Вы читаете книгу «Развод. В 40 с чистого листа» онлайн
Глава 1
Что это?
Слёзы…
Рука тянется к щеке и на кончике указательного пальца оказывается пара слезинок, которые я смахиваю со своих щёк.
Разум ещё не понимает, что происходит, но сердце реагирует, когда смотрю на парочку, зажимающуюся в углу.
– Поля, ты меня с ума сводишь. Зачем… зачем с корпоратива утащила?
– А ты сам хотел, чтобы я тебя украла, – хихикает Поля, обнимая моего мужа. – Хотел, Гриша, да? Признайся. Ну хотел же? А-а-ах…
Бедра мужа методично двигаются, вколачиваясь в Полю. Он прижимает её к стене, посадив себе на талию. Та крепко держится за его плечи и облизывает шею, нашёптывая пошлости и кидаясь возбуждающими словечками.
Гриша сильный, крепкий. Ему несложно делать это на весу. В свои сорок пять он в отличной форме. На пике, я бы даже сказала. Зрелый, привлекательный мужчина.
Мой мужчина.
Как я считала до недавнего времени.
– Глубже… глубже… хочу, чтобы ты кончил в меня. Я буду самой грязной девчонкой. И никто не догадается, что сам Григорий Викторович меня испачкал, – стонет девица.
– Да-да… – подмахивает мой муж. – Накачаю тебя своей… хочешь этого, да?
Морщусь, по ушам его слова бьют аж до рези.
– Хочу-хочу! Да! Давай… в меня…
Я зло смахиваю остатки слёз со щёк, а затем, чтобы обломать весь кайф изменнику, громко хлопаю в ладоши. Звук выходит резким и яростным. Словно стук молотка в темечко.
Парочка отскакивает друг от друга в тот же миг.
Эффект неожиданности сработал.
Что? Не ждали, да?
Поля, съезжает по стенке на пол. А мой муж поспешно натягивает штаны и оборачивается, обдавая меня злым неудовлетворённым взглядом.
– Марианна… – шипит на меня. – Ты очень не вовремя… ты…
Но я не даю ему возможности закончить фразу.
– Потом сходишь в сортир, передёрнешь, – бросаю, подняв бровь, и перевожу взгляд на его секретаря, нашаривающую на полу сорванные в порыве страсти трусы.
Маленькая чёрная кружевная тряпочка, которую за нижнее бельё-то принять можно с трудом, оказывается в её руке. Девица, держась за стену, поднимается и начинает приводить себя в порядок. Блузку распахнутую застёгивает, из которой вываливается упругая грудь троечка. Именно к ней так самозабвенно присасывался мой муж минуту назад.
– Что ты тут делаешь, Марианна? – требовательно произносит Григорий. – Ты должна быть в зале!
– Но я здесь. Тебя искала. И, как видишь, нашла. А где я должна или не должна быть, это я сама решаю!
Ну не искала, допустим, просто выходила из холла, куда выскочила ответить на звонок, и, возвращаясь, заметила, как муж завернул в боковой коридор. Я даже ему рукой махнула, только он не увидел, и хотела окликнуть, но не успела, отвлекли бывшие коллеги, выбегавшие покурить. Мы перекинулись несколькими фразами, чуть-чуть поболтали.
А муж всё не возвращался. Тогда я решила сходить за ним, чтобы найти и вместе вернуться в банкетный зал, где сейчас проходит корпоратив нашей компании.
И вот… сходила.
Нашла.
И мужа, и его секретаря.
За очень важным занятием нашла.
– Пелагея, иди, – бросает мой муж секретарше, проводя пятернёй по волосам, а затем опускает руку, чтобы поправить галстук.
Удавка, как он его любовно называет, встаёт на место. Григорий выглядит аккуратно, даже и не скажешь по его виду, что он только что приходовал секретаршу в подсобке.
Но мне ли не знать, как он быстро и технично наводит порядок…
– Да-да… – опустив взгляд, девица просачивается мимо меня, и мы с Гришей остаёмся наедине.
– Как ты мог… – произношу эту банальную фразу достаточно спокойным тоном и замолкаю.
А внутри просто буря. Душа кричит и рыдает – вот так могу описать своё внутреннее состояние.
На языке вертится много разных слов, в том числе и из отборного мата, но я даже не представляю с чего начать.
Говорят, от шока дар речи потерять. Вот со мной происходит что-то похожее. Прямо сейчас мне больше хочется кулаками помахать, чем языком поработать. Вмазать по наглой ухоженной морде мужа, особенно, если учесть, что раскаяния на ней – ноль граммов.
– И ещё с кем… с секретаршей, – качаю головой.
Где-то вдалеке начинает играть музыка.
Кажется, официальная часть корпоратива окончательно подошла к концу. Теперь настаёт время танцев. Ведущий в микрофон всех призывает выходить на танцпол. Стены здания начинают вибрировать от басов, бьющих из колонок прямо где-то за стеной.
– А что тебя удивляет? – хмыкает Гриша. – Забыла, что ли, как у нас началось? Сама была моей секретаршей. С начальником, – указывает на себя, – закрутила. И тебя это пятнадцать лет назад ни капли не смутило.
Да, всё так, я пришла в «Глоуб-консалт», когда мне было двадцать четыре, на должность секретаря генерального. И роман между мной и Григорием завертелся довольно быстро и страстно. С одной лишь разницей.
– Ты не был женат, милый, – слово милый я говорю подчёркнуто издевательским тоном. – И не был связан ни с кем отношениями. Так что я закрутила с абсолютно свободным мужчиной. Если б ты был занят, я бы в твою сторону тогда даже не посмотрела.
– Ой да ладно из себя святую строить, – отмахивается. – Я прекрасно помню, с каким удовольствием ты прыгала на моём члене в кабинете. И как тебе нравилось шалить во время рабочего дня.
– Прыгала на члене? – нахмурившись, переспрашиваю. – Гриш, ты сейчас серьёзно хочешь опошлить все приятные воспоминания о нашем романе? Я думала, у нас любовь была. Ну теряли иногда голову, с кем не бывает, а? Ты за мной ухаживал, цветы дарил, в театр водил на премьеры, в отпуск свозил, с родителями познакомил. Неужели это было только ради того, чтоб я тебе посреди рабочего дня в кабинете давала? Да и потом мы поженились, я ещё десять лет была и твоим секретарём, и на других должностях.
И да… мы иногда запирались у него в кабинете и занимались сексом.
Но с каждым годом всё меньше. Интима в нашей жизни было достаточно и дома.
А пять лет назад я уволилась из «Глоуб-консалт», правда уже с должности начальника отдела маркетинга, и ушла в вольное плаванье, открыв собственный бизнес. А у мужа появилась новая секретарша Раиса, которая в начале этого года ушла в декрет, оставив себе на замену молоденькую Пелагею.
По словам Гриши эта Поля постоянно косячила: путала встречи, переставляла совещания, бумаги, не проверив, на подпись давала, переводила иногда напрямую ему, даже не уточняя, кто звонит и по какому вопросу.
Ох, как он иногда на неё злился. Я его даже успокаивала. Говорила: дай девочке шанс.
С ума сойти…
Дай шанс…
Дал!
И не только шанс!
Но и доступ к своему телу.
Выходит, всё игра? Притворство?
И теперь выясняется, что ошибочки свои она заглаживала старым, как мир способом. Стоя на четвереньках или под столом у генерального?
У моего мужа.
– Я ничего не стремлюсь опошлить, – обрубает муж. – Просто говорю, как есть. Ты не можешь её осуждать, сама когда-то была на месте Поли. Увлеклась своим руководителем. И вышла за него замуж, – указывает на себя с каким-то самодовольством. – Скажешь, не так, что ли?
Бесполезно человеку объяснять, что это другое. Он всё равно разницы не увидит.
– Так ты ей тоже замуж предложил?
– Нет, – качает отрицательно головой. – Всё останется, как есть. Ты моя жена. Я твой муж.
– Это ненадолго.
– Даже не думай о разводе, Марианна, – обрубает он сурово, а потом ухмыляется и с каким-то смаком выдаёт указания. – Сейчас, милая, ты нацепишь улыбочку, возьмёшь меня под руку и успокоишься. Мы вернёмся в зал и будем самой счастливой парой. Потанцуем, выпьем, и Данила отвезёт нас домой. Ты прикусишь свой острый язычок и не станешь даже пикать в сторону Пелагеи. Если захочешь, я могу сменить секретаря, но Поля останется в компании. Подыщу ей другую должность.
Я стою и моргаю, глядя в родное лицо, вдруг сделавшееся чужим. Кто этот мужчина? Неужели тот самый Григорий, которого я любила шестнадцать лет? Из них пятнадцать в браке?
Передо мной сейчас стоит отвратительно напыщенный и до возмущения наглый изменник, которого поймали с поличным, а он ещё условия умудряется ставить.
– И какую ты ей должность подыщешь, позволь узнать?
Григорий расплывается в наглой усмешке.
– Да хотя бы начальником отдела маркетинга, а? Что думаешь? Пойдёт по твоим стопам.
По моим… что?!!!
– Это ты так издеваешься?
– Нет.
– Так если по моим стопам пойдёт, то и до ЗАГСа дойдёт?
Гриша отмахивается.
– Нет, это ни к чему. У нас с тобой семья, бизнес, недвижимость. Нет никакого желания ничего делить. Просто ты будешь жить своей жизнью, а я своей.
Аккуратно сглатываю образовавшийся ком в горле. Красиво расписал, ничего не скажешь.
– Прости, я ослышалась? Ты разводиться не хочешь, но предлагаешь нам жить, как соседи?
– Почему как соседи? – деланно удивляется Гриша. – Как муж и жена. Иногда мы будем спать вместе. У меня по-прежнему на тебя встаёт, Марианна, хотя ты давно уже не та молодая девушка, которую я полюбил. Но и не старуха. Ты опытная зрелая женщина, по-своему привлекательная. Но… оскомину уже набила. Что есть, то есть.
– Что есть, то есть… – повторяю медленно. – Понятно… – а потом уже, не сдерживаясь бросаю: – Ну и говнюк ты, Григорий. Ты сам-то себя слышал? Слышал, что ты предлагаешь?
– Предлагаю оставить всё как есть, Марианна. Для тебя это шикарный вариант. Видишь, я не гоню. Другой бы на моём месте пинка под зад дал и лети кувыркайся. А я нет… Всё-таки я тебя люблю. Спокойной, правда, уже любовью. Перчинки не хватает, скрывать не буду. Так что включай голову, супруга, а не эмоции. И кстати, захочешь уйти, так пеняй на себя. Пожалеешь. Жду тебя в зале.
Гриша делает шаг и останавливается напротив меня.
Надеюсь, он меня трогать не станет. Потому что я, как дикая кошка. Замерла в ожидании сигнала, после которого могу вцепиться в его наглую рожу.
Но Гриша, видимо, читает в моих глазах предостережение сохранять дистанцию, поэтому лишь добавляет:
– Иди умойся, макияж поправь и возвращайся. И спокойнее реагируй. Не конец же света произошёл.
Глава 2
Гриша уходит, а я приваливаюсь плечом к стене и прикусываю губу.
Осталась одна и отпустило. Всё, можно не держать лицо.
И спину ровной и гордой.
Что сейчас произошло? Всё случилось в мгновение, я даже до конца осознать не успела, что это взрыв, разрушивший привычную жизнь до основания.
Не конец света?
Ну… для кого как.
С губ срывается горький смешок.
Перчинки ему не хватает.
Любит он меня, но спокойной любовью.
Шикарный вариант предложил.
Не молодая, значит, уже, но ещё и не старуха, но оскомину успела набить.
То ли комплимент сделал, сомнительный, правда. То ли оскорбил. Сам-то понял, что сказал?
– Тоже благодетель мне нашёлся…
То есть по мнению Григория я его благодарить ещё должна, что он мне пинка под зад не дал, как любой другой на его месте поступил бы?
Только сейчас всей своей мощью начинает наваливаться реальность.
Кажется, внутри меня что-то сломалось. Возможно, это не просто доверие к Грише, а сама вера в порядочность. В настоящих мужчин. Сердце сжалось, как если бы муж сжал его в кулаке и растёр в порошок.
Каждое его слово выбилось в памяти, как египетские иероглифы на каменных стенах древних храмов. В груди нарастает волна боли, словно Гриша вонзил в меня нож и со смаком провернул.
Жизнь мигом потеряла опору.
Опору, но не смысл, – напоминаю себе.
Я выхожу из подсобки и действительно иду в туалет. Но не для того, чтобы умыться, как предложил мне Григорий. Умыться водой и его изменой, прикусить язык и вернуться на корпоратив компании, которой отдала больше десяти лет своей жизни. Нацепить счастливую улыбку и изображать восторженную жену шефа.
Нет…
– Пошёл ты к чёрту, Гришенька, – трогаю губы пальцами, поправляю помаду, которую просто слизала, скусала с них, пока стояла и нервничала. – Только развод. А по-хорошему или по-плохому, это мы ещё посмотрим.
И плевать, что «Глоуб-консалт» – юридическая фирма. На любых крутых адвокатов найдутся адвокаты покруче.
И поумнее.
Хотелось бы мне как в книжках: долго и счастливо. Но не получилось.
Я промакиваю салфеткой глаза, стирая остатки печали и слёз.
Поплакать, конечно, надо. Слёзы – это способ выпустить стресс.
Но не здесь, хотя и очень хочется.
Выхожу из уборной и направляюсь в сторону зала за вещами. Ни минуты тут дольше не останусь! Пусть сам из себя что хочешь изображает. Я притворяться не намерена. Ради него – нет. Ради красивой картинки – тем более!
У меня, в конце концов, есть чувство собственного достоинства.
И вот сейчас, замирая в нескольких шагах от зала, вижу Гришу в компании руководителей. Мужики стоят общаются. А рядом с ними трётся эта шалавка Пелагея. И Гриша её не прогоняет. Наоборот, похлопывает по плечу и улыбается.
Так то с виду и не скажешь, что эта парочка сношалась пять минут назад вот прямо тут за стеной.
Интересно, в фирме уже знают об их романе?
Скорее всего знают…
Полиночка навряд ли умеет держать язык за зубами. Точно с подружайкой, такой же как она сама, поделилась. Правда с ремаркой: только никому. Подружайка покивала, да мигом побежала сплетню разносить.
Знаем мы, что такое офис. Это джунгли, где выживает сильнейший. А остальные, как стая бандар-логов, носятся туда-сюда, перемалывая кости более слабым особям.
А ей каково? Нормально? Затесалась в компанию успешных самцов и выбрала там самого успешного.
Моего!
А тот вскочил и побежал. Запрыгнул на молодую болонку, счастливый от осознания собственной силы. Точно – бес в ребро. Столько лет счастливого брака спустить псу под хвост в один миг – ещё уметь надо.
Музыка становится тише, профессиональный ведущий корпоратива приглашает всех занять свои места за столом. Тараторит он как пулемёт, сообщая, что скоро будут конкурсы на сплочение отделов.
Григорий, будто чувствуя, что я на него смотрю, поворачивает в мою сторону голову и кивает. Взгляд его горит, приказывая подойти. Но я фыркаю, отворачиваюсь и иду в другом направлении.
К выходу.
Молодой человек в униформе распахивает передо мной дверь.
– Спасибо, – благодарю на автомате и оказываюсь на улице.
Спускаюсь по ступенькам высокого крыльца и чуть ли не маршем шурую в направлении парковки. Она переполнена. Сегодня вечер пятницы и помимо нас в залах ресторана гуляет ещё уйма народа.
Вечер тёплый, майский, но мне холодно. Меня начинает потряхивать. Поэтому приходится обхватить себя руками, чтоб хоть как-то согреться.
Как хорошо, что мы приехали на разных машинах. Я – из дома, а Гриша – из офиса.
И как плохо, что я забыла ключи от неё, как и целиком сумку, в банкетном зале.
– Чёрт, – ругаюсь в сердцах, прислоняясь спиной к дверце машины. – Вот чёрт!
Мне хочется поднять ногу и стукнуть каблуком по металлу, но машина ни в чём не виновата. И уж точно – это не груша для битья. Очень дорогая к тому же.
– Я могу вам чем-то помочь? – раздаётся приятный мужской баритон рядом со мной.
– А? – вскидываю голову и натыкаюсь на привлекательного мужчину примерно лет сорока шести-сорока семи.
Он точно не из нашей компании, и вижу я его впервые. Такое лицо не забудешь. Тёмно-зелёные глаза под нахмуренными бровями смотрят внимательно и решительно. Но улыбка – мягкая и участливая сглаживает резкие черты. Ровный прямо нос, красивые губы, высокие скулы, чуть седые на висках волосы.
А ещё он высокий и подтянутый, крепкий. Явно следит за собой: питанием, фигурой и посещает зал, потому что под деловым костюмом, когда он поднимает и опускает на крышу моей машины руку, угадываются твёрдые мышцы.
– Помощь требуется? – повторяет он. – Вы выглядите немного растерянной. Машина не открывается? – кивает на мою тачку.
Но я не отвечаю, вытягиваю шею, смотрю ему через плечо и вижу, как по крыльцу ресторана сбегает Григорий.
Видимо, решил собственноручно взять и притащить меня в зал. Он шарит взглядом по парковке, пытается меня разглядеть или найти машину. Она у меня яркого вишневого цвета. Выделяется среди серо-чёрной массы внедорожников, заполняющих стоянку.
– Помощь? – тяну рассеянно. – Да… требуется.
Перевожу взгляд на незнакомца, думая, не совершаю ли я глупость. Но размышлять сейчас, выстраивая логику наперёд, сложно и нет времени. Поэтому я спрашиваю в лоб.
– Не могли бы вы меня отвезти домой. Я ключи от машины… потеряла…
Глава 3
Мужчина смотрит на меня, а я на него. Думая, а что если он откажет? Что мне тогда делать? Возвращаться в зал за вещами, скандалить с Григорием прилюдно?
Я не выдержу.
Я уже не выдерживаю.
Мне надо как можно дальше убраться отсюда.
– Садись, поехали. А куда?
Куда? Хороший вопрос.
Потому что ключи, телефон и банковские карты тоже остались в сумке, которая так и висит на спинке стула в банкетном зале.
– Туда, – говорю неопределённо.
А Григорий тем временем заприметил то ли меня, то ли мою машину, и идёт в нашем направлении.
– Пожалуйста, быстрее, – тороплю мужчину.
И он кивает:
– Прошу за мной.
Его чёрный внедорожник стоит через одну машину от моей. Незнакомец распахивает для меня пассажирскую дверь, и я быстро юркаю внутрь, съезжая по сиденью пониже. Как бы раствориться в пространстве или сделаться невидимкой?
Незнакомец заводит мотор, но не торопится. Ищет приятную волну на радио, перебрасывает вещи, который лежали между креслами, на заднее сиденье.
А мне хочется закричать, чтобы забил на всё и просто уехал отсюда побыстрее.
На улице поздние сумерки. Скоро начнутся Белые ночи, поэтому майский вечер скорее серый, чем тёмный. И я очень надеюсь, что через окно авто я не особо отсвечиваю.
Через стекло соседней машины вижу, как Гриша подходит к моей тачке, заглядывает внутрь, стучит в окно, будто я там прячусь от него, распластавшись по днищу.
Невольно усмехаюсь. Хотя в ситуации нет ничего весёлого.
Мой молчаливый водитель сдаёт назад, а Григорий как раз в это время обходит мою машину и встаёт у багажника. Ему приходится отскочить в сторону, потому что мы чуть ли не сбиваем его с ног, когда проносимся мимо.
Да если б переехали, я б не обиделась.
Только водителя жалко, сел бы не за что.
Мы выруливаем на Лиговский проспект и мчим к Московскому. Ну как мчим? Собираем светофоры по дороге, но мне всё равно. Главное подальше от центра.
Наконец, я выдыхаю…
Но расслабляться рано.
В кармане внезапно начинает вибрировать.
А-а-а… значит, всё-таки телефон с собой. Ну уже легче.
А когда смотрю на экран – сложнее.
Там Григорий. Фото на контакт я ему поставила довольно милое, но сейчас мне на его лице видится язвительный оскал.
Взять или сбросить?
Если не возьму, будет трезвонить.
Бросаю косой взгляд на мужчину. Тот, не отрывая глаз от дороги, говорит:
– Ответь.
– Думаешь, стоит?
– Сама решай.
И я решаю, принимая звонок.
– Я уехала, – говорю сразу, пока меня не успели перебить.
Мат на том конце провода уже и не удивляет.
– Возвращайся, – приказывает Григорий.
– И не подумаю. Ты мне уже никто.
Я сажусь прямее и ерошу светлые волосы рукой. Мне хочется орать в трубку, еле сдерживаюсь.
– Марианна, не шали. По-хорошему в последний раз предупреждаю. Все уже начинают спрашивать, куда делась моя жена.
– Куда делась твоя жена спрашивают? А ты придумай что-нибудь. Правдоподобное, конечно. Ты же у нас мастер обмана… – говорю с этакой претензией. – Мне врал и другим попробуй. Уверена, в твоей голове бродит масса идей, господин генеральный директор.
– Я не желаю ничего придумывать, – бесится Гриша. – Я желаю, чтобы ты вернулась. И точка.
– Ну, желай.
– Марианна!
– Гриша, я всё сказала. Не приеду. И больше не звони.
Я даю сброс и перевожу телефон в режим полёта. Пусть хоть обзвониться.
Пихаю его обратно в карман и осторожно смотрю на водителя.
Его лицо освещается тусклым светом уличных фонарей, и я ловлю себя на мысли, что изучаю каждую деталь: его крепкие руки на руле, уверенное выражение лица, то, как он внимательно смотрит на дорогу.
А низкий приятный баритон царапает мои натянутые нервы. Он будто шелест гравия под шинами. Будоражит и волнует меня.
– Марианна значит?
Моё имя он произносит как-то по-особенному. Я уже и забыла, что так можно. Гриша, когда сердится, зовёт меня полным именем, а так я для него просто Маря… Маря подай то, Маря, принеси это. Меня сначала раздражало, – Маря почти как Зюря, так бабуля поросят в деревне называла, – но как-то за годы брака я привыкла.
Мама говорила притрётесь. И притираться нам пришлось больше года.
– Да, она самая, – подтверждаю. – А ты?
– Артур Дмитриевич Крылов.
– О… как официально, – смеюсь.
– Можно просто Артур, – уже мягче добавляет и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
Долгим горящим взглядом. Ещё и скорость прибавляет.
Атас!
Мне хочется крикнуть: На дорогу смотри, камикадзе!
Но господин Крылов делает это и без моей подсказки.
Есть что-то в его уверенности, что вызывает во мне трепет. Странное позабытое чувство. Я во время брака с Гришей на эти ощущения будто блок поставила. Считала, что меня не имеют права волновать другие мужчины. Даже книжные и киношные герои. Стыд что ли какой-то испытывала.
А сейчас всё изменилось.
Я взволнована.
Нет, мне не страшно. Я именно взволнована. И волнение это не имеет ничего общего с беспокойством.
Природа его совершенно иная.
Я стараюсь не выдавать своих эмоций, но это волнение растёт с каждой секундой.
Мы проносимся мимо знакомых мест, но сейчас – в этой чужой машине и с этим чужим мужчиной они кажутся мне совершенно новыми, как будто я вижу их впервые.
Совсем не узнаю родной город, в котором родилась и выросла.
– Спасибо, что помог… Артур, – благодарю тихо.
– Пожалуйста, Марианна. С мужем поссорилась? – спрашивает в лоб.
Вот что мне делать? Сказать, как есть? Скрывать? Не хочу плакаться ему в жилетку.
Да у него и жилетки нет.
Дорогой костюм и не менее дорогая рубашка. Ценник на неё как две средние обывательские зарплаты. У меня-то на такие вещи глаз намётан.
Ещё испачкаю… потёкшей тушью вещь.
И настроение слезами испорчу.
Мужчины не любят, когда женщины плачут.
Это я за годы брака усвоила.
Они теряются и не знают, что делать. А потом раздражаются.
– Нет, – решаюсь сказать правду. – Это не ссора. Это развод.
– Может, ещё помиритесь.
– Исключено. Он мне изменил. Со своей секретаршей.
Артур удивлённо усмехается.
И снова смотрит на меня, обдавая горячим взглядом.
– Тебе? Изменил? С какой-то секретаршей. Там мисс Петергоф 2022, что ли?
Меня смех берёт от его сравнений.
– Нет, обычная молодая, – хочу сказать марамойка, но решаю, что не буду. Подумает ещё, что я из-за обиды так, – девушка.
– Зачем ему какая-то девушка? Когда у него есть ты, Марианна?
– Если это способ поддержать, то спасибо, – бормочу смущённо.
– Нет. Я правда так думаю. Он, что, слепой? Больной?
Дурной! – ору про себя, но на деле лишь качаю головой.
– Ну, – пожимаю плечами. – Я ему… приелась?
Артур поворачивается и смотрит на меня внимательно, подмечая и запоминая каждую деталь. Скользит взглядом по моему лицу, задерживаясь на губах, затем медленно опускается ниже: от линии подбородка до изгиба талии и замирает на коленях, выглядывающих из-под подола платья.
Это не просто заинтересованный взгляд, он раздевающий. И я, чёрт возьми, чувствую себя обнажённой под ним.
Низкий грубый голос заполняет салон автомобиля.
– Приелась? Я бы жрал тебя без остановки. И навряд ли бы мог насытиться.
Глава 4
От слов Артура я краснею.
Звучит грубо, но… блин… возбуждающе.
Это в молодом возрасте можно оскорбиться, что мужчины воспринимают тебя, всю такую эфемерную и с твёрдыми принципами, как кусок мяса, а сейчас… когда ты уже всякого повидала и хлебнула, вроде, уже и комплимент.
Но спасибо говорить за него не буду.
Сейчас я чувствую себя уязвимой, но в то же время у меня возникает желание ответить на интерес Артура.
– Марианна, куда всё-таки тебя отвезти? Я, конечно, могу катать тебя по ночному городу несколько часов, а можем приземлиться в каком-нибудь месте и пообщаться, – Артур смотрит на меня с усмешкой. – Хотя мне кажется, тебе сейчас не до разговоров и общения.
Киваю.
Тут он прав.
– Поэтому твоё «отвези меня туда» – понятие растяжимое. Адрес будет?
Ну, домой я не поеду, точно нет. У меня ключей нет, это раз. Не хочу до утра выяснять отношения с Гришей, это два.
Пока соображаю, Крылов предлагает:
– Могу в отель завести. Там спокойно выспишься.
– Нет, не надо, – отрицательно мотаю головой.
Про отель я тоже думала, но рыдать на белых сатиновых простынях до утра в одиночку мне точно не хочется.
– Да ты не думай, я уеду, – успокаивается он. – Набиваться в гости не стану.
Усмехаюсь в ответ на его грубоватую шутку.
А этот Крылов тот ещё нахал. Упрямый и наглый, вежливый, конечно, но линию свою гнёт очень чётко.
– А я пока и не готова тебя приглашать, – вскидываю бровь.
А у этого наглеца на любую мою фразу будто бы заготовлен подходящий ответ.
– Пока… – тянет он. – «Пока» – это правильное слово. Оно очень легко превращается в «уже», которое убирает частицу «не» из твоей речи.
Приложив руку к груди, смеюсь. Совершенно искренне и громко. Артур же улыбается, но он явно верит в то, что говорит.
– Номер оплачу, ты же без денег, – добавляет.
– Какой ты щедрый. Почти меценат для женщин с разбитыми сердцами.
– А твоё сердце действительно разбито? – тут же спрашивает.
Какой хороший вопрос.
Моя жизнь под откос, это да.
Доверие подорвано капитально.
А насчёт сердца… тут странно. Не могу сказать, что оно разбито. Всё-таки после пятнадцати лет брака начинаешь оперировать другими понятиями. Тут уже одним разбитым сердцем не обойдёшься.
Предатели не разбивают сердец, они оставляют после себя выжженную пустыню.
– Да, вроде, целое, – отвечаю. – Его не так уж легко разбить. Даже почти бывшему мужу.
Мы выворачиваема на широкий проспект и проезжаем мимо уютных кафе, подмигивающих нам яркими вывесками. Артур периодически бросает на меня взгляды, словно проверяя мою реакцию, не передумала ли я насчёт заехать куда-то и поговорить.
– Ночной Петербург – это особая атмосфера, да? – замечаю с лёгкой улыбкой, и он соглашается.
– В него сложно не влюбиться.
Его голос глубокий и уверенный, и я чувствую, как мурашки снова начинают бегать по коже. Он точно о городе сейчас?
Ох, на придумываю того, чего в помине нет.
Так-так… пора спасаться.
– Отвези меня к подруге. Я тебе адрес сейчас скажу. Тут недалеко в общем-то.
Думаю, что Галя не откажется меня принять. Я без звонка. Телефон включать не хочу. Снять режим полёта – это наверняка утонуть в потоке грязи от Гришечки. А я пока к этому не готова.
Когда господин Крылов довозит меня до нужного дома, старой монументальной сталинки около Московских ворот, протягивает мне свою визитку.
– Возьми, вдруг пригожусь.
Я могла бы ожидать, что он попросит мой телефон, но, видимо, Артур решил, что намёков на сегодня достаточно, и если я не ответила ни на один моментальной взаимностью, то следующий шаг за мной. Что ж… возможно, это и справедливо.
– Хм, коллегия адвокатов «Защита и право», – читаю медленно. – Ты юрист? – вскидываю на него взгляд.
– Адвокат. Знаешь, чем отличается юрист от адвоката?
– Знаю, – быстро отвечаю.
Уж мне ли не знать. Мне, десять лет отработавшей в юридической конторе.
– А ты… ты занимаешься уголовными процессами?
– Случается, – лаконично отвечает Артур.
Он выходит, чтобы открыть для меня дверь и подать руку. Я прячу его чёрную с серебристым тиснением визитку в карман и выхожу.
Без сумочки мне как-то не по себе. Руки нечем занять, и я пихаю их в карманы. В одной ладони сжимая телефон, в другой – прямоугольную карточку.
Собираюсь прощаться и благодарить Артура, но тот кивает.
– Провожу. Пойдём.
Это не вопрос и не предложение.
Решаю не спорить. Галя, конечно, запускает нас в здание после звонка в домофон, и мы поднимаемся пешком на второй этаж, минуя лифт. Так быстрее.
Раскрытой ладонью Артур придерживает меня за спину. И я чувствую, как кожа под его рукой горит. Это пытка какая-то. Сначала он раздевал меня взглядом. Потом гипнотизировал. Теперь подключил природный магнетизм.
И ещё – он точно видит, что мои оголённые в рукавах три четверти руки покрыты мурашками. Волоски дыбом встают, наэлектризовываются.
А всё из-за его близости.
И нашего контакта.
Дверь в квартиру Гали уже приоткрыта, из тонкой щели выпадает узкая полоска света.
– Звони, если будет нужна помощь, – прежде чем попрощаться, напоминает Артур.
– Юридическая? – уточняю.
– Любая.
– Эм… хорошо… Ещё раз спасибо.
Он уходит, а я юркаю в распахнувшуюся шире дверь Галькиной квартиры.
У той не глаза, а шары… удивлённые, чуть ли не на выкате.
– Кто это был? Ты с кем вообще приехала?
Знакомым Артура назвать сложно, поэтому просто объясняю, что он меня очень выручил.
– Как? – требует Галя. – Что он сделал? А ты что сделала? Я его разглядеть не успела, но голос у него приятный. И одет хорошо.
– Ага… – не успела, – скидывая туфли, усмехаюсь.
– Ну чуть-чуть совсем. И всё же… Марианна, что происходит? – распахнув в шоке глаза тарахтит подруга. – Твой Гриша…
– Звонил?
– Уже раза три. Тебя обыскался. Как бы лично не заявился проверить, что я тебя не скрываю. Ой… теперь ведь получается, что я тебя скрываю?
– Да пусть заезжает. Я не прячусь.
Это я храбрюсь, потому что мне совсем не хочется, чтобы он здесь появлялся.
Я прохожу на кухню, кладу телефон на столешницу и визитку.
– Что это? – быстро подскакивает ко мне Галя, хватая карточку. – О-о-о… какие люди…
С удивлением смотрю на неё и уточняю:
– Ты его знаешь?
Глава 5
Галя усмехается из-за моего вопроса.
– Ну как знаю? Лично не знаю, но… наслышана.
– От кого?
– От Гордея, – это муж Гали. – Он с Крыловым работал, вернее, с его командой по последнему делу насчёт тяжбы за земельный участок. Твой Гришаня ещё оскорбился, что Гордей не к нему пошёл. Уж я всякого от мужа наслушалась. В итоге история полукриминальная там, – щебечет Галя, подталкивая ко мне домашний тапочки, которые принесла с собой. – Надень, у нас полы новые, я уже два раза поскользнулась, не хватало ещё тебе лоб расшибить для полного счастья. Так вот Гордей работал с Крыловым и остался в полном восторге. Серьёзный мужик.
Так то, конечно, серьёзный. Флиртует грубо, но эффективно. Вон я до сих пор на взводе.
– У тебя что-то с ним есть? – убивает вопросом Галя.
Глаза мои автоматически распахиваются шире.
– У меня? С ним? – в шоке переспрашиваю. – С кем? С Артуром?
Эта хитрая лиса улыбается, сложив лапки перед собой.
– С Артуром, с Артуром, – кивает. – Ты поэтому от мужа уходить собралась?
Меня разбирает смех.
– Хорошая версия, мне даже нравится, но нет. Увы и ах.
– А с Крыловым тогда что?
– Галенька, – тяну вкрадчиво. – Как у меня с ним может что-то быть? Мы только сегодня познакомились. Буквально пару часов назад.
– Интересно… интересно… – размышляет подружка и с подозрением смотрит на меня.
– Ничего интересного. Проза жизни, – отмахиваюсь и плюхаюсь на мягкий стул, опуская голову на сложенные ладони. – Прям по Достоевскому… проза…
– С топором? – интересуется.
– Нет, пока что без него обошлось.
– Марианна, что случилось? – спрашивает уже серьёзнее.
Передо мной на столе оказывается чашка с чаем и коробка шоколадных конфет.
– Может, поужинать хочешь?
– Да кусок в горло не лезет, – отмахиваюсь.
– Ты выглядишь… нет, не ужасно… но не очень как-то.
– Не очень? – горько хмыкаю. – Спасибо за твою деликатность. Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас не очень. Гришка… изменил мне. С секретаршей.
Галя приподнимает брови, не веря своим ушам.
– Что?! Как он мог?!
– А вот так, – сжимаю зубы, и в голосе моем звучит ненависть. – Жаловался мне на неё, а сам потрахивал за моей спиной.
Галя, дипломат по природе, пытается успокоить меня.
– Ты уверена? Может, это просто слухи?
– Если бы! – бросаю на неё яростный взгляд. – Я сама их поймала! В какой-то подсобке. Пока весь коллектив прыгал на корпоративе, секретарша Полечка прыгала на своём шефе.
– О, Марианна… – Галя качает головой, не зная, что сказать. – Прямо в процессе застала?
– Прямо в процессе. Со спущенными штанами. Знаешь, что самое смешное? Он даже не пытался оправдаться. Просто сказал, что я не смею осуждать его марамойку, потому что сама была на её месте. Типа тоже в своё время роман с шефом закрутила. Разводиться он не хочет, но и верность хранить мне тоже не собирается. Вот так… Как тебе такая история? Я у тебя сегодня переночую? Иначе реально схвачусь за топор.
– Да оставайся сколько надо.
– Нет, надо только сегодня. Завтра я домой за вещами. Гриша точно не съедет, так что лучше я первая покину наше семейное гнездышко…
– И он туда заселит ту курицу?
– Марамойку… да мне всё равно. Пусть, что хочет делает, только даст развод и половину нажитого.
Галя с грустью смотрит на меня.
– О, милая… это будет сложно.
– Догадываюсь.
Развод… Раздел… Скандал…
Эти слова звучат в моей голове, как громкие удары колокола. Я понимаю, что всё это неизбежно, мне придётся пройти все стадии. Конечно, мой муж – юрист, и это меня немного, ну нет, не пугает, а настораживает. Это значит мне надо быть в сто раз аккуратнее в делах и в сто раз внимательнее в словах.
Григорий прекрасно ориентируется в юридических тонкостях, знает лазейки в законах, которые можно использовать, чтобы избежать дележа нажитого имущества. Семейные споры занимают огромную часть работы «Глоуб Консалта». Это я тоже понимаю.
Но мы вместе построили нашу жизнь. У нас есть квартиры машины, накопления. Его бизнес и мой. Небольшой, но всё же он у меня есть. Я знаю, что Пегин не захочет делиться. Не то что пополам, не то, что на четверть, он даже одного процента отдавать не пожелает. Так что это будет битва не на жизнь, а на смерть.
Гриша всегда был практичным и расчетливым. Но и я не идиотка. И кое-какие активы, в том числе и доля в «Глоуб консалт» записаны на меня.
Так что придётся продумать свои действия. Пусть осознает, что манипулировать мной у него не выйдет.
– Мам, с математикой поможешь?
Наш разговор прерывает сын Гали и Гордея – Ростилав. Парню девять лет, он учится в третьем классе. Высокий для своего возраста, вихрастый, с огромными синими глазами. Галя говорит, уже девок от него отгоняет. Одноклассницы виснут на нём почём зря.
– А… тётя Марианна, здравствуйте, – кивает вежливо. – Я тут…
– Господи, – вскакивает Галя. – Ростик, ты на часы смотрел? Я думала, ты уже спишь.
– Мам, не ругайся… я лёг, вспомнил, что ещё по математике задание было, вскочил, надо сделать.
– Да забей ты уже, – отмахивается. – Иди спать.
– Это не педагогично, – усмехаюсь я. – Давай тетрадь, я посмотрю.
– Спасибо, тётя Марианна.
Ростислав встаёт рядом, пока я пялюсь в тетрадь и задачку про количество отрезков.
Своих детей у нас с Григорем не получилось. Как бы мы не пытались, не старались, какие бы обследования не проходили. Нет… и всё. К сорока я уже смирилась с положением. Хотя нет… надеялась на чудо. Молилась о нём. Но… чудо всё не наступало.
Пыталась заговорить с мужем про ЭКО, но Гриша был категорически против. Говорил: «Проблема в тебе. У тебя кровь густая, врач же говорит, что эмбрион не может из-за этого прикрепиться. Даже с ЭКО ничего не выйдет. Зачем тебе гормонотерапия лишняя? Ты знаешь, что будут последствия? Я тебя и такую люблю».
Горько усмехаюсь… любит он…
Сегодня я в полной мере ощутила силу его любви… Глазами увидела. Ушами услышала.
Да, детей у нас не получилось.
И я, как последняя мазохистка, открыла детскую игровую комнату, когда ушла из «Глоуб Консалт».
Глава 6
Когда утром подхожу к двери нашей с Гришей квартиры, мысленно готовлюсь к словесной перепалке, я уже даже миллион аргументов насочиняла, почему он коршун поганый, а я лебедь белая со звездой во лбу.
Жму на звонок, но мне никто не открывает.
Прислушиваюсь. За дверью, вроде, тихо. Но я ещё разок звоню на всякий случай.
Потом достаю сотовый из кармана и перевожу его в активный режим.
Галя, надо сказать, накормила меня сегодня шикарным вкусным завтраком и предложила остаться у них с Гордеем. Муж всё равно в командировке до конца следующей недели.
– Оставайся, не стесняйся, – сказала она. – Мне так даже спокойнее будет. За тебя в первую очередь. А то ещё доведёшь Гришаню, что либо он, либо ты за топор схватитесь.
Но мне не хочется создавать подруге неудобств и не хочется, чтобы она, да и вообще кто-либо за меня переживал.
По этой же причине я не спешу звонить маме и плакаться, что Григорий меня опрокинул на пятнадцать лет супружеской жизни.
Галя даже предложила съездить к Григорию за моими вещами, чтоб я с этим крокодилом не сталкивалась, но я отклонила её щедрое предложение.
Со своими проблемами я буду разбираться сама. Чай уже девочка взрослая.
И как бы противно мне не было, приходится звонить Пегову первой. Хотя чего-то такого я ожидала.
– О… явилась не запылилась. Под дверью, небось стоишь? – хмыкаем мой неблаговерный в трубку. – Ну ты стой-стой, меня до вечера не будет.
– И где ты? В офисе? Я подъеду за вещами.
– Как будто я их должен с собой таскать.
Голос его сочится ядом и раздражением.
– Тогда подъеду за ключами.
Пусть бесится, а я уже спокойна.
– Я не в офисе, – бросает Гриша. – Я на деловой встрече. И не звони мне пока. Я очень занят. Погуляй где-нибудь. Часов до семи, а то и до восьми.
Он кладёт трубку, а я смотрю на телефон и думаю: держи карман шире.
– Вера Васильевна, – звоню нашей домработнице и кухарке, которая приходит три раза в неделю. – Я могу с вами где-то пересечься, ключи взять? Потеряла свои. А Григорий Викторович на встрече, не хочу его беспокоить. Да-да… конечно, скажите куда, я подъеду.
Заказываю такси до Веры Васильевны и мчу за ключами. Хорошо, что она за город не укатила, а то она, я знаю, заядлая дачница, а сейчас как раз посевной сезон в разгаре.
Когда часа полтора спустя захожу в квартиру, понимаю, что Гриша в ней и не появлялся. Всё лежит на тех же местах, где и лежало, когда я уезжала на корпоратив.
Неужели у Полечки своей ночевал?
Успокаивал? Валерьяночку ей подносил? Расслабляющий вагинальный массаж делал?
Хотя мне должно быть уже всё равно, всё равно коробит.
Я сбрасываю надоевшие туфли и босиком по прохладному ламинату иду на кухню за водой.
У нас отличная квартира – большая, просторная, светлая. В ней пять комнат и огромная кухня с гостиной. Поскольку с детьми не получилось, одну спальню, где планировалась детская, мы переделали в гостевую, во второй комнате – Гриша сделал домашний кабинет с библиотекой. Мне самой нравится там работать. Из окон прекрасный вид на Неву и мост Бетанкура.
Присаживаясь на диван, обнимаю подушку и смотрю вокруг. Квартира, которую я так любовно обставляла, пока ещё не кажется чужой. Здесь каждый уголок наполнен воспоминаниями. Я сама выбирала цвет стен, советовалась с дизайнерами, искала идеальные аксессуары, чтобы создать уютное пространство для нас с Гришей.
Я хотела жить здесь долгие годы, воспитывать детей, которых у меня никогда не будет…
С Гришей не получилось и, навряд ли получится с кем-то ещё.
Надо смотреть на ситуацию объективно. Мне сорок. Сорок! Я регулярно читаю статьи и смотрю ролики в интернете. Фертильность снижается с каждым годом в два раза, а после сорока трёх шанс забеременеть равен один к двадцати четырём. Месяцам!!! То есть только один цикл из двадцати четырёх, фактически это два года, будет успешным для оплодотворения.
Даже если решусь на ЭКО, не факт, что получится.
Врач мне прямо сказала, что дело во мне.
Я не способна зачать естественным образом, а искусственным Гришка не захотел.
И точка.
Вздохнув, я поднимаюсь и иду к холодильнику, чтобы достать бутылку любимой газированной воды и налить её в стакан.
Рука опускается в карман, нащупывает визитку Крылова, вынимает и со стуком кладёт её на столешницу.
Пока потягиваю воду, заношу его номер в память телефона.
Почему-то мне кажется, что он мне ещё пригодится.
Едва жму сохранить, как телефон мой начинает звонить. На экране незнакомый номер, я медлю, не понимая, кто звонит, но чувствую, что ничего хорошего из разговора не выйдет. Но всё-таки жму ответить.
– Марианна, здравствуйте, – этот писклявый голосок я конечно узнаю. – Это Пелагея. Нам надо встретиться и поговорить.
Я молча допиваю воду и борюсь с желанием запульнуть телефоном куда-нибудь в стену.
– Алло? Алло, Марианна? – волнуется Полечка. – Вы меня слышите? Алло?
– Да слышу… слышу я тебя, – раздражённо бросаю. – Чего надо? Встречаться я с тобой не намереваюсь, поэтому говори сейчас, пока я трубку не положила. У тебя минута. Время пошло.
Глава 7
Может, я глупо поступаю, давая этой марамойке шанс со мной поговорить, но дело сделано. Жду, пока она неуверенно и нервно дышит в трубку. Удовольствия мне это не доставляет.
– Я… я хотела поговорить с вами насчёт Григория.
– Сделаю вид, что удивлена. Ого! – иронизирую, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня все кипит. – Неожиданно…
– Отпустите его, пожалуйста… ко мне.
Она произносит эту фразу и замолкает. Чего ждёт? Что я скажу: да забирайте, государство не обеднеет? Или вот: я буду бороться до конца.
Было б за кого бороться?
– Слушай, – раздражаюсь сильнее. – Ты так говоришь, словно не мужика из семьи уводишь, а у родителей школьного друга его с ночёвкой к себе отпрашиваешь. Никто Гришу не держит, захочет, сам уйдёт. А он не хочет. Ты сначала у него уточни, жаждет он к тебе сваливать или нет.
– Почему это я его из семьи увожу? – заявляет дрянь. – У вас семьи-то нет. Просто живёте вместе.
– Просто живём… просто пятнадцать лет.
– Семья – это когда дети, а то что у вас это не семья.
А марамойка оказывается изворотливее, чем я думала. Бьёт по самому больному.
– Семьи разные бывают, – отрезаю холодно, – и не тебе рассуждать, что является семьёй, что браком, а что сожительством. В конце концов, в конституцию загляни. Ты всё-таки работаешь в юридической фирме, должна разбираться.
Поля нервно дышит в трубку, небось не ожидала, что разговор примет такой оборот. Думала, буду её на три буквы посылать и говорить, что Гришаню не отдам ни за какие коврижки.
А тут вон оно как выходит!
– Григорий сказал, что вы его не отпускаете.
– И что дальше?
– То, что он всё ещё с вами, это неправильно. Я требую, чтобы вы… чтобы вы отпустили его, – произносит она, заикаясь, как будто сама не верит в свои слова.
– Деточка, Григорий Викторович сам не хочет уходить от меня! – стараюсь говорить четко, чтобы она поняла. – Он не сделал выбор в твою пользу, и навряд ли сделает! Можешь продолжать раздвигать ноги по первому требованию. Его всё устраивает. Запрыгнула на шефа, так держись.
– Но… но он должен развестись! Я люблю его!
Я не могу сдержать смех.
– Любишь? Ты ничего не путаешь? Я тебе простой вопрос задам, – произношу с иронией. – Любила бы ты его, если б он был простым сантехником?
Поля молчит.
Потому что сказать нечего.
– Но он не сантехник, – наконец, выдаёт. – И я не запрыгивала на него, как вы выразились. Он первый меня…
– Ой, меня это совершенно не интересует, – перебиваю, не желая выслушивать какие-либо интимные подробности.
Чувствую, Пегин сам порядком про нас этой юной курве наболтал. Посткоитальные диалоги порой очень откровенные. Расслабила мужика и вытянула всё, что надо. А он и рад пожаловаться.
– Я… я просто так не сдамся… Я буду бороться, – говорит она с нажимом. – Вы должны осознать, я… я не сдамся!
– Борись. Не сдавайся. Делай, что хочешь.
Чувствую, как злость накрывает меня. Обрубаю звонок, чувствуя, как внутри меня бушуют эмоции. Больше с этой марамойкой я общаться не намерена. Это ж надо набраться наглости мне позвонить?
Вот чувствую, что Пелагея эта может подкинуть мне еще кучу проблем. Она не успокоится, пока не добьется своего. От одной мысли о ней меня начинает колотить. Она не просто любовница – она агрессивная, настойчивая и готова на всё, чтобы добиться своего, зато строит из себя нежную гортензию. А Пегов ведётся.
Впрочем, это вообще не мои проблемы.
Я тут же звоню Грише, тот снимает трубку, хоть и в край недовольный.
– Чего тебе?
– Уйми свою болонку, она звонит мне и требует тебя отпустить. Уж, будь добр, расскажи, что ты сам на свободу не рвёшься.
– Марианна, другого момента не нашла? – ворчит раздражённо.
Надеюсь, он там реально на деловой встрече и другим частично слышно то, о чём я говорю.
– Уйми, говорю. Иначе она может прийти к нам на порог, а я тогда могу сделать что-то не очень красивое, а виноват будешь ты.
Я сбрасываю звонок и иду в спальню собирать чемодан.
Вернее, чемоданы.
Одним дело не обходится.
Я выкатываю из шкафа целых три огромных и начинаю складывать туда свои вещи. Одежда, обувь, косметика, вещи, которые использую в повседневной жизни, и даже кое-какие предметы интерьера. Вот, например, статуэтка белого медведя на задних лапах мне всегда очень нравилась. И эта картина с чёрным жеребцом – я её в Венеции купила. Забежала в какой-то магазинчик, когда заплутала на однотипных улочках, и ухватила полотно. Потом во второй приезд пыталась снова магазин тот найти и не нашла.
В общем… после трёх чемоданов я лезу за пакетами, по которым распихиваю остатки вещей и думаю, что надо заказать переезд и коробки для него.
Осталось лишь понять, куда это всё перевозить?
Глава 8
Следующие пару часов я трачу на просмотр объявлений о сдаче квартир в аренду. Сразу – это только если посуточно снимать, но мне неприятно представлять, кто и для каких целей снимал это жильё в посутку.
Возможно, там такие же Гриши водили таких же Поль для потрахиваний на кровати, на которой я буду вынуждена спать, пока не найду что-то постоянное.
Однако я прозваниваю несколько объявлений насчёт долгосрочной аренды и договариваюсь о просмотре уже на завтра. Понимаю, что ничего идеального я прямо с ходу не найду, но надо же с чего-то начинать.
Что ж… одну ночь в квартире с Гришей я, пожалуй, выдержу.
Две квартиры, купленные в браке, зарегистрированы на меня, как и шикарный загородный дом в коттеджном посёлке у Семиозёрья. Пегов не стеснялся, сбрасывая с себя риски, регистрируя движимость и недвижимость на меня.
Но в одной квартире живут его родители, не стану же я выселять их. Другая – сдаётся только в следующем году. А жить за городом и мотаться в город – тоже так себе вариант.
До конца дня я занимаюсь работой. Это помогает отвлечься. Моя помощница из детского центра скидывает план мероприятий на июнь для согласования, а также список оборудования, которое требуется обновить или закупить. Лето – зачастую мёртвый сезон в моём бизнесе. Но мне второй год удаётся успешно раскачивать наш детский центр. Мастер классы перемешиваются с праздниками, половина месяца забронирована под детские дни рождения. У нас классная команда аниматоров, хороший рейтинг и куча положительных отзывов. К нам даже с других концов города едут отмечать. А это дорогого стоит.
Пегов сначала не верил в мою затею. Главным аргументом было: «да что ты знаешь о детях?!»
Но я, проглотив горечь его слов, стиснула зубы и сделала так, как хотела, веря… нет, зная, что всё равно добьюсь успеха.
Я упорная. Я умная. И никакие Гриши не вобьют нужное количество гвоздей в крышку моей самооценки, чтобы похоронить её безвозвратно.
Не позволю.
Около девяти вечера, наконец, возвращается Гриша. Слышу, как гремит ключами в прихожей, скидывает верхнюю одежду и недовольно бурчит, выплёвывая моё имя, словно шелуху от семечек.
Я для него уже она и есть – шелуха.
И, видать, давно ею стала.
Я напрягаюсь против воли.
А чего я напрягаюсь?
Самое страшное уже произошло.
Пегов заходит на кухню, где я сижу за столом, и бросает мне под нос мою сумочку. Небольшая прямоугольная из бордовой кожи сумка-косметичка шлёпается на бок.
А я не гордая, я проверяю – всё ли на месте. Ключи от машины, от дома, даже кошелёк.
На Гришу даже не смотрю. А не хочу…
До завтра он всё ещё мой сосед.
– Думаешь, я у тебя наличку вытащил? – тянет раздражённо.
– Нет, – вздыхаю не менее раздражённо, – ты, навряд ли. А вот твоя марамойка может. Я ж не в курсе, где ты вчера с моей сумкой гулял.
– А ты где гуляла без сумки, стесняюсь спросить? – быстро кидает встречный вопрос.
Наконец, поднимаю взгляд и утыкаюсь в его равнодушное холёное лицо.
На нём, конечно, ни тени раскаяния, даже усталость не наблюдается. Только раздражение.
Я приподнимаю бровь, давая понять, что отвечать не собираюсь, а Гришу начинает уносить.
– Если захочу, я тебе одним щелчком перекрою кислород, – стучит он указательным пальцем по столешнице, огибая стол. – У меня связи, дорогая. Короткий звонок куда надо, и твои счета арестуют.
Пегов подходит со спины и кладёт ладони мне на плечи. И я вздрагиваю, впервые думая, что мне омерзительны его прикосновения. И весь он – с ног до головы. Он трогал другую женщину, пихал в неё сво й член, оскорблял меня и позволял ей делать то же самое. Это без сомнения он тоже делал.
Поэтому я передёргиваю плечами, пытаясь скинуть его ладони.
А Григорий сжимает сильнее, а потом и вовсе наклоняется, чтобы поцеловать в щёку.
Прохладные губы присасываются к моей щеке, словно щупальце осьминога, и я вскакиваю, резко отодвигая стул, сиденье которого бьёт по коленям Пегова.
– Блин, аккуратнее, Маря, – вскрикивает он.
Кажется, я ещё и ножкой стула на его большой палец на ноге наехала. Прекрасно… Получай!
– Какая я тебе Маря? – рявкаю.
– Такая же, какой была ещё вчера. Или предлагаешь по имени отчеству обращаться?
– Как угодно обращайся, но уж точно не как к Маре.
Наконец я это сказала.
А Григорий стоит довольный, как слон, что вывел-таки меня из себя. Он будто питается моим раздражением. Чем хуже мне, тем лучше ему.
– Да не кипятись ты, – приподнимает бровь. – Давай спокойно поговорим.
– Нет, – мотаю головой. – И звонками куда надо мне не угрожай. Я такую кляузу в прокуратуру настрочу, что твои «куда надо» сами будут не рады, что вписались помочь.
Гриша пожимает плечами.
– Можем проверить.
– Можем, – киваю.
А потом он идёт к холодильнику, потирая живот.
– Блин, я такой голодный. Разогрей чего-нибудь?
Шутит, что ли?
Нет… серьёзно.
– Сам грей. Как микроволновкой пользоваться знаешь.
Думает, я сейчас буду тут носиться с ним? Супчик разогревать, котлетки дожаривать? Ага… сейчас… бегу и волосы назад, как говорится.
– Чего ты злая такая? – цокает языком. – А? Я ж тебя не выгоняю.
– Да и не надо, я сама уйду.
Он, что, ещё реально не понял, что я ухожу? Думал я буду восторженно хлопать в ладоши от его щедрого предложения закрыть глаза на роман с марамойкой?
– А куда ты вчера делась, Марианна? Коллеги спрашивают, куда ты пропала! Я не знал, что им сказать! – спрашивает он, меняя тему. – Я же приказал вернуться в зал. А ты уехала. Кстати, с кем?
Глава 9
Я игнорирую Гришино «с кем».
Что касается остального:
– Сказал бы, что у меня заболела голова, и ты вызвал мне такси до дома.
– Что-то в этом духе я и придумал.
– Ну вот, сообразил же. Молодец, – хвалю язвительно.
У нас конец семье, а ему не всё равно, что люди скажут. Это ему повезло, что я уехала, а то могла бы в отчаянии выйти к микрофону и всем слить его роман с Полей. Но сделать так, это себя поставить в положение униженной и оскорблённой. Выглядела бы я точно жалко.
А что касается их романа, так, возможно, это и не секрет. В фирме всегда ходит много сплетен, и, как показывает опыт, половина из них вполне себе правдива.
– Они заметили, что ты оставила вещи! – продолжает Пегин, его голос становится всё громче. – Теперь все думают, что у нас проблемы.
– Вскоре они по любому, Гриш, узнают, что у нас действительно проблемы.
– Кто тебя увёз? – снова спрашивает с нажимом. – Ты не могла просто так уехать одна. Кто-то должен был помочь тебе!
