Вы читаете книгу «Лжец. Вернуть Любовь» онлайн
ОТ АВТОРА
Книга 18+
Книга содержит откровенные сцены, ненормативную лексику и элементы принуждения в отношениях.
Жанр: dark romance. Описанные отношения не являются примером для подражания.
Глава 1
– Ну ответь же на звонок, – бормотала я, притоптывая от нетерпения.
Я звонила своему мужу, чтобы сообщить радостную новость. Я получила заказ на большую серию переводов, и меня всю распирало от гордости. В декрете я серьезно задумалась о том, чем бы мне хотелось заниматься дальше. До этого я была весьма неплохим репетитором по английскому языку. Но, конечно, после рождения ребенка я понимала, что уже не смогу вернуться к двенадцатичасовому рабочему дню репетитора. Бегать из одной точки города в другую, в любую непогоду и иногда даже не пообедав.
Честно отсидев три года с сыном, я отдала его в садик и принялась искать работу, но «наземная трудоспособность» меня не устраивала. Я понимала, что маленькие детки часто болеют, и я только и буду работать что от больничного до больничного. Поэтому во всю занялась поиском работы в интернете.
Попадалось все не то. То гора скучных переводов, то онлайн-уроки, но из-за частых больничных я пропускала целые недели. В общем, я больше теряла, чем зарабатывала. Наконец сейчас, когда моему сыну было уже пять с половиной лет, я получила предложение от крупного сайта, где должна была перевести его от и до, да еще и составить тысячу карточек товаров. Работы было – непочатый край. Обещали хорошие деньги, и мне так хотелось поделиться этой радостью с мужем, что я не могла дождаться его прихода домой.
– Опять папа не берет телефон? – обиженно буркнул мой сын Ромка.
– Да, – вздохнула я. – Вечно папа нас не слышит.
В последний год, с того момента, как я занялась поисками работы, мой муж Сабиров Ильяс будто отдалился от меня. Я все думала, может что-то в моей внешности стало не так после декрета? Иногда молодые мамочки так заигрываются в материнство, что не замечают как превращаются в нечто асексуальное.
Да, я перестала ходить дома в эротичной пижаме, так как у нас все-таки рос мальчик и нечего ему прежде временно любоваться женскими формами. Да, я делала укладки и яркий макияж только на выход. Но это совсем не значило, что дома я ходила растрепанной. Моя внешность всегда была безукоризненной. Тем более, что я была полностью освобождена от домашних дел и занималась только собой и сыном. Раньше в этот список входил и муж, но он все чаще стал задерживаться на работе, а я включала понимающую супругу и старалась не наседать на него лишний раз.
– Давай мы поднимемся к нему? – предложил Ромка.
Его обижало равнодушие папы. И если еще год назад он был всецело привязан ко мне, то в пять лет мальчик уже хотел во многом походить на папу, но пример ему было брать неоткуда.
– Давай попробуем, – я смахнула накрученный локон со лба и взяла сына за ручку.
Прошмыгнув мимо охранника, который что-то обсуждал с грузчиком, мы дошли до лифта и поднялись на нужный этаж. В коридоре нас тоже особо никто не встретил. Так же, как и в приемной.
– Странно. То нас на каждом шагу допрашивают к кому мы, а то все свободно.
Частое общение с разговорчивым малышом приучило меня озвучивать каждую мысль.
– И тети Марины нет на месте, – заметил Ромка, бросив взгляд на секретарский стол.
– Вроде не обед, – я снова озвучила свои мысли. – Может, совещание какое-нибудь? Поэтому и папа наш не отвечает.
– Когда совещания нет, то папа тоже не отвечает, – буркнул Ромка.
Тут я не могла с ним не согласиться.
– Давай не будем обижаться на папу просто так, – я ободряюще сжала его ручку. – Наш папа – большой бизнесмен. Конечно, нужно много работать, чтобы добиваться всех целей.
– Наш папа еще и папа, – логично заметил сын.
– Я знаю, котенок, – я взъерошила сыну волосы на затылке. – Давай я тихонько загляну к папе в кабинет, и если все спокойно, то мы вместе зайдем.
– Я тоже хочу посмотреть, – заупрямился Ромка.
– Ну ладно, – согласилась я. – Давай тогда ты первый. Может, это очень обрадует папу.
Я потянула дверь на себя, но в эту же секунду сын уронил игрушечного динозавра, что нес в руке. Тогда он отстал от меня на шаг и наклонился за ним, а я первая увидела то, что явно не должна была увидеть.
На роскошном столе из красного дерева сидела та самая секретарша Марина, тихо стонала и ритмично дергалась бедрами, а за ней я увидела моего Ильяса, жадно осыпающего ее плечи поцелуями. Он также ритмично вдалбливался в нее бедрами и задирал ей юбку все выше и выше, хотя там уже и задирать было нечего.
Я застыла, не понимая что мне делать. Все это походило на сцену из дешевого сериала. Я даже не сразу поняла, что испытываю боль. Первой реакцией для меня стал бы истерический смех, если бы я не почувствовал, что Ромка приблизился ко мне.
Мой сын не должен это увидеть. Скорее всего он ничего не поймет, но я панически испугалась, что это отпечатается в его памяти.
Я с грохотом захлопнула дверь, схватила Ромку за ручку и сказала:
– У папы в кабинете огромный динозавр. Скорее бежим, иначе он нас съест.
Сын охотно поверил и тут же потащил меня вперед. Мы добежали до лифта, спустились вниз и также пулей вылетели из здания. И только когда мы добежали до моей машины, я уселась за руль и зарыдала.
– Мамочка! Почему ты плачешь? – сын с любопытством глядел на меня.
– Ромочка, – всхлипнула я. – Кажется, нашего папу съел динозавр и мы больше не сможем быть вместе. Мы должны немедленно уйти из дома, чтобы папа-динозавр не съел нас.
– И папа больше никогда не будет таким, как раньше? – Ромка мужественно принял этот удар.
– Никогда, – всхлипнула я. – Мы должны скорее уехать. Теперь мы будем с тобой только вдвоем.
Глава 2
Ильяс
– Я сказал дожать его, а не искать отмазки, – я грозно проворчал в мобильный. – Меня не интересует какие попытки ты предпринял. Мне нужен только результат.
– Но что делать, если он совсем не соглашается? – жалобно возмущался мой помощник.
– Не соглашается? – меня начинает бесить это хождение по кругу. – В лес его свези и привяжи там к дереву. Через сутки спроси согласен он после этого или нет.
– Вы серьезно?
Так и вижу как этот молодой щегол весь побледнел от моего приказа.
– Ну не прям так, – раздраженно выдохнул от его глупости. – Но смысл ты понял. Можешь давить на него пожестче. С телкой своей ты любишь пожестче? Вот и с этим попробуй. Уверен, он тоже останется доволен.
– Я обязательно что-нибудь придумаю, – он заверил меня уже оптимистичнее.
– Давай, – я взглянул на открывшуюся дверь, в которой показалась моя секретарша Марина. – Не беспокой меня по черновым вопросам. В следующий раз позвонишь только с результатом. И хорошим. Иначе я тебя самого в лес свезу.
– Ильяс Тимурович, – обаятельно протянула хорошенькая Марина. – Простите, что беспокою, но там немцы на второй линии. Вы не слышите звонка?
– Не слышу, – буркнул я и поспешил ответить на стационарный телефон.
В последний месяц у меня ни черта не ладилось. Все из рук вон валилось. Ни одной успешной сделки. Да еще я узнал, что под меня активно копают. Не знал даже за что хвататься: то за новые контракты, то расширение какое придумать, то уволить всех к чертям и нанять новую команду, раз эти – рой сонных мух. Еще и приходилось экстренно все подчищать и бороться с анонимными доносами. У меня, конечно, хорошие адвокаты, но и тот, кто наточил против меня зуб, тоже был явно матерым соперником.
Я уже всю голову сломал кто бы это мог быть. Конечно, врагов у меня хватало, но вот чтобы такого, кто целенаправленно пытался отдать меня под суд – не было. Хотя не исключено, что это был кто-то новенький.
С моим характером это было не новостью. Я был раздражителен и нетерпим почти со всеми. И мне всегда было плевать на статус моего собеседника и мою потенциальную зависимость от него.
Марина принялась сексуально протирать пыль с моих шкафов, хотя это не входило в ее обязанности. Однако, девушка явно имела на меня виды, поэтому старалась делать для меня как можно больше. Меня чаще всего раздражали ее заигрывания. Я уже миллион раз задумывался над увольнением этой Марины. Толку от нее особого не было, кроме бешенного энтузиазма и раздражающей услужливости.
– В смысле отказываетесь от моего проекта?! – вдруг взревел я, когда услышал отказ немцев.
Я добивался этих чопорных придурков как старшеклассник девственницу. Почти два года убил на налаживание мостов между нашими компаниями! И эти чмошники хотят вот так просто все обрубить?!
Однако глава немецкой компании четко озвучил свое решение и тут же закончил разговор.
– Вот твари! – не выдержал я и долбанул телефонной трубкой по столу.
Она ожидаемо раскололась, а у меня уже сдали нервы. Все против меня! Что происходит-то?!
Я вырвал телефонный шнур, а сам аппарат сбросил со стола. Затем встал и принялся свирепо ходить из угла в угол.
– Ильяс Тимурович, – тут же подбежала ко мне Марина, собираясь сказать что-то дежурно-ободряющее, но я зарычал и на нее:
– Не сейчас, Марина! Уйди! Надоела! И вообще… ты уволена!
Марина испуганно закрыла рот руками, испытывая шок от моих слов, но мне было плевать.
– Ильяс Тимурович, – она вдруг кинулась ко мне, обхватила мое лицо руками и встала на носочки. – Не увольняйте! Прошу вас. Я сделаю все, что захотите! Ну… хотите, выместите на мне свою злость? Сделайте со мной что хотите, только не увольняйте…
Девушка вдруг прижалась ко мне липкими от помады губами, а рукой пробралась к моим брюкам. Опытными растирающими движениями, она добилась того, что я возбудился за секунду. У меня давно не было секса с женой. Нервы, стресс, я еще и боялся причинить ей боль своей грубостью. Хотя грубый секс – это действительно то, что мне сейчас хотелось.
Я схватил Марину за волосы на затылке и грубо оттянул от себя.
– Совсем ума лишилась?! – еще больше разозлился я, но при этом почувствовал, что срыв злости на Марину действительно помогает. – Дура!
– Да, я дура, – проговорила она, все так же натирая мне пах через брюки, а второй рукой спешно задирала себе юбку. – Сделайте это со мной. Вы же сами хотите. И я… очень хочу. Никто не узнает…
Девушка расстегнула юбку и она спала к ее ногам, а затем взяла меня за руку и сунула к себе в трусики.
– Сделайте, – горячо шептала она, показывая что уже мокрая внизу. – Я вся ваша. Я готова на все. На самый грязный секс. Не сдерживайтесь, пожалуйста. Я все сделаю.
Она попыталась спуститься вниз, чтобы очевидно сделать мне минет, но я так крепко держал ее за волосы, что у нее ничего не получилось. Да и мне не хотелось трахать ее в рот. Хотелось выплеснуть злость из всего тела.
Не знаю что на меня нашло. В следующую секунду мне снесло голову, я подхватил Марину за ягодицы и приземлил на свой стол. Девушка тут же раздвинула ноги и отодвинула трусики. Она боялась разрушить те чары, что создала, поэтому не делала лишних движений.
Я же вгрызся зубами в ее шею, поспешно снял с себя брюки и направил член ей в лоно. Марина отозвалась горячим стоном, и вся выгнулась в моих руках. Я же не понимал, что творю. Жадно ворвался в нее, все так же до боли стягивая ей волосы.
Марина стонала, содрогалась всем телом, на ее глазах выступили слезы от того, что я слишком тянул ее за волосы, но она все так же страстно отдавалась мне. Сама двигала бедрами, насаживалась, принимала все мои животные поцелуй, засосы и укусы.
Мне действительно хотелось растерзать ее. Разорвать в клочья.
Для меня это был не секс, а словно спарринг на ринге. Мне лишь хотелось проучить ее и разрядить себя. Это напряжение уже достало.
Тут я услышал как Марина заскулила и наконец расслабился. В последний момент мне удалось выйти из нее и кончить ей на блузку. Затем я зарылся ей в шею, чтобы прийти в себя.
Сейчас было какое-то опустошение во всем. И в эмоциях тоже. Мне просто хотелось побыть одному.
– Уходи, – бросил я Марине. – Еще раз посмеешь предложить мне себя – вылетишь отсюда как пробка. Я тебя пока не увольняю, но…
– Да, Ильяс Тимурович, – всхлипнула Марина.
Наверное не так она себе представляла свой секс со мной, хотя ведь сама просила быть грубым.
Девушка быстро оправила одежду, надела юбку и поспешила покинуть мой кабинет. Я же расслабленно рухнул в кресло, чтобы насладиться этими минутами спокойствия.
Да, именно этого мне так долго не хватало…
Глава 3
Я с Ромкой вернулась домой и тут же бросилась к шкафу с чемоданами. Не было времени, чтобы собраться основательно, ведь Ильяс мог нас заметить сегодня в дверях. Тогда он очень скоро будет здесь. А последнее, что мне сейчас хотелось, так это скандалить при ребенке.
– Зайчонок, собери свои только самые любимые игрушки, – сказала я. – Мы не можем взять все, поэтому тебе нужно выбрать.
– Понял, – с энтузиазмом ответил Ромка.
Пока для него это было радостное приключение, и он не воспринимал трагедию всерьез. Он задумчиво принялся копаться в своей огромной коробке с машинками и выбирать игрушки.
Я же стала собирать вещи.
Вот только куда мне ехать? Снять что-то в городе? Но Ильяс вычислит меня по паспорту и банковской карте.
Податься к подруге Насте? У нее у самой годовалый малыш, а я прекрасно понимала как тяжело даются первые год-два. Как-то я жила у нее почти неделю, когда она сорвала спину и даже ребенка не могла достать из кроватки. За эту неделю Настя стала очень раздражительной. Несмотря на то, что я ей во всем помогала и ей удавалось даже высыпаться, но Насте явно было тяжело от присутствия постороннего человека в доме.
Оставалась мама. К ней правда добираться на поезде двое суток. Да и жила она почти в деревне. Там толком ни интернета для работы, ни садика для ребенка. Но что делать. Мне нужно собрать денег, чтобы снова вернуться в город. А пока пережить этот стресс рядом с родным человеком.
– Мам, а куда мы поедем? К бабуле? – спросил Ромка, когда вошел ко мне с огромным пакетом игрушек.
Я всегда удивлялась его умению впихнуть невпихуемое. У Ромки был идеальный глазомер, и он поражал меня чувством габаритов предметов, их форм и даже текстур. Вот так он сумел прижать мягкие игрушки двумя тяжелыми машинками, чтобы сверху навалить еще с десяток средних машин, высыпать россыпь маленьких, а затем накрыть это все еще одной плюшевой собакой и повязать ремнем от халата.
Мне бы так быстро и компактно уложить все в чемодан!
– Да, заяц, к бабуле, – улыбнулась я.
Ромка очень любил свою бабулю Наташу, но из-за расстояний мы приезжали к ней только раз в пару месяцев.
– Ура! – радостно крикнул он. – Тогда мне еще нужен мячик. Дедуля всегда играет со мной в футбол.
– Возьмем и мячик, – вздохнула я, придавливая вещи коленом в чемодане.
Ромка, увидев мои старания, тут же разбежался и плюхнулся всем телом на крышку чемодана, тем самым разом придавив всю одежду.
– Мам, я твой помощник? – радостно спросил он, еще больше стараясь и утрамбовывая вещи.
– Да, зайчонок, – я застегнула замок. – Ты – мой единственный помощник.
Слезы навернулись мне на глаза, но я поспешила их смахнуть.
Не сейчас. Нарыдаюсь потом. Сейчас надо поскорее уйти.
Я собрала в отдельную сумку средства гигиены, постельное белье и полотенца для поезда и устало взглянула на себя в зеркало.
Лихорадочный румянец от подавленных чувств окрасил мне щеки и шею. Глаза также покраснели от сдерживаемых слез. Горло разъедало соленой горечью. Но я лишь пригладила волосы, накрасила поярче губы и этой же помадой написала на зеркале «Мудак».
– А что ты написала? – не унимался сын, сражаясь со шнурками на кроссовках.
– Я написала плохое слово, – призналась я, помогая сыну. – Чтобы динозавр не думал, что мы его испугались.
– А за плохое слово ты теперь не получишь шоколадку? – обрадовался сын, что в кои-то веки может меня наказать.
– Не получу, – горько выдохнула я.
– Не расстраивайся, мам, – Ромка обнял меня за шею. – Я никому не скажу. И ты все равно получишь шоколадку.
– Спасибо, – я поцеловала ему ушко.
– Я правильно сделал? Я твой друг? – Ромке нужна была похвала по каждому пункту.
– Да, заяц, ты – мой друг, помощник и самый любимый сыночек, – на этот раз одна слеза все же скатилась по моей щеке, но я ловко вытерла ее о плечо сына. – Пойдем скорее. А то поезд уедет без нас.
Мы покинули квартиру, где были так счастливы. По крайней мере я была счастлива со своим сыном. А Ильяс… Он давно изменился. Теперь я понимала почему он потерял ко мне интерес. У него просто уже были связи на стороне.
Кажется, до меня еще не дошел весь ужас происходящего. Я толком ничего не понимала и действовала как в тумане. Но в сердце становилось все больнее и больнее. Я осознаю все позже, наверное когда приеду к маме и все ей расскажу. Сейчас же все мои чувства будто заморозились. Лишь одно предательство грызло изнутри. И не просто грызло – оно усмехалось надо мной. Что и я попалась в эту ловушку, хотя думала, что с моей семьей это никогда не случится. Но нет. За все нужно платить. И если у тебя богатый и успешный муж, то на него найдется в сто раз больше молодых и привлекательных охотниц.
Противно. Противно, что он предал не только меня, но и своего сына. Я бы терпела его отстраненность, но я видела как было больно Ромке каждый раз, когда он хотел поиграть с папой, а Ильяс только ссылался на усталость или дела.
Возможно, мне был нужен только повод, чтобы все бросить. И этот повод нашелся. Я не чувствовала сейчас жалости к себе. Но мне очень хотелось отомстить за сына. Ильяс не достоин такого светлого мальчика как Ромка. И больше он его не увидит. Я все для этого сделаю и деньги Ильяса ему не помогут.
Глава 4
Ильяс
Я, наверное, минут двадцать после секса с Мариной просидел в кресле и как дурак пялился на экран рабочего стола. По мне будто пылесосом прошлись в хорошем смысле. У меня просто не осталось ни сил, ни эмоций. Давно я не чувствовал себя так расслабленно. И хоть у меня все еще была куча проблем, но кажется сейчас мое подсознание все послало на хрен.
– Да, к черту, – выдохнул я и выключил ноутбук.
Поеду домой. Высплюсь. Просто пару дней не буду здесь появляться. Тупо отдохну ни о чем не думая, никуда не двигаясь.
– Марина, я ухожу, – бросил ей, когда вышел в приемную.
– Вы к нотариусу? – дрогнувшим голосом спросила она.
Кажется ей все еще было больно морально и физически.
А вот нечего было стелиться подо мной! Сама просила быть грубым, вот и получила.
– В жопу нотариуса, – я закатил глаза. – Ни с кем меня не соединяй. Пару дней меня тут не будет.
– Но Ильяс Тимурович, а как же ваш деловой обед? – спросила она, пряча покрасневшие глаз. – Завтра в два часа с…
– Его тоже в жопу! – рявкнул я.
Все мое умиротворение как ветром сдуло.
– Не беси меня! – я резко развернулся. – Мне нужно чтобы пару дней меня никто не трогал, что тут непонятного?!
– Я все поняла, – она еще ниже склонила голову.
Я машинально проследил за ней и увидел, что в кои-то веки ее блузка была застегнута на все пуговицы.
Одумалась наконец. А то раньше вечно светила своими вырезами.
– С меня премия за этот месяц, – смягчился я. – Между нами ничего не было и никогда больше не будет. Не рыдай. Найди себе нормального.
Марина промолчала, очевидно еще по-женски обижаясь на меня.
Но мне было плевать. Я поспешил покинуть приемную, а потом и сам офис.
Сев в машину я открыл люк, чтобы по дороге проветрить голову. Машинально проверил сообщения в телефоне. Вообще-то я хотел его отключить, но решил, что лучше сделаю это дома. В дороге может что-то понадобится.
Мне повезло, и на дорогах было пусто. Никаких пробок и мудаков за рулем. Впервые я даже успокоился в дороге.
Проезжая мимо большого торгового центра у меня промелькнула было мысль купить что-то Роме. Он любил конструктор из трехсот и более деталей. Но я как представил, что в итоге он позовет меня его собирать, и я потрачу на это часа два-три – не меньше, так снова накатило раздражение.
Нет. Сорвусь еще на сына. Так что куплю потом, когда высплюсь и немного соберусь с мыслями. Сейчас отдых превыше всего.
Моя двухэтажная квартира встретила меня тишиной и темнотой. Я подумал что Дашка с сыном, наверное, пошли гулять. Сын у нас рос слишком активный. Все ему было нужно и все интересно. Поэтому Дашка частенько уходила с ним на весь день.
В целом хорошо, конечно, что ребенок здоровый, активный, но выматывает ужас как. А с момента как он начал полноценно говорить, так вообще тяжело. «Папа, почему? Папа, зачем? Папа-папа…». Срывался на него частенько. Потом сам себя ненавидел за это. Но не мог иначе. Приходил домой был весь комок нервов. Дашка прикрывала меня перед сыном, сама играла во все, что он хотел, но все же я понимал, что это не выход. Отец пацану нужен. А я все никак собрать себя не мог.
Ничего, может за эти пару дней, мы с ним нормально пообщаемся и поиграем во что-нибудь. Но только сейчас.
Быстро разулся, вымыл руки и как был так и рухнул на семейное ложе.
Смешно: семейное ложе. Для меня это действительно было так. Мы спали все втроем. Сын между нами. Ни о каком мужском интересе к жене и речи быть не могло. Даша изматывалась за вечер и засыпала в одиннадцать. Я же в последний год в одиннадцать только приходил из офиса. Да, даже если Даша оставалась меня подождать, то все равно получала лишь мое раздражение.
Да, я был не прав. Нужно было что-то менять. Но как именно это сделать я не понимал.
Опустошение после жесткого секса продолжало действовать, и я почти сразу вырубился, забыв обо всем.
Я проспал почти три часа. Впервые со мной такое. Так долго бездействовать я себе никогда не позволял. Но чувствовал себя на порядок лучше. Встал, встряхнулся, собрался принять в душ, но в доме по-прежнему было тихо и совсем темно.
На этот раз я насторожился. Не слишком ли долго Дашка гуляет с сыном?
Если честно, я понятия не имел до скольки они обычно гуляют, но что-то было не так. Я не понимал. Как будто пусто в квартире… И дело не только в моих домашних.
Я прошел в детскую и включил свет. Вроде все как обычно, но и в тот же момент тоже пусто. Как будто игрушек меньше что ли. У сына на диване всегда лежала его любимая мягкая игрушка – собака. Помню, он не раз закатывал истерики, если вдруг она терялась. Сейчас же ее не было и для меня это было странно.
Я машинально открыл шкаф с его одеждой и тут вдруг увидел пустые полки.
Что за черт! Где его одежда?!
Я как ужаленный принялся обыскивать комнату сына и многих его любимых предметов действительно не хватало. Почуяв неладное, я вернулся в спальню и оглядел Дашкин шкаф. Но по ее шкафу трудно было увидеть пропажи. Однако заметил, что под шкафом нет чемодана.
Они что уехали куда-то и даже не сообщили мне?!
Я в бешенстве взял свой мобильный и принялся названивать жене, но ее телефон был выключен. Как и смарт-часы сына. Она просто извлекла из них сим-карту. И только сейчас я взглянул в огромное зеркало в холле.
«Мудак» – красовалась там надпись розоватой помадой.
– Что?! – я не понимал какого хера тут происходит.
Не могла Дашка вот так просто от меня уйти! Что-то же должно было ее разозлить. Да, мы были не лучшей парой в последние пару лет, но все же, Даша терпела меня. Не могло вот так все кончится без единого разговора на эту тему!
А что если…
Нет, этого не может быть. Не могла Даша застать меня с Мариной. Это было бы ужасно глупо! Ну, оступился разок. Это было всего раз! Я никогда до этого не то что не спал, а даже не лапал других женщин. Да я и на Марину-то повелся, потому что все звенело ниже пояса от нехватки секса. Стал бы я так изводить себя, если бы у меня была любовница!
Ну уж нет, Даша. Никуда ты от меня не уйдешь. Из-под земли достану, но семью я сохраню.
Глава 5
Двое суток в поезде дались мне вполне легко. Выручало теплое общение с сыном и мой любимый парфюм со сладким запахом малины. Ильяс никогда не любил эти духи. Считал их слишком инфантильными.
«Тебе же не пятнадцать лет!» – было его излюбленным обвинением.
Да, мне было уже за тридцать, но разве можно такое говорить женщине? Я, конечно, практически не замечала пока признаков старения – спасибо генетике, но все равно какие-то недостатки у меня были. Я не накачивала аппетитную попу, не увеличила грудь после родов, не удалила едва заметные растяжки на животе, не накачала себя уколами красоты и филлерами. Все мои подруги и родственницы всегда осыпали меня комплиментами, что я выгляжу как девочка. Однако это постоянное напоминание, что мне не пятнадцать от мужа ужасно раздражало.
Я не стремилась выглядеть как пятнадцатилетка, но иногда хотелось чуть больше свободы в самовыражении. Ходить по дому в смешных пижамах, когда рядом сын. Кататься с ним на аттракционах в парке, потому одному ему страшно. Резвиться в центре батутов или нырять в бассейн с мягкими кубиками на детских площадках, потому что так тоже хочет мой сын. Сюда же входили сладкие конфетные виды парфюма, ярко-розовая помада, кроссовки вместо каблуков и мороженное.
Но каждый раз мне было не пятнадцать, и мне приходилось либо делать что-то тайком от мужа, либо просто не делать. К счастью, сейчас я впервые поняла что действительно «к счастью», мой муж был очень занят в последнее время, и я все чаще могла тайком позволить себе немного подурачиться с сыном.
– Мам, – выдернул меня Ромка из раздумий, – а давай мороженое купим? Папы ведь нет.
Я улыбнулась ему такой улыбкой, во время которой обычно сдерживают слезы.
Да, папы уже нет. Но мне все равно его не хватает. Я все равно люблю Ильяса, и как бы сейчас на него не злилась, но я уже скучаю.
Зачем я пришла к нему в офис? Может, лучше было не знать? Да, это было, но пусть было бы за моей спиной. Хотя… нет. Я бы так не смогла. Если бы пошли слухи, и я узнала об этом из снимков папарацци, из сплетен друзей, мне было бы еще унизительнее. Наверное, все-таки лучше знать.
– Хорошо, – я взъерошила Ромке волосы на затылке. – купим мороженого. Скоро будет остановка, мы сможем выйти на десять минут.
– Класс! – обрадовался он. – Это даже хорошо, что папу съел динозавр. А он скоро его отпустит? Давай через неделю? Чтобы мы успели еще много всего покушать?
– Ром, я не знаю, – сдалась я. – Правда, не знаю.
Я могла бы продолжить эту бессмысленную шутку. Но мне не хотелось обнадеживать сына. И так же не хотелось обрубать ему надежду. Я не рассчитывала на перемирие с мужем. Я не прощу ему предательство. Он предал не только меня, а нашего сына – самое дорогое, что у нас есть. Предал его уже давно, лишив своего внимания. Наложив на него кучу запретов. В последний год Ромка только и делал что обижался на папу. Но больше этого не будет.
На ближайшей станции, я, как и обещала, сошла с Ромкой с поезда и закупилась шестью видами мороженого.
– Только будем кушать очень осторожно, ладно? – предупредила я. – Сначала чуть-чуть подтопим его на солнышке.
– Ну, мам! – привычно заныл он. – Так совсем невкусно.
– Ты же не хочешь, чтобы у тебя заболело горло? – я сделала голос чуть строже. – Тогда придется идти к врачу.
– Нет, только не к врачу, – обиженно буркнул Ромка. – Пусть тогда полежит на солнышке.
– Умничка, – я поцеловала ребенка в щеку и снова повела его к поезду.
В вагоне мы продолжили наши игры в шахматы и монополию. Ромка был настолько активен даже умственно, что умудрялся играть в две игры одновременно. Правда, шахматы ему только полюбились, и мне приходилось с ним играть больше в поддавки, но все же я была рада, что сын выбирает настольные игры вместо телефона.
– А садик? – вдруг спросил он. – В садик не пойдем?
– Пока нет, – отвечала я между ходами. – Буду заниматься с тобой сама.
– Ура! – обрадовался он. – А тренироваться мы тоже будем?
В садике он занимался тхэквондо и явно не планировал пропускать тренировки.
– Будем, – задумчиво отвечала я, пытаясь успевать за мыслями и ходами ребенка.
– И что, мне можно тебя бить? – удивился он. – Папа всегда говорил, что нельзя.
– Мы что-нибудь придумаем, ладно? – я окончательно сбилась и в разговоре, и в играх. А «мы что-нибудь придумаем» было моей стандартной фразой, когда я хотела взять небольшой перерыв в какой-то теме.
– А бабуля сварит блинчики? – Ромка продолжал пытать меня вопросами, ловко скупал здания и зажимал меня фигурами на доске.
– Сварит, – я уже испытывала небольшой стресс от мультизадачности.
– А мячик мы точно взяли? Я хочу с дедой поиграть в футбол, – продолжал мучить меня Ромка.
– Взяли, – отвечала я, а мои мысли окончательно запутались.
– Мам, а почему ты так пошла? Ты что не знаешь, лошадка так не ходит! – он довел меня до точки кипения расспросами, и я сокрушенно выдохнула.
– Заяц, мне нужно сходить в туалет, – тихо сообщила я. – Пожалуйста, подожди меня здесь.
– А ты быстро? – не унимался он.
– Быстро, – кивнула я и направилась к двери.
– Ты не взяла салфетки, – напомнил он.
– Да, – я вернулась, взяла салфетки и наконец вышла из купе.
Однако в туалет не направилась. Я лишь приоткрыла окно в проходе, и позволила ветру сорвать слезы с моих глаз.
Я все выдержу. Мне просто нужна минутка передышки. Но я все выдержу.
Глава 6
Ильяс
Первым делом решил позвонить начальнику службы охраны в своем офисе.
– Андрюх, ну-ка по-быстрому выясни мне одну вещь, – сходу дал ему распоряжение. – Узнай кто там был сегодня на входе и приходила ли моя жена в офис или нет. И по камерам проверьте. Только живо! Пять минут на выполнение!
Андрей выдал свое армейское согласие и разъединился. Я же принялся ходить по квартире как тигр в клетке.
То, что было написано на зеркале совсем не указывало на Дашу. Она у меня была вся такая святая. Я в жизни не слышал от нее ни одного матерного слова.
Родом она была из семьи нищих интеллигентов, поэтому чтобы опуститься до такого, она должна быть не в себе как минимум.
Помню именно это меня в ней и привлекло: умение держать себя с достоинством в любой ситуации. Я не помню случая, чтобы она сорвалась на меня, оскорбила, накричала. Даже осуждающего взгляда с ее стороны никогда не было.
А я, пресыщенный дальше некуда этими капризными мажорками, что вились вокруг меня, вдруг встретил такую утонченную, одухотворенную и воспитанную Дашу.
Такой бриллиант, в таком навозе.
Она ведь обычным репетитором для племянницы в мой дом устроилась. Зато держала себя так достойно, что я сразу влюбился как дурак.
Смешно, я такой прожжённый и циничный, перемахнувший за тридцатник, и вдруг запал на тихую училку-эстетку.
Сначала поиздеваться над ней хотел. В какую-нибудь ситуацию неловкую поставить и посмотреть, как выкрутиться эта курочка. Но Дашка будто видела меня насквозь. И вроде попадалась в мои ловушки, но мне аж самому стыдно становилось, что я ее в чем-то подставлял.
Так продлилось всего дней десять, а потом у меня случилась большая вечеринка дома, Дашка только закончила урок и как раз спускалась по лестнице. И тут парочка моих друзей откровенно загляделись на Дашку. Я тогда выпил, естественно. Ревность взыграла. Я взял и сделал ей предложение, причем в очень грубой и собственнической форме.
А Дашка лишь глаза опустила и ушла прочь. Мать моя на следующее утро влетела ко мне в комнату и стала ругать, что я на учительниц бросаюсь. Во время разговора Дашка в очередной раз проходила мимо, закончив урок. Спокойно так, со своим привычным достоинством, заявила, мол, она все понимает, предложение не принимает, пусть маменька моя остаётся спокойна.
Продолжила работать. Зато я после этого ни о чем другом думать не мог. Уже на тот момент хотелось, чтобы больше на нее никто не смотрел. Никто не смел заигрывать с ней, кроме меня.
Даже мать моя и то сказал, что вот уж действительно достойная девушка. Не охотница за деньгами. Сама благословение дала. Сказала, что может хоть Дашка из меня гориллу вытравит и человеком сделает. Однако настояла, чтобы я всё-таки брачный договор составил с условием, что все имущество после развода останется за мной.
Даше достанется лишь квартира в городе – и так роскошный подарок в ее положении. Однако Дашка заявила, что ни я, ни квартира ей не нужны.
Вот и добивался я эту крепость неприступную несколько месяцев. Мать окончательно влюбилась в нее и заставила меня поехать к родителям Даше в какую-то глушь и там просить ее руки.
Так и сделал. Только после этого Даша, наконец стала моей.
И я ни разу не пожалел о нашем браке. Пять лет вместе. Потом родился Ромка. И ещё пять лет вместе. Да, в последние пару лет у нас не клеилось, но я бы хрен когда задумался о разводе.
Я все ещё был влюблен в эту по-прежнему неприступную интеллигентку. Просто думал, что вот разгребусь с делами и все. Вот ещё немного, и я увезу куда-нибудь семью на отдых.
А тут такое!
Да я ее из-под земли достану! Моя она! Только моя! Дура провинциальная! Из-за какой-то ерунды нос воротит! Куда она без меня?! Найду и выдеру как следует. Пусть знает от чего я ее уберегал!
Со злости лупанул кулаком по зеркалу, пытаясь хоть так вытравить то, что написала эта интеллигентка.
Что я с тобой сделаю, Даша, когда найду! Так вытрахаю, что на своих двоих стоять не сможешь. На четвереньках ползать будешь. А я тебя тут же вытрахаю ещё раз.
Берег тебя, дуру. Думал, не заслуживаешь обращения как со шлюхой, но нет. Каких бы мнимых голубых кровей ты ни была, но драть тебя надо было как кобылку. Тогда бы была тихая и послушная.
Раздражённо зарычал, когда с костяшек брызнула кровь на бежевый ковер. Сразу представил, с каким бы укором на меня посмотрела Дашка за такое. Коза такая! Чистоплюйка! Ну подожди, доберусь я до тебя!
Наконец мне позвонил Андрей и все доложил:
– Да, Ильяс Тимурович, по камерам видно, что ваша жена и сын приходили к вам сегодня.
– Почему не дошли? – сквозь зубы рыкнул я, прекрасно понимая почему.
– Тут видно, что Дарья Владимировна открыла дверь в ваш кабинет, но вроде передумала входить. Почти сразу пошла обратно. Может, забыла чего?
– Забыла! – машинально повторил.
Как же! Голову она свою забыла! Вот зашла бы и наорала на меня. В волосы бы Маринке вцепилась. Ну хоть какая-то гордость должна быть у женщины! Нет, она тупо ушла.
– Слушай меня, – я угрожающе зашипел на Андрея. – В следующий раз, когда моя жена придет, чтобы тут же мне докладывали! Идиоты! И того, кто проглядел ее на входе, уволить к чертям! Сейчас же! С занесением в личное дело! Если к нам вот так можно пройти незамеченным, то гнать такую охрану!
– Я вас понял, Ильяс Тимурович, – Андрей принял информацию. – Все сделаю.
Я сбросил звонок и вновь принялся ходить со злости.
Тут вариант только один: она к родителям своим отправилась. Больше некуда.
С этими курицами элитными моя Дашка не общалась. Из мужиков у нее точно никого не было. Не раз ревновал ее и специально проверял. Куда она ещё могла уехать, кроме как к матери?
Ещё и поездом трястись!
Ну, Дашка! Найду и выдеру! Мяукнуть не успеешь! Моя ты. Никуда от меня не скроешься. И Ромку не дам! Я за вас когтями рвать готов!
Глава 7
Измученная активностью Ромки в поезде, я наконец дожила до момента, когда близилась наша станция. Поэтому, наполненная надеждой, что наконец смогу пройтись и побыть вдали от посторонних глаз, я принялась собирать вещи.
Ромка с удовольствием помогал мне и занимался укладыванием своих игрушек. Что-то напевал себе под нос, и кажется, за все это время ни разу не вспомнил о ситуации с папой. Он предвкушал встречу с бабушкой и думал только об этом.
Наконец еще почти час мягкой тряски в автобусе, и мы приехали к моим родителям. Позвонив в звонок на простой калитке, мы принялись ждать. К калитке тут же бросились две собаки, радостно поскуливая и царапая дверь когтями.
– Ой, кто приехал! – обрадовалась моя мама Наташа. – Дашенькая! Ромочка! Да вы же мои сладкие! Как я соскучилась! А… почему не предупредили? Что-то случилось?
– Мам, – выдохнула я, – давай зайдем сначала.
Обе собаки пачкали нас пыльными лапками и подсовывали свои головы нам в ладони, чтобы мы их погладили.
Ромка забежал во двор и стал играть с обеими. Мы же с мамой сели в плетеные стулья под солнышком.
– Что случилось? – мама накрыла мою руку своей. – Ильяс?
Я печально кивнула.
– Ударил? – мама прикрыла рот от испуга.
– Нет, – тут же заверила я.
– Выгнал?! – снова предположила мама.
– Я сама ушла, – с трудом ответила я.
У меня были близкие отношения с мамой, но сейчас почему-то слова не шли. Мне вдруг стало стыдно во всем признаться.
– Изменил? – наконец догадалась мама.
Я снова молча кивнула.
– Вот так и знала, – мама поднялась с места и принялась беспокойно прохаживаться, пока Ромка визжал от радости при игре с собаками. – Сколько раз я тебе говорила: не ровня ты ему. Вокруг него столько этих хищниц вьется. Конечно! От этих денег зло одно!
Эту фразу я слышала от мамы постоянно: что от денег зло. Она настолько въелась мне на подкорку, что потом, как я ни старалась, но мне очень трудно было заработать. Я нагружала себя учебными часами до двенадцати в день. Работала без выходных. Обучала учеников в элитных домах. Но всегда боялась денег. Назначала себе минимальную цену, отказывалась от любых подарков. И когда я поняла, что это переросло уже в настоящую психологическую программу, то решила искоренить ее. Нашла такую прибыльную работу, но… в итоге все равно нарвалась на измену мужа.
Может мама была права? И в мир больших денег и правда лучше не соваться?
– А эти перекачанные только и терлись, наверное, возле Ильяса, – продолжала интеллигентно сердиться мама. – Конечно, такой мужчина! Да любой хотелось сцапать его. А ему что? Лучше бы нормального себе нашла. Пусть среднего достатка, зато семья была бы крепкая. Вон, как у нас. Мы хоть жили всю жизнь скромно, зато чувства до сих пор не утратили.
Мне было еще горче от слов мамы.
Я не могла сказать, что разлюбила Ильяса. Даже сейчас. Мне было обидно. Очень больно. Я ни на секунду не думала о том, что можно простить измену. В моем понимании мира это означало конец. Полный. Перед моими глазами всю жизнь была крепкая семья моих родителей. На фоне такого я чувствовала себя оплеванной и растоптанной.
Измена это ведь не просто про то как справить сексуальную нужду. Ильяс начал свое предательство намного раньше. Когда поставил свой бизнес во главе всего. Я бы могла задуматься о прощении, если бы до этого он был примерным семьянином, а сам бы факт измены произошел в нетрезвом состоянии. Но все было не так.
– Мам, – мой голос дрогнул. – Что же мне теперь делать?
– Отдохни, – мама ласково погладила меня по волосам. – Сейчас в ванной титан включу. Сходи, выкупайся с дороги. А затем покушай и спать. За Ромочкой я пригляжу. Не кори себя. Этого следовало ожидать. Мне твой Ильяс никогда не нравился. Дело даже не в деньгах его большущих. Он просто невоспитанный. Резкий, в случае чего идет по головам. Типичный хапуга по жизни. Вот и схапал первую, что ему подвернулась. А может уже и не первую. И кто знает, может он тебе вообще никогда верен не был?
Я окончательно поникла.
Действительно: кто знает? Может и не был.
– Иди, отдохни, – мама нежно поцеловала меня в макушку. – Ты у меня умная, красивая. Учительница английского языка. Да я тебе тут мигом найду достойного мужчину. Вон сосед наш – Владимир. Какой мужчина!
– Мне сейчас не до мужчин, – отмахнулась я.
– Ну это мы еще посмотрим, – пресекла меня мама. – Все, иди. А Ильяса твоего, если объявится мы даже на порог не пустим.
– Мам, – я устало взглянула на нее. – А ты можешь пока папе ничего не говорить?
Мама сразу поняла что я имею в виду.
– Да, папе такое лучше не говорить, – согласилась она. – Наш папа в сердцах лишнего может натворить. А у этого твоего Ильяса адвокаты, суды – все схвачено. Лучше не будем ничего говорить пока. Пусть немного все успокоится.
– Спасибо, мамочка, – я зарылась в ее объятья и едва сдержала слезы.
Они так и стояли эти два дня у меня комом в горле. Я все никак не могла выплакаться по-настоящему. Хотя скорее всего, это было нечто намного глубже и так сразу не выплакать.
Отпрянув от мамы, я слабо улыбнулась ей и направилась в ванную. Мама тем временем собрала мне новые ванные принадлежности и включила газ побольше в титане.
– Купайся, – улыбнулась она. – А я пока Ромочке блинчиков напеку. Он любит. А то на его активность даже наших собак не хватит. Он их быстро утомит.
Я кивнула.
В родном доме, в нашей ванной мне стало немного легче. Я искренне надеялась, что родные стены мне помогут, и я смогу как можно быстрее все забыть.
Глава 8
Ильяс
Трястись в поезде черт знает сколько меня совсем не устраивало. Аэропорта в том захолустье не было, поэтому пришлось напрячь связи и заказать вертолет. Но и тут была загвоздка.
Во-первых, вертолет мне обеспечили только на второй день. И я все это время нервничал и звонил Дашке, а она, зараза такая, так и не удосужилась вставить симку в телефон. Родители ее, кажется вовсе добавили мой номер в черный список, так как ни Дашкина мать, ни отец не отвечали мне на звонки.
Во-вторых, для вертолета тоже нужна была посадочная площадка, поэтому высадить меня могли только на ржаном поле далеко за основным городом.
Черте что! Поведение Даши злило меня с каждым часом все больше и больше. Злило настолько, что я не мог расслабить кулаки и челюсти. Так и сжимал их всю дорогу.
С поля тоже нельзя было уехать просто на обычной машине. Дороги там ужасные. Поэтому пришлось еще заказывать грузовик у местной администрации. Так мало того, что заказал, так еще и пообещал им проспонсировать их сельскохозяйственное расширение. Ну не дурак?!
Я тут строю бизнес в автомобильной отрасли, а по пути вкладываюсь в сельхоз угодья. Рассказать моим партнерам – они бы меня тут же в лечебницу определили. Но мне было сейчас проще бросить им денег, чем дальше выслушивать нытье. А ведь у крупных бизнесменов всегда так. Где бы ты ни оказался, как из тебя тут же высасывают деньги: либо власти, либо мелкий бизнес, либо шантажисты, любовницы и прочие. Последними я пока не обзавелся, хотя первый же раз с Мариной принес уже такие проблемы. Но теперь, впредь, я сто раз подумаю, чем пускать очередную бабу в свою жизнь. Я готов терпеть возле себя только Дашку, и никого больше!
В грузовике, из-за жуткой дороги и просачивающегося в кабину запаха дизеля меня укачало. Да так, что мне казалось весь зеленый доеду. За это моя злость на Дашку только усилилась. Да еще эти дряхлые засаленные сиденья! Словно в клоповнике каком-то побывал.
Наконец уже затемно я голодный, злой и грязный добрался до дома Дашкиных родителей. Раньше она таскала меня сюда стабильно раз в месяц. Дашкин отец – Александр Петрович был инженером, а в выходные все время что-то пилил, строгал, работал в саду. Мне как мужику неудобно было сидеть с женщинами на кухне, а уединяться одному тоже не дело. Поэтому приходилось помогать дяде Саше во всех его мужских обязанностях.
Делать я ничего не умел, поэтому с умным видом ссылался на работу по телефону, а сам заказывал ему рабочих. Но дядя Саша был гордый и не любил, чтобы его делами занимались чужие люди. Поэтому, мягко так, без напряга, ему как-то удалось втянуть меня во все эти дела. И уже через год я более-менее разбирался в том как починить водопровод, как поправить замерзшие за зиму ворота, как ровно положить плитку на подъездной дорожке и как поменять розетку.
Мне это в какой-то мере даже стало нравиться. Это было что-то типа игры в «Форт-боярд» или шоу «Последний герой». Во всяком случае мне, с пеленок привыкшему к роскоши и свободе от подобных проблем, это начало казаться экзотическим отдыхом, сродни горнолыжному спорту.
К тому же дядя Саша был иногда весьма интересным собеседником.
Вот и сейчас, я взбешенный до предела, все равно краем глаза подметил те немногие вещи, которые я сделал в фасаде их дома: наличники на окнах, которые мы лично пилили и стругали; новая металлочерепица на крыше, которые также укладывали мы сами; а еще каркас для виноградника, который мы сварили из старых труб.
Усмехнулся своим мыслям. Ну точно идиот о таком думать!
Наконец я подошел к калитке и застопорился.
Родители у Дашки интеллигенты. Наверняка она уже им все рассказала в красках, и теперь я для них враг народа. Наверное, они меня и на порог дома не пустят. И Дашка ко мне не выйдет. А Ромка? Интересно, что она ему наплела? Неужели так и выложила, что я у себя в кабинете любил другую женщину? Ну бред же! Не сказала бы Дашка такое сыну. Да и сама она была голубых кровей. Конечно, она призналась родителям – матери уж точно, но вряд ли все рассказала в красках. Не такая она у меня, чтобы везде кричать о своих бедах.
Все равно. Я заберу их! Мои они! Приедем домой и обо всем поговорим. Ну, оступился раз. Что тут такого?!
Злость вернулась, и я требовательно позвонил в звонок. Во двор тут же выбежали две собаки и начали меня облаивать. Но затем, учуяв знакомый запах, стали поскуливать. Любили меня эти зверушки, даже сам не понимал за что. Я вроде как-то их не очень. Обычные дворняги. Зато Дашкина мать носилась с ними как с собственными детьми. Да и с кошками также носилась. Их у нее было всегда штуки четыре как минимум. Смешно.
Наконец во дворе послышались мужские шаги. Через минуту дядя Саша открыл дверь, но не впустил меня внутрь, а вышел ко мне сам.
– Здравствуйте, дядь Саш, – мрачно буркнул я. – Как ваши дела? Дашка моя у вас?
– Дашка? – он укоризненно взглянул на меня.
Я помнил, что родители, да и сама Дашка не любили, когда я ее так называл. Они принимали только Дарья или Дашенька, но никак не Дашка.
– Извините, – буркнул я. – Дарья.
– Дашенька уже спит, – вздохнул мужчина. – Устала она.
Интересно от чего?
– Дядь Саш, нам с ней поговорить надо, – прямо заявил я. – Я столько сюда ехал. Что ж вы меня обратно отправите?
– Не знаю, Ильяс, – он качнул головой. – Вы ведь поругались с Дашей, так? Наталья сказала, чтобы я тебя не пускал, а она такого зря говорить не будет. Значит, есть за что.
– Да, поругались, – сквозь зубы произнес я. – Скорее она обиделась и просто уехала. Слово мне не сказала! Так же нельзя. Мы семья или кто? Вот и решать все должны внутри семьи.
– Наверное, есть что-то, что она не смогла решить, – ответил он. – И обсудить с тобой тоже не смогла. Не знаю что это. Я не пытал своих девочек. Дашенька заверила меня лишь в том, что ты ее не ударил. Иначе я бы точно к тебе не вышел. Или вышел, но не с пустыми руками. Но все равно. Чтобы моя дочь вот так ушла не поговорив – это ей должно было быть очень больно. А значит, разговор с тобой сделал бы ей еще во много раз больнее.
– Нам все равно нужно поговорить, – настаивал я. – Мы ведь семья. Она моя жена. Я не собираюсь ее терять. Мы должны поговорить.
– Может быть, – согласился он. – Но не сейчас. На моей дочери лица нет, и в этом виноват ты. Что бы ни случилось, но я всегда приму сторону дочери. Даже если она не права. Сейчас я должен защитить ее, поэтому не позволю тебе войти в дом.
– Вы серьезно?! – возмутился я. – Я проехал… чертово количество…
– Не выражайся, – осек меня этот интеллигент.
– Вы хоть понимаете, что закон на моей стороне?! – меня это все окончательно вывело из себя. – Да если я сделаю один звонок…
– Что ж, Ильяс, – перебил меня дядя Саша. – Мне все ясно. Я буду защищать свою дочь до последнего. И защищать ее как я вижу, нужно от тебя. Если ты так вопросы решаешь, тогда я понимаю, почему Дашенька уехала не поговорив. Какие уж тут разговоры, если один твой звонок, и ты запрешь на законном основании свою жену у себя же в доме. Это не по-мужски. Мне не о чем больше с тобой говорить.
Мужчина спокойно развернулся и зашел обратно в дом. Я же стоял в полнейшем бешенстве внутри. Хотелось немедленно вызвать сюда нужных людей и забрать Дашку и Ромку. Хотелось разнести к чертям этот дом! Но как мне ни хотелось этого признавать, но дядя Саша прав. Так дела не решаются. Я должен нормально поговорить с Дашкой. Хотя бы постараться. И это явно произойдет не сейчас.
Поэтому в этом захолустье мне нужно срочно найти место, где я смогу поесть и поспать. А завтра уже буду думать что делать.
Глава 9
Наверное, утомление после поезда и стресс после предательства мужа сильно на мне сказались, потому что я уснула уже в девять вечера. Как и Ромка, который набегался перед сном с дедой, а потом еще выкупался и поел как следует. Поэтому сон накрыл нас быстро.
Однако утром в семь часов мы уже были на ногах. Ромка повел меня на зарядку и на утреннее умывание. Мой папа тоже вставал рано, поэтому я быстро узнала, что Ильяс приходил вчера.
– Уверен, он придет еще раз, – тихо сказал мне папа, пока Ромка весело умывался и отплевывался от мыла.
– Спасибо, пап, – я одарила его нежным взглядом. – В следующий раз я сама с ним поговорю.
– Может ты скажешь, что случилось? – он взглянул на меня одновременно ласково и строго.
– Пап, он… обманул меня, – я постаралась завуалировать правду. – Я не представляю, что после такого обмана я как раньше буду жить с ним в одном доме. Что доверю ему Ромку. Что попрошу его хоть о чем-нибудь, даже если мне очень будет нужно. Я потеряла к нему доверие, а ведь это самое главное в отношениях.
– Ладно, – кивнул папа. – Но все равно. Не выходи к нему одна. Я выйду с тобой, но подслушивать не буду.
У меня сердце в груди сжалось от любви к папе. Он собирался защищать меня и Ромку вопреки всему. Не знаю, решал ли папа хоть раз вопросы уличной дракой, но в свои почти шестьдесят, он готов был на это. Хотя Ильяс в миллион раз сильнее его. Хотя мой муж три раза в неделю во время обеденного перерыва занимался борьбой. Но даже в этом случае, мой папа был готов вступиться за меня.
Мои глаза наполнились слезами, но, к счастью, Ромка меня отвлек.
– Мама, твоя очередь умываться, – сын дернул меня за рукав.
Я была этому рада. Сантименты были не приняты в нашей семье. Мы очень любили друг друга, но не говорили это прямым текстом. Так же как и не выражали сантименты. Но разве все это было важнее настоящих чувств?
Поэтому я поспешила склониться над раковиной и смыть назревшие слезы.
– Деда, а что мы сегодня будем делать? – Ромка весь подпрыгивал от нетерпения.
– А что ты хочешь? – мой папа присел на корточки.
– Давай забор красить! – Ромка обвил его крепкими ручками вокруг шеи.
– Забор… – задумался папа. – Может, начнем с ограждений в саду? Нужно отгородить деревья по кругу, чтобы по осени сложить там опавшие листья.
– Тогда давай забор для деревьев! – обрадовался Ромка.
– Отлично, мы сейчас все подготовим, потом позавтракаем, и приступим, – папа увел Ромку из ванной, продолжая рассказывать ему планы на день.
Я же выдохнула плохое настроение, еще раз умылась и решила заняться завтраком.
К этому времени проснулась мама и мы на пару заняли кухню. Правда, хозяйка из меня была не очень. Я ужасно не любила готовить, а в замужестве совсем разучилась это делать. У нас была своя кухарка и глупо было не наслаждаться такой роскошью.
Мама только посмеивалась надо мной с утра, видя с какой неловкостью я исполняла ее просьбы. Но она старалась меня повеселить, чтобы мы обе не впали в депрессию.
Наконец завтра был готов, и мы уселись за стол.
Ромка уплетал за обе щеки, торопился и дергался лишь бы быстрее покончить с завтраком. Однако в этот момент раздался звонок в дверь, и мамины собаки принялись поскуливать у ворот. Значит, пришел кто-то свой.
– Но сейчас только девять, – я с тревогой взглянула на часы. – ОН спит до полудня в выходные.
Все прекрасно поняли кого я имею в виду.
– Я пойду, – я встала из-за стола.
– Я с тобой, – вызвался папа.
– И я! – подскочил Ромка, но моя мама его остановила:
– Ром, а ты видел, что у нас ежик появился? Мы его кормим утром и вечером. Вчера ты уже заснул, но сегодня можно на него посмотреть. Он очень любит колбаску.
– Хочу! – Ромка тут же забыл о незваном госте и стал собирать ломтики колбасы с тарелки.
Мы же с папой направились к калитке. Спросив кто там, мы узнали что снаружи Ильяс. И он явно был очень зол.
– Пап, я сама, – решилась я. – Пожалуйста. Я позову тебя, если что. Но позволь мне самой поговорить.
Я понимала, что не смогу все высказать Ильясу, если папа будет меня слышать. Папа не желал меня отпускать, но все же я настояла и вышла.
– Ну и что это такое? – сразу спросил Ильяс, уводя меня подальше от ворот. – Что ты тут устроила?
– Отпусти меня, – я старалась сохранять спокойствие. – Я не разрешаю тебе меня трогать.
– Ты моя жена. А значит, я буду трогать тебя где захочу, – он придвинул меня к себе максимально близко.
– Скоро я ею не буду. Ты нас предал! – я выкрикнула свою боль. На долго моего спокойствия не хватило. – Променял нас на свою секретаршу!
– Это было ошибкой, – раздраженно выдохнул Ильяс. – Кто не оступается? Не делай глупостей.
– Моей глупостью было то, что я не замечала как ты задерживаешься на работе, – я не смогла сдержать слез. Слишком остро горела сейчас во мне обида. – Как неделями не подходишь ко мне. Я все думала, что ты уставал, но теперь вижу как именно ты уставал.
– Кисуль, не устраивай драм, пожалуйста, – Ильяс устало прикрыл глаза. – Я просто оступился один раз. Забылся. Я был весь на нервах, а Марина случайно подвернулась…
– Замолчи! – я по-детски закрыла уши руками, все еще оставаясь в его объятьях. – Я не хочу тебя слушать!
– Нет, тебе придется меня слушать! – не выдержал он и повысил голос. – Я – твой муж. Ты зависишь от меня. У нас общий ребенок. Сама же потом жалеть будешь.
– Единственное, о чем я буду жалеть, это о том, что позволила тебе так обращаться со мной, – я вся побледнела от своей смелости. – Но больше такого не будет. Я не позволю тебе вытирать об меня ноги. Ты больше никогда не увидишь ни меня, ни своего сына.
– А вот это мы еще увидим, – угрожающе зашипел он, а затем прижал меня к себе еще ближе....
Глава 10
– Не трогай меня, – мой голос дрогнул.
Я всегда понимала, что Ильяс не белый и пушистый. Никогда таким не был и не будет. Видела его и в гневе, и в раздражении, и просто недовольным. Даже недовольство было сложно перенести, а уж что-то эмоционально бОльшее и подавно. И я как человек не привыкший к конфликтам, терялась в таких ситуациях.
Для меня мой папа был извечным примером: благородный, сдержанный, интеллигентный. Он ни разу за всю мою жизнь не повысил на маму голос, ни разу не сказал грубого слова. Ильяс был не таким. Он тоже ни разу меня не оскорбил за все время. Ни разу не прикрикнул. Но я видела каких усилий ему порой это стоило. И все же он всегда сдерживался. А сдержится ли сейчас?
– Буду трогать, – шепнул он мне в шею.
Затем завел за угол дома и с силой прижал к стене.
– Ты – моя, и я тебя никуда не отпускал, – его горячие ладони поднялись вверх от моей талии, а его губы были в опасной близости от моих.
– Нет, – твердо сказала я. – Стоит мне только крикнуть, как папа вызовет полицию. И позовет всех соседей. Никто не позволит тебе применить на мне силу.
Это на мгновенье подействовало и Ильяс гордо отступил. Я же поспешила пойти обратно в дом, но он меня остановил:
– Немедленно вернись! Ты все еще моя жена! – Ильяс угрожающе схватил меня за плечи и снова припечатал спиной к стене.
– Ни за что, – гордо выдохнула я. Я приказала себе больше не плакать и не вестись на его угрозы. – После твоей измены – никогда!
– Думаешь, что сможешь без меня? – Ильяс вжался в меня всем телом, не оставляя мне возможности для сопротивления. – Да ты сейчас даже дышать без меня не сможешь.
Мужчина сомкнул руки на моей шее и чуть сжал.
– Ты немедленно вернешься и будешь покорной, услужливой и на все согласной. Поняла меня? – последние слова он выдохнул мне в губы. – Иначе я заставлю тебя сильно пожалеть о своем выборе. Ты принадлежишь только мне. Никому больше. И я костьми лягу, но не позволю тебе уйти.
– Я подам на тебя в суд, – прошептала я, понимая, что мне не хватает воздуха. – Нас разведут через суд!
