Вы читаете книгу «Борзый. Раскрою твой секрет» онлайн

Дорогие читатели, добро пожаловать вас в историю из цикла «Хочу я мужика».

Эта книга расскажет вам историю Лики Макаровой и Борзова Александра.

Все книги можно читать по порядку, а можно отдельно, но интереснее, когда всё понятно)

С любовью, Лина!

Глава 1

***

– Лика, Лика, ну куда ты так спешишь? – чувствую, как на талию ложится рука Артёма, и кривлюсь.

– На день рождения сына, – скидываю его лапу и поправляю китель. – А тебе бы пора привыкнуть, что лапки свои лучше держать при себе. Хотя у тебя и так лапки.

– Анжелка, ты слишком дерзкая, – хмыкает Артём, склоняя голову чуть набок.

Да, чтобы быть одного роста с большинством в прокуратуре, нужно носить высокие каблуки. Ноги вечером болят ужасно, но я не могу упасть в грязь лицом. Дедушке слово давала, что сделаю всех этих зазнавшихся уродов.

– А ты слишком туповат для помощника прокурора. И для тебя я Анжелика Алексеевна, – вскидываю бровь и разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Я тебя когда-нибудь трахну, Макарова, – рычит в спину мне Артём.

– Не дорос ещё до Макаровой, – бросаю ему через плечо и скрылась за поворотом.

Фу, ненавижу этих козлов, которые считают себя слишком высокими птицами, но даже ниже меня по знаниям и умениям.

Хочется скрипеть зубами, но не выходит. Нужно держать марку. Вот сяду в машину и там уже оторвусь. Не забыть бы ещё позвонить Але. Освободилась она уже или нет.

Да, у меня есть сестра, и не просто сестра, а близняшка. Вот только она выбрала себе роль юриста, и у неё неплохо получается. Жаль только, что наш возраст ещё не позволяет нам перейти на ступень выше. Но мы справимся. Всегда справлялись, мы же Макаровы, внучки генерала Макарова, его наследие.

Эх, дедуля. Я надеюсь, что ты нами гордишься!

Выхожу на стоянку и, быстренько нырнув в прохладу салона моей машинки, скидываю китель. Достаю мобильный и проверяю звонки. Сын звонил.

– Мама, ну ты где? – перезваниваю ему первому, как всегда, и сразу слышу его возмущённое.

– Скоро буду, мой рыжик, – улыбаюсь ему. – Ты там что, скучаешь?

– Нет, – уверенно заявляет он. – Мы с Макаром уже построили базу и даже перетащили всё оборудование, но дед отказывается с нами играть.

– А больше никого нет? – спрашиваю я хитро.

Я прекрасно знаю, почему дядя Дан, он же муж моей мамули и по совместительству дедушка, не хочет играть. Он и так герой, который вчера забрал двоих внуком – моего Илюшу и Макара Али, моей сестрёнки – к себе. Вот только проблема в том, что наши парни могут любого вымотать за полчаса.

– Дядя Ден приехал, но он с кем-то разговаривает по мобильному, – вздыхает Илья. – А знаешь, мамуль, мы уже нашли компанию, – голос сына резко меняется, а у меня озноб пробегает по спине.

– Илья, я тебя умоляю, – начинаю строго. – Если у тебя сегодня день рождения, это не означает, что тебе завтра не влетит.

– Мамочка, ну я же стал намного старше, – уверенно заявляет сын. – Ну можно мне немного пошалить? – и тут же подключается его хитрый тон.

– Илья, – вздыхаю я и прикрываю глаза.

– Спасибо, мамуля, я тебя люблю, – взвизгивает мой мальчик и отключается.

Смотрю на потухший экран и пытаюсь припомнить, как у меня вышло со всем справиться. Всё оказалось намного проще, чем ожидалось. Даже если один урод оказался предателем, это не означает, что все одинаковые. Ещё бы это объяснить своим мозгам, как любит говорить мама.

Только хочу набрать сестрёнке, как её довольно лицо высвечивается на экране телефона.

– Ты освободилась? – спрашиваем с ней в один голос и тихо смеёмся.

Ничего не меняется. Близнецы – это на всю жизнь.

– Да, – и снова одновременно.

– Ой, молчи, – первая вставляет Аля. – Я уже выезжаю, встретимся у родителей.

– Давай, и я тоже стартую, – улыбаюсь в ответ. – Только я заеду ещё домой, подарок остался в шкафу.

– Ой, нет, я тогда сразу за город, потому что Денис меня съест, – хихикает Аля, и я подхватываю:

– Знаю я, как он тебя съест, не нагнетай. Твой Стальнов иногда мне напоминает идиота, когда ревнует тебя к работе, – хмыкаю я.

– Идиота, – поддакивает Аля. – Но моего.

– Ладно, поезжай, я догоню, – отвечаю сестрёнке и, попрощавшись, отключаюсь.

Я действительно рада за свою сестру. Она заслужила своё счастье. Денис, конечно, тоже ещё тот говнюк, но родной. И, как ни странно, он для Илюши стал даже больше чем дядя.

Как говорит иногда мама, Денис у нас папа на двоих. Хотя Илья и записан в свидетельстве о рождении как Александрович.

Пока заезжаю домой и забираю подарок, пытаюсь придумать, куда же нам съездить с сыном в отпуск. Через две недели уже школа, а я обещала ему, что мы отдохнём. Мой мальчик пойдёт в первый класс, и я очень хочу, чтобы он был полон сил.

Подъезжаю к дому родителей, когда на стоянке уже почти не осталось места. Скрипнув зубами, паркуюсь и, прихватив подарок сыну, иду во двор.

Мне навстречу выскакивает Аля. Напряжённая, дёрганная и даже злая.

– Я ничего не знала, – быстро говорит она, заглядывая мне в глаза. – Вот честное слово.

– Ты о чём? – не понимаю я.

– Привет, Лика, давно не виделись, – раздаётся сбоку, а я содрогаюсь.

Глава 2

***

– Что от меня ещё требуется? – спрашиваю у юристов отца и снова проверяю все документы.

– Пока ничего, – отвечает один из них, незаметно осматривая меня пренебрежительно.

Хм, как странно чувствовать себя здесь мелочью, ну или папенькиным сынком. Я ведь вернулся не для того, чтобы здесь хорошим быть. Но все эти людишки смотрят на меня, как на дерьмо.

Нестрашно, и не такое проходил. И даже благодарен отцу, что тогда дал выбор. За бугром я смог отрастить броню, хотя по началу бухал, как конченый, и пялился сутками на фотки той, что так и не смог вырвать из сердца.

– Отлично, – киваю я и накрываю ладонью папку с основным пакетом документов, которую хотят забрать со стола. – А это останется здесь.

– Но нам нужно… – начинает быстро говорить этот хрен в очках, который не так уж и намного старше меня.

– У тебя есть копия. Вот с ней и работай, – перебиваю я. – И мне нужны все отчёты за последний год.

– Это не к нам, – поднимается второй юрист.

Он более сдержанный, но такое же чмо. Заменить их, что ли? И мне спокойнее будет, и меньше подставы ждать придётся.

– Да? – вскидываю бровь и смотрю на этих двоих.

Бля, запомнить бы их имена.

– Я вот думаю, что же мне с вами всеми делать, если, по вашим же словам, дела у нас так плохи? – спрашиваю я вроде спокойно. – Вероятно, сокращение штата – оптимальный вариант.

– Что означает «сокращение»? – даже прикольно смотреть, глаза у первого юриста через очки становятся ещё больше.

– Так же, как и везде, – улыбаюсь я, а этих двоих передёргивает слишком явно. – Раз не к вам, значит, я найду тех, к кому будут относиться мои задания непосредственно.

– Сергей Романович… – взвизгивает второй юрист.

– Сейчас находится в больнице, – снова перебиваю я, только теперь без улыбки. – И, судя по тому, что я вижу здесь уже пятый день, вы имеете непосредственное отношение ко всему происходящему.

Медленно поднимаюсь с места, поправляю пиджак, который меня бесит. Всё раздражает. И этот грёбаный образ, и эта фирма. Она мне и нах не обосралась, но мне пришлось бросить всё, что уже начало работать за бугром, и вернуться сюда, чтобы что, закопаться в дерьмо, в которое батя сам себя и втянул?

– И да, я жду отчёты. И юридический отдел первый, который должен мне их прислать, – смотрю на этих двоих, и противно становится.

Бошки втянули так, что даже шеи не видно.

– Это не так быстро, – откашливаясь, говорит первый.

– Вас же двое, – киваю на каждого. – Сделайте так, чтобы было быстро. Свободны.

Эти уходят, а я разворачиваюсь к огромному окну. Понтов у бати как было, так и осталось дохрена. И где он сейчас со своими понтами? С сердечным приступом валяется в больничке и еле дышит.

Я был у него только раз, на большее не хватило сил. И вот сейчас нужно ехать снова. Нужны его подписи о передаче прав. А ещё понять бы, каким боком к его холдингу, а теперь и моему, прилепись левые конторы, которые проводят бабки через нас.

Беру папку, которую оставил у себя, и все учредительные документы, и выхожу из кабинета, сразу же натыкаясь на горящие глаза молоденькой секретарши.

– Александр Сергеевич, Вам что-то принести? – спрашивает она слишком заискивающе.

Трахнуть её, что ли? Хотя нет, она не рыжая. А блондинок я на дух не выношу.

– Я уехал. До вечера меня не будет. Если в кабинет кто-то войдёт без моего ведома, то только через заявление на расчёт и с точным адресом проживания, – говорю ровно, наблюдая, как у этой искусственной красотки округляются глазки.

– А адрес зачем? – пищит она.

– Чтобы знать, где найти этого смертника, а потом отвезти в места не столь отдалённые, – приподнимаю уголки губ и иду на выход.

К больнице подъезжаю достаточно быстро. У отца, как и всегда, отдельная палата, и его подстилка тут как тут. Или жена, да только эта жена – сука породы редкой.

Дверь приоткрыта, так что её разговор я слышу отлично.

– Серёженька, вот зачем ты вызвал сюда Александра? Он же всё развалит.

– Виола, лучше помолчи, – хрипло говорит отец. – Он мой сын. Ему и управлять холдингом.

– Он всё разрушит, Серёжа, – вдыхает Виола, а мне даже смешно становится от её такого страдальческого тона. – Лучше бы Тимофею разрешил взять управление. Он всегда тебе помогал.

– Твой Тимофей – олень, – рыкнул батя и закашлялся.

Скулы сводит от напряжения, и я всё же вхожу в палату. Молча открываю дверь настежь и останавливаюсь возле неё.

Виола напрягается, бросает на меня перепуганный взгляд, но рта не открывает. Смотрю на неё из-под бровей и усмехаюсь. Алчная сучка.

Это она виновата, что я тогда должен был уехать. И да, я подожду. Какая разница, когда, главное, что всё вернётся на свои места. И эта курица тоже займёт своё место.

– Серёжа, – Виола хватает отца за руку, впиваясь в неё красными ногтями.

– Иди, – батя вытаскивает руку из её захвата и кивает на выход.

Виола резко подрывается со стула и, бросив на меня ненавидящий взгляд, выбегает из палаты, бахая дверью. Усмехаюсь и иду к окну. Нужно проветрить эту вонь.

В палату попадает свежий воздух, а я прикрываю глаза и перевожу дыхание.

– Зачем пришёл? – спрашивает батя, глядя на меня уставшим взглядом.

– Подписать оставшиеся документы и сказать, что я нахер уволю половину твоих уродов, которые сидят на жопах своих и ни черта не делают, – говорю это спокойно, но у отца на губах мелькает довольная улыбка.

– А я всё не верил, что ты сам поднял компанию за бугром, – говорит он довольно.

– Можешь и дальше не верить, – отрезаю я. – Впрочем, не удивлён.

– Сашка, ты так и не простил меня, – не спрашивает он. – Но тогда было так нужно.

– Кому? – спрашиваю я.

– У тебя был выбор, – голос бати даже сейчас наливается строгостью. – Ты выбрал уехать.

– А должен был что выбрать? Жениться на какой-то соске? – рычу я.

– С тобой бы ничего не сталось, – фыркает батя.

– Вот и не сталось, – отвечаю ему и подношу документы. – Читай и подписывай. А то твои мудаки с юридическим образованием решили мне подсунуть слишком интересные документы. Вот теперь хочу понять, что ты там ещё накуролесил.

– Что ты имеешь в виду? – батя напрягается, смотря на меня слишком внимательно.

– Как разберусь, так и скажу, – отвечаю. – Но то, что через холдинг проводились левые бабки, факт.

Батя хмурится, но молчит. Вижу, что пытается что-то сообразить, но дыхание сбивается, а врач советовал не волновать его.

Через полчаса все бумаги подписаны, и я могу уезжать. Разговаривать с ним нет желания. Да, впрочем, как и всегда.

– Виола сказала, что ты не приезжаешь домой, – голос бати останавливает меня у двери.

– Здесь нет моего дома, – отвечаю безразлично.

– Сашка, ты же тоже рос в том доме, – вздыхает отец. – За что же ты так поступаешь со мной?

– А это, бать, ответка называется, – горько усмехаюсь я. – И я не поеду туда, где твоя жёнушка снова начнёт совать свой переделанный нос. А ты слишком расслабился, – добавляю уже тише. – Где же тот Борзый, которого все уважали и боялись?

– Сейчас не те времена, – отвечает отец напряжённо.

– Вот и отлично, – киваю ему усмехаясь. – У тебя не те времена, у меня своё место жительства.

К себе домой возвращаюсь уже затемно. Достаю бутылку вискаря из бара, смотрю на неё и хочу, чтобы всё исчезло. Вернулось туда, где я мог спокойно носить маску дебошира и весельчака. Тогда было проще.

Не знаю, сколько сижу в кресле на лоджии, но прихожу в себя, когда на небе поднимается солнце.

Иду в душ. Мне нужно освежиться и включить голову. Сегодня выходной, но никто не отменял того, чтобы снять напряжение в спортзале.

Из душа выхожу быстро и упираюсь взглядом в дверь гостевой комнаты, куда свезли все ящики с моими вещами из отцовского дома. Прохожу между ними и натыкаюсь на одну открытую коробку. Приподнимаю картонную крышку, и на меня смотрит фотка в красной рамочке.

Лика и Аля. Алька только вернула себе рыжий цвет волос, и они сфоткались. Принесли нам с Деном одинаковые подарки, со словами, что если отгадаем, где кто, то нам будет сюрприз.

Угадали. Кто бы ни говорил, что они похожи, но нет. Эти две ведьмочки совершенно разные. В груди что-то надламывается, а ведь думал, что всё прошло.

Хотя тогда это казалось какой-то игрой: кто кого. Лика ни разу не уступила. Даже секс с ней был чем-то похожим на войну. От этих воспоминаний в паху становится горячо, и член сразу отзывается. Не забыл.

На автомате достаю мобильный и набираю Дену. Надеюсь, что он меня не пошлёт.

– Ну здорово, Скиф, – стараюсь придать голосу бодрости и слышу, как с другой стороны Ден закашливается. – Да ладно, неужели не рад слышать старого друга? – смеюсь я. – Я вернулся, друг. Не хочешь встретиться?

– Тебе правду сказать? – спрашивает Скиф, и я его понимаю.

– Не злись, Скиф, – меняю тактику. Не вижу смысла юлить или выкручиваться. Да и не в том возрасте уже. – Давай я подскочу, куда скажешь. А то я уже несколько дней здесь, принимаю дела бати, а никого из своих не видел.

Предлагаю и надеюсь, что Ден пригласит к себе. Запрещал себе спрашивать про Лику всё это время. А в последние пару лет так и вовсе старался всё меньше общаться с Деном. Всё удалил, чтобы не вернуться. Думал, прошло.

– Ну приезжай, – задумчиво отвечает Ден. – У нас сегодня праздник, день рождения у племянника. В доме отца.

А вот эти слова звучат как удар под дых. Дыхание спирает, но мозг заставляет говорить дальше:

– У тебя племянник есть?

– Есть, – уверенно заявляет Скиф. – И подарок не забудь, если будешь ехать. Пацан тачки спортивные любит. Так что давай. Если не приедешь, потом набери.

– Давай, – отвечаю уверенно и отключаюсь.

Растираю место на груди, где начинает припекать. Какого хрена, Борзый? Ты что, думал, она будет ждать тебя? Скиф предупреждал.

Но я собираюсь и еду в магазин игрушек. Тачки пацан любит, да без проблем. Будет ему самая крутая. А тёмная сторона меня хочет увидеть того, кому же родила она.

И нет, я даже не могу предположить, что Дэн говорил о ком-то другом, а не о Лике. Люба, младшая сестра Дена, слишком маленькая.

Глава 3

Дорогу помню, как будто вчера здесь был. Но всё настолько знакомо, насколько и изменилось. Ворота открыты, и это улыбает. Вероятно, все расслабляются на старости. Каким бы ты ни был грозным и умеющим нагнать страх на всю округу, с возрастом все меняются.

Вот только Стальнову-старшему удалось встретить самую невероятную женщину в его жизни. А ещё и благодаря ей мой друг тоже счастлив.

Сижу в тачке и собираюсь с духом. Борзый, ты что, очканул? Столько лет прошло. И если Лика родила, значит, и замужем. Так что просто забей и иди к другу. Только собираюсь открыть дверь, как замечаю другую машину, лихо припарковавшуюся чуть дальше. Пассажирская дверь открывается, и из неё выходит Лика.

Она изменила цвет волос. Стала тёмной, но это все равно Лика. Она стоит спиной, и можно даже сказать, что я ошибаюсь, но нее-ет!

Она разворачивается, оглядывается вокруг, достаёт большую коробку с заднего сидения, поднимает очки с глаз на голову. А я сижу и давлюсь слюной.

Лика быстро скрывается на территории двора, а я понимаю, что сидеть в тачке нет смысла. Выхожу из машины, достаю букет и решаю, что за подарком с пацаном пойдём вместе. Нужно же будет проверить на прочность муженька Лики.

Поворачиваю во двор и замечаю сестрёнок. Аля до сих пор рыженькая, а вот Лика на её фоне теперь выглядит старше и холоднее.

– Привет, Лика, – здороваюсь и наблюдаю, как её спина напрягается. – Давно не виделись.

Лика бросает на меня холодный взгляд, а мне кажется, что она сейчас меня расчленила и закопала под своими ногами.

– Ты что здесь делаешь? – спрашивает она сквозь зубы, а стоящая рядом Аля оглядывается вокруг.

– Приехал на родину, ну и заодно в гости к старым друзьям, – отвечаю ей, улыбаясь и осматривая с ног до головы. Да вашу же мать, ну почему она не могла стать пострашнее? – Рыжей тебе было лучше, – заключаю и получаю злой оскал.

– Проваливай отсюда! Не порти день рождения моего сына, – говорит негромко, но столько силы в её голосе, что если бы я был букашкой, то меня бы уже раздавило.

Но я сюда ехал не просто так. И от её реакции, пускай и такой колючей и злой, хочется улыбаться ещё шире.

– Так я, собственно, на него и приехал, – улыбаюсь ей и осматриваюсь вокруг. – Где именинник? – спрашиваю бодро и, сделав шаг к Лике, протягиваю ей букет и тише добавляю: – Интересно, кто тот счастливчик, который стал его отцом.

Лика бледнеет, но быстро берёт себя в руки. Смотрю в её холодные глаза и наконец-то понимаю, что не так. Я помню её взгляд абсолютно другим. Её глаза всегда горели азартом, шалостью и сумасшедшим противостоянием. А сейчас они как арктические льды, которые любого заморозят.

– Явился! – звучит сбоку весело, а вот удар по рёбрам совсем не шуточный.

– Скиф, – выдыхаю я, стискивая зубы.

Лика разворачивается и, даже не дотронувшись к букету, уходит прочь. Мы со Скифом провожаем её взглядом, и я зависаю на её фигуре.

– Сюда смотри, – шипит Скиф, и ещё один удар точно в то же место приходится.

– Да ты издеваешься? – выдыхаю я, а перед глазами звёзды летят.

– Это только начало, дружище, – хмыкает Скиф, притягивая меня за шею, закидывая руку на плечи. – Да ты, смотрю, следил за собой, – улыбается друг.

– Ты тоже, – подхватываю я, осматривая Скифа.

– Да, Борзый, – улыбается Ден. – Мы становимся больше. А некоторые ещё и умнее. Но не волнуйся, ум тебе не светит.

– И кто тебе это сказал? – ржу я, но рёбра потираю.

– Я, – уверенно заявляет Ден. – Идём, что ли, – хмыкает он и кивает в сторону расставленных уличных переносных беседок. – Все гости там.

– Так у меня подарок в машине остался, – вспоминаю я причину своего приезда сюда.

– А, так ты хочешь сразу подарить? – спрашивает Скиф, слишком внимательно осматривая меня. – Ну ок, – кивает он, а я вообще не понимаю, что с Деном происходит.

От его внезапного свиста закладывает уши.

– Да твою же мать, – рычу я, закрывая ухо. – Ты мне всю левую сторону покалечить решил?

– А зачем она тебе, если и так всё вымерло там, – говорит Скиф спокойно, а меня напрягают его слова. Вот не так я представлял нашу с ним встречу.

– Макар, а Илюха где? – кричит Скиф, а я замечаю рыжего пацана, что выскакивает из-за угла дома.

– Илья, папа зовёт! – звонко кричит мелкий, а меня коробит от этих слов.

Пацан Скифа мчит к нам, а через несколько секунд я замечаю, как из-за того самого угла выбегает второй парнишка. Тоже рыжий, но одет немного по-другому.

– Илья! – громко раздаётся на весь двор голос Лики, и я вижу, как она дёргается вслед за сыном. Так это её пацан.

– Сейчас, мамуль, – отвечает мелкий, бросая ей через плечо.

Смотрю на напряжённую Лику, что застыла изваянием у беседки, и, кажется, только сейчас начинаю понимать слова Скифа, когда он предупреждал.

– Привет, – первым к нам подбегает пацан Скифа. – А ты кто? – уверенно спрашивает он.

– Саня, – приседаю возле него и протягиваю руку.

Нахрена я сел на корточки, не пойму, но понимаю, что хочу смотреть этим парням в глаза прямо, на одном с ними уровне.

– Я здесь, – к нам подбегает Илья. Осматривает нас всех и протягивает руку мне. – Илья, а Вас как зовут?

– Да Саня это, – отвечает спокойно Макар, будто я его давний друг.

– Мг, – кивает Илья. – Привет, Саня, – повторяет он, а я жму его руку и пытаюсь высмотреть в парнишке что-то, но вижу в нём только рыжего пацана.

– Я здесь слышал, – начинаю говорить и понимаю, что голос садится. Откашливаюсь и быстро продолжаю. Я вроде как большой начальник теперь, не положено мне так разговаривать. – Слышал, у тебя день рождения сегодня.

– Ага, семь лет, – уверенно заявляет Илья, а я продолжаю улыбаться, как идиот, вот только в голове будто выстрел прогремел.

– Ну так я к тебе с подарком, – продолжаю держать лицо, а у самого в груди сдавливает всё, не давая сделать полноценный вдох.

– А мне нельзя принимать подарки от чужих, – спокойно отвечает Илья, складывая руки на груди.

– Так я не чужой, – стараюсь говорить удивлённо. – Я давний друг твоей мамы и дяди Дена с тётей Алей. Он же твой дядя? – спрашиваю я и киваю на Дена, который мне явно собирается ещё и поджопник выписать.

– Я же тебе обещал что-то сломать? – спрашивает Ден тихо, как только понимает, что его манёвр не удался, и я уже на ногах. – Так я своё обещание сдержу, Борзый.

– Конечно, дядя! – уверенно заявляет Илья. – Но он о тебе никогда не рассказывал.

– Ну это уже его косяк, – бросаю взгляд на Дена. – Так что, идём подарок твой доставать? – предлагаю я и получаю довольный кивок.

Подходим к багажнику, и я радуюсь, что сегодня на внедорожнике.

– Это что за монстр, Борзый? Ты решил размерчик побольше взять? – подкалывает меня Скиф, а я скалюсь в ответ.

Открываю багажник и понимаю, что нужно было закрывать уши заранее.

– Макар! – пищит Илья. – Это же карт!

– Борзов, ты охренел? – раздаётся за спиной злой голос Лики, но Илья уже забирается в багажник и рассматривает свой подарок.

Глава 4

***

– А давай мы его пристрелим, – предложила мама совершенно спокойно, покручивая в руках бумажный стаканчик, но в нём явно не морс, и внимательно рассматривая Борзого, что стоит возле Илюши и рассказывает ему что-то о новом карте.

– Идея неплохая, но, мам, я ведь только помощник прокурора, – стараюсь говорить серьёзно, но внутри всё звенит от напряжения. – Так что прикрыть такое событие не получится.

– А я Богдашу попрошу, – мама развернулась ко мне, заглядывая внимательно в глаза. – Он вспомнит шальную молодость и поможет моей девочке.

Хочу посмотреть маме в глаза, но не выходит. Приподнимаю уголки губ в нервной улыбке и снова бросаю взгляд на своего сына.

– Мам, пообещай, что ты не влезешь, – тихо прошу у мамули, и сама слышу, как голос дрожит.

– Пф, – фыркает мама. – Ты сама его сожрёшь, а я веник с совком подам, чтобы отходы лишние убрать. – уверенно заявляет она. – Но всё же про Илюшку нужно было сказать. Урод твой Борзов, но даже ваш неблагополучный зачинатель знает, что у него где-то есть дети.

– Мам, – прикрываю глаза и пытаюсь успокоить своих тараканов.

Но мама не продолжает больше, только чмокает в щеку и замолкает.

Аля где-то помогает аниматорам, организовывает всё, а я будто в какой-то прострации. До сих пор помню, как узнала, что беременная. Думала, забудется, но нет. Такое не забывается.

Помню, как записалась на приём к врачу и сидела под дверью кабинета с полной уверенностью, что мне не нужен ребёнок от предателя.

А потом вошла, меня тут же пригласили за ширму, чтобы посмотреть на аппарате УЗИ всё, и я пропала. Ехала домой и тихо рыдала, пряча от пассажиров метро красные глаза.

И оказалось, что не только я с таким сюрпризом. Как мы тогда все справились, не представляю. Хотя представляю. Мама, Аля, Ден и дядя Дан, дедуля. И самый короткий и ёмкий разговор за всю нашу жизнь.

Если на Алю с Деном они смотрели строго, но ничего уже невозможно было поделать, то на меня взгляд был направлен другой.

– А может… – только заикнулась тогда мама, но дедушка как отрезал.

– Не может!

– А если… – мама решилась вставить ещё раз.

– Нет, Ярослава!

И всё. На этом весь разговор закончился.

– О чём думаешь, дочь? – спросила мама тихо, когда наше молчание затянулось.

– Дедулю вспомнила, – ответила я, слыша, что мой голос сел.

Мама напряглась, но сдержалась. Когда дедушки не стало, это оказалось ударом для всех. И ведь он даже не жаловался ни на что. Он просто лёг отдохнуть в обед, перед этим весело поиграв с правнуками, и больше не проснулся.

Все те дни прошли для нас как будто в каком-то вакууме. Даже мальчики не шалили. Дом был наполнен такой давящей тишиной, что всё сворачивалось в узел.

– Он гордится вами, – уверенно сказала мама, разворачиваясь к столу, что-то выискивая глазами.

– Мам, что ты ищешь? – спрашиваю я, понимая, что мама чего-то не видит.

– Да хотела себе ещё коктейль смешать, а то не выдержит моя престарелая нервная система всех сегодняшних событий, и точно кто-то пострадает, – бубнит мама тихо. – Но кто-то возомнил себя явно бессмертным и унёс куда-то тару.

– Давай свой конспиративный стаканчик, – тихо смеюсь я. – Сама тебе смешаю. Но ты только никого не убей, – добавляю я, улыбаясь, а мама уверенно кивает мне, вот только один глаз косит в сторону Дениса и Борзого.

Хотя, может, и можно кого-то покалечить. Да толку. После драки кулаками не машут. А у нас и драки-то не было. Так, всего лишь постоянные боевые действия.

Мы же даже переспали с Борзым на спор. Он меня достал своими приколами, а я сказала, что такие, как он, не умеют даже девушку возбуждать. Вот он и доказал обратное.

Вхожу в дом, и кожа покрывается мурашками. Здесь просто кондиционер работает и слишком яркий контраст с улицей. Но если себя можно обмануть, то тело, как оказалось, не обманешь. Зачем только вспомнила всё?

Вхожу на кухню и нахожу мамину бутылку в холодильнике. Улыбаюсь, потому что догадываюсь, что это дядя Дан унёс её. В этом весь Стальнов. Да и Ден такой же.

Достаю сок, лёд и смешиваю всё в стакане, пытаясь переключить внимание на всё что угодно, но только не на Борзова.

Рядом со мной на столешницу ложится мужская рука, а тихий низкий голос с хрипотцой произносит у самого уха:

– Скажи, ты своего мужа съела?

Не разворачиваюсь к Борзому, стискиваю зубы и хочу послать, пока мне не доходит смысл его слов.

– Кого? – разворачиваю голову в его сторону и замираю в нескольких миллиметрах от его губ, задыхаясь от его запаха, который отравляет сознание.

Смотрю в его глаза и заставляю себя отойти на шаг. Борзый напрягается, но ничего не делает больше.

– Мужа, – повторяет он с запозданием.

– Борзов, ты видишь здесь какого-то левого мужика? – спрашиваю щурясь, стараясь говорить зло и не выдавать дрожь в голосе.

– Ну Илюху же ты родила от кого-то, – хмыкает он и разворачивается так, что опирается задницей о столешницу.

Молчу. Я даже не могу заставить себя открыть рот и сказать, что не замужем и никогда не была. Да и не собираюсь я туда. Не всем везёт, как Але или маме. И я приняла всё, что происходит со мной.

– Не расскажешь, как жила здесь? – спрашивает Борзый, а я вскидываю бровь от резкой смены темы.

– Ты мне кто? – спрашиваю серьёзно и ставлю на кухонный остров мамин стакан. А то, боюсь, его содержимое до мамули не дойдёт. – Друг, брат, муж? – перечисляю я. – Вот именно – никто! – выделяю последнее слово. – И ты мне мешаешь.

– И чем же? – снова вопрос. – Бухать в одиночку? – он кивает на стаканчик. – Могу предложить свою компанию, – и его губы растягиваются в слишком знакомой улыбке.

У меня такое ощущение, что ему всё равно на все мои колкости и замечания. Его поза не меняется, только взгляд становится более пронизывающим. И от этого по коже бегут те самые противные мурашки-предатели.

Глава 5

***

– Бля, я не могу! – ржёт Скиф, а я растираю до сих пор горящую щеку. – Если бы знал, что Лика там тебя ломает, придержал бы батю.

– Заткнись, – огрызаюсь я. – Друг ещё называется.

– О нет, – Ден не перестаёт улыбаться, но становится более серьёзным. – Это сюда не приплетай. Я тебя предупреждал. Ты не поверил. А ведь я всё это жрал, давясь собственным стеклом. Хреновое ощущение, скажи?

– Но вот по твоей довольной роже не скажешь, что ты на моей стороне, – фыркаю я и беру со столика стакан с вискарём.

На улице поздний вечер, но Ден увёз меня, даже не дав увидеть, как малой Лики свечки будет задувать. А ведь я обещал пацану, что побуду. Зачем – сам не понимаю.

Но когда увидел, как Лика пошла в дом, то как идиот попёрся за ней. И вот итог: у меня красная рожа и припухшая щека, и я бухаю. Только не в той компании, в которой бы хотел.

– Нет, – кивает довольно Ден. – Однозначно не на твоей стороне, Борзый. И не потому, что я такой правильный, а потому, что ты мудак.

– А ты кто? – спрашиваю я хмыкая. – Бухаешь здесь, пока твоя рыжая далеко.

– Не рыжая, а любимая жена, – поправляет уверенно Скиф. – И я могу уйти, да только кому лучше будет. Я всё равно огребу за то, что тебя позвал. Так лучше дать вулкану остыть, а потом уже можно и вымолить прощение.

– И не надоело тебе за столько лет быть женатиком, – не спрашиваю я. Вижу по Дену, что он горит и своим пацаном, и Алькой.

– Когда всё по-настоящему – не надоедает, – отвечает друг уверенно. – А ты не хочешь рассказать, зачем вернулся. И правду желательно.

Смотрю на Дена и пытаюсь понять, для чего ему это. Отрезал всех, когда уехал за границу. Только с ним и общался. Но мы стали старше. Мы изменились. Да и не просто изменились, каждый чем-то оброс.

Я бронёй, Ден – семьёй. И хрен его знает, что прочнее.

Выпиваю залпом содержимое стакана, горло обжигает, но молчу. Мы с Деном на треке. Осматриваюсь вокруг и завидую ему. Он смог всё поднять. Не просто поднять, а ещё и развить. Фонари освещают гоночную трассу, а память подкидывает момент, как две рыжухи сделали нас на гонках.

– А помнишь, как девочки выиграли трек? – спрашиваю у Дена улыбаясь.

– Ты не спрыгивай, – улыбается Ден, и по глазам вижу, что помнит. – Рассказывай давай. Ты же не просто так позвонил сегодня.

– Просто так, – улыбнулся я Дену. – Соскучился, прикинь? Оказалось, я настолько отвык от родины, что даже не сообразил, что можно было бы позвонить сразу.

– А что насчёт холдинга твоего бати? – спрашивает Ден, а я замечаю, как с него слетает вся весёлость.

– А что холдинг? А его приму, дела налажу и уеду назад, – отвечаю уверенно. – Что меня здесь держит? Отцовская сука всё равно его в могилу загонит и начнёт свою войну.

– Это мачеха твоя? – хмуро спрашивает Скиф.

– Она, – киваю я и, подхватив бутылку, плескаю себе янтарной жидкости.

– Ты тогда тоже из-за неё уехал? – ещё один вопрос Дена, а мне вот совершенно не хочется никому показывать свои скелеты.

Натягиваю улыбку на лицо и, подняв стакан, чокаюсь с воздухом и снова выпиваю. Поднимаюсь с места и подхожу к большим окнам. Ден переделал часть лоджии для зрителей под кабинет, и это реально круто.

– Может, погоняем? – предлагаю я ему.

– Нет, – уверенно заявляет он, а я чувствую его взгляд. Расчленяет меня, но пусть лучше так. – У пацанов, кстати, здесь есть личные карты. И они каждую неделю ходят на занятия.

– Ты круто развернулся, – киваю я.

– Ты, кажется, тоже, – слишком спокойно говорит Ден, и от его интонации я вспоминаю, почему его прозвали Скифом.

Был такой фильм старый. Нам пацанами зашло так, что мы кайфовали от него. И там главный герой, который был потомком скифов, был такой же отбитый, как и Стальнов. Шёл до последнего, не отступал и даже врага не бил исподтишка. Но перед тем, как начинался пиздец, он становился абсолютно спокойным. Ловил свой дзен, как мы говорили. Вот и приклеилось к Дену это прозвище.

– Слушай, давай ты мне как-нибудь в другой раз посчитаешь рёбра, – предлагаю я не разворачиваясь. – У меня в понедельник разбор полётов. Нужно уволить половину офиса и вытравить всех крыс.

– А кто сказал, что я буду тебе рёбра считать, – раздаётся за спиной, и я резко разворачиваюсь к Дену.

От резкой боли темнеет в глазах, а в голове пульсирует так, будто на неё надели колокол и врезали по нему чем-то железным.

– Да блядь! – заорал я в нос, сгибаясь пополам. – Ты идиот, Скиф.

– Я же обещал, Борзый, – хмыкает Ден, возвращаясь на место совершенно спокойно. – Пацанов учу, что слово нужно держать, так что уж прости, но ты заслужил.

– Да за что? – взрываюсь я. – Она счастлива. Замуж вышла, ну или что там у неё. Пацана родила. Причём почти сразу после меня!

Ден смотрит на меня таким взглядом, что я понимаю, сейчас снова вмажет.

– Она замужем никогда не была, Борзый, – отвечает Скиф на весь мой ор.

– А Илюху ветром надуло? – спрашиваю я, сплёвывая кровь и вытираясь рукавом рубашки. – Блядь, сломал нос, что ли?

Но Ден ничего не говорит больше. Бросает на меня злой взгляд, поднимается и, подойдя к небольшому холодильнику, спрятанному в стене, достаёт лёд и подаёт мне.

Прикладываю лёд ко лбу и понимаю, что с болью и мозги остывают. Хочу спросить у друга, то, что мелькает в башке, но молчу.

Семь. Илюха сказал сегодня, что ему семь. Возвращаюсь в кресло и пытаюсь сложить пазл, который вроде и сложен, но я упорно пихаю последнюю деталь вверх ногами.

– Тебе помощь нужна, – не спрашивает Скиф.

– У меня был выбор: прогнуться под батю, которого до предела надрочила его Виола, и жениться на какой-то тёлке, которую я в упор не видел и не знал, или свалить за границу, в загибающуюся фирму, чтобы поднять её, – голос садится, но я заставляю себя говорить.

– И почему не рассказал? – спрашивает Ден, сжимая челюсть так, что скулы играют под кожей.

А я не знаю, что ответить. Не сказал, потому что не умею я доверять, как оказалось. Хотя Скиф столько раз прикрывал мою спину, даже в армии, когда служили. Да и после.

– Потому что сам могу решить все свои проблемы, – отвечаю, но во рту собирается горький привкус.

– Решил? – Скиф снова начинает говорить своим раздражающим голосом. – А ведь батя узнавал по тебе инфу, и ничего не нашёл. А твой отец сказал ему, что это твоё наказание. И нехрен лезть к тебе.

А вот этих новостей становится совершенно гадко. Я уехал, потому что никто не знал, ни о Лике, ни о моих приключениях. У меня реально подтекал чердак от неё и я тупо боялся кому-то сказать, что она моя.

– Тебе легче стало оттого, что тебя ненавидит несколько человек, которые считали другом, семьёй считали? – ещё один вопрос, но в этот раз звучит он неприятно. – А одна, насколько я знаю, любила так, что пищала каждый раз, как видела тебя рядом.

Откидываю голову на спинку, чтобы не смотреть Дену в глаза. Судя по тому, что я видел сегодня, она меня быстрее четвертует.

Глубоко вдыхаю, как перед прыжком в воду, и спрашиваю то, что сам от себя не ожидаю:

– Так кто отец пацана? Я его знаю?

Глава 6

***

Смотрю на спящего сына и чувствую, как внутри всё наполняется невероятной любовью, и так каждый раз. Но вот послевкусие последних дней немного портит всё. Глажу рыжие волосики, и прожитые годы пробегают перед глазами бегущей строкой.

Я ведь нигде не афишировала свою жизнь. Соцсети вообще перестала вести, потому что сначала была боль и неприятие всей ситуации, а потом просто не захотела. Счастье любит тишину, и это правда.

У меня вообще всё вышло удивительным образом. Никто до последнего даже не догадывался, что я беременна. В универе закончила первый курс без проблем. А как родила Илюшу, был обычный больничный.

Когда на четвёртом курсе Денис приехал забирать нас с Алей с учёбы вместе с мальчиками, все охренели. Вот тогда и узнали, что у меня есть сын. Нашлись и те, кто попытался пролезть в душу и ударить побольнее. Хорошо всё же, что на занятиях по обороне я не отставала и сдачи научилась давать ещё и физически.

Но с каждым годом в своём мальчике всё больше видела его. И нужно же было только цвет волос мой взять. Нельзя было хотя бы чуть-чуть похожим на меня родиться?

Оставляю лёгкий поцелуй на щеке своего солнышка и слышу тихое:

– Люблю тебя, мамочка.

– И я тебя люблю, – отвечаю тихо и выхожу из комнаты.

У Илюши это на уровне рефлексов. Даже когда крепко спал рядом со мной, часто сквозь сон шептал эти слова, которые согревают, дают сил и показывают смысл всей моей жизни.

Прикрываю глаза и останавливаюсь в коридоре, а память сразу же подкидывает образ Борзого на дне рождения сына. Сейчас, когда голова остыла, а его запах выветрился из лёгких, понимаю, что я поступила подло по отношению к сыну. Отобрала у него возможность общаться с отцом.

Я смотрела на то, как они рассматривали карт, и ревновала. Хотя я же столько раз видела, как Ден и дядя Дан играют с мальчиками. Как дедушка возился с правнуками и ловил каждый момент с ними. И не было у меня чувства ревности. Почему же сейчас проснулось?

Да ещё и Ден! Как он мог? Обещал ведь. Слово давал, что не расскажет, а в итоге увёз его.

– Очнись, Лика! – сама себя останавливаю. – Если бы Ден рассказал, то Борзый уже был бы здесь, – говорю тихо сама себе. – Ага, – тут же подключается вторая я, – если он не приезжал на родину почти восемь лет, то и сейчас ему по барабану.

Слышу, как на кухне звонит мобильный, и по мелодии знаю, кто там. Да, я обиделась. Не так чтобы сильно, чисто для вида. Но всё же. Подхожу, смотрю на улыбающуюся моську сестрёнки и вздыхаю. Два дня игнорирую её. Сегодня сама Илюху в сад отвозила. Последние дни работаю, а потом в отпуск. Но со Стальновыми не пересекалась эти дни.

Звонок прекращается, а через полминуты всплывает окно мессенджера.

«Если ты не возьмёшь трубку, я приду к тебе через пять минут!»

Ещё один звонок, и я всё же отвечаю. Вот чего-чего, а слов на ветер мы с Алей не бросаем.

– И долго ты будешь дуться? – звучит вопрос, но голос такой, будто она плакала.

– Ты чего это? – спрашиваю я удивлённо. – Что случилось?

– Ты! – выкрикивает Аля, но я слышу, как она сама себя затыкает. – Ты случилась, – уже тихо добавляет сестра. – Лика, перестань меня игнорировать.

– Я… – хочу сказать, что не игнорирую, но ведь это будет враньё.

А сестрёнке врать я не могу. Она была той, кто шла со мной рядом. Той, что поддержала и только любовью ограждала. И сейчас продолжает.

– Денис тоже ничего не рассказал, – уверенно заявила я.

– Ой, молчи за своего мужа. Вот на него я зла, – уверенно заявляю и разворачиваюсь к чайнику.

Нужно что-то выпить, и лучше, чтобы это было успокоительное и некрепкое. У меня ребёнок в доме.

– Он позвал его на праздник, но никто не ожидал, что Сашка приедет. Его никто не видел здесь семь лет, – продолжает Аля.

– Восемь, – поправляю сестру я.

– Лик, – голос Али меняется, и снова слышу слёзы, – ты так и не отпустила его.

Аля не спрашивает, она уверенно заявляет, а мне и сказать нечего.

Нет, я не ханжа и старалась даже на свидания ходить. Ровно два раза. Этого хватило, чтобы понять – не моё.

– Может, я всё же приду, пока Денис с Макаром? – вот теперь сестрёнка спрашивает.

– Нет, – отвечаю я хрипловато. – Не нужно. Мне завтра на работу. Дай доработать два дня спокойно. А потом хочу куда-нибудь съездить с Илюшей.

– Давай вместе, – предлагает Аля, но вот в этот раз не хочу вместе.

– Не нужно, Аль, – улыбаюсь я. – Я хочу побыть с сыном вдвоём.

Аля затихает, и мне даже кажется, будто она отключилась, но нет, звонок продолжается.

– Аль, – зову сестрёнку.

– С этой суматохой и твоим Борзым я совсем забыла сказать тебе, – нервно произносит Аля. – Мы с Денисом ждём малыша.

– Ага, – отвечаю я, и только после этого мне доходит смысл сказанного. – Что?

– Малыша ждём, – отвечает смущённо Аля. – И мне даже жаль, что ты так и не встретила своего идеального мужчину. Так хотелось, чтобы и сейчас наши дети росли вместе.

– Эм, неожиданно, – вот теперь у меня голос садится. – И ты не нашла времени сказать мне всё это?

– Прости, – пищит Аля с той стороны и быстро добавляет: – Ой, меня зовут. Я убежала. Но если что, завтра Илюшу Ден сам завезёт в сад. Прекращай дуться.

Аля отключается, а я не соображу всё никак. Это что за период такой настал? Кто сильнее удивит? Ну нет уж! Мне такое не нравится!

Заливаю чайный пакетик кипятком и чуть не проливаю его на себя, когда в дверь раздаётся звонок.

– Да кому там не спится? – злюсь я, но, подойдя к двери, замираю напротив видеодомофона.

– Может, впустишь? – спокойно спрашивает Борзов, стоя под дверью квартиры с каким-то пакетом, и снова цветы.

– Я уже сплю, – отвечаю, уверенно нажимая кнопку на домофоне.

– Я не буду приставать, – он вскидывает бровь, а губ касается улыбка.

Та самая, от которой я таяла когда-то. Но это было слишком давно.

– Уходи, Борзов, – говорю холодно. – Нам не о чём разговаривать.

– А мне кажется, есть о чём, – а вот теперь вся лёгкость из его голоса исчезает. – Я, может, и идиот, но считать не разучился, хотя готов выслушать и твою версию. Поговорим о сыне, Лика?

Саша спрашивает, а мне кажется, что он только что выстрелил из крупного калибра. И боже, как я рада, что ещё не успела открыть дверь.

Глава 7

***

Голова болит, но мозг как никогда работает чётко. Утро после наших разговоров со Скифом начинается с неожиданного визита.

И как же хорошо, что я всё-таки решил поехать в офис, а не остаться дома. Воскресенье – самый лучший день, чтобы проверить всё без снующих везде недовольных рожь.

Сижу за ноутом и пытаюсь сообразить, как же так вышло, что у отца здесь полный бардак. Перебираю списки сотрудников и нахожу в них не только мачеху, но и её урода-сыночка.

Вот только я совсем не ожидал, что кто-то ещё, помимо меня, может прийти в воскресенье сюда. За дверью послышались шаги, а за ними мат и шуршание на столе секретарши. Впрочем, ничего удивительного – я подхожу к двери и, открыв её, наблюдаю того самого Тимошу.

– Нашёл, что искал? – спрашиваю, опираясь о косяк двери, и даже немного расстроен, что это чмо не завизжало.

Хотя дёрнулся он знатно и даже снёс кресло секретарши. Всё имя как-то её не запомню.

– Какие люди, – Тим быстро берёт себя в руки и смотрит на меня уже привычным взглядом. – И что же ты здесь делаешь? Да ещё и в выходной. Тёлок не таскаешь. Даже не верится. Хотя, судя по твоей побитой роже, приключения ты уже нашёл.

– Ты знаешь, мне тоже интересно, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, игнорируя его выпад.

– Пришёл забрать свои документы, – хмыкает Тим, а я вот даже не знаю, что мне сделать. Послать его словами или сделать так, как Скиф вчера?

– А здесь есть что-то твоё? Сомневаюсь, – спрашиваю и сразу отвечаю.

– Так и твоего нет, – скалится Тим, складывая руки на груди.

Смотрю на него и понимаю, что я был такой же. Слишком дерзкий, свободолюбивый, отбитый. Старался красоваться и выёживаться. И к чему меня это привело?

– Я тебя расстрою, братец, – вскидываю бровь и смотрю на него внимательно. – Но здесь теперь всё моё. Так что ты можешь не напрягаться. Завтра ни тебя, ни твоей мамаши здесь не будет.

– Ненадолго, – отвечает Тим и быстро идёт на выход.

Молчу. Не вижу смысла что-то спрашивать, да и говорить нет желания. Предчувствие паршивое, особенно после фразы братца, но я справлюсь.

Возвращаюсь в кабинет и набираю охрану:

– Если я ещё раз узнаю, что вы пропустили в офис кого-то чужого, все пойдут искать себе работу на бирже труда.

Не дожидаясь ответа, отключаюсь. И так башка туго соображает, пытаясь систематизировать всё, что происходит в последние дни, так ещё и эти родственнички подкидывают проблем.

А чего я ожидал? Явно же не тёплой встречи. Бросаю взгляд на ноут и, быстро набросав приказы на увольнение, отправляю их в отдел кадров и себе оставляю.

Я эту тварь с её сынком на дух не переношу. И ведь действительно никто ничего не знает, потому что я струсил, не рассказал, но сын Виолы тоже сыграл не последнюю роль в моём отъезде. Семейка пиявок, что присосалась и не отодрать.

А ещё я готов всё бросить. Пусть оно катится ко всем лешим, но что-то останавливает.

Но сначала нужно всё закончить, пока мысли снова не ускакали в то русло, где я буду грызть себя и обвинять её. Хотя Скиф так и не ответил на мой вопрос, а ведь я ждал, что хотя бы друг меня разубедит в моих догадках.

День заканчивается слишком напряжённо, да и понедельник начинается не лучше. Но стоить мне подъехать в ресторанчик недалеко от работы, как мою компанию нарушают.

– Саня, приветствую. Как ты? Отошёл от детского праздника? – от голоса дяди Дана, он же Богдан Сергеевич Стальнов, становится не по себе.

– Здравствуйте, Богдан Сергеевич, – откладываю быстро мобильный и поднимаюсь, чтобы пожать руку.

Смотрю на этого поседевшего мужика и пытаюсь понять, вот как так вышло, что он весь цветет и полон сил, а мой отец уже наполовину в могиле?

– Отошёл, – улыбаюсь ему. – Не так страшно оказалось.

– Ну это только начало, – хмыкает он, присаживаясь напротив. – Вот был случай, внуки добрались до моего сейфа. Благо, у меня там всё разряжено и стоит отдельно. Но влетело мне по полной и от Ягодки, и от девочек. Зато теперь парни увлеклись не только тачками, но и стволами.

Немного закашливаюсь и даже удивляюсь тому, как спокойно говорит об этом Стальнов. А вот воображение быстро подкинуло мне лица супруги Богдана Сергеевича и рыжих. Даже боюсь представить, что это торнадо могло учудить.

– А Вы какими судьбами здесь? – спрашиваю я, стараясь понять, как он оказался напротив меня.

И ведь по взгляду видно, что не просто вежливость. И это тоже приходит с годами: умение видеть то, что люди усиленно стараются спрятать под маской.

– Любаша здесь недалеко на занятиях, а я решил подождать её, – улыбается Богдан Сергеевич и становится даже моложе, когда говорит о своей младшей дочери.

– Она так выросла, – киваю я.

– Да, – подтверждает Стальнов, бросая взгляд в окно, но быстро возвращает назад. – Время вообще быстротечно. Не успеешь оглянуться, как жизнь прожита, а за плечами только горы ошибок и никакого просвета.

– Ну я бы не сказал, что у Вас за плечами гора ошибок, – отвечаю я, но мозг усиленно начинает соображать, к чему всё это.

Мне приносят заказ и, на удивление, Богдану Сергеевичу тоже приносят салат и кофе.

– За фигурой слежу, – улыбается он, замечая мой удивлённый взгляд. – Яся слишком строга в этом плане, – он тепло отзывается о своей супруге, маме Лики и Али, а я завидую. – А по поводу ошибок, – неожиданно добавляет Стальнов. – Кто сказал, что я говорю о своих?

– Не понял, – хмурюсь я.

– Вот вы с Деном росли вместе. С определённого возраста, – улыбаясь, добавляет. – Но вот мозгами природа вас явно обделила. Но, хочу заметить, на Дена занятия боксом хорошо сработали.

Я бы закашлялся, но сдержал себя, вспоминая разрисованную харю Скифа после последних спаррингов с его отцом и Иваном, начальником охраны Стальнова.

– А вот тебе явно меньше в жизни доставалось, – хмыкает он и начинает есть.

И мне бы согласиться, но нет. Зачем я буду открывать свою тёмную душонку человеку, который сюда пришёл явно не просто так. Я подожду. Но мы едим, перебрасываемся незначительными фразами и просто обедаем.

На мобильный Стальнова приходит сообщение, он быстро читает его и улыбается. Даже дико смотреть на мужика, который когда-то держал в страхе не только наш город, а теперь улыбается смс-ке.

– Любаша освободилась, – отвечает он, бросая на меня взгляд. – Ну и к делу тогда, – а вот теперь он становится серьёзным.

Вся напускная вежливость исчезает, будто и не было.

– Проблемы у тебя, смотрю, незавидные. Что делать думаешь? – спрашивает он, а я напрягаюсь.

– Не соображу пока, к чему всё, – спрашиваю я.

– Иногда нужно попросить помощь, Сашка. Прийти к человеку, даже если он тебе враг, и попросить помощи. Настоящий враг поможет и в спину не ударит, в отличие от тех, кто живёт с тобой под одной крышей, – ох уж эти поучительные речи Стальнова. – Так что делать собираешься?

– Не знаю, – отвечаю честно, вероятно впервые за много времени, и так паршиво внутри.

– А если подумать, – щурится Богдан Сергеевич.

– Уволил бы нахер всех и набрал новых. Но я даже не знаю, с какой стороны подступить, – рычу я, понимая, что здесь, в холдинге бати, я слаб и слеп. И это раздражает до ярости.

– Вариант хороший, – кивает Стальнов. – Так что, помочь тебе, Сань?

– Зачем? – спрашиваю я, не в силах ответить согласием.

– Потому что так поступают друзья, – уверенно заявляет Стальнов. – Врагами мы можем в любой момент стать, но, думаю, девочки мои не простят, – и снова эта улыбка.

– Вероятно, я что-то не понимаю, Богдан Сергеевич, – хмурюсь ещё сильнее.

– Даже больше, чем можешь представить. Но всё же помощь я тебе предлагаю. И даже несколько вариантов есть, как всё провернуть быстро и без потерь, – спокойно говорит Стальнов. – Когда начинаешь работать «в белую», нужно уметь вертеться ещё круче, чем «втемную», ты знал? – но ответа он не ждёт. – Давай так. В выходные все съедутся к нам. Ждём тебя в гости. Да и Илюха расстроился, когда ты уехал со дня рождения не попрощавшись. Не обижай моего внука, – и столько всего в словах Богдана Сергеевича, что не вмещается всё в мою черепушку. – Я поехал, а то моя малышка ускачет куда-нибудь, а я буду злиться. Девочки не парни. За ними глаз да глаз нужен, – он подмигивает и уходит.

А я всё так же сижу с недоеденным стейком и пытаюсь понять, что это было.

И какого хера у меня ощущение, что все чего-то не договаривают?

После обеда в офис не возвращаюсь. Еду в зал. Но при каждом подходе мозг вроде и выветривается от одних мыслей, заполняя всё пространство Ликой и Ильёй.

«Она никогда не была замужем, Борзый», – слова Скифа бегущей строкой бегут в мозгу.

«Илюха расстроился, когда ты уехал со дня рождения не попрощавшись», – следом мелькают слова Стальнова-старшего.

– Да блядь! – рычу я, впечатывая кулак в боксёрскую грушу так, что боль пронизывает руку. – Она бы сказала! – говорю сам себе, но тут же получаю ответ: – Хрен бы она сказала.

Ночь на улице. И я понимаю, что они могут уже спать, но всё равно сижу в тачке напротив подъезда Лики и смотрю на её окна. Вижу, как в них мелькает тень, и тихо рычу.

Я заехал в детский магазин. Снова. И купил какую-то крутую винтовку Илье. Снова букет взял, только в этот раз пионы. Выхожу из тачки, и как же вовремя из подъезда выходит милая старушка.

Ныряю в открывшуюся дверь и уже стою у квартиры Лики. Нажимаю на звонок и жду. Мне бы остановить себя, но если не получу ответ, то сейчас станет совсем невмоготу.

А ещё я чувствую её. Даже сквозь дверь ощущаю её тепло и дикий взгляд. Ох, Лика, я пришёл за ответами.

Глава 8

***

Сердце останавливается, пропуская несколько ударов. Когда голова начинает кружиться, я осознаю, что не дышу вовсе. Смотрю через домофон на Борзого и надеюсь, что он мне просто кажется.

– Лика, давай не будем устраивать цирк, – говорит он уверенно. – Пусти меня.

Хочется кричать «нет», но это не прокатит. Если Борзый не сильно изменился, то он будет переть как танк. Мы это уже проходили. А потом этот танк проехал по мне катком и исчез за горизонтом, а я осталась.

Бросаю взгляд на себя в зеркало, щипаю за щёки и, сделав несколько глубоких вдохов, отрываю дверь. И снова эта его улыбка «чего и следовало ожидать», но я не даю ему и шаг сделать в квартиру. А букетом, что он принёс, так и хочется съездить по его довольной роже.

Выхожу в подъезд и останавливаюсь перед дверью.

– Отойди немного, – прошу я, но Саша будто не слышит.

– Не пустишь, – не спрашивает, утверждает он. Хотя зачем вопросы, когда и так всё ясно. – Ты красивая, – звучит тихое, а я ловлю ещё один шок. – Но рыжей тебе и правда было лучше.

Дыхание снова сбивается. Не помогает даже внушение, что всё хорошо. Всё совсем нехорошо! Всё плохо. И почему-то именно сейчас я хочу сбежать, запереться в доме и сделать вид, что никогда не знала Борзова.

– Это всё, что ты хотел сказать? – спрашиваю я, понимая, что молчание затягивается.

– Нет, – качает он головой и смотрит так, что внутри всё переворачивается.