уже проходили это, а вдруг на этот раз получится.

– Да иди ты! – пихаю его в сторону, и друг отходит, посмеиваясь, забрав с моих рук Эрию.

Мой взгляд снова находит девушек – как раз они перестают говорить, и Лилу разворачивается и быстрым шагом, практически бегом, идет по дороге и через пару минут сворачивает за угол.

А она действительно подросла и стала красивой, язык не повернется сказать по-другому.

Отвлекаюсь от улицы, когда Горан говорит:

– Вас поселят на соседней улице – там как раз есть несколько свободных домов, а позже займешь место в моих апартаментах, как только разберешься, что да как.

– Мне не обязательно жить в твоем доме, Горан, – протестую я, и мужчина отмахивается от меня.

– Отправляйтесь вместе с Рэйнардом – он покажет все, а завтра встретимся.

Я пожимаю руку лидеру и отправляюсь к своему байку, проходя мимо внедорожника Майкла, целую дочь, что вылезла из окна и улыбается мне.

Рэйнард садится на переднее сидение вместе с другом и проезжают вперед, чтобы развернуться, пока я завожу байк.

Несколько молодых ребят, что стояли неподалеку, смотрят на моего железного коня и переговариваются, один из них что-то увлеченно рассказывает и показывает подбородком на меня, но стоит встретиться с ним взглядом – замолкает, и кучка быстренько расходится.

Хмыкаю про себя и, пропустив Майкла, пристраиваюсь сразу за ним и давлю на газ, осматриваясь вокруг.

Последний раз, когда мы были тут, город заметно вырос, – открылось несколько кафе и даже салон красоты, мимо которого я сейчас проехал.

Сворачиваем налево и проезжаем еще несколько минут, друг паркуется около входа одноэтажного дома, и все выходят из машины.

Паркуюсь рядом и, сделав из ладони козырек, пряча глаза от яркого солнца, смотрю на строение, потом на соседнее справа и вижу, как он отличается от других, похожих, расположенных дальше по улице.

Небольшое крыльцо, дверь и окно, которое увешано разноцветными цветами в горшках, перевожу взгляд на окно, смотрящее на дом, к которому мы подъехали, и там тоже все разноцветное, словно человек, живущий внутри, не может жить без растений.

Усмехаюсь.

– Это ваш дом, сэр, – около меня появляется Рэйнард и показывает на строение, – а там дальше ваш, – он переводит взгляд на Майкла.

– Рэйнард, правильно? – спрашиваю я у парнишки, и тот кивает, становясь по стойке смирно.

– Давай мы с тобой договоримся не называть меня «сэр»? Очень раздражает это слово! Просто Дейв, понял?

– Но… не положено… – запнувшись, произносит Рэйнард и смотрит на Майкла, будто ищет у него поддержки.

– Если я говорю, значит, так положено. Или ты хочешь возразить будущему лидеру?

Рэйнард бледнеет и выпучивает глаза.

– Да хватит над парнем издеваться, Дей! – вмешивается Алесия и, схватив парня под руку, машет мне кулаком.

Я смеюсь.

– Не обращай внимание на него! Он безобидный! Обращайся к нам просто по имени, хорошо?

Рэйнард кивает и, кажется, начинает дышать.

– Помоги разгрузиться, – говорит мне Майкл, но эти слова воспринимает Рэйнард и тут же идет за ним, а я остаюсь на месте и смеюсь.

– Ай! – вздрагиваю от шлепка, прилетевшего по плечу, и пячусь от Алесии, смотря на нее во все глаза.

– Чего дерешься, женщина?! – потираю ушибленное плечо.

– Как дам тебе сейчас по башке! Лыбится он! Нравится издеваться над людьми! Иди помогай! – закатываю глаза и говорю, не отрывая взгляд от девушки:

– Майкл, твоя жена – настоящий тиран!

– отхожу еще дальше и кошусь на нее, девушка, уперев руки в бока, смотрит на меня исподлобья.

– Иди-иди, работай! – подгоняет она.

– Да иду, я иду!

Мимо меня проносится Эрия, и Алесия меняется в лице, сразу улыбается дочери, а через несколько секунд они берутся за руки и направляются к дому, а позже пропадают в его недрах.

На выгрузку наших с дочерью вещей тратим не больше получаса, как оказалось, внутри дома имеется скудная мебель и вся необходимая посуда.

Домик с виду неплохой, с имеющейся спальней, откуда можно выйти на задний двор, который огорожен забором.

Небольшая гостиная, что плавно переходит в маленькую кухню. Собственно, жить можно.

Оставляю очередную коробку около дивана и смотрю на Эрию, что сидит в спальне на кровати и разбирает свои игрушки, улыбаюсь ее сосредоточенному лицу и иду обратно на выход.

Майкл и Алесия уехали к своему дому разгружаться, а Рэйнард вызвался им помочь.

Спускаюсь с крыльца и осматриваю улицу, вдоль которой до самого конца стоят дома, кто-то стоит небольшими группами и разговаривает, кто-то только возвращается домой с работы.

– Папа-папа! Я нашла себе комнату! – оборачиваюсь на дочь и киваю ей, наклоняюсь за последней коробкой и поднимаю ее.

– Значит, не поделишься комнатой? – смотрю на ребенка, что пытается не улыбнуться, затем качает головой и уносится обратно в дом.

Я следую за ней и, посмотрев на надпись, оставленную Алесией, несу ношу прямо на кухню, ставлю на стол, слыша звон посуды.

Чертыхаясь про себя и машу на нее рукой, выхожу, направляясь прямиком в ванну, от жары, давящей на улице, весь вспотел, да и после дороги хотелось ополоснуться.

Трачу на водные процедуры не больше десяти минут и выбираюсь с ванны, чувствуя себя человеком, в гостиной уже сидит Майкл, а около него пляшет Эрия, показывая своих кукол, которые сшила Мира.

– Малыш, ты играй, а я папе твоему помогу, хорошо? – ребенок кивает и позволяет Майклу встать, я же удивленно смотрю на него, что кивком головы показывает мне в сторону кухни.

– Что-то случилось? – спрашиваю я и, снимая с запястья резинку, завязываю верхнюю часть волос, чтобы не лезли в глаза.

Подхожу к коробке и достаю оттуда свою любимую кружку.

Майкл встает около окна и упирается о него бедром.

Бросаю на него взгляд, ожидая ответа.

– Рэйнард немного рассказал о планах, которые должны случиться буквально в ближайшие пару месяцев. Хочешь послушать?

– Ну давай, удиви, – хмыкаю я и иду к раковине за водой для чайника.

– Горан действительно отдает тебе лидерство, и твои будни, так сказать, будут забиты под завязку. Сюда входит решение проблем с дикарями, что ведут себя чересчур нагло. А еще у Горана было запланировано… нет, не так! Майкл вздыхает.

– У всех ныне существующих городов по обоюдному согласию возобновился совет, где они раз в полгода встречаются и разговаривают.

Я хмыкаю и, отойдя от чайника, поднимаю взгляд на друга, что, судя по всему, ждет моей какой-то реакции на данный факт. Но придется его огорчить, я запретил себе тратить свои ресурсы на ненужные вещи.

– И-и-и, – подгоняю я и бедром упираясь в край столешницы.

– Сборы через месяц, Дейв. И скорее всего ты поедешь туда в качестве лидера. Рэйнард говорит, Горан болен, поэтому твоя кандидатура пройдет ускоренный курс по делам.

– Что-то я до сих пор не вижу никаких проблем, Майкл. Если ты о Маране и Коуле волнуешься, то не стоит, – отмахиваюсь я.

– Тото же твои руки побиты… – комментирует Майкл, а я, посмотрев на костяшки пальцев, просто пожимаю плечами.

– Не важно…

– Зачем тогда заезжал в леса Риверфорда, я видел, как ты намеренно туда свернул.

– Захотелось, – просто отвечаю я.

Ну а что мне ему сказать? Я мазохист и мне нравится испытывать боль?

– Дело твое, – я киваю и отворачиваюсь, и наливаю чай по кружкам.

– А ты смотри, кто твоя соседка, – доносится до меня голос друга, и я вскидываю голову, смотрю на него, а потом перевожу взгляд на девушку, чье окно смотрит прямо на мое.

– Ну не судьба ли? – посмеивается Майкл.

Отдаю ему кружку с напитком и становлюсь рядом, наблюдая такую картину, как девушка с высоким неряшливым пучком на голове воркует с цветами.

Кто бы мог подумать, что взбалмошная когда-то девчонка, которая не могла усидеть на месте, будет ковыряться в цветах. Ее лицо сосредоточенное, а справа на щеке след от земли, который ее явно не напрягает. Пальцы порхают над растениями настолько уверенно, что это даже удивляет.

– Вот что бы ты не говорил, она когда-то тоже тебе нравилась, – слышу голос Майкла и перевожу удивленный взгляд на него, приподняв брови.

– Не смотри ты так на меня!

– Как так?

– Типо не помнишь ничего.

– Ей было шестнадцать, если ты не забыл.

– Вот именно было. Да и моя горячо любимая подруга маячила перед глазами.

Закатываю глаза, все еще не понимая, о чем он толкует.

– Ближе к делу, о человек! – не выдерживаю я.

– Присмотрись к ней, с другой стороны. Ты не видел, как она на тебя смотрела, когда ты подъехал к нам.

– Боже, сваха из тебя никудышная! Уволен! – машу на него рукой и, возвращая взгляд на окно, застываю, потому что Лилу смотрит на меня задумчиво разглядывая.

Это же видит Майкл и посмеивается.

– А как смотрит, то, как будто ты сладенькая булочка…

– Фу, боже, Майкл! – морщусь я, а этот гад смеется.

Снова смотрю на девушку, и в груди где-то что-то непонятное щелкает, обнажая того прошлого, когда-то чересчур веселого Дейва, который возможно даже погиб еще десять лет назад.

– Насмотрелась? – выпаливаю я, и мои губы складываются даже для меня в привычную когда-то ухмылку. Девушка словно отмирает и уже осознанно смотрит в мои глаза.

– Лучше бы поздоровалась, а то делаешь вид, что мы не знакомы, Ко-ошка!

Майкл хохочет и хлопает меня по плечу, а Луна показывает фак и резко, с остервенением, присуще только ей, закрывает шторки. Я не сдерживаюсь и смеюсь, качая головой, смотрю на Майкла и понимаю, что он не даст мне жизни, пока я не найду себе спутницу жизни. Боюсь, Лилу просто так к себе не подпустит, после всего того, что она видела и слышала.

Глава четвертая

Лу́на

Устало откидываю одеяло и сажусь на постели, смотря в одну точку на стене напротив. Протираю лицо и убираю волосы назад, обратив всё своё внимание на часы. 06:01. Вздыхаю и спускаю свои ноги на пол, касаясь его прохладной поверхности, пальцами цепляю свой тёплый халат, который остался лежать на кровати у ног. Встаю и накидываю его на плечи, и по пути к раздвижной двери завязываю его на поясе, всматриваюсь в рассвет, что яркими бликами разгорается на небе. Стоит открыть дверь и ступить босыми ногами на прохладные деревяшки крыльца, как я ежусь, но тут же забываю обо всём на свете, когда перед моими глазами появляется мой маленький сад. Понятия не имею, почему растения вызывают во мне такой трепет, возможно, моя мама или бабушка любили их, не знаю. Точнее, я о своей прошлой жизни вообще ничего не помню, а всё, что удаётся, – это цепляться за крупицы блеклых воспоминаний, которые иногда всплывают в памяти. И то иногда кажется, что воспоминания не мои, словно мой мозг их сам придумал.

Мой взгляд падает на забор с правой стороны, а ноги сами несут меня на мягкий газон, что ещё сохранил прохладу ночи. К коже касаются мелкие бусинки росы, и я улыбаюсь, расставляя руки и потягиваясь, крепко зажмурившись. А через несколько секунд открываю глаза и продолжаю следить за высаженными цветами по периметру забора. Некоторые из них, словно лианы, расползлись по деревяшкам, а цветы уже готовы к новому дню и тёплым лучам солнца, которые совсем скоро коснутся их.

Прохожусь по двору, рассматривая своё детище, и, стоит снова оказаться около дома, решаю, что уже не усну, и поэтому забегаю домой и быстро переодеваюсь в удобные шорты и спортивный топ, прихватив с собой покрывало. Бегу на кухню и смотрю на окно, что до сих пор не открыла после вчерашнего, когда я не ожидала, что этот кабан заговорит со мной ещё и в таком тоне, как будто мы давние хорошие друзья… Друзья ли? Отмахиваюсь от мыслей и иду к окну, открываю шторы и принимаюсь готовить себе кофе, которое мне не так давно привёз Рэйнард из Сансайда. Аромат заполняет пространство небольшой кухни, стоит залить в кружку горячую воду. Забираю её и неосознанно бросаю взгляд в сторону окна кухни Дейва, но кроме утренних ласковых лучей солнца никого не видно. Отворачиваюсь и ругаюсь на себя! И что, если бы он опять увидел меня, пялящуюся на его дом, словно специально ищу встречи с ним?!

Выхожу на задний двор с кружкой и пледом в руках, первым делом успокаиваюсь и пью кофе, а следом расправляю плед и принимаюсь разминать своё тело. Стараюсь оттолкнуть все свои мысли и приказать им собраться в кучу и сделать вид, что вокруг ничего не изменилось, и что я по-прежнему живу одна, без соседей. И о боже… через пятнадцать минут, расположившись в позе лотоса и с закрытыми глазами, ни о чём не думаю, слушаю звук просыпающегося города. Вот тётушка Мэгги, как всегда, опаздывает на работу, и её причитания на своего мужа, кажется, слышит вся улица – и о том, что он никак не может починить машину, и ей придётся бежать на работу пешком. На моих губах появляется улыбка.

Всё как всегда!

Лёгкий порыв ветра приносит запах свежего хлеба и булочек из кондитерской, которая находится вверх по улице. Слышу голоса детишек, которые отправляются на учёбу в школу, которую открыли во всех городах, как и детские сады для совсем маленьких малышей. Открываю глаза и смотрю на небо, а потом моё уединение наглым образом прерывает шорох слева, и моя голова поворачивается туда. Сквозь стебли высоких растений я прекрасно вижу нарушителя, но задыхаюсь от возмущения – оно комом встаёт поперёк горла от того, что мне открывается вид на голый и ооочень мускулистый торс. Моя голова неосознанно наклоняется в бок, когда мой жадный взгляд цепляется за низко посаженные штаны и косые мышцы, которые уходят под ткань. Встряхиваю головой, но глаза ползут вверх по бронзовой коже, прямо-таки облизывая каждый миллиметр кубиков пресса, что плавно и, о боги… рельефно уходят в широкую грудь. Резко отворачиваюсь и делаю над собой усилия, чтобы снова не посмотреть туда, потому что мозг не хочет выгонять картинки мужского обнажённого тела.

Последнее, что я увидела перед тем, как отвернуться, – это мокрые кудрявые волосы, что в беспорядке улеглись на мужских плечах. Тянусь за кружкой и делаю жадные глотки уже остывшего кофе, и быстро бросаю взгляд на соседний участок, а он встречает меня пустотой. Выдыхаю. А в памяти, как назло, появляются картинки, когда я практически точно так же следила за ним, сидя по другую сторону забора, и слышала всё, что не должна была.

Я только помню, что слышала, что к нам в Грэймонд приехали люди из Риверфорда, а кто именно – не понимала, и только поэтому решила проследить за Дейвом. Я в тот день видела, что он приехал вместе с ними, видела двоих мужчин, а чуть позже поняла, кто был третьим человеком. Пришлось последовать до дома, в котором поселили гостей Горана. Там был новенький парнишка, вроде его звали Майкл, который чуть позже ушёл. Так, стоп! Так он же и приехал с Дейвом! Хмурясь, пытаюсь вспомнить внешность того человека из прошлого, сопоставляя его с тем, кого я видела вчера. Вроде это был он.

Так вот! А он… Дейв всё время стоял неподалёку и не сводил глаз с окна того дома, а позже подкрался и залез в него.

Не знаю, какой чёрт дернул меня приблизиться к дому и притихнуть около приоткрытого окна. Я с замиранием сердца просила всех оставшихся святых, чтобы это была не Марана… не девушка, с которой мне довелось познакомиться, ещё будучи в лаборатории Риверфорда, куда я пришла сама, хотя этого не помню. Мне очень хотелось оставить наше знакомство и мечтать, что когда-нибудь эта девушка посмотрит на меня как на возможную подругу. А потом появилось ощущение, оно как яд просочилось сквозь меня, когда я поняла, что человек, который был со мной в лаборатории, по уши влюблён в неё.

Дейв появился в лаборатории спустя несколько недель после меня, и я, как наивная глупая девочка, прикипела к нему – да так, что могла часами смотреть на него, не разговаривая. Моё глупое-глупое, ещё совсем девичье сердце, замирало, когда он смотрел на меня, шутил, отвлекал, жалел, когда было страшно. Когда я не понимала, почему меняюсь и становлюсь не похожей на других людей. Все врачи той лаборатории говорили, что я «бракованная», и было непонятно, превращусь ли я в подобие человека или останусь такой навсегда.

И знаете, тогда мне казалось, что жизнь остановилась, пока не появился ещё один человек, который просто помог пережить этот момент. Марана. Она, словно свет, поддерживала меня вместе с человеком, который запал мне в душу. Пока я не поняла, что между ними что-то было. И то, как они смотрели друг на друга, говорило о многом.

Возможно, мне не стоило бежать с Дейвом из лаборатории, когда он узнал, что Марана вышла замуж за его старшего брата. Но я не смогла оставить его в том состоянии и увязалась за ним, я хотела быть просто рядом, пока нас не нашли люди Горана. Мы оба попали в Грэймонд, и я думала, что мне удастся приблизиться к нему, но всё было напрасно! Дейв видел во мне только маленькую девочку, которая везде ходила за ним хвостиком. А в ту ночь, когда я сидела под окном, я окончательно поняла, что он никогда не посмотрит на меня. До сих пор слышу их голоса…

– Значит, ты считаешь меня ничем иным… как страстью?..

– А что ещё я должна считать тобой, Дейв?

– Думаешь, мне не снились твои губы? Твой запах? Твоё тело?..

– Я люблю тебя… Как же я люблю тебя, дикарка! Прошу… пусть хотя бы сейчас… хотя бы этот миг… пусть он будет моим…

И вот тогда я осела на землю и обняла колени, вслушиваясь в звуки, исходящие из комнаты за стеной. В тот самый момент в моей душе самопроизвольно появилась жгучая, обжигающая ненависть – к ней… к нему. Я ненавидела весь мир! Тогда же в мою глупую наивную голову пришла мысль не сдаваться, наступить себе на горло, заглушить здравый смысл и добиваться его всеми способами, какие только были.

Но сразу скажу – ничегошеньки не вышло!..

Выныриваю из своих мыслей и подрываюсь с места, зацепив ногой кружку, которая летит по траве. Перед глазами всё ещё прошлое, которое болезненно скручивает внутренности, потому что… что? Не знаю!

Смотрю на территорию Дейва, и сердце сбивается с ритма – он стоит и прямо в упор смотрит на меня, а я только сейчас понимаю, что по щекам текут слёзы. Гневно и быстро стираю их со щёк и бегу к дому, а душа рвётся, потому что понимает – она всё ещё рвётся на части от удушающего чувства.

Заставляю себя зайти в душ, а потом, так и не позавтракав, уйти на работу, пообещав себе, что не выйду из кабинета ближайшую неделю.

– Разве ты сегодня не отдыхаешь? – слышу голос Эммы, когда оказываюсь на улице. Я бросаю взгляд на подругу, что стоит у крыльца.

– Не хочу сидеть дома, – отвечаю я и кошусь в сторону дома Шепарда.

– Кайлан не погладит по голове, он отправит тебя домой, – говорит она, а я спускаюсь и оказываюсь около Эммы.

– Кайлан и так знает, что пациентов много…

– С учётом того, что ты работаешь последние полгода без выходных, – она смотрит на меня, а потом на дом брата. – Ты случаем не от него бежишь?

Закатываю глаза.

– Причём тут твой брат? – спрашиваю я, и сердце пускается в галоп, когда слышу детский голос, а затем топот ног.

– Эрия! – Эмма отвлекается от меня и садится на корточки, чтобы поймать девчушку на руки. Видела я вчера, как они ворковали дома у Дейва целый вечер, значит, подружились.

Девчушка попадает в объятия Эммы и крепко держит её за шею, пока её тётя воркует и трогает неровно заплетённую длинную косичку.

– Это твой папа заплетал? – спрашивает Эмма и отстраняется от девочки.

– Да, папа не особо умеет это делать. Меня всегда Мира заплетала, а сейчас она осталась там, где был наш старый дом, – отвечает Эрия, и Эмма приподнимает брови, а потом смотрит на меня.

Эрия тоже переводит взгляд на меня, пока я уже более детально рассматриваю ребёнка. Ей на вид было не больше пяти: хрупкая фигурка, рыжевато-золотистые волосы спадали мягкими волнами до плеч, развеваемые лёгким ветром, местами выбившиеся из не аккуратно заплетённой косички. Кожа – светлая, почти фарфоровая. Лицо округлое, нежное, с аккуратным носиком и чётким, чуть упрямым подбородком. А глаза… большие, зелёные, как листва, с длинными ресницами.

– Эрия, познакомься, это моя очень хорошая подруга, – прерывает наши гляделки Эмма и поднимает ребёнка на руки. Я не знаю почему, но чувствую, как мои губы растягиваются в улыбку, и малышка отвечает мне тем же, смущённо потупив взгляд.

– Я Луна, – говорю Эрии, и она протягивает мне руку. Эмма смеётся, посматривая на меня.

– Эрия.

Мы жмем друг другу руки и не замечаем, что около нас кто-то появляется; я чувствую только тепло тела, которое встало прямо за моей спиной.

– Папа! – улыбается Эрия. – А Луна тоже твоя подруга? – Она склоняется чуть ниже и, улыбаясь, шепчет в сторону Дейва. – Она такая красивая!

Я краснею.

Эмма смеется и отпускает племяшку на землю, а я не могу пошевелиться, потому что знакомый запах мяты, принадлежащий только этому человеку, проникает в меня, заставляя замереть. Миллиарды воспоминаний и эмоций наполняют мой мозг, когда в голове проносятся очень старые картинки, где он меня обнимал и успокаивал. Как я прижималась к нему и закрывала глаза от того, что ощущала себя в его объятьях как дома. И сейчас, спустя столько долгих лет, это ощущается так волнительно, что подкашиваются ноги.

– Луна и моя подруга, – отвечает его бархатный с хрипотцой голос, и я возвращаюсь в реальность, поворачиваю к нему голову и утыкаюсь взглядом в широченную грудь под черной футболкой.

Господи, какой же он высокий!

Поднимаю голову и встречаюсь с неизменной за столько лет пеленой на глазах. Его кудрявые волосы в полнейшем беспорядке подбрасывает ветер, а чувственные губы едва заметно расплываются в улыбке.

Отворачиваюсь.

– Мне нужно на работу, ты идешь? – обращаюсь к подруге, и та, пряча улыбку, становится серьезной.

– Я позже приду, я обещала Дейву показать, где у нас открыли садик. Эрия пойдет играть с детьми, правда? – Она убирает волосы с лица племяшки и улыбается ей.

– Пошли тоже с нами, – вдруг меня за руку берет теплая маленькая ладошка, и я опускаю глаза на девчушку.

– Эрия, не приставай к людям, что мы обсуждали? – подключается Дейв, и я захлопываю рот.

– Я бы с удовольствием, но мне нужно на работу, – нахожу я ответ.

– А кем ты работаешь? – спрашивает Эрия и не выпускает мою ладонь. Боковым зрением вижу, что к нам кто-то идет.

– Я врач, лечу людей.

– Ого… – вздыхает ребенок и отпускает мои пальцы.

– Всем привет!

Около нас появляется Майкл, и рядом с ним девушка с ребенком на руках, высокая блондинка с длинными распущенными волосами, которые мягко ложатся на плечи. Она улыбнулась Дейву, пока Майкл здоровался с другом рукопожатием.

– Здравствуй, Лилу, – переводит взгляд Майкл и тепло улыбается.

– Привет.

– А ты изменилась, – сказал он, и я улыбнулась, не зная, что сказать. – Кстати, это моя жена Алесия и дочка Лаура.

– Луна, – я протянула руку, и девушка ее пожала, ответив приветливой улыбкой.

– Раз все познакомились, пора ехать, Горан уже звонил, – Майкл указал на браслет на руке.

Я подошла к Эмме и коснулась ее локтя.

– Я пошла, увидимся в больнице.

– Поехали с нами, – вдруг вклинилась Алесия, мы как раз подбросим.

Я собиралась уже отказаться, как Эмма, схватив меня под руку, потянула вслед за остальными. Пришлось вздохнуть и плестись за всеми, а стоило загрузиться во внедорожник Майкла, как я поняла, что около меня слева сидит Дейв с Эрией на руках, а справа Эмма. Тесное пространство салона прямо-таки придавило к боку Шепарда, а его рука ушла за мою спину, устроившись на спинке сидения.

Придвинувшись к Эмме, я бросила взгляд на Дейва и отвернулась, потому что он смотрел на меня, и от этого у меня по рукам бегали мурашки. Хотелось вжать голову в плечи, а вообще выйти из машины и бежать без оглядки.

– Рассказывай, Лилу, удалось тебе устроиться в безопасники Грэймонда? Или как раньше просто убегаешь из города, – спросил меня Майкл, и я подняла взгляд, встречаясь с его глазами через зеркало заднего вида.

– Удалось, но это не для меня, – отвечаю я. – После войны с дифекторами ушла оттуда, отдав предпочтение врачебному делу.

– Ого, значит, будешь и нас лечить?

– Не только Лилу, но и я, если вы забыли. С того момента, как Коул вывез меня сюда, я тоже являюсь врачом! – подключается Эмма.

– Правильно сделал, – говорит Дейв.

Эмма не успевает ответить брату, как начинает вибрировать ее браслет, она бросает взгляд на него, а потом смотрит на меня.

– Кайлан?

– Доброе утро, Эмма, – через динамик браслета слышится мужской голос. – Я не дозвонился до Луны, хотел передать ей, что я принудительно отправляю ее в отпуск.

Я приподнимаю брови от шока и смотрю на подругу.

– Только что смотрел списки тех, кто не был в отпуске, поэтому передай ей, как увидишь.

– Хорошо.

– Стой! – возмущаюсь я, но Эмма кладет трубку, и я издаю стон.

– А я говорила, что он не допустит тебя до работы.

– Ну а если я не хочу отдыхать… – бурчу я и вздыхаю.

– Пап, я, кажется, нашла того, кто будет забирать меня из садика! – вдруг говорит Эрия, и мы втроем смотрим на ребенка. – Раз у тебя каникулы, ты же сможешь меня забрать вместе с Алесией?

– Э-э-э… – тяну я и смотрю на Дейва, тот убирает пряди волос с лица дочери, и потом, словно почувствовав мой взгляд, смотрит на меня.

– У Луны другие планы, доченька, – произносит он, не отрывая глаз от моих.

Я опускаю взгляд на свои руки на коленях и сжимаю их в кулаки, но так, чтобы никто этого не заметил, а все потому, что я, кажется, все еще до безумия его люблю.

Черт!

Мне хочется выбежать из машины и избавиться от пристального внимания Эммы, которая обожает следить за людьми и считывать их эмоции. Она сто процентов уже догадалась, что моя нервозность рядом с ее братом что-то да значит. А вот ни за что не признаюсь в этом даже самой себе, нежели подруге.

Майкл тормозит около трехэтажного здания, где располагается школа, совмещенная с детским садом. И если мне не изменяет память, это учреждение построили около шести лет назад, совместив малышей и детей школьного возраста.

Мы оказываемся на улице, и я осматриваюсь по сторонам. Здание перед нами выглядит аккуратным – ровные стены из светлого камня, широкие окна на каждом этаже, за которыми то и дело мелькают силуэты. На стекле первого этажа кое-где висят поделки, – нарисованные красками ладошки, яркие вырезанные солнца и какие-то нелепые рожицы. Перемещаю взгляд на главный вход, и, замечаю, – широкие ступени, по краям – перила, чуть поодаль – кованые ворота. А у ворот – двое мужчин в форме Грэймонда, в тёмно-синей одежде, состоящей из штанов и футболки, поверх которой накинута тонкая ветровка. Оба мужчины при полном вооружении. Один стоит, сложив руки за спиной, и рассматривает проходящих по улице людей, другой наблюдает за нами.

Отвлекаюсь от мужчин и быстро пробегаюсь по двору. Чуть правее – детская площадка: горка, качели, маленькие домики. На резиновом покрытии бегают дети – малыши в ярких футболочках. Один мальчик крутится на месте и так громко смеётся, что я невольно улыбаюсь. Рядом на скамейке сидит воспитательница, которая следит за ними, иногда подзывает кого-то по имени. Слева – небольшая аллея с молодыми деревьями, а под ними – клумбы с цветами. Простые, скромные, но ухоженные. Тут же несколько скамеек, и я замечаю женщину с девочкой – та поправляет ей волосы и нежно улыбается.

– Это миссис Смит, она будущая воспитательница Эрии, – отвлекает меня голос Эммы, которая остановилась около Дейва и показывает в сторону женщины. – Это учреждение охраняется практически так же, как и Лидер города. И за шесть с половиной лет не было никаких проблем в безопасности детей.

– Пап, я хочу туда, – тянет Эрия отца.

Дейв присаживается около дочери на корточки и улыбается ей. Майкл и Алесия рассматривают двор, о чем-то переговариваясь.

– Мы с тобой вчера разговаривали насчёт садика и как ты должна себя вести, – девчушка сразу кивает и топчется на одном месте, – ей не терпится зайти внутрь.

– Я всё помню, пап! Только отведи меня туда, я обещаю, что буду вести себя хорошо!

– Тогда пошли знакомиться с твоим воспитателем, – Дейв подает ребенку руку и встает, она цепляется за его пальцы и, вместе с Эммой и Майклом, проходят через ворота. Охрана на пару минут останавливает их, а затем отпускает.

Боковым зрением замечаю, что ко мне подходит Алесия, держа на руках дочку, которая мирно сопит на ее плече.

– Боюсь, вечерами я не смогу забирать Эрию с садика, – она просто не захочет возвращаться домой, – говорит мне девушка и наблюдает за Эрией, которая, ступив на зону детского сада, понеслась к горке.

Я улыбаюсь.

– У вас такого не было? – спрашиваю я и перевожу взгляд на Алесию, та качает головой и отвечает:

– В нашем поселении Грэймонда было больше взрослых, нежели детей. Родители сами берутся за обучение.

– Насколько я знаю, помимо Грэймонда во всех городах открылись школы, и наша была первой из всех.

– А как с преподавателями? – Алесия смотрит на меня.

– На эту должность берут всех, кто способен обучить детей. Многие метисы перебрались в разные города, чтобы помогать с этим, так, как нас больше.

Алесия приподнимает брови, и я усмехаюсь.

– Да, сейчас не принято называть нас такими, но я привыкла к этому, и мне легче изъяснять свои мысли.

– Прости за такой вопрос, но сейчас же можно избавиться от этого, почему не сделаешь?

Я несколько лет задумывалась над этим, даже подумывала стать подопытным, которым предоставляли услугу бесплатно, под полным наблюдением специалистов. Но я опоздала с этим. Группу набрали. Сейчас же это всё стоит денег, которые вернулись в наш мир, и этому поспособствовал Эмбервуд, где, собственно, открылся первый банк. Ну, как банк, – это люди раньше его называли таковым, а там – отделение, которое платит деньги за работу. Ходят слухи, что Дэймон Черн нашел залежи этих бумажек, которые когда-то хранил у себя какой-то там Кристиан Рэй. Вроде как в Риверфорде пытаются начать печать купюр, которых уже не хватает на всех выживших.

– Сейчас это стоит денег, а на роль подопытных, которые проходят процедуру бесплатно, стоят километровые очереди, – отвечаю я, ни капли, не настроившись на заданный вопрос Алесией.

– У тебя, как и у Дейва, тоже есть способность? – задает девушка следующий вопрос, и я улыбаюсь и качаю головой. – Что? А почему? Насколько мне известно, Шепард умеет вызывать щит… А еще после…

Девушка мигом замолкает, словно сболтнула лишнего, и смотрит на Дейва, а я слежу за ее взглядом и вижу, как он разговаривает с воспитателем, а Эмма и Майкл увлеченно их слушают.

– У него появилась еще одна способность? – любопытствую я, тем самым привлекая к себе внимание. Алесия бросает на меня взгляд и кивает.

– Не знаю, насколько вы близки с ним…

– Мы никогда не были близки, – сразу перебиваю я. Алесия осматривает мое лицо, будто ищет на нем эмоции, которые я пытаюсь скрыть ото всех. – Впрочем, мне не интересно.

Я прислоняюсь к машине спиной и опускаю взгляд в землю, продолжая чувствовать то, как на меня смотрит жена Майкла.

– Прости. Не следовало мне говорить о нем.

– Все нормально, – я слегка приподнимаю уголки губ и поднимаю голову.

– Нам нужно обязательно встретиться и посидеть девочками, если, конечно, ты не против моей компании.

– Не против.

Перевожу взгляд на идущих к нам Майкла и Эмму, они весело о чём-то разговаривают, а следом за ними, попрощавшись с воспитателем, следует Дейв. Эрия весело машет ему рукой и уносится играть с детьми.

– Я слушаю, Горан, – на ходу отвечает Шепард на звонок и останавливается вместе с Майклом, не дойдя и пары шагов до нас.

– Если ты закончил свои дела, приезжай ко мне, есть разговор.

– Что-то случилось?

– На месте поговорим.

Майкл машет нам, чтобы мы все загрузились в машину, и сам вместе со своим другом идёт к дверям. Я показываю Эмме, что пройдусь пешком, но она хватает меня за руку и буквально впихивает в салон, где я опять оказываюсь под боком Дейва.

Я начинаю злиться. А всё потому, что не хочу находиться с ним на таком близком расстоянии.

– Нас подкинут в центр, оттуда я на работу, а ты домой, – шепчет мне Эмма.

– Я могла бы и пройтись. Зачем я вообще увязалась за вами?

– Ты моя компания, сиди и молчи.

Закатываю глаза, и Эмма шлёпает меня по ноге.

Майкл, тронувшись с места, выезжает на другую улицу и прибавляет скорость. Мы проезжаем часть спального старого района, который был построен с самого начала, как только появился Грэймонд. Здесь, кроме обычных домов, ничего не было, за исключением открывшихся продуктовых магазинов. С приобретением новых земель за пределами города Горан настроил теплицы, которые кормят нас. Также появились небольшие фермы, где вот уже почти пять лет пытаются разводить скот. В первые несколько лет урожай выходил плохим из-за отсутствия условий, удобрений и чистой воды, пока люди не построили скважины. Сейчас, конечно, всё немного изменилось в лучшую сторону – не без помощи других городов.

Сигнал клаксона вырывает меня из мыслей. Я смотрю на дорогу и на взмах руки Майкла, который начал ругаться на детей, выбежавших на дорогу. Мы медленно подъезжаем к дому лидера и видим, что он стоит вместе с отрядом Рэйнарда и говорит с моим другом. К ним присоединяется ещё один командир – рыжеволосая Ава, стерва редкостная и такая же падкая на любого мужика, которого только способна найти. Бросаю взгляд на Шепарда и мысленно закатываю глаза, прекрасно зная, что эта девчонка обязательно залезет ему в штаны.

– О, и эта тут! – комментирует Эмма и смотрит на меня. – Главное – не ведись на её провокации, ок?

К этому времени парни уже вышли из машины, поэтому к нам поворачивается Алесия и хмурится, услышав слова Эммы.

– Долгая и неинтересная история, – кривлюсь я. – Я с Авой не сошлась характерами. Когда я пыталась пробиться в стражу города, она, как видишь, за эти десять лет теперь имеет свой отряд. И не абы какой, а самый приближённый к Горану.

– Мы с Луной ушли в врачебное дело после войны, а Ава осталась, и теперь при любых ситуациях напоминает Лилу о том, что она трусиха. Редкостная сука! – комментирует Эмма, и мы видим, как Майкл машет нам рукой, подзывая к себе.

Я и подруга выскакиваем из салона, оставив Алесию в машине, и спешим к толпе у Горана.

– Что случилось? – интересуюсь у Майкла, пока Горан разговаривает с Дейвом.

– Отправляют нас за ворота. Вчерашний патруль попал в стычку с дикарями, есть пострадавшие, и им нужна помощь, пока не прибудет вертолёт из Риверфорда. Горан договорился с Коулом о транспортировке раненых к ним, так как в больнице тут нет мест.

– Что на этот раз? – интересуется Эмма.

– Территория дикарей, что ближе к Грэймонду, усыпана «бракованными». Как я понял, их лидер держит мутантов как собак и спускает с цепи, когда кто-то приближается.

– Луна! – слышу голос Горана и поворачиваю голову. Все, кто стоит с ним рядом, оборачиваются, и я спешу к нему. – Кайлан сказал, ты в отпуске, значит, возглавишь медицинский штаб и поедешь с отрядом дожидаться, когда прибудет помощь от Коула.

– Поняла, – киваю я и уже берусь за браслет, чтобы позвонить своей команде, но тут же вспоминаю: – Сколько раненых?

– По первым данным – около тридцати человек, – отвечает Горан.

– Я еду с тобой, – рядом со мной оказывается Эмма.

– Хорошо. Я созвонюсь с Гассом и Сарой и вместе с ними выезжаем.

– Поезжайте вместе с Дейвом и Майклом, остальные пусть подтягиваются, – говорит Горан и переводит взгляд на Дейва, который отдаёт распоряжения Рэйнарду и Аве.

Киваю и отхожу от основной толпы, быстро набираю Гасса и обрисовываю ситуацию. Он реагирует моментально, пообещав, что в кратчайшие сроки соберёт всех наших. Следую за Эммой и Майклом к внедорожнику, оставляем Алесию у дома Горана. Оказавшись в салоне, дожидаемся Дейва и уже через несколько минут выезжаем за пределы Грэймонда.

Глава пятая

Дейв

Как только двери машины захлопнулись за нашими спинами, в нос ударил запах крови, гари и чего-то прогорклого. Земля под ногами была размята – здесь недавно кого-то тащили. Несколько человек лежали у деревьев. Я окинул взглядом местность – небольшая поляна, вплотную подходящая к границе дикарской территории. Дальше – сплошной лес. Обошёл внедорожник Майкла, уловив гул моторов приближающихся машин, но не посмотрел в их сторону: меня потянуло пройтись дальше. Неподалёку у склона валялись измученные тела бракованных, на шее алели следы от чего-то, что очень сильно натирало кожу. Внешний вид мутантов за столько лет очень изменился: если буквально лет восемь назад на их лицах можно было разглядеть человеческие черты, то сейчас они напоминали измождённых скелетов, поверх которых натянули кожу. Оторвав взгляд от тел, я устремил его вперёд и прищурился – мне удалось разглядеть поселение, о котором говорил Горан. Оно находилось совсем близко к нашей территории и было огорожено забором, и из-за расстояния между нами я видел маленькие фигуры охраны, что неотрывно смотрела в нашу сторону.

– Нужно прошерстить весь периметр на наличие бракованных, – сказал я подошедшему ко мне Горану, бросив на него взгляд. Он остановился рядом, рассматривая то место, куда только что смотрел я.

– Нужно искоренять этих персонажей, либо мы так и будем топтаться на одном месте и бояться выпускать наших за периметр города.

– Просто так ты не можешь на них напасть. Тем более любой придуманный советом закон будет им побоку, – Горан кивнул и хмыкнул на мои слова.

Я перевёл взгляд за его спину, наблюдая, как слаженно работают отряды, в том числе и Эмма с Луной. Они в быстром темпе бегали среди раненых, отдавая приказы своей команде, которая тут же принималась работать, не отвлекаясь на посторонних. Около моей сестры остановился широкоплечий брюнет с коротко стриженными волосами, и мой взгляд отчего-то стал серьёзным, когда я увидел, как Эмма широко улыбнулась ему, а затем, потупив взгляд, унеслась прочь.

– Я отсюда чувствую твой ястребиный взгляд, Шепард, – усмехаясь, произнёс Горан.

– Что за мужик? – спрашиваю я.

– Это Рилан, а тот, что рядом, на земле…

Я сначала не понял, о ком говорит Горан, начал искать человека на земле, и он нашёлся рядом с Луной, что присела около него и скривилась, судя по всему, от раны на его руке. Девушка что-то сказала ему и быстро полезла в сумку, которую ей принёс парнишка не старше её самой.

– Велас, – продолжил Горан. – Оба парня – командиры своих отрядов, которые вчера были на дежурстве в этом секторе.

– И насколько я понимаю, этот Рилан клеится к моей сестре? – спрашиваю и снова разглядываю незнакомца, который до сих пор смотрел в сторону Эммы. Горан смеётся и поворачивает голову ко мне, и, уперев руки в бока, смотрит в мои глаза, словно ищет, не перегрелся ли я.

Знаю же, что веду себя глупо! Братский инстинкт просто так не отключить.

– Тебя не было десять лет, сынок. Эмма давно выросла и за эти года несколько раз пыталась устроить свою жизнь с моими ребятами, но пока что не нашла подходящего. Я присматривал за ней всё это время и могу сказать, что она умеет постоять за себя, как и Луна.

Я отворачиваю голову в сторону, наблюдая за передвижением людей, и не знаю, что сказать Горану. Я сам лично, когда бежал отсюда, просил его не спускать глаз с девчонок, которые должны были быть в безопасности, но не рядом со мной. Помню, как услышал приказ Коула увезти Эмму из Риверфорда за несколько дней до нападения и спрятать вдали от войны, которую развязал Аарон. Помню, что сам лично нашёл людей, которые должны были охранять Лилу и не выпускать эту чокнутую за пределы Грэймонда, пока мы не разберёмся с Эмбервудом. Я прекрасно знал, что эта неугомонная может выбраться из города и побежать геройствовать, но я не мог взять её с собой, потому что обещал брату охранять Марану на протяжении всего сражения. А после я так и не вернулся в Грэймонд – я уехал на следующий же день, оставив всё позади.

– Я соберу отряд и заберу Майкла, чтобы проверить территорию, – сказал я Горану и двинулся в сторону друга, что стоял с девушкой, по-моему, Авой, которая должна была отправиться проверять другую часть владений Грэймонда.

Я оставил Горана и преодолел небольшое расстояние между другими людьми, которые помогали раненым, просто ходили туда-сюда, выполняя какие-то поручения их лидера. Успев пройти не больше двадцати шагов, как в небе пронёсся гул от вертолётов, прилетевших со стороны Риверфорда. Вывернув из ряда машин, я, не сбавляя шага, добрался до Майкла, что вместе с Авой и Рэйнардом наблюдали, как приземляется помощь. Пришлось даже прикрыть лицо от ветра и пыли, что, отбрасываемая ими, разлеталась во все стороны, больно ударяя по лицу.

Остановился и развернулся, стоило лопастям замедлиться, а грузовому отсеку открыться. Оттуда повалили люди в форме, и как раз к ним навстречу уже шёл Горан. Проследив за траекторией его передвижения, я боковым зрением уловил, как из вертолёта вышли двое человек, фигуры которых я знал настолько хорошо, что даже не поворачиваясь узнал их. Встретившись с Гораном на половине пути, Джексон и Лиам поздоровались с ним рукопожатием, а следом направились к людям, которым нужна была помощь. Я развернулся и вышел из-за стоявшей машины, прямо к Майклу, и на ходу бросил:

– По машинам! Мы проверим остальной периметр дороги на наличие бракованных, которых могли не заметить.

– Есть! – первым среагировал Рэйнард и направился к «Хамви», припаркованному метрах в двухстах. Там же стояли его люди, что по первому же сигналу стали загружаться по машинам.

– И ты даже не поздороваешься с риверфордскими? – спросил меня Майкл, отпустив Аву тоже загружаться по машинам. Он нагнал меня и начал идти вровень со мной. – Возможно, позже, – ответил я, подошёл к машине Майкла и открыл багажник. – Заместители моего брата, как ты знаешь, не считали меня частью своей компашки. Не считали вообще за человека, с которым можно было считаться. Да, я младший брат их лидера, не более. И сейчас здороваться с ними я не особо горю желанием, особенно после того, как они ловили меня и пытались прибить из-за Мараны.

Майкл хмыкнул и ничего не ответил, стал разглядывать, как работает Риверфорд. А я подтянул свою сумку, что всегда лежала тут, и открыл замок. Достал кобуру, расправив ремешки, надел на плечи. Следом мои руки наткнулись на кейс с когда-то найденным оружием в далёких землях, где я побывал за эти десять лет. Помню, что в те дни мне было особенно хреново, и я не знал, как жить дальше и куда примкнуться, пока не осел в северном Грэймонде.

Так вот, я тогда вернулся с далёкой страны, которую, если можно так назвать, стёрли с лица земли, оставив только прах. Не знаю, что у них произошло, но от того города, где я был, вообще ничего не осталось, за исключением пары-тройки зданий. Кто или что подтолкнуло меня остаться там ночевать, но, когда стемнело, я нашёл место для сна. Это был когда-то очень красивый и ухоженный особняк, возможно, принадлежащий кому-то из вышестоящих людей. Там-то я и нашёл сейф, который бросился мне в глаза совершенно случайно: он был спрятан за картиной в большом кабинете. Открыв его, я нашёл металлический предмет, который спустя столько лет всё ещё со мной. В нём был пистолет в чёрном оружейном кейсе, закрытом на старый биометрический замок. Внутри – идеальный баланс стали и инженерной роскоши.

На затворе – тонкая гравировка: «SIG Sauer Mastershop. X-Five. 1 из 250.» («Зиг Зауэр П226 Икс-Файв Мастершоп»)

Я снял затвор, проверил механизм. Всё блестело: ни капли ржавчины, ни следов времени. И, наверное, если бы не он, то смерть, что таскалась за мной по пятам в то время в виде бракованных, настигла бы меня в первую же неделю моих скитаний. Я не особо тогда пользовался своей способностью – мне было на всё плевать, – но где-то глубоко внутри чувство самосохранения не давало мне умереть.

Открыв крышку кейса, я достал свой «Икс-Файв», на автомате проверил его и отправил в кобуру. Затем сложил всё на место, и вместе с Майклом мы двинулись к дверям, чтобы выехать на нужную нам территорию.

– Мистер Шепард, – услышав свою фамилию, я, так и не коснувшись ручки двери, обернулся. Майкл тем временем наступил на лесенку внедорожника и выглянул поверх крыши. Ко мне быстрым шагом шла Ава.

– Что-то мне подсказывает…

– Оставь свои догадки при себе, дорогой друг, пока я не запихал тебя в машину, – перебил я уже смеющегося Майкла, несмотря на него.

Ещё буквально два часа назад я не знал эту спешащую ко мне девушку, но зато Майкл заметил, как она пожирала… не смотрела, а именно «пожирала» взглядом мою персону. Так сказал мой глазастый друг, когда мы стояли около Горана, перед тем как к нам присоединилась Луна. Я же не заметил в новой знакомой чего-то, чего не было в других. Рыжая копна волос была заплетена в толстую косу и в данный момент лежала на плече. Взгляд голубых глаз казался цепким, а это для меня значило только одно – девушка, уверенная в себе. Вроде симпатичная, всё при ней, но не в моём вкусе.

– Можно просто Дейв, – сказал я ей, когда она остановилась.

– Эм… хорошо. Это Горан передал, – она протянула карту местности, сложенную в несколько раз. А я даже удивился, зачем ей при таком звании приносить мне карту, если она могла послать кого-то из её отряда. Я кивнул и сказал: – Спасибо, Ава. Выезжаем.

Оказавшись в салоне, Майкл завёл двигатель, и мы сдали назад. Объехав несколько машин, пристроились за Рэйнардом, что в компании ещё нескольких «Хамви» уже немного отдалился от нас. Следом за нами выехал отряд Авы, оставляя место происшествия позади.

Дорога, по которой мы ехали, была накатанной: колёса глухо перекатывались по утоптанной земле. По обеим сторонам росли низкие, густо стоящие деревья, чьи тёмные стволы выглядели как обугленные после пожара. Их верхушки сливались с серым небом, и всё вокруг будто бы дышало предчувствием чего-то нехорошего.

Я открыл окно, и в кабину тут же хлынул сырой воздух, пропахший гнилью, смолой и железом. Местность казалась выжженной – не буквально, а морально. Тут не слышно было птиц, не видно зверей. Только редкий скрип кузова и хруст веток под шинами нарушали зловещее молчание.

– Знаешь, – сказал Майкл, держась за руль и выруливая между двумя поваленными деревьями, – в этих лесах слишком тихо даже для этой части земли. Что там на карте?

– Поэтому их и нужно проверить, – ответил я, поглядывая на развернутую в руках карту, но одновременно отслеживая всё, что мелькало за окном. – После недавней стычки бракованные могли отойти дальше. На карте выделены места, куда нужно попасть, – ответил я и сложил карту, бросив её на панель.

Впереди лес начинал редеть. Сквозь туманную завесу проступали скальные выступы – те самые, что образовывали естественную границу между Грэймондом и внешним миром. Неровные стены, изрезанные временем, казались древними, как сама земля. Они нависали над узкими тропами, а кое-где у их подножья зияли расщелины, из которых тянуло прохладой и сыростью.

– Здесь их точно не было? – спросил Майкл, снижая скорость, когда мы начали въезжать в низину между двумя массивными скалами.

– Ещё не знаю. Но если бы я хотел переждать и не попасться – выбрал бы именно такое место, – ответил я, выходя из машины, когда она остановилась. – Возьми отряд и проверь северо-западную сторону. Я двинусь вдоль этого хребта вместе с Рэйнардом. Встретимся там, где все наши.

Он кивнул.

Я потянул ремень кобуры, проверил, на месте ли Икс-Файв, и медленно направился вперёд, ступая по влажному мху. Вокруг – только звуки собственных шагов и далёкий хруст веток. Навстречу мне шагал Рэйнард, и как только мы встретились, мы рассредоточились по периметру леса, проверяя его на наличие опасности. За столько времени, не пользуясь способностью слышать и чувствовать бракованных и метисов, я даже позабыл, как это неприятно – словно у тебя в мозгу кто-то постоянно жужжит. Не громко, на грани слуха, будто помехи в радио или слабое шипение лампы, которую не выключили до конца. Постоянный фон, от которого сводит виски. Чем ближе они, тем гуще и тяжелее это ощущение, будто разум вдавливают внутрь черепа, выдавливая из него всё остальное – мысли, здравый смысл, спокойствие.

Я двинулся левее, обходя поваленное дерево, вросшее в землю, как костлявый позвоночник. Под ногами сыпалась трухлявая кора, а мох стал плотнее, туже – почти вязкий. Он тянул подошвы, будто не хотел отпускать. Посмотрев в сторону, заметил Рэйнарда – он мелькал справа, между стволов деревьев. Чуть дальше – ещё люди. Смешивались с пейзажем, растворялись между изгибов ветвей и выщербленных стволов. Лес здесь напоминал забытое болото – тёмный, впитавший в себя десятки лет дождей, плесени, падали. Местами всё, казалось, застывшим, как на фотографии, но стоило сделать шаг – и земля начинала дышать.

Запах гнили ударил резко. Прогорклый, щемящий – как если бы кто-то вывалил кости, мясо и тряпьё в одну кучу и оставил всё это гнить под закрытым куполом. Этот запах невозможно спутать. Он прилипал к нёбу, вгрызался в ноздри, оставался с тобой, вызывая желание закрыть дыхательные пути.

Жужжание внутри головы усилилось.

Не внезапно – нет, оно просто стало более давящим. Как если бы издалека медленно надвигалась волна. Она ещё не обрушилась, но уже давала о себе знать. И я понял – они рядом.

Я поднял руку, и все как по команде остановились; некоторые уже настроились стрелять, а метисы были наготове уничтожить цель. Я обвёл взглядом местность, не поворачивая головы, затем сжал кулак поднятой руки.

«Не издавать ни единого шума», – мысленно произнёс я метисам, и они даже дёрнулись от моего голоса в их головах. «Как только выстрелите – тут соберутся все, кому удалось сбежать», – добавил я.

Одного я заметил чуть левее – между стволами двух погибших елей. Он едва двигался – не больше двух шагов за минуту. Я даже засёк. Кожа – серо-зеленоватая, натянутая на кости. На шее – тот самый след от верёвки или чего-то, что могло сильно натирать кожу. Мой взгляд прошёлся по телу бракованного дальше: местами просвечивались суставы, лопатки, а кое-где казалось, будто кто-то аккуратно надрезал плоть, оставив только необходимое, чтобы он мог держаться на ногах. Мутант не смотрел в нашу сторону. Бракованные всегда были слепы, но это не отменяло того, что они чувствовали живую плоть. И особенно людей.

Я сделал шаг назад и медленно, глубоко выдохнул. И в этот же момент кто-то неподалёку от нас закричал – так истошно и громко, что этот крик сто процентов слышали даже в Риверфорде. Отряд всполошился, как и не заметивший нас бракованный: он вскинул костлявую голову, зарычал, а затем повернулся в нашу сторону.

«Закрыть людей», – скомандовал я метисам, и те как по команде выстроились чуть впереди.

Бракованный побежал, а я прикрыл глаза всего лишь на пару секунд. Я сосредоточился. Тепло – неяркое – расползлось внутри грудной клетки, как от затухающего костра. Импульс – тихий, почти незаметный. Я не издавал звуков. Я отдал приказ. Молча, без слов. Туда, где у них когда-то было сознание.

Бракованный замер.

Он застыл в неестественной позе, а все позади меня слаженно ахнули и отступили назад. Где-то недалеко слышались выстрелы, крики и приказы, пока я, склонив голову, наблюдал за бракованным, что попался на мой приказ остановиться. Моё любимое… принуждение. Давно не пользовался новой приобретённой способностью. Не потому, что не мог, а потому что… не было необходимости. Те, что попадались раньше, были слишком слабыми, чтобы сопротивляться. Эти же – были опасны даже в таком состоянии. Их тела – трупы, но воля внутри всё ещё цеплялась за жизнь.

Медленно, будто осознав невозможность сопротивления, бракованный опустился на колени. Его руки – вытянутые, с почти прозрачной кожей – дрожали. Из-за деревьев вышел второй. Такой же – скелет, обтянутый кожей, но с более хищной осанкой. Он почувствовал мой импульс – и начал медленно замедляться, пока, так же как и первый, не упал на колени. А затем они – в какой-то степени ещё живущим сознанием – почувствовали страх. Такой, что оба заскулили. Паника – как патока – обволакивала их изнутри. Они пытались сопротивляться, но мои образы уже врезались им в мозг – реальнее реального.

Я стоял неподвижно, позволяя их страху делать за меня всю работу. Через пару секунд тело второго начало содрогаться в конвульсиях, затем – первого. Спустя мгновение они по очереди обмякли. Упали лицом в землю.

Я опустил руку. Когда я её поднял? Щит так и не понадобился.

Запах стал резче – теперь к гнили примешалась ещё и свежая смерть.

Сзади кто-то прошёлся по сухой ветке – я узнал шаг Рэйнарда.

– Охренеть! – выдохнул он, когда тела бракованных перестали шевелиться окончательно.

***

Молва о том, что я практически размозжил мозги бракованных, не применяя силы, разлетелась со скоростью света. Было такое ощущение, что стоило нам всем затемно вернуться в Грэймонд, как там уже все знали о том, что я сделал. И каждый встречающийся человек в городе переходил дорогу, как только видел меня, шагающего к дому Горана. Мы приехали буквально час назад, и мне не удалось попасть домой – меня вызвал к себе лидер, чтобы переговорить о предстоящих делах и о том, когда я приму его пост. Вначале всё должно было случиться тихо, но после сегодняшнего выезда Горан решил устроить всеобщее собрание жителей и объявить о моём новом статусе.

Я усмехнулся, когда увидел ещё парочку жителей Грэймонда, что перебежали на другую сторону дороги, стоило им увидеть меня. Некоторые просто молча проходили мимо, никак не показывая свой страх. Я понимал, что именно это люди и испытывают, когда узнают о моих способностях. Если щит я использовал для сохранения жизней любого, кто оказывался рядом со мной, то принуждение было обратной стороной медали. Этим чаще всего я убивал. И то последние лет пять точно я не пользовался ничем, кроме Икс-Файва. Мне было лень.

Как же, спросите вы, я приобрёл ещё одну способность?

А всё просто. Я попытался убить себя. Вы не ослышались: я несколько лет, в состоянии «отрицания», пытался закончить свою никчёмную жизнь. Меня швыряло из стороны в сторону – от ненависти к Маране до жгучей, обжигающей любви к ней. Как я уже упоминал, я дрался и напрашивался на пиздюлей постоянно. Если знающие меня люди не трогали, понимая моё невменяемое состояние, и слали «на», то я искал спасение в другом. Я полез к бракованным и ждал, когда они меня убьют. Просто стоял и смотрел на них, а иногда и сам нападал, пока не получил то, что хотел. Они меня покусали – как уже позже сообщил мне Конрад, зам. лидера северного Грэймонда. На мне живого места не было, когда моё тело доставили в поселение после очередной попойки. Вылечили. А следом надавали таких моральных пиздюлей, что я на год перестал буянить и нарываться на драки. А затем всё повторилось снова и снова, и ещё раз снова.

Я понимал, что терял себя, пока собственноручно не убил метиса. Ох же я тогда пересрался, когда невзначай бросил бедолаге, который пристал ко мне в баре, где я сидел. Ну я невзначай бросил ему: «Убейся!» Ну, тот и пошёл – и убился, как я и подумал. Я, мать его, только подумал о том, как ему нужно закончить жизнь. И он закончил. Вышел на улицу и сиганул со скалы, прямо за периметр города. Вот этот момент и стал толчком перепрыгнуть из состояния «отрицание» в состояние «принятия» вместе с появлением дочери. И так я понял, что у меня есть ещё одна способность, которую я боялся даже сам и старался вообще не пользоваться. Научился ставить блок на всё. До сегодняшнего дня.

Свернув на другую улицу, я преодолел расстояние до дома Горана и, поднявшись по ступенькам крыльца, оказался внутри. Тут ничего не изменилось – всё так же пахло деревом и масляными лампами, что висели на специальных подставках, освещая мне дорогу до зала, где всё время сидел и принимал гостей Горан. Как только я появился в поле его зрения, мужчина отвлёкся от разглядывания каких-то карт, разложенных на длинном столе, и поднялся со скрипучего стула.

– Ты как раз вовремя, – сказал он и пошёл в сторону прилежащей небольшой кухни. Порывшись в навесных шкафах, достал стеклянную бутылку. Я тем временем опустился на один из стульев, ожидая, пока лидер заговорит.

– Давно ты пьёшь эту гадость, выпускаемую Сансайдом? – поинтересовался я, рассматривая стекло в руках Горана. Не так давно Сансайд взялся за производство алкоголя, который был на вкус очень кислым, а сносило с ног похуже самой ужасной браги.

– Когда тебе нахаляву привозят пойло, почему бы не побаловаться? – пожал он плечами и, налив себе в стакан, сел во главе стола.

– О чём ты хотел поговорить?

– О твоём статусе и о делах, которые лягут на твои плечи после моего ухода, – ответил Горан, разом опустошив стакан и потянувшись за следующей порцией.

– Говори, в чём проблема на самом деле? – слежу за выражением лица лидера и невольно замечаю, что при каждом движении он морщится, словно от боли.

Горан, не донёсший́ до рта стакан, посмотрел на меня, вздохнул и опустил посудину на поверхность стола.

– Я участвовал в первых испытаниях Мараны по избавлению мутации бракованного, – он замолчал и, опустив взгляд в стол, продолжил: – Не прошёл, так как перед этим у нас была стычка с оставшимися дифекторами, которые прятались после того, как с Аароном было покончено. Один из них воспользовался своей способностью… – он замолчал на мгновение и сделал глоток из стакана. – Тем самым повредив работу моего сердца, которое теперь не подлежит восстановлению. Проще сказать, сила – я даже не понял какая – повредила работу клапанов, из-за чего меня в срочном порядке забрали в Блумфилд. Сделали операцию, но, похоже, это не так помогло, как хотелось бы. Я умираю, сынок. Уже нет сил пить гору лекарств, которые приносят облегчение только на несколько часов, а потом снова болит вся грудь, да так, что кажется – лучше вовсе помереть.

Я нахмурился и оторвался от спинки стула, сложив руки на столе.

– Так понимаю, это было около десяти лет назад, и, как я вижу, ты всё ещё с нами… и слава богу, конечно. Я к чему говорю – с чего ты взял, что умираешь?

Горан немного улыбнулся.

– Был на обследовании пару месяцев назад. Врачи Адриана говорят, что моё сердце как будто стареет быстрее моего тела. Сейчас оно примерно, как у девяностолетнего старика. В любой момент может перестать функционировать как нужно. Выписали кучу всего, что я уже не хочу пить.

– Вот почему ты в этот раз приказал Конраду выставить меня, – я не спрашивал, а сказал эти слова с уверенностью, и Горан кивнул.

– Пойми меня правильно, сынок, никто, кроме тебя, не справится с такой ответственностью. А ты стал для меня как мой Закари. Хоть он и не хотел править. С первой нашей встречи я уже знал, что тебе суждено стать настоящим лидером, даже если тебя этому не учили, как твоего брата. Ты отличный стратег и имеешь голову на плечах. Не рубишь сгоряча, – он покосился на меня, прекрасно зная о моих похождениях в северном Грэймонде, – когда трезво мыслишь.

Я закатил глаза и снова откинулся на спинку стула, сложив руки под грудью.

– Ты мне тут не закатывай глаза! Я долго к тебе присматривался, и моя последняя воля не изменится – ты станешь лидером.

– Да понял я уже это, – пробурчал я, сдаваясь.

– Раз понял, у меня к тебе ещё один вопрос: ты забыл её?

Я вскинул голову и уставился на Горана, не понимая, к чему этот вопрос.

– Почему я спрашиваю – так потому, что тебе придётся видеться с ней и Коулом раз в полгода точно, на совете городов. Она всегда там и всегда помогает своему супругу.

– Если скажу, что не забыл, ты отменишь моё назначение? – с надеждой спросил я, но Горан покачал головой. – Значит, всё равно не понимаю сути и чем мой ответ поможет.

– Тем, что тебе придётся учиться вести себя как подобает лидеру и не вспылить, когда увидишь их. И не убить брата, в конце концов.

Я засмеялся.

– Нет, Горан, у меня нет в планах убивать брата. Я давно простил его за обаятельность, которая имеет способность клеить девчонок. Я смирился с их браком. А всё, что я испытываю к дикарке, – это уже моё личное, и оно никак не повлияет на моё лидерство.

Горан кивнул, одобряя мой ответ.

– А ты изменился, – задумчиво произнёс он, – и я понимаю, кто способствовал этому.

– Ты прав. Это была Эрия, которая вернула меня в реальность и к понятию, что такое жить по-другому.

– Я рад, что она у тебя есть. Теперь хотелось бы, чтобы ты женился и окончательно успокоился.

– Не надо включать роль свахи, Горан. Мне по горло хватает Майкла и Алесии.

– Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив. И ещё…

Горан не дал мне открыть рта, поэтому я только вздохнул.

– Не смей снова обижать Луну. Она мне как дочка, которая всё это время лечит меня и ухаживает.

Его по-отцовски строгий голос заставил меня приподнять брови в удивлении.

– Не смотри так! Ты и так прекрасно знал, что та маленькая девочка, которая увязалась за тобой только потому, что любила тебя! Я хвалю твою стойкость по отношению к ней. Ты никак над ней не надругался, хотя мог. Но после того как ты уехал, я и твоя сестра вытаскивали её из ямы, в которую Луна падала. В ней жила ненависть ко всему. В особенности к Маране.

– К Маране? – переспросил я.

– Да. Больше я тебе ничего не скажу насчёт неё, но будь осторожнее в своих действиях. Не испорть то, что я воспитал в дочери. И да, она такой является по сей день. И если в твою голову взбредёт посмотреть на неё как на объект желаний, то вспомни сначала меня и то, что я могу оторвать тебе яйца.

– Я понял, – кивнул я, стараясь не рассмеяться, но, наблюдая, как смотрит на меня новоиспечённый отец двадцатишестилетней девушки, решил оставить свои яйца на месте.

– Завтра устроим небольшой праздник, но перед этим я официально сниму с себя полномочия лидера и передам тебе. И со следующего дня будешь принимать дела от меня и моих помощников. Сейчас иди отдыхай.

– Хорошо.

Я поднялся со стула и направился на выход из дома, но на пороге Горан бросил напоследок:

– Прошу, только не применяй свою новую способность на людях в городе. Они и так перепуганы этой новостью. Думают, что ты за любое неповиновение расплавишь мозги.

Я хмыкнул:

– Я использовал её впервые сегодня за несколько лет. Я не собирался плавить никому мозги, – улыбнулся я. – Слишком все впечатлительные.

– Я ещё забыл сказать: твой брат завтра заедет в Грэймонд ко мне по делам и к сестре. Он бывает тут только со своими заместителями и раз в две недели. Говорю, чтобы ты знал об этом.

Я кивнул и развернулся. Зашагал к выходу и через несколько минут уже шёл по своей улице, вспомнив, что Эрия должна была с сегодняшнего дня быть у Алесии. Зная наперёд, я готовился к часовому мозговому штурму и тысячам эмоций ребёнка от впечатлений о садике. Представив себе это, я даже улыбнулся, но моя улыбка медленно слетела с лица, когда я стал подходить к своему дому, заметив Эмму, смеющуюся от какого-то рассказа какого-то мужика. Только когда присмотрелся, понял, что это вроде Рилан. Они расположились на нашем крыльце, Эрия увлечённо игралась с игрушками недалеко от них. А самое, что мне не понравилось, и из-за чего моё лицо приобретало серьёзный вид, – так это то, что Луна жестикулировала руками и толкала мудака, стоявшего около неё. Тот отвечал ей и наступал на неё, заставляя Луну отходить назад.

– Папа! – пискнула Эрия и, заметив меня, бросилась неуклюже спускаться по лестнице. – Папа! Папа!

– Моя малышка! – я подхватил ребёнка на руки и обнял её, посматривая в сторону Луны и на собеседника. – Как дела?

– Хорошо! Я сегодня вела себя хорошо! Меня похвалили и дали вот это! – дочка отстранилась и указала на платье пальчиком: на нём красовалась нарисованная мордочка с подписью «Умница».

– Я горжусь тобой! – я поцеловал дочку в лоб. – Ты моя умница!

К нам медленно подошла Эмма и Рилан, который остановился немного дальше, разглядывая меня. Эмма подошла и обняла, оставив поцелуй на щеке, а я всё мельком бросал взгляд в сторону соседнего дома. Ну не нравилось мне поведение этого мужика, хоть тресни.

– Ты от Горана?

– Да, – ответил я и опустил Эрию на землю.

– Завтра, говорят, будет праздник, – я видел, как сестрёнка смотрит на Рилана и чувствует себя неуютно рядом со мной.

– Да.

– Дейв, познакомься с Риланом, он мой хороший друг, – выдала Эмма на одном дыхании, позволив тем самым ему подойти к нам. – Рилан, это мой брат Дейв.

– Наслышан о вас, – он протянул мне руку, и мне пришлось протянуть свою в ответ.

– Надеюсь, не то, что ходит по городу последние часы, – я усмехнулся, и Рилан покачал головой.

– Ах нет. Эмма часто рассказывала про старшего брата.

– Что ты там такого сделал, что весь город на ушах? – спросила Эмма сразу после Рилана.

Я усмехнулся.

– Ничего такого. Использовал способность и уничтожил бракованных, которые разбежались по территории Грэймонда.

– Щит?

– Нет, Эмма, не щит.

– У тебя есть ещё? Как… почему? – опешила она и подошла ближе.

– Потом как-нибудь расскажу.

– Нет! Велас, нет! И ещё раз нет! Сколько мне повторять?! – громкий голос Луны словно задел внутри меня какой-то тумблер, и вот я уже шёл туда.

– Дейв! Чёрт! Дейв, не лезь к ним! – крикнула мне Эмма, но я проигнорировал.

Не знаю, что увидела Луна, когда взглянула на меня, но она так прытко оттолкнула этого чувака, что он даже растерялся и выпустил девушку из кольца рук, которые всё это время были на стене дома. Я слышал, что Эмма идёт за мной и ругается.

– Дейв? – руки Луны упёрлись мне в грудь, не давая идти дальше, а я не спускал своего взгляда с человека за её спиной. Он, в свою очередь, склонил голову и выгнул бровь.

– Что он хочет от тебя? – спросил я девушку, но в ответ она промолчала. Пришлось опустить голову вниз, чтобы встретиться с ней взглядом.

– А тебе какая разница? – девушка сначала не знала, что сказать, а потом, видать, вспомнила, что не разговаривает со мной. Лицо исказилось в злобной гримасе, и её руки исчезли с моей груди.

– Я вижу, что тебе это не нравится, поэтому спрашиваю: что он хочет от тебя? – разглядываю её лицо и невольно вспоминаю её крошечное тельце рядом со своим в машине Майкла. Всю её неуверенность рядом со мной, нервы, которые она показывала моей сестре из-за того, что та потащила её с нами.

– Тебя это не касается. Ты кто такой, чтобы сейчас разговаривать со мной и расспрашивать, а?

– Ты права, никто. Но в первую очередь я человек, которому не нравится, когда кто-то… неважно, кто это – ты или другой – разговаривает со своим оппонентом на повышенных тонах. Делаю вывод: он тебе по какой-то причине неприятен, значит, имею полное право спросить, всё ли в порядке?

Луна хлопнула глазами раз, второй, словно не понимала всё то, что я сейчас сказал. Но следом дёрнулась, как от удара, когда голос за её спиной крикнул:

– Я её парень. Велас. Есть какие-то проблемы, ЛИДЕР?

Последнее слово прозвучало как ругательство, честное слово, но я смотрел только в глаза перед собой и испытывал какое-то непонятное желание. Не до конца его понял. Я хотел обнять её… или всё же оторвать башку Веласу? Но за что? Хм, придётся разобраться с этим.

Глава шестая

Лу́на

Я сидела на земле около съезда в город и наблюдала, как из стороны в сторону ходит Эмма в нетерпении, дожидаясь, когда откроются ворота Грэймонда, чтобы впустить гостей из Риверфорда. Сегодня с самого утра мне не дали нормально выспаться, потому что подруга прибежала ко мне ни свет ни заря, чтобы встретить вместе с ней Коула Шепарда, который приедет по делам к Горану. А ещё я всю вчерашнюю ночь так и не уснула, а всё потому, что в голову лезли непрошеные мысли по поводу поведения Дейва. Я даже в тот момент потерялась в прострации, стоило увидеть, насколько его лицо изменилось, когда я закричала на своего бывшего парня. Да-да, именно бывшего, а никак не настоящего, как он себя назвал перед Шепардом.

С Веласом мы познакомились около восьми лет назад, когда он приехал сюда из Блумфилда и решил, что останется жить в Грэймонде. С виду я бы не сказала, что он плохой человек, нет. Возможно, тяжёлый характером, но никак не плохой. Вспыльчивый, но не бросающийся на всех людей, которые ему не понравились. Сначала у нас всё было как у всех: ухаживания, встречи, прогулки, а следом – через пару месяцев – поцелуй, которого я очень сильно ждала. Мне он нравился. Как внешне, так и внутренне. Если с другими Велас вёл себя сдержанно, то передо мной показывал себя обычным человеком, который умеет веселиться и веселить других. Я в тот момент очень хотела отвлечься, попытаться устроить свою жизнь, потому что меня часто таскало из стороны в сторону. Часто со всеми ругалась, не хотела никого слушать, да и вообще мечтала уехать куда-нибудь. Но так как в то время бракованные ещё были активны, за пределами стен городов было небезопасно, вот тогда-то меня выдернули из комфорта и заставили ходить на обучение к Кайлану. Я и до этого пыталась, но ничего не запоминала и делала всё возможное, чтобы меня выгнали. И я добилась своего. Меня выгнали.

Вот тогда мне повстречался Велас, и мы разговорились, а через полгода стали встречаться, даже хотели жить вместе, но ни я, ни он не решались сделать этот шаг. Нам было комфортно вместе в статусе просто пары, и мне казалось, что возможно именно Велас остудит мою душу, поселит в ней надежду на то, что я смогу оставить Дейва в прошлом. Но всё это было обычной красивой сказкой. Мы встречались около семи лет. Кажется, очень большой срок. Но для меня он пролетел как миг, вот честно. Я не заметила этих месяцев, возможно, потому что вернулась на обучение и практически слилась с ним, решив, что мне нравится врачебное дело. Мне нравится лечить людей, переживать за них и радоваться, когда они выздоравливают. Именно в больнице меня отпускали мысли о Дейве, именно там я находила внутренний покой своей бунтарской подростковой жизни.

Я радовалась, что у меня есть человек, который так же, как и я, поддерживает и всегда радуется, как я, когда у меня на работе что-то получалось. Велас действительно мастерски поддерживал меня, и я была благодарна за это. Но, как вы поняли, у нас ничего не вышло. Я, как оказалось, виновник всех бед в наших отношениях! Ровно год назад я застала Веласа, трахающего Аву. Да-да, ту самую, которая как кость в моём горле, которой обязательно нужно было раздвинуть свою рогатку перед моим мужчиной.

Это случилось в обычный день, когда я возвращалась домой с работы и решила, как бы банально это ни звучало, заскочить к Веласу. Просто поболтать, так как мы не виделись тогда около трёх дней: он уезжал по поручению Горана, а я помогала с ранеными Кайлану. Так вот, у меня были ключи от его дома, а вот никак я не ожидала, что, открыв дверь, увижу голую задницу своего парня и эту суку, стонущую под ним, стоя на коленях.

Испытала ли я что-то? Скорее всего нет, чем да.

Знаете, меня как будто отпустило, как будто все эти долгие семь лет я играла сама не знаю кого. Возможно, хотела чувствовать себя любимой, возможно, тайно мечтала, что если бы вместо Веласа был он… Дейв? Всё так же бы ощущалось? Или острее, пикантнее и страстнее? А этот момент как будто поставил всё на свои места. Я тогда не ушла, а встала на пороге и упёрлась плечом о косяк, ожидая, когда же меня увидят. Это произошло ровно через минуту после моего прихода. Велас тогда не кончил, потому что отскочил от Авы и принялся натягивать штаны, а та сразу заткнула свои наигранные вопли и, заметив меня, незаметно ухмыльнулась.

Ничего не сказав, я демонстративно положила ключи Веласа на небольшую тумбочку для обуви, стоявшую около входной двери, и вышла прочь. Он не пошёл за мной, мы не выясняли отношения, и мне казалось, что всё – я свободная девушка. Не тут-то было. Велас пришёл ко мне пьяный ровно через неделю и умолял открыть дверь. Я не открыла, не впустила, я просто-напросто его отпустила. Конечно же, это не устроило его, и теперь на протяжении последнего года он ходит за мной по пятам и клянётся, что хочет быть со мной. Вот только я не хочу и, кажется, никогда не хотела. Я просто не знала, что это такое – быть в отношениях, а попробовав, разочаровалась.

Вот и вчера Дейв стал свидетелем выяснений наших отношений. Велас и Рилан вызвались подвезти нас до города, а потом остались. Насколько мне известно со слов Эммы, второй появился в Грэймонде совсем недавно и сдружился с Веласом, а тот познакомил их. Кажется, у них что-то назревает, и этим пользуется мой бывший, чтобы приблизиться ко мне. Вчерашний мой выкрик был последней каплей, потому что я устала от него и его попыток вернуть отношения.

Возвращаюсь в реальность и не замечаю, как на моих губах играет улыбка от того, каким в тот момент был Дейв. Он злился? Ревновал? Встряхиваю головой и стираю с лица идиотскую улыбку, смотрю на подругу, что болтает с охраной на воротах, и снова окунаюсь в тот момент.

– Дейв? – мой тон прозвучал как вопрос. Я пулей подбежала к нему, и мои руки упёрлись ему в грудь, заставляя остановиться, а он не спускал взгляда с человека за моей спиной.

– Что он хочет от тебя? – спросил он меня. Я от неожиданности даже не нашлась с ответом, я растерялась, пока не встретилась с ним взглядом.

– А тебе какая разница? – выпалила я неожиданно даже для себя. Придала лицу уверенности и резко убрала руки от его груди. Ладони покалывало от прикосновения к его телу.

– Я вижу, что тебе это не нравится, поэтому спрашиваю: что он хочет от тебя? – выдаёт он, и я вижу, что он злится.

Меня тоже удивляет тот факт, что и я начинаю закипать. Да кем он себя возомнил? Спасителем?

– Тебя это не касается. Ты кто такой, чтобы сейчас разговаривать со мной и расспрашивать, а?

– Ты права, никто, но, в первую очередь, я человек, которому не нравится, когда кто-то… неважно, кто – ты или другой – разговаривает со своим оппонентом на повышенных тонах. Делаю вывод: он тебе по какой-то причине неприятен, значит, имею полное право спросить, всё ли в порядке?

Я приоткрываю рот, чтобы ответить ему, но вздрагиваю, когда слышу голос Веласа. В тот момент очень хотелось провалиться под землю, а почему – до сих пор не знаю.

– Я её парень. Велас. Есть какие-то проблемы, ЛИДЕР?

Велас сказал эти слова с пренебрежением, подвластным ему, а Дейв, оторвав от меня взгляд, упёр его прямо в моего бывшего. И знаете… я испугалась. Не из-за того, что сейчас может случиться драка и Дейв набьёт морду Веласу, я испугалась того, что Велас может навредить ему и напугать Эрию. Поэтому единственным решением было увести первого подальше от дома, а там высказать всё, что я о нём думаю. Хочу сказать, что в моих словах не было ни единого нормального выражения – я говорила, используя только маты. Не знаю, насколько этого хватит Веласу, но вчера он просто развернулся и ушёл.

– Приехал! Приехааал!

Голос Эммы окончательно вырвал меня из мыслей, и мне пришлось подняться с земли, завидев машину, которая въехала на территорию нашего города. Подруга, как маленькая, скакала вокруг и улыбалась, когда из неё вышел Коул. Они, в сопровождении визга Эммы, обнялись и стояли так несколько минут. Скорее всего, она даже расплакалась, потому что Коул, оторвав девушку от себя, взял её лицо в ладони и провёл по щекам, что-то тихонько говоря.

– Привет, красавица! – крикнул мне Джексон, Лиам, проследив за его взглядом, кивнул мне.

– Привет!

Они вчетвером направились в мою сторону, и мне удалось разглядеть лицо Эммы, которое улыбалось сквозь слёзы. И чего, спрашивается, реветь? Коула мы видели на вылазке вчера, а по состоянию подруги – как будто годы пролетели.

– Как дела, Лилу? – Коул, отпустив Эмму, позволил мне обнять его, но выпутаться из его рук не дал. Я захихикала, когда его сестрёнка прижалась с другой стороны и показала мне язык.

– Всё отлично, – ответила я. – Как там Тион и Айлин?

– О-о, сорванцы растут не по дням, а по часам, – засмеялся он. – Просились сегодня со мной, но их мама не пустила, так как сегодня у них школа. Думаю, в следующий раз буду планировать поездку на выходные дни, чтобы вы увиделись.

С Теоном и Айлин я подружилась в первые же часы, когда они впервые приехали сюда: пока лидеры разговаривали, я незаметно вместе с Эммой уволокла их гулять по городку. Я в тот день была у Горана и ставила прописанные врачами уколы, а потом практически до самой ночи гуляла с детьми Коула.

– Обязательно приезжай с ними, пойдём на детскую школьную площадку – они будут в восторге! – подхватила Эмма, и Коул пообещал, что обязательно их привезёт.

– А у вас как дела? – мы вошли в город, и я, обогнув подругу и её брата, оказалась между Лиамом и Джексоном. Второй меня обнял, прижимая к своему боку.

– Нормально, – только и ответил Лиам.

– Не обращай внимания, он всегда такой хмурый, – прошептал мне Джексон, но так громко, что Лиам всё слышал.

– С Камилой поругался? – ужаснулась я.

– Если бы, – со смешком сказал Коул. – С неё он пылинки сдувает.

– Вам всем поговорить не о чем? – спросил Лиам и зашагал вперёд.

– Что случилось? – не поняла я.

– Да так, по работе проблемы, – отмахнулся Джексон и прижал ещё сильнее к себе, на что я хрюкнула от смеха, вызывая смех у других. – Так что, замуж за меня ещё не собралась? Сколько я буду ждать?

Я засмеялась ещё сильнее и толкнула этого нахала в рёбра, Коул и Эмма, идущие немного впереди нас, закатили глаза – причём одновременно. Я тоже за всё наше знакомство не воспринимала эти слова всерьёз. Это же Джексон. Он каждой второй говорил эти слова, и все прекрасно понимали, что это шутка, так как была у него женщина. Мне как-то Эмма рассказала, что он похаживает там к одной, но не признаётся, что по уши втрескался в неё.

– Прости, но ты слишком стар для меня, – я завизжала, когда потеряла опору под ногами: этот ненормальный, подхватив меня, забросил на плечо и поскакал по дороге, вызывая у прохожих смех. А я, как болванчик, болталась у него на руках и била по спине.

– Я сейчас вцеплюсь тебе зубами в мягкое место! Поверь, от твоей задницы ничего не останется, а-а-а! Джексон!

Меня наглым образом закрутили вокруг своей оси, этот ненормальный под мой визг и смех крутился и подпрыгивал, а я не могла понять, где небо, а где земля. Слышала, как возмущается Лиам и как хохочут Коул и Эмма, но потом это так резко прекратилось, что в этой тишине все услышали, как я икнула. Издав слабое «ой», я упёрлась рукой в спину Джексона, а другой, поправив волосы с лица, попыталась найти причину такой тишины и остановки. И нашла. Мы были на пересечении главной улицы и улицы, где жила я и Дейв. Собственно, он и стоял на углу здания и смотрел на нас, а рядом с ним Эрия. Девчушка, заметив Эмму, с писком побежала к ней, а я оказалась на земле, не знаю почему – пристыженная своим поведением. Попыталась привести в порядок свои волосы, наблюдая, как Дейв неторопливо идёт в нашу сторону.

– Всё же он постарел, – буркнул мне тихонько Джексон, а я не удержалась и хихикнула, чем привлекла внимание Шепарда младшего. Он безразлично прошёлся по мне взглядом, а затем посмотрел на брата.

– Тихо! – шикнула я Джексону, и тот сделал вид, что закрывает рот на замок и выкидывает ключ за спину.

– Откуда у него ребёнок? – я повернула голову к Лиаму, который, оказывается, стоял рядом со мной.

– Это его дочь, – тихо сказала я ему, а Джексон удивлённо приподнял брови, переглянувшись с другом.

– Эмма, а ты меня сегодня заберёшь с садика? – спрашивала Эрия свою тётю, пока она держала её на руках и наблюдала, как братья встретились.

– Конечно, пуговка.

– Постарел знаменитый Коул Шепард, – с лёгкой улыбкой сказал Дейв, смотря на брата, а затем протянул руку, но Коул свою не протянул. Он просто сделал шаг вперёд и заключил его в объятия.

Эмма расплакалась. Джексон и Лиам засмеялись. Я же просто улыбнулась.

– Я очень рад, что с тобой всё хорошо, – сказал Коул брату и отстранился от него, похлопывая по плечу. Дейв скупо кивнул, было видно, как он сдерживает свои эмоции, а вот его старший брат, когда перевёл взгляд на Эрию, поджал губы.

– Эрия, познакомься – это твой дядя, – стирая со щёк слёзы, произнесла Эмма. Девчушка нахмурилась, осмотрела Коула, а потом тех двоих, что стояли рядом со мной.

– Познакомимся? – спросил у неё Коул и протянул свою большую ладонь. Эрия кивнула и вложила свою, а после вообще оказалась на руках дяди. – В следующий раз я познакомлю тебя с твоим старшим братом и сестрой.

– У меня есть старший брат и сестра? – переспросила девчушка, расширив и без того большие зелёные глаза.

– Есть. Тион и Айлин. Им по десять лет. А тебе сколько, малышка?

Теперь я понимаю, о чём мне говорила Эмма буквально несколько месяцев назад. Смотря на Шепарда старшего, до меня только сейчас дошло, что он и вправду изменился с появлением детей, которых он боготворит. Да даже сейчас – как он смотрит на свою племянницу – говорит о многом, и это вызывает чувство восторга. Не сказать, что Коул стал мягче ко всем, нет. Он, как и всегда, смотрит на других людей так, что хочется бежать; отдаёт приказы, которым хочешь – не хочешь – придётся повиноваться.

Я даже не замечаю, как мы все толпой начинаем движение в сторону главной улицы, как рядом со мной слева в спокойном темпе идёт Дейв, разговаривая с братом, а с другой стороны – Эмма, держащая меня под руку. Лиам и Джексон немного впереди, передающие друг другу Эрию, которая буквально за пару минут подружилась с первым, а второму строила глазки и стеснялась его. Не знаю почему, но мой взгляд сам по себе падает на руку Дейва, и мне до колик в животе хочется вложить туда свою. Мои глаза осматривают каждую венку, что паутинкой тянется вверх до плеча, и мне хочется прикоснуться. Это, знаете, как когда вам что-то категорически запрещают, а вам хочется. Очень. А ещё этот дурманящий запах мяты, вперемешку с чем-то, чего я не понимаю… свежесть или хвоя? Не знаю. Поджимаю губы и борюсь со своими желаниями, поднимаю голову и смотрю на людей, которые сегодня особо не обращают внимание на нового лидера. Абсолютно все заняты сегодняшним праздником, которых у нас не бывает слишком часто. Как только мы сворачиваем на главную улицу, замечаем яркие флажки, что повесили от одного дома к другому, как обычные жители выносят из своих домов стулья и несут на площадь у подножия горы. Там обычно у нас проходят важные собрания и праздники.

Остановившись около дома Горана, Эмма забирает Эрию, и они вдвоём отправляются в сторону садика, а я, попрощавшись с Коулом объятиями, поворачиваюсь к Джексону и Лиаму.

– Надеюсь, останетесь сегодня на праздник, – говорю я им и попадаю в руки Джека.

– Не знаю, как скажет наш босс, – отвечает мне он.

– Ладно, если что, приходите!

Машу им рукой, мельком глянув на Дейва, что задумчиво смотрит в мою сторону, разворачиваюсь и иду на площадь в поисках работы, чтобы ни о чём не думать. По пути к месту празднования встречаю Рэйнарда, и мы вместе направляемся к площади, а стоит попасть туда – нас заваливают всевозможной работой, за которой мы то и дело болтаем и смеёмся. Чуть позже к нам присоединяется Эмма с Алесией, и наша компания становится более громкой: вечные шутки Рэйнарда заставляют подругу смеяться так, что кажется, её слышно за пределами ворот. Он, как всегда, в ударе – не упустит ни малейшего повода, чтобы поддеть, особенно Эмму, которая краснеет от любой глупости.

– Осторожно, Эм, – с наигранной серьёзностью говорит он, ставя ящик с инструментами.

В данный момент мы помогали другу с гирляндами, которые нужно было повесить над самодельной сценой.

– Ты сейчас зальёшь слюнями весь стол, если ещё раз так глянешь на того парня у стола с напитками.

Эмма захихикала, закатывая глаза, но лицо её выдало всё – раскраснелась так, будто её и правда поймали с поличным.

– Рэйнард! – протянула она, хлопнув его по плечу. – Не придумывай! Я просто смотрела, как он яблоко ест, вот и всё!

– Ну конечно. Как он яблоко ест, – передразнил он, сделав томный взгляд и жест рукой, будто держит невидимое яблоко. – Я всё вижу! Слюной подавишься – спасать не буду.

– Да пошёл ты! – смеётся она, пряча лицо в ладони. – Ты невозможный!

Он только хмыкнул, качая головой, и переключился на меня.

– А ты-то чего молчишь, а, Луна? Не скажешь, что не заметила, как жадно она смотрела на него!

Я закатываю глаза и смеюсь, поглядывая на покрасневшую подругу.

– А-а-а, я понял! Ты же смотрела на того кареглазого громилу! Он же прошёл мимо тебя. Я уж подумал, что ты сейчас рухнешь в клумбу, пока на него глазела.

– Что?! – не удержалась я от смеха, а моё лицо вытянулось от изумления. – Я вообще-то думала, как бы вас не придушить обоих, потому что все смотрят на нас, как на ненормальных и вечно смеющихся дебилов!

– Ага-ага, мечтала наверняка, как бы его не задушить… в объятиях, а может, чего развратнее… – Рэйнард поиграл бровями и театрально всплеснул руками.

– Луна, Луна… ты у нас тихоня, но взгляд у тебя был, как у хищника. Ещё чуть-чуть – и у бедняги ботинки бы вспыхнули от стыда.

Мы засмеялись так громко, что какие-то прохожие на площади обернулись, а Эмма, всё ещё прикрывая лицо, сквозь смех пробормотала:

– Почему он всегда так? Кто вообще его выпустил без намордника?

– Природа, дорогая, природа, – драматично произнёс он, поправляя несуществующий воротник. – Я – как явление. Не остановить, не объяснить. Только принять.

Я чуть не уронила корзину с инструментами, утирая слёзы от смеха, а Эмма уже пыталась дышать, хватаясь за плечо Алесии, которая растерянно улыбалась, ещё не зная, к чему всё это, но, кажется, уже понимая, в какую шумную и слегка безумную компанию попала.

На несколько недолгих минут между нами наступила передышка: Рэйнард и Алесия полезли развешивать оставшиеся гирлянды. Друг руководил процессом и постоянно хмурился, когда его напарница предлагала всевозможные варианты, как красивее осветить ту или иную часть сцены.

– Ты это… ты либо в прошлом работала на новогодней фабрике, либо тайно мечтала быть королевой декора. Глянь, как у тебя ровно ложатся эти лампочки! Я даже чувствую себя виноватым за свои кривые узлы, —

Рэйнард театрально покосился на кусок гирлянды, который и правда висел у него над головой в виде унылого петлеобразного недоразумения.

Алесия, не растерявшись, подняла руку с зажимом, аккуратно прикрепила последний фонарь и спокойно произнесла:

– Это потому, что я не трачу время на болтовню. У меня руки заняты делом, а у тебя – шутками.

– Ого! – отшатнулся Рэйнард, будто получил ментальный подзатыльник. – Ну всё, теперь я точно знаю, с кем хочу украшать каждое празднование до конца своей жизни. И, прошу заметить, это предложение дружбы на века,

он ткнул пальцем в небо, игриво посматривая в её сторону.

– Так что подумай дважды, прежде чем отвергнуть меня, как идеального помощника.

– Я подумаю… если ты повесишь хотя бы одну гирлянду прямо, с лёгкой усмешкой парировала Алесия, уже проверяя натяжение следующей линии.

– Всё! – вскрикнул он, оборачиваясь к нам. – Нашёл! Новая богиня сцены! Женщина моей эстетической мечты! Она с чувством юмора и с уровнем перфекционизма, от которого у меня случилась внутренняя чистка кармы.

– Работай уже, Рэйнард, господи! Как вы его терпите, он же не затыкается ни на секунду!

Мы с Эммой буквально согнулись от смеха, держась за перила сцены. Друг захлопал глазами и, опустив голову, поплёлся к следующей партии гирлянд, посматривая на девушку, которая так же, как и мы, смеялась над ним.

– Зато со мной не скучно! – буркнул он.

Закончив со всеми делами на сцене, мы пошли на небольшой перекус, который устроил Горан для всех желающих, а уже после него мы даже не заметили, как наступил вечер. Я с Эммой успели сбегать домой – в душ и переодеться – после жаркого дня, а Алесия забрала Эрию из садика, и позже мы все встретились на площади. Майкл пришёл вместе с дочкой чуть позже – оказывается, он сегодня провёл с ней целый день, дабы дать жене немного отдохнуть. Чуть позже появились риверфордцы и заняли почётные места в самом начале, ближе к сцене. Дейва я заметила перед самым началом праздника: он, забрав Эрию у Алесии, направился к брату и там остался, дожидаясь, когда появится Горан.

Мы устроились в самом конце, ближе к невысокому бордюру, за которым рос кустарник. Отсюда открывался идеальный обзор на всю площадь, и именно поэтому мы всегда выбирали это место. Спокойно, просторно и слышимость отличная – как для музыки, так и для случайно пойманных разговоров.

Эмма села рядом, закинув одну ногу на другую, и разглядывала людей с таким видом, будто вот-вот начнёт вести личный рейтинг лучших и худших нарядов вечера. Рэйнард, конечно, уже шептался с ней, подавая локтем тайные сигналы и закатывая глаза на кого-то в толпе. Их сговорчивый смех то и дело вырывался наружу, но они пытались делать вид, что это всё из-за случайной шутки, а не из-за очередного «оценочного марафона».

– Так, – прошептала Эмма, склонившись к Рэйнарду. – Видишь ту даму в изумрудном? Слева от сцены?

Рэйнард прищурился, высматривая цель.

– Вижу… О, Эм, ну ты что, это же Таисия! Она в прошлом году пришла в той же юбке, но утверждала, что это «вдохновлённый крой». Теперь это называется «традиция».

– Если традиция – это перетянутый пояс на грани катастрофы, то да, согласна… – с трудом сдерживая смех, проговорила Эмма, прикрывая рот рукой. Бедный пояс. Он не подписывался на такие испытания,

Рэйнард покачал головой с состраданием.

– Дай ему орден мужества.

Они прыснули. Я старалась делать вид, что не слушаю, но их перешёптывания были заразительными.

– Народ, а ну замолчите уже! – не сдержалась я, и друзья, краснея от тихого смеха, попытались сделать сосредоточенные моськи.

Я только посмеялась над ними и над попыткой перестать обсуждать людей. Они всегда так делали, но никогда не пытались кого-то обидеть или оскорбить – нас тянуло веселиться, обсуждать и делиться мнениями.

Как только на сцене появился Горан, все как по команде замолчали – были слышны только редкие шёпотки и кашель, раздающийся то с одной стороны, то с другой. Мужчина дошёл до середины и улыбнулся всем – его тут же одарили аплодисментами. Его в Грэймонде считали самым лучшим лидером, его уважали и всегда прислушивались к тому, что конкретно хотел он, когда отдавал приказы. А для меня он и вовсе стал отцом, которого я даже не помнила, – благодаря ему я научилась многим вещам.

– Благодарю, что все пришли сегодня на праздник! – перекричал аплодисменты Горан, и все успокоились, прислушиваясь к речи лидера. – Я позвал вас всех не просто так. Я долго шёл к этому решению, хотя уже знал, что именно так поступлю. К моему огромному сожалению, я покидаю пост лидера Грэймонда по состоянию здоровья.

Люди ахнули так слаженно, что Горан слабо улыбнулся и поднял руки, чтобы утихомирить жителей города, дабы не поднимать шумиху.

– Ни для кого не секрет, что метисы тоже стареют и болеют, и я, как оказалось, тоже, поэтому именно сегодня вам предстоит познакомиться с моим преемником. Вы все в курсе, что мой Закари погиб и никогда не хотел занимать моё место, поэтому я для вас нашёл человека, который заслуживает быть на месте лидера. Думаю, вы все в последний раз прислушаетесь к моему выбору и примете его, как это сделал я. Дейв, поднимись ко мне.

Продолжить чтение