Вы читаете книгу «Ты мне больше не нужна» онлайн

Глава 1

АЛИНА

Дождь крупными каплями барабанит по стёклам и крыше автомобиля, обрушившись плотной стеной, да такой, что водителю такси приходится замедлить ход и плестись точно черепаха. До дома остаётся совсем ничего, пересечь перекрёсток, свернуть к жилому комплексу, а там пятьсот метров и родной дом, где ждут меня мои любимые муж и дочь.

Невольно морщусь на матерное выражение таксиста, которое он бросает в сторону непогоды. Непривычная я к таким выражениям. Чем таким Женя занял моего водителя, что он не смог меня забрать?

Передёргиваю плечами, внутри какой день поселилась чувство тревоги, и с чем оно связанно никак не могу понять!

– Девушка, у вас пропуск собой есть? – оборачивается ко мне таксист.

– Да, конечно, – чуть не вздрагиваю от грубоватого голоса водителя, из сумочки достаю пропуск.

Без пропуска на чужой машине на территорию комплекса не попасть, охрана здесь что надо. Протягиваю таксисту пропуск, чтобы он показал его охране. Алексей забирает у таксиста пластиковый прямоугольник, смотрит на него, слегка хмурясь, затем резко наклоняется, заглядывает в салон, впирается в меня весьма удивлённым взглядом.

– Алексей, что-то случилось? – интересуюсь у охранника.

– Арина Павловна? – в каком-то замешательстве произносит мужчина и смотрит так, словно приведение увидел.

– Алексей, вы меня пугаете, – я на самом деле начинаю испытывать что-то похожее на страх.

– Извините, просто я был уверен, что час назад вы вернулись домой с водителем. Кажется, я что-то попутал, – проводит по волосам ладонью, стряхивая капли дождя, а у меня в горле пересыхает от его слов, – проезжайте, – возвращает пропуск водителю, произносит охранник.

– Алексей, – зову мужчину, – а разве мой водитель дома? И как ты понял, что я с ним вернулась? – тяну руку к водителю за протянутым пропуском и вместо сумочки кладу его в карман пальто.

– Как приехал час назад, территорию больше не покидал, а на счёт того, что вы были с ним…, – запинается, поджимает губы, вновь проводит рукой по волосам, – теперь и говорить страшно, наверное, не выспался, раз мерещиться, – кривит губы мужчина.

– Алексей, да говорите вы уже, – меня буквально колотить начинает, тревога и страх увеличиваются.

– Да что говорить, раз вы вот передо мной, – и рукой на меня машет.

– Ты видел меня в машине с Василием? – задаю прямой вопрос, раз охранник не спешит говорить.

– Ну да, – тушуется мужчина.

От его ответа всё тело пронзает разрядом тока. Нет! Не может быть такого!

– Поехали, – говорю таксисту с дрожью в голосе.

Лучше бы и правда у Алексея случилась галлюцинация, чем то, что может быть на самом деле! А если это и правда так, то… Зажмуриваюсь, крепко сжимаю кулачки, ногти впиваются в кожу ладоней. Страх всё потерять живёт в моей душе все три года после рождения Агаты, до её появления на свет я молилась, чтобы сестра вернулась, но всё изменилось с рождением нашей с Женей дочки.

– Приехали, девушка, – басит таксист.

Вскидываю взгляд и смотрю через боковое стекло, машина стоит напротив нашей парадной.

– Спасибо, – сиплю в ответ и непослушными пальцами дёргаю за ручку двери, выбираюсь на улицу.

Стоит мне закрыть дверь машины, как она тут же трогается с места, а вот я не могу и шага сделать! Вскидываю голову вверх, смотрю на наши окна, что ожидает меня по ту сторону? Если сестра и правда вернулась, почему мне никто об этом не сообщил? Если Василий привёз её сюда, то получается, Женя знал о её появлении, почему умолчал?

Сделав глубокий вдох, шумно выдыхаю, стараюсь прогнать все дурные мысли, Алексей мог и правда ошибиться! Я настолько напугана, что даже проливной дождь, что льётся мне на голову, не приводит в чувства. Наконец собрав все силы, делаю первый шаг к парадной. Наша квартира на самом последнем этаже, мы выбирали её с Женей не просто так, нам нужна была часть крыши, чтобы я смогла сделать там цветочную галерею. Муж тогда с радостью поддержал меня, похвалил за идею, решил все вопросы.

Зайдя в парадную, сталкиваюсь с консьержем, мужчина, как и Алексей, смотрит на меня удивлённо. Нет, по взгляду Романа Кузьмича понимаю, что Алексей не ошибся. Но в отличие от охранника, консьерж не говорит ни слова. Еле бреду до лифтов, ноги деревенеют. Зачем она вернулась? Кто её сюда звал?

В лифте душно, тяну тонкую ткань шарфика, который сейчас кажется удавкой. Я не готова встретиться с той, что принесла мне столько слёз и боли, стала виновницей моего ада, что длился на протяжении чуть меньше года!

Створки лифта открылись. До двери квартиры всего несколько метров, а для меня каждый шаг, что оступиться в болото, всё тело тянет вниз, словно засасывает в темную пучину.

Ключ в двери поворачивается, как мне кажется, он звучит оглушающими щелчками, эхом отдаваясь в голове. Положив руку на ручку, тяну на себя, никогда ещё дверь не казалась мне такой тяжёлой. Переступая порог нашей с Женей квартиры, непроизвольно затаиваю дыхание, напрягаюсь, словно удара жду.

Первое, что касается моих ушей, смех дочки из гостиной, что вызывает искреннюю улыбку.

– Папа! Смотр-р-рии, – рычит Аврора, старательно выговаривает букву «р».

– Ты молодец, Ава. Моя ты художница, – хвалит в ответ Женя нашу малышку.

Малышка явно что-то нарисовала и хвалится отцу.

– Ещё и мамина! Да, мамочка? – кричит моя малышка.

Уже хочу крикнуть в ответ «конечно», думая, что меня заметили, но больно прикусываю язык, когда ушей касается…

– Да, доченька, – произноситься таким же голосом, как и у меня!

– Мама, смотр-р-ри, что я ещё нар-р-рисовала! – вновь кричит Аврора.

И только сейчас до меня доходит, что моя дочка называет мамой другую! Осознание, что удар тысячью плетей по голой коже, принося дикую боль и в тоже время толкает к действиям.

Не снимая туфель, бросаюсь на голоса. То, что я вижу, забежав в гостиную, чуть не лишает почвы под ногами и здравого разума!

Мой Женя, любимый муж, сидя на диване, крепко прижимает к себе мою копию, что исчезла практически четыре года назад! Наша малышка стоит около них, держа в руках свои рисунки.

Меня замечают, стоит только мне войти, две пары глаз врезаются в меня, что острые льдинки.

– Что здесь… – задыхаюсь, не могу дальше говорить, смотря на них.

– Здравствуй, Алина, – вздрагиваю от того, как ко мне обращается Женя, я отвыкла от этого имени за четыре года, – ты к нам в гости или по делу? – спрашивает муж, вгоняя меня в ещё больший ступор.

– Жень, ты сестрёнке чай сделай, а я пойду Аврору на обеденный сон укладывать, потом спущусь к вам, – плавно поднимается с дивана Арина, подхватывает Аврору на руки, на меня же она больше не смотрит, даже не здоровается, словно я для неё пустое место, а не родная сестра!

Что это? Почему они так себя ведут?

– Жень…

Только и успеваю выдавить из себя имя мужа, как он резко подскакивает с дивана и в два широких шага оказывается рядом, обхватывает за плечи, оглядывается. Моя близняшка торопливо уносит мою дочь в глубь квартиры.

– На кухню пошли, – грубо произносит муж, резко разворачивает меня лицом на выход из гостиной, подталкивает.

– Ты можешь объяснить, что…

– На кухню я сказал, и не ори, ты нам ребёнка испугаешь! – рычит Женя.

– Нам? Кому нам? – цепляюсь за слово, дёргаюсь из его рук, разворачиваюсь к нему лицом.

Встретившись с глазами мужа, отшатываюсь от него, больно ударяюсь локтем о стену. До ужаса знакомый взгляд, он леденит душу, он очень долго преследовал меня в кошмарах, заставляя просыпаться с криком и мокрыми глазами. Так Женя смотрел на меня в нашу первую брачную ночь. Ненависть, ярость, желание уничтожить то, что находиться рядом, сделать очень больно, выплеснуть свою боль! Всё это сейчас горит в его глазах.

– Тебе лучше уйти, Алина, – замораживая своим голосом воздух вокруг, начинает Женя, – давай не будем устраивать вот этих всех сцен, ты просто сейчас уйдёшь и забудешь сюда дорогу. Ты превосходно справилась с ролью жены и матери, ты большая молодец, но теперь Арина вернулась, и, как ты понимаешь, в твоей помощи я больше не нуждаюсь, – договаривает муж.

– Что? Что ты сказал? – на глаза наворачиваются слёзы, я прекрасно понимаю головой, что сказал мой муж, но вот сердце не желает верить в услышанное!

Они вновь рушат мою жизнь!

– Она вернулась, и ты её вот так легко принял? Имея жену и дочь? Ты готов бросить нас ради неё? Жень, ты…

– Я никого не бросаю, – пребывает меня, – мою жену зовут Арина Синицына, нашу дочку Аврора Синицына, моя семья остаётся при мне, а вот ты, Алина Калинина, ею никогда не являлась, ты просто сестра моей жены, родственница, и не более! – резко произносит муж, словами пронзая точно острым ножом.

– Нет! – остервенело качаю отрицательно головой, – твоя жена я! Аврора наша дочь! Ты что творишь, Жень? Ты хочешь быть с ней? После того, как она исчезла перед вашей свадьбой, бросила тебя? Вот так просто, а, Жень? – не сдерживаюсь, перехожу на крик, – хочешь с ней быть? Перечеркнёшь наши четыре года, всё забудешь, просто всё перечеркнёшь?

– Замолчи! – рявкает, делая шаг ко мне и впечатывает меня спиной в стену, – ещё раз повторяю, мою жену зовут – Арина Синицына, а ты – Алина Калинина, и так было всегда! То, что ты заменила на время сестру и стала моей женой, никто не сможет доказать, ты жила четыре года под чужим именем, пора возвращать своё обратно, теперь ты – Алина Калинина, как и была раньше, свободная, без ребёнка и мужа! – сильно сжимает свои пальцы на моих плечах, встряхивает, что тряпочную куклу.

Лицо мужа начинает плыть, слёзная пелена застилает глаза. Бред! Он шутит, так не может быть!

– Что значит без ребёнка? – шепчу онемевшими губами.

– То и значит, Аврора остаётся с нами, мы с Ариной её родители по всем документам, – припечатывает жестокими словами.

– Нет! – толкаю в грудь мужа, – Аврора моя дочь, хочешь жить с этой, живи, но дочь будет со мной! – кричу, ещё раз толкаю мужчину, но силы не равны, даже с места не сдвинула.

– Я всё сказал, Алина! А сейчас уходи и забудь сюда дорогу, или же мне придётся вызвать для тебя психиатрическую скорую, ты явно тронулась головой, Алина Калинина.

– Ты не посмеешь! – шепчу со страхом в голосе, понимая, что будет, если он выполнит свою угрозу!

Меня же действительно могут принять за сумасшедшую, ведь я не откажусь от дочери, буду бороться за неё!

– Ещё как посмею, ты мне никто! Ты шальная Алина Калинина, которая исчезла четыре года назад в неизвестном направлении, а теперь, появившись, несёшь полный бред, считая себя моей женой, – скалясь в усмешке, говорит отец моей дочери.

Всё нутро скручивает в болезненном спазме, и если бы не руки мужа, что так крепко держат, то согнулась бы пополам, и только болезненный стон срывается с губ.

– Всё, тебе пора, чай отменяется, как и договор, что мы с Ариной тебе предложить, – дергает меня на себя, грубо тащит к выходу из квартиры.

– Нет, стой! – дёргаюсь в попытке вырваться, – не делай так, Жень, прошу! Отдай мне Аву, отдай мою дочь! – от страха оказаться за дверью и от дочери меня накрывает паника.

– Нет у тебя дочери! – рычит Синицын, больно дергает за руку, выкручивая её.

– Ай! Больно! – вскрикиваю через слёзы, – Женя! Я расскажу всё отцу, у тебя ничего не получится! – пытаюсь докричаться до мужа.

– Говори, он и так в курсе, ты же знаешь, он Арину больше любит, и для любимой дочурки готов пойти на всё, только бы она была счастлива, да и я для неё всё сделаю, – очередной раз за какие-то дьявольские минуты обрушивает на мою голову жестокие слова, и что самое страшное, так и есть на самом деле.

Отец всегда любил Арину больше!

Теряюсь от его слов, перестаю вырываться, чем позволяю вытолкать меня за пределы квартиры.

– Не появляйся здесь больше, за Аврору спасибо, дочку я люблю и никогда от неё не откажусь, а ты строй свою жизнь. Уходи, иначе я вызову бригаду медиков, тогда всю жизнь проведёшь в психушке, поверь, я обеспечу тебе такой курорт, – говорит Синицын и захлопывает дверь квартиры, в которой мы прожили три года, счастливых, как мне казалось, года.

– Нет, нет! – что в бреду шепчу, до конца не веря, что это действительно реальность!

Может, мы с таксистом попали в аварию, я попала в кому и всё это мне просто снится? Всё это страшный сон?

Дверь квартиры открылась, появился Женя, но я даже и шага не успела сделать, как она вновь закрылась, только к моим ногам упала моя сумочка.

То, чего я так глубоко внутри боялась, случилось!

Глотая ком за комом, что застревают в горле, медленно оседаю на каменный пол около двери квартиры, из горла вырывается звук, похожий на вой раненной волчицы, волчицы, что потеряла свою пару и детёныша! Испугавшись собственного голоса, зажимаю рот ладонями, давлю со всей силы, так, что губам становится больно. Но эта боль не сравнима с той, что раздирает всё нутро.

Так больно мне даже не было в нашу первую брачную ночь, когда Синицын взял меня против воли, насильно, вымещая на мне побег Арины! Мне даже некому было пожаловаться, отец не брал трубку, а звонить маме и говорить, что сотворил со мной Синицын, я просто не смогла! Её и так больное сердце просто не выдержало бы таких известей! Побег старшей дочери и так пошатнул её здоровье!

Звук шахты лифта ударяет по ушам, кто-то вызвал лифт. Что ужаленная подскакиваю на ноги, как бы больно сейчас ни было, нужно уходить отсюда. Что, если Синицын уже вызвал медиков? Эта мысль подстегнула как можно скорее убраться подальше, а уже потом думать, как быть дальше.

Уже собралась бежать к двери, что ведёт на лестницу, как лифт остановился где-то на два-три этажа ниже. По телу прошла волна дрожи, схлынул страх оказаться в руках людей в белых халатах. Ноги стали подкашиваться, схватившись рукой за стену, уткнулась в неё лбом, порывистое дыхание вырывается толчками. Медленно повернув голову в сторону двери, за которой находиться моя малышка, зажмурила глаза.

Сердце и душа разрывается, даже не знаю, что болит сильнее, а может, всё одинокого? Взгляд опустился ниже, выхватил лежащий предмет на полу. Оттолкнувшись от стены и пошатываясь, подошла к сумочке, которую кинул мне Синицын. Подняв её, подошла к лифту, нажала на кнопку вызова.

Слёзы, не переставая, продолжают литься по щекам. Створки лифта открылись, призывая меня войти. Как спускалась вниз, как покидала парадную, как оказалась у ворот комплекса практически не замечаю, шла, с силой передвигая ноги. В голове хороводом кружатся картинки последних четырёх лет, сменяя одну за другой.

– Евгений Олегович, ваша родственница вышла, вы извините меня, она просто с вашей супругой одно лицо, да и пропуск она показала…

Останавливает меня у шлагбаума голос Алексея, а точнее имя, которое он произнёс. Поднимаю взгляд на охранника, встречаюсь с его хмурым взглядом.

– Больше такого не повториться, Евгений Олегович, впредь буду проверять паспорт, а вас понял, до свидание, – отнимает телефон от уха, прячет его в карман, смотрит на меня что цепной пёс, – Алина, верните пропуск, что вы украли у вашей сестры, – выдаёт мне охранник.

– На, ищи, – всхлипывая, протягиваю сумочку.

Пусть подавится своим пропуском!

Он назвал меня Алиной, моим настоящим именем, как же я от него отвыкла! Четыре года меня все вокруг называли именем сестры! Та, сбежав, прихватила мой паспорт, взамен оставив свой. Многие из окружения Синицына знали его невесту, если с внешностью всё было превосходно при замене невесты, то с именем выходила полная лажа! Вот только решение быстро нашли! Меня не просто заставили выйти за Женю замуж, но и называться именем сестры! Превосходная вышла замена!

– Здесь кроме вашего паспорта и телефона больше ничего нет, – отвечает мне охранник, осмотрев мою сумочку.

– Что? – сиплю в ответ и рывком забираю сумочку, смотрю, что в ней лежит.

Там действительно паспорт и телефон, чужой телефон, не мой! Раскрываю паспорт, и глазам не верю в увиденное. Алина Калинина! Мой настоящий паспорт, который украла Арина при своём побеге. С губ срывается горький смешок.

– Ну, значит, пропуска нет, – вскидываю взгляд на охранника, – и веры людям тоже больше нет, и ты, Алексей, не верь, – сама не понимаю зачем говорю, – а как там котёнок, наверное, уже вырос?

Алексей от моих последних слов округляет глаза, смотрит так пристально. Три месяца назад я нашла у парадной котёнка, которого и отнесла охране на пункт, в тот день дежурил как раз Алексей. Ему котейка понравился, сказал, что заберёт себе.

– Арина Павловна? – и вновь удивлённый, ничего не понимающий взгляд.

Но отвечать не собираюсь, не Арина я, больше не она. Пригнувшись, подлезаю под шлагбаум, покидая территорию комплекса. Нужно как-то добраться до дома родителей и поговорить с отцом. В сердце всё же теплится надежда, что он мне поможет.

Отойдя подальше от въезда в комплекс, достаю телефон, сразу видно, что модель не из дорогих. Разблокировав экран, отмечаю, что сим-карта присутствует, но другого оператора, в журнале номеров пусто, приложения все стандартные. Ясно, телефон новый.

Горькая усмешка искривляет губы. Без связи решил меня не оставлять, какой заботливый! Проверяю баланс, связь оплачена, значит, можно и такси вызвать… Запинаюсь от собственной мысли. В сумочке, кроме паспорта и телефона, нет ни денег наличными, ни банковской карты! Не только кошелёк мой вытащил, но и личные вещи, такие как маленькая пачка влажных салфеток, губная помада, зеркальце, даже мятные леденцы забрал! Что ещё было в сумочке, сейчас не вспомню, голова идёт кругом.

По памяти набираю номер отца, нужно узнать, где он сейчас, и вызвать туда такси, которое он и оплатит. Пару гудков, и по ту сторону разносится голос отца:

– Я слушаю тебя, Алина, – твёрдый и спокойный тон.

Зажмуриваюсь, качая головой. Он знал, кто ему звонит, до этого дня за четыре года он ни разу не обратился ко мне настоящим именем! У него явно есть этот новый номер, он знал, кто с него будет звонить, а это значит, Синицын говорил правду! Отец в курсе всего происходящего!

– Я так понимаю, помощи мне у тебя искать не стоит? – стараюсь говорить, чтобы голос не дрожал, вот только такая обида накатывает, что горло сжимается спазмами и новый поток слёз готов сорваться из глаз.

– Почему? Я готов помочь тебе, ты моя дочь, и я как любящий отец всегда выручу тебя, давай приезжай домой, мы всё обсудим и решим, – неожиданно говорит папа.

– Ты правда мне поможешь? Поможешь забрать Аврору? – шепчу, не сдерживая всхлип.

– Приезжай, дочка, мы всё обсудим, – повторяет отец.

– Я сейчас приеду, пап, только у меня денег нет, ты оплатишь мне такси? – прикусываю губы, стыд окатывает с головы до ног.

Какая же я дура! Нельзя было бросать работу, нельзя было слушать Синицына, но он настоял, буквально приказал, когда я узнала, что беременна. Я потеряла очень престижное место. После института я успела поработать полтора года, сделала скачок в карьерной лестнице, стала заместителем директора рекламного отдела в одной очень большой компании. И вот теперь ни семьи, ни работы, с пустыми карманами!

– Конечно оплачу, о чём ты говоришь, приезжай, мы с мамой ждём тебя, – звучит по ту сторону.

– Спасибо, – выдыхаю, – я скоро буду, – говорю напоследок и отключаюсь.

Слова отца о том, что он мне поможет, теплом и надеждой разливается в груди, но страх не отпускает ни на секунду! Слова Жени ещё стоят в ушах. Да, Арина всегда была любимицей отца, я это чувствовала и видела всегда, но, может, после побега старшей дочери отец пересмотрел свои взгляды и теперь нет той любви, что была раньше?

Все эти четыре года только я была рядом, а Арина крупно подставила отца, он сильно на неё обиделся, я видела это, чувствовала, как между нами укрепляется та нить отца и дочери, что всегда была тоньше паутины.

Вызвав такси, дождалась машины, благо приехала она быстро, но всё это время я смотрела на въезд в комплекс, словно ждала, что Женя сейчас выбежит из-за шлагбаума, бросится ко мне, станет просить прощение, убеждать, что всё это неудачный розыгрыш! Но нет, муж не появился, волшебства не случилось!

До родителей без пробок ехать не так далеко, всего пятнадцать минут, мне удалось добраться за двадцать.

Дверь в квартиру была приоткрыта, это явно было сделано для меня.

Переступив порог, тихо закрыла за собой дверь, но даже разуться не успела, как в коридоре появилась мама. По её красным глазам и припухшим векам было понятно, мама плакала.

– Доченька моя, девочка…, – всё, что смогла сказать мама, прежде чем её глаза вновь наполнялись слезами.

Не смогла сдержаться, сама разревелась, что ребёнок. Не знаю, кто из нас первым бросился обниматься, но горячие руки мамы я ощутила на своих плечах, обняла маму в ответ, спрятала лицо в её плече.

– Прости меня, Алинка, я тогда ещё должна была не допустить всего этого, да кто меня тогда слушать бы стал! Кобели проклятые, глотки драли, что в жизни тебя не обидят, а они вон как! Не плачь, родная, мы Аврору у них заберём, папа обещал помочь, я с ним уже говорила…

– Галя, – раздался грубый голос отца, – что за сопли вы здесь развели? – недовольно говорит папа, слегка ёжусь от его слов.

– Паша…, – попыталась возразить мама, но отец перебил.

– Алина, иди за мной.

Теряюсь от его тона, что-то совсем не похоже, что он как-то переживает за меня, внутри вновь всё напрягается.

– Паша, дай ей хоть успокоиться! Ты видишь, в каком она состоянии? – разворачивает лицом к отцу.

– Галя, я сам знаю, когда мне разговаривать с дочерью! – видно, как отец начинает злиться.

– Мам, – кладу руку на её плечо, – я поговорю с папой, а ты сделай нам чай, – прошу женщину.

– Я позову вас, когда всё будет готово, – соглашается мама, нехотя уходит на кухню.

Я же молча иду за отцом в его кабинет. Зайдя в кабинет, присаживаюсь в ближайшее кресло, ноги перестают слушаться.

– Алин, я не буду ходить вокруг да около, скажу сразу, то, что сказала тебе мать, не будет. Она случайно услышала наш с Евгением разговор, и чтобы у неё не случился очередной сердечный приступ, наговорил ей лишних обещаний. Аврора останется с отцом.

Глава 2

ЕВГЕНИЙ

– Ушла? – раздалось тихим голосом позади.

Криво усмехнувшись, киваю головой и только после поворачиваюсь к любимой. Аринка, моя Аринка, здесь, в моём доме, рядом и уже больше никуда не сбежит! Глупышка, такую ошибку совершила, лишила нас счастья на целых четыре года, испугалась дурочка взрослой жизни и убежала!

– Иди сюда, – раскрываю руки для объятий, хочу держать её вечно, ни на секунду не отпускать.

– Жень, – всхлипывает любимая и буквально падает в мои руки, – мне так её жаль, так стыдно, она же моя сестра, мы неправильно поступаем, так нельзя! – всхлипывает ещё громче, жмётся замёрзшим котёнком.

– Тишшш, не плачь, родная, – прижимаю крепче, у самого кошки на душе, внутри погано, но жить так больше не выносимо!

Аринка вернулась полгода назад, встретились случайно и всё, не смогли больше расстаться, чувства, что были раньше, накатили в стократном размере. Первый час встречи кипел яростью, схватил, утащил её в первый попавшийся отель, вытряс из неё всю правду, почему так поступила с нами?! А после была страсть, безудержная, животная, мы оба не могли оторваться друг от друга.

– Она не оставит Аву, она её очень любит, ты уверен в своём решении? Она же мать, Жень! Я даже представлять себе не хочу, что моего ребёнка вот так могут отобрать, – лепечет, подрагивая всем телом.

– Ава будет с нами, она моя дочь, и не только по этой причине дочь останется с нами! – По мимо воли повышаю голос, не нравятся мне мысли любимой, – отдай я Аву Алине, значит рассказать всем об обмане, это ударит по моей репутации. Сама Алина доказать ничего не сможет, ты моя жена по всем документам и в сердце моём только ты, Ава наша дочь, – говорю довольно твёрдо, так, чтобы она поняла раз и навсегда.

– Что теперь будет с Алиной? – нарушает минутную тишину.

– Павел Иннокентиевич всё решит, он всё объяснит твоей сестре, если надо будет, отправит её куда подальше, это больше не наша проблема, главное мы вместе и отец на нашей стороне. Хороший он мужик, понятливый, – говорю и сам понимаю, как глупо и неправильно звучат последние слова.

Смог бы я вот так, как тесть, любить одного ребёнка, а второго нет, так легко рушить жизнь родной дочери во благо другой? Удерживаюсь от того, чтобы не передёрнуть плечами, жутко становиться от таких мыслей.

– Папочка, он так обрадовался, когда я вернулась, а вот мама не очень, а теперь, наверное, и вовсе со мной не захочет общаться, она не простит нас за то, как мы поступили с Алиной. Я так по ней скучала, мне так не хватало мамы, – шепчет любимая со слезами в голосе.

Сжимаю зубы ещё крепче, её слёзы и переживания режут острым скальпелем по сердцу.

– Она поймёт нас, может не сразу, но поймёт, Галина Владимировна умная женщина, ей нужно время, она любит вас обеих. Не расстраивайся раньше времени, – говорю успокаивающе, следом подхватываю на руки, – я надеюсь, Ава спит?

– Да, она такой ангелочек, я бы тоже хотела такую дочку, – обхватывает меня за шею нежными руками.

– Она у нас обязательно будет, можем прямо сейчас заняться этим вопросом, он куда более приятнее, чем обсуждения твоей сестры.

Глава 3

АЛИНА

Внутри всё обрывается, надежда на помощь отца осыпается пеплом, слезы тут же срываются безудержным потоком.

Отец при виде солёной воды раздражённо цокает языком, зло сверлит меня взглядом.

Мне так хочется закричать, спросить, за что они все так со мной? Но язык словно онемел и прирос к нёбу. В груди зарождается что-то пугающее, незнакомое, то, что ещё никогда в жизни не испытывала! Это нечто проситься наружу, вырваться и поглотить всё вокруг, и только одно удерживает это нечто… мама! Её сердце не выдержит, она поверила отцу, и если она сейчас узнает, как жестоко и подло он со мной поступает, то не сможет не переживать, что категорически ей запрещено!

– Лучше будет, если ты уедешь, Алин, для всех лучше, – ледяным голосом говорит отец, в нём нет и капли сочувствия или переживания за меня!

Лучше для всех? Нет! Это им всем будет хорошо, но не мне! Меня лишили выбора мужа против воли, лишили девственности насильно, заставили принять ту жизнь, которой я никогда не желала для себя! Я смерилась, со многим смерилась, даже полюбила Синицына! Да! Я полюбила этого монстра, что причинил мне много боли! Но я не готова лишаться дочери, принимать то, что сейчас мне навязывают! Нет!

– Чем она лучше меня, папа, почему ради неё ты вновь готов уничтожить меня? Почему любишь её больше, у нас только характеры разные, кровь у нас одна, внешность одна, почему её любишь, всегда выделяешь? – вопросы сами срываются с губ, а голос… голос звучит чужой, он словно мёртвый, в нём нет и капли жизни.

На мой вопрос брови отца хмурятся, он застывает, что восковая фигура всего на несколько секунд, но этого хватает, чтобы увидеть в его глазах растерянность, но следом он вновь берёт себя в руки.

– Я люблю вас одинаково, не придумывай, – отвечает недовольно.

Его слова словно пусковой курок, та пуля, что он выпустил, пробивает заслонку, всё, что кипит в груди, вырывается.

– Не ври! – вскакиваю с места, ладонями ударяю по столу, впервые повышаю голос на отца, – хотя бы сам себе не ври! Если бы ты действительно любил меня, как её, то не выдал бы замуж за чужого мужика, не заставил бы жить в том аду, в котором мне пришлось жить до рождения Авроры! Не допустил бы того, что у меня отняли моего ребёнка! Ты такой же монстр, как и Синицын!

– Замолчи! – рявкает отец, вскакивает из кресла, – не смей нести весь этот бред! В каком аду ты жила, что ты здесь рассказываешь! Женька с тебя пылинки сдувал! Он делал всё для тебя, да, не любил, но всегда был добр и внимателен к тебе! Так получилось, Арина вернулась, их чувства вновь ожили, они действительно любят друг друга, и кто мы такие, чтобы стоять на их пути?! Аврору ты не можешь забрать по одной простой причине, ты не мать ей по документам! Забери ты дочь с собой, вскроется вся правда о вашей подмене! Это позор на две семьи! У нас с Евгением слишком много конкурентов, им только дай волю, обольют грязью и затопчут! Никому от этого не будет легче, эта грязь коснётся не только нас, но и Аврору! – гремит на весь кабинет, уверена, мама слышит нас.

Отец дёргает за узел галстука, валится обратно, скрещивает пальцы в замок, смотрит лютым зверем.

Не могу поверить в услышанное, так больно и противно, ради денег родной отец готов вогнать в гроб родную дочь!

– Это не бред! А вот все твои слова просто отговорки! Ты просто вновь делаешь так, чтобы было хорошо только твоей любимой Арине, и плевать тебе на мои чувства и боль! Тебе плевать, как ты поступаешь со мной, как поступил Синицын, но я уверена, если бы твою любимую Ариночку изнасиловали, как меня в первую брачную ночь, то убился Синицина! А меня можно насиловать до дикой боли, до невозможности встать на ноги и лежать в постели неделю и трястись от страха, что он вновь придёт и выместит всю свою злость за сбежавшую невесту! Я чуть руки на себя не наложила, я выла, когда узнала про беременность, она была последствием той боли, что я чудом пережила! Пока ребёнок не стал шевелиться, я ненавидела его! Я чуть его не убила! Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы принять ту жизнь, что вы мне устроили, полюбить всем сердцем не только ребёнка, но мужа! А твоя Арина в это время… – запинаюсь, чувствую, как воздуха не хватает, дышу надрывно, перед глазами пляшут тёмные пятна.

Из-за них я не вижу, как лицо отца бледнеет, как смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

– Алина, д-доченька… – как холодной водой окатывает голос мамы за спиной.

Резко развернувшись, чуть не вою в голос. Мама бледная стоит в дверном проёме, одной рукой держится за ручку двери, другой за грудь.

– Мам, – шепчу вмиг пересохшими губами, делая шаг вперёд.

– Ох, – произносит женщина, начиная оседать.

– Мама! – вскрикиваю и бросаюсь к ней, за спиной слышу грохот и торопливые шаги.

– Галя! – гремит отец.

Успеваю схватить маму за плечи и не дать ей упасть, тут же рядом оказывается отец, он перехватывает маму.

– Отойди! – командует отец, поднимая маму на руки, – скорую вызывай! – бросает, неся маму на диван.

От испуга и растерянности не сразу соображаю, что мне нужно сделать. Отец укладывает маму на диван, нервно расстёгивает пуговицы на её кофте.

– Чего встала? Звони в скорую! – рявкает отец, – Галь, любимая, ты слышишь меня? – переключается на маму.

Оглядываю кабинет, ищу свою сумочку и, не найдя её, бросаюсь в коридор, плечом больно задеваю дверной косяк, но даже не обращаю внимание. Сумку нахожу на полу у двери, схватив её, трясущимися руками достаю телефон, пальцы не слушаются. Набираю номер и, когда получаю ответ от диспетчера, практически кричу адрес и говорю, что у женщины сердечный приступ.

– Алина, воды принеси! – кричит на весь дом отец.

Бросаюсь на кухню, хватаю стакан, но он тут же выскальзывает из рук, со звоном разлетается на мелкие осколки по полу, хватаю второй, наполняю его из-под крана, бегу обратно в кабинет. Картина перед глазами пугает ещё больше, мама надрывно дышит, лицо белое, на его фоне всегда розовые губы выглядят до жути синими.

– Мама, – падаю перед диваном на колени, стакан из моих рук забирает отец, отходит, – мамочка, прости меня, держись, родная, скорая уже едет, – хватаю её холодную и влажную ладошку, прижимаю к губам.

– Алина, помоги, приподними за голову, – говорит отец.

Делаю, как он говорит.

– Галя, давай, родная, нужно выпить лекарство, – мягко просит мужчина, его голос так и сквозит любовью.

Так он разговаривает и с Ариной. Он любит двоих из нашей семьи, почему мне не перепала хоть капля его любви, остаётся загадкой!

– Как… ты мог… такое допустить? – открыв глаза, слабо и хрипло шепчет мама, рукой отмахивается от стакана, что подносит к её губам отец, – как… Паша? Она же такая же твоя… дочь, за что ты… так её не… любишь?

– Мам, не надо, не говори, выпей лекарство, – не даю отцу ответить, прошу маму.

– Алина…

– Мам, молчи, выпей лекарство, прошу, мам, – с моего подбородка стекают слёзы, капая на её лицо.

Болезненно выдохнув, мама позволяет отцу оказать ей помощь, принять таблетки и запить их водой. На отца не смотрю, и страшно, и противно. Помогаю маме опустить голову на диван, вместо подушки отец свернул свой пиджак валиком.

– Галь, – подаёт голос отец, – прошу, не волнуйся, я не переживу, если с тобой что-то случится, – берёт маму за обе ладони, сжимает их.

– Переживёшь, – выдыхает мама, – когда с дочкой… такое делал этот зверь… пережил, а вот я… я такое не могу! – с уголков глаз мамы скатываются слезинки, я тут же утираю их.

– Мамочка, не надо, не надо, прошу, – губами прижимаюсь к её виску, – всё уже прошло, забудь про это, мам.

Меня разрывает изнутри, боль, страх и чувство вины смешались в жгучий коктейль.

Моей руки касается чужая, крепко схватив за запястье. Вскинув голову, встречаюсь с глазами отца. Чуть не отшатываюсь от того, какую лютую ненависть вижу в его взгляде. В груди всё леденеет. Это он меня так ненавидит? Да за что? За что? Что я ему такого сделала?

– Алина, – говорит отец мягким голосом, при этом продолжая убивать ненавистью во взгляде, – нужно встретить скорую, открой дверь и дождись их.

Это он меня так прогоняет из кабинета?

Подавляю рвущийся всхлип, ещё раз прижимаюсь к виску мамы губами и поднимаюсь на ватные ноги, меня пошатывает, кое-как выхожу из кабинета, плетусь в коридор, открываю дверь. В коридоре не остаюсь, ухожу на кухню и там, закрыв дверь, зажимаю ладонями рот и отпускаю себя. Меня сотрясает от беззвучного рыдания, боль разрывает, я не понимаю, как мне быть и что делать!

– Хозяева! – доносится словно через вату, но я тут же подскакиваю на ноги, даже не поняла, как оказалась на полу.

Дёрнув дверь кухни на себя, сталкиваюсь с бригадой скорой помощи, как быстро они приехали!

– Идёмте за мной, – говорю женщине и мужчине, тороплюсь в кабинет отца.

Медики быстро приступают к своему делу. Отец рядом, не отходит, а меня не подпускает, зыркнул на меня взглядом волка и качнул головой, говоря, чтобы я не подходила. Маму забирают в больницу. Приступ сильный, дома его не получится снять. Отец едет с мамой, но прежде, чем покинуть квартиру, останавливается на пороге.

– Когда я вернусь, тебя не должно здесь быть, уезжай, Алина, и никогда больше не появляйся в наших жизнях. И чтобы ты там не говорила про Женьку, я тебе не верю.

Глава 4

ЕВГЕНИЙ

Пронзаю золотистые пряди пальцами, стараюсь не разбудить Арину. Любимая уснула после трепетных, но очень жарких ласк. Не до конца ещё верю, что вот она, рядом, и не надо больше скрываться, изворачиваться, мучиться! Шесть месяцев мучений, для кого-то это незначительный срок, для нас же он длился вечность!

Можно было привести Арину в дом ещё после нашей первой встречи, но было много нюансов, которые нужно было решить! За четыре года Ари очень изменилась, из её уст часто вылетали весьма грубые выражения, которыми моя лжежена не выражалась! Внешне Арина тоже изменилась, она стала сильно худой, что сильно бросалось в глаза. Пришлось обращаться к специалистам, подбирать специальный рацион питания. Вес набирался медленно, но, помимо того, Арине приходилось практически сутками сидеть у монитора и наблюдать, как ведёт себя Алина, как она разговаривает, как общается с дочкой, приходящими в наш дом друзьями. Изучать мой круг общения, которые хорошо знали мою супругу! Для этого в доме в тайне от временной жены установил камеры.

Нам нужно было хорошо подготовиться, чтобы никто не смог отличить мою любимую от её сестры. Но и это не всё, самым сложным было подружить Аврору с Ариной. Если первая быстро пошла на контакт, то вторая буквально боялась подойти слишком близко к ребёнку, не говоря уж о том, чтобы взять на руки малышку.

О том, что Ари вернулась, знал я и тесть, он-то первым и узнал о возвращении сбежавшей дочери. Он снял ей квартиру, о том его попросила Арина, она не хотела попадаться никому на глаза, встревать в наши жизни, но всё же мы встретились! Когда тесть узнал о нашей встрече и то, что мы начали тайно встречаться. Я был сильно удивлён реакцией тестя, мужик встал на нашу сторону, помогал всем, чем мог.

На тумбе заиграл телефон, наспех высвобождая свою руку из золотистых прядей, нечаянно дёрнул Арину за волосы, любимая поморщилась, зашевелилась.

– Прости, малыш, – шепчу, оставляя поцелуй на алых губах.

Арина, сонно улыбнувшись, перевернулась на живот, вновь заснула.

Дотянувшись до телефона, увидел номер тестя, быстро встал с постели, наспех натянул на голое тело домашние штаны, вышел из комнаты, принимая вызов. Звонил тесть явно не просто так, сто процентов это связанно с его младшей дочерью.

– Слушаю вас, Павел Иннокентиевич, – подхожу к двери комнаты Авроры, тихо приоткрываю дверь, заглядываю, убеждаюсь, что дочь ещё спит, так же тихо прикрываю дверь.

Тесть молчит, что заставляет напрячься.

– Павел Иннокентиевич? – зову тестя.

– Жень, помощь нужна, – глухим и каким-то чужим голосом слышу тестя.

– Что случилось? – по спине от плохого предчувствия скользит холодок.

– Галя в реанимации, у неё случился сердечный приступ…, нужен хороший специалист, ты же можешь найти, у тебя связей куда больше, чем у меня, – отвечает тесть.

– Как в реанимации? Почему случился приступ? – спрашиваю мужчину, хотя уже догадываюсь.

Кажется, тёща узнала о возвращении старшей дочери и то, что случилось! Чёрт! Не обдумали мы этот момент! Нужно было как-то избавиться от Алины, и нет, не лишая её жизни, но отправить куда подальше!

– Долго рассказывать, но если кратко, то Галя услышала наш с Алиной разговор, точнее ссору. Алина рассказала, как ты изнасиловал её в вашу первую брачную ночь, она столько всего наговорила…

Дальше не слышу тестя, в ушах нарастает гул, во рту всё пересыхает, перед глазами, что кадры из фильма, проносятся воспоминания, как я надругался над беззащитной Алиной! Я тогда не соображал, что делаю, разум помутился, словно сам дьявол мной руководил! В себя пришёл на следующий день, проснувшись в гостиной на диване, когда увидел Алину, лежавшую на ковре в кровоподтёках, с искусанными в кровь губами и бледным лицом, я вспомнил, что делал с ней, тут же побежал к тестю. Я тогда знатно струхнул, всё же я совершил насилие.

Тесть выслушал, опустил голову, долго о чём-то думал, а после сказал, чтобы никому ни о чём больше не рассказывал. Но в конце пригрозил, что, если ещё раз такое повторится, он засадит меня за решётку. Да я и сам бы никогда больше не совершил бы, что уже сделал! Алина долго приходила в себя, я же старался не появляться ей на глаза. Ещё меня поражала реакция тестя, другой бы отец за свою дочь убил бы меня, а этот сказал: «Забудь!»

Близости с Алиной у нас не было довольно долго. Авроре исполнилось три месяца, когда у нас вновь случилась близость. Как оказалось, в ту первую ночь Алина забеременела.

– Женя! Ну чего ты молчишь?! – вырывает из воспоминаний громкий крик тестя.

– Павел Иннокентиевич, простите, я обязательно найду самого лучшего врача, прямо сейчас этим займусь! Вы не переживайте, с Галиной Владимировной всё будет хорошо, она обязательно поправится, – говорю слова поддержки тестю.

– Она не хочет жить! Женька! Слышишь, после того, что узнала, как поступили с её ребёнком! – по голосу слышу, что тесть в отчаянии. – Я сам сдохну, если её не станет, – хрипло выдаёт мужчина.

– Это она вам сказала? – у самого спазм сдавливает гортань, – или вы так сами решили?

– Сказала, Жень, сказала! И всё это из-за этой дряни! Лучше бы она при родах умерла! – зло выплёвывает тесть.

От его слов не по себе становится.

– Ищи врача, Жень, Гале он очень нужен, – говоря уже совсем другим тоном, продолжает тесть.

– Я найду, до связи, – сбрасываю вызов, спиной приваливаюсь к стене.

Чёрт!

Провожу ладонью по лицу, вот это засада! Если тёща выкарабкается, у нас могут возникнуть нехилые проблемы! А ещё на глаза её лучше вообще не показываться, я для неё не просто подлец, поменявший сестёр, но и насильник! Враг номер один!

Глава 5

АЛИНА

После того, как дверь за отцом закрылась, у меня в голове набатом ещё минут десять звенят его слова. Сглатываю горький ком, внутри образуется пугающе ледяная пустота. Из меня словно все чувства разом исчезли. Ноги подкашиваются, не только чувства решили покинуть моё тело, но и те силы, что ещё у меня были. Привалившись плечом к двери, прикрываю глаза.

Уехать и больше не появляться в этой семье? Я бы так и сделала, даже думать не стала, но без Авроры это невозможно! Она моя дочь, моя маленькая девочка! Я столько боли и страданий пережила, но вот разлуку с дочкой точно не смогу! Мне без неё и жить незачем.

Как забрать малышку, как доказать, что именно я её мама? Кому идти, у кого просить помощи? Идти в полицию нет смысла, если моё заявление и примут, то это явно не поможет! Меня выставят сумасшедшей и, как пообещал Женя, закроют в психушке.

Сколько я так просидела, не знаю, но в голову не пришла ни одна идея, как вернуть дочь. Единственное, что я точно знала, что оставаться в этом доме нельзя. Отец прямо сказал исчезнуть до его возвращения.

Мама! В груди больно кольнуло, а следом вся душевная боль и страх вернулись.

Поднявшись на ноги, отправляюсь в кабинет отца, там я оставила телефон, он мне ещё пригодится. Денег у меня нет, и будет глупо разбрасываться тем, что мне досталось с барского плеча!

Одев верхнюю одежду, выхожу из квартиры, захлопывая за собой дверь. И куда идти? У меня даже не осталось моих друзей, именно тех, что дружили со мной до чёртовой свадьбы! Я же якобы уехала в неизвестном направлении, бросила всё и всех! Лучшая подруга, самая надёжная, тоже осталась в прошлом! Можно было бы пойти к ней, раньше она жила недалеко, минут пятнадцать пешком, но вот живёт ли она по тому же адресу? Вдруг они с мужем переехали за это время? Света выскочила замуж в девятнадцать, мужем стал её однокурсник.

Выйдя на улицу, осматриваюсь по сторонам и всё же решаюсь дойти до Светы, что я ей буду говорить, пока не знаю, скорее правду, но вот поверит ли она мне? Но выбора у меня нет, если Света не поверит и откажет в приюте, то будет совсем плохо!

Отойдя от дома метров двести, чуть не подпрыгиваю на месте от резкого торможения автомобиля за спиной. Только и успела, что развернуться лицом к автомобилю, как передо мной оказался незнакомый мне мужчина, и то, что он сделал дальше, вышибло из моей груди пронзительный визг.

Меня схватили, что котёнка за шкирку, и потащили к открытой задней двери большого внедорожника. От испуга даже не подумала вырываться, буквально заледенела от ужаса.

Это отец или Синицын, или же они оба? Кто послал этих людей?

Закончить мысли не получилось, так как меня грубо затащили на задние сидение, толкнув в спину. Я буквально распласталась животом на сидении, ноги оказались на полу машины. Мужчина, что схватил меня, занял место рядом, хлопнул дверью.

Только попробовала встать, как машина резко рванула вперёд, меня же вдавило в спинку сидения.

– Вы кто, что вам нужно? Отпустите меня! – выкрикиваю, отползая от мужчины.

– Алин, дурой не прикидывайся! – неожиданно рявкает водитель, – отпустить мы тебя не можем, тебя ждёт Натан.

– К-какой Н-натан? – вжимаюсь в дверь, забравшись на сидение, только бы быть подальше от громадного мужика, что вальяжно развалился рядом, – я не знаю такого человека, – со страхом смотрю на мужчин по очереди.

Водителя вижу только со спины, и он ничуть не уступает габаритам того, кто меня затолкал в машину.

– Не уж-то память отшибло? – ехидно скалится мужчина рядом.

– Да притворяется она, актриса чёртова, – вновь рявкает водитель, – пусть попробует перед Натаном поиграть, он-то быстро её игру прекратит! Сука ты, Алина! Я из-за тебя семью несколько месяцев не видел, пока в этом городишке тебя искали! Я готов тебя собственными руками придушить, дай только Натан отмашку, сверну твою поганую голову и в лесочке закопаю! – зло цедит угрозу водитель.

Сглатываю колючий ком, что образовался от дикого ужаса.

– О-о-о! Смотри, трясётся вся, правильно трясёшься, Нат лютует, в этот раз он тебя хер простит. Получишь по всем заслугам, нельзя подставлять тех, кто руку помощи тебе протянул, дура ты, Алина, самая настоящая дура, – с осуждением качает головой здоровяк рядом.

Туман в голове начинает рассеиваться, и до меня начинает доходить одна очень важная вещь! Они перепутали меня с Ариной! Во что вляпалась Арина? Кто эти люди?

– П-послушайте, – тихо обращаюсь к обоим мужчинам, – я не та, кто вам нужна, вы перепутали меня с сестрой. Мы близняшки, это она вам н-нужна….

Договорить не дают, на весь салон разносится громогласный хохот мужика рядом. Его реакция пугает ещё больше.

– Ну ты и тварь! – рычит водитель, – сестру решила подставить! Не получиться, Алина, мы хорошо следили за твоей близняшкой, она сейчас с мужем и дочкой, тебе, как я уже понял, плевать кого подставлять, лишь бы жопу свою прикрыть!

Внутри всё обрывается. Я буквально чувствую, как кровь в моих жилах стынет. Как доказать, что я не та, что им нужна? Боже! Всё же против меня! За меня некому даже заступиться! Если только мама, но она…

Только бы с ней всё было хорошо! Я даже не знаю, как она там, а что, если она не…

Остервенело качаю головой, гоню страшные мысли. Мама – это единственный человек, кто меня любит, кому я действительно дорога. Если её не станет, то половина моего сердца уйдёт с ней, вторая половина принадлежит Авроре, моей малышке! Если их обеих не станет со мной рядом, то я меня не станет!

Теперь ещё и эти…

Боже! Боже! Неужели…

– А сколько вы ищете якобы меня? – решаюсь ещё раз завести разговор.

– Хватит играть, Алин, – агрегирует водитель.

Сестра явно что-то сделала этому человеку, он её буквально ненавидит! Второй более спокойный, кривиться, но говорит без яростной злости.

– Я не играю, я просто хочу, чтобы вы поняли, что я не та. Да, меня зовут Алина, но ни вас, ни неизвестного мне Натана я не знаю! Я могу объяснить, как так получилось, если вы выслушаете меня.

– Лучше молчи, – вновь водитель, – мы порядком по горло сыты твоими байками, если бы знали, какую суку пригрели, то в тот же день диким зверям на корм отправили. Кстати, Нат поднялся на ноги, и дружка твоего уже поймали, далеко не смог убежать, только ты забилась в нору, но и тебя нашли. Просчиталась ты, сука, – злорадно выплёвывает, прибавляя газу.

Боже, что же натворила там Арина? А главное… главное, что теперь мне придётся отвечать за её выходки! Вот за что мне всё это?

Непроизвольно бросаю взгляд на лобовое стекло и с ужасом вижу, как мы покидаем город.

Меня окатывает ледяной волной, рука сама тянется к ручке двери, сжимаю её крепко пальцами, дёргаю на себя. Я готова выброситься из машины, что несётся на высокой скорости, знаю, что пострадаю, но мне плевать, главное только бы остаться в городе, где остаётся моя малышка!

Уже собираясь толкнуть дверь, как понимаю, что у меня ничего не выходит! Двери заблокированы! Моя попытка побега не остаётся незамеченной, бугай рядом хмыкает, смотрит с усмешкой.

– Остановитесь, прошу! Прошу, поверьте мне! Вам нужна моя сестра! Четыре года назад… – захлёбываясь паникой и страхом, вываливаю всю правду двум незнакомцам.

Я вижу, как они переглядываются, хмурятся, бросают на меня прищуренный взгляды, но слушают меня, не перебивают, на что в груди зарождается маленькая надежда на то, что мне наконец-то поверят!

– Сегодня она появилась в моём доме, заняла моё место, забрала мужа и дочь! Прошу, поверьте мне! – последние слова кричу, срываюсь.

В салоне образуется тишина, мужчины не спешат как-либо комментировать мои слова, я же закрываю лицо руками, утыкаюсь в колени, согнувшись пополам.

Машина продолжает ехать вперёд, а мои похитители молчат, что даёт понять, мне не поверили, восприняли вновь как ложь! Меня же начинает топить чувство ненависти к мужу, сестре, отцу! Отец… вот главный корень зла в моей жизни, именно он во всём виноват! Его нелюбовь ко мне повлекла чудовищные последствия, и самое страшное, это ещё не конец моих мучений! Я не знаю, что ждёт меня там, куда меня везут, но хорошего точно можно не ждать!

А что, если сейчас я проживаю последние часы жизни? Что, если меня убьют? Ведь водитель сам грозился меня убить, если их Натан даст команду! Что сделала Арина тому человеку?

Пытаюсь прокрутить в голове все слова водителя, вспомнить каждое слово, да только не выходит. В висках пульсирует боль, она разносится по всей голове, мне плохо как морально, так и физически! Чувствую, как по телу расползается слабость, выпрямляюсь, провожу ладонями по лицу, стираю влагу слёз. Но стоит только откинуться на спинку сидения, как перед глазами начинает темнеть, а голова склоняется набок.

Поняла, что теряю сознание, но сказать об этом моим похитителям не успеваю, темнота опережает.

В себя прихожу медленно, словно высвобождаясь из глубокого сна. Я не спешу открывать глаза, у меня нет провала в памяти, я помню всё! Может, поэтому и паники нет? Я ощущаю своё тело в горизонтальном положении, а также то, что я ещё в машине. Вокруг играет тихая музыка, голосов моих похитителей не слышу, но чувствую их присутствие.

Лежу так ещё пару минут и только после открываю глаза, и то, что вижу, сдавливает горло спазмом. За окнами машины ночь! Сколько часов я пробыла без сознания? Вскидываю руку, хватаюсь за подголовник сидения, присаживаюсь. На меня тут же устремляются взгляды мужчин. Они оба спереди.

– Куда вы меня везёте? – спрашиваю хриплым голосом.

Просить их отпустить меня уже не вижу смысла, не отпустят, так же, как и доказывать им, что я не та. Но может получиться хотя бы узнать, куда меня везут, как буду далеко от дочки?

– К Натану, куда же ещё? – с усмешкой говорит тот, кто схватил меня на улице.

– Я не про это, – качаю головой, – в какой город вы меня везёте?

В ответ тишина, вижу, как водитель качает головой, но молчит, не набрасывается, как первые минуты моего похищения.

– Ну Натан место жительства не менял, так что… – начинает с издёвкой второй, но я перебиваю его.

– Я не знаю, где живёт ваш Натан! И я не притворяюсь, не играю, я просто-напросто действительно не та, кто вам нужен! – повышаю голос.

Возможно, я сейчас совершаю ошибку и делаю себе хуже, разговаривая так с похитителями, но после долгой отключке в голове прояснилось. Теперь я полностью осознаю, в какой я ситуации, и что слезами я себе не помогу! Сейчас предательство мужа, сестры, отца отошло на задний план, и вся боль от их поступка свербит где-то глубоко внутри, сейчас важно другое! Мне нужно спасать себя! Чтобы выжить, чтобы дальше найти способ забрать дочку!

Я жду хоть какого-либо ответа, но эти двое не спешат открывать рты.

Уже хочу закричать на этих, как машина стремительно теряет скорость и следом сворачивает направо, катясь медленно вперёд, останавливаясь у высоких ворот.

Со страхом наблюдаю, как высокие кованные ворота разъезжаются в разные стороны, давая дальнейший путь машине. Рука сама тянется к ручке двери, знаю, что не откроется, но я дёргаю её с таким остервенением, второй рукой бью по стеклу.

– Выпустите меня! – кричу на весь салон.

Меня поглощает паника! Мне нельзя туда! В голове пульсирует страшная мысль – если окажусь на территории этих бандитов, что уже никогда не выберусь.

– Вам нужна моя сестра, слышите, сестра! Меня подставили! Вы…

Запинаюсь и с ужасом понимаю! Меня ведь и правда подставили! Я не знаю, что сделала этим людям Арина, но то, что она сбежала от них, мне уже понятно, а после…

Из горла вырывается хриплый смех, от этого звука по спине бегут мурашки.

Какая же ты дрянь, Арина! Решила прикрыть свою задницу мной! В очередной раз!

Дальше мысли в голове полились потоком, уже собралась целая картинка. Арина, сбежав от этих бандитов, сразу прибежала к отцу, а возможно, и к Жене, и уже вместе спланировали, как спасти любимую дочь и сбежавшую любимую невесту! Меня они никогда не любили, потому и подставили под такой удар! Горькая правда, но такая реальная!

Пока метаюсь в своих мыслях, машина заезжает на территорию дома, позади закрываются ворота, отрезая меня от свободы. Мои похитители никак не отреагировали на мою истерику, им плевать, они выполняют приказ неизвестного мне Натана.

Когда машина останавливается, вжимаюсь в сидение, словно оно поможет мне, скроет от всего страшного, что меня ожидает. Щелчок замков дверей оглушает, оба мужчины выходят, водитель открывает дверь с моей стороны, смотрит пристально.

– Выходи, Алина, на ручках тебя никто носить не собирается, если только за шкирку, – с издёвкой произносит мужчина.

Сглотнув вставший ком в горле, выбираюсь из машины и встаю, как вкопанная. Всё тело деревенеет, вокруг множество фонарей, освещающих всё вокруг. Водитель, цокнув языком, толкает меня в спину, тем самым говоря, чтобы я шла. И я иду, словно на собственную казнь! Незаслуженную казнь! Я же ни в чём не виновата! Я ничего плохого не сделала в этой жизни, никому не причинила зла, так за что мне всё это?

Чем ближе я подходила к дому высотой в три этажа, тем тяжелее мне давались шаги, ноги отказывались слушать. На первой ступени высоких порожек, спотыкаюсь, не в силах поднять ногу. От падения меня спасли крепкие руки, что схватили меня за плечи, ничего не говоря, кто-то из моих похитителей просто втащил меня на верхнюю ступень и вновь подтолкнул в спину.

Двери дома были открыты, порог переступаю в полуобморочном состоянии. Зайдя в дом, вновь останавливаюсь, я не знаю, куда идти. Огромный холл, и несколько дверей.

– Чего встала? – грохочет голос водителя.

– Я не знаю, куда идти, – отвечаю мужчине.

– Хорош притворяться! Достала своими байками! Ты думаешь, мы тебе поверили? Сказку будешь детям своим рассказывать, если, конечно, они у тебя будут, – больно хватает меня за руку выше локтя, дёргает, словно тряпичную куклу, и тащит в дальнюю дверь.

С губ срывается стон боли, я дёргаю рукой в попытке освободиться, но куда там! Этот бугай раза в три больше меня. Он чуть ли не спинка открывает дверь, я чувствую злость этого мужчины, и вся эта злость направлена на меня! Точнее на Арину, но её тут нет, а вот я…

Не успеваю завершить мысль, как меня толкают в открытую дверь и наконец-то отпускают руку. Потерев ноющее место, поднимаю взгляд и сталкиваюсь с глазами незнакомца, непроизвольно делая шаг назад, спиной упираюсь в грудь водителя.

Чёрный, пробирающий до костей взгляд мужчины вселял дикий ужас! Вокруг всё замерло, тишина давит на плечи, придавливая к полу. Мы смотрим друг на друга не отрывая глаз.

– Ну, здравствуй, любимая, – едко выплёвывает последнее слово, – ты серьёзно думала, что я тебя не найду? – как-то лениво склоняет голову набок, но при этом не разрывает наш зрительный контакт, – забыла, кто я и что могу? – вздёргивает одну бровь вверх.

– Я… я не знаю, кто вы.

Ответ сам срывается с моих губ.

– Нат, – раздаётся над головой, – она нам такие байки травила, заслушаться можно, да и поверить, если бы не знали, какая она, оказывается, лживая дрянь! – говорит водитель и с силой отталкивает меня от себя в сторону хозяина дома.

Сказать что-то больше никто не успевает, откуда-то сбоку к нам выбегает огромная лохматая собака. Она останавливается ровно между мной и этим Натаном, а меня вновь охватывает страх! С детства боюсь собак! Мне было три годика, когда на меня накинулась собака друзей отца, укусить она не успела, мама вовремя подхватила меня на руки, но вот тот испуг остался на всю жизнь!

Здоровенная псина, повернув ко мне свою морду, вильнула хвостом, словно рада меня видеть, но следом что-то поменялось в её настроении, она грозно оскалилась, громко гавкнув, сорвалась в мою сторону.

Мой пронзительный визг огласил пространство, злое рычание пса и грубый мат обоих мужчин слились в единое, наполняя дом хаусом. В попытке спасения бросаюсь прочь, врезаясь в водителя, чем делаю только хуже, спровоцировав пса.

Левую лодыжку опаляет острой болью, вскрикиваю уже от боли. На каких-то инстинктах дёргаю ногой, продолжаю кричать.

– Фу! Ко мне!

Захват на ноге исчезает, меня подбрасывает в воздух, водитель подхватил меня на руки, но это не останавливает собаку, она прыгает на нас, в попытке вновь укусить меня. Водитель явно не ожидал такого броска собаки, не удерживается на ногах. Мы падаем на пол, точнее собака нас сбивает с ног. Новый рывок зверя и новая боль, только теперь в плече.

– Герда! Блядь, ты что творишь! На место! На место, я сказал! – хозяин дома хватает собаку за холку, тащит на себя, – Алина, заткнись, не зли её! – рявкает в мою сторону.

Я же не владею собой, реву навзрыд. Водитель рывком переворачивает нас, оказавшись сверху, придавливает меня к полу, закрывая от собаки, что продолжает бесноваться.

– Убери её, Нат! Какого хера?! – орёт водитель.

Я не вижу, что происходит, но хорошо слышу отдаляющее от нас рычание. Где-то громко хлопает дверь и только мои рыдания наполняют пространство помещения. Водитель скатывается с меня, матерится, вновь хлопает дверь, быстрые и тяжёлые шаги.

– Блядь! Тебя даже собственная собака готова загрызть, даже она поняла, какая ты тварь! – гремит хозяин дома, – Дим, Антоху вызови, пока она не ответит, где мои бабки, я хер ей дам сдохнуть! Герда хорошо её порвала.

Глава 6

НАТАН

– Блядь! – бью кулаком по стене, морщась от тянущей боли в ноге под коленом.

Порванные сухожилия ещё не восстановились, и хрен знает, когда это произойдёт, док не дал никаких прогнозов, но точно сказал, как раньше уже не будет, лёгкая хромота останется до последних моих дней!

Дыхание перехватывает, то, что Герда набросилась на свою любимую хозяйку, нехило так пробрало! Даже собака почувствовала предательство хозяйки и решила отомстить! Животного, сука, не обманешь! Это я идиот слепой, три с половиной года любил лживую дрянь!

С первого этажа всё ещё доносятся всхлипы мошенницы, Тоха штопает эту дрянь, Герда – умная девочка, постаралась на десяток швов, подпортив шкурку предательницы! Сжимаю кулаки, хочется вернуться и придушить эту гадину, сжать её тонкую шею пальцами, чтобы больше не могла и вдоха сделать!

Ушёл сразу, как только убедился, что нихера страшного там нет, жить будет, даже Тоху не стал дожидаться, скинул эту суку на Димона, друг, конечно, кинул на меня возмущённый взгляд, и только. Знаю, достало его всё это, семьи давно нормально не видел, но работу никто не отменял, он за это хорошие бабки получает, если что-то не нравится, я никого не держу, за ворота и на вольные хлеба.

Злость бурлит, веду плечами, разминаю шею, нужно выплеснуть всю ту ярость, что рвётся наружу. Сильно прихрамывая на одну ногу, стиснув зубы, выхожу из комнаты. Лестницу преодолеваю не так быстро, как хотелось бы, спускаюсь вниз. Взгляд против воли устремляется на троих человек. Диман стоит чуть поодаль от Тохи и продолжающей всхлипывать Алины. Бледная, зарёванная, в глазах дикий страх, такой мне её ещё не приходилось лицезреть, в груди против воли ёкает чувство жалости, сжимаю зубы.

Эта тварь и капли жалости не заслуживает! Сколько всего я для неё сделал? Из какого дерьма вытащил, стал для неё всем, заменил семью, от которой она сбежала! Закрывал глаза на её необдуманные выходки, прощал капризы… сука! И чем она мне оплатила? Вогнала нож в спину по самую рукоять! И это, сука, в прямом смысле! Шрам в три сантиметра на спине заныл. И всё это было ради спасения её любовника! Точнее, того, кого она всё это время любила, любимый мужчина, блядь!

Константин Хмельнов! Ублюдок, что отбывает срок в одной из тюрем нашей родины! Я до всего докопался, всё узнал, жаль, что раньше не додумался проверить эту суку, верил каждому её слову, просто влюбился в неё, как последний кретин! Вот и поплатился! Алине нужны были мои деньги, большие деньги, чтобы вытащить своего мужика! Двадцать миллионов, эта сука увела у меня целую двадцатку, но ублюдка своего вытащить не успела. Он ещё сидит, отсюда и вывод! Деньги она явно припрятала, помощника её поймали сразу, а вот она удрала, пока я был в отключке, валяясь на больничной койке!

Перед глазами вновь тот злосчастный день.

Встреча с партнёрами прошла быстрее, чем было запланировано, Алина с утра пожаловалась на недомогание и вместо того, чтобы поехать со мной, как моя личная помощница, осталась дома. Предложил вызвать врача, на что любимая мягко отказалась, но пообещала, что если легче не станет, то вызовет сама.

Во время переговоров меня не покидали мысли о возможной беременности Алины, я готов был стать отцом, мужем, но только Алина трижды отказывалась принимать от меня заветное для многих девушек кольцо. Говорила, что боится замужества, уверяла, что нам и так хорошо. Кретин! Нужно было уже тогда задаться вопросом, что здесь что-то не так!

Возвращаясь домой, получил сообщение от охраны дома, к Алине прибыл врач. До дома оставалось не более пяти минут, какая-то тревога поселилась в груди. Бросил машину перед воротами, не стал дожидаться, когда они откроются. В дом буквально забежал, лестницу преодолел в несколько широких шагов.

Я ожидал увидеть бледную Алину, лежащую на кровати, и доктора, что осматривал её, но, открыв дверь комнаты, замер на пороге, увидел совсем другую картину!

Посторонний мужик, тот самый якобы доктор, со стетоскопом на шее, стоял на коленях пред тумбой с сейфом и уже вытаскивал его содержимое! Но куда больше меня поразила любимая женщина, она помогала этому упырю, держа спортивную сумку, куда складывались пачки денег.

Моей ошибкой было рвануть к ним вместо того, чтобы вызвать охрану! Меня затопила ярость! Я сразу понял, что эти двое заодно и просто грабят меня! Они заметили меня быстрее, чем я оказался рядом, Алина резво отскочила в сторону, я же бросился на мужика, её сообщника! Скрутить мне его ничего не стоило, но вот я никак не ожидал почувствовать острую боль в спине. Резко развернувшись, ошарашенно смотрел на ту, что любил всем сердцем. Она же стояла с перекошенным от ярости лицом, в глазах горело презрение.

Но спросить я у неё «за что?» не успел, её напарник нанёс удар ногой мне под колено, от чего устоять я не смог, рухнул, уперевшись руками в пол, да и боль в спине усиливалась, а в голове нарастал шум.

Окончательно завалился от удара по голове, сразу же отключившись.

В себя пришёл в больнице через две недели. От доклада Димки хотелось обратно провалиться в густую темноту. Но темнота не приходила, и мне пришлось вариться в том аду, что создал сам для себя, доверившись и полюбив самую настоящую тварь! Алина исчезла, прихватив с собой бабки, её напарника поймали уже вечером, как оказалось, он является родным братом любимого Алиной Константина! Этой парочке удалось покинуть дом до шумихи, на машине Алины. Меня нашли спустя час после ранения.

Две операции, ранение оказалось серьёзным, спасибо отцу, нашёл толкового дока, что поставил меня на ноги, проведя обе удачные операции! Мы не стали заявлять в полицию, я запретил отцу соваться в это дело, решил найти суку и сам с ней разобраться. И вот теперь она в моём доме. Во время её поисков в голове было тысячи мыслей, каким способом я ей отомщу, и из-за всех я выбрал один. Она будет страдать очень долго и мучительно, будет просить меня о смерти, но только я решу, когда она перестанет дышать!

Глава 7

АЛИНА

– Герда привита, столбняка опасаться не стоит, поделаем перевязки, пропьёшь антибиотики, и всё заживёт, – говорит ещё один незнакомый мне мужчина, завершив накладывать швы на разорванные раны на ноге.

Плечо уже обработал, там швы не потребовались. Меня ещё трясёт от того ужаса, что я пережила. Слёзы продолжают течь, физической боли не чувствую, мужчина сделал укол перед тем, как накладывать швы.

– Чего она на тебя напала? Чем ты так разозлила собственную собаку? – поднимает на меня хмурый взгляд, разрывая упаковку с бинтом.

– О-она н-не м-моя… я боюсь со-собак, – заикаясь, отвечаю доктору.

В меня врезается удивлённый взгляд мужчины, брови хмурит.

– Ты не слушай её, Тоха, новая сказка, – кривится водитель, – я не я, корова не моя! Пытается убедить нас, что она не Алина, а сестра её, – произносит с усмешкой.

– Я п-правда Ал-лина, но… я же уже в-всё объяснила! – громко всхлипываю.

Я устала оправдываться! Как мне ещё доказать им, что говорю правду?

– Ну да, ну да, – с издёвкой в голосе кивает головой водитель, – ты можешь всё, что угодно говорить, только бы жопу свою спасти, – оскаливается, – но запомни, больше тебе не удастся морочить нам головы, каждое твоё слово будет воспринято ложью!

Прикрываю глаза, зажмуриваюсь, обессиленно качаю головой. Как же я хочу, чтобы всё это было страшным сном! Я хочу проснуться, оказаться рядом с дочкой, с моей маленькой Авророй, рядом с мужем и забыть этот кошмар! Но, к моему ужасу, всё происходящее жестокая реальность!

По лестнице раздались глухие шаги, бросив взгляд на звук, втягиваю голову в плечи, вжимаюсь в спинку кресла, когда вижу того самого Натана. Я его ещё не знаю, но уже боюсь, как ту собаку, что бросилась на меня! Он так безжалостно содрал с меня одежду, со злостью рассмотрел укусы, пронзил меня уничтожающим взглядом и просто ушёл, оставив меня с водителем.

Я ещё не знаю, что точно сделала Арина этому мужчине, но поняла одно, он готов убить мою сестру!

Мужчина останавливается посередине гостиной, смотрит на меня тёмным взглядом, в груди всё сжимается.

В его взгляде нет ничего хорошего, наоборот, я вижу там угрозу своей жизни.

– Тоха, ты закончил? – ледяным тоном спрашивает Натан доктора.

– Практически, сейчас перебинтую и всё, – отвечает мужчина, наматывая бинт на мою ногу.

– Дим, приведи её после в подвал, устроим ей встречу с её дружком, пусть посмотрит, что ожидает её в дальнейшем, – обращается Натан к водителю.

– С превеликим удовольствием, – с какой-то безумной радостью говорит водитель.

Я не поняла, с кем мне собрались устроить встречу, но почувствовала каждой клеточкой тела, что увижу там что-то ужасное! А последние слова и вовсе оборвало всё внутри! Воздуха резко стало не хватать, вокруг всё завертелось, бросило в холодный пот.

Захотелось закричать во всю мощь лёгких, но у меня даже вдоха нормально не получается сделать, что рыба, выброшенная на берег, открываю и закрываю рот.

– Всё готово, – поднимается на ноги доктор, кивая водителю, самого Натана уже нет, даже не заметила, как он ушёл.

– Поднимайся, Николясик тебя заждался, уверен, он рад будет тебя видеть, – в пару шагов оказывается рядом, грубо хватает за здоровое плечо, выдёргивает из кресла.

– Ммм, – стону от боли, когда оказываюсь на ногах.

То ли обезболивающее перестало действовать, или же просто не помогает, если наступать на ногу!

– Что, больно? – склоняет голову набок водитель, заглядывает мне в глаза.

– Да, – стону ответ, думая, что такой вопрос вызван сочувствием, но услышав дельнейшее, каменею.

– Натану тоже было больно, когда ты вонзила нож в его спину, когда он переносил операции, когда проходил реабилитацию… так что терпи, – зло высказывает мужчина.

Нож в спину? Неужели Арина и правда это сделала? Она хотела убить Натана? В голове всё путается, я прекрасно помню, как обратился ко мне хозяин дома, когда меня завёл водитель.

Любимая! Может, Арина его предала, изменила, и это считается «вонзила нож»? Но были какие-то операции… реабилитация…

Водитель дёргает меня в сторону выхода. Идти нормально не получается, чуть не падаю, приходиться больной ногой наступать на носок, но даже это не помогает. Меня вытаскивают на улицу, тащат за дом, от физической боли становиться плохо, пот стекает по вискам, даже ладони стали влажными.

Я практически не вижу, куда меня ведут, перед глазами всё плывёт.

– Заходи! – подталкивает меня вперёд водитель.

Из-за туманной пелены перед глазами не замечаю ведущих порожек вниз, оступаюсь же на первой и взвываю от боли в ноге, чувствую, как лечу вниз.

– Да чтоб тебя! – рычит мужчина позади, но помогает устоять и не свалиться кубарем по лестнице, крепко схватив меня вокруг талии своими ручищами.

– Что у вас там? – спереди раздаётся голос Натана.

– Чуть шею себе не свернула раньше времени, – рычанием отвечает водитель хозяину.

– Смотри за ней, она не сдохнет, пока я не разрешу, – звучит ужасающий для меня ответ.

Меня отрывают от пола, всё ещё держа за талию, спускают вниз и около двери, где стоит Натан, ставят на пол. Меня пронзают чёрным взглядом, после кивают на дверь.

– Заходи, твой дружок заждался тебя, – говорит Натан, толкая железную дверь.

Я не хочу туда заходить, всё тело трясётся от страха, но выбора нет, не зайду сама, затащат насильно.

Хромая, делаю первый шаг в дверной проём и тут же вскидываю руку, зажимаю рот и нос ладонью, из комнаты идёт ужасный запах. Меня подталкивают вперёд, в комнате темно, но стоит сделать ещё шаг, как зажигается свет, промаргиваюсь от яркой вспышке, обвожу взглядом помещение. То, что я вижу, приводит в ещё больший ужас!

Незнакомый мне мужчина, сильно избитый, сильно худой, сидит на грязном матрасе в углу комнаты, спиной облокотившись на бетонную стену, его голова низко опущена. Бедолага медленно поднимает голову, смотрит на нас одним глазом, второй сильно опух и не открывается. Я рассматриваю его против своей воли, просто от ужаса не могу отвести взгляд.

– Ал-линка, – шепелявит моё имя, одной рукой опирается на пол, второй об стену, – ты приш-ла спасти меня? – Пошатываясь поднимается на ноги.

– Не, Николясик, – раздаётся голос Натана, – Алиночка пришла, чтобы разделить твоё одиночество, теперь тебе скучно точно не будет, – отвечает хозяин дома бедному пленнику.

Я не сразу понимаю, что имеет в виду Натан, продолжаю смотреть на побитого мужчину.

– Располагайся, Алина, думаю, твой друг поделится с тобой матрасом.

Его слова ударяют точно кувалдой по голове.

Что значит располагайся? Из-за боли в ноге не получается быстро развернуться, но когда поворачиваюсь к Натану и водителю, передо мной захлопывается железная дверь, оставляя меня наедине с незнакомцем, а через пару секунд и вовсе гаснет свет.

– Нет, нет, нет! – бормочу в панике, ладонями вожу по железному полотну двери, ища ручку, но, к ужасу, не нахожу её, – откройте, пожалуйста, откройте! – начинаю стучать ладошками.

– Они не откроют, Алин, – раздаётся за спиной.

Резко поворачиваю голову на голос, но ничего не вижу, здесь настолько темно, что даже привыкнув к темноте, невозможно будет рассмотреть силуэт мужчины. Меня начинает трясти от того, что со мной рядом чужой человек, искалеченный, и я даже не могу видеть его!

– Ты вытащила Костю, успела? – голос мужчины раздаётся совсем близко.

Поддаюсь назад, спиной упираюсь в дверь.

– Ка-какого К-костю? Откуда в-вытащила? – меня трясёт так, что говорить получается с трудом.

– Что значит «какого Костю?», брата моего, Алина! Или у тебя ещё какой-то Костя есть? – ещё ближе раздаётся голос, и теперь в нём звучит неприкрытое раздражение.

– Я не з-зная никакого Костю, и вас не знаю, – веду ладонью вдоль стены справа, медленно переступаю ногами, чтобы оказаться подальше от мужчины.

– Что значит не знаешь! – шепелявя со свистом, бросает мужчина.

Боже! Он же, как и все в этом доме, думает, что я Арина!

– Понимаете, вы знакомы с моей сестрой, мы близняшки и…и…и нас перепутали, она… она заняла моё место, сейчас у меня дома с моим мужем и дочкой, они всё…

Договорить мне не даёт хриплый, тяжёлый смех, даже останавливаюсь, ещё больше вжимаюсь в стену.

– Ну ты и гадина! – шипит мужчина, – решила брата и меня кинуть, бабки присвоить! Сколько я говорил брату, чтобы он тебя бросил, видел, какая ты на самом деле! Братом моим попользовалась, подбила на преступление, из-за тебя он за решёткой, а потом под бочок к этому богачу, а мне в уши лила, что с ним только из-за бабок, чтобы Костяна вытащить! Ну тварь, сейчас я тебя проучу, за всё, сука, ответишь!

Не вижу, но слышу, как в мою сторону приближаются шаркающие шаги. Дёргаюсь в сторону, задеваю что-то больной ногой, вскрикиваю.

– Ууу, тварь! – раздаётся практически рядом.

Бежать! Спасаться! Сереной воет внутренний голос, вот только бежать некуда! Гонимая страхом, закусываю губу, чтобы не издавать больше ни звука, опускаюсь на колени и ползу по прямой, пока головой не касаюсь противоположной стены. Присаживаюсь на попу, спиной вновь прижимаюсь к стене, поджимаю колени к груди, руками обхватываю себя за плечи и замираю. Избитый мужчина громко материться, бросает слова угрозы, говорит, как будет расправляться со мной.

Каждый его шорох, каждый звук, слово накатывает волнами страха.

Что ты сделала с этими людьми, что ты сделала, Арина! Как можно так влипнуть? Как вообще такое может происходить?!

– В какой угол забилась, сука?! – лютует мужчина, и голос его разноситься откуда-то сверху.

Даже понять не успеваю, что он стоит рядом, возвышаясь надо мной, но, когда его нога касается моей, дёргаюсь, но отползти не успеваю, он хватает меня обеими руками за волосы. Визжу во всю мощь лёгких, начинаю брыкаться и колотить его руками.

– Попалась, гадина! – сильно дёргает меня вперёд, поваливая на холодный пол, не отпускает мои волосы.

– Нет! Нет! Отпустите! – кричу, больно ударяясь лицом о каменный пол, – помогите! Помогите! – отчаянно зову на помощь.

– Хрен тебе кто поможет, плевать им на тебя, – хрипло хохочет мужчина.

Пытаюсь подняться, руками опираюсь о пол, но меня тут же пригвождают обратно тяжёлым телом, он ложиться на меня сверху, продолжая удерживать меня за волосы.

– Нее-е-ет! – кричу в диком ужасе, ощущая, как подол моей юбки ползёт вверх.

Извиваюсь всем телом в попытке скинуть подонка, но он сильнее меня даже в таком виде!

– Не надо! Прошу, не делайте этого! Аа-а-а-а! Помогите! Кто-нибудь, помогите! – кричу сквозь рыдания, продолжаю попытки высвободиться.

Никогда в жизни мне не было так страшно, как сейчас.

Мужчине плевать на мою мольбу, он продолжает задирать мою юбку, материться, на помощь мне не спешат.

Меня словно в сам ад бросили, к самому дьяволу, я бьюсь в какой-то агонии.

Нельзя сдаваться! Нельзя!

– Лежи смирно, сука! – ругается мой насильник.

Дёргаю головой из стороны в сторону, руками пытаюсь попасть по мужчине, и какой-то момент он отпускает мои волосы, всего на миг, но для меня это огромное время! Опираюсь руками в пол, и со всей силы бью головой назад. Затылок простреливает болью, встретившись с лицом урода, насильник взвывает, а я собираю всю оставшуюся силу, рвусь из-под него, и получаю свободу.

Но она такая короткая, что даже вздохнуть не успеваю, меня ловят за ногу и тащат обратно.

Очередной крик застрял в горле, а глаза ослепило ярой вспышкой, от чего зажмурилась. Торопливые шаги, грубый мат, звук удара, сдавленный хрип, и я почувствовала свободу. Как можно быстрее приподнялась на колени, но отползти подальше не получилось, перед глазами всё плыло, а руки, как и всё тело, било крупной дрожью. Я просто не могла управлять собой. Всё, что смогла сделать, это поднять голову и посмотреть на того, кто пришёл мне на помощь.

Натан.

Мужчина смотрел на меня с перекошённым от гнева лицом, его глаза святились непонятным, но очень страшным блеском. Слова благодарности, как и крик, что рвался наружу меньше минуты назад, застряли в горле. Как можно благодарить того, кто меня здесь и запер, он и есть главная моя угроза! И боюсь я его ничуть не меньше, чем калеку, что сейчас лежит совсем недалеко от меня и слабо стонет.

Натан молчит, продолжая смотреть на меня. Не выдерживаю его взгляд, опускаю голову. Мне становится плохо, чувствую, как дрожь сменяется накатывающейся слабостью. Наверное, мой мозг посчитал, что с меня хватит и мне пора отдохнуть. По ощущениям, я просто теряла сознание, даже не стала сопротивляться, сама поддалась темноте. Расслабилась и закрыла глаза, руки проехались по бетонному полу, плавно укладывая моё тело.

Правда, перед тем, как окончательно провалиться в темноту, почувствовала чужое прикосновение на плечах.

Чувство острой тревоги пробирается сквозь плотную тёмную завесу сознания. Что-то мокрое и прохладное касается моего лица, шеи, вытягивая меня из пучины глубокого сна. Слуха касаются посторонние звуки, к ним присоединяются приглушённые голоса, кто-то спорит, один нападает, другой оправдывается.

– Ты как себе представляешь то, что говоришь? Нам, по-твоему, надо было её раздевать? Искать шрамы? – становиться громче голос одного из спорящих.

– Ты должен мне сразу был доложить обо всём! – подобный раскату грома гремит голос другого.