Вы читаете книгу «Синеглазка для Грома» онлайн

Дисклеймер

Все персонажи вымышлены, любое совпадение имен или событий случайно и является лишь фантазией автора.

Глава 1

Мне так сильно хотелось спать, что глаза закрывались сами собой. А еще я была настолько голодна, что желудок практически прилип к позвонку. Мои туфли были слишком неудобными для бега, и для того, чтобы успеть за своим парнем, мне приходилось быстро перебирать ногами.

Он проскочил в здание аэропорта, а я на пару мгновений потеряла его из виду. С губ сорвался отчаянный стон, когда, не в силах терпеть и дальше дискомфорт, я сняла туфлю. На задней стороне щиколотки, у самой пятки красовалась огромная, уже сорванная мозоль.

Просто прекрасно! Говорила мне бабуля, чтобы я в дорогу надела старые туфли. Нет же, мне обязательно нужно было ее не послушать! Событие ведь важное! Знакомство с родителями жениха. Покрасовалась? Теперь расхлебывай!

В сумочке не оказалось даже намека на пластырь. Из лекарств только «левомицетин». И зачем мне его бабуля то впихнула? Для нее самое страшное – диарея на чужбине. Других болячек, словно и не может быть.

– Вита, поторопись. Мы опоздаем на самолет! – крикнул недовольно Артур, появившись в дверях здания.

Я улыбнулась в ответ. Хотя, это вряд ли можно было назвать улыбкой. Учитывая ту боль, что я испытывала, сейчас я была способна на изображение спазма лицевых нервов – не более того. Но, мой жених, совершенно ничего не заметив, продолжал прожигать меня сердитым взглядом, из-под насупленных бровей.

Пощады и помощи не будет? Верно? Кое-как вернув злосчастную туфлю на место, и сцепив от боли зубы, я подошла к нему.

– Артур, здесь нет аптеки?

Моего вопроса он не услышал, тут же отправившись обратно в здание. Парень шел впереди, расталкивая толпу. Удобно спрятавшись за его спиной, я ковыляла следом, искренне надеясь, что вскоре смогу снять злосчастную обувь и, протянув ноги, отдохнуть в кресле самолета.

Поставив мой чемодан возле свободного кресла в зале ожидания, он повернулся.

– А сейчас, слушай меня внимательно, – проговорил, протянув мне листок бумаги.

– Это твой билет на рейс до Красноярска. Тебе нужно вернуться домой.

Первой реакцией на его слова было желание рассмеяться. Это шутка такая? У Артура всегда было плохо с чувством юмора, но я не думала, что он настолько в этом плох!

– Ага, то есть ты для этого меня разбудил в такую рань и припер в аэропорт?

Он продолжал молчать, и даже мускул на его лице не дрогнул.

– Все, хватит твоих шуток. Давай вернемся к родителям, твоя мама обещала угостить меня на завтрак вкусным кофе. Когда я позавтракаю, и мой уровень сахара поднимется до того уровня, чтобы я могла понять твои глупые розыгрыши, мы это повторим.

Он отвел на мгновение взгляд в сторону, выглядя при этом до смешного потерянно и… Виновато?

– Подожди, что происходит?

Я опустила глаза на билет, который он мне всучил. На листке бумаги были данные моего паспорт и время отлета, которое должно было состояться через полчаса.

– Подожди, я ничего не пойму! – моя голова начинала кружиться. И в довесок к голоду прибавилось чувство раздражения от затянувшейся сумятицы.

– Мы прилетели в сюда вчера утром. Собирались остаться у твоих родителей на неделю, а потом вместе вернуться. А сегодня ты будишь меня ни свет, ни заря, тащишь в аэропорт, не сказав ни слова. Теперь и вовсе вручаешь мне билет и говоришь, будто я должна лететь домой одна?

Карие глаза с до раздражения сердитым прищуром сверлили во мне дыры.

– Ты все правильно поняла, – проговорил сдавленным голосом.

На этот раз злость на Артура заставила забыть и голод, и боль в пятке.

– Постарайся объясниться так, чтобы я поняла все еще лучше.

На самом деле, отвратительно неприятные догадки уже подбирались к моему мозгу, но я упорно сопротивлялась, не желая даже думать о таких вещах. Но судя по его вдруг отчужденному и холодному виду, мне стоило довериться доводам разума и перестать слушать свое глупое сердце.

– Ты разлюбил меня? – в глазах появились слезы, но я тут же проглотила их обратно. Я была растеряна, и поэтому у меня не получалось до конца взять ситуацию под контроль.

– Все же было так хорошо. Твои родители… Мне казалось, я понравилась им. Они так хорошо приняли нас вчера…

– Ты не понравилась им, – проговорил резко Артур.

– Прости, что?

У меня пересохло во рту.

Артур сглотнул. Посмотрел куда-то поверх моей головы, пытаясь подобрать слова.

– В том то и дело. Родители категорически против. Прости, но меня поставили перед выбором. Либо семья, либо ты.

Мне казалось, что он шутит. Я не понравилась им? Чем? Дочка профессоров, отличница и лучшая студентка на курсе. Каких именно добродетелей мне не хватило для того, чтобы завоевать одобрение матери своего парня?

Но Артур не шутил. И улыбки его родителей, по всей видимости, были лишь вежливостью.

– И кого ты выбрал? – прозвучало на выдохе, хотя я уже знала, что именно он скажет.

Его лицо стало напряжённым, а взгляд виноватым.

– Мне так жаль! Но я не могу поступить иначе. Родители выбрали мне невесту, и я должен поступить именно так, как того хотят они…

Ах. Ну тогда все ясно. Тут будь даже лауреатом Нобелевской премии, вряд ли был бы шанс на счастье.

– Прости, я сам узнал обо всем лишь вчера, когда мы приехали… Я тебя люблю, но против воли отца не смогу пойти…

Окей. На самом деле я была так разбита, и понятия не имела, что ему ответить.

– Ну, счастья тебе, Артур. И как хорошо, что в этом году мы окончили универ, и мне больше не придется с тобой видеться. Иначе, было бы очень досадно.

Я схватила чемодан и направилась к выходу из аэропорта. Даже боль в ноге казалась жалкой ранкой от комара по сравнению с тем, что творилось с моим бедным сердцем. Я слышала, как Артур что-то кричит мне вслед, но в ответ только быстрее перебирала ногами. Глаза щипало от еще непролитых слез, в горле стоял ком. Мне нужно было как можно скорее убраться из этого места. Подальше от него!

– Вита! – он догнал меня у выхода и, схватив за плечо, заставил повернуться к нему. – Вот твой билет. Рейс через полчаса.

Ничего не ответив, я помчалась на улицу. И только обогнув здание, и удостоверившись, что он меня не увидит, я так отчаянно разрыдалась, что ко на меня обратили внимание все таксисты и проходящие мимо люди.

Устало рухнув на лавочку, я сбросила ненавистный туфель. От острой боли слезы брызнули из глаз еще сильней. Мне стало так жалко себя! Да что ж такое-то?! Я из-за этого негодяя с родителями рассорилась! Можно подумать, моя мама, профессор-биолог, заслуженный деятель науки, была рада, узнав, что мой избранник, обделенный интеллектом спортсмен-футболист. Я не слушала ее. Я пошла против ее мнения, потому что любила. Артур казался идеальным – добрым и хорошим парнем. Как же я ошиблась в нем! И что теперь делать?

Захотелось выть в голос.

– Девушка, ты почему плачешь? – раздался мужской голос.

Обернувшись, увидела стоящего в шаге от меня мужчину довольно тучного телосложения.

– Простите, но я не настроена на разговор, – я поспешила отвернуться, надеясь, что он поймет намек и уйдет.

– Я помочь хочу. Ты опоздала на самолет? Давай я довезу тебя куда надо, – он наклонился и схватил ручку моего чемодана.

– Оставьте меня в покое! – я поднялась и стала тянуть за чемодан, пытаясь его отобрать. Лишь спустя несколько секунд борьбы, он уступил мне. Сорвавшись с места, я со всех ног помчалась обратно в здание аэропорта. Лишь когда поднялась в зал ожидания, немного выдохнула. В одной руке я все еще сжимала злосчастный билет, а во второй ненавистную обувь. Окружающие пассажиры с удивлением и любопытством рассматривали меня. Что же делать? Не ходить же босиком! Уже хотела расплакаться снова, но в этот момент заметила идущую в мою сторону Женьку.

Удивлённая, не ожидающая увидеть здесь подругу, закричала на весь зал.

– Снегирева!

Подруга резко подняла голову и нашла меня взглядом. И когда на ее растерянном лице появилась улыбка, я вскочила с места и бросив обувь со всех ног побежала к ней.

– Счастливцева, ты опять ревешь? – рассмеялась подруга, крепко прижимая меня к себе.

Глава 2

– Ну и гад твой Артур! – вздохнула Женька, протягивая мне свой пирожок.

– А ты? – спросила я, всхлипнув.

– Я не голодна, а ты поешь.

Я благодарно посмотрела на нее и принялась уминать третий по счету. Давно у меня такого аппетита не было.

– Даже завтраком тебя не покормили! – процедила сквозь зубы. – Ну и черт с этим Артуром! Можно подумать, мы тебе жениха не найдем!

Я замерла. А потом как разрыдаюсь в голос. Когда увидела Женьку, отпустило. И стало казаться, что не так уж и страшно все. А сейчас, я вдруг почувствовала себя такой жалкой. Полная безнадега, и что делать дальше я не знала.

– Ну что ты! – Снегирева пододвинулась ближе и обняла меня. – Не плачь, дуреха, все будет хорошо! Он, кстати, никогда мне не нравился.

– Тебе легко говорить. Ты, вон, к жениху летишь, к офицеру. Он верный, любит тебя, и вы скоро поженитесь. А я с мамой разругалась из-за Артура, и как теперь возвращаться-то? Она не примет, а если и впустит домой, так со свету меня сживет. Ты ведь ее знаешь, – и расплакалась пуще прежнего. Женька укачивала меня как ребенка, гладила по спине, и молчала, позволяя выплакать свое горе.

– Так, все, хватит, – она вдруг отстранилась.

Порывшись в сумочке, вытянула оттуда платок и протянула мне.

– Быстро вытирай слезы и слушай меня. Я все придумала.

Удивленная, так и замерла.

– Вытирай, говорю, лицо, – проговорила строго.

Кивнув, смахнула с глаз слезы и, шумно высморкавшись, убрала платок в карман.

– Потом отдам, как постираю, – подняла на нее виноватые глаза.

Но Женька словно и не слышала меня. Вертела головой по сторонам.

– Значит так, сиди здесь, я сейчас приду.

Снегирева поднялась из-за стола и направилась к выходу из кафе. А я осталась в полной растерянности. Посмотрела на зажатый пирожок в руке. Аппетит пропал. Завернув его в обертку, положила на тарелку и сделала глоток чая.

В этот момент мне почему–то подумалось о том, что если бы я оказалась героиней одного из романов, которые мне так нравится читать, то сейчас бы самое время появится на горизонте рыцарю на белом коне. Взять меня за руку и решить все мои проблемы. Он посадил бы меня на своего верного скакуна, и мы умчали бы в закат. Были бы счастливы и нарожали бы кучу детишек.

Но вместо принца в проеме двери появилась Женька.

– Вот, – с хитрой улыбкой, она вручила мне билет.

Прочитав пункт конечного направления, я еще больше удивилась.

– Я решила, ты едешь со мной.

– Куда? – посмотрела на нее непонимающе.

– В воинскую часть, – отрапортовала громким голосом. Я вздрогнула, но продолжала непонимающе пялиться на нее.

Снегирева вздохнула.

– Ты едешь со мной, Вита. Обратно тебе нельзя. Тем более, универ за плечами, тебя ничего не держит. Так почему бы не попытать счастья? Поехали со мной! Ваня найдет тебе работу! Мой жених на хорошем счету у руководства, да и комбат у них, как Ваня говорит, строгий, но справедливый. Не оставят тебя без работы!

Предложение Снегиревой звучало как безумие.

– Да и парня себе найдешь! – продолжала наступать Женька. – Да ты уже на следующий день про Артура этого забудешь! Представь, целый батальон богатырей, выбирай – не хочу. А такая милашка как ты, одна точно не останется!

Да уж, Снегиреву понесло – не остановишь.

– Я даже не знаю. Я ведь к армии совсем не имею отношения, что я там делать буду?

– Пф-ф-ф, – рассмеялась заливисто. – Можно подумать я имею. Там куча должностей, и в библиотеке, и в кадрах. Пристроим тебя, не переживай! Ну что, ты со мной?

Я задумалась. Несмотря на всю бредовость предложения, доля правды в ее словах была. У меня, действительно, выбора особо и нет. Как представлю мамино строгое лицо, и ее официально-надменное: «Я же говорила», так дрожь по позвонку пробегает.

Да и, кто я такая, чтобы отказываться от интересного приключения?

Смахнув с лица слезы, я радостно кивнула.

г. N, главный автовокзал

– Ну и где он? – я посмотрела на часы. Девять вечера.

Подруга вздохнула устало, и снова посмотрела в сторону входа в здание автовокзала.

– Сейчас приедет. Наверняка, случилось что-то и он не смог быть вовремя. Если Ваня обещал забрать нас, значит заберет!

Она так верила в него! А вот я была настроена более пессимистично.

– Я не хотела обидеть тебя, но, Жень, – заглянула Снегиревой в глаза. На ее лице застыло недовольное выражение.

– Он опаздывает уж на два часа. Скоро настанет ночь, оставаться здесь дальше опасно! – я осмотрелась.

Чуть вдалеке от нас стояла толпа мужчин, они не сводили с нас взглядов. Вокзал был полон народа.

– Он придет, – Женька как мангуст вытянула шею и в каждом вошедшем в помещение солдате она высматривала своего парня.

Ох, и не везучие мы с ней! Пять с половиной часов в пути, а теперь еще и на вокзале застряли.

Грязные, голодные и уставшие, нам было тяжело сохранять позитивный настрой. Спустя еще несколько минут после нашего диалога, Женька совсем приуныла.

– Все, пошли искать такси, – я решительно поднялась с кресла и, схватив чемодан, протянула ладонь Женьке.

– Что? – она подняла на меня испуганные глаза.

– Сколько до части километров?

– Где-то сто двадцать.

– И как мы туда доберемся? Здесь ночевать опасно. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебе мешок на голову надели и не утащили в темное место. Поднимайся, пойдем искать таксиста. Доберемся сами в воинскую часть. Там уже проще будет найти твоего жениха.

Снегирева была в замешательстве. В очередной раз бросила полный волнения взгляд в сторону входа. Но никого, даже малость похожего на ее Ваню не было.

– Ладно, поехали.

Мы спешно вышли на улицу. Даже среди ночи здесь было полно народу. Таксисты сновали в разные стороны, и пару шагов нельзя было пройти, чтобы тебя не начали тянуть за собой. Я крепко взяла за руку Женьку и неустанно отбивалась от приставаний. В самом конце колонны стоял экипаж такси, а в нем сидел пожилой мужчина, лет шестидесяти на вид. Почему-то именно он показался мне менее опасным. Договорившись с ним о цене, мы уселись в машину. Женька устроилась на заднем сидении, и как только мы выехали из города, мирно захрапела. Я же чувствовала себя бодро, что было удивительно для человека, не спавшего последние сутки.

Мы в чужом городе, поздним вечером, едем в неизвестном направлении. Куда уж тут уснуть-то? Стоило выехать на трассу, таксист заявил, что я должна рассказывать ему истории, дабы он не заснул. Господи, в голову то не лезло ничего! Я так устала и была взволнована! Честно говоря, уже три раза пожалела, что согласилась на Женькину авантюру. Но, с другой стороны, хорошо, что Снегирева не одна. Вот так бы осталась на чужом вокзале без присмотра – даже представить страшно.

И словно услышав мои мысли, таксист принялся рассказывать о том, как пару лет назад в их городе орудовал маньяк. Как караулил девушек, похищал их темной ночью и убивал. В конце концов, мужчина так напугал меня, что я едва не расплакалась. И когда мы наконец-то подъехали к воинской части, я пулей вылетела из салона его автомобиля и, разбудив Женьку, вытянула ее следом.

Мое поведение, по всей видимости, показалось таксисту обидным. Так что в ответ на мои слова прощания, он пробурчал что-то невнятное себе под нос и, поддав газу, уехал. А мы с Женькой поспешили к зданию КПП.

– Хороший водитель оказался. И довез быстро, – деловито заявила подруга после широкого зевка и достала из сумочки зеркальце.

Остановившись под ярким светом фонаря, Женька принялась поправлять косметику. Захотелось выругаться вслух. Мне уж точно дорога быстрой не показалась. Да и ужасно хотелось есть и спать, а еще в туалет. В общем, не было у меня никакого желания стоять на улице посреди ночи и обсуждать с ней странного таксиста.

Глава 3

– Это что, КПП? – я скептически посмотрела на Женьку.

Подруга, кивнув, схватила чемодан и уверенным шагом направилась к стоящему неподалеку небольшому сарайчику. Я бы с уверенностью сказала, что эта крохотная будка пригодна для хранения садовых граблей и прочего инвентаря, но уж точно она не была похожа на вход в воинскую часть.

Приоткрыв деревянную скрипучую дверь, Снегирева прошла внутрь. Я же, осмотревшись по сторонам, поняла, что другого выхода нет, и последовала за ней.

Сарай, на самом деле, оказался контрольно-пропускным пунктом. За небольшой перегородкой было двое солдат. Один сладко спал на стульчике в самом углу, а второй, по всей видимости, дежурный, хмуро смотрел на Женьку.

– Кто такие? – его тон был резким, можно сказать враждебным. Вот тебе и встреча, так встреча. Ради этого мы перлись сюда половину дня?! Снегирева, в отличие от меня, ничуть не растерялась.

– Снегирева Евгения Александровна, невеста капитана Сугробова Ивана Алексеевича.

– Это ротный наш что ли? – насупив брови, солдат вытянул из рук Женьки документы. Неспешно изучив их, ухмыльнулся.

– Так это… ротного нет! Он на внеплановых учениях.

– Как на учениях? А что же нам делать? – растерялась подруга. А я даже думать боялась о том, что нас ждет. Неужели придётся заночевать на темной улице? Да уж, приключение выходит, что надо.

– Он должен был встретить меня на вокзале, но, видимо, из-за этих учений не смог. Ваня должен был кого-то предупредить! – она задумалась на несколько секунд. А я забрала из рук солдата ее паспорт.

– Точно, прапорщик Хомяков! – воскликнула она так громко, что солдат, дремавший на стульчике, подскочил на ноги.

Осмотрелся по сторонам безумным взглядом. А когда понял, что источником шума являемся мы, а не кто-то из командования, вернулся на прежнее место, в прежнее состояние.

– Хомяков должен знать о моем приезде! Свяжитесь с ним, пожалуйста!

Губы солдата скривила довольная улыбка.

– Хе-х, интересная вы, девушка.

Похихикав своим мыслям, он поднял трубку и набрал чей-то номер.

– Сан Саныч, это дежурный, рядовой Литвинов. Тут прибыли невесты капитана Сугробова.

– Я одна невеста, – возмутилась Женька. Тот бросил на нее смеющийся взгляд. Что-то еще проговорил в трубку и положил ее.

– Чего обижаетесь? – посмотрел на насупившуюся Снегиреву. – У нас тут, знаете, и по две, и по три невесты на одного бывает.

Женя покосилась на меня.

– А они, конечно же, друг о друге ни сном, ни духом? Невесты эти, – улыбнулась я, пожав плечами в ответ на Женькин недовольный взгляд.

Парни совершенно не обратили внимание на мой вопрос.

– Сейчас подойдет прапорщик Хомяков и проведет вас.

Ждать его рядом с этим солдатом не было никакого желания. Назвать его приятным собеседником нельзя. Так что мы с Женькой вышли обратно на улицу и остановились под единственным здесь фонарем.

Через минут пятнадцать дверь КПП открылась, и на пороге показался небольшого роста мужчина, лет пятидесяти на вид.

– Евгения Александровна? – он улыбнулся мне. Я кивнула в сторону подруги.

– Здравствуйте, – Женька подошла к мужчине и протянула руку для знакомства.

Обменявшись с ней любезностями, Хомяков снова вернул ко мне взгляд.

– Не понял, Сугробов говорил о невесте, а вас две.

– Это подруга моя, Счастливцева Виолетта Андреевна. Она будет служить в нашей части. Товарищ Сугробов в курсе, – Женька опередила меня. Мужчина нахмурился.

Мне было не по себе от вранья подруги. Но я также понимала, что по-другому меня никто не впустит в часть.

– Раз товарищ ротный в курсе, тогда пройдемте.

Мы поднялись по ступенькам и направились следом за Хомяковым. Когда проходили мимо дежурного поста, тот самый солдат подмигнул мне, хитро улыбнувшись. Я поспешила опустить взгляд.

Прапорщик привел нас к себе на склад. Мужчина заботливо предложил нам выпить чаю, но мы с Женькой были такими уставшими, что, поблагодарив его, попросили поскорее провести нас в комнаты.

С подругой то проблем не возникло, для нее Ваня оставил у Хомякова ключ от комнаты. А вот я ночевать с ней остаться не могла. У них одна кровать полуторка, не на полу же мне ложиться. Женька уболтала Сан Саныча предоставить мне на одну ночь свободную комнату в офицерской гостинице. Хомяков долго сокрушался о том, что у них совсем нет свободных мест, но в итоге все-таки сдался. Вручил мне ключ.

– Вы не переживайте, Сан Саныч, завтра с утра капитан Сугробов отведет нас к комбату и мы решим все вопросы. И с устройством на работу, и с жильем, – проговорила Женька, когда мы вышли из склада и направились в сторону гостиницы.

– Прям так и решите все сразу, – ухмыльнулся прапорщик.

– Да, Виолетта у нас девушка умная, закончила с отличием университет. Товарищ комбат будет только рад взять к себе на службу такого работника! – воскликнула Снегирева, а я залилась краской.

– Будем надеяться, что ваши надежды окажутся реальностью…

Я не поняла, что он хотел сказать. Но и спрашивать не стала. Слишком устала, чтобы думать.

Мужчина вручил нам ключи и показал направление пути. Попрощавшись и поблагодарив его за помощь, мы пошли дальше.

Здание, где находилась квартира Сугробова, было ближе, чем гостиница. Поэтому, проводив подругу, и поцеловав ее на прощание, я отправилась дальше.

Я тащила чемодан, чувствуя дикую усталость во всем теле. Все о чем я могла думать сейчас – это горячий душ и теплая кровать.

Когда я наконец-таки добралась до здания, и вошла внутрь, поняла, что все будет совсем не так, как я представляла…

Офицерская гостиница. Как звучит-то! Сразу представляются комфортабельные номера с услужливыми портье. Ладно, шучу. Портье я не ожидала увидеть, но насчет остального…

По итогу, здание представляло собой старую постройку, с выкрашенными в ядовито зеленую краску стенами коридоров и скрипучим деревянным полом. Моя комната находилась на втором этаже. Открыв деревянную дверь, прошла внутрь. Включила свет и осмотрелась. Скромная обстановка – кровать, письменный стол с деревянным стулом и простенький платяной шкаф – вот и весь интерьер. Оставив в углу комнаты чемодан, уселась на кровать и устало вздохнула.

– Ладно, Вита, все не так плохо, как ты кажется, – проговорила сама себе. – Комната есть, сейчас и душ найдем. Искупаюсь, высплюсь, а завтра и остальные вопросы решу.

На душе скребли кошки. Я все еще не отошла от отвратительного поступка Артура. Да и по дому тосковала. Здесь все чужое, холодное какое-то. Господи, подумать только на что я согласилась! Служить в воинской части! Я, профессорское дитя лезу совершенно не в свою реальность.

Но Женька права. Дома мне делать нечего, так что долой страхи, пора начинать новую жизнь.

Раскрыв чемодан и достав банные принадлежности, я переобулась в комнатные тапочки и отправилась на поиски душа.

Коридор был пустым. Со стороны комнат слышались разговоры, музыка и смех. И это несмотря на довольно позднее время. Душевая комната находилась в самом конце.

Распахнув дверь, удостоверилась, что здесь никого нет. А когда зашла и попыталась закрыть за собой, поняла, что этого не получится. Петелька была сорвана. Заходите, гости дорогие!

И что же делать? Первой мыслью было вернуться в комнату и отправиться в душ завтра в сопровождении Женьки. Стоило попросить подругу постоять у двери, но после долгой дороги я чувствовала себя ужасно грязной. Я просто не могла позволить себе остаться в таком состоянии еще на ночь.

– Ладно, уже ночь на дворе. Если я быстро искупаюсь, вряд ли попадусь.

Кивнув собственным мыслям, я принялась быстренько раздеваться. Повесив одежду на единственный крючок на стене, схватила пакетик с мочалкой и мылом и побежала под душ.

Как только струи теплой воды окутали мое тело, от груди тут же отлегло. Так приятно было смыть с себя всю грязь дороги и вместе с тем дурные мысли о бывшем женихе.

Намылив мочалку, принялась массировать тело. Услышала, как что-то шлепнуло на пол. Это была моя одежда. Все вещи сорвались с крючка и сейчас лежали на кафеле. Черт. Ну не идти же туда мыльной! Я еще быстрей принялась оттирать свою кожу. Встав с головой под душ, закрыла глаза.

Снова послышался какой-то стук. А потом звуки похожие на шаги.

– Эй, боец, почему вещи на полу?! – раздался грубый мужской голос. А я застыла в ужасе.

– Боец!

Распахнув глаза, я медленно обернулась и застыла. Передо мной стоял высокий, крупного телосложения мужчина. Абсолютно голый. Его взгляд наглым образом сканировал мою фигуру. Только спустя несколько секунд я сумела сбросить оторопь и закричать.

– А-а-а-а!

– Какого черта?! – зарычал он, понимая, что ситуация непозволительно странная и неправильная. Но, этот амбал продолжал наглым образом пялиться на меня. Да еще и сам не спешил прикрыть свое… ого! У него, конечно, было чем похвастаться, но не перед малознакомой девушкой же! От собственных мыслей мне поплохело еще сильней.

– Убирайтесь отсюда! Вы в своем уме?! Уходите! – прикрыв руками все стратегически важные места, я снова закричала на него.

– Черте знает, что творится! Почему дверь не закрыла?! – прорычал в ответ, принимаясь одеваться.

Сделав несколько успокаивающих вдохов-выдохов, я выглянула из своего укрытия. Крепкая мужская спина уже облачена в рубашку.

– Так здесь петелька сорвана! Что же мне делать было?!

– Что делать было? Что делать? Хотя бы не орать, у меня перепонки едва не лопнули!

Что-то еще проворчав, он вышел за дверь, громко хлопнув ей напоследок. А я еще минуты три простояла под водой, силясь прийти в себя после такого потрясения.

Что же я растеклась тут? Нужно делать ноги, пока еще кто не зашел!

Закрыв вентиль крана, быстренько вытерлась полотенцем и, облачившись в одежду, выскочила в коридор. Быстренько пробравшись в комнату, скинула вещи на стул. Не включая свет, сняла с себя футболку с брюками и, оставшись в одном белье, опустилась на кровать.

Было как-то тесно. С виду кровать казалось шире. А сейчас я еле помещалась на ней. Справа от меня была стена. Но она казалась мне такой горячей! И я слышала, как она…дышит. Осознание накрыло паникой. Я завизжала громко, но вскочить не успела – огромная, тяжелая рука придавила меня обратно к матрацу, зажав мне рот.

– Какого черта? Ты кто? – пробасил мужской голос.

– М-м-м, – промычала. Он так сильно давил на грудь, что я не могла вздохнуть. От этого стало не по себе.

Мужчина пошарил второй рукой по стене и включил небольшой светильник над кроватью. Глаза ослепило светом. А потом я увидела над собой хмурое лицо и колкий взгляд голубых глаз.

– Опять ты?! – прорычал, продолжая удерживать меня. Моя грудь упиралась в его разгоряченное тело. Он убрал руку с моего рта.

– Опять вы?!

– Кто послал тебя? Говори! – в его взгляде было столько гнева. Я замерла в испуге.

Я судорожно пыталась вспомнить фамилию прапорщика. Помню, там было что-то от грызунов.

– Грызунов, – произнесла первое, что пришло на ум, и прикусила губу, силясь вспомнить, правильно ли я его назвала. Это было странно, но в этот момент мне казалось, если я не скажу ему правды, бугай пристрелит меня или придушит.

– Грызунов? – сощурился недобро. А потом отвернулся в сторону. А я отметила про себя его красивый профиль. Выпирающие скулы у мужчин всегда были моей слабостью.

– Тогда все ясно, – он наконец-то отпустил меня и поднялся с кровати. Слава богу, на нем сейчас были надеты брюки и майка – тельняшка. Он схватил со спинки стула рубашку и принялся ее надевать.

– Черт знает что! Грызунов совсем страх потерял! – пробурчал он себе под нос.

– Что вы сказали?

Мужчина обернулся ко мне, окинул сердитым взглядом.

– Ты губу не раскатывай. Не светит тебе ничего, так что можешь одеваться.

Я только сейчас поняла, что снова предстала перед ним практически в неглиже. Натянула на грудь одеяло, пытаясь прикрыться.

– Что вы такое несете? Я и не собиралась…

– В общем так, – перебил меня, не дав закончить мысль. – А теперь иди к Грызунову и передай, что меня проституткой не купить. И отпуска своего ему теперь не видать, как своих ушей!

– Что-о-о? – мне показалось, что я ослышалась, но нет. Этот мужлан стоял и пялился на меня презрительно, словно я грязь на его берцах.

– Как вы меня назвали?! – я поднялась с кровати вместе с одеялом и направилась прямо на него.

Опешив от такой наглости, он даже немного попятился. Но потом остановился, придя в себя.

– Ну, или как ты себя называешь?

– Да какое право вы имеете так называть меня?!

– За последний час ты дважды предстала передо мной во всей красе. Так что да, ты именно та, кем я тебя назвал, – он сложил на груди свои огромные руки. При этом мужлан выглядел весьма довольным собой.

– Одевайся и выметайся отсюда. И передай Грызунову, чтобы он получше мои предпочтения узнал. Тощие воблы не в моем вкусе.

Он сейчас что, сказал, будто у меня плохая фигура?!

– Да как вы смеете?! – взорвалась на крик. Он замолчал, удивленно глядя на меня.

– Никакая я не проститутка! Мне Грызунов разрешил переночевать здесь. А вы мало того, что ворвались ко мне в душ и пялились на меня, так еще и в кровати облапали! Я напишу на вас заявление за домогательства! Вы хам и подлец!

Он опешил вконец. Его глаза стали больше в два раза.

– Господи, да ты чокнутая чтоли?! Кто тебя домогался?!

– Вы!

Мужчина рванул ко мне. Я схватила с пола туфель и выставила его каблуком вперед.

– Не подходите, слышите, я буду драться!

– Ты собралась избить меня туфлями? – ехидно вздернул бровь.

– Туфлей! Предупреждаю, вам не поздоровится, если не уберетесь отсюда!

Мужчина застыл. Но вовсе не от испуга. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке.

– Нет, ты точно чокнутая, – произнес вдруг, хрипло усмехнувшись. – Утром, чтобы тебя здесь не было! А Грызунову так и передай, что ему конец.

Схватив куртку, он выскочил из комнаты, громко хлопнув за собой дверью.

Глава 4

Я привык к кошмарам во сне. Они не способны причинить вред, в отличие от того ада, через которой нам когда-то пришлось пройти. Но сегодня, проснувшись после одного из жутких воспоминаний прошлого, я чувствовал себя как никогда разбито.

Усталость, заполняющая свинцовой тяжестью тело, не позволяла прийти в себя. И лишь спустя несколько минут, приняв сидячее положение и осмотревшись по сторонам, я осознал, что скорее всего причиной плохого сна был старый убогий диван, на котором пришлось провести остаток ночи.

Разбитая мебель, на которой я лежал, была предназначена лишь для хранения старых папок и бумаг. Спать в этом месте – сущее издевательство над своим телом. Сцепив от боли зубы, разминая ноющую старую травму в бедре, я устало вздохнул. Грызунову лучше не попадаться мне на глаза ближайшую неделю точно…

Старый пол коридора заливает рассветными лучами солнца, когда я, с полотенцем и банными принадлежностями направляюсь в туалет. Кроме дневальных на пути никого, но внезапно распахнувшаяся входная дверь впускает в коридор Грызунова. Чтоб его!

При виде подчиненного тут же вспомнилось ночное происшествие в общаге. Да уж, ночка выдалась веселой! Мало того, что в квартире трубы прорвало, так еще и Грызунов додуматься, притащить в часть проститутку!

Совсем с катушек слетел с этими бабами. Разговор был о девках так, за стаканом коньяка, в шутку. А этот идиот решил, что я всерьез отпущу его в отпуск накануне проверки, если он приведет «ночную бабочку». Можно подумать, я бы сам не смог справиться с этой задачей, будь у меня желание.

Я практически успел одеться, когда в кабинет зашел Серый.

– Здравия желаю, товарищ капитан!

От его приветствия сдавило виски. Скривился.

– Грызунов, ты в своем уме, скажи?

– Никак нет, то есть, да. В своем, – на его лице расплылась дебильная улыбка. Это взбесило еще больше.

– Значит, отпуска тебе до конца лета не видать, понял?

– Как до конца лета? – удивленно выпучил глаза, его лицо в мгновение приобрело несчастное выражение. – У меня же билеты в санаторий, в Сочи!

– Будет тебе санаторий в «Долине смерти», с десятью зелеными юнцами и парашютами.

– Товарищ капитан!– выдохнул расстроенно Грызунов, понимая, что шутка не удалась.

– Товарищ старший лейтенант! Разговоры отставить.

– Есть, – разозлился, как пить дать. Но ему полезно будет научиться контролировать свои поступки. Хотел было уйти, но замер на полпути к выходу.

– Я это… хотел сказать, вас командир полка вызывает.

Я посмотрел на часы, и только потом вспомнил, что вчера вечером мне звонил Оверьянов с требованием зайти с утра.

– А чего молчишь?

– Так я… хотел сказать, но вы меня с отпуском сбили.

Твою мать! Схватил фуражку и вышел из кабинета.

– Грызунов! – прорычал догоняющему меня заму. – Еще одна подобная провокация с твоей стороны, лишишься не только отпуска, но и погон. И еще, чтобы к вечеру моя квартира была отремонтирована. Все понял?

– Так точно, – кивнул Грызунов, до сих пор делая вид, словно не понимает, за что получил по шапке.

***

От начальника штаба вышел через час. Мокрый и злой. Еще утро, а на градуснике уже за сорок. Второй год в этом пекле, а все никак не привыкну. Состояние было отвратительным – хотелось разнести все вокруг. Мало мне проверки, так еще и местная обстановка накалялась с каждым днем.

Вернулся в кабинет с «тяжелой» головой. Нужно было набрать пару срочных документов, Паларчука не было на месте.

– И куда он делся на этот раз? – прорычал, заходя в кабинет.

Бросил на стол бумаги. Не для меня все это. Бюрократия и высасывание проблем из пальцев. Там на войне, все проще было чтоли. Был враг и мы его били. Были свои и чужие. А здесь, сложно все. Того не тронь, этому морду не бей- конфликт международный.

В дверь постучали.

– Войдите, – прорычал, набирая номер казармы.

В кабинет вошел Грызунов.

– Товарищ капитан, там старший лейтенант Сугробов, привел невесту на собеседование.

Положил трубку.

– А я ему дозвониться не могу. Сергей Витальевич, а где Паларчук? У меня документы срочные, нужно в Москву отправлять, а писаря нет.

– Не могу знать, сейчас найду.

– Ты уж найди, – сделал знак, чтобы вышел.

Грызунов подозвал ротного и спустя минуту в кабинет вплыл Сугробов, а следом за ним две девицы. Одна жалась ближе к нему, видно было, что боится. А вторая… когда увидел ее лицо, едва сдержался… нет, не сдержался.

– Товарищ капитан, вот… – начал Сугробов.

– Грызунов! – закричал, что есть мочи.

Девушка вздрогнула от моего крика и глазищами испуганными уставилась на меня. Если бы не знал, кто она на самом деле, подумал бы что скромная девочка. Платье-то какое надела – до колен, в горошек, ну прям студентка-отличница – ни дать, ни взять. Миловидное лицо, нежные черты, чуть вздернутый носик, как посмотрит, так внутри все переворачивается. Вот тебе и внешность обманчивая.

На пороге появился заместитель.

– Ты издеваешься?! Какого черта она тут делает? – указал на синеглазую проходимку. Всю ночь мне испоганила. Из-за нее мучился на разбитом диване в кабинете. Грызунов состроил удивленное лицо.

– Откуда я знаю, товарищ капитан?! Я эту девушку впервые в жизни вижу.

А вот теперь я, и в самом деле, начал закипать.

– Товарищ капитан, разрешите объясню, – раздается голос Сугробова.

– Ну, попробуй…

– Это моя девушка и ее подруга. Они приехали устраиваться на службу. Прибыли вчера ночью, я не смог их встретить на вокзале из-за внеплановых учений. Так что, расселялись они сами.

– Товарищ капитан, здравия желаю! – словно по команде в этот момент в кабинет вошел прапорщик.

– Доброе утро.

– Разрешите пояснить. Это я вчера заселил девушек. И под свою ответственность дал ключ от свободной комнаты гражданке Счастливцевой. Какие-то проблемы? Виолетта Андреевна сообщила мне сейчас, что вы с ней там случайно встретились.

– Погоди, Сан Саныч, не до тебя сейчас…

У меня разрывалась голова. Все что мне было нужно сейчас – мой писарь. А не вот это все.

Счастливцева, до этого момента молчавшая и следившая испуганно за происходящим, вдруг обрела дар речи.

– Т-товарищ капитан, я просто ошиблась! Грызунов, Хомяков… Я перепутала фамилии!

Я посмотрел на Сергея. Он был озадачен не меньше моего.

– А ты тогда кто? – посмотрел на девушку, жмущуюся к Сугробову.

– Товарищ комбат! – заговорил ротный. – Это моя невеста, я говорил вам о ней. Она приехала поступать на службу, у нас свадьба скоро.

Посмотрел на одного, затем на другую. И теперь до меня стало доходить.

– Снегирева, Сугробов, – засмеялся от души. – Да вы прям парочка!

Подчиненные продолжали удивленно пялиться на меня.

– Ладно, черт с вами. Позвоню в отдел кадров, пусть устраивают твою Снегиреву в секретку. Там как раз место свободное.

Глаза девушки радостно засияли.

– А как же я? – раздался тоненький голосок откуда-то сбоку.

Девчонка испуганно, но с интересом выглядывала из-за плеча подруги.

– А что ты?

– Я тоже приехала устраиваться на работу.

Она так смешно выпячивала грудь и сжимала тоненькие кулачки в попытках выглядеть храброй. И когда я неспешно направился в ее сторону, девчонка вздрогнула, но упрямо задала подбородок и уставилась на меня синевой своих огромных глаз.

– Ты вот что.. – вдруг почувствовал необходимость вернуть себе немного личного пространство, и отошел на шаг. Прочистив горло и смахнув внезапный морок, осмотрел ее деловито.

– Ты, Счастливцева, домой езжай. У меня тут армия, а не клуб юных ночных бабочек.

Глава 5

Аппетита совершенно не было. Я вяло ковырялась вилкой в яичнице, заботливо приготовленной для меня Женькой. Мой чемодан стоял в коридоре у двери, и я понимала, что мой план провалился. Теперь придется возвращаться домой. Выслушивать мамины нотации и нравоучения о том, какая я неблагодарная и глупая.

Сказать, что мне обидно – ничего не сказать. Каждую минуту приходилось сдерживать слезы.

– Да уж, Счастливцева, – вздохнула Женька, приседая на рядом стоящий стул.

– Невезучая ты у меня, просто жуть! Это ведь нужно так попасть в первую же ночь!

Я опустила взгляд в тарелку, по щекам скатилось две слезинки.

– Ладно, ты не раскисай. Дай бог, все наладится. Да и мама у тебя не такой уж зверь. Никуда не денется, простит дочь.

Снегирева посмотрела на часы.

– Так, через полчаса мне нужно убегать на склад. Документы в кадрах все оформили, осталось получить форму и завтра на работу. Ох, еще присягу учить и устав. Зам по учебной подготовке – настоящий зверь. Кстати, тот самый Грызунов.

Мне снова захотелось удавиться. Из-за меня еще и невиновному человеку влетело. Надо же было фамилии перепутать!

Женя покрутилась у зеркала, примеряя новую блузку. Все-таки, Ванька у нее классный – вон как подарками задарил. Стоило ей порог квартиры переступить, и обновок ей кучу, и косметики. На руках носит! По всей части сегодня бегал, оберегая. И в кадры Женьку едва ли не за руку, несмотря на ворчание руководства. Одним словом – мужчина мечты. Я зажмурилась, а перед взором снова холодный взгляд голубых глаз. Гром. Какое точное имя, вернее прозвище.

– Игорь Громов, – произнесла шепотом, чувствуя, как даже от звучания его имени у меня колени подгибались от страха.

– А он красавчик. Ты видела бицепсы?

Паспахнула глаза от удивления. Женька мечтательно улыбалась. Я же не разделяла ее вдохновения.

– Видела, больше чем хотелось бы… – при воспоминаниях о вчерашней встрече в душевой, лицо залило краской.

– Та ладно! – выпучила глаза подруга и подвинулась ближе. – И как там у него?

– Снегирева, отстань! Ты лучше на Ваньку своего смотри. Что делать-то мне теперь? – едва не взвыла с досады.

Вдруг щелкнул замок, и открылась дверь. В комнату вошел Сугробов.

– Ну что, как вы?

Женька вспорхнула к ненаглядному, прямиком в объятия.

– Вань, ты Виту до города подбросишь? Ей же теперь на вокзал нужно.

– Отставить вокзал, – поцеловав украдкой Женьку, он схватил ее за талию и, словно пушинку, поднял и переставил чуть в сторону.

Разувшись прошел к столу.

Ничего не понимая, но чувствуя приятное предвкушение, не сводила глаз с Вани.

– У комбата писарь сегодня ногу прострелил!

– Как?! – воскликнула в ужасе Женька. Ваня снял фуражку и протер вспотевший лоб.

– Как-как? Перезаряжал автомат в оружейке после наряда. Тот непроизвольно выстрелил. Писаря в госпиталь повезли. Там теперь переполох такой! В общем, Гром, требует тебя, Вита, – на последней фразе, Ваня посмотрел на меня в упор. У меня же сердце ухнуло на самое дно желудка.

– Меня?

В горле вдруг пересохло.

– Да, – кивнул Ваня. – Нужно срочно документы подготовить на Москву и отправить вечером. Комбат ищет нового писаря. У нас их итак некомплект был. А теперь так вообще никого.

– Но почему именно я? Мне казалось, он терпеть меня не может.

– Мне Женька говорила, что ты курсы по скоропечатанию проходила, ну и то, что ты отличница, грамотная и хватаешь все на лету. Я все это ему передал, и он хочет тебя видеть.

Женя захлопала в ладоши, радостно запрыгав на месте. А я не удержалась от смешка.

– Еще чего, видеть он меня желает!

– Вит, – одернула меня Сугробова. – Ну ты чего? Это же твой шанс!

Встречаться снова с этим хамом не было желания. Но друзья смотрели на меня с такой надеждой. Я подумала, если схожу, ничего и не случится. Я ведь не хочу домой. И это мой шанс остаться. Но, у меня все-таки будет одного условие. Перед тем, как он получит мое согласие, комбат должен будет кое-что сделать. Иначе, каши мы не сварим.

***

– Что?! – он едва не поперхнулся сигаретным дымом.

Гром стоял у окна и курил. Он был таким огромным и устрашающим, я даже удивилась собственной наглости. Как я могла посметь такое заявить? Казалось, он в любой момент рванет ко мне, и я даже не успею пикнуть, как эта махина придушит меня двумя пальцами.

– Я приму ваше предложение работы, если вы извинитесь, – повторила снова, нагло смотря ему в глаза.

Гром продолжал сверлить меня недоумевающим взглядом.

– Извинюсь, за что?

Нет, ну вы посмотрите на этого солдафона! Он даже не понимает, за что…

– За то, что назвали меня ночной бабочкой, за то, что при всех оскорбили. А еще лучше, соберите всех и попросите прощения.

Мне показалось, или у него задергался глаз? Губы мужчины вытянулись в тонкую линию. Он неспешно затушил недокуренную сигарету и приблизился ко мне. С каждым его шагом мое сердце стучало все громче.

– Счастливцева, ты, наверное, неправильно поняла все, что здесь происходит, – проговорил с насмешкой.

– Это армия, Счастливцева, а не дом благородных девиц. Вступая в ряды военнослужащих, ты становишься бойцом и беспрекословно выполняешь приказы вышестоящего руководства. И у тебя нет эмоций, нет обид, нет личных неприязней. Ты, в первую очередь, солдат, а уж потом женщина. Мы тут не в бирюльки играем.

У меня перехватило дыхание. В эту минуту я подумала о том, что это очень несправедливо, когда природа награждает мужчину красотой и, вместе с тем, отвратительным нравом. Он вел себя как деспот. И я не хотела смотреть в его бездонно-голубые глаза. Я собрала волю в кулак и остатки мыслей.

Для меня было важно, чтобы он извинился. Уверенна, если позволю Грому хамить, так продолжится и дальше. В конце концов, он офицер. А офицеры не обижают детей и женщин. Вроде как…

Я пожала плечами, улыбнувшись.

– Как хотите, товарищ комбат. В таком случае, писаря у вас не будет.

Развернувшись, быстрым шагом направилась к двери. Пусть мой поступок покажется глупым, но в глубине души, в этот момент я была счастлива как никогда. Потому что смогла поставить на место этого неотесанного мужлана.

***

Я запрещала себе думать о чем-либо. Просто тащила за собой чемодан, направляясь к зданию КПП. Я не знала, на чем отправлюсь в город, не знала, когда смогу уехать отсюда, но я была уверена, что приняла верное решение.

У самого выхода из части меня нагнал Ваня.

– Счастливцева! – крикнул он. Покрепче перехватив ручку чемодана, я еще быстрей поспешила к зданию. Открыв дверь, проскочила внутрь.

– Солдат, задержи гражданку! – крикнул Сугробов. Высокий, под два метра ростом паренек в форме, перегородил мне дорогу. Вот гады, обложили!

– Вита, на пару слов, – Ваня крепко схватил меня за руку и повел обратно из здания КПП. Остановившись в теньке, он поставил мой чемодан на асфальт, а сам с укором посмотрела на меня.

– Счастливцева, он рвет и мечет! Меня посадил вместо писаря, а я ума не приложу, что там делать надо! Да и с орфографией у меня всегда туго было. Ну что ты за человек такой?

Я почувствовала укол совести. Ну вот, еще и Сугробова подвела. Но с другой стороны, Гром сам виноват.

– Ничего, ему будет полезно, – продолжала стоять на своем.

Ваня скривился.

– Да ты всех нас подставила!

Устало вздохнув, он положил руки на мои плечи и заглянул мне в глаза.

– Вит, хочешь, я перед тобой извинюсь? Ну выручай! И Гром сильно попадет. Зря ты так с ним. Он на самом деле классный мужик, за нас всех горой. Ты посмотри у нас в части порядок, солдат всегда накормлен…

Меня не трогали его слова.

– Он с виду такой камень, со всеми незнакомыми так. На самом деле, за своих порвет. Он и когда воевал, под пули вперед своих солдат лез, а на мины вперед сапёров. Прости ты его, он просто не знает, как иначе.

Моя уверенность таяла с каждым последующим словом Вани. Но упрямо затолкав поглубже ростки сочувствия, я упрямо заявила.

– Офицер должен относиться к женщинам с уважением.

Ваня продолжал наседать

– Да послушай ты! – слегка встряхнул меня. – У него друг на войне погиб, у того жена осталась. Так Гром до сих пор помогает вдове. На работу ее устроил, с жильем помог. Ты просто под горячую руку попала, понимаешь? Он сейчас заведенный весь, на нервах. У нас проверка из Москвы на носу, вот и сорвался.

Теперь я на самом деле чувствовала себя виноватой. Может он и не такой уж брюзга, каким хочет показаться? Да и в любом случае, плевать на него. Помогу Сугробову, он то ко мне со всей душой.

– Хорошо, идем. Показывай, что делать. Вот только Гром не будет против?

– Спасибо подруга! – на радостях Ваня едва не поднял меня на руки, но вовремя остановился.

Обернувшись, заметили, что на нас пялится группа солдат.

– Бойцы, а вам что делать нечего?! – крикнул им Ваня. – Бегом на плац! Оттачивать мастерство строевого шага!

Солдатики, быстро затушили сигареты и отправились в противоположную от нас сторону.

– Насчет Грома не переживай! – Ванька обнял меня за плечи и, схватив мой чемодан, повел обратно в сторону общаги.

– Его сегодня весь день не будет, он с командиром полка в город укатил, сверхсрочное совещание с местными органами власти. Нам с тобой нужно управиться до вечера, а работы там очень много!

***

Работы на самом деле оказалось много. Мало того, что мы с Сугробовым толком не понимали, как составлять документы, так еще и спросить было не у кого. Кроме самого Паларчука, который сейчас находился в госпитале, в этих вопросах никто не мог разобраться. Нам с Ваней нужно было подготовить около шести документов, а мы не знали даже как составляется элементарная характеристика на офицера. Один из заместителей Грома переводился в Москву, на него пришел запрос. Еще нужно было подготовить заявку на одного из ротных на зачисление в Академию.

От Вани толку было немного. Так что я взяла ситуацию под свой контроль. Для начала, решила порыться в документах Паларчука. Вдруг найду что-то похожее, что можно будет взять примером. Рыться пришлось долго – трудно найти иголку в стогу сена. Мне понадобилось полтора часа непрерывного труда, чтобы из кучи бумаг и папок выискать то, что могло помочь.

– Нашла! – радостно завизжала, едва не свалившись со стремянки. Закрыла верхний ящик шкафа, находящийся практически под потолком. Сугробов тут же рванул ко мне. Забрал из моих рук документы, помог слезть.

– Апчхи! – это уже раз в тысячный. – Интересно, Паларчук здесь совсем не проводил влажную уборку? Столько пыли в шкафах на бумагах – просто жуть. Так и аллергию можно заработать.

Устроившись за печатной машинкой, принялась набирать текст. От Вани же толку практически не было, так что я отправила его за чаем. Ну и разрешила ему уйти в расположение роты. Пусть лучше своих оболтусов гоняет, чем мешается тут.

К тому времени как я доделала последний документ, наступил вечер. Спина нещадно горела, на пыль я уже перестала обращать внимание. О чувстве голода я вообще молчу. За весь день я выпила только чашку чая и съела пару овсяных печений. Но, несмотря на все физические тяготы, я чувствовала себя донельзя довольной.

Набрав номер казармы, предоставленный мне Ваней, я попросила ротного зайти. Спустя минут пять на пороге показался сам Сугробов. Он выглядел странно – запыхавшийся, весь мокрый от пота.

– Все готово, – заявила с гордостью и продемонстрировала ему пачку документов.

– Отлично. Мы вовремя успели, Гром будет в части минут через двадцать.

– Тогда я пойду, – поднялась из-за стола и принялась торопливо наводить порядок на рабочем месте.

– Ты уверена, что не хочешь остаться? – спросил Ваня, когда я уже была на пороге.

– Я обещала помочь тебе, я помогла. Остальное осталось неизменным, Ваня. Скажи, могу я еще сегодня остаться в комнате?

Сугробов нахмурился, но спорить не стал.

– Да, думаю, Гром не будет против. Утром отвезу тебя на вокзал.

Попрощавшись с Сугробовым, я отправилась в комнату. Время уже было поздним, беспокоить Женю я не хотела. У нее сегодня первый рабочий день. Да и Ванька сейчас вернется, зачем я буду мешаться?

Купаться я не решилась. Переодевшись, устроилась под одеялом и, достав из чемодана томик стихов Есенина, принялась читать. Глаза пробегали по строчкам, но я ничего не понимала. Желудок то и дело скручивало голодным спазмом. Прикрыв глаза, едва не расплакавшись. Так жалко себя стало, горемычную.

Вдруг послышался стук в дверь, и я тут же подумала о подруге. Наверняка, Женя пришла поболтать. Поднялась с кровати и, накинув на плечи халат, отворила дверь. Сердце в груди замерло, когда увидела, кто стоит на пороге.

– Добрый вечер, – он прошел в комнату, слегка наклонив голову, так как проем был слишком низким для его исполинского роста.

– Добрый, – проговорила еле слышно. Мне вдруг стало не по себе. В голове роилось тысяча мыслей. Зачем он пришел сюда? Выгонит? Или будет кричать? Может, я допустила какую-то ошибку в документах?

Гром стоял ко мне спиной. Широкоплечий, высокий, он выглядел слишком большим для столь маленького помещения. Мужчина молчал, а с каждой пройденной секундой тишины я нервничала все больше.

– Простите, что осталась здесь. Завтра утром Ваня отвезет меня на вокзал.

Кажется, он даже забыл обо мне. Когда я заговорила, Гром обернулся и посмотрел на меня удивленно. В груди стиснуло от волнения. Он выглядел таким уставшим, совсем не был похож на утреннего тирана.

– Зачем он повезет вас на вокзал? – посмотрел на меня хмуро, на миг задержавшись на губах, но тут же отвел взгляд.

Что это? Неприязнь? Или чувство вины? Я не могла понять, о чем он думает и как настроен.

– Чтобы я уехала домой… – застыла на полуслове. Вдруг поняла, как глупо выгляжу в его глазах. Конечно, он все понял. И про Сугробова, и про вокзал.

– Останьтесь, – сорвалось тихим голосом. Я видела, как сильно он сжимает кулак. Как ударяет им легонько по столу. Волнуется?

Я вдруг почувствовала себя идиоткой. Затеяла переворот, что-то пыталась доказать. После слов Сугробова я больше не могла относиться к Грому по-прежнему. Теперь он предстал передо мной совсем в другом амплуа. Настоящий, сильный мужчина. Грубый, но справедливый. Неприветливый, но разве это самый худший недостаток? Артур был само обаяние, и чем все закончилось. Мне почему-то казалось, что Гром так никогда бы не поступил.

– Хорошо, я останусь.

Он кивнул. Посмотрел на меня из-под хмуро сведенных бровей. По коже пробежали мурашки от его взгляда.

– И еще, – он задумчиво потер лоб. – Там в душе, я сделал петельку. Можете купаться спокойно.

Я улыбнулась. Клянусь, это было лучшее в мире извинение!

– Хорошо. Спасибо вам, Игорь.

– Товарищ комбат, – тут же поправил сердито.

Я кивнула.

– Товарищ комбат… – повторила, а затем настала тишина.

– Ладно, пойду я. Завтра жду вас в восемь утра, – проговорил и направился к двери.

Я молча смотрела ему вслед. Странное чувство возникло в груди. Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил.

Словно услышав мои мысли, или почувствовав мой пристальный взгляд, Гром вдруг остановился.

– Виолетта, – проговорил мужчина, обернувшись. Его голубые глаза заставляли мои мысли бежать в рассыпную.

– Вы ведь не ужинали? Пойдемте в столовую. Я распоряжусь, чтобы вас покормили.

Это было лучшее предложение за этот день. После предложения остаться. Я не смогла сдержать улыбки.

– Рядовая Счастливцева, – поправила его.

Он недоумевающе нахмурился. Тогда я произнесла полую версию ответа.

– Так точно, товарищ комбат. Рядовая Счастливцева будет очень благодарна, если вы покормите ее ужином.

Несколько секунд он внимательно смотрел на меня, а потом уголок его губ приподнялся в улыбке.

Глава 6

– И что было дальше?! – нетерпеливо воскликнула Женя. Докрасив губы розовой помадой, подруга повернулась ко мне.

– Что было в столовой? Он покормил тебя?

Я засмеялась. Снегирева видит все только в этом свете. Обязательно должен был подтекст любви или флирта.

– Чего ты смеешься? – взъерепенилась Женька. – Видела бы ты лицо Грома, когда он явился в казарму, а документы готовы! Он своим глазам не поверил! А Ванька ему всю правду, мол, так и так, это не я, товарищ комбат, это Счастливцева. Гром сразу же и сказал Ване, что хочет тебя… – многозначительно улыбнулась. Я едва не поперхнулась водой, расплескав ее по столу. Отставила стакан от греха подальше.

– В смысле, в писари к себе, – поправила подруга и улыбнулась.

– Ванька то хотел сам тебя осчастливить новостью, а комбат так жестко осек его. Говорит: Отставить, товарищ старший лейтенант. Я сам пойду!

Я смотрела на Снегиреву во все глаза. А она продолжала.

– Ванька говорит, уезжать собралась Вита, а тот ему: «Вань, сильно обиделась то?» Ну и Сугробова моего понесло. В итоге комбат пошел в общагу. Правда, перед этим, зачем-то взял у Ваньки набор инструментов.

А теперь улыбнулась я. Картинка в голове стала складываться. Я не ошиблась во вчерашних догадках.

– Ну, так что? – Женя устроилась рядом со мной.

– Что было то в столовой?

Боже, какая она любопытная! Да и порадовать мне ее особо не чем.

– Да ничего не было такого. Отвел меня в столовую, распорядился, чтобы покормили, а сам ушел.

– И это все?

У нее было такое несчастное выражение лица, что мне стало немножечко стыдно. Женя вздохнула разочарованно.

– Ладно, пошли, мне нельзя на работу опаздывать, – подруга взяла сумочку и, застегнув верхнюю пуговицу на форменной рубашке, потащила меня к выходу.

По дороге к казарме мы с Женькой встретили Сан Саныча. Мужчина возился с вентилем крана, расположенным у забора. Я задержалась на месте, наблюдая удивительную картину. Вдоль деревьев и кустарников, высаженных в ряд, был небольшой ров, и по нему бежала вода, огибая каждое дерево.

– Доброе утро, Сан Саныч, а что вы делаете?

Увидев нас, мужчина улыбнулся.

– Поливаю деревья.

– Никогда не видела такого способа, – заметила Женька. Сан Саныч подошел поближе.

– Здесь климат жаркий, земля моментально высыхает, вот и приходится лить столько воды. Тут у меня пакостники завелись, экономисты чертовы. Все воду отключают, увижу кто, надеру мягкое место. Так что вы, девчонки, говорите, если увидите негодяев.

Он выглядел так смешно. Даже ругаться у него не выходило, глаза то добрые.

– Хорошо, Сан Саныч.

Мужчина спросил о том, как мы устроились, и пригласил к себе на чай. Мы пообещали зайти, как только появится свободная минутка.

Попрощавшись с Женькой, мы разошлись по своим рабочим местам.

Грома еще не было, и чтобы не терять время зря, я решила навести порядок в шкафу. Не сидеть же мне среди этой пыли.

Найдя в туалете ведро с тряпкой, набрала воды и забралась по стремянке наверх. Перебирая папки, принялась очищать их от пыли. Так увлеклась работой, что не заметила, как открылась дверь.

– Здравия желаю, – раздался за спиной громкий глубокий голос. От неожиданности я вздрогнула и попыталась спуститься с лестницы. Но, оступившись, полетела вниз, прямо в руки комбату.

– Ой!– дыхание перехватило, когда я подняла глаза. Его подбородок и губы были так близко! Я видела морщинки в уголках его рта. Мужчина продолжал прижимать меня к себе, смотря куда-то в область моих ног. Опустив глаза, я с ужасом отметила, что подол моего платья задрался и открывал практически все до самого белья. Тут же одернула юбку.

– Я тут это… – запнулась, сглотнув ком. – Пыль вытираю.

Он посмотрел на меня удивленно, а затем поднял взгляд наверх, по направлению шкафа. Гром нахмурился. Казалось, и он чувствует себя крайне растерянным. Вот уж не думала, что этого громилу можно выбить из колеи.

Игорь поставил меня на ноги, а я, только оказавшись на своих двоих, поняла, как долго пробыла в его руках. Убрав с лица выбившиеся пряди волос, поправила подол платья, стараясь не показывать ему, как сильно я смущена.

– Это правильно. Это хорошо, – пробурчав себе под нос, он развернулся и направился в свой кабинет. Только когда за ним захлопнулась дверь, я пришла в себя. Зажмурилась, ругая себя за неуклюжесть.

– Рядовой Счастливцева! – раздался его голос. Я подскочила в испуге. И тут же поспешила в его кабинет.

Гром сидел за своим столом. Хмурый и серьезный. Он сделал знак присесть на стул. Что я и сделала. Что-то черкнув на бумаге, протянул ее мне.

– Вот. Сейчас вам нужно поехать в город, в военкомат. Там вас оформят. До конца дня должны управиться. Потом сразу ко мне и на склад – получать форму. Чтобы с завтрашнего дня вы выглядели как… – он поднял на меня глаза, прошелся оценивающим взглядом по моему платью. Поправила плечико, мне стало немного неуютно.

– Как солдат.

Мне стало немного обидно, ведь платье на мне было очень дорогим и красивым.

– Могу идти?

Он помолчал немного, задумчиво глядя на меня.

– И еще. В городе не безопасно. Никуда не ходите. Вас отвезет рядовой Родичев. С ним же и вернетесь в часть.

Все ясно?

– Конечно, – улыбнулась, а сама уже мысленно потирала ладони в предвкушении.

Какая удача, что я попаду в город! Прикуплю себе хоть что-то из посуды и из вещей первой необходимости. А то я представить не могла, из чего буду готовить. Там же даже кастрюли нет!

Возле ворот прямо у КПП, как и было обещано, стоял автомобиль, за рулем которого сидел молодой солдатик.

Парень оказался срочником и водителем Грома. Очень приятный и улыбчивый. Он многое рассказал мне о здешних местах. О том, где в городе можно сходить в кино, а где погулять. Я слушала его и никак не могла понять одной вещи. К концу пути, я все-таки решилась спросить.

– Андрей, – позвала его. Родичев как раз въехал в город.

– Скажи, как ты такой жизнерадостный уживаешься с хмурым комбатом? Лично я чувствую себя рядом с ним… глупой чтоли. Гром как взглянет, так сразу хочется спрятаться куда-нибудь под стол.

Родичев рассмеялся.

– Комбат у нас веселый, с чувством юмора. Ты просто еще не просекла. А как только поймешь его юмор, так заживешь счастливо.

Я покосилась на него недоверчиво.

– Веселым я уж точно его не назову.

Остановив возле небольшого одноэтажного здания, Андрей с гордостью сообщил, что это и есть военкомат. Он хотел заехать к своей девушке, поэтому мы договорились встретиться через несколько часов. Я как раз собиралась пройтись по магазинам в поисках посуды.

С оформлением документов проблем не возникло, и спустя час я спустилась по ступенькам крыльца, в приятную прохладу вечера.

До закрытия рынка оставался всего час, поэтому я торопливо направилась по маршруту, который Родичев заботливо нарисовал на листочке. И спустя еще сорок минут я стала счастливой обладательницей двух огромных пакетов кухонной утвари.

До назначенного с водителем места встречи оставалось не так много времени, да и мои покупки весили не мало, так что я решила сократить путь через парк. Густо засаженная хвойными деревьями аллея была практически безлюдной, но у выхода я заметила кое-кого.

На лавочке сидела девушка в компании двух парней в военной форме. И судя по встревоженному взгляду незнакомки, и наглым ухмылкам мужчин я сделала вывод, что их компания была девушке не по духу. И когда широкая ладонь одного из наглецов опустилась на колено девчушки, в ответ на что она всхлипнула и попыталась сбросить наглую хватку незнакомца, я не выдержала.

– Эй, вы что делаете?!

Напрочь позабыв о тяжелых пакетах, которые последние несколько метров еле волочила за собой, я ринулась в их сторону.

– Ой, еще одна, ты посмотри какая красотка! – один из парней повернулся ко мне, и проговорил эти слова, еле ворочая языком. В его руке я заметила полупустую бутылку с алкоголем.

Девушка подняла на меня полный мольбы взгляд.

– Парни, вам бы выспаться и протрезветь. А то позорите доблестное имя десанта.

Мои слова им не понравились.

– Ты сюда иди, я тебе покажу, как надо себя вести с десантом, – усмехнулся еще один и направился в мою сторону.

Я обхватила руками пакет с посудой, судорожно глядя по сторонам. Что же теперь делать? Убегать? Но как же девушка? Ой, он бы мне посуду новую не побил!

Отступив несколько шагов назад, неожиданно наткнулась спиной на что-то твердое. Заметила удивленный взгляд одного из приставал, и он был устремлен выше моей головы. Намного выше…

– А ну-ка, мелкая, поберегись! – прозвучал грубый голос за спиной, а спустя мгновение крепкие руки схватили меня за предплечья и, подняв в воздух, перенесли в сторону.

Высокий, широкоплечий парень в военной форме и голубом берете на голове направился в сторону обидчиков, по дороге заправляя рукава. А я так и осталась стоять на месте, судорожно прижимая к себе пакет с вещами.

– Только так можете с девушками знакомиться? Добровольно не выходит?

Пьянчуга оторопел от такой наглости. Его лицо исказилось в злой гримасе.

– Слышь, отвали, урод! Это наши девчонки!

Здоровяк повернулся ко мне. Он был темноволосым и кареглазым, лет двадцати на вид. От него исходило столько силы и тестостерона, от одного его взгляда можно в обморок свалиться.

– Ты его знаешь? – спросил, ткнув в грудь пьяного. Тот закашлялся от удара.

Меня почему-то обидел его вопрос.

– Нет, что вы?! Вы посмотрите на него! А я девушка приличная. Я шла мимо, а они к девочке приставали.

Здоровяк повернулся к нашему обидчику.

– Вон оно как! Девушка то приличная, а ты к ней пристаешь, а еще соврал мне…

Тот попытался выбраться из рук здоровяка, но все было тщетно. Боец, схватив пьянчужку за шиворот, отвесил ему пару увесистых тумаков, после чего несчастный несколько метров прочесал носом по асфальту. Второй, все это время сидевший рядом с девушкой, подскочил на выручку другу. Но и он не смог ударить здоровяка. Рука бойца взметнулась вверх и встретила нос пьянчуги на половине пути.

Спустя минуту, оба горе-ухажера сидели на асфальте, держась за разбитые носы.

Я же, наконец-то придя в себя, подбежала к девушке. Она все так же сидела на лавочке и роняла беззвучные слезы.

– Ты в порядке?

Незнакомка подняла на меня испуганные глаза.

– Да, все хорошо.

Я взяла с пола ее сумку, собрала все выпавшие учебники и протянула незнакомке.

– Ну что, все живы? – перед нами появился здоровяк. Он выглядел совершенно спокойным и даже не запыхавшимся!

– Да, спасибо вам огромное, – улыбнулась в ответ. – Вы – настоящий офицер. Спасли девушек.

Здоровяк выглядел смущенным.

– Я Вита, – протянула ему ладонь. Он пожал ее и посмотрел на девушку.

– Я Сабина, – проговорила она тихим, нежным голосом.

– Молот, – представился мужчина, пожимая девушке руку.

– Они что-то сделали тебе? – спросил, присев на корточки рядом с Сабиной.

Она все никак не могла успокоиться.

– Нет, я просто испугалась. Несколько мужчин мимо прошли, никто не помог. Спасибо вам, – она всхлипнула и вытерла слезы платком.

Молот кивнул, почесав задумчиво затылок.

– Вас довезти?

– Ой, я на машине, – только сейчас я вспоминал о Родичеве, посмотрела на часы. – Может, Сабину проводите?

– Нет-нет, спасибо вам. Я дойду, – девушка попыталась подняться с лавочки, но, по всей видимости, Молоту слишком понравилась идея проводить Сабину. Он не собирался ее отпускать.

– Отставить, – проговорил беззлобно. – Конечно, провожу, мало ли кто еще по дороге пристанет.

Он схватил сумку Сабины и подал ей руку. Девушка бросила на меня вопросительный взгляд, в ответ на который я кивнула. Думаю, что этот здоровяк уж точно не обидит. Тогда Сабина вложила свою ладонь в его, и они направились вдвоем к выходу из парка.

А я, поняв, что опаздываю уже на минут десять, быстрым шагом направилась к условленному для встречи с Родичевым месту.

Глава 7

– Какая удача, я успела на склад! Успела забежать туда за пятнадцать минут до конца рабочего дня. Хорошо, хоть Сан Саныч, добрый человек, задержался и выдал мне форму, иначе Гром завтра бы устроил, – последнее слово я проговорила, с ужасной отдышкой. Подниматься по лестнице на второй этаж с огромной стопкой вещей оказалось сложной задачей.

Женька тащила вторую часть выданной мне формы. Взяв свободной рукой ключ из моей сумки, она открыла замок, и мы наконец-то попали в комнату.

– Что с жильем? Тебя уже оформили? – подруга положила стопку на кровать и уселась рядом.

Я же, оставив свою ношу на стульчике, наконец-то смогла выдохнуть.

– Да, Сан Саныч все оформил, так что теперь нам с тобой, подруга, осталось принять присягу.

Мне было немного тревожно думать о предстоящей процедуре, но несмотря ни на что, настроение было замечательным. Не терпелось подшить рубашку и надеть уже новенькую форму!

Выудив форменную юбку и пакета, скинула платье и стала ее примерять, крутясь перед зеркалом. Посмотрев на подругу, вдруг поняла, что Снегирева выглядит расстроенной.

– Что случилось, Жень? Ты чего такая тихая?

Женя молчала.

– А где Ванька то? Уже вечер, а ты не с ним, – я только сейчас поняла, что Снегирева все это время сама не своя.

Подруга нахмурилась.

– Где Ванька, где Ванька? А мне почем знать, где этот Ванька?! Вообще не интересно, – пробурчала, отворачиваясь к окну. – Я может, уволюсь скоро и вернусь обратно в Красноярск!

А вот это заявление мне совсем не понравилось. Я подвинула стул ближе и устроилась на нем.

– Давай, рассказывай. Что у тебя случилось?

Женя метнула в меня сердитым взглядом.

– Ничего не случилось. Свадьбы не будет. Я уезжаю.

Мне казалось, еще чуть-чуть ее ворчания, и я ее тресну.

– Снегирева!

В глазах Женьки блеснули слезы.

– Он такая сволочь! Я перлась сюда через всю страну! Я устроилась в эту армию, терплю отвратительную начальницу, которая даже в туалет сходить не разрешает! Мои родители уже купили билеты, чтобы прилететь сюда, на нашу свадьбу! А он берет и переносит ее на неопределенный срок! – Женя выкрикивала обвинения, и с каждым словом ее глаза все больше наполнялись слезами. В итоге она и вовсе разрыдалась.

– Как переносит?

Я пересела к ней на кровать, обняла Снегиреву. А она еще больше расплакалась.

– Вот так! Он уезжает в «Герань», будет проводить срочникам курс молодого бойца! А это значит, что его два месяца не будет!

Я не могла понять, о чем она талдычит.

– Что за «Герань»?

Женя бросила на меня обиженный взгляд. В ее глазах я выглядела невеждой.

– Это учебный центр! Его еще «Долиной смерти» называют.

– Бр-р-р, ну и название, – меня даже в озноб бросило. Не хотела бы я там оказаться.

– Вита, что делать-то? Что я маме скажу, а папе? Два месяца! Сейчас ведь начнется! Когда вернется, отправят еще куда-нибудь, к примеру, на ротные учения. Это что, мы зимой будем жениться? А как же платье и красивые фотографии?

Женя была в истерике. Сердце сжималось от того, насколько несчастной она выглядела.

– А почему он вдруг едет? Это ведь не было запланировано.

– У комбата один из ротных гепатитом заболел, сегодня Гром вызвал Ваньку и сообщил ему, что вместо того больного едет он.

Ну и дела. Я еще крепче обняла подругу.

– Ладно, ты не плачь. И Ваньку не ругай! Он-то не виноват. Мы что-нибудь обязательно придумаем.

– Что ж тут придумаешь? Приказы начальства не обсуждаются, – завывала Снегирева.

– А мы и не будем их обсуждать. Но с комбатом я попробую поговорить. Все-таки свадьба бывает раз в жизни. Что ж он, не человек чтоли?

***

На следующее утро я была полна энтузиазма и уверенности. Выглядела я на все сто. Неустанно крутилась возле зеркала, любуясь собой. Как мне шла форма! Завязав хвостик, надела пилотку и отправилась в казарму.

На сегодня главным пунктом плана был разговор с комбатом насчет Вани и Жени. Я ночью даже мини-речь набросала, дабы не ударить лицом в грязь. Подумала о том, что надо бы подмаслить Грому. Может чего испечь в скором времени? Все-таки, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. И этот не исключение.

На подходе к казарме, на небольшой площадке заметила Грома, занятого тренировкой. Его торс был оголенным, и я могла наблюдать, как от каждого движения его рук, мышцы спины перекатывались под кожей. Я смотрела на него, затаив дыхание. Он нагибался, делал выпады вперед, словно сражался с невидимым противником. А потом просто взял и сделал сальто.

После этого Гром перешел на брусья и принялся подтягиваться на них. Он делал упражнения с такой легкостью, казалось, что они не составляют для него труда. Его загорелая кожа блестела от пота, русые волосы были влажными, я видела, как с их кончиков стекали капельки воды на лоб.

Я все стояла и смотрела на бугрящиеся по рукам вены, на крепкие пальцы, держащие перекладину. Боже, столько силы и мощи сконцентрировано в одном человеке! Это поистине потрясающее зрелище!

В этот момент я, почему-то, подумала о том, что у такого как он обязательно должна быть женщина. Разве может быть он одинок? А потом я вспомнила о его характере…

Почувствовав мой взгляд, Гром вдруг обернулся и посмотрел на меня. Я испуганно вздрогнула, боясь, что в очередной раз получу нагоняй.

– Доброе утро, – мужчина прошелся по мне придирчивым взглядом. – Ну вот, другое дело, теперь вы настоящий боец.

Что это? Ободрение? Он похвалил меня? Боже, ничего с неба не упадет?

– Доброе утро, товарищ комбат. Вы тоже отлично выглядите, – послав мужчине широкую улыбку, развернулась и гордой походкой направилась в казарму. Клянусь, я чувствовала его взгляд, пока не зашла в помещение. Сердце выпрыгивало из груди.

***

День был жутко суматошным. Но, стоит отдать должное Грому, больше он не ворчал на меня. Только работой заваливал так, что я не успевала изучать порученные мне документы. Поговорить с ним о Сугробове пока не выдалось возможности, и я надеялась, что после обеда он будет менее загруженным и сможет меня выслушать.

Обложившись папками, я усердно готовила документы, порученные мне Громом. Даже не заметила, как прошла первая половина дня и наступил обед. Привел в себя звонок от Женьки. Она сообщила, что ждет у выхода для совместного похода в офицерскую столовую.

Только я положила трубку, в кабинет ворвался Грызунов. Один только вид мужчины навеял на меня ужас.

Мало того, что он не взлюбил меня с первого взгляда (хотя, есть за что), так и, к тому же, сейчас был не в настроении. Сергей Витальевич так посмотрел на меня, что мне тут же захотелось схорониться под стол.

– Рядовой! – рявкнул мужчина. Я испуганно вздрогнула. – Почему не поднимаетесь, когда старшие заходят?

– Так я не успела, товарищ старший лейтенант, – скрипнув стулом, выпрямилась во весь рост.

Мне было до сих пор стыдно перед Грызуновым. Досталось ему из-за меня сильно. Я собиралась извиниться, но все никак.

Мужчина прошелся по мне хмурым взглядом.

– Почему неподобающий внешний вид?

От удивления едва не охнула. В смысле неподобающий вид? А потом посмотрела на свои пуговицы. Две верхних были расстегнуты. Принялась судорожно исправлять ситуацию.

– Капитан у себя?

– Да, но он отдал приказ никого не впускать. Прием после обеда.

Не обращая внимания на мои слова, он рванул к двери, а я следом. Перегородив тому путь, расставила руки в стороны.

– Счастливцева, вы перечите вышестоящему руководству? – его голос напоминал рев турбин. Я вся дрожала от испуга, но позиций сдавать не собиралась.

– Простите, но я не пущу вас, – проговорила тихо, но твердо.

– Вы с первого дня начали свою службу с не той ноты! – рявкнул он, упоминая мой постыдный проступок.

– И продолжаете двигаться в неверном направлении. Вы понимаете, насколько ваше положение шатко?! – его ноздри были раздуты от гнева, а глаза едва дыры во мне не прожигали. Но я старалась сохранять видимое спокойствие.

– Передайте, что у вас за вопрос, я сообщу товарищу комбату.

Губы мужчины вытянулись в тонкую линию.

– Вот, – он вдруг вручил мне в руки стакан с подозрительной желтой жидкостью. Я посмотрела на нее, приподняв на свет.

– Это что?

– Это моча рядового Самолетова, который утром не смог выдавить из себя ни капли.

Грызунов произнес это без тени улыбки. Я же силилась понять, в чем подвох. Не думает же он, что я и правда пойду к Грому с… этим.

– Вы издеваетесь?

Клянусь, я видела, как его глаза буквально по миллиметру наливаются яростью.

– Это вы издеваетесь! Не ходить же мне до конца обеда с этим! – он брезгливо посмотрел на анализы в моих руках. – Товарищ комбат самолично требовал предоставить ему результаты испражнений.

– Я не понесу это, – отставила на стол. Решительно посмотрела на него. – Вы смеетесь? Так вот, ваши шутки неуместны.

– Да какие шутки?! – закричал он во всю глотку. – У нас в полку эпидемия гепатита! Трое солдат за прошлую неделю и один офицер! Личным распоряжением командира полка все батальоны обязаны сдавать мочу каждое утро и докладывать ему. Сегодня, когда комбат лично контролировал сбор анализов, один из бойцов не смог сдать. Мне было поручено предоставить сразу же при получении. Довольны? Теперь идите!

Казалось, еще минута, и его разорвет как ту гранату и разметает по разным углам.

– Х-хорошо.. ой, так точно!

Как только за Грызуновым захлопнулась дверь, я взяла треклятый стакан и направилась к Грому. Постучав, вошла в кабинет. Он разговаривал по телефону.

Заметив меня, сделал знак проходить.

Я поставила перед ним стакан и отошла немного. Гром что-то кричал в трубку, ругался. А потом с грохотом положил ее на аппарат.

– Черт знает что! Идиоты, уже и шага без меня ступить не могут! Все нужно контролировать! – крикнул и, не глядя, схватил стакан, поднося его ко рту. Я поняла, что вот-вот случится страшное. Рванув к нему, буквально выхватила из рук Грома, едва не расплескав половину на пол.

– Что вы творите? – зарычал на меня мужчина.

– Товарищ комбат, это не сок. Это моча рядового Самолетова.

– Что?!

Его глаза расширились в два раза. Ну все, мне конец. Этот точно пристрелит и закопает где-нибудь в лесочке. Наверняка, Грызунов решил отомстить мне таким образом.

– Моча рядового Самолетова, – повторила, но на этот раз совсем неуверенно. – Товарищ Грызунов просил передать. Простите, я не хотела вам это нести, но он убедил меня, что вы сами отдавали приказ…

Гром снова опустил взгляд на злосчастный стакан.

– Не могли в банку налить, на кой хрен стакан портить?!

Махнув рукой, он уселся обратно за стол, потеряв ко мне всякий интерес. Я не знала радоваться мне или плакать. Хотя, признаюсь, порыдала бы сейчас с большим удовольствием. Такой стресс за плечами.

– Мне забрать его?

Игорь оторвал взгляд от бумаг.

– Да, вылейте.

Кивнув, схватила стакан, но на полпути замерла.

– Простите, товарищ комбат. А как можно понять есть гепатит или нет по моче?

Он посмотрел на меня задумчиво.

– Цвет. Если красная – значит болен.

Я кивнула и вышла.

***

– Ну что ты так долго? – подруга недовольно притопывала ногой. Только когда вышла из здания и вздохнула полной грудью, немного попустило. Как там говорилось? Кто в армии был, тот в цирке не смеется?

– Ты чего такая смурная? Случилось чего? – Женя взяла меня под руку и повела в сторону столовой.

– Комбат лютует?

– Нет, что ты. С ним, слава богу, все хорошо. Грызунов этот – неприятный такой тип.

Мне не хотелось вдаваться в подробности этой странной истории.

– Ой, Ванька мне про него рассказывал. И если Сугробова отправят на КМБ, то Грызунов будет проводить полковые занятия. Вот это будет плохо…

– Слава богу, нам это не грозит!

Женя покосилась на меня, усмехнувшись. Я хотела поинтересоваться, почему она так отреагировала, но тут мы услышали громкую песню, которую хором напевали солдаты, чеканя строевой шаг по плацу. Посередине стоял Сугробов и хмуро следил за бойцами.

Слова песни и то, как она звучала в исполнении солдат, заставило нас остановиться. Сугробов отдал команду строиться. Спустя несколько мгновений, бойцы уже стояли в ряд.

– Реутов, это что за блеяние? Ты слов песни не знаешь? – спросил Ваня, подойдя к одному из солдат.

– Никак нет, товарищ старший лейтенант! Знаю.

– Так чего голоса твоего не слышу?!

В ответ тишина. Тогда Сугробов набрал побольше воздуха в грудь и пророкотал.

– Рота! При исполнении песни открывать рот на ширину приклада!

– Так точно! – ответила солдаты.

– Ты смотри, какой он у тебя бывает…командир, – протянула со смехом. Так непривычно было видеть Ваню строгим. Женя проворчала что-то себе под нос, и в этот момент Сугробов вдруг повернулся и посмотрел на нас. Женя тут же одернула меня.

– Пошли.

***

Мы устроились за дальним столиком. Особого аппетита не было из-за жары, поэтому я выпила только компот. Женя так вообще была сама не своя.

– Ты не поговорила с комбатом? – спросила подруга.

– Нет, утром не было возможности, после обеда скажу.

Она кивнула.

– Ты не расстраивайся так, мы обязательно что-нибудь придумаем!

Снегирева вдруг посмотрела куда-то поверх моей головы.

– Ты все доела? – спросила меня и принялась подниматься из-за стола.

– Да… – я непонимающе смотрела на нее.

– Тогда идем! – прошипела и направилась к стойке с грязной посудой. Оставив там свой поднос, подруга пошла к выходу. Я за ней. Только когда был уже в дверях столовой, я увидела, что ее спугнуло. Сугробов. Он стоял прямо на входе.

– Жень, – ротный попытался остановить ее. Но подруга ловко вывернулась из рук жениха и выскочила на улицу.

Снегирева шла слишком быстро. Я еле поспевала за ней. А когда догнала, заметила слезы в ее глазах.

– Зря ты так. Он ведь правда не виноват.

Она покосилась на меня со злостью.

Через несколько метров, я заметила комбата, стоящего в тени дерева. Рядом с ним было несколько офицеров. Их я видела впервые.

– Счастливцева! – раздался его голос. Я закатила глаза, досадливо подумав о том, что мог бы хоть раз и по имени назвать, в качестве исключения.

Махнув Жене, остановилась. Подруга пошла дальше в одиночку.

Собеседники Грома, как и он сам, смотрели на меня. Стало не по себе. Только на взгляды остальных мне было все равно, а вот задумчивый прищур его голубых глаз заставлял нервничать.

– Вы что-то хотели, товарищ комбат?

Он кивнул.

– У тебя десять минут на сборы. Сейчас идем в штаб.

– Зачем в штаб? – слетело с губ прежде, чем я смогла остановить себя.

К моему счастью, Гром не разозлился на вопрос не по уставу.

– Как зачем? Представляться командиру полка по случаю новой должности.

– Как представляться?

Гром усмехнулся. Остальные офицеры с улыбками следили за нашим разговором.

– Как обычно.

Тут заговорил темноволосый капитан.

– Товарищ комбат, вы зачем такую девушку красивую пугаете? Смотрите, она уже трясется вся.

Гром покосился на него недовольно. Чувствовалось, что ему не нравится то, как пытается задеть его мужчина. Но он ничего не ответил, вернул ко мне взгляд.

– Ладно, не переживай. Сейчас все расскажу. Иди пока в казарму.

Развернувшись, направилась к зданию. Услышала смех за спиной.

– Гром, у тебя отменный вкус. Где такую… – раздался голос того самого, брюнета. Но договорить он не смог, Гром перебил его суровым тоном.

– Там, где нашел, там уже нет, Кудинов. Ты лучше иди, технику проверь.

Улыбнулась, прищурившись, посмотрела в небо. Не оборачивалась, специально, но знала наверняка, что комбат идет за мной.

Глава 8

Я стояла в коридоре, возле кабинета командира полка и чувствовала, как от страха стучат зубы. Гром всю дорогу разучивал со мной речь, он терпеливо повторял слова, когда я сбивалась или забывала их. Но я все равно ни черта не запомнила.

Я опозорюсь! Точно! Сейчас скажу что-нибудь не то, и меня выгонят.

Правильно говорила моя мама, что память у меня кошачья. Разве сложно вызубрить одно предложение?

Вдруг открылась дверь кабинета, в проеме появилось лицо Грома.

– Заходи.

У меня затряслись поджилки.

– Товарищ комбат, я не смогу, – едва не расплакалась. Он вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. Гром окинул меня хмурым взглядом, а потом его руки опустились на мои плечи. От их тепла я почувствовала себя немного лучше.

– Все хорошо будет, слышишь? Не переживай. Пошли, – комбат потянул меня за собой. Мои ноги словно приросли к полу, и я даже шага не смогла сделать. Гром вздохнул, понимая, что так просто мою истерику не побороть. Подцепив пальцем мой подбородок, заставил посмотреть ему в глаза.

– Я рядом буду, если что, защищу.

Эти слова были сказаны тихо, но в моей голове они прогремели, отдаваясь эхом. Я стояла и смотрела на него, а потом вдруг поняла, что верю. Защитит ведь, и в обиду не даст. За таким как он, как за стеной каменной.

Зашла в кабинет командира полка я уже в совершенно другом настроении.

Мужчина восседал за рабочим столом в конце кабинета. Немного полноватый, лет тридцати пяти на вид, весьма симпатичный. Гром уселся на стул рядом с командиром. Я же остановилась посреди кабинета.

Оверьянов не сводил с меня прищуренного взгляда. Он выглядел расслабленно, а вот своей выдержкой я похвастаться не могла. Стоило Грому отойти от меня на пару метров, колени тут же ослабли, и я вся задрожала.

– Ну, Гром, ну даешь, хитрый лис, – засмеялся командир полка, косясь на комбата. – Теперь понятно, чего ты на больничку то отправил писаря своего!

Гром нахмурился.

– Дмитрий Алексеевич, так он сам… Вы ж знаете…

Оверьянов перевел на меня смеющийся взгляд.

– Давайте знакомиться.

От волнения пересохло в горле, и язык совершенно не двигался. Заметив мою растерянность, Гром, кашлянул, привлекая к себе внимание.

– Рядовой Счастливцева, представьтесь товарищу майору! – проговорил наигранно суровым тоном.

– Товарищ майор, рядовой Счастливцева Виолетта Андреевна по случаю назначения на должность писаря третьего батальона прибыла! – выпалила как на духу и в конце выдохнула. Ура! Ни единой запинки. Я сделала это!

– А имя-то какое… Виолетта, – ухмыльнулся Оверьянов, посмотрев на Грома. Тот сделал вид, что не услышал его слов.