Вы читаете книгу «Имперский Хранитель» онлайн

Глава 1

Просыпаюсь резко. От воя автомобильной сигнализации под окном. Да и за стеной орут.

Болит голова. Дрожат руки. Я могу жестом остановить вихрь. Но не этими руками, не в этом теле.

Точнее – я МОГ остановить вихрь.

Еще неделю назад мог. Неделю назад меня звали Аратель, и я был великим магом. И Хранителем сердца мира. Мне было двести пятьдесят семь лет.

Теперь меня зовут Артём Серпов и мне двадцать два года. Я потомок обнищавшего рода с каплей магии в крови. И нахожусь в Российской империи. В другом мире и в другом теле.

Вместе с телом мне досталась память. Этот парень, в тело которого я попал, работает курьером. Я чувствую себя Хранителем, проснувшимся в теле таракана. Ладно, человека, но в этом человеке магии – именно что капля. Это бесит куда больше, чем ежеутренняя головная боль.

Как это произошло? Я и есть Хранитель. Высший Совет магов решил поменять основополагающие законы моего мира. Гарантированный конец света. Правда, члены Совета намеревались выжить. Но меня это не устроило. Потому при штурме Сердца я развернул энергию ядра на них. И на себя – иначе не вышло. Абсолютная аннигиляция. Беспроигрышный вариант.

Но вместо того, чтобы сдохнуть, я попал вот сюда.

На столе пищит смартфон, самый дешёвый из возможных. Ну да, а что мы хотели с курьера? Спасибо, что не калькулятор.

Читаю сообщение:

«Квартал Боярских Усадеб, дом Волковых. Через час. Привезешь тот конверт мне. Я его лично вручу княжне Варваре. Не опоздай, а то будет больно. Зубов»».

Зубов – это мелкий чинуша, прихлебатель как раз таки барона Волкова. Любит самоутверждаться за счёт тех, кто стоит ниже его на социальной лестнице. Курьеров, например. Козёл, короче.

Встаю, иду бриться. Из зеркала на меня смотрит тощий, неухоженный парень. Но если его откормить и подкачать… Потенциал-то есть. По крайней мере я не попал в тело пятилетнего мальца или того же таракана, уже спасибо.

Одевшись и схватив конверт, который мне вчера передал такой же, как я, курьер, вываливаюсь из дома. Мой «дом» – бывшая квартира, которую хитрый арендодатель поделил фанерными перегородками на семь каморок. Тонкие стены, общий душ в конце коридора, вечный запах дешевой тушенки. Соседи – призраки: слышишь, как они кашляют за стеной, но в лицо не знаешь. Все здесь – временщики, и у каждого свои проблемы. Идеальные условия, чтобы не привлекать внимания.

Это местная столица – Москва. И в принципе она мне нравится.

Первые два дня были не сахар, конечно. Я Хранитель и переварить всю эту технологию вокруг сумел без труда. Но поудивлялся. Машины, лифты, интернет… Много полезного.

А вот в плане политики всё как раз знакомо: монархия, правящие магические роды и обычные люди. Обычным не стоит ходить в кварталы, где живут бояре – здешние аристократы.

Понятно, первым делом я проверил свои магические способности. Почти ничего. Но это поправимо, потому как магия в Артеме Серпове всё же есть. Однако на данный момент я могу только одно: видеть связи меду людьми. Буквально видеть. Вот стоят двое и вроде мирно разговаривают. Сосредотачиваюсь и вижу между ними две нити. От одного исходит толстая, красноватая, полная напряженного раздражения. От второго – тонкая синяя, дрожащая от внутренней тревоги.

И это можно использовать, о чём Артем Серпов даже не подозревал. Точнее, не видел смысла.

Он ошибался и не понимал, что сила рождается не из самих людей, а из напряжения между ними. Высвобождается в момент социального взаимодействия – сговора, спора, подчинения, манипуляции. Она просто рассеивается в воздухе, но я научился её улавливать.

Это не вампиризм. Я ничего у людей не забираю. Я собираю то, что и так уходит в никуда.

Я назвал этот дар «Чтением связей».

Первые дни в этом теле я потратил на эксперименты. Сидел на вокзалах, часами наблюдал за толпой, пытался «считывать» все эти нити разом. Но быстро понял: пассивное наблюдение – это как таскать воду решетом. Энергии поступают крошечные капли – хватает лишь на то, чтобы дар не угас. А если народу много, то можно перегрузить себя. Начинается тошнота, голова раскалывается. Тело слабеет быстрее, чем успевает восполнить силы.

Переломный момент случился на рынке. Я увидел, как мужик орет на девушку, и встрял – просто фразу вставил, отвлек его. И в тот момент почувствовал не каплю, а целую ложку энергии. Четкий, ясный импульс, что я должен быть не наблюдателем, а участником.

Именно поэтому работать на курьерскую компанию «Вектор» – это для меня очень хорошо. У этой конторки контракт на доставки между знатными родами. Здесь я не просто курьер, а невидимый инструмент. Меня не замечают, при мне не церемонятся. Я вхожу в кабинеты в момент принятия судьбоносных решений, становлюсь свидетелем напряженных сцен. Каждая такая доставка – это доступ к настоящим социальным бурям, к тем самым моментам наивысшего напряжения, что дают настоящую силу. А это уже стратегическая позиция…

Иду по улице. Москва шумит, гудит, живет. Машины, люди, реклама. Смотрю на людей и автоматически фиксирую связи. Вот двое бизнесменов жмут друг другу руки. Между ними – толстая золотая нить выгоды и тонкая, едва заметная черная нить готовности предать. Вот девушка смотрит на парня: нить розовой… любви? Привязанности? И то и другое – капли энергии.

Прихожу к усадьбе Волковых. Каменный забор, высокие ворота с гербом. Охрана у ворот – двое хоть и не магов, но этакие крепыши в черных формах. На плечах – нашивки с такими же гербами. Смотрят сквозь меня.

Останавливаюсь метрах в десяти от ворот, за специальной линией – место для плебеев.

Пока жду Зубова, тренируюсь дальше. Охранники связаны прочными, служебными нитями доверия и дисциплины. Замечаю еще одну нить – от одного из охранников тянется тонкая, розовая ниточка, уходящая вглубь усадьбы. Там находится кто-то, кто ему дорог. Возможно, когда-нибудь я научусь различать связи более четко. Любовь к матери, тоска по дочери, желание девушки. Но не сейчас.

В общем, ещё пара капель энергии в «копилку».

Тренировку прерывает знакомый хриплый голос. Это подъехал Зубов на дешевом седане. Лицо красное, весь напыщенный, типа важный. И нищий, а хочет казаться графом. Его связи – сплошной клубок страха и лизоблюдства, который тянется к воротам усадьбы. И, конечно, есть и жирная нить негатива ко мне. То ли он меня прям презирает, то ли страшно завидует моей неземной красоте и необъятной скромности.

– Ну ты и мямля, Серпов! – сразу начинает он, выхватывая у меня из рук конверт. – Стоять здесь. Не двигаться. Деньги получишь, если княжна соизволит остаться довольной.

Он небрежно ощупывает конверт, проверяя печати. А к воротам подъезжает лимузин, весь в клубке нитей цвета льда. И именно в этот момент новая тоненькая ниточка тянется от Зубова к лимузину. Опять страх. А также еще одна: плотная, жадная, темная нить уходит куда-то в сторону города. И это не его нить – а к нему. Пока не знаю, что всё это значит.

Но понятно, что эта вторая нить – не такая, как все остальные. Она уверенная, хищная. Такими нитями опутывают свою добычу, а не подчиняются. И добыча – сам Зубов. Он ни хрена не главный в этой паре. Он на крючке. А раз он служит князьям Волковым, но чей-то крючок сидит в нем по самые гланды… У Волковых здесь есть только один реальный конкурент: Морозовы. Выходит, Зубов играет в двойную игру.

Окно лимузина опускается. Ух ты ж! Эффектная мадам. Варвара Волкова, должно быть, собственной персоной. Взгляд, который сканирует все вокруг и сразу присваивает рейтинг значимости. Рейтинг курьера, я уверен, для неё где-то на уровне букашки. Она забирает конверт у Зубова, даже не взглянув на него. Окно поднимается. Машина въезжает на территорию усадьбы.

Зубов, сияя от облегчения, разворачивается ко мне.

– Повезло тебе, грязнокровка. Держи. – Он швыряет мне под ноги несколько смятых купюр. Они падают в лужу.

Я смотрю на деньги, потом на него. Детский сад. Пора замутить эксперимент. Объект – сам Зубов. Воздействуем на него старой доброй психологией и приправим шантажом. Менталисты отлично это умеют, тоже практически без плетений. Посмотрим, как сработает. Заодно проверим гипотезу с Морозовыми.

– Зубов, – говорю я ровно.

Он замирает. Для него мой голос, настолько ровный и спокойный, – это сбой в программе.

– Что ты там булькнул, пес? – фыркает он, но уже без прежней уверенности.

– Говорю, интересная у тебя работа. – Делаю шаг вперед. – Одной рукой – Волковым служишь. Другой – Морозовым данные сливаешь. Смело. Очень смело. Рискованно, я бы сказал.

Его лицо сначала становится желтым, потом зеленым, потом красным. Прямо как здешние светофоры. Он открывает рот и хрипит:

– Это ложь! Я не…

– Конечно, ложь, – легко соглашаюсь я. – Я просто курьер, что я могу знать? Ничего. Кроме того, что обычно ты носишь кольцо с черным камнем на правой руке. А сегодня его нет. Когда ты получал от меня прошлый конверт, оно было на месте. Снял специально перед визитом сюда? Чтоб здесь не увидели герб Морозовых на твоей руке?

Он смотрит на меня как на призрак. Плебеи вроде меня не должны так говорить. Не должны так смотреть. Не должны знать его тайн. На самом деле я и не знаю их. Про кольцо – было дело, Артём обратил как-то на него внимание, но что конкретно за кольцо – я не в курсе. Я просто блефую.

Не свожу с него взгляда. Мое «Чтение связей» работает на полную катушку. Вижу, как нити его уверенности, эта жалкая бутафория, рвутся и исчезают. И как на их месте вырастают другие нити – страха. Впитываю энергию.

Один придворный интриган из моего прошлого мира мог уничтожить оппонента одной фразой, сказанной с той самой, идеальной для ситуации, интонацией. Ментальный дар, и теперь я уверен – у меня такой же. Слабо развитый, почти нулевой, но он есть. И это чертовски круто! Я сумел подавить Зубова – без физической силы, почти без затрат магии. Только информация и подача.

Зубов вдруг свистит. Опомнился. Говорю же – дар у меня на самом низком уровне. Из седана Зубова вылезают двое. Здоровенные детины в потертых кожаных куртках – его личные «дружинники», головорезы, которых он держит для грязной работы. Их тупые, злые лица говорят сами за себя.

– Этому хрену… – Зубов кивает в мою сторону, его голос срывается на визг, – объяснить, как со мной разговаривать!

Первый детина, с шеей шире моей головы, надвигается на меня. Второй блокирует путь к отступлению. Варианты? Убежать – догонят и сломают ноги. Кричать – бесполезно, здесь все свои для Волковых. Да и не варианты это для меня.

Естественно, не отступаю. Делаю шаг НАВСТРЕЧУ первому громиле.

– Ну что, браток, – говорю спокойно, глядя ему прямо в глаза, – будешь отрабатывать свою копейку? Прямо тут, у самых ворот? При охране Волковых? Интересно, они как к этому относятся – когда на их пороге мелкие шишки разборки устраивают?

Я не бью его. Я смотрю поверх его плеча на стражу у ворот. Те уже с интересом наблюдают за разворачивающимся спектаклем.

Громила зависает. Наверняка туповат, но не идиот. Он привык работать в темных переулках, а не на виду у элитной охраны аристократов.

– Чего встал? – визжит Зубов. – Дави его!

Но второй громила уже нервно оглядывается на фигуры у ворот. И тянет первого за рукав:

– Босс… не тут. Лишнее внимание, нехорошо.

Зубов, увидев их нерешительность, что-то для себя понимает. Командует отбой, и громилы, обосрав меня злобными взглядами, отваливают к седану.

Зубов стоит передо мной один, но какой-то потертый и жалкий, вся его напыщенность испарилась. Я медленно подхожу ближе, останавливаясь над смятыми купюрами в луже.

Попробую иначе. Не давить, а типа дружить. Любопытно, что выйдет.

– Я не виню тебя, – говорю я. – Работать на Морозовых – дело выгодное. Они щедры к своим шакалам. Но вот проблема: шакалы часто оказываются на обочине, когда крупные хищники начинают делить тушу. Ты для них – разменная монета.

Делаю паузу, потом продолжаю:

– Сейчас есть два варианта. Первый: я иду и рассказываю о твоих делах первому же стражнику Волковых. Могу, кстати, и первому стражнику Морозовых, даже не знаю, кому веселее. Думаю, им будет что обсудить с тобой. Второй вариант: ты поднимаешь эти деньги. Если хочешь. Но мне отдаешь сухие, из кармана, и в десять раз больше. И будешь считать, что я… скажем, твой полезный знакомый. Думай быстро, у меня мало времени.

Он думает быстро – всего минуты полторы. А далее подбирает деньги, суёт к себе в карман и, морщась, протягивает мне другие купюры. Я беру. Пять тысяч рублей. Ровно в десять раз больше, чем те жалкие пятьсот, что валялись в луже.

– Ты кто ты? – щурится он.

Улыбаюсь:

– Я? Я – две возможности для тебя. Одна – стать твоим кошмаром. Другая – твоим личным ангелом-хранителем. Выбор опять за тобой.

Разворачиваюсь и ухожу. Спиной чувствую его потерянный взгляд. В кармане приятно шелестят деньжата. Это не просто деньги, которые мне заплатили за работу. Это мой первый трофей – результат применения нового дара.

Ещё неделю назад Артём Сергеев потратил бы эти пять тысяч на еду и долги.

А я куплю отдельный планшет, хотя бы б/у. На смартфоне всё отслеживается: и звонки, и геолокация. Для поиска информации нужен чистый девайс, не привязанный ко мне. Да и экран больше. Удобнее изучать схемы и документы.

На оставшиеся деньги хорошо бы ухитриться взять доступ к полулегальным базам по генеалогии. Мне нужно понимать, кто с кем связан, какие между родами договоры, кто кому должен. Чтобы видеть не просто нити между людьми, а настоящую паутину влияния.

Информация – вот настоящая валюта. А уметь её добывать – главный навык.

* * *

В салоне лимузина Варвара Волкова смотрит на экран планшета, где застыла запись с камер наружного наблюдения: курьер, Зубов, и тот самый момент, когда чиновник, побледнев, подбирал деньги из лужи.

– Леонид, ваша оценка? – обращается она к немолодому мужчине в строгом костюме.

Управляющий делами семьи, Леонид Игнатьев, всматривается в ту же картинку на своём планшете.

– Курьер не знал про кольцо Морозовых. Он догадался о нём. Или же…

Варвара кивает, понимая Леонида без слов. О таких вещах не любят говорить вслух. Аномальный дар – явление настолько редкое, что никто не спешит с выводами. Она медленно проводит пальцем по экрану, перематывая запись к началу перепалки курьера и Зубова.

– А еще он применил это знание не для бегства, а пошел в наступление. Спровоцировал Зубова. Зачем?

Недолгая пауза.

– Вы считаете, мальчишка представляет угрозу? – уточняет Леонид.

– Пока – нет. Но если он может так играть с Зубовым, что мешает ему завтра сыграть против нас? Я хочу узнать на кого он работает.

– Я отправлю людей.

– Нет. Я сама.

– Вы хотите… сами? – Леонид поднимает бровь.

Княжна очень редко занимается лично такими мелочными делами. Но каждый раз для этого есть веская причина.

* * *

Иду по брусчатке прочь от усадьбы и строю планы. Развить «Чтение связей» до такого уровня, чтобы видеть не только эмоции, но и конкретные мысли. Скорее всего, тогда и энергии я смогу поглощать больше.

Я должен войти в число сильных мира сего. Понятно, не завтра.

Для начала стоит предложить свои услуги посредника не в качестве курьера, а в качестве… специалиста по урегулированию споров. С этим справлюсь уже сейчас. Хотя стоит провести ещё несколько экспериментов…

И тут – легкий, почти неслышный звук. Шорох плаща, но слишком ритмичный. Слишком совпадающий с моим шагом. И резко обрывающийся, когда я останавливаюсь. Как будто кто-то замирает одновременно со мной.

Верчу головой – вокруг вроде бы обычные прохожие. Но что-то не так. Кто-то следит за мной, причём не профессионально, а нагло. Но не Зубов со его быдловатыми громилами – те топают как слоны.

Замедляю шаг, делая вид, что разглядываю витрину. Боковым зрением ловлю едва заметное движение в отражении стекла – тень быстрым шагом сворачивает в подворотню. Слишком быстро для обычного прохожего.

Сердце стучит чаще, но не от страха, а от азарта. Наконец-то что-то интересное.

Сворачиваю в ту же подворотню, якобы сокращая путь. Сжимаю руку в кулак. И громко окликаю:

– Ну что? Поговорим?

Человек отлипает от стены и шагает навстречу. Это не Зубов. И даже не стражник Волковых. Это женщина в элегантном плаще с высоким воротником, скрывающим нижнюю часть лица. Здесь достаточно светло, и я узнаю холодные глаза-сканеры, которые видел всего час назад. Идеальная, гордая осанка, которую не скрыть никаким плащом. И главное – тот самый, знакомый уже узор из нитей цвета инея, что вился вокруг лимузина.

Сама княжна Варвара Волкова соизволила последовать за мной. Интересно.

Говорят, ее отца, главу рода, после неудачного покушения парализовало, и теперь именно она держит в руках все нити управления кланом. Не просто наследница – действующий босс. И судя по всему, очень компетентный.

Я не опускаю глаз, не отвожу взгляд. Что ей от меня нужно? Конверт ей отдал Зубов, а не я сам. Значит, дело не в посылке.

Она убирает воротник от лица. Холодная красота, собранные темные волосы, и этот взгляд, который сейчас изучает меня. Уже не как букашку – но и не как человека. А как странный экспонат в музее.

– Ты очень нагло разговариваешь с теми, кто выше тебя по статусу, – говорит она. Голос тихий, ровный, без эмоций. Но в нем есть сталь. – И интересно ведешь себя в конфликтных ситуациях.

Я пожимаю плечами.

– Мне предложили драку, я предложил договориться. Все просто.

Она поднимает бровь. Кажется, я ее удивил. Или разозлил. С княжнами иногда не угадаешь.

– Ты сказал ему, что он носит кольцо Морозовых, – продолжает она. – Откуда ты это знаешь? Ты кто такой?

Вот оно что. Она каким-то образом подслушала. И теперь проверяет. От ответа зависит, пойду я отсюда своим ходом или меня вынесут, как оболгавшего хорошего чиновника Зубова.

– Я курьер. А курьеры много чего видят и слышат. Видел на нём кольцо с гербом, вот и всё. Он мне нахамил. К тому же не люблю, когда лижут задницы сразу всем.

Княжна смотрит на меня еще несколько секунд. Молча. Думает, правду ли я говорю. Но я не обманываю. Я просто не договариваю.

Она медленно обходит меня кругом, любуется, наверное. Я не поворачиваюсь, стою спокойно. Пусть смотрит.

– Ну и дальше что? – говорит она, встав передо мной. – Что будешь делать с этой информацией? Шантажировать его и дальше?

– А у вас есть предложение? – спрашиваю я прямо. Если она вышла на контакт, значит, я ей для чего-то нужен. Потому что использовать подслушанную инфу она может и сама.

Княжна усмехается.

– Возможно. Но сначала я должна понять, на что ты способен. Один инцидент – еще не показатель.

– Справедливо, – киваю я. – И?

– Живи, – коротко говорит она. – И продолжай делать то, что делаешь. За тобой теперь будут наблюдать, учти. Если ты и вправду представляешь интерес, с тобой свяжутся. И запомни: я с тобой не разговаривала. Это не просьба.

Молча киваю.

Она еще секунду смотрит на меня, затем резко разворачивается и уходит тем же бесшумным шагом, каким и появилась. Через мгновение я уже один в подворотне.

Час назад я был никем – презренным курьером. Теперь я на карандаше у одной из самых влиятельных фигур в городе. Посмотрим, что из этого выйдет. В конце концов, Волковы – один из двенадцати Великих Родов, а Варвара, как шепчутся в кулуарах, уже давно тянет все их дела сама.

Я выхожу из переулка на оживленную улицу. Тот же город, тот же мир. Но теперь я не только наблюдатель.

Я стал игроком. Пусть пока в самом начале партии, пусть меня считают пешкой. Это ненадолго.

Первый ход сделан. Теперь нужно готовиться ко второму.

Глава 2

Следующее утро началось без сигнализации и воплей за стеной, что уже хорошо. А ещё хорошо, что у меня есть «пятак» полученный от Зубова, – это какая-никакая возможность для маневров. Отправляюсь на рынок у Дорогомиловской заставы. Среди груды старой электроники нахожу то, что искал: планшет семилетней давности, устаревшая модель. Бывшая собственность какого-то мелкого чиновника, списанная за ненадобностью. Корпус в царапинах, но экран цел. Система загружается с трудом, но загружается. Главное – на корпусе те самые железные ползунки-фейдеры, чтобы физически отключать Wi-Fi и сотовый модуль. Никакого «заводского шифрования», конечно, нет. Просто старый, никому не нужный планшет, который нельзя отследить на расстоянии, потому что его модули связи – мертвый груз. Да и никто не станет взламывать устаревшую модель, когда вокруг полно более лакомых целей.

Короче, для моих задач – чтобы смотреть сканы документов и делать заметки в офлайне – его хватит.

Смотрю на тонкую, обрывистую нить равнодушия, которая тянется от продавца к ящику с планшетами. Становится ясно – планшет здесь годами пылится.

Продавец, грузный мужчина с недовольным выражением лица, слишком долго разговаривает по телефону, явно ругаясь с кем-то. К телефону от него тянутся серые нити раздражения.

Собираю капли энергии и жду, пока он закончит.

– Этот сколько стоит? – спрашиваю максимально нейтрально.

Продавец смотрит на мою заношенную куртку. Нить презрения возникает немедленно и сразу становится толще других.

– Два косаря, – бурчит он, возвращаясь к своему телефону. – Не торгуюсь.

Я и не спорю. Вместо этого кладу планшет обратно в ящик и делаю вид, что ухожу. Моя задача – вызвать у него цепочку мыслей: «Он уходит. Деньги уплывают. Этот хлам тут годами валяется. Лучше хоть что-то, чем ничего».

Он кричит мне вслед:

– Ладно, давай полтора. С ходу.

Я оборачиваюсь, но не сразу подхожу. Беру паузу, давая нужной цепочке мыслей закрепиться в нем. Потом возвращаюсь и снова беру планшет в руки.

– Косарь двести, – говорю спокойно, глядя не на него, а на экран, включая устройство. – Батарея еле живая, модель снята с поддержки, корпус в царапинах. У тебя его и за сто никто не купит.

– Полтора, и это даром! – уже без прежней уверенности говорит продавец.

Ментальный дар в этой ситуации лично мне вообще не нужен. Чистая психология.

– Косарь. – Я тянусь за кошельком, давая понять, что это мое последнее слово. – Или он так и будет тут пылиться.

Продавец внутренне борется с собой. Это и без нити понятно, но нить есть, она дрожит. Он колеблется.

– Охренеть дела, – сдаётся он, с досадой машет рукой. – Забирай, забирай своего уродца. Деньги-то есть?

Извлекаю тысячу рублей и отдаю ему. Он суёт деньги в карман, даже не посмотрев, и тут же утыкается в свой телефон, уже забыв о моем существовании. Его нить ко мне обрывается.

Заворачиваю планшет в старую газету и иду прочь.

Еду беру простую, калорийную: армейские сухпайки с рынка, воду, энергетические батончики. Косаря на полтора набрал при этом, однако. Мое тело – слабое звено, и его нужно поддерживать. И развивать, как и дар. А не пихать в него дрянь вроде лапши. В кармане теперь итого – две пятьсот. Не густо.

За пищей для своего магического источника отправляюсь в другое место.

Киевский вокзал встречает меня гудками поездов и гулом голосов. Нахожу свободную скамейку и позволяю своему новому навыку раскрыться. Вот молодой лейтенант в парадной форме – от него тянется толстая алая нить тоски к дому, к семье, оставшейся где-то далеко от столицы. Девушка в скромном платье, встречающая пожилого мужчину в дорогом костюме, – серая дрожащая нить страха и вынужденного почтения.

Каждая замеченная мной нить – это эмоция. Он едва ощутима, когда человек один. И гораздо ярче, когда между людьми образуется связь. Но любая эмоция выделяет энергию. И я поглощаю её – каплю за каплей. Мой новый дар – он ведь не просто ментальный. Я поглощаю энергию связей между людьми, хоть и поглощать её мне очень сложно. Этот навык требует развития, и я усиленно тренирую его.

Но у меня есть и другая цель: поднять свой статус. На сегодня я наметил себе найти тех, кто, как и я, не принадлежит к знатным родам, но проявляет необычные способности. Причем публичные библиотеки и интернет для такой цели бесполезны – там всё тщательно отфильтровано. Ответы могут быть только в одном месте – в Государственном историческом архиве, который в народе до сих пор называют «Хрониками» по старой привычке, хотя газеты там уже лет пятьдесят не хранят. Это гигантское хранилище бумажных документов, куда редко заглядывают магические цензоры: слишком уж объемный и пыльный это труд – копаться в рукописных отчетах столетней давности.

Сам архив я нашел по счастливой случайности: его адрес значился в списке пунктов доставки нашего курьерского сервиса. Старое здание из красного кирпича, спрятанное в тихом переулке недалеко от Арбата. На мраморной табличке у входа выбито: «Хранилище документов Московской губернии. Основано в 1873 году». Солидно и неприступно.

Внутри тихо, не считая тиканья напольных часов. За стойкой пожилой архивариус в мундире. Его серые глаза глядят на меня поверх очков.

Я протягиваю ему документ Артема – «Вид на жительство лица без родового статуса». Это серая пластиковая карта с выбитым номером и моим унылым фото.

Архивариус берет ее с таким видом, будто трогает что-то грязное. Вставляет в старый терминал. Раздается противный писк.

– Временный пропуск. Зал вторичных документов.. – Он достает из стола бланк бумажного пропуска и начинает заполнять его перьевой ручкой. – Делать пометки – только карандашом. Копировать – запрещено. Пользоваться любыми электронными устройствами – запрещено. Каталог – бумажный. При выходе – досмотр. Нарушите правила… лучше не нарушайте. Все понятно?

Его тон не оставляет сомнений: таким, как я, здесь не рады. Архив – вотчина аристократии и их слуг, а не курьеров, возомнивших себя генеалогами.

Я молча киваю. Он с неохотой протягивает бланк и мутным взглядом указывает вглубь зала – в сторону лестницы, ведущей в подвальное помещение.

Зал вторичных документов – большое подземное хранилище с низкими сводчатыми потолками. Длинные стеллажи с папками. И я здесь один, по ходу.

Начинаю с каталога. Меня интересуют не официальные хроники, а судебные отчеты, протоколы несчастных случаев, медицинские заключения тридцатилетней давности – как раз того периода, когда массовый переход на электронный документооборот еще не завершился, и самое интересное часто оставалось в бумажных оригиналах. Всё, где может найтись что-либо интересное про таких, как я.

Часы пролетают незаметно. Ворочаю тяжелые папки, пролистываю сотни страниц – почерк чиновников, конечно, тот ещё, будто все врачи прошлого столетия друг у друга учились. Большинство документов не по моей теме: нарушения налогового кодекса, земельные споры, дорожные происшествия. Я ищу иголку в стоге сена.

И нахожу.

Короткая заметка в полицейском отчете двадцатилетней давности. Пишут о смерти некого Сергея Воронова, владельца небольшой мастерской по починке аудио– и радиоаппаратуры – магнитофонов, приемников, первых сотовых телефонов. Причина смерти – несчастный случай, падение с лестницы в собственном доме. Через несколько папок натыкаюсь на служебную записку из канцелярии барона Морозова. В ней упоминается то же имя: Сергей Воронов. И вот, внимание, пометка: «Субъект проявил аномальную резистентность к ментальному воздействию при допросе 12.10.2005. Рекомендовано: изоляция и наблюдение».

Не первый раз удивляюсь, почему в век смартфонов и нейросетей роды́ аристо так яро охраняют эти бумажные архивы. Думаю так: любая цифровая система уязвима для взлома и, что главное, для магического сканирования и контроля. Бумага же молчит. Ее нельзя взломать удаленно. Чтобы найти что-то в этих тоннах бумаги, нужно прийти сюда физически. А это значит – оставить след в регистрационном журнале, пройти мимо камер и смотрителей, чья верность, возможно, а почему нет, куплена тем или иным родом. Сам факт твоего интереса к определенным делам становится известен. Так что это место – фильтр, отсеивающий всех, кроме самых настойчивых и безрассудных. И я, по ходу, один из таких. Обычные люди в такие места не приходят, понимая, чем это может для них закончится. Это место не просто какой-то архив. Это ловушка, в которую я сам же и залез. Огромное количестве камер вокруг тому подтверждение. Даже между полками. Всё записывается. Где-то регистрируется каждая бумажка, которую я перебираю в руках.

Продолжаю поиски и в итоге откапываю полное дело. Воронов, мол, должен денег одному из второстепенных родственников Морозовых. Когда к нему пришли «выбивать» долг с применением магии давления, он не сломался. Согласно дополнению к протоколу, он каким-то образом почувствовал ментальную атаку до ее применения и успел как-то подготовиться, что и позволило выстоять. Он выдержал удар и даже смог уйти. А через два дня его нашли мертвым. Официальная версия – несчастный случай, но в деле не хватает листов. А еще дату смерти исправили с 14-го на 15-е октября.

Запоминаю и выписываю каждую деталь – даты, имена причастных, номера документов. Это подтверждение. Были и до меня такие же, с аномальными способностями, пусть и не такими, как мои. Но что-то заканчивали они все печально.

Дальше – больше.

Трачу еще несколько часов, методично выискивая дела со схожими пометками: «несчастный случай», «самоубийство», «исчезновение» – но только те, где в материалах мелькают имена Морозовых или их доверенных лиц, или где в заключении стоят странные формулировки вроде «причина смерти не установлена», хотя тело не вскрывали. Нашел еще троих. Все – плебеи, типа меня, все проявили что-то «необъяснимое».

Все эти данные – в таблицу. Даты, места, имена. Так добираюсь и до старых подшивок городских сводок – отчетов коммунальных служб, выписок о плановых отключениях воды, актов проверок оборудования.

И я вижу… шаблон?

Не иначе. Перед каждым таким «несчастным случаем», за несколько дней, в квартале, где жила жертва, обязательно фиксировались «внеплановые работы» определенных подрядчиков. Да не абы каких, а так или иначе связанных с предприятиями Морозовых. Потом – небольшой сбой связи в районе. Потом – смерть. И почти мгновенное закрытие дела.

Все это напоминает систему. Отработанный, повторяющийся алгоритм. Как будто кто-то ставил галочки в чек-листе: «подготовить район», «изолировать объект», «провести зачистку», «закрыть дело».

Свожу все даты в единую хронологию. Получается четкая цикличность. Примерно раз в несколько месяцев. Пахнет каким-то нездоровым конвейером.

Информация серьезная, нужно осмыслять.

Я аккуратно возвращаю папки на место и иду к выходу.

Обратный путь проделываю с максимальной осторожностью. Иду не короткой дорогой, а делаю крюк через оживленные проспекты, постоянно читая связи. Сначала ничего интересного. Лишь обычная паутина повседневных нитей – любовь, ненависть, выгода, страх.

Но когда сворачиваю в узкий переулок между двумя старыми домами, чувствую нечто иное.

Сначала – легкое давление на голову. Слабое, почти незаметное. Потом сильнее, возникает гул в ушах. Чужая воля пытается проникнуть в мою голову, заставить меня замедлить шаг, остановиться, испугаться. Ментальная атака, однако. Разведывательная. Кто-то проверяет меня.

Не останавливаюсь. Делаю еще несколько шагов, типа я ничего не замечаю, одновременно пытаюсь понять, откуда «дует ветер». Давление тем временем растет, как будто вот-вот должна начаться гроза, но не начинается, и только давит, давит. Когда я был Хранителем – никто бы не посмел так себя вести со мной. Сейчас я с трудом закрываюсь от ментальной атаки. И не уверен, что получается.

Замедляю шаг и оборачиваюсь. В десяти метрах от меня, в тени арки, замер человек в длинном темном плаще. Лицо скрыто капюшоном, но я вижу его руки в чёрных перчатках – длинные пальцы быстро и сложно двигаются. Он выплетает заклинание.

Сдается мне, то же самое было с Вороновым, когда выбивали с него долг: ментальный удар, который он смог отразить.

Атака бьет в голову. Чужое сознание лезет внутрь, пытается сломать меня. Я не думаю. Тело само реагирует. Та сила, что я собирал по крупицам – все эти чужие ссоры, сделки, ложь, – вся сразу сжимается внутри в плотный комок и выстреливает наружу непроизвольным импульсом. Мог бы назвать это «щитом», но это скорее глухая стена. И чужая воля ударяется в эту стену и рассыпается в ничто. Без звука, без вспышки. Как будто ничего и не было.

Впервые в жизни такое делаю. В прошлом мире я бы силой давил, проламывал защиты. А тут – собираю всю накопленную дрянь в кулак и на мгновение становлюсь неприступным. Ненадолго. Но этого хватает…Человек в плаще вздрагивает от неожиданности. Его пальцы замирают, плетение перестаёт действовать.

– Интересно, – говорит он низким, безэмоциональным голосом из-под капюшона. – Реакция не по протоколу. Стандартные меры воздействия оказались неэффективны. Это меняет расклад.

Он делает паузу, и в тишине переулка слышен лишь прерывистый гудок автомобильной сигнализации где-то вдали.

Я молча рвусь вперед, но не прямо к нему, а вдоль стены, к выходу из переулка. Он делает быстрый шаг, чтобы перекрыть путь, его рука исчезает под плащом – не иначе достанет оружие.

Но я уже близко. Рукой с планшетом в жестком чехле ударяю его по предплечью, точно в нервный узел. Удар не сильный – но точный.

Он вскрикивает от неожиданности – явно не ожидал, что буду просто бить. Использую эту секунду, чтобы проскочить мимо. Позволить себе бой я пока не могу: у меня слишком мало сил.

Не оглядываюсь. Бегу, ныряю в первый открытый подъезд и там прижимаюсь к стене. Тут почти темно. Сердце колотится, но не от страха – от адреналина и странного удовлетворения. Я только что впервые выстоял против магии этого мира.

Минуту спустя слышу быстрые, едва слышные шаги. Тень мелькает мимо подъезда не замедляясь. Он ищет меня, но уже не найдет.

Жду еще пятнадцать минут, прежде чем выбраться, и максимально длинным путем иду домой. Иду, постоянно меняя ритм шага, резко останавливаясь у витрин, делая вид, что разглядываю товар, а на самом деле проверяю «Чтение связей». Ничего. Ни одной подозрительной нити. Кажется, оторвался.

Подходя к своему дому, не сворачиваю к подъезду, а прохожу мимо, бросая быстрый взгляд на окна своей комнаты. Шторы не шелохнутся, свет не горит – как и уходил. Обошел дом кругом, заглянул во двор – все спокойно.

Только тогда, убедившись, что засады нет, быстро заскакиваю в подъезд. У своей двери замираю на несколько секунд, вслушиваясь в тишину. Ни шагов, ни дыхания. «Чтение связей» не фиксирует чужого присутствия.

Вхожу, щелкаю замком – но этого мало. Переставляю тяжелый деревянный стул, упираю его спинкой под ручку двери. На всякий случай кладу на пол у порога стеклянную банку – самодельную сигнализацию. Лучше, чем ничего.

Они уже знают мое лицо, и, возможно, где я живу. Хоть в этой квартирке я и не зарегистрирован, нужно быть осторожным. Теперь их интерес ко мне вырос на порядок.

Воронов. 2005 год. Они проверяли его. И убили. Теперь проверяют меня.

Ну а я поставил щит. Кстати, назову его «Нерушимость Воли». Классно же звучит?

Вопрос в том, как именно это работает здесь, в этом мире, в этом теле. В момент атаки я понял: у меня нет сил для боя, а есть только та энергия связей, что я успел собрать. Далее что я сделал? Сжал ее и попытался вытолкнуть перед собой, как когда-то создавал барьеры в своем мире. Получилось криво, но сработало – ментальная атака отскочила.

А что сам щит? Он тут же погас. А я потратил почти все свои запасы на одну короткую защиту.

Но зато, теперь знаю, что это возможно. Равно как и знаю, насколько это ненадежно. Если я не научусь делать это стабильно, в следующий раз мне не повезет.

В моем прошлом мире щит выдержал бы и огненный снаряд, и лезвие ветра. Здесь же… Я до сих пор не понимаю полной картины. Магия аристократов разнообразна – слышал и о пиромантах, и о криомантах, и о спецах, искажающих пространство. Но те, кого я пока встречал – менталисты, сканеры, «эмпаты». С чего бы так? Вероятно, их легче всего использовать для тайных операций: не оставляют следов, не вызывают разрушений. Идеальные инструменты для похищений и «тихих» рас прав, вроде той, что постигла Воронова. Но это лишь вопрос времени, пока против меня не вышлют кого-то, чью атаку не отразить одной лишь силой воли. Нужно быть готовым ко всему.

Подхожу к зеркалу. В отражении – все тот же Артем, худой, бледный, глаза эти как будто бухал. Тот Артем… но как будто и немного не тот. Возмужал, что ли?

Но нет. Это смотрит из чужого тела Хранитель Аратель.

И до возмужания этому телу далеко. Пора тренироваться.

Делаю три подхода по двадцать отжиманий. Позор. Но лучше, чем ничего.

Теперь работаем с Даром.

«Нерушимость Воли». Крутое название есть, а толку – пока мизер. Сидеть и медитировать, как монах-отшельник – не мой метод. В прошлом мире сила была как вторая кожа, а теперь ее надо выковыривать изнутри пинцетом. Это бесит.

Ещё раз вспоминаю, как это было в переулке. Я не размышлял – сжал всю накопленную энергию связей в точку и вытолкнул ее. Сработало. Выходит, мой ключ к тренировкам Дара – сто процентов не статика, не медитации, а действие. Конфликт. Напряжение.

Значит, тренировать такое нужно в реальных условиях, через действие. Нужна практика.

Подхожу к стене, упираюсь в нее ладонями. Как для отжиманий, но сейчас для фокуса. Закрываю глаза. Представляю, что из меня через руки выходит та самая «стена» – не сфера, а таран. Упругая, плотная сила, которую я когда-то мог создавать одним лишь желанием. Толкаю. Мышцы напряжены до дрожи, но дело не в них. Нужно, чтобы отозвалась та самая энергия, что собрана мной из людских взаимодействий на улицах.

Сверху раздается оглушительный кошачий вопль. Концентрация разбита. Открываю глаза. Похоже, мой сосед-кот категорически не одобряет мои тренировки.

Черт. Но… А если? Я снова упираюсь в стену. В следующий раз, когда раздается новый визгливый отклик сверху, я даже не стараюсь игнорировать вокал усатого артиста. Наоборот – ловлю волну своего недовольства на эту бытовую помеху – и пытаюсь направить ее в ладони. Чтобы сделать это свое же недовольство топливом для щита.

Не выходит. Вместо щита – каша в голове. «Да замолчите вы уже… Сосредоточься, черт… Я, великий Аратель, вершащий заклятья под аккомпанемент кошачьего марша…» Голова раскалывается, но уже не только от напряжения. Еще и от абсурда. Двести лет изучения высшей магии, а мой главный тренажер – это разъяренный кот за стенкой. Что ж, хрен с вами, потренируюсь и на кошках.

Пробую другой способ. Включаю «Чтение связей» и сканирую то, что доступно: свою комнату. Вот нитка серой тоски, тянущаяся от пыльного угла. А вот – яркая алая нить моего же собственного «да когда же это кончится!». Бесполезно. Я могу видеть эти эмоции, но щит – это про защиту, а не про наблюдение..

Внезапно за стеной, в соседней комнате, начинает орать чей-то телевизор. Какая-то душещипательная мелодрама. Громко. Очень громко. Истерики героини, завывания музыки. Идеальный раздражитель. Я сажусь на пол, спиной к стене, откуда несется этот шум, и снова пытаюсь собрать барьер. Но теперь я не представляю пустоту. Я представляю, что этот визгливый поток – ментальная атака. Слабая, примитивная, но навязчивая. И моя воля – это щит, который должен ее отразить.

Сначала ничего. Звук бьет по ушам, мысли путаются. Но я не сдаюсь – принимаю этот шум как вызов. Превращаю раздражение в упрямство.

Хорошо, посмотрим, кто кого.

Мой азарт собирается где-то в груди в плотный комок. Мысленно направляю его навстречу звуковому потоку.

И – получается! Звук как бы отодвигается. Он не исчезает, но между мной и ним возникает едва ощутимая, но прочная прослойка. Я мысленно «стучу» по ней – и чувствую упругий отклик! Слабый, едва заметный, но четкий.

Стало быть – работает! Вот к чему приводят упорные тренировки и правильный подход.

Однако, это прогресс! Хреновый прогресс, но это всё же победа, добытая в бою с телевизором и воющими кошками.

Я не стал неприступным. Но я понял, как двигаться. Вывод: подтверждаю, что тренировка – это не в пустоте сидеть, скрестив ноги, а находиться в бою. Пусть даже в бою с кошачьим скандалом и дешевыми сериалами. Так себе для бывшего Хранителя, но это работает. И еще, это куда веселее.

Однако тренировку пора прекращать: на сегодня достаточно, иначе получу откат.

Съедаю сухпаёк. А сейчас отдых – завтра новый день, новые вызовы.

Одно ясно – мой визит в архив кого-то сильно заинтересовал. И теперь этот тип с плащом – возможно мой проблемный актив. В любом случае, они знают, что я что-то искал и что я смог дать отпор. Рано или поздно, придут ко мне с новым визитом. Уже не с разведкой, а с конкретным предложением, от которого не откажешься. Или с чисткой.

Нужно быть готовым. Ускорить все планы. Искать союзников, а не только информацию. И сменить гнездо, пока его не подожгли. За мной слежка. Возможно, с самого утра. Может, и раньше. Но атаковали после архива. Странно… Если бы в архиве действительно лежало что-то, что нельзя знать таким, как я, меня бы туда просто не пустили.

Значит, моя догадка в архиве была верной. Архив – это не хранилище секретов. Это приманка.

Они не просто наблюдают, кто придет. Они сами же и раскладывают эту приманку – старые дела вроде дела Воронова. Дела, которые словно кричат: «Эй, аномалия, посмотри сюда! Если ты одна из нас, ты не пройдешь мимо».

Мой визит в архив стал для них исчерпывающим ответом. Теперь они знают, что я не случайный курьер. Я – аномалия, которая интересуется. И ментальная атака в переулке – это не попытка меня убить. Это либо проверка, либо попытка схватить и запереть где-нибудь в подвале для изучения.

Подхожу к окну, отодвигаю край занавески. На улице пусто, ничего подозрительного. Но это ничего не значит. Слежку при помощи магии никто не отменял.

Каким-то чудом удалось наконец уснуть. Сны шли беспокойные – то я снова в том переулке, то передо мной лицо Сергея Воронова, то я бегу по бесконечным коридорам архива.

* * *

Меня будит привычный писк смартфона. Новое задание. Обычная доставка документов из канцелярии Волковых в судебную палату. На этот раз без посредника в лице Зубова, который хотел лично отдать княжне конверт.

Собираюсь быстро – душ, одежда, минимальный завтрак. Перед выходом трачу несколько минут, чтобы снова попытаться воссоздать тот внутренний барьер. На этот раз получается чуть-чуть быстрее, и это не может не радовать.

На улице сразу включаю «Чтение связей», сканируя окружение. Ничего интересного – обычная утренняя суета города. Люди спешат на работу, машины стоят в пробках.

Доставка проходит без происшествий. Забрал конверт в канцелярии, отвез его в судебную палату, получил квитанцию. Все как обычно. Два косаря за это, итого на руках четыре пятьсот. Нищета, но прорвемся.

По пути домой снова чувствую давление – слабое, почти незаметное, но уже знакомое. Кто-то снова следит за мной, используя ментальные техники.

И это логично. После вчерашней «проверки» я стал для них живым учебным пособием. Интересно, что они проверяют теперь? Мою бдительность? Скорость реакции? Или просто ведут протокол наблюдения.

Ну и пусть ведут. Пока они наблюдают, они не бьют. Я тоже не убегаю. Замедляю шаг, давая менталисту возможность подойти ближе. Рукой сжимаю планшет – не оружие, но хоть что-то. И ощущаю, как внутри просыпается тот самый щит – подсознательно, на уровне инстинкта. Но на этот раз я поставлю его осознанно.

К схватке практически готов. И на этот раз я готов не просто защищаться.

Глава 3

Чужая воля снова давит на мой разум. Тот же прием, что и в прошлый раз. Грубый, прямой ментальный наскок. Если это те же ребята, то они явно не учатся на ошибках. Видимо, корпоративные тренинги в их клане хромают на обе ноги.

Концентрируюсь. Вспоминаю ощущение щита. Вчерашние тренировки не прошли даром – щит очень хорошо вспоминается и воссоздается. Вся мелкая энергия, собранная за день, сжимается в плотный, упругий комок и формирует барьер. Я мысленно ставлю его перед собой, только теперь делаю новый эксперимент – представляю не стену, а решетку.

И – опаньки. Давление встречается с решеткой, дробится об прутья на кусочки и отскакивает так же, как от прежнего щита. В чем разница, что изменилось? Как минимум, моя голова уже так не болит. Разве что чуток, совсем малость подрагивают колени и сухость во рту. Все-таки это тело еще далеко от совершенства.

Я медленно поворачиваюсь к источнику атаки, делая вид, что просто поправляю куртку.

В переулке никого не видно, но мое «Чтение связей» рисует другую картину. Причем прогресс! Вижу не только нити, но и самих персонажей – в виде цветных сгустков. Так картина гораздо яснее. Однако слава этому дару. Растет, раскрывается, не без моих, конечно, усиленных тренировок.

Один сгусток – большой, плотный, цвета старого железа. Уверенность профессионала и холодная решимость. Это явно менталист. Второй – меньше, рваный, нервный, пронзительно-желтый от страха и азартной лихорадки. Стоит чуть дальше, прижавшись к стене. Этакий дуэт: Громила и Его Нервозность.

Из тени арки выходит человек в плаще. Капюшон надет, но я узнаю его – та же легкая, крадущаяся походка, тот же силуэт. Это тот самый менталист из переулка.

– Снова вы, – говорю я спокойно, даже несколько устало. – Ваш начальник явно не ценит ваш труд. Снова отправил биться лбом о стену.

Он замирает.

– Ты должен был быть сломан, – звучит его безэмоциональный голос, но в нем проскальзывает напряжение. – Даже прошлой атаки хватило бы на любого плебея.

– На любого, но не на меня, – парирую. – Вы все еще не поняли, с чем имеете дело.

Делаю шаг вперед, сокращая дистанцию.

– В прошлый раз – разведка. Сейчас – зачистка. Но вы опоздали. Я вас изучил. Воронов… Морозовы… – бросаю я эти имена как отравленные клинки. – Методы те же. Меняют только пушечное мясо. Я, конечно, про вас.

Желтый сгусток у стены – коллега менталиста – пульсирует. Боится. Сам менталист замирает на секунду, кажется, он уже не так уверен.

– Что-то ты до хрена прошаренный, – в его голосе уже не угроза, а настороженный интерес.

– Я курьер, а как ты хотел? – я пожимаю плечами. – Мой совет: доложите своим, что грубой силой меня не взять. Я – тот, с кем придется считаться.

Менталист медленно снимает капюшон. Лицо мужчины лет сорока, в мелких шрамах. Короткие темные волосы, холодные серые глаза, презрения в них не одна тонна. Видит, что стандартные методы не работают, и не понимает, почему. Это щель в его броне. В нее и надо давить. Не силой – она у меня пока что в дефиците – а информацией и подачей.

Он теперь смотрит теперь на меня так, будто я только что вырос на два метра и заговорил на языке великих драконов.

– Играешь с огнем, – говорит глухо. – И… ты, курьер, какой-то странный.

– Не, ваще нормальный, – отвечаю мирно.

– Обычные аномалии – они как дикари. Всплеск силы, резистентность… и всё. Их ловят, как зверей. – Его взгляд впивается в меня. – Но ты… Ты не дикарь. Таких в отчетах еще не было. Убить диковинку – расточительно. Сначала нужно понять, что это такое. Это купит тебе время. Не знаю, насколько долгое.

Он делает едва заметный жест рукой. Другой, что прятался у стены, выходит из тени – тощий, тщедушный паренек. Его глаза блестят нездоровым блеском, а руки мелко и беспрестанно дергаются.

Догадываюсь, зачем он здесь. Его нервная, нестабильная психика – не слабость, а инструмент. Он – резонатор. Его истеричная энергия, как усилитель, подпитывает ментальную атаку первого, делая ее более мощной, но менее управляемой. Грубо, но эффективно разве что против тех, у кого нет защиты.

Они разворачиваются и уходят, не оглядываясь, их шаги быстро затихают в глубине переулка.

Я выдыхаю. Снова сработало. Никаких драк, никакой крови – просто слова и уверенность. И противник отступил.

Но уверен на сто процентов – после сегодняшнего разговора их интерес ко мне неизбежно возрастет. Да, вот и пусть возрастет. Пусть пришлют кого-то посерьезнее. Возможно, настоящего мага из дома Морозовых.

Серьезный агент будет ценным источником информации. И его появление – это мой хороший шанс быстро встроиться в эту систему, понять ее изнутри. Рискованно. Но продолжать играть в прятки с мелкими гиенами – бессмысленно, тупиково. Нужно заставить льва выйти из логова.

Теперь нужно действовать быстро. Думаю, самое время связаться с пока единственным человеком, который, проявил ко мне не праздный, а практический интерес. Княжна Волкова. Но у меня, естественно, нет ее контактов. Она, наоборот, сказала ждать ее звонка.

Но ничего ждать я не собираюсь.

Вспоминаю контакты из курьерской службы – те, что используются для экстренной связи с важными клиентами. Нахожу общий ящик для запросов к дому Волковых. Пишу максимально нейтрально и официально:

«В соответствии с предыдущими договоренностями о возможном сотрудничестве, прошу уведомить о возможности предоставления дополнительной информации, представляющей взаимный интерес. Готов к встрече. Артем Серпов, курьерская служба "Вектор"».

Ответ приходит через три часа. Скупой и безличный: «Завтра. 16:00. Кофейня «Под гербом» на Пречистенке. Приходи один».

Я улыбаюсь. Встреча на нейтральной территории. Значит, меня уже воспринимают не как назойливое насекомое, а как условного переговорщика. Возможно, низшего ранга, но уже игрока. Ты будешь удивлена, княжна.

«Добро», – отписываюсь и выключаю смартфон, экономя заряд.

Иду домой не спеша. Завтра важный день. В каком-то смысле, переломный. Нужно готовиться. Продумать каждую фразу, каждый возможный поворот разговора, каждую реакцию Волковой. С ней ошибаться нельзя. Она – моя первая ступень на лестнице к верхам этого мира.

По пути заскакиваю в спортивный магазин. На свою удачу, нахожу там по акции простейшие разборные гантели, семьсот рубасов, и милости просим. Мое тело – это сейчас мое самое слабое звено. Его надо укреплять, растить, делать выносливым. Великий Хранитель, покупающий гантели по скидке… Мой старый Совет обзавидовался бы такой аскезе.

Возвращаюсь в свою каморку. Едва закрываю дверь за собой, как из-за стены дикий шум – сосед включил дрель. Классика жанра в этом славном жилище. Зато он прямо сейчас определил мои планы на ближайшее время – тренируемся, великие архимаги! Продолжаем упражнения по укреплению работы щита в полевых условиях.

Встаю напротив стены, напротив источника шума. Закрываю глаза и представляю, что каждый вибрирующий звук дрели – это ментальный толчок прямо в меня. Сначала просто гул в ушах и автоматическое желание закричать «заткнитесь!». Но уже через пару минут возникает легкое уплотнение в груди. Я фокусируюсь на этом ощущении. Мой дар питается не спокойствием, а напряжением. Даже это бытовое противостояние – мой сосед хочет шуметь, а я хочу тишины – создает крошечный разряд энергии, ту самую «социальную искру». Я перестаю просто терпеть грохот и начинаю его использовать. Ловлю свое же возникшее раздражение и мысленно направляю его вперед, не пытаясь заглушить шум, а создавая из собственного сопротивления невидимый буфер. Это не магический щит в его классическом понимании. Это скорее упругая прослойка собранной воли, которая встает между мной и давлением извне. И она работает – звук не исчезает, но его навязчивая острота притупляется. Тело и разум медленно, но верно запоминают принцип: любое внешнее давление можно превратить в основу для защиты. Пусть это и не бой с настоящим менталистом, а всего лишь упражнение с тупым инструментом, но даже так я чувствую, как контроль над силой понемногу растет.