Вы читаете книгу «Каюр» онлайн

Каюр

Глава 1

– Вот и закончились десять дней моего пребывания на необитаемом острове, я выжил друзья, хотя это было и не просто! Вы были со мной, и видели своими глазами, как имея знания и опыт, из подручных средств можно построить вполне уютное и комфортное жилище, добыть огонь и пресную воду, обеспечить себя пищей, всего лишь только с одним ножом фирмы «Бритва», незаменимым помощником всех туристов, охотников и рыболовов! Напоминаю, что все мои ножи именно этой прекрасной фирмы, я всем рекомендую пользоваться их изделиями! – Отработав деньги спонсора, я перевёл камеру на свой лагерь, сделанный из подручных средств и разбитый на песчаном пляже среди густой тропической растительности – Смог я, сможете и вы, если будете следить за моим каналом! Подписывайтесь, комментируйте и ставьте лайки под видео, меня это очень стимулирует, а ещё, подписавшись вы сможете первыми узнать о моем новом путешествии! Да друзья, нам некогда отдыхать, в этом мире есть так много мест, где я ещё не был, и поэтому я сразу же отправляюсь в путь! Меня уже ждет лодка, которая отвезёт меня на материк, и уже завтра вечером я вылетаю…, впрочем, говорить я ничего не буду, это сюрприз! До новых встреч уважаемые подписчики! И напоминаю, в ссылке под видео указаны реквизиты, по которым можно слать мне донаты для поддержки канала!

Выключив камеру, я зло сплюнул на песок. Достал меня этот остров! Жара, скука, и Светка в этот раз со мной не полетела. Обиделась она видите ли, что я немного расслабился в массажном салоне. Дура! Забыла, кто её трахает и кормит?! Ну ничего, не одумается, я другую найду, монтировать видео, управлять дроном и вовремя раздвигать ноги перед такой звездой как я, быстро желающие найдутся. Как никак количество подписчиков к миллиону подбирается, скоро получу золотую награду от канала, и монетизация сильно увеличится. Кобенится она…

Я пошёл к лагерю собираться. Нет, не к тому, что я показывал подписчикам, а к настоящему, где я и жил все эти десять дней. Я дурак что ли, спать в тростниковом колючем гамаке среди москитов, когда у меня кровать нормальная есть, хоть и разборная? Нормальная палатка, походный душ, шезлонг, кухня, запас нормальной еды и пива. Я опытный блогер и путешественник, я ко всему готов! Зарядная станция для камер и других гаджетов вполне уверенно тянула даже переносной кондиционер, только вот сьёмки занимали много времени, и насладится прохладой я мог не часто. Тяжелая у меня работа!

Да, жить среди такой жары и вести сьемки тяжело, особенно одному, без помощников. А ещё надо ухаживать за собой, и это тоже много времени занимает. Каждый день мыть голову и делать укладку, бриться, кремами пользоваться, за маникюром следить, качать пресс и делать комплекс упражнений для рельефа мышц. Всё же наивные у меня подписчики! Я презрительно хмыкнул. Ну как можно жить десять дней с голой жопой под палящим солнцем на одной рыбе, кокосах и крабах, и при этом оставаться в такой прекрасной форме как у меня?! А кожа? Я ни обгорел ни на грамм, хотя черный как смола. Автозагар сила!

– Мистер Сидор, парни погрузили на лодку ваши вещи, можем отправляться. – Чернокожий капитан и бригадир трёх грузчиков разбудил меня через час. Я удобно устроился на шезлонге в тени раскидистой пальмы и сладко спал, наслаждаясь шикарной погодой и утренним бризом, пока моё оборудование перетаскивали на нанятую мной лодку. – Вы готовы?

– Как пионер, всегда готов! – Я встал, сладко потянулся, с сожалением вспоминая свой сон. – Поехали отсюдова к чертовой матери! Надоед мне ваш блядский остров!

А снилось мне, что мой канал «Сидор Поляков» унёсся в космос по всем мыслимым и не мыслимым рейтингам. Эх, жаль, что это всего лишь сон! Когда-то в детстве я очень страдал от того, что мои родители так поиздевались над своим единственным чадом. Сидор… Это же надо было такое придумать?! Типа древнерусское, уникальное… Зато рифма к этому имени напрашивается сама собой! И в школе, и в университете я натерпелся вволю, драться приходилось часто, хотя эти драки заканчивались в основном не в мою пользу. Я даже всерьёз хотел имя сменить, и даже документы подавал, но мне отказали. И теперь я этому только рад, запоминающееся имечко, среди блогиров такого и нет ни у кого! Спасибо предки, я только сейчас, без сожаления променяв свой диплом ветеринара на видеокамеру, понял, как мне повезло!

Ладно! Всё у меня впереди, вот сейчас это видео смонтирую в гостинице, выложу, и глядишь подписоты прибавиться, а если я и то, что задумал осуществлю, то наверняка как ракета стартану! Всё же права Светка, хоть и дура, эти тропические острова слегка приелись зрителям, нужно разнообразие! Восхождение на Эверест я пока не потяну – не готов морально рисковать своей жизнью, да и времени на это восхождение целый год тратить жалко, но вот на Северный и Южный полюс можно сгонять вполне быстро и бюджетно! Летом, в июле на Север, зимой, в январе на Юг. И то и другое путешествие займут всего несколько дней, оставив мне время для сьёмок другого контента. До Северного полюса на корабле плыть придётся, а на Южный лететь. Даже не вспотею и не замерзну!

Тур на Северный полюс я кстати уже купил, через месяц рвану в Мурманск, на ледокол, и через десять дней я в клубе избранных! Ну а пока мой путь лежал в Данию, благо о визе я позаботился своевременно, где мне предстояло записать свой первый северный контент.

Через шесть дней, новенький рыбацкий катер ткнулся носом в каменистый берег острова Гренландия. Да, я снова на острове, но на этот раз на самом большой в мире! Вот сейчас мы как раз в узком и извилистом заливе этого холодного гиганта. Заливов тут много, а название этого фьорда я даже не запомнил, какое-то труднопроизносимое оно, да и не важно мне это. Мне тут говорили в турагенстве, что именно в этом фьорде когда-то находилась зимовка многих экспедиций, что изучали полуостров и выходили на покорение полюса. Типа сами Кук и Соверс тут когда-то зимовали, да и Ричердс бывал! Врут гады, Кука, насколько я помню, аборигены сожрали на моих любимых Гавайях! Тоже мне, боги маркетинга, могли бы что-то поинтереснее придумать. Наверное, думают, что я русский турист и совсем тупой. Знаю я историю, тут они просчитались! Вообще конечно это шутка, Куков действительно было два, но если честно, мне было пофиг, кто ходил по этому фьорду раньше, насчёт таких вещей я не заморачивался, ибо вырос в Питере, где куда не плюнь, попадёшь в то место, где Петр или ещё кто-то поссать остановился или ещё какие свои дела сделать. Чего теперь, бегать с восторженным лицом и мостовые из-за этого целовать?

Никому из моих зрителей не интересны местные географические названия, к тому же, надо сохранять интригу, не раскрывая место сьемок. Гренландия и Гренландия, а где именно – пофиг! Главное, что тут есть всё что мне надо! Меня встречает проводник на снегоходе, который отвезёт мою тушку и оборудование в уютный домик, прямо на границе с огромным ледником, из которого мы и будем совершать наши вылазки. Программа тура насыщенная, и я думаю видео будет интересным. Плавание на байдарках среди айсбергов, если повезет, то и китов увидим, рыбалка, охота на тюленей, лыжный поход, двухдневная вылазка в глубь ледника на собачьих упряжках, и в самом конце – авиоэкскурсия на легкомоторном самолёте! И всё это для меня одного! Кучу бабок я отвалил за это удовольствие, но слава богу спонсоры не подвили, «Бритва» у меня в рюкзаке, на мне теплый туристический костюм от нового спонсора, а пару упоминаний о том, как я безумно люблю играть в стрелялки на компьютере, даже в хорошем плюсе меня оставят!

Я поежился от холодного ветра, что дул с ледника. Зябко! Да, это не тропики, я уже начинаю скучать по жаре. Вообще, я зиму не очень-то и люблю, предпочитаю путешествовать вслед за летом, но что не сделаешь ради денег…

– Иохан! – Встречающий меня проводник, щуплый мужик лет за сорок, скалясь во все тридцать два своих зуба радостно протянул мне руку. От датчанина неприятно пахло псиной, потом и бензином. Вообще он на европейца не похож, метис скорее всего. Смесь эскимоса и кто там его маму на сеновале валял?

– Сидор! – В ответ представился я, и пожал руку проводника не снимая перчаток, обойдётся!

– О! Я смотрел ваш канал мистер Сидор, очень занимательно – Датчанин не переставая улыбаться энергично потряс мою руку, как будто пытаясь её оторвать. На английском он говорил почти чисто, даже без акцента – Я даже подписался!

– Я звиздец как рад встретить своего подписчика в этой жопе мира – На русском ответил я, и тут же перевёл свою фразу на английский – Я очень раз Иохан! Каждый подписчик для меня важен и ценен!

– Я так понимаю вы и тут будите снимать? Я попаду в кадр? – Иохан, собака такая, никак не отпустит мою руку! – Это было бы замечательно, у вас много зрителей и посмотрев ваше видео, они захотят приехать сюда!

– Всё может быть Иохан, всё может быть – Неопределенно ответил я, наконец-то выдрав свою конечность из цепких лап аборигена.

Размечтался! Хрен ему, а не бесплатная реклама! Это гребанное турагенство содрала с меня столько, что я теперь их даже во сне не упомяну, не то что у себя на канале. А я ведь им предлагал стать моим спонсором. Отказались падлы, и теперь хотят от меня рекламы? Нет… Мой ролик будет про то, как я один покоряю этот остров, покрытый снегом и льдом! Я даже название уже придумал: «Выжить в Гренландии!».

Это случилось на пятый день моего пребывания на острове. Уже второй день подряд я пытался научится ездить на собачьих упряжках и снять видео, как я управляю нартами. В теории я знал как это делается, я смотрел обучающие ролики, читал нужную литературу, и даже зазубрил устройство и виды нарт, но это в теории… На практике оказалось, что довольно хлопотное это дело, я вам скажу! Начиная с того, что двенадцать «двигателей» этого транспортного средства все имели свой характер и норов, и заканчивая тем, что из Иохана хреновый учитель, а оператор ещё хуже!

Вообще, на самом деле вначале всё было не так уж и плохо. Я сразу подружился с собаками, я всегда любил животных, пока в сельскохозяйственном университете, куда я пошёл только из-за наличия там военной кафедры и практически полного отсутствия конкурса на бюджетные места, мне не отбили охоту ко всякой живности. Я ж на ветеринара учился, а это грязная и не благодарная работ. Домашних кошечек, хомячков и собачек лечить ещё куда не шло, но осеменять коров… Я бросил это гиблое дело, как только получил диплом! Так вот, про собак я знал дофига и больше, уж точно побольше Иохана, в том числе и про ездовые породы. У Иохана было двенадцать породистых хаски, в возрасте от года до десяти, как и положено, все кобели были кастрированы, от чего имели спокойный нрав. Лидером своры была крепкая и умная сука, которая сразу была куплена мной с потрахами несколькими кусками кровянной колбасы, что я спер из холодильника Иохана. Сделав лидера своим союзником, я без труда завоевал авторитет в своре, и даже сам смог со второго раза запрячь собак в упряжь.

Что такое упряжка ездовых собак? Это небольшие легкие сани – нарты. В отличие от конных повозок, где есть вожжи, нарты, таких элементов управления не имеют – собакам упряжки сообщают, куда бежать, голосом. И тут у меня возникла первая проблема. Во время езды по-английски и по-русски четвероногие комки лающей шерсти категорически отказывались понимать! Несколько команд на датском я выучил с трудом и часто путался. Иохан, пренебрегая всеми правилами ездового собаководства, выучил собак своим, только ему понятным командам. Этакая противоугонная система, как я понял. Но ничего, я всё-таки справился, и уже к вечеру первого дня обучения я уверенно гонял сани, запряженные цугом, попарно. Я гордился своими успехами, но меня чертовски бесило, что Иохан никак не мог снять хороший кадр, который можно было бы вставить в ролик и разместить на заставке. Он нервничал, когда я делал что-то не так, и руки его ходили ходуном. Даже камера, установленная на штатив, не выдерживала его нервных подпрыгиваний на месте. Снег сползал, тренога то падала, то смещалась в сторону. Я задолбался сам, задолбал собак, но до темноты всё же справился. И вот сегодня я собирался снять кадры, а ля «документалка», ради чего уговорил Иохана запрячь нарты веером, ведь аборигены запрягали своих собак именно так, а вместо своего легкого утепленного костюма нацепил на себя одежду эскимоса, которую тут обычно использовали для фотосессии. Вот тут-то и начались настоящие проблемы. Будь проклял тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса!

Управлять упряжкой запряженной веером, было несказанно сложнее, и даже Иохан с ней с трудом справлялся, а я так вообще был новичок. Это извращение какое-то! Да, в этом способе езды были свои плюсы, например, этот тип упряжки позволял равномерно распределять нагрузку на поверхность, и помогал при передвижении, например, по тонкому льду водоема, но управлять ей – это был сущий ад!

Езда по прямой и в гору была ещё относительно проста. Нужно только следить, чтобы собака не попала под сани. Время от времени надо выкрикивать «Юк! Юк!» и хлестать пятиметровой плеткой тех хаски, которые вдруг забыли о командной работе. При этом каждые пять минут, одна из собак решает посрать. Времени у нее ровно столько, за сколько вся упряжка проезжает длину повода, то есть секунды две-три. Облегчение дается засранке с нечеловеческим усилием. Через несколько минут ее сменит другая. Стоит собаке чуть-чуть засидеться, как она получает хлыстом под зад и торопится догнать коллег, даже если дело не доделано. А ещё в этом гребанном «веере», у каждой собаки свой повод, которым она цепляется к нартам! Если идя цугом, собаки практически не путаются, то в «веере» пучок поводьев каждые минут двадцать езды нужно распутывать, ведь собаки отстают и обгоняют друг друга, постоянно меняя место в упряжи.

Это дурацкий «веер» и стал причиной всех моих неприятностей. Уже в который раз красиво проехав перед камерой, от которой я предварительно отогнал Иохона подальше, я повёл собак в горку, развернулся на ней, и тут же, решив, что я уже великий каюр, направил их с крутого холма вниз, как раз на другую камеру.

Я несся с холма, зажав тормоз и воткнув короткий шест пятиметрового хлыста в снег, помогая саням ехать медленно, чтобы не раздавить уже изрядно уставших псов. Вот тут-то я и допустил роковую ошибку. Когда очередному псу «приспичило» прямо на спуски сделать свои грязные дела, я не учел, что скорость нарт сильно выше, чем, когда я ездил по равнине, поэтому очень скоро собака осталась практически позади саней, а полозья наехали на повод. Видя, что сейчас сани могут лишиться одного из псов, я со всей дури засадил виновнику хлыстом куда придётся, и видимо попал по морде.

Тридцатикилограммовый кобель взвизгнул и рванул что есть силы, пытаясь догнать коллег, ну а потом произошло сразу несколько событий, которые я в последующем вспоминал с трудом.

Повод рванулся из-под полозьев и сани качнуло в бок, я выронил хлыст и отпустив тормоз, вцепился в рулевую дугу, пытаясь удержаться на санях. Нарты повело в сторону, и тут же последовал новый рывок, кобель догнал свору и воткнулся в неё ровно посредине, снося с ног несколько псов. Поводы запутались, а потом всё завертелось как в калейдоскопе. Собаки, я и нарты, спутываясь в один огромный клубок постромками и поводами, кубарем покатились с горы!

Наверное, то, что я был в костюме эскимоса, меня и спасло. Я кувыркался по леднику то и дело получая чувствительные удары о лед, различные части нарт и жилистые тела собак. Будь на мне легкий современный костюм, он бы уже давно порвался в клочья, а вот оленья шкура выдержала. Я перепутался в парке, она как жгут затянулась вокруг моего тела, а её капюшон полностью закрыл вид случившейся катастрофы. Кадры, наверное, получатся шикарные! Именно такие мысли были у меня в голове, пока я не врезался то ли в камень, то ли в большую глыбу льда…

– Сучий потрох ты Сидорка! – Слова на чистом русском и увесистый удар палкой вывели меня из небытия. – Сколько собак погубил ирод! Да лучше бы ты богу душу отдал, чем они! Я что теперь покупателю скажу?!

Новый удар обрушился на мои рёбра, и я аж взвыл от боли. Иохан сука! Он оказывается русский знает, а меня за своих собак убить готов! Нет бы санитарную авиацию вызвать и везти меня срочно в клинику, как договором предусмотрено, так он меня добить решил! Снова удар, в этот раз по моей заднице, ведь я, путаясь в поводах и упряжи пытаюсь подняться на ноги, оттого перекатился на живот и оттопырив свою пятую точку ищу точку опоры.

– Убью паскуда! Я их из самого Мурманска сюда пер, а теперь мне что, по миру идти?! – Каждое слово сопровождается новым ударом, в ход пошли уже и ноги!

– Ты что творишь морда твоя узкоглазая, я полицию вызову! – Проорал я каким-то не своим голосом, подвывая от боли от синяков и ссадин, полученных при падении, и от тех увечий, что наносил мне блядский Иохан – Угомонись, подумаешь собаки, я тебе новых куплю!

– Ах ты ещё и лаешься ублюдок?! Меня полицией стращаешь?! На тебе! – В этот раз мне прилетело по голове, от чего капюшон парки слетел с моего лица, открывая сюрреалистичную картину.

Перед глазами летали искры, я поплыл от удара, но главное разглядел хорошо. Предо мной стоял бородатый мужик в одежде из шкур, который с озверелым лицом смотрел на меня налитыми кровью глазами. За спиной мужика висело ружье, а на поясе болталась медная фляга и длинный нож, явно кустарный и очень уж сильно смахивающий на кинжал. Вот этот самый мужик и лупил меня обломком одного из полозьев деревянных нард, которые покосившись лежали совсем рядом со мной. Вокруг выли и скулили собаки, запутанные в упряжи, как минимум четыре собаки было ранено, ещё две лежали неподвижно, а остальные, штук шесть или семь, я не разобрал точно, возбуждённо и нервно рвались подальше от этой скотобойни, дергая повода, нарты и меня, и тем самым не давая мне встать. И это были не хаски! Дворняги, смесь всего со всем. Но правда собачки сбитые такие, примерно одной весовой категории, короткошерстных и малявок нет.

Мужик снова замахнулся палкой, но потом обреченно и медленно опустил её вниз, увидев, как я вжал голову в плечи, не в силах сопротивляться. Мужик обвел место катастрофы взглядом, и по его злому лицу покатилась слеза.

– Что ты купишь, голытьба?! Тут каждая собака на вес золота, и уж всяко стоит больше чем ты! Я тебя с собой взял только из жалости, а ты мне что тут устроил?! Эх, кабы не Марфа, сестра моя покойная, я бы тебя тут, прямо на месте в сугробе зарыл! Племяш, твою мать, дал же бог сродственника! – Мужик вынул нож, и нагнулся ко мне.

– Не надо! Пожалуйста! – Снова не своим голосом заорал я, падая на спину и выставив перед собой руки в качестве защиты.

– Тихо, на шебурши! Резать я тебя не буду, хотя надо бы! – Мужик взмахнул два раза ножом, и я освободился от пут. – Вставай давай, собак сам дорежешь!

Я себя упрашивать дважды не стал, этот сумасшедший бродяга может и передумать! Не обращая внимание на боль, я пулей взлетел на ноги и отбежал в сторону оглядываясь по сторонам. Где Иохан?! Что тут вообще происходит?!

– Потом убежавших ловить будешь, да и куда они денутся, всё одно к зимовью придут – Мужик устало сел на обломки нарт и уже без былой злости смотрел на меня – Чего тебя дурака с горы то понесло, ведь опытный же каюр?

– У засранца повод под полоз попал, тряхнуло сильно, я тормоз и упустил – На автомате ответил я, до сих пор не понимая, что происходит.

– Тфу, дурень! – Мужик сплюнул на снег, встал, снял ружьё со спины и махнул им в сторону моря – Давай, дорезай подранков и пошли, пока медведи на кровь не прибежали, а то так вообще без собак останемся! Я покараулю. Нож не потерял? Да чего ты зенки вылупил?! На поясе у тебя тесак!

Боясь спорить с безумцем с огнестрельным оружием, я провел рукой по поясу и с удивлением понял, что парка перетянута ремнём, на котором висел такой же здоровенный нож, как и у лохматого мужика. Стоп! Парка то не моя, я опустил взгляд вниз и с ужасом увидел, что и руки не мои! Где мой маникюр?! Ногти явно обгрызанные зубами и ухода никогда не видели! Этими руками что, землю без лопаты копали?! Я что, с ума сошел?!

– Что тут происходит черт возьми и кто ты такой?! – Я в ужасе уставился на единственного человека, который хоть что-то мог прояснить в этой нелепой ситуации.

– Эва я тебя по голове сильно приложил… – Протянул мужик, пристально смотря на меня. – Дядька я твой, Матвей Урицкий, мы с тобой оболтусом американцам собак на продажу привезли, и езде их обучить должны, а ты, если не управимся быстро, на зимовку с ними должен остаться. Экшпедиция у них намечается, что бы энто не значило. Теперь походу тебе вместо погибших псов в нарты придётся впрягаться, до льдов я туды сюды обернуться с новой партией не успею. Одни убытки!

– Какие американцы?! – Уставился я на мужика.

– Ясно какие, американские! Соверс ихнего главного кличут кажись. Или по другому? Не разумею я на ихнем собачьем. – Мужик снова сплюнул.

– А год сейчас какой? – Растеряно промямлил я.

– Тфу! – мужик с жалость глянул на меня – Крепко я тебе засадил, а ведь хотел легонько… 1889 год сейчас от рождества Христова, 17 августа!

Глава 2

– Очухался? Сидор! Ну чё встал-то? Режь собак я тебе говорю! Возвращаться на зимовье пора, да с покупателями разбираться. Етить их всех через коромысло! И зачем я тебя только послушал? Застоялись собаки, погонять их надо… Тфу!

Находясь в прострации, и не веря в то, что это всё происходит наяву, я вытащил тесак и покорно направился к месту побоища. Наверно я сильно ударился головой и сейчас брежу! Когда же прилетит санитарный вертолёт и увезет меня из этого кошмара?!

На автомате дойдя до воющих и скулящих от боли собак, я опустился на колени перед первой из них, и внимательно осмотрел пса. Не жилец, задние лапы волочатся по снегу, а это значит, что перебит позвоночник. Раньше резать животных мне конечно приходилось, на практике в университете, тогда мы всей группой попали на животноводческую ферму, где выращивали баранов. Там с лечением животных не заморачивались, если барашек или овца ломали ногу, то их без сожаления пускали под нож. Ничего сложного, связал барану ноги, запрокинул голову, и… Короче горло резать я умел, но вот собак я ни разу в расход не пускал, хотя, как в теории это сделать быстро и почти безболезненно знал. Собака скулила, смотря на меня с надеждой и болью в глазах и нож в моей руке начал предательски дрожать.

– Не могу! – Я отшатнулся от покалеченного пса, так и не пустив в ход своё оружие.

– Да что с тобой?! Тфу! – Снова начал плеваться дядька – Ну мучается же животина, прибей его и дело с концом! Я понимаю, что ты Полкана с щенка вырастил, но сейчас другого выхода нет. А! Толку от тебя как от козла молока!

Раздался выстрел, и пес рухнул как подкошенный, с обидой в угасающих глазах продолжая смотреть на меня.

– Припас ещё теперь на тебя трать! Патроны у нас не казенные Сидор, остальных режь ножом! – Прикрикнул на меня мужик.

Как в тумане я на коленях переполз к другой собаке. Эта была молодая сука, и она не могла наступить на переднюю лапу. С виду, переломов и сильных повреждений я не заметил. Скорее всего вывих. В любой ветеринарной клинике такое легко лечится, а тут сразу под нож… Да я и сам его вправить могу, времени с момента получения травмы прошло не много, отека пока нет и тут холодно… Я глянул на пасть собаки. Полный набор здоровенных клыков! Вправлять вывих чертовски больно, такое делают обычно под наркозом, и, если я сейчас попробую вправить сустав на живую, даже смирная собака может вцепится в обидчика. Чего делать то? Резать?

Оглянувшись по сторонам, я увидел кусок кожаного ремня от упряжи и решение пришло ко мне мгновенно. Подобрав обрывок, я взял собаку за морду и туго затянул петлю на пасти, делая своеобразный намордник.

– Ты чё там бля опять возишься?! – Дядька с ружьем опять начал нервничать.

– Тут просто вывих, я сейчас вправлю, и через пару недель собака будет здорова. – Поспешил я объяснить свои действия – Пасть ей только замотаю, чтобы зубами не хватанула и вправлю, да потом лубок надо будет сделать.

– Чаво? – Мужик удивился – Неужто сможешь?

– Уже смог! – Я дернул лапу, вставляя сустав на место. Собака забилась у меня в руках взвыв от боли и попыталась меня цапнуть, но ремень намотанный на морду выдержал. Я прижал голову собаки к своему животу и начал успокаивающе гладить – Ну всё, всё, тихо моя хорошая, сейчас всё пройдёт и будет не больно.

– Иди ты! Где только наловчился? – Мужик смотрел на меня широко открытыми глазами – И чаво, тепереча она бегать сможет в упряжи?

– Сможет, только не сразу, нужно лубок смастерить, чтобы лапа не подвижна была хотя бы неделю, а лучше гипс – Собака успокаивалась у меня в руках и уже почти не скулила – Ремни короче нужны и палки.

– Ща! – Засуетился мужик, снова повесив ружьё за спину и бросившись к разбитым саням.

Через минуту у меня было всё, что необходимо, и я бережно зафиксировал поврежденную лапу самодельным лубком. Удовлетворенно взглянув на дело своих рук, я даже порадовался, что наконец-то мне пригодилось то, чему я учился в университете целых пять лет. Лечение собаки даже на время отвлекло меня от моих мрачных мыслей.

– Остальных глянешь? Может и их спасти сможем? – Теперь в голосе мужика звучала надежда.

– Посмотрю – Покладисто кивнул головой я, и кряхтя поднявшись пошел к следующему лохматому пациенту.

Из шести пострадавших собак добить пришлось всего одну, ту самую, которую пристрелил Матвей. Еще один пёс был мертв и без нашей помощи, свернув себе шею. У остальных собак травмы были хоть и серьёзные, но надежда на выздоровление оставалась. У одной оказался закрытый перелом передней лапы, у второй были повреждены ребра, и ещё один кобель вывихнул себе бедро и повредил при падении глаз. Я бинтовал раны обрывками тряпок, вправлял вывихи и кости, а суровый дядька, внезапно оказавшийся моим ассистентом, по первому моему требованию добывал перевязочный материал, ремни и палки для лубков, а также держал собак, когда требовалось провести процедуру вправления суставов и костей.

– Хе! – Когда мы закончили, Матвей хмыкнул, оглядывая дело наших рук, и заломив шапку почесал затылок – Собачий лазарет! Теперь тебе Сидорка точно обратного хода со мной нету. Придётся тебе зимовать тут, за этими калечными теперь уход нужен. Американцы в свою кспедицию весной пойдут, когда еще навигации не будет, а до весны собаки должны будут поправиться и начать бегать в упряжи! Договорюсь я походу с ними, глядишь всё же в прибыли останемся! Не переживай, харчей я тебе со шхуны подкину, на зимовку должно хватить, приживалкой не будешь!

Эта информация прошла мимо моих ушей. Зимовка? Да пофиг, на меня вновь накатили растерянность и беспокойство за свой рассудок. Да не может быть всё это наяву! Я сплю, или брежу, а может быть в коме вообще! Как можно в прошлое попасть? Это невозможно! А может это розыгрыш? Кто у нас такими вещами балуется? Знаю я парочку отмороженных блогеров, которые в теории на такое вполне способны. С них даже станется и какой-нибудь несмываемой хренью руки мои загримировать! А ведь это мысль!

– Будь здесь, я ща свою упряжку подгоню, будем собак и мясо грузить. Нарты свои потом сам заберешь да починишь, времени у тебя будет много – Мужик быстро ушёл, скрывшись за холмом.

Я посмотрел ему в след, а потом перевел взгляд на вершину холма, с которой я навернулся, не справившись с управлением. С него прекрасно было видно фьорд и домик Иохана, как мне, помнится. Если это всё просто розыгрыш, то проверить это легко! Я решительно направился по санным следам наверх. С трудом передвигал ноги, охая от боли в ушибах, я, однако упорно двигался к своей цели. Мне надо всего лишь забраться на горку!

Когда я был уже на полпути к вершине, собачья упряжка, запряженная десятком собак, остановилась внизу, у места аварии, и я в след себе услышал возмущенный голос Матвея, который, не стесняя в выражениях вспоминал всех моих родственников и мои умственные способности, но я не обратил на это внимание. Ещё немного, и я всё узнаю!

Вершина! Я перевалил за гребень холма, и перед моим взором раскинулся фьорд, и расположенный у края ледника берег. Я вздрогнул и застыл на месте, тупо пялясь на открывшуюся картину.

Во фьорде стояло сразу два корабля, и это были не рыбацкие катера, и не современного вида яхты. Два старинных, трехмачтовых парусника! И туристической базы на берегу не было. Неказистого вида щитосборный дом, похожий на барак, занимал место красивого коттеджа Иохана, где я поселился, когда прибыл на остров. Из трубы дома и с парусных судов вали густой черный дым, расползаясь над заливом, а берег возле домика был весь завален ящиками, мешками и бочками, которые как трудолюбивые муравьи перетаскивали несколько десятков людей в старинных одеждах. Кроме людей на берегу были и животные. Я видел маленьких лохматых лошадей, собак, коз и овец. Это не розыгрыш…

Чтобы создать то, что я видел внизу, нужно было как минимум ограбить Голливуд или исторический музей! Или же вложить кучу денег, для создания аутентичности. Для того, чтобы разыграть меня, точно никто не стал бы так стараться и тратиться. Да и дым с мусором, который разбросан на берегу… Выплачивать бешенные штрафы и даже получить тюремный срок за загрязнение окружающей среды, ради меня точно никто не захочет, ведь датчане зациклены на экологии!

– Сидор! – За моей спиной раздался бешенный рев раненого минотавра. У Матвея видимо совсем кончилось терпение смотреть на мои закидоны, и он смог наконец-то докричатся до меня. Я оторвал взгляд от фьорда, и медленно побрёл вниз. Что делать и как теперь быть я не знал.

Спустившись с холма, по дороге так и ничего для себя не решив, я под маты и ругань Матвея, который без устали обзывал меня нехорошими словами, погрузил вместе с ним раненых собак на нарты. Сани были пустые, и собаки влезли все. Загрузив собак, я отошёл в сторону и присел на глыбу льда, погруженный в свои мысли.

– А туши кто будет грузить?! – Матвей покачал головой – Сидор, вот честное слово, я тебя, когда ни будь прибью!

– Зачем нам они? – Удивился я.

– Так мясо же! Хоть какой-то приварок будет, не бросать же теперь добро! – Как идиоту пояснил мне лохматый дядька – Грузи давай!

Мясо?! Мы их что, жрать будем? В некоторых культурах потребление собачьего мяса конечно рассматривается как часть традиционной кухни, в то время как некоторые другие культуры считают потребление собачатины неуместным и оскорбительным. Так, потребление собачатины как мяса «нечистого животного» запрещено в иудаизме и исламе, да и европейцы, в том числе и русские этим вроде не увлекаются. Нет, я за время своих путешествий конечно дофига чего ел, тех же улиток, лягушек и даже сверчков, да и собачье мясо пробовал, но это была экзотика, и ел я их в тех странах, где это норма, а тут… Похоже с мясом тут реальные проблемы, раз даже погибших дворняг жрать собираются. Спорить я не стал, туши погибших собак тоже заняли своё место в нартах.

– Ладно, я на зимовье, а ты своим ходом топай – Закончив с погрузкой, Матвей встал на полозья своих саней и посмотрел на меня – Дойдешь? Чёто не нравится мне твоя физия. И ты вообще зачем на холм попёрся?

– Дойду – Подтвердил я, радуясь возможности побыть одному и подумать – На холм ходил глянуть, не обронил ли чего при падении.

– Ну-ну… – Неопределенно хмыкнул Матвей – Ладно, догоняй.

Заорав что-то неразборчиво на собак, Матвей стартанул как ракета, оставив меня одного. Все целые собаки из разбитой упряжи тут же рванули за ним, догоняя сани.

Я медленно брел по санному следу в направлении фьорда, в голове у меня был полный бардак и я никак не мог собраться с мыслями. Получается, что я в прошлое каким-то образом попал?! На дворе сейчас 1889 год, я в Гренландии, на том же месте где и был, но больше чем на сотню лет назад! Что я знаю об этом времени? Да почти ничего, знаю только, что через шестнадцать лет будет Русско-Японская война, а через двадцать пять – Первая мировая. А ещё я знаю, что сейчас просто бум исследования Арктики. Туда направляются десятки экспедиций каждый год, из них две-три научные, а остальные ищут тех неудачников, которые пропали во льдах, отправившись на север на год или два раньше. Из этих экспедиций домой возвращалась только каждая вторая, и это в удачный год! А ещё, даже удачные экспедиции редко обходились без потерь. Люди погибали в этих походах пачками: от цинги, воспаления легких, голода, обморожений, нападения белых медведей, от несчастных случаев, да много ещё от чего!

Я достаточно успел прочитать и посмотреть, пока летел в Гренландию, я даже пытался снять ролик, на тему истории покорения Гренландии и Северного полюса. Не могу конечно сказать, что я теперь специалист, но я знаю достаточно, чтобы понимать, что такие вот зимовки, как сейчас я видел во фьорде, ничем хорошим обычно в это время не заканчиваются. Гребанныё собаки с их упряжками! Нужно выбираться с острова во что бы то не стало, а потом дальше думать, что делать!

С этими мыслями я спустился с ледника и дошел до края узкой полоски берега, где располагалось зимовье. Так… и куда мне теперь идти? Я замер, в растерянности смотря на хаос, что творился на берегу.

Тут, судя по всему сейчас во всю шла разгрузка одного из кораблей, что стояли на якоре в заливе. От корабля отчаливали шлюпки, полные ящиков, бочек и мешков, и их сноровисто разгружали, бросая вещи где попало, прямо на месте разгрузки, освободившись от груза шлюпки снова уходили к паруснику, и всё повторялось снова. Вещей на камнях уже была целая куча. На меня никто не обращал внимание, все были заняты своими делами. Только небольшая группа людей стояла возле барака и отчаянно жестикулировала, ведя какой-то спор. Среди этих бездельников я и заметил Матвея. Стоило мне только на него взглянуть, как он обернулся ко мне и сделал призывный взмах рукой. Ну что же, значит мне туда!

– Да ты нормально ему растолкуй! – Матвей тыкал пальцем в какого-то маленького эскимоса, который с понурым видом стоял рядом с Матвеем, беспомощно на него смотря – Только две собаки из суммы вычитаем, остальные хоть и побились, но к весне в порядке будут! Да я им племяша оставляю на всю зиму, научит он их на собаках ездить, не сейчас так через месячишко! И подсобит чем нужно!

– Матвей Кузьмич – На чистом русском ответил ему эскимос – Я им так и сказал! Но они хотели заложить часть промежуточных складов ещё до начала зимы, а из-за того, что одна упряжка сломана и без собак, они этого не успеют сделать. Мистер Соверс обвиняет нас в том, что мы сорвали ему график экспедиции. Он грозится судом и отказывается платить.

– Тимоха! Я зачем тебя с собой взял? – Матвей навис над бедным эскимосом – Из-за того, что ты по-ихнему сечешь! Так и толкуй нормально, скажи, что я тогда собак всех обратно заберу! За бесплатноова ничего не будет! Они собак с запасом брали. Нашли понимаешь крайнего! А если бы я отплыл, а собаки у них подохли, на кого тогда он в суд подавал бы? На всё воля божья, значит суждено так было случится! Зато заместова собак племяш остается, да с харчами, да с припасом! Он сам им склады куда надо раскидает, на халяву, не придётся им ноги топтать, да и за собаками присмотрит. Он у меня сильный, и зимой если надо за сто вёрст сгоняет. Вона он подошёл, смотри какой! И за что я тебя держу у себя бестолочь? Если бы не я, тебя бы вообще никто на работу не взял балбес узкоглазый, несмотря на то, что у тебя отец русский! Переводи давай!

– Эх… – Вздохнул эскимос, боязливо глянул на Матвея и повернувшись к американцам, на ломанном английском обратился к ним – Никак нельзя бесплатно! Бизнес! Господин Матвей менять собак на это человек, он вместо собак будет! Сильный, сани тащить! Склад сам делать! Собаки смотреть!

Эскимос невежливо ткнул в меня пальцем, а я стоял и от возмущения как рыба, выброшенная на берег, открывал рот. Чего эта сука несёт?! В смысле меня на собак меняют?! Я что, вещь?!

– Парень сильный и здоровый, привычен к холодам, опытный каюр, может пригодится. Языку мы его за зиму научим, хотя бы основам – Один из американцев, посмотрел на меня и обратился к своему напарнику, который видимо и был начальником экспедиции – Надо брать. Мы же и так собирались на лошадях склады закладывать, там же лошадей и забивать на мясо мистер Соверс. Собаки нам нужны только для похода, если парень будет смотреть за собаками, а он судя по всему разбирается, то как он оказал им помощь я видел, то это хорошее предложение. Зачем мы спорим с этим дикарём?

– А затем доктор, что во всём должен быть порядок! – Соверс тоже глянул на меня как на неодушевленный предмет – Обмен хорош, и собаки нам действительно сейчас не нужны, но я собирал на эту экспедицию деньги три года, и не собираюсь переплачивать за порченный товар. Мы должны были получить собак здесь и сейчас, а не когда-то потом и не всех! Мне нужна хорошая скидка! Как сказал этот азиат, бизнес есть бизнес!

– А меня кто ни будь спросил?! Я тут вообще-то!

Мой вопль возмущения произнесенный на английском языке, не оставил равнодушным никого. Матвей и эскимос (а может и не эскимос он вовсе), с открытыми от удивления ртами уставились на меня как два барана на новые ворота, а американцы от неожиданности аж вздрогнули. Я сумел обратить на себя внимание.

Глава 3

– Эт чего эта Тимоха? На каковном он? – Матвей очухался первым и продолжая глядеть на меня пихнул эскимоса в спину так, что он едва не улетел на прибрежную гальку – Чего он балакает?

– На английском это! – Я ответил сам, и обличительно ткнул в Матвея пальцем – Я говорю, почему меня не спросили, хочу ли я на зимовке остаться?!

– Чаво?! – Матвей тут же позабыл, что его племянник вдруг неожиданно заговорил на английском языке, его возмущению не было предела – А кто тебя соплю будет спрашивать?! Не дорос ещё поперёк мово слова гавкать! Сказал останешься, значит останешься! Пригрел на своей груди змею! Голос прорезался? Так я враз тебе язык укорочу! Я тебя с Мурманска в Данию взял, чтобы ты за собаками приглядывал, толку от тебя больше нет. Ты же предложил их продавать? А они нахрен никому там оказались не нужны! Зря только перли, да харчи на них переводили! Слава богу свезло. Оказия подвернулась груз в этот фьорд закинуть и собак пристроить, так нет! Ты мне нагадил так, что вжизть не разгрести, собак погубил, сани разбил, теперь эти ироды за них платить не хотят вообще! Рейс без маржи почти теперь выходит! Я тут спину гну, прокормить вас дармоедов, шхуну свою в конце лета во льды повел, делом своим рискуя, а ты мне тут фигу кажешь?!

– Они просто скидку просят, платить не отказываются, им собаки сейчас не очень-то и нужны! – Я тоже повысил голос – Про склады врут они, для этого собак они использовать не планировали, они им по весне понадобятся. Этот твой переводчик нихрена язык не знает, вот и не может нормально перевести!

– Знаю я английский! – В спор вступил обиженный эскимос, и вновь меня удивил. Кто из этих двоих настоящий русский, дядька или эскимос? На удивление свою речь Тимоха строил правильно, он не коверкал слова как мой вновь обретённый родственник – Я всё нормально перевёл! Тебе-то Сидор откуда знать, ты же в нем не в зуб ногой! Я с английской миссией на северные острова ходил проводником, два года с ними как-то же общался?!

– Вот именно, что как-то! Моя твоя понимать, собака на парень менять! – Передразнил я эскимоса – И вообще, не лезь в наш разговор папуас мелкий!

– Простите, вы говорите на английском? – Мою пламенную речь перебил Соверс.

– Свободно говорю! – Кивнул я головой – И весь ваш разговор я слышал. Вы мистер Соверс, наверное, позабыли, что рабство почти во всём мире уже отменено? Не кажется ли вам, что решать судьбу человека, не спросив его самого, это как-то по-свински?! И вообще, зачем вы хотите развести человека на деньги, если он выполнил свою работу? Матвей привез вам собак с запасом, на сани нужно их от силы десяток, а сейчас в каждой упряжке по четырнадцать собак. И даже то, что две погибли, а четыре в полную силу смогут работать только через несколько недель никак не повлияет на ваш график проведения экспедиции. Тем более, что вы собираетесь использовать собак только весной! Расплатитесь с ним, мы научим вас ходить на санях и уйдем с острова. Ни на какую зимовку я не останусь!

– Выбирайте выражения молодой человек! – Соверс нахмурился, а стоящий рядом доктор досадливо скривил лицо – Мы ещё ничего не решили! Ваш дядя подрядился доставить нам припасы и собак, претензий по срокам доставки нет, так как припас мы покупали сами, то и к этому тоже я придираться не буду. Но собаки… Собак мы и просили с запасом, а сейчас их в притык! До весны ещё далеко, и если в своре подохнет ещё несколько голов, мы останемся без саней! Где гарантия, что те четыре штуки, что покалечились, вообще выживут?

– Я вам это гарантирую! Я вообще-то ветеринарный врач! Можно сказать, я их уже вылечил, за ними теперь нужен только минимальный уход и всё будет в порядке. – Горячась в пылу разговора на повышенных тонах, я забыл об осторожности.

– Вы каюр и ветеринар?! – Соверс и доктор переглянулись. – Однако! Где вы учились, уж слишком вы молоды.

– В Санкт-Петербурге я учился – Буркнул я, уже успев пожалеть о своей несдержанности – И не так уж я и молод.

– Ваш дядя сказал, что вам всего восемнадцать, выглядите вы конечно немного старше, но всё же не стоит думать, что, прожив меньше двух десятков лет, можно считать себя стариком – Соверс засмеялся – Вот нашему доктору девятнадцать, и он себя считает молодым, хотя и старше вас. Ну а если серьёзно, то я поражен тем, что вы не ведёте своей практики, а выбрали работу простого каюра, раз вы ветеринар. Не объясните?

– Семейный бизнес, решил помочь дяде в делах. А собак я всегда любил, так что управление упряжкой для меня скорее любимое хобби, чем работа – Постарался выкрутится я – Да и путешествовать я люблю, хочу повидать мир, пока молодой.

Пока мы беседовали с американцами, Матвей и Тимоха стояли и круглыми от удивления глазами смотрели на меня. Видимо раньше тот Сидор, которого они знали, не отличался особым интеллектом и знанием иностранных языков. Да пофиг теперь уже. Обратно время не отмотаешь и ничего не поменять, я с ними только до большой земли планирую добраться, а дальше наши дороги по любому разойдутся.

– О чем они говорят? – Наконец отмер Матвей и снова пихнул эскимоса.

– Я не всё понял, но вроде бы Сидор говорил им, что обманывать честных подрядчиков, которые выполнили свои обязательства не хорошо, а с собаками всё в порядке будет, он сам их лечить будет – Не уверенно ответил эскимос – Ещё говорит я дяде в делах помогаю, пока молодой и бестолковый.

– Добре! – Обрадовался Матвей – А то ишь, брыкаться вздумал! Хорошо, что одумался, а то бы я ему!

– Тимоха, ты дебил! – Отвлекся я от разговора с американцами, краем уха услышав «гениальный» перевод русского туземца.

– Да чё он лается на меня постоянно?! – С обидой в голосе воскликнул эскимос.

– Цыть! За дело лается! Сидор англицкого и не знал никогда, а лучше тебя балбеса на нем балакает! А ты… одно слово папуас! – Матвей в который уже раз врезал Тимохе по спине. Последнее слово в своей речи он произнес с особым смаком, видимо ему понравилось, как я обозвал ни в чем не повинного аборигена. Дядька был большой любитель бранных слов и вставлял их в свою речь по делу и просто так.

– Послушайте, Сидор, так вас кажется зовут? – Руководитель экспедиции между тем продолжил говорить – Будем смотреть правде в глаза, я вас знать не знаю, у вас нет ни каких бумаг и рекомендаций. Быть может вы и ветеринар, но это только ваши слова. Договор не выполнен, и всех денег вы в любом случае не получите, я готов выплатить вам вознаграждение за здоровых собак полностью, а за больных заплачу только тогда, когда буду уверен, что они смогут ходить в упряжке. Так и передайте своему дяде. А сейчас извините, мне нужно заниматься делами экспедиции и вести учет груза. И да, если всё же решитесь остаться с нами на зимовку, я готов вас принять в партию в качестве каюра. С соответствующим жалованием.

Американцы отошли в сторону, что-то обсуждая в полголоса и время от времени поглядывая на меня, а я остался стоять в обществе Матвея и обиженного эскимоса. Я стоял и смотрел им в след, думая о том, что в этом мире я действительно никто. Они правы, у меня нет ни каких бумаг, друзей, родственников, если не считать за них диковатого Матвея, что так любит распускать свои руки. И денег у меня нет. Только сейчас я осознал, что тут мне придется как-то выживать и подниматься практически с ноля.

– Ну чё племяш? Договорился? – В этот раз по спине от Матвея прилетело уже мне.

– А? – Толчок лохматого мужика вывел меня из задумчивости и вернул в реальность – Да, договорился. За здоровых собак они заплатят сейчас, а за больных только тогда, когда будут уверен, что те поправятся.

– Тфу ты! Всё не слава богу! – Матвей снова плюнул на берег острова и обреченно махнул рукой – Ну ладно, хоть так. Пошли в палатку, темнеет уже, хоть сегодня на берегу нормально поспим, а то завтра с утра оплывать. Погода портится, опять по волнам болтаться придётся, потроха трясти. Эх, занесла меня нелегкая в эту мать её Гренландию, хорошо хоть лето теплым выдалось! Собак привяжем, покормим, тяпнем для сугрева и на боковую всем!

До парусиновой палатки, установленной прямо на берегу было не далеко. Я покорно побрёл за Матвеем, который прямо по гальке погнал к ней свою собачью упряжку, тихо радуясь тому, что вопрос о зимовке он больше не поднимает. Мне главное с этого проклятого острова свалить, а там я что ни будь придумаю. Да и выпить мне тоже отчаянно хотелось. Набухаться и забыться к чертям, хоть немного отдохнуть от всего того кошмара, что творился вокруг.

Но выпить сразу мне не дали. Возле палатки Матвей развил бурную деятельность. Прикрикивая на нас с эскимосом, он приказал нам снять с собак упряжь, поймать свободно бегающих по берегу псов и привязать их на ночь к уже вбитым в берег колышкам. Каждого отдельно и довольно далеко друг от друга. После того как мы это сделали, эскимос довольно умело разделал туши погибших сегодня собак, и раздал куски мяса и костей их же сородичам. Собаки каннибалы с радостью набросились на свежее мясо, ни капли, не переживая за то, что совсем недавно оно бегало с ними в одной упряжке. Я тут же понял, почему собак привязывали так далеко друг от друга. Свора принимала пищу громко и зло. Только короткие поводки не давали псам набросится на соседа и отобрать его кусок пищи, но рычать друг на друга и скалить зубы им это не мешало.

Закончив с кормёжкой собак, эскимос шустро раскочегарил керосиновый примус, и принялся варить странное месиво, то ли суп, то ли кашу, то ли гуляш. Вскипятив воду, которую он набрал прямо из ручья, что бежал с ледника в океан, он бросил в неё брикет сушенных овощей, а как только овощи разбухли, бросил туда же кусок плохо выглядящего сушенного мяса. Вся эта бурда варилась вместе около полутора часов, и когда котелок был снят с огня, в нем уже трудно было отличить что есть что. Но вообще, может это и я виноват в том, что такая неприглядная каша получилась, потому что Тимоха только кинул в котёл ингредиенты, после чего вместе с Матвеем снова куда-то свалил, предоставив мне почетное право помешивать наш ужин в котелке, и вернулись они уже как раз через эти полтора часа.

Я сидел возле примуса и мне, если честно, было не до гуляша. Я с любопытством оглядывался по сторонам. Палатка, где мне предстояло провести первую ночь в прошлом, была сделана из парусины, и представляла собой просто кусок ткани, который набросили на центральную, деревянную стойку. Края парусины были растянуты в сторону и закреплены к земле где деревянными кольями, а где-то были просто придавлены тяжелыми камнями, окон и пола в палатке предусмотрено не было. Судя по всему, спать нам предстояло на нескольких брошенных прямо на землю шкурах и в меховых спальных мешках, которые на них валялись. На центральной стойке висел керосиновый фонарь, очевидно для освещения этого убогого жилища и для его обогрева. Вместо подушек для сна, на каждой шкуре лежал мешок из той же парусины, туго чем-то забитый и завязанный под горловиной верёвкой. Просто всё, дико, по-спартански. Да и запах… Пахло тут керосином, дымом, мокрой шерстью, потом, подгоревшей пищей и ещё черт знает, чем! Хотя при чем тут чёрт, я тоже знаю, чем ещё. Собачьим дерьмом тут пахло, которого на берегу было просто нереально много! Привязанные на одном месте собаки, не имели другой возможности справить естественные надобности, кроме как рядом с собой. Неприятный запах, напрочь отбивающий аппетит.

Рядом с палаткой, как, впрочем, и на всем берегу фьорда стояли деревянные ящики, бочки, медные фляги и валялись кожаные мешки. На одном из этих ящиков я сейчас как раз и сидел, а на втором стоял примус. Очевидно это были личные вещи Матвея, так как эта груда была совсем не большой, лежала компактной кучей, и отделяли её от остального берега привязанные собаки.

Я разглядывал надписи на ящиках, силясь их прочитать, но ни одного слова на английском или русском языках на них не было. Написано было на датском. Впрочем, о их содержании не трудно было догадаться, так как именно из этих ящиков Тимоха и доставал продукты для приготовления нашего ужина. Из любопытства я сунул нос в каждый открытый ящик, мешок и в бидоны.

В большинстве ящиках, как я и предполагал были продукты: сушенные и консервированные овощи и мясо, сливочное масло, какао, сахар, соль, сухое молоко, галеты, пеммикан двух видов, и даже шоколад! В остальных деревянных коробках хранились разные вещи. Чего тут только не было! Свечи, бумага, спички, запчасти для примуса и керосиновой лампы, запасные лампы и примусы, инструменты, лыжи и снегоступы… Всего и не перечислить, ведь только примусов было несколько видов. Мешки были забиты одеждой, шкурами, тканями, верёвкой, а в бидонах плескался керосин и спирт.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что меня никто не видит, я плеснул в медную кружку немного спирта и разбавив его водой до половины, нырнул в ящик за шоколадом. Матвей не обеднеет, тут этого шоколада хоть попой жуй, а мне срочно надо накатить и чем-то закусить.

– Ты чё Сидор, спиртовку решил разжечь? Так она в другом ящике – Я уже добрался до шоколада, когда голос Матвея за моей спиной заставил меня вздрогнуть, от чего кружка со спиртом упала на землю и её содержимое разлилось – Тфу! Тетеря! Аккуратнее бестолочь, потравимся же все! А если бы спиртяга в харчи ливанула?! Послепнем или сдохнем по твое милости! И какого хера ты бидон не закрыл?! Ты чё?! И кружку мою взял для метилового спирта?! Отравить меня решил сволота?! Иди теперь мой её, да самогоном её потом сполосни! Одно разорение с вами дурнями!

Метанол! Я чуть не хлебанул метилового спирта! По моей спине потёк холодный пот. На бидоне ни каких предупреждающих надписей не было, а пахнет этот спирт так же, как этиловый, никакой разницы. За один день я чуть не разбился на смерть, а потом едва метанол не выпил! Так близко к смерти я ещё никогда не подходил в своей жизни. Нахрена им тут этот яд, да ещё и в таких количествах?!

Меня уже трясло от всего того, что мне давилось пережить за этот проклятый день, и я смутно помню, что мне выговаривал Матвей, как смеялся надо мной проклятый эскимос, и что я вообще делал в тот вечер. Помню, что мы сели есть, но та бурда, что была нашим ужином, мне в горло не лезла. На автомате я принял от Матвея точно такую же кружку, которой я недавно набирал яд, и выпил. По горлу полился жидкий огонь, я поперхнулся и дыхание моё перехватило. Спирт! В панике, я схватил вторую кружку, что стояла рядом с Матвеем, и тоже опрокинул её в себя, не чувствуя вкуса, а просто пытаясь потушить пламя, что разгоралось в моем пищеводе. Тоже спирт! Эти аборигены всё же убили меня! Именно такая мысль была последней, что промелькнула у меня в голове, после чего наступила темнота…

– Вставай Сидорка, я тебе говорю! – Проснулся я от того, что кто-то пинал меня в бок. Было темно и холодно, башка моя страшно трещала, а глаза никак не хотели открываться, я был сильно пьян. – Отплываем мы! Тфу дурень убогий!

– Отстань – Отмахнулся я, не открывая глаза от этого жестокого человека, который заставил меня вернутся в мир боли и похмелья из спасительного небытия – Вали нахер!

– Пьянь подзаборная! Это же надо было так наклюкаться вчера… Две кружки самогона без закуски саданул, как будто в последний раз её видишь! Даже простится по-людски не можешь! Ладно, прощевай Сидорка, в следующем году даст бог увидимся. Документы твои в планшетке. И оставшиеся деньги стребовать за собак с американцев не забудь! – Мой мучитель закончил свою речь, в которую я не очень-то и вслушивался, и оставил меня наконец-то в покое, и я тут же снова погрузился в сон.

Второе моё пробуждение было ничуть не лучше первого. В этот раз я проснулся от того, что мне жутко хотелось пить, и избавится от содержимого мочевого пузыря, который грозил вот-вот лопнуть. Голова моя болела едва ли не сильнее чем раньше, и я плохо соображая выполз наружу. Светило солнце, оно уже было довольно высоко над горизонтом, что говорило о том, что сейчас хоть и утро, но уже довольно позднее. Ящиков и мешков на берегу поубавилось, а мне было пока не до того, я дополз на четвереньках до ручья и окунув в него воспаленную голову начал пить воду большими глотками. Ледяная вода немного привела меня в чувство. Пошатываясь я встал, и с трудом справившись с завязками на туземных штанах, с облегчением наконец-то избавился от лишней влаги в своём организме.

Не отвлекаясь от важного занятия, я мутным взглядом обвёл фьорд. Чего-то тут поменялось, но я никак не мог взять в толк, что именно. И только через секунды тридцать тупого таращенья на воду залива я понял. Ни одного корабля на воде не было!

Глава 4

Матвей меня бросил! Я в ужасе оглянулся вокруг. Палатка стояла на месте, собаки тоже безмятежно дрыхли на своих местах, а вещей на берегу стало сильно меньше. Шесть ящиков, два мешка, четыре бочки, два бидона, сани Матвея… В раскрытом пологе палатке, который я откинул, когда выползал наружу, я увидел только две шкуры и лежащий на них спальный мешок, в котором я видимо и спал. Хоть убей не помню, как я вообще в палатку попал… На центральной стойке, вместо керосиновой лампы болталась кожаная планшетка. Ни Матвея, ни эскимоса на берегу не было.

Неподалеку от палатки, возле домика американской экспедиции уже вовсю кипела работа. Еще вчера разбросанные на берегу без всякого порядка вещи, уже были аккуратно сложены в три большие пирамиды, которые сейчас американцы старательно обкладывали камнями, строя вокруг них стены. Так же в лагере без устали стучали топоры и выли ручные пилы, из привезенных кораблями бревен возводилась коновязь и загон для скота, чуть дальше от основного дома возводилась и другое сооружение, назначение которого было мне совершенно понятно. Такие постройки в каждом частном доме или на даче стоят и строят их обычно в первую очередь, ибо без них никак.

Я тупо стоял и пялился по сторонам, моя больная голова никак не хотела воспринимать реальность. Я на зимовке в Гренландии конца девятнадцатого века, единственные корабли, которые могли меня доставить на большую землю отплыли, а я этот момент благополучно проспал, валяясь пьяный на какой-то шкуре, как бомж подзаборный! Да, я не один, со мной около десяти человек остались и у них полно припасов, но ведь они такие же неопытные, как и я! Они тут впервые, даже на собаках ездить не умеют, надеются на лошадей, и это возле полярного круга! А ещё никакой связи с большой землёй не будит минимум до следующего лета! Случись что, а оно обязательно случится, помочь нам никто не сможет! Матвей сука!

Ладно. Только спокойствие! Матвей вроде говорил, что вернётся за мной через год… или не говорил? Точно! Он сказал что-то типа «даст бог свидимся», а это как угодно можно толковать! Козлина бородатая!

Застонав от бессилия, я медленно поплёлся обратно в парусиновый шатер, общаться с американцами сейчас не было ни сил, ни желания, мне надо было крепко подумать о том, что случилось, и что мне делать дальше. Мой взгляд притягивала чертова планшетка, которая болталась на центральной опоре палатки. Я не так уж хорошо и помню наш последний разговор с гадским Матвеем, но одно я запомнил крепко – в этой кожаной сумке какие-то документы, а возможно и послание от моего сбежавшего «родственника»!

Забравшись в палатку, я рухнул на шкуры и спальный мешок и раскрыл сумку. Так, что тут у нас? Всего три бумаги, довольно плохого качества. Ничего похожего на современный паспорт и в помине нет. Ни каких книжечек, ни каких карточек… Достав первую бумаженцию я начал читать, продираясь через яти и странные словесные обороты, которыми изобиловал документ. Это оказалась выписка из метрики, а если переводить на наш язык, то свидетельство о рождении выданное на имя… Исидора Константиновича Волкова, 1871 года рождения! Однако… так я тут не Сидор получается, а Исидор! Вот нахрена это тело так назвали?! У отца же нормальное имя было, Костя! А меня значит Исидором решили? Уроды…

Второй и третий документы всё же оказались паспортами, выданными на то же имя, что и метрика. А именно таможенным паспортом, и паспортной книжкой (хотя на книжку он совсем не был похож).

Таможенный паспорт давал дозволение мещанину Исидору Волкову, приказчику купца третей гильдии Матвея Урицкого, вписанного в свидетельства купца как родственник, торговать и добывать зверя за пределами государства Российского, в том числе в портах Норвегии, Дании и Швеции. Паспорт был бессрочным. Паспортная книжка судя по всему была внутренним паспортом, и указывало только на то, что Волков проживает в Кольском уезде и ему разрешено посещать любые города и селения Российской империи для собственной надобности. Этот паспорт уже имел срок действия и составлял он пять лет.

В обоих документах фотография владельца напрочь отсутствовала, зато была графа «приметы», рост, цвет волос и бровей, цвет глаз, подбородок, нос, рот, размер ноги и… всё! Судя по тем приметам, которые были записаны в паспортах, под них подходило как минимум треть мужского населения страны! Трендец какой-то…

Ещё раз обыскав планшетку, я убедился, что она пуста, больше в ней ничего не было. Значить Матвейка мне ни каких писем не оставил. Я уж было собирался продолжить обыск оставленных мне вещей, как вдруг услышал, как залаяли собаки, к палатке кто-то приближался.

– Мистер Сидор! – Знакомы голос американского доктора подтвердил мои предположения – Я не могу к вам пройти, эти бестии того и гляди привязи порвут! Вот же злобные твари! Вас зовёт мистер Соверс!

Бросив бесполезный планшет на спальный мешок, я выполз из палатки и увидел, что на границе той части берега где были привязаны собаки, стоит вчерашний доктор, и с досадой смотрит на нескольких здоровенных кобелей, которые во всю заливаясь лаем буквально рвутся в бой, выбрав своей жертвой американца. Да уж… Сразу видно, что это не ездовые собаки, у тех агрессия к людям напрочь отсутствует. Те же хаски, маламуты, лайки и самоеды выдоились с таким расчётом, чтобы на них мог ездить любой, а не только хозяин. Агрессивные экземпляры в процессе селекции безжалостно уничтожались. Много поколений отбраковки собак, агрессивных к людям, и отбора самых послушных (для езды в упряжках) дали собаку, начинающую ластиться к каждому человеку, которого увидит. А тут… Да этих зубастых и беспородных монстров только на цепи держать, вместо охраны.

– Успокойте их мистер Сидор! – Доктор увидел, что я показался на свет божий и укоризненно на меня посмотрел – Мистер Соверс ждёт вас с самого утра, а вы почему-то не торопитесь. Учтите на будущее, у нашего начальника довольно скверный характер и он не терпит неуважения. Поторопитесь, он ждёт вас в доме.

– Десять минут док! – Крикнул я в ответ, стараясь перекричать лай – Ну ка фу! Фу я сказал!

Мои попытки «дистанционно» успокоить собак успехом не увенчались, лай и не думал прекращаться. Доктор развернулся и ушёл, а я, вздохнув, начал собираться. Нужно хотя бы немного привести эту убогую одежду в надлежащий вид и умыться. Да и как мне самому мимо собак пройти нужно придумать. Вчера со мной были Матвей и эскимос, которые всех собак хорошо знали, а сегодня я один…

Через пять минут я был готов, и вооружившись кнутом каюра, который нашёл на санях, я отправился в путь.

Через собак я прошел свободно, хотя и был готов к нападению. В отличии от американского доктора, меня собаки встречали приветливо и никакой агрессии не проявляли. Наоборот, псы бросались ко мне преданно и счастливо смотря, радостно поскуливая, виляя хвостами и норовя потереться о мою ногу или лизнуть, при этом ни одна из собак даже попытки не сделала напрыгуть на меня от избытка чувств, и они явно знали, что я держу в руке. От кнута они старались держаться подальше. Я шел, не проявляя эмоций, не зная, как себя вести. Собаки у меня никогда не было, хотя в Питере, где я родился и вырос, собак держали все, кому не лень, как с ними обращаться я знал только в теории и из краткого общения с Иоханом.

Чему Иохон за два дня успел меня научить? Ездовых собак кормят только один раз в день, вечером, никаких перекусов и лакомств во время езды не предусмотрено. Вообще во время езды собак нужно кормить только после того, как окончен дневной маршрут. Если же они накормлены, то никакие обстоятельства не заставят каюра ехать: езда на сытых животных вызывает у них рвоту, они худеют и долго не могут поправиться. Так же не следует их кормить сразу после остановки, только через полтора-два часа, иначе тоже могут быть проблемы. Что ещё? Иохан говорил, что собак никогда нельзя кормить досыта, они всегда должны быть слегка голодными, нельзя ласкать их или ещё как-то поощрять во время езды, и даже во время кратких остановок. Не так уж и много, для «опытного каюра»…

Подходя к дому полярников я только сейчас его как следует рассмотрел. Для зимовки был заготовлен сборный дом, который был примерно десять метров в длину и четыре в ширину. Высота от пола до конька – около трех с половиной метров. Обыкновенный дом, с двускатной крышей, покрытой вместо черепицы толью. Но имелись и особенности. Как туристическая палатка, дом был закреплен к каменному берегу шестью оттяжками – стальными тросами, которые крепились к дому с обоих концов коньковой балки и к каждому из четырёх угловых столбов, а к берегу фьорда – стальными рымами, которые представляли собой огромные стальные болты, вкрученные прямо в каменистую землю. Очевидно это делалось для того, чтобы этот дом не имеющий фундамента не снесли арктические бури. Тросы были натянуты как струны, потому что соединены были между собой винтовыми талрепами, позволяющими регулировать натяжку. Так же оттяжками были закреплены и трубы дымохода и вентиляции.

Дом был еще не до конца достроен, внутри вовсю шли отделочные работы, и когда я переступил порог, то смог оценить и то, как американцы подошли к его утеплению. Внутри дом делился на две комнаты, одна из которых, самая маленькая очевидно была кухней, а вторая – жилой комнатой. Стены были из доски десятки с воздушной изоляцией. Воздушная прослойка отделяла от досок наружную и внутреннюю обивку. Для изоляции использовали войлок и картон. Пол и потолок двойные, крыша одинарная. Толстые, крепкие двери стесаны по краю наискось, чтобы плотнее закрывались. Два окна: одно, в торцевой стене, с тройной рамой, другое, на кухне, с двойной. На полу – линолеум. В комнате было две вентиляционные шахты: одна вытяжная, другая для поступления свежего воздуха. Вдоль стен шли в два этажа нары для десяти человек: у одной стены шесть, у второй – четыре. Так же у второй стены стояла и одна кровать без второго яруса, очевидно для Соверса. Посредине большой комнаты стоял длинный стол и несколько табуретов. Половину кухни занимала плита, вторую половину – полки для хранения продуктов. Из кухни через люк можно было попасть на чердак, где очевидно предполагалось хранить часть провианта и снаряжения. О том, что этот дом готовили заранее, чтобы было легче его собрать, говорили многочисленные метки на досках, листах обивки и даже на рулонах войлока. Нары и немногочисленную мебель американцы скорее всего привезли уже готовыми.

Соверс сидел на табурете возле стола, и не обращая внимание на визг пил и стук молотков что-то писал в толстой книге с кожаным переплётом.

– Доброе утро мистер Соверс! – Я поздоровался первым.

– Утро?! – Соверс оторвался от бумаг и насмешливо на меня посмотрел – Уже день мистер Сидор, вы проспали завтрак, а обед к сожалению, не заслужили, ведь кроме завтрака вы проспали и обязательные для всех работы. И ещё, вы были пьяны! На первый раз я вас прощаю, но учтите на будущее, я не потреплю пьянства на своей зимовке! Спиртное у нас выдается только по субботам и воскресениям, а также на праздники и только в небольших количествах!

– Даже так? – Такой наезд, да ещё на похмельного, больного человека окончательно испортил и так моё не сильно хорошее настроение – Я полагаю, что мы не оговаривали круг моих обязанностей и условия контракта, который мы с вами до сих пор не подписали! Откровенно вам скажу, я не горел желанием оставаться в этом фьорде на зимовку и становится вашим подчиненным! Меня обманом напоили и бросили тут с вами против моей воли! И если хотите знать, всё утро до этого момента я только и делал, что думал, как мне поступить.

– А у вас что, есть варианты? – Удивился Соверс, слушая мою речь. – Насчет того, что с вами поступили нечестно я ничего сказать не могу, ваш родственник уверял меня, что вы остаетесь добровольно, и условия контракта мы с ним обсудили.

– Варианты есть всегда. – Я упрямо сжал губы, прекрасно понимая, что Соверс прав, нет у меня ни каких вариантов. – Я могу уйти вдоль побережья на юг, там должны быть датские поселения. И кстати, то что вы обсудили с Матвеем условия моей работы, ничего не значит! Я вам уже напоминал, что рабство давно отменено, и договариваться вы должны были со мной!

– Поселения есть – Соверс снова рассмеялся – В девятистах милях на юг от этого места действительно есть ближайшее поселение эскимосов. Только вот берег не проходим, до тех пор, пока льдом не затянет заливы и фьорды. Так что до конца сентября, а скорее всего, учитывая аномально теплое лето, до начала октября, дороги туда не будет. Вам придётся идти зимой, когда наступят сильные холода. Ну и кроме того, как вы в одиночку собираетесь проделать этот путь? Собак я вам не дам, я их честно купил, они мне самому нужны, а сами вы не сможете утащить на санях достаточно продовольствия и снаряжения. У вас нет выбора! А по поводу контракта – он стандартный, тут нечего обсуждать! Точно такой же заключен со всеми участниками экспедиции, разве что сумма оплаты у вас меньше. Вы будете получать меньше на треть, так как будете выполнять только обязанности каюра и привлекаться на обязательные для всех работы! И не спорьте, это не обсуждается! Все остальные совмещают несколько должностей! Взять к примеру нашего доктора, он выступает ещё в качестве биолога и моего заместителя. К тому же у вас контракт всего на один год, в следующую навигацию вы сможете покинуть зимовку, но до этого момента вы находитесь здесь, и будете подчинятся мне и установленным мною правилам!

Я молча опустился на соседний с Соверсом табурет. Кругом засада! Гадский Матвей бросил меня тут, уйти или уплыть я не могу, и теперь полностью во власти этого напыщенного американского улюдка! Когда я так успел нагрешить? А может я погиб и меня отправили в ад? Девятый круг кажется у Данте как раз холодный…

– Вот ваш контракт, можете подписать его и немедленно приступайте к работе! – Соверс всё так же с наглой ухмылкой на лице протянул мне несколько листов бумаги и чернильницу с перьевой ручкой – На вас мы не рассчитывали, но до следующей навигации продовольствия на вас хватит, кроме того ваш дядя оставил небольшой припас. Ночевать сегодня и завтра будете пока в своей палатке, за это время Джон, это наш плотник, сделает для вас нары.

– А вы вообще зачем здесь? – Я обреченно посмотрел на Соверса, даже не притронувшись к бумагам – Какие цели у экспедиции?

– Картографирование северо-западного побережья Гренландии, поиск проливов. Так же мы планируем пересечь Гренландию в направлении с северо-запада на северо-восток. Метеорологические наблюдения, изучение флоры и фауны, поиск не контактных племён эскимосов. Эта экспедиция так же является подготовительным к походу на Северный полюс, которую мы планируем совершить в следующем году, если позволит ледовая обстановка и погода. Я удовлетворил ваше любопытство? – Соверс нетерпеливо пододвинул мне листы бумаги ещё ближе – Ну тогда подписывайте, у нас много дел, а каждый летний день на счету! Пока, сегодня, разбирайтесь с собаками и перенесите всё оставленное вам снаряжение на наши склады, эти припасы нужно учесть, потом вы назначаетесь в охотничью партию, которой командует первый лейтенант Гросс, его вы найдёте на берегу. Вечером обязательное присутствие на ужине и собрании! У меня много дел, не заставляйте меня ждать мистер Сидор!

Взяв бумагу и даже её не читая, я окунул перо в чернила и накарябал на ней свою подпись, уронив пару капель черной жидкости на стол и край контракта. Какой смысл мне сейчас вникать в то, что я подписываю? Я всё равно это подпишу, так как Соверс, будучи полностью хозяином положения не будет со мной торговаться и идти на уступки. Что бы я не предложил туда включить или убрать – не будет им принято. Знаю я этот тип людей, неоднократно сталкивался. Властный, авторитарный человек, не терпящий того, что ему перечат. Для таких есть только два мнения, его и неправильное! Ну а так, по крайней мере я теперь для этих людей не чужой, я теперь член экспедиции, пусть даже на самой низшей должности погонщика собак. Я не один, и я обязательно продержусь эту зиму в ледяном аду! Ну а если по весне я увижу Матвея… убью гада!

Глава 5

Я вышел из дома и направился к своей палатке. Соверс сказал мне заняться собаками? Ну что же, займёмся. Хоть отвлекусь немного от мрачных мыслей. Пока меня никто не просит показать своё «мастерство» каюра, надо бы мне самому узнать, чего я имею, и умею, пока иметь не начали меня. Я не знаю кличек собак, не знаю кто в своре вожак, я даже не знаю сколько всего у меня собак и с чем мне предстоит иметь дело.

Первым делом я направился к своим пациентам. Четыре собаки, которые вчера пострадали, были привязаны отдельно, ближе всего к палатке. Пора снова вспоминать, чему меня учили в вузе. Никогда бы не подумал, что мне пригодятся эти знания! Почти пять лет мы учили латынь, анатомию людей и животных, физиологию, химию и фармакологию, хирургию, кормление и разведение зверей. Делали вскрытия, опыты и операции. На старших курсах уже добавилась специализация. Вообще конечно всё наше обучение больше всего зацикливалось на сельском хозяйстве, но были у нас и кафедры экзотических животных и даже мелких домашних. Если в других странах, например, в Америке так врачи и выпускаются, каждый по своей специализации, то у меня в дипломе написано «ветеринарный врач общего профиля». То есть тупо терапевт.

В итоге, увлёкшись, я осмотрел не только пострадавших, но вообще всех собак. И выводы сделал интересные. Во-первых, раненные собаки чествовали себя относительно не плохо, лубок мне пришлось поправлять только у кобеля, вывихнувшего бедро, во-вторых, я сильно ошибался, когда думал, что мне достались безродные дворняги. Точнее не так, все собаки были примерно одного возраста, веса и комплекции, кто-то их явно отбирал специально, а не хватал кого попало на улице. У всех собак была густая и длинная шерсть. И самое главное, как минимум треть из них были точно ездовыми. Меня смутил пятнистый окрас некоторых особей, да что там говорить, среди них даже рыжие были, но шальные, я бы даже сказал придурковатые глаза лаек не спутать ни с чем! Я хоть и ветврач, но в породах совершенно не разбираюсь, внутри почти все собаки устроены одинаково, так что нас этому не обучали, но вот лайки мне нравились всегда.

Осмотром я не ограничился. Уделяя каждой собаке внимание, я придумывал им новое имя, да такое, чтобы не забыть. Рыжий кобель естественно так Рыжим и остался, и судя по тому как он отреагировал на эту кличку, его так до этого и звали. Пес с поврежденным глазом стал Косым, с поломанной ногой – Обломок, самый злобный стал Маньяком, и так далее, и тому подобное. Главное, чтобы я сам не путался! Осматривая собак, я параллельно вычесывал их, проводил обработку глаз, срезая ножом мешающую шерсть и протирал тряпицей, смоченной в воде. Ничего из медикаментов у меня не было, так что я решил пока ограничится этим. Собаки терпели все мои манипуляции и счастливо махали хвостами, норовя лизнуть меня куда попало. Я не обделил вниманием никого, уделив немного времени всем, а затем ещё и разнёс каждому псу по миске с водой, которые нашёл возле палатки. Несмотря на уроки Иохана, я всё же решил, что как минимум пить собаки должны вволю, так как привязаны они были на галечном берегу, и снега, которым они могли бы её заменить, рядом не было. Да и сам я воду хлебал как не в себя, вчерашняя не запланированная попойка высушила меня почти досуха, так что я вполне прекрасно понимал страдающих от жажды псов. Разнося воду я снова и снова повторял новые клички собак, не забывая их хвалить за то, что они на них реагировали.

Закончив заниматься собаками, я остановился перед грудой вещей, что лежали на берегу. Нужно всё это перетащить на большой склад экспедиции, но я плохо понимал, как я сам могу с этим справится. Ящики были большие и тяжёлые, поднять их одному было может быть и в моих силах, но тащить их несколько сотен метров по неровному каменистому берегу я точно не выгребу. В помощники мне никого не дали, а все американцы сейчас были заняты делом и кого попросить о помощи я не знал. К Соверсу что ли обратится? Нет, видеть эту напыщенную рожу я пока не хочу, я ещё не отошёл от недавнего трудного разговора. Нужно что-то самому думать.

После недолгих размышлений, вспомнив как вчера Матвей лихо катил на нартах по камням, я принял решение попробовать воспользоваться помощью собак. Главное не опозориться! Весь мой опыт использования собачьих упряжек состоит всего из двух дней занятий с Иоханом. Хорошо, что Матвей хотя бы сани мне оставил. Эти нарты были не грузовые, они очень напоминали те, на которых я учился ездить в своем времени, разве что сделаны были целиком из дерева. Короткие, с длинными полозьями сильно выступающими позади грузовой платформы, для того, чтобы каюр мог на них стоять, с рулевой дугой. Груза в них поместится немного, но всё же больше, чем я смогу перетащить за три-четыре ходки. На берегу, возле домика американцев, я видел сани гораздо большего размера, целых четыре штуки. Изучая историю Арктики, я неоднократно замечал подобные на старинных фотографиях. У американцев универсальные нарты в которые можно запрягать как олений и лошадей, так и собак. В такие бы точно весь груз поместился, но я даже не думал о том, чтобы ими воспользоваться, управлять ими я пока не рискну.

Для пробного выезда я выбрал четырех лаек, которые мне показались более-менее спокойными. Подтащив нарты к импровизированному складу, я с трудом закинул в них ящик с пимиканом, несколько самых легких мешков и бидон с ядовитым спиртом, после чего отправился искать потяг и упряжь, куда их упаковал Матвей я понятия не имел.

После недолгих поисков я обнаружил искомое как раз в тех мешках, что уже валялись на нартах. Груда верёвок, кожаных ремней, цепей и шлеек были небрежно и всей кучей напиханы как попало, и я потратил с полчаса на то, чтобы распутать всю эту мешанину и разобраться, что есть что. Дольше всего я провозился с потягом, пока не догадался, что он состоит из отдельных секций. Соединяя их, добавляя, тяговые и шейные постромки, можно было собрать потяг на любое количество собак.

С трудом со всем этим добром разобравшись и прикрепив к переднему барану нарт потяг, а к нему упряжь на четыре собаки, я наконец-то приступил к тому, чтобы запрячь собак в упряжку. Больше экспериментировать с «веером» я не горел желанием, и поэтому упряжь была у меня изготовлена цуговая.

С тем, в какой последовательности размещать собак в упряжи тоже были нюансы, которые завесили от характера собак. Каких из них Матвей использовал в качестве лидера, тяговой силы или корневых я не знал, как и много чего ещё. Впрочем, этот вопрос я решил просто, более активных и послушных псов я поставил вперед, более сильных и флегматичных – назад.

– Вперёд! – Справившись с упряжью я встал рядом с нартами, ухватившись за край рулевой дуги и дал команду собакам начинать движение, мысленно молясь о том, чтобы они поняли, чего я от них хочу.

Собаки рванули вперед, нарта дернулась и медленно, но уверенно поползла по гальке, набирая скорость. Получилось!

Мой выезд не остался незамеченным. Едва я тронулся, как вся свора собак подняла дикий лай. Собаки рвались к упряжке, очевидно надеясь на то, что и их я сегодня возьму с собой на прогулку, или запрягу в сани. Услышав шум, оторвались от работы и американцы. Сейчас я ехал под пристальным взглядом десятков глаз и мне сразу стало не по себе. Впрочем, проблем пока не было, собаки уверенно тащили сани и казалось даже не сильно напрягались, мне же оставалось только идти с ними рядом и следить, чтобы сани не перевернулись на неровностях.

– Вы справились сами, похвально, а я уже собирался отрядить вам в помощь людей. – Соверс тоже вышел из дома, когда я подъехал к складу и крикнул «Стоять!». Собаки остановились как вкопанные, и я незаметно вытер выступивший пот на моем лбу. Я всё же сомневался, что всё делаю правильно. – И тем не менее я не доволен! Не стоит портить полозья саней о камни!

– Полозья подбиты железом, и чтобы их стереть потребуется что-то большее, чем пара поездок по береговой гальке – Я не смог удержаться от ответа. Выговаривает он мне сволочь! И это только первый день моей зимовки вместе с ним! – Мы их так только отполируем.

– Мистер Сидор, я советую вам прислушиваться к моим словам и не спорить! – От моего ответа лицо Соверса перекосила гримаса злобы – Вещи вам помогут перенести Джо и Адам! Заканчивайте со своими делами поскорее, охотничья партия должна выйти сразу после обеда!

Совер снова скрылся в доме, а я стоял как оплеванный возле недоделанного каменного склада, над которым трудились шестеро бородатых мужиков. Тебе звиздец Сидор! Как мне уживаться с этим идиотом целую полярную зиму?!

– Ну что парень, как тебе знакомство с нашим боссом? Наш дядюшка Со не любит когда ему перечат, тебе это лучше уяснить сразу. Характер у него тяжёлый. Советую тебе всё же слушать его, если хочешь тут выжить, он знает, о чем говорит. Соверс хорошо разбирается в своём деле. Он дважды ходил в экспедиции на Аляску и в Канаду. – От раздумий меня отвлёк голос невысокого, но плотного мужика, который подошел ко мне с усмешкой на лице и протянул руку – Я Адам, повар и провиантмейстер экспедиции.

– Сидор – Я пожал протянутую руку – Знаешь, что Адам, Аляска и Канада – это всё же немного не то, что Гренландия и Северный полюс. Это как член с пальцем сравнивать! А ваш Соверс, если не будет слушать специалистов, плохо закончит. Он и тебе подсказывает как котлеты жарить?

– Ха-ха! – Адам и стоящие рядом мужики заржали как кони – Ты знаешь, бывает и подсказывает, и ты прав, котлеты от этого лучше не становятся! Весёлый ты парень Сидор!

– Я лейтенант Гросс, можешь звать меня Чарли – Отсмеявшись, ко мне по очереди стали подходить и другие полярники, и первый из них, молодой парень не старше двадцати лет, с аккуратной бородой и усами как раз и оказался тем самым лейтенантом, в распоряжение которого меня отрядил начальник экспедиции. – Я метеоролог и гидрограф.

– А ещё астроном, картограф и специалист по магнитным и гравитационным исследованиям – Третий человек, который пожал мне руку был тоже молод, они с лейтенантом Гроссом были сильно похожи – Чарли у нас не в меру скромен, хотя наделён многими талантами. Он единственный среди нас военный. Меня зовут Ричард и я тоже Гросс, мы с Чарли кузены. Ну а в экспедиции я потому, что являюсь хорошим лыжником, на чем мои таланты и заканчиваются. Ах да, по совместительству я ещё и кузнец, и часовой мастер. Должен следить за научными инструментами и приборами.

Остальных троих парней звали Мэйсон – метеоролог и погонщик лошадей, Итан – картограф и механик, Льюис – штурман китобойного флота, которого взяли в экспедицию из-за его опыта работы с астрономическими приборами, а также из-за умения управляться с различными плавсредствами. В его распоряжении были три разборных каноэ, управлять которыми он должен был научить всех членов команды и на которых предполагалось обходит побережье Гренландии, если летом фьорды и заливы очистятся от прибрежного льда. Никто их этих шестерых парней не имел опыта участия не то что в полярных экспедициях, но и кроме Ричарда Гросса даже не умели ходить на лыжах.

Меня поразил возраст полярников. По их словам, все они кроме самого Соверса которому было тридцать девять лет, повара, которому стукнуло аж двадцать семь, и плотника Джо, которому перевалило за тридцать, были в возрасте от девятнадцати до двадцати двух лет! Соверс выбирал себе спутников исходя из их физических данных, здоровья и самое главное, он не желал иметь в экспедиции хоть кого-то, кто мог оспорить его авторитет и власть!

Поговорили мы не долго, вскоре из дома вышел Джо, которого Соверс отправил ко мне в помощь. Джо, весь покрытый опилками и деревянными стружками, произвёл на меня впечатление не разговорчивого и вечно недовольного флегматика, который без всякой охоты, но и без особых возражений пошёл помогать новоявленному каюру.

Втроем мы быстро управились с переноской грузов. Сделав по четыре ходки, вскоре все оставленные Матвеем вещи мы перенесли на основной склад. Палатку и её содержимое мы пока разбирать не стали, Джо сказал, что несмотря на заверения Соверса о том, что через день или два будут готово моё спальное место, пожить мне в палатке придётся дня четыре, не меньше. Джо и выделенные ему помощники попросту не успевали завершить даже внутреннюю облицовку зимовки, так как их постоянно дергали на другие работы. Кстати Джо тоже имел другие обязанности кроме работы по дереву, он ещё выполнял роль помощника повара. С работой мы закончили как раз к обеду, на который меня всё же позвали.

За столом собрались все одиннадцать участников экспедиции. Двое парней, с которыми мне ещё не довелось познакомится, оказались фотографом и художником Сэсилом Присли и геологом и физиком Эдвардом Уилсоном.

Обед состоял из консервированного мяса вперемежку с консервированными же бобами, галет и кружки кофе. Адам и его помощник в приготовлении этого блюда участия не принимали, так как были заняты на других работах, консервы разогрел нам лично Соверс. У каждого из полярников был свой табурет и место за столом, ну а мне пришлось пока довольствоваться вместо табурета ящиком из-под консервов, да и посадили меня возле самого входа, как раз на против начальника экспедиции.

– Господа! – Восседая во главе стола, Соверс обратился ко всем присутствующим. – Хочу познакомить вас с новым членом нашей команды! Это Сидор Волков, он русский, однако довольно сносно говорит на английском. Мистер Сидор примет на себя обязанности каюра и штатного охотника экспедиции. Так как особыми знаниями он не наделён, думаю, что и в этом качестве он сможет нам хоть в чём-то послужить и всё же стать полезным членом нашего общества! Он знает собак, умеет управляться с санями, а стрелять из ружья, я думаю каждый уважающий себя мужчина умеет… Впрочем, посмотрим. Напоминаю всем, и особенно вам мистер Волков, что дисциплина превыше всего! Мои приказы, приказы моего заместителя и назначенных мной командиров выполнять беспрекословно! Только так мы сможем пережить зиму и достичь цели нашей экспедиции! Сразу после обеда все расходятся по своим рабочим местам, а охотничья партия выходит на поиск добычи. Нам нужно заготовить как можно больше мяса до холодов, поэтому на отдых пока рассчитывать не придётся, зимой отдохнём. Помолимся господа и приступим к трапезе!

– Вот же сука… – Тихо прошипел я сквозь сжатые губы, пока остальные делали вид, что усердно молятся. Меня прям переклинило от высокомерных слов американца, в душе поднималась злоба.

Представил называется коллективу! Здрасти, вот вам тупой русский, который кроме как хвосты собакам крутить больше ничего не умеет, но представьте себе, вот же диковина, английский знает! А ни чё, что я три года считай из-за кордона не вылезал, где все общаются только на этом гадском языке?! Хочешь, не хочешь выучишь, к тому же целый год моим спонсором были языковые курсы, и я там обучался бесплатно! Да я если что, тут можно сказать самый умный, ведь знаю куда как больше того же Соверса! Я знаю то, для чего эта экспедиция собралась! Нет ни каких проливов и Гренландия – это один большой остров, а не архипелаг! Хрен вам, а не новые территории! Да и на лыжах я более-менее ходить умею, правда на горных… Да пофиг, какая разница?! Три года подряд в Альпах на них со Светкой катался! Соверс падла, мы ещё посмотрим, кто тут самый длинный и полезный член!

Глава 6

– У вас есть оружие мистер Волков? – Едва обед закончился, и все полярники как один достали курительные трубки и густо задымили прямо за столом, в единственной комнате зимовья, как Чарли Гросс тут же подошел ко мне.

– Было ружьё – Что-то такое припомнил я – Если дядя его не забрал с собой. Надо посмотреть в палатке. И давай не так официально Чарли, нам вместе ещё много месяцев жить.

– Ладно, тоже можешь называть меня по имени. За ружьём своим пока можешь не ходить, я ответственный за оружие экспедиции и выдам тебе винтовку – Чарли поморщился – Хотя если честно, то я не понимаю твоей беспечности, тут полно белых медведей, в первый же день высадки нам пришлось убить двоих, и на следующий день ещё одного, а ты спишь один на берегу в палатке и даже не знаешь, есть ли у тебя оружие!

– Ну, во-первых, до этого дня я ночевал не один, и мы были с оружием, а во-вторых, никакой медведь не пройдет незамеченным мимо собак, и если уж он будет выбирать добычу, то выберет стаю, которая прямо на виду, а не меня, за которым нужно будет через эту стаю прорываться. – После слов Чарли, я честно говоря слегка занервничал. Белый медведь это вам не клещ, укусит не выковыряешь потом и прививкой от энцефалита не отделаешься! А может и Матвей так расположил палатку и привязи собак не от воровства американцев, а для защиты от белых медведей?!

– Тут я согласен, но всё же советую носить с собой ружьё, если ты отходишь далеко от станции. У нашего дежурного всегда есть с собой винтовка, так что возле зимовки относительно безопасно, но вот за другие места не поручусь. – Чарли моим объяснением видимо удовлетворился, поэтому продолжил – Ты знаком с винтовкой Винчестера?

– Если честно, то из такой стрелять не доводилось, хотя я и видел такие винтовки – Признался я. – Я всё же больше ружья предпочитаю, они надежнее.

Тут я не врал. Мой отец был охотником-любителем и частенько брал меня на охоту на гуся, зайца и даже один раз на косулю. У отца было два ружья: горизонталка двенадцатого калибра, и вертикалка тридцать второго калибра. Я даже помню, как батя сам снаряжал патроны, предпочитая экономить и не покупать готовые. Да я и сам их снаряжал, правда под отцовским присмотром. Так что как пользоваться ружьем я знал прекрасно, а вот из винтовки, тем более из Винчестера, стрелять не приходилось.

– Как знаешь, но я всё же посоветовал бы тебе взять именно винтовку, там всё же магазин на двенадцать патронов и перезарядка быстрее, хотя можешь сам себе выбрать оружие из арсенала – Пожал плечами Чарли – У нас с собой пятнадцать винтовок Винчестер Модель 1873 и четыре комбинированные двустволки Holland & Holland, с одним гладким стволом двадцатого калибра для дроби и другим скорострельным нарезным, калибра .360. У Соверса есть ещё револьвер, но это его личный.

– Научишь меня потом обращаться с Винчестером, а пока я возьму двустволку – Я всё же отказался от предложения.

– Хорошо, выходим через полчаса, лыжи и ружьё я тебе выдам. – Чарли кивнул головой, соглашаясь с моим выбором – Собак с собой брать будешь? Нам понадобятся сани, если мы что-то подстрелим.

– Одну упряжку с четырьмя собаками, пожалуй, возьму – Немного подумав согласился я – Нам ещё сломанные сани нужно в лагерь привести. Тут не далеко, на обратном пути захватим. А вообще, где планируется охота? Куда мы пойдем и сколько нас будет?

– Пойдем втроем. Я, ты и Ричард. Пойдем вдоль побережья на север, там вчера Итан видел медведя, который задрал тюленя. Он позавчера установил в девятистах метрах от зимовья метеостанцию. Мы с Ричардом пойдем по берегу, а ты с собаками по леднику, поверху. Скорее всего лежбище где-то неподалёку, там же могут быть и медведи. Стреляем всё что увидим, тюленей, моржей, медведей, писцов, птиц. Даже морских. Если найдешь гнезда, собирай всё, птенцы уже давно вылупились, но нам нужна и скорлупа, и сами гнёзда, возможно в гнездах будут и птенцы, которые не встали ещё на крыло. Я возможно от вас отстану, мне надо начинать картографировать местность и снять данные с метеостанции, так что охота в основном на вас с Ричардом. Собираемся через двадцать минут возле склада, за это время тебе нужно будет подготовиться. Оружие и лыжи получишь там же.

Чего мне готовиться? Собак и сани я так и оставил возле склада, где они спали прямо в упряжи, даже не вздрагивая от того, что через них иногда перешагивали возящиеся там полярники. В принципе у меня всё с собой, нищему собраться, только подпоясаться. Я одет в меховую одежду, которую не снимал уже два дня. Ну разве что за обедом парку снял, а потом снова одел. Потный я весь и вонючий, щетина на лице уже топорщится. А кстати, как тут вообще моются? Мне бы душ принять. В домике я не видел специального места для принятия водных процедур, да и на улице тоже. Хотя какой на улице! Дубак стоит, нереальный, по моим ощущениям, сейчас примерно минус десять градусов, не больше. Попробуй в такую погоду в летнем душе помыться! Разве что только снегом обтереться, но это не для меня, это для моржей подходит, как для настоящих, так и для квадробоберов, которые зимой под них косят и в прорубях купаются. Может американцы, закончив с домом за баню возьмутся? Очень на это надеюсь, потому что если не мыться всю зиму… Даже представить этого не могу!

Ружьё в палатке я всё же отыскал. Валялась оно прямо на гальке, между палаткой и спальным мешком. Там же лежал и кожаный патронташ с пятнадцатью латунными патронами двенадцатого калибра. Не густо, однако! Всё же Матвей реально жмот! Обычная двустволка, с курками наружу, настолько затертая, что даже клейма производителя не разглядеть. Лак на прикладе отсутствовал как класс. Тем не менее ружьё было хорошо смазано, и пахло дымным порохом. Кто хоть раз этот запах нюхал, тот никогда его не забудет! Запах канализации! И я рядом с этой вонючей фигнёй спал?! А в прочем, вокруг палатки на столько всё загажено собачим дерьмом, что запах даже приятный… Казалось бы, минусовая температура, а пахнет всё равно! И дело всё в том, что тут ещё полярный день, хотя уже и на исходе. Солнце, когда его не скрывают облака, всё равно прогревает землю. Хорошо, что палатка из плотной парусины, внутри всегда темно. Так хоть выспаться можно. Не люблю белые ночи! У меня в Питерской квартире висели глухие шторы, которые спасали меня от этого бедствия.

У склада я был через десять минут, Чарли и Ричард тоже не заставили себя ждать. Приняв от лейтенанта вертикалку, небольшую сумочку с патронами и допотопные лыжи с палками, мы с парнями разделились, они потопали вдоль берега, а я, сложив выданные мне вещи в сани, погнал собак на ледник, как раз к тому месту, по которому с него вчера спускался. Только там было удобное место для подъёма.

Погода стояла шикарная, солнце светило довольно ярко, а ветра не было вообще. Я только радовался тому, что иду один. Я хоть немного потренируюсь управляться с упряжкой и лыжами, конструкция которых в корне отличалась от тех, которые мне приходилось видеть раньше. Широкие и короткие, полностью из дерева, вместо креплений – петля, куда нужно просунуть носок обуви, и… всё! Засунул ногу, и пошел, если получиться. А ведь петля даже не имеет регулировки, на носке её не затянешь!

Собаки тащили легкие сани на крутой подъём, прекрасно меня слушаясь, на удивление эти четыре лайки не доставляли мне ни каких неприятностей, и вскоре я был у того холма, возле подножья которого я и разбился.

Сейчас, уже немного успокоившись, я смотрел на место катастрофы и удивлялся, как мне удалось уцелеть. Разбились мои нарты о каменную, заледенелую глыбу, и удар был такой силы, что они развалились практически полностью. Кожаные ремни, которыми были скреплены детали саней, разорвало в клочья. Осмотрев место аварии, и прикинув, что и как мне придётся сделать, чтобы доставить эти обломки к лагерю, и сколько усилий потребуется на починку, я в очередной раз тяжело вздохнул, и принялся прилаживать к своим ногам лыжи.

Уже через десяток шагов я понял, почему Ричарда взяли в поход, только потому что он лыжник! Идти на этих лыжах мог только человек, который на эту специальность всю жизнь учился и имел талант от бога! Лыжи соскальзывали с ног и жили своей жизнью, кожаная петля не фиксировала ногу, которая норовила завалится то на один бок, то на другой. Я вынужден был то и дело загибать пальцы и поднимать ноги вверх, чтобы поймать гадские палки, которые только по недоразумению кто-то назвал лыжами!

Поняв, что далеко я так не уйду, я скинул крепления с ног и зло уставился на гадскую петлю. Чего делать?! Идти без лыж? Но вокруг полно снега, я так задолбаюсь! На нартах ехать тоже не вариант. Без груза то я как ни будь доеду куда надо, всё же собаки довольно легко справляются с нагрузкой, а если сани придётся грузить? Тогда только пешком возвращаться скорее всего придется, вместе с обоими американцами, и тогда я не оберусь позора. Думай Сидор!

Десять минут мне понадобилось, чтобы решить проблему. Я всё же умный! Вдев ногу в петлю, я привязал к низу петли с каждой стороны по два кожаных ремешка, после чего намертво притянул свою пятку к лыже, фиксируя ногу. От этого натяжения передняя петля тоже натянулась, и нога теперь могла уехать куда ни будь только вместе с лыжей.

От непривычки ноги гудели, но я уверенно шёл вперед, огибая проклятый холм, за которым начиналось относительно ровная поверхность, состоящая изо льда и снега. Лыжные палки лежали в санях, я держался одно рукой за рулевую дугу, а в другой у меня был хлыст. Время от времени, я переставал передвигать ногами, и ехал на буксире собачей упряжки. Заряженное ружьё висело у меня на груди, готовое к использованию в любой момент.