Вы читаете книгу «Тайну знает только кот» онлайн

«Тогда лишь двое тайну соблюдают,

когда один из них ее не знает».

(Уильям Шекспир. «Ромео и Джульетта».)

Жизнь – только тень, она – актер на сцене.

Сыграл свой час, побегал, пошумел –

И был таков. Жизнь – сказка в пересказе

Глупца. Она полна трескучих слов

И ничего не значит.

(Уильям Шекспир. «Макбет»)

Серафима шагнула с крыльца в дом, отряхнула пуховик от мокрого снега и молча протянула подруге пару сапог. Такие продаются на всех рыночных развалах годов эдак с восьмидесятых прошлого века, дутые, на рыбьем меху, снизу по щиколотки резиновые. И ни «здрасти» тебе, ни «как доехала».

Таисия Александровна Грайлих уставилась на неведомое ей доселе произведение обувного искусства, прищурилась, чтобы разглядеть получше. И не удержалась, подняла брови в высокомерном удивлении:

– Это… что? И я тоже рада тебя видеть.

Серафима рассмеялась, шагнула вперед, раскинула объятия, но Таисия сразу отступила, выставила ладони.

– Сначала ты разденешься, потом зайдешь в комнату, смотри, сколько холодного воздуха напустила! Так что это такое страшное?

– Это сапоги. Без них ты у нас не выживешь. Ноябрьские морозы обманные, со дня на день солнышко выглянет и как все потечет! Ты ж до магазина не доплывешь и помрешь с голоду! – Серафима оглядывала скудную, но уютную обстановку небольшой комнаты. На диване – теплый плед, на столе – красивая скатерть. Лампа с мягким абажуром, такой же свисает с потолка.

– Выглядишь ты чудесно. Здоровый румянец. А обстановочка… хм… Минимализм, скажем так. Полагаю, ты к этому и стремишься?

Таисия рассмеялась. – Нельзя сразу преобразить этот дом. Я до сих пор не понимаю, что на меня нашло и зачем я его купила, помутнение, не иначе.

– Не кокетничай! Готова поспорить, что ты ни минуты не пожалела. Конечно, кое-что нужно будет заменить, кое-что отремонтировать, но в целом тебе повело, дом вполне жилой. Даже отопление есть! С мебелью проблема, да… Я понимаю, что у нас нормальную мебель не купишь, даже дачную, а везти из Москвы…

– Иногда мне кажется, что я живу в музее. Знаешь, как в Суздале – музее деревянного зодчества. Так и кажется, что за шкафами в коридоре прячутся фрески! А если серьезно… я боюсь скатиться в лубок. Спроси меня про драгоценности – я в этой теме, как рыба в воде. Но деревенский дом…

– Болтужев – город. И даже райцентр, как ты презрительно позволяла себе его называть.

Таисия махнула рукой. – Двусмысленны и шатки изреченья. Как говорил…

– Шекспир, конечно. Кстати, а как поживает его тезка?

– Сэр Уильям? Умчался куда-то, несмотря на снег. Не могла же я оставить его одного в Москве! Подозреваю, что греется на печке у Маргариты Михайловны, соседки, которая за домом присматривает. Они сразу нашли общий язык с котом, в отличие от меня. Суровая женщина. Но ответственная.

– Лубочность, говоришь… А вон там, у стены, помнится, стояли старые часы. Надеюсь, они где-то в комнатах?

Таисия пожала плечами. – Они никогда не показывали время как следует, а если честно, то вообще не показывали. Они ушли в лучшее место.

– В лучшее место? – Ахнула Серафима. – Лучшим местом для них была бы гостиная. Да им лет сто, не меньше!

– Не переживай, я подарила часы вашей школе. Возможно, они больше не показывают время, но их большие старые стрелки идеально подходят для демонстрации времени детям. Считай это новым витком жизни для престарелого дедушки.

Серафима тяжело опустилась в старое мягкое кресло с подлокотниками, отхлебнула чаю, приготовленного подругой. – Кому из детей сейчас нужны часы? У всех мобильники. Ну, да ладно. Значит, боишься лубочности?

– А тут только два варианта- лубочность или рухлядь. Купи я что-то новое, оно совершенно не впишется. Я не смогу жить в таком… диссонансе. Кстати, у тебя же есть опыт, ты великолепно обустроила свою гостиницу… Может, подскажешь что-то?

– Во всяком случае, тот шкаф, что… э… лежит в коридоре. Надеюсь, ты не собираешься о него избавляться? И, кстати, почему лежит?

– Этот кошмар? Да он разваливается на глазах!

– Боже, хорошо, что я успела! Не знаю, что ты успела выкинуть, но об этом шкафе я озабочусь!

– Он ценный?

– Старинный комод красного дерева? Поверь мне, он очень ценный. Если отдашь его вашим московским антикварам, получишь кругленькую сумму.

– Можешь забрать, если нравится. Как минимум подержи его у себя, пока я не решу, как обставить этот домик.

– Я прекрасно знаю, что ты не потребуешь его обратно.

– Вот и хорошо! Найди кого-нибудь, кто довезет его до гостиницы, не развалив на части.

– Спасибо. Это… ужасно щедро. Даже не знаю, что сказать. В холле он будет смотреться потрясающе!

– Просто скажи, что поможешь мне обставить этот дом. У тебя талант!

– О, я пойду дальше! Как там говорят- если дать человеку рыбу, он съест ее и снова проголодается. А если научить его ловить рыбу, он будет сыт вечно. Как-то так, да?

– Ты собираешься научить меня ловить рыбу? – нахмурилась Таисия.

– Ну… это немного похоже на рыбалку… Знать, где можно найти лучшую добычу, терпеливо ждать подходящего момента, чтобы подцепить удочку и вытащить! Или решить, что разумнее в этот раз его отпустить.

– Прости, но… о чем мы вообще говорим?

– Об антиквариате!– воскликнула Серафима. – Я помогу вам, уважаемая Таисия Александровна, окунуть ваши артистические пальчики в мутные воды охоты за антиквариатом. Мы поедем на распродажу! А ты думаешь, откуда я взяла обстановку для гостиницы!

Глава 1.

Жизнь в Болтужеве циклична, связана с рекой и мостом. К весне весь город волнует: разлилась ли река? Ушла – не ушла? К лету ― навели ли понтонный мост? Даже те, кто на тот берег никогда в жизни не ходил, интересуются, как там мост. Приходит осень и новый повод для волнений: мост-то развели? Зимой главный городской вопрос ― встала ли река, можно ли переходить?

Зимой-то перейти можно, а вот в разлив… Берег и монастырь с усадьбой река отрезает от большой земли. В объезд километров пятьдесят лесными дорогами. Монахини иногда переплавляются на лодках, а бывает, зажмут лодку льдины и несет быстрая Клязьма. А как спасешься? Всем монастырем молятся о спасении.

Монастырь необычный. Много вы видели обителей, где по вечерам монахини на фортепьяно играют и поют, да и не псалмы совсем, а всякие лирические, давних времен – «сладку ягоду, рвали вмееесте»… Еще и сыры делают всякие, названия не выговоришь, в Неаполь ездили, учились.

«Тьфу!» ― скажет иная благочестивая жительница, да оглянется, не слышал ли кто, ведь настоятельницу в городе сильно уважают, еще бы, из руин монастырь подняла!

Сам городок словно со страниц старых книг сошел. Три монастыря, пять церквей, палат купеческих не счесть и деревянный модерн, да какой! Глаз не оторвать. Чудом не затоптали Болтужев туристы, видимо, Небеса уберегли. А может, и кто другой, неспроста гору посреди города зовут Пужаловой, а соседнюю – Лысой.

Таисия Александровна Грайлих наслушалась рассказов внучки и прошлым летом собралась в дорогу. Правда русский лубочный фольклор ее не интересовал, а вот девочку надо проверить: всего двадцать лет, а у современной молодежи никакой ответственности и самостоятельности! Вот она в молодости… собственно, вспомнив себя в двадцать лет, народная артистка и собралась в дорогу. Не дай Бог внучка в бабушку пошла!

Кристина сначала всех порадовала, поступила в историко-архивный. А потом вдруг взяла академ и отправилась с друзьями в какие-то темные леса реставрировать старую усадьбу. Подобные городки Таисия Александровна помнила со времен гастролей. Райцентр, помилуйте! Разве там можно жить?

Но не успела бывшая звезда заселиться в гостиницу, как нашла труп. А потом убийства посыпались одно за другим. Неожиданно для себя, погрузившись в расследование, Грайлих попала под чары маленького Болтужева. Да еще и подруг нашла, пожалуй, впервые за всю свою московскую актерскую жизнь.

А потом – словно мороком накрыло! Она завела кота, да не какого-то породистого, а тощего, драного, уличного, еще и отзывающегося исключительно на вежливое обращение. Сэром Уильямом назови – сразу тут как тут, а на другие клички и ухом не поведет. Собственно, кот только так и мог зваться, в честь великого драматурга, чьи цитаты Грайлих изрекала по поводу и без повода. Но ведь и правда- что бы не случалось в жизни, у Шекспира уже имеется цитата.

За котом последовал домик с садом. Опомнилась Таисия, вернулась в Москву. И внучка забросила свое волонтерство, тоже вернулась в столицу. Вот только в привычном мире Грайлих места себе не находила. Даже к врачу сходила – может депрессия? Ни выставки, ни рестораны в компании гламурных приятельниц не радовали. Любимый китайский тай-дзы забросила!

Врач никаких проблем не нашел, наоборот, порадовался, что здоровье у пациентки отменное. Предположил, что тяжело бывшей звезде без аплодисментов и постоянной занятости. Но ведь можно найти себе занятия, она- дама еще не старая, есть же всякие корпоративы и прочее… И сам смутился, где кооперативы и где гранд дама российской сцены.

Промыкалась Грайлих в странном состоянии почти всю осень, спасали лишь телефонные разговоры с подругами в Болтужеве, да с соседкой, которая присматривала за мелким ремонтом купленного дома.

Так, потихоньку, и дошло до Таисии – не депрессия это, а тоска. Приворожил волшебный городок, нет без него жизни. Еле запихнув отъевшегося вальяжного кота в переноску, в сером, пасмурном ноябре она отправилась туда, куда звало сердце. И не прогадала. Это в Москве серо, а в Болтужеве все в снегу и воздух свеж.

Снежная зима придает городу с его куполами, деревянным модерном и белокаменными палатами волшебный вид. Он и оживает так, как не оживает весной. Все дело в том, что на Пужаловой горе устроили горнолыжный курорт с дорожками для катания на санках и ватрушках, сноуборд-парком, трассой для беговых лыж пятикилометровой длины и трассой для горнолыжного биатлона. Немногочисленные гостиницы заполняются туристами, наступает горячее время для Таисиных подруг – хозяйки местного гостевого дома в купеческом стиле Серафимы и хозяйки лучшего в городе кафе Ольги, которую все зовут Лелей.

Но в ноябре еще не настоящая зима, так что есть у женщин время для вечерних посиделок с чаем и особенным лелиным вареньем по рецепту прабабушки.

За чаем с вареньем и сговорились, что Грайлих с Серафимой отправиться в Серафимовск, большой город, практически мегаполис, в часе езды от Болтужева. Доверенный человек шепнул хозяйке гостиницы в телефонную трубку о большом поступлении в один из главных антикварных магазинов города.

С Серафимой – в Серафимовск. Есть в этом что-то… очаровательное. Вот только все пошло не по плану с первых минут.

Глава 2.

– Прежде, чем доберёмся до места, должна предупредить: это не «Сотбис», поэтому не обещаю, что нам попадутся старинные сокровища. Боюсь, в основном там безделушки, хотя я часто находила довольно интересные вещи. Но наша цель сегодня другая: ты должна прочувствовать, втянуться, не тратя большие деньги. Ощутишь азарт охоты и осознаешь ценность…

– Рухляди? – Усмехнулась Грайлих.

– Классической старинной мебели во всем ее великолепии. В любом случае, будет весело!

Они еле нашли место для парковки. Серафима повела подругу к дверям магазина, а Таисия зажмурилась, готовясь к затхлому запаху той самой рухляди.

– Эй, вы заняли мое место! Я всегда здесь паркуюсь!

Грайлих открыла глаза и увидела очень круглого, очень розового и очень сердитого мужчину неопределенного возраста.

– Извините, но там не было знака, что это частное место. Если такие вообще существуют.

– Женщина за рулем – всегда проблема.

– Простите?

– Женщинам нельзя садиться за руль. Это угроза обществу. Мужчина давно бы понял, что это чужое место.

– Мужчина не ждал бы полчаса, оценивая ширину места. – парировала Серафима.

Толстяк покраснел так, будто его сейчас разорвет изнутри. Таисия примирительно улыбнулась:

– Простите, мы просто торопились.

Пока они шли к двери, мужчина сзади бормотал что-то непонятное. Но тут зазвонил его телефон и, пользуясь моментом, Грайлих поспешила к дверям магазина. Она всегда терялась от хамства, не понимая, как вести себя в таких случаях. Но толстяк держался в рамках, не выругался ни разу, а это еще больше озадачивало.

Она буквально втащила в магазин Серафиму, которая тоже возмущенно что-то бормотала. В ноздри сразу ударил тот самый запах! Таисия расчихалась, а подруга все бормотала и Грайлих ткнула пальцем в первый же предмет, попавшийся ей на глаза.

– Смотри, какой интересный экземпляр!

Серафима перестала бормотать, поправила очки, уставилась на предмет, потом на Таисию:

– Это решетка от радиатора. По-моему, ее поставили здесь хозяева магазина. Мы еще в зал не вошли! Н-да… похоже, ты безнадежна.

– Доброе утро Серафима Ананьевна! Боюсь, для вас сегодня ничего интересного, но если что – зовите. – Молодой человек, почти мальчик, заулыбался так, что темное помещение осветилось.

– Спасибо, Антон. Говорят, у вас новое поступление и я привезла подругу, чтобы она немного, так сказать, приобщилась к радости охоты за антиквариатом.

Мальчик церемонно поклонился.

– Приятно познакомиться. Всегда рад помочь очаровательной даме.

– Сколько вам лет, молодой человек? – Подняла брови Грайлих.

– Достаточно, чтобы ценить красоту. Поэтому я так хорош на этом месте.

Женщины переглянулись.

– Меня только что приравняли к рухляди? – Прошипела актриса.

– Брось, он милый юноша, всегда готов отложить что-то интересное, за определенную цену, конечно.

– Я так стара? – Таисия вглядывалась в потрескавшееся зеркало шкафа, которому явно было лет на сто больше, чем ей.

– Не обращай внимания. Давай развлекаться.

– Да, конечно… Интересно, сколько они хотят за ту решетку у дверей. Она неплохо смотрелась бы в моем саду.

Серафима расхохоталась. – Смотри, какой шкафчик в гостиную.

– У меня есть гостиная? И вообще он немного…

– Немного что?

– Староват…

– Мы в антикварном магазине! Как насчёт…

– Вот! Вот это! – Внезапно вскрикнула Грайлих, указывая на что-то через плечо подруги.

Серафима резко обернулась и увидела буфет из темного дерева, весьма простой на вид.

– Ну… я бы не сказала, что это настоящий антиквариат… – она присмотрелась к ценнику. – Но с чего-то надо начинать, да и цена разумная.

– Нет же! Вон там, на полке.

Серафима подняла взгляд, помолчала секунду.

– Ты же шутишь, да? Скажи, что пошутила!

– Я серьёзно, – сказала Грайлих, ухмыляясь.– Это довольно мило.

– Мило? Это ужасно! Это самая кошмарная вещь которую я видела!

– Наверное, мне нравятся кошмарные вещи…

Серафима снова уставилась на полку – на ярко раскрашенного, блестящего, угрюмого керамического кота в застёгнутом жилете и фуражке. Взяла этикетку, прочла вслух: глиняный кот, цена пять тысяч рублей.

Взглянула на кота с плохо скрываемым презрением. – Ну… по крайней мере мы не разоримся… Но он отвратителен.

– А мне нравится. Похож на кота соседки, а у нее скоро день рождения. Должна же я поблагодарить Маргариту Михайловну за то, что присматривает за моим новым домом. И моим котом. Она очень… суровая. Может, немного повеселеет.

Серафима кивнула. – Ну, он, как минимум, рыжий. Но совсем не похож на кота! Смотри, как плохо сделана мордочка, он то ли кот, то ли человек. Какой-то ужасный кот-оборотень! И похож… на проводника на железной дороге в прошлом веке. Или на кондуктора.

– Ты хотела, чтобы я что-то купила. Я куплю это. Ты должна быть счастлива.

– Нет, ты это не купишь.

– И как ты меня остановишь?

– Я это куплю.

– Что?

– Это твой первый поход в антикварный магазин. Если моя подруга хочет этот ужас, пусть будет так. Я подарю его тебе. И не разорюсь!

– Прекрасный выбор! – затараторил подбежавший Антон. – Глиняный кот XXI века, который выглядит довольно роскошно! Происхождение неизвестно, но для любителей кошек…

– Я возьму его! – раздался голос. Розовый толстяк протиснулся к прилавку, растолкав женщин. – Я был первым, просто отвлекся на звонок… Мне нужен этот кот. Сколько стоит? – Он схватил с прилавка ценник. – Пять?

– Кота уже покупают эти дамы.

– Десять. Я даю десять тысяч!

Женщины изумленно переглянулись.

– Я. Покупаю. Этого. Кота. – Размеренно, выделяя каждое слово, сообщила Серафима.

– Пятнадцать тысяч.

– Извините, но кота уже покупают, – примирительно улыбнулся Антон.

– Двадцать.

– Это безумие. – Пробормотала Грайлих.

– Вот моя карта, пробивайте в конце концов! – Серафима даже ногой топнула.

– Пятьдесят! Пятьдесят тысяч! – Толстяк снова стал красным как рак.

Серафима молча приложила карту к терминалу. – Не заворачивайте, мы так заберем.

Антон запротестовал, достал пупырчатую упаковочную бумагу, замотал кота, уложил в пакет и протянул покупательнице.

Задохнувшийся толстяк догнал их на улице.

– Сто.

– Что сто?

– Сто тысяч. Это последнее предложение.

Серафима сглотнула, потом расплылась в улыбке. – Мои чувства к этой статуэтке бесценны. Кот не продается.

Она гордо вскинула голову и поплыла к машине. И в этот момент она дала бы фору самой великой Грайлих, достоинство сыграно блестяще!

– Серафима! – Таисия плюхнулась на сиденье рядом. – Сто тысяч! Ты понимаешь, от чего отказалась? Да Бог с ним, с котом! За эти деньги мы могли бы скупить полмагазина.

– Такие мужики должны быть наказаны. Поехали, повезем Степана домой.

– Степана?

– У кота за сто тысяч рублей должно быть имя, ты не находишь?

***

Когда Степан занял место за столиком под лампой, выгодно освещавшей все его десять сантиметров высоты, Серафима покачала головой:

– Хм… пожалуй, стоило взять у розового поросенка его деньги.

– Да, стоило. В смысле – кот мне нравится, но сто тысяч!

– Нелепая цена за нелепое чудище. Впрочем, если оно тебя радует…

Таисия взяла кота в руки. – Раз я хочу его подарить, лучше пока спрятать. У соседки через неделю день рождения, не хочу, чтобы она увидела подарок раньше времени. Пусть будет сюрприз.

Серафима представила себе реакцию Маргариты Михайловны на подобный подарок, но решила промолчать. Спишем на эксцентричность бывшей звезды.

– Он ей понравится, – словно прочла мысли подруги Грайлих, – и потом, раз тот толстый господин готов был отвалить за…э…Степана сто тысяч, возможно это произведение искусства. Может, у меня нюх не только на драгоценные камни! Представь, а если он был долгое время спрятан в тайном месте и…

– Если он был спрятан, а я была автором, я бы приплатила, чтобы никто это произведение не увидел.

– Да ладно тебе! Я же вижу, как ты смотришь на Степана. Он и тебе уже нравится.

– Между любовью и ненавистью тонкая грань. В любом случае мы хорошо развлеклись и уже поздно, мне пора домой. Боюсь, мне всю ночь будут сниться коты-оборотни.

– Спокойной ночи, дорогая. – Грайлих заперла дверь и посмотрела в сторону кладовки. – Спокойной ночи и тебе, Степан, кем бы ты ни был.

Глава 3.

В Болтужеве Таисии спалось так, как не спалось, пожалуй, даже в детстве. Она проснулась рано, выглянула в окно. За ночь снег окончательно растаял, обещали целых десять градусов тепла и, выйди солнышко, жизнь стала бы абсолютно прекрасной. Но в ноябре солнышко дремало, не любило вылезать на холод из теплого одеяла туч и радовать жителей маленького городка своим теплом.

Как ни странно, здесь у Таисии все время находились какие-то дела, скучать некогда. Сегодня она собиралась навестить Мармиру, как прозвали ученики, а за ними весь городок, бывшую учительницу музыки Марину Мироновну Светлицкую. И не просто навестить, а основательно покопаться на полках букинистического магазина, открытого Мармирой пару лет назад. А потом, к обеду, она пойдет в гостиницу Серафимы, туда и Леля из своего кафе подтянется, интересно, чем она сегодня удивит? Сразу разыгрался аппетит и Грайлих отправилась на кухню, ставить чайник.

Сэр Уильям приоткрыл один глаз, закрыл, приоткрыл второй, вздохнул и начал потягиваться в особой кошачьей манере. Сначала он весь растягивался и в идеальной позе йогов – обе передние лапы впереди, хвост поднят к верху, по очереди вытягивал задние лапы, напоминая хозяйке, что пора и ей о гимнастике вспомнить.

Хотя какой же хозяйке, сожительство их было на равных, уважительное и дружеское. Сэр Уильям панибратства не терпел, а вот мурчать умел отменно.

Дама и кот позавтракали, растягивая удовольствие завтрака в тишине, когда не нужно никуда спешить. Потом кот вальяжно направился к выходу из дома, судя по всему сегодня у сэра Уильяма также намечалась серия визитов. Грайлих открыла дверь и с удивлением увидела перед собой старшего следователя Александра Михайловича Стрельникова. Вздрогнула от неожиданности.

Следователь стоял у двери, покачиваясь на каблуках и что-то бормоча себе под нос.

– Доброе утро, уважаемая Таисия Александровна. Решил нанести вам визит, узнать, как вы устроились.

– Проходите, дорогой Александр Михайлович. Чайник еще горячий.

Они расположились за кухонным столом, где моментально появились лелино варенье и лелино печенье, коих запасов у Грайлих хватило бы на годы, все благодаря подруге. Леля все производила в промышленных масштабах.

– У меня все прекрасно, спасибо. Как ваши дела?

На вполне светский вопрос последовал такой же безликий светский ответ:

–Лучше не бывает. Проходил мимо и решил заглянуть. Давно не виделись, подумал, что было не плохо… поболтать.

– Я всегда рада вам, Александр Михайлович. Но поболтать… так на вас не похоже! Вы хотели обсудить что-то конкретное?

Старший следователь улыбнулся, замялся…

– Нет… Ну, да. Возможно. Видите ли, я подумал… не слышали ли вы чего-то… ну, вы понимаете.

– Господи, дорогой мой, вы же не о преступлениях? Здесь… тихо.

– Вот в том-то и дело. Здесь так тихо, что я скоро с ума сойду от скуки. И вот, решил…

– Решили поинтересоваться, не нашла ли я еще парочку трупов? Нет, вынуждена вас разочаровать! – Таисии стало ужасно смешно. Нет вы подумайте только, у нее что, теперь репутация мисс Марпл? Стоит ей появиться в городке и убийства должны посыпаться одно за другим?

– Ужасно тихо. – Продолжал между тем следователь. – На самом деле я не должен такого говорить, но я уже сам готов нарушить, так сказать, общественный порядок, потому что устал собирать пасьянсы на компьютере. Я просто подумал, может быть, с вашей способностью замечать всякие вещи, вы что-нибудь слышали. Ну, знаете, такое, на что никто не обращает внимание, а вы…

– На вашем месте я бы радовалась. Это значит, что правоохранительные органы Болтужева хорошо работают.

Стрельников улыбнулся. – Спасибо. Я, разумеется, рад. И не хочу, чтобы случилось что-то слишком уж непредвиденное. Не знаю, разве что немного… какая-то мелочь. Конечно, не убийство. Боже упаси!

Тут уже Грайлих не выдержала и расхохоталась. – Я сделаю все, что в моих силах.

– О, нет, пожалуйста, я же не серьезно! – Теперь рассмеялся и следователь.

В дверь заколотили, да так, что весь дом затрясся. Грайлих и Стрельников изумленно переглянулись и одновременно поспешили к двери. Там стояла взволнованная Серафима.

– Я… я в ужасе… они всё испортили, всё перевернули, все мои вещи! Я не знаю, смогу ли…

– Какие вещи? Что случилось?

– Мой дом. Там, где я живу.

– Давай по порядку. Успокойся.

– Вчера, – Серафима плюхнулась на стул в кухне, хлебнула горячего чая, закашлялась. – Вчера я приехала домой, но не успела войти, как позвонила Леля, позвала в гости. Я… я села в машину и поехала. Мы немного выпили мартини, попробовали новый пирог, ну и… я же не могла сесть за руль, а пешком идти не хотелось, далековато и поздно, вот я и заночевала у Лели.

– А меня на пирог позвать не догадались? – Обиженно поинтересовалась Грайлих.

– Леля собиралась тебе позвонить, но мы подумали, что ты устала, Леля сказала, что принесет пирог к обеду… в общем…

– В общем мне уже второй день намекают на преклонный возраст.

– Таисильсанна!

– Серафима Ананьевна, вы потом будете извиняться. Продолжайте,– вмешался Стрельников. Он оживился и стал похож на охотничьего пса: нос по ветру, глаза горят.

– Утром я приехала домой, а дверь открыта, коты мои на улице. Дома… все перевернуто верх дном! Просто ужас! Вообще все! Как Мамай прошел!

– А гостиница?

– Сейчас постояльцев нет, гостиницу не тронули, копались в моей части дома.

Стрельников почувствовал себя ужасно неловко, хотя такой вид преступлений никак не относился к его ведомству. Напросился, называется!

– Вы… с вами все в порядке? Может, съездим к врачу?

– Меня ограбили, а не убили. Мне не нужен врач. Мне нужно, чтобы полиция наша воров!

Таисия, передумав обижаться, сжала руку подруги.

– Вы не представляете, какой беспорядок они устроили. Все ящики, все шкафы, все вывалили на пол. Там словно ураган прошёл. А вы… Что вы сидите? Идите и арестуйте его!

– Кого его? – Удивился Стрельников.

– Того толстого мужика из антикварного магазина в Серафимовске.

Таисия ахнула. – Ты думаешь, это он?

– Я почти уверена. Ужасный тип! Ты же видела, как ему нужен был Степан!

– Степан? Кто такой Степан?

– Он был очень расстроен,– не ответив, продолжала Серафима. – Не знаю, зачем ему это чудище, да еще за сто тысяч, но я не сомневаюсь, что это он. Он точно поехал за нами и видел, что я отправилась к Леле.

– Вы можете объяснить, кто такой Степан и причем тут сто тысяч? И что за…мужик?

– Нужно позвонить в антикварный магазин, узнать кто этот человек, его там наверняка знают. И вы сразу поймаете вора.

– Я позвоню в полицию, это их сфера, но сначала вы все мне объясните, потому что я ничего не понимаю! И составьте список, что было украдено.

– В том-то и дело, понимаете? Ничего. Именно поэтому я уверена, что это толстяк. Ничего не пропало. Перерыли весь дом и ничего не взяли, потому Степан все это время находился здесь в шкафу!

– Вы заперли кого-то в шкафу? Таисильсанна!

– Я все сейчас объясню. – Грайлих встала и поманила за собой следователя. Пора было знакомить следователя со Степаном.

Глава 4.

– Его зовут Михаил Прохоров. – Стрельников позвонил, когда дамы заканчивали наводить подарок в доме Серафимы.

– Кого?

–Вашего подозреваемого. Я, конечно, не должен иметь к этому делу никакого отношения, но…

– Но вам скучно и вы решили взять на себя работу полиции.

– Именно так, – рассмеялся следователь. – Причем полиции этот гражданин давно известен.

– Вор? – Возопила Серафима, слушая разговор по громкой связи.

– В советское время таких называли спекулянтами. Он покупает и продает всё подряд, не слишком разбираясь, откуда что берётся и куда девается. Полиции ни разу не удалось привлечь его за мошенничество, хотя заявления поступали. Так что, если Прохоров действительно взломал ваш замок и проник в дом, полиция будет очень рада.

– Что меня ограбили,– буркнула Серафима.

– Что ему наконец-то есть, что предъявить.

– Так поехали! Чего мы ждем? Давайте поставим спекулянта на место!

* * *

– Я же вам уже дважды говорил, – побагровел толстяк, нервно поглядывая на женщин. – Я был дома. Смотрел телевизор. Играл военный оркестр, а я очень люблю такую музыку.

– Вот под марш и будете маршировать в тюрьму, – сказала Серафима, которую Таисия второй день не узнавала. Откуда такая мстительность и кровожадность у интеллигентной и мягкой женщины? А подруга не унималась: – Надевайте на него наручники!

Стрельников сделал страшные глаза: – Позвольте мне закончить беседу?

– Я уже пожалел, что разрешил вам войти.– Еще сильнее побагровел толстяк.– У вас нет ордера или что там требуется, чтобы вламываться в квартиры добропорядочных граждан. А этим женщинам вообще нечего здесь делать!

– Я пришел побеседовать с вами, чтобы избежать ордера и неприятной ситуации.

– А мне не нравится, как эта женщина на меня смотрит! Она уже вынесла мне приговор. Она… ненормальная.

Серафима вспыхнула, но Грайлих схватила ее за руку и женщина обиженно отвернулась и уставилась в окно.

– Полагаю, вы знаете о предмете, купленном вчера этой гражданкой в антикварном магазине на улице Белинского? Насколько мне известно, вы выразили большой интерес к его приобретению.

Прохоров пожал плечами. – Я сделал этой женщине очень хорошее предложение. Честно говоря, нереально хорошее предложение за то, что по сути является дешёвой безделушкой. По какой-то причине мой покупатель и… эта женщина, похоже, считали безделушку гораздо более ценной, чем она стоила. Но я не спрашиваю «почему» и «зачем», я просто заключаю сделки. Остальное меня не касается.

– У вас был покупатель? Ему нужен был Сте… кот? – Оживилась Грайлих.

Стрельников снова сделал страшные глаза, а Прохоров кивнул:

– Именно так. Меня попросили приехать в магазин и купить этого кота. Любой ценой. Между прочим я потерял хороший процент от сделки.

– Назовите имя вашего покупателя.

– Я бы назвал, да не знаю. Анонимный покупатель. У меня таких много.

– Еще бы, – буркнула Серафима.

– Как вы договорились? Вы должны были куда-то доставить этого… кота?

– Он позвонил по телефону. Мужчина. Сказал, что я должен купить кота и ждать дальнейших инструкций. Сразу после вашего ухода он снова позвонил, узнать, как всё прошло, и, должен вам сказать, он был не слишком рад, когда я ему рассказал. Из-за вас я потерял не только деньги, но и возможного постоянного клиента.

– Вы можете что-то рассказать об этом человеке? Голос, какие-то детали выговора…

– Ничего особенного. Обычный мужской голос, не высокий, не низкий.

– Что ж, возможно, вы еще понадобитесь, но на сегодня все.

– Что за ажиотаж вокруг кота? – Поинтересовался Прохоров. – Что в нем такого?

Следователь пожал плечами, распрощался и почти силой выволок из квартиры Серафиму. Грайлих мышкой юркнула следом.

– И это всё? – Серафима высвободила, наконец, руку из железной хватки следователя. – Вы не собираетесь его арестовывать? Обыскивать его дом?

– Уважаемая Серафима Ананьевна. Это был первый и последний раз, когда я согласился взять вас с собой. Во-первых, Серафимовск не моя юрисдикция, во-вторых, это даже не моя сфера расследования, дела о проникновении в чужое жилище не подведомственны следственному комитету. А в-третьих нам нечего предъявить Прохорову. У вас ничего не украдено, чужих отпечатков пальцев в вашем доме не нашли, какой может быть обыск?

– А у меня тот же вопрос, что и у спекулянта. – Сказала Таисия в машине. – Что такого в этом коте?

– Что-то стоящее. Но я не специалист по антиквариату.

– Я специалист. – Серафима перестала кипеть, как вода в чайнике. – Ничего в нем нет. Кустарная, некачественная поделка.

– В вашем доме, Серафима Ананьевна, собрано много интересных старинных вещей, которые легко можно продать. Но взломщика они не интересовали. И если ему нужен был кот, как вы уверяете, значит в нем что-то есть. Или взлом не связан с покупкой статуэтки. Хотя сам факт предложения ста тысяч за вашего… как вы его назвали, Степана? – Говорит в пользу этой версии.

– Но как они узнали, где живет Серафима?

– Возможно, Прохоров врет и он сразу поехал за вами, проводил, так сказать, до дома. Но я с трудом представляю его в роли взломщика.

–В антикварном магазине есть мой адрес. Нужно узнать, кто им интересовался.

– Все может быть еще проще. Прохоров записал ваш номер, а человеку, легко отдающему сто тысяч за кота, не сложно узнать, кому принадлежит машина.

– Думаю, завтра нам нужно сходить в антикварный магазин в Болтужеве. Там ответят на вопрос о ценности Степана. Возможно, мы чего-то не понимаем и перед нами работа гениального мастера. Эдакий примитивизм, который снова в цене. Если Степан и правда шедевр гончарного искусства, антиквар нам об этом скажет. Но, Александр Михайлович, вы же можете пробить номер, с которого звонили Прохорову?

– На каком основании, дорогие мои? Я служитель закона, если вы не забыли.

Глава 5.

Ночью снова пошел снег. Принято говорить, что в марте зима с весной борются, но не меньшая борьба идет в ноябре, только в этом месяце грани между сезонами не так заметны.

Зима уже делает первый шаг, посыпает землю первым снегом, словно торт сахарной пудрой, но осень тут же вручает ветру метлу из опавших листьев и он сметает всю посыпку. А осень посильнее запахивается в пурпурный халат и идет, шаркая оранжевыми тапочками, будить солнышко, чтобы одним глазком, на минуточку глянуло на землю. Этого достаточно, чтобы растопить первую порошу.

Но зима не дремлет, она собирается с силами, чтобы бросить из-за тучи новую пригоршню снега, потом еще одну, чтобы все поняли – зима пришла.

Странные они, эти люди… отказались от красоты, забыли о детстве… Так зачем тратить силы и рисовать волшебные узоры на пластиковых окнах! А раз так, то и морозы не нужны, и ледяные горки. Расстраивается зима, хмурится, тут осень и выглядывает снова, и растапливает снег, и любуется голыми деревьями…

Сегодня был тот день, когда правит миром зима. Снег превратил воздух в густой молочный туман, словно городок укутали в старинное выцветшее кружево. В столовой Серафимы пахло травяным чаем и свежеиспеченным пирогом, разве может быть что-то лучше такого аромата в снежный день!

Леля завернула свое творение в бумагу, а сверху в пуховый платок. Новый вариант пирога был искренним извинением перед Таисией, оставшейся без предыдущей версии.

От печки с чугунной дверцей шло тепло, согревшее пол лучше любых новомодных труб. Деревянные столы и скамьи, вышитые скатерти, старинные безделушки… Та сама лубочность, которой боялась Грайлих, была здесь к месту, создавала атмосферу купеческого дома, идеально совпадала с духом города. Ох, как хорош Болтужев! И улиц-то в центре не больше пяти, но каждая по-своему хороша. Здесь – белокаменные купеческие палаты, там- монастырь, а поодаль- другой, а там – один с другим соревнуясь вырастают резные дома в стиле русского деревянного модерна. Глаз не отвести. Любой город хорош летом и зимой, когда все цвет и когда все покрыто снегом. Летний Болтужев очарователен, яблоневый и вишневый цвет весны сменяется медовым ароматом высокой травки, растущей по берегам быстрой речки, над крышами летят колокольные звоны, под раскидистой ивой рыбины плещутся. Люди говорят, это русалки, но какие русалки в наше время! Все герои деревенских мифов давно попрятались от шума и суеты. Впрочем, если где-то им и появляться изредка, то именно здесь, в Болтужеве, среди густых лесов. Кинешь взгляд с Лысой горы – бескрайние чащи, н много километров ни одного городка, ни одной деревни. Глянешь с Пужаловой – золото и серебро куполов, колоколенки торчат над крышами, петухи поют, а уж цикады стрекочут в августе так, что собеседника не слышишь.

Лубочность, спору нет, но какая-то не пошлая, а душевная. Может, все дело в том, что мы не можем специально повторить то, что для этого городка естественно?

Осталось перетерпеть серый ноябрь, дождать зимы… Грайлих уже дни считала до праздников, скорее, скорее бы снег, елки, огни. Ох, как же уютно будет в Болтужеве! И разве не всегда так в жизни- серость сменяется красотой, и чем унылее серость, тем ярче красота? Нужно лишь чуть-чуть подождать.

От философских мыслей актрису оторвал восхитительный аромат.

Леля разворачивала пирог осторожно, чуть медля, словно под платком и слоями пергамента скрывалась не выпечка, а тайна мирового масштаба. А может, и правда тайна.

– В этом пироге листья душицы, собранной на Лысой горе в полночь, – шепчет Леля и хохочет, увидев благоговение на лицах подруг. – Шучу я, шучу! Представляете меня в полночь в полнолуние на Лысой горе! Ну, давайте, девочки, пробуйте!

Серафима осторожно откусила кусочек. – Ой, Лель, этот еще лучше! Сколько сахара?

– Ни грамма! Только мед. От Васильпетровича.

Леля снова покопалась в пакете, пошуршала оберткой. Вынула и поставила на стол хрустальную вазочку с прозрачным, ярким желе. – Пробуйте!

Села напротив подруг, сложила руки, глядя в окно, где собор растворился в снежном тумане.

– Пирог прекрасен! – Наконец оторвалась от него Таисия.

– Я боялась, что переборщила с душицей.

– Ты умеешь держать баланс. Сладкой начинки и терпких трав. Никогда такого не ела! Восторг!

– Завтра пеку с брусникой и тмином.

Подруги восхищенно ахнули.

– Но сначала чай и желе. Ваш странный кот подождет еще полчаса.

Желе кажется таким сладким! Сверкает рубином, ловит свет, словно внутри запечатана на зиму капля осеннего солнца. Но стоит положить ложечку в рот, как обжигает… терпкость, но совсем не горечь.

– Это же рябина, почему она не горчит?

– Потому, что ягоды собирают сразу, как только их тронет первый морозец. Тогда вся горечь уходит. Сладость вообще ярче после холода. И я не про желе, я про жизнь. Есть слова, которые ты можешь сказать только после горечи.

– Любовь – безумье мудрое, оно и горечи и сладости полно. – Продекламировала Таисия, а подруги хором сказали: – Шекспир!

И вот послевкусие. Тёплое, чуть дымное, с оттенком мёда и дубовой коры. Терпкость не была врагом, она очистила вкусовые рецепторы и вознаградила настоящим вкусом. Ох, кудесница Леля!

– У тебя колдуний в роду не было?

–Только травницы, – засмеялась повариха. А дамы переглянулись понимающе. Разве это не одно и то же?

***

– Добро пожаловать, добро пожаловать в мой магазин! Не стесняйтесь, осматривайтесь, а я буду тут, по соседству, никуда не денусь. – Невысокий пожилой мужчина радушно развел руками, приглашая в загроможденный магазин, словно в пещеру с сокровищами. – Никак не думал, что в такую погоду кто-то зайдет, но не ошибся, не зря открылся.

– Вы в основном на туристов рассчитываете? – завела Таисия светскую беседу.

– Ну, туристов тут не много, в основном я в интернете продажу веду. Но атмосфера… поэтому я и открыл этот магазин. Согласитесь, у прошлого есть свой аромат!

– Затхлости,– чуть не ляпнула Грайлих, но вовремя прикусила язык, присмотрела пару статуэток и медный канделябр и поставила их на стойку к радости продавца. – У вас здесь так много всего…

Весь пол занят каким-нибудь увесистым предметом мебели, тяжёлым комодом или искусно расшитым стулом, но большинство выглядит изрядно потрёпанным. Полки скрипят под тяжестью ваз, столовых приборов и костяного фарфора, а стены от пола до потолка увешаны картинами маслом и выцветшими гравюрами.

– Если вам что-то понадобится, только скажите, из-под земли достану. Всегда к вашим услугам.

«Клиент бежит от тех, кто гонится за ним. А тем, кто прочь бежит, кидается на шею», – не удержалась Грайлих, тихо пробормотав про себя очередную цитату.

– Простите, что?

– Говорю, нам непременно понадобятся ваши услуги.

– Вот прямо сейчас и понадобятся. – поддержала подруга. -Мы надеялись, что вы сможете кое-что рассказать об этом предмете.

– С удовольствием! Хотите, проведу для вас оценку? Что там у вас?

Серафима вытащила кота, завёрнутого в газету, положила на стойку. Хозяин магазина даже отступил на шаг, разглядывая статуэтку со странным выражением лица, не понять, то ли любопытства, то ли разочарования.

– Это…нечто. Где вы это взяли?

– В антикварном магазине. Заплатили пять тысяч.

– Э… ну, главное, что вам нравится.

– То есть, вы хотите сказать, что нас обманули? Мы переплатили?

Мужчина поднял керамического кота, достал из кармана маленькую лупу.

– Давайте посмотрим, есть ли клеймо производителя; это может подсказать нам… ох, простите!

Степан выскользнул из рук антиквара и полетел на пол. Серафима с неожиданной прытью протянула руку и успела его поймать прежде, чем фигурка достигла пола и разлетелась на мелкие куски.

– Простите! Я не понимаю, как такое случилось! Простите! Катастрофа! Чуть не случилась катастрофа! Положите его на прилавок, лучше мне не брать такую… э… деликатную вещь. Хм… нет, никакого клейма. Качество лепнины неплохое, но глазурь не особо хороша. Это достаточно новая работа, не антиквариат. Боюсь, вы немного переплатили.

– Насколько немного?

– Э… рублей пятьсот хорошая цена. Даже четыреста пятьдесят. Хотите, я выставлю его в магазине?

– Он не продается. – Сказала Грайлих. – Сентиментальная ценность.

– Вы можете съездить во Владимир. Там одна дама недавно открыла магазин. Это, конечно не изменит ценности вашего…э…кота. Просто, чтобы вы не сомневались в моей оценке… Можете еще зайти в старейший антикварный магазин. Я знаком с хозяином, но он несколько…ворчливый старикан и не интересуется безделушками. Только антиквариат высшего качества.

– Спасибо, – сказала Таисия. – Вы очень помогли.

***

– Вряд ли я куплю у него что-нибудь. Ты, смотрю, тоже забыла об отложенном канделябре. Жаль, что визит оказался бесполезным для истории Степана.

– Может, и нет никакой истории? Может, он просто обычный керамический кот за четыреста пятьдесят рублей?

– Тогда почему кто-то вторгся в мой дом, разыскивая его? – Глаза Серафимы загорелись. – А может быть… может быть за этой странной мордашкой скрывается какая-то потрясающая тайна? А вдруг… вдруг там бриллиант, похищенный… ну, не знаю, в знаменитом музее?

– Рубин уже был. Бриллиант это повтор, а судьба таких повторов не устраивает. «Не в звездах, нет, а в нас самих ищи.»

– И что ты хочешь сказать этой фразой?

– Не я, а Шекспир. Что все проще.

– Есть лишь один способ узнать, кто из нас прав.– Глаза Серафимы плотоядно заблестели.

– Не дам разбить Степана! Он только что пережил падение и чуть не погиб!

– Ладно, ладно. Но согласись, что загадка этого кота интригует! И, заметь, никаких убийств!

– Это меня и пугает…

– Поехали!

– Куда?

– Во Владимир. Что там говорил местный антиквар о знаменитом старичке?

– А дороги?

– До станции мы доедем на такси, а дальше – на «Ласточке».

***

– В моем возрасте я должна греться у печки, а не нестись неведомо куда,– ворчала Грайлих, забыв, как возмущалась, когда ее решили не беспокоить.

– Ты и печка? Диссонанс. Камин, как минимум. – Серафима потянула дверь солидно оформленного антикварного магазина. – И что бы наш антиквар не говорил о нелюбви старичка к безделушкам, Степан настоящая редкость, так что попробуем.

Дверь оказалась заперта, но в магазине горел свет. Видимо, просто так с улицы сюда не заходят. Серафима нажала на кнопку звонка, тяжелая дверь распахнулась и перед посетительницами предстал немолодой, худой и жилистый мужчина в белой рубашке, жилетке и старомодной бабочке. Для завершения образа не хватало часов на цепочке. Но и старичком его не назовешь, не старше болтужевского антиквара.

– Добрый день, вы владелец этого заведения? – Решительно начала Серафима.

– Да. И чем могу быть полезен, дамы?

– Моя приятельница, – Серафима подтолкнула вперед Грайлих, – вы, конечно же, узнали ее! Приобрела одну интересную вещь и хотела бы узнать о ее истории.

Грайлих закивала и самым любезным тоном отметила, что магазин просто очарователен. Сколько порядка и изысканности!– Она вытянула шею в тщетной попытке разглядеть хоть что-то за спиной мужчины.

А тот не изменил выражения лица. Актрису он не узнал, или узнал, но ему было совершенно наплевать.

– Так что вы хотите? У меня нет времени болтать о всякой чепухе.

– Мы хотим немного узнать о керамической фигурке, которую недавно купили, и надеемся, что вы сможете нам помочь, – сказала Грайлих по-прежнему любезным тоном. Серафима полезла в пакет.

– Хорошо. – Мужчина, наконец, посторонился и пропустил их в магазин. – Керамика – одна из моих специализаций. Покажите, что у вас есть, и я сделаю всё, что в моих силах.

Серафима развернула сверток и поставила кота на прилавок. Антиквар потянулся за очками, затем повернулся к фигурке и замер. Даже побледнел, хотя в полутьме этого нельзя было сказать с определенностью.

– Вы что-нибудь знаете об этой вещице? – спросила Таисия.

Мужчина помолчал немного, затем снял очки. Когда он засунул их в верхний карман, женщинам показалось, что рука его дрожит.

– Нет… это… э… кошка.

– Понимаю, почему вас считают экспертом,– сухо сказала Серафима. – Правда, мы надеялись, что ваши познания несколько глубже.

Мужчина откашлялся и пришел в себя. – Как я уже сказал, это кошка. Похоже, это, э-э, керамика, подглазурная роспись, с использованием оловянной глазури, я бы сказал. Судя по стилю, современная. Не представляет особой ценности. Продаёте?

– Нет, – твёрдо сказала Таисия. – Не продаю.

– Не думаю, что вы получите много предложений. Это кустарная вещь среднего качества, выполненная не особо талантливым гончаром. По-своему очаровательная, если вы любите кошек, конечно, но мы бы не стали её здесь продавать.

– Спасибо. Нам нужно посетить еще несколько магазинов. Но вы… да, немного помогли.

– И даже больше, чем вы сами думаете! Кстати, вот моя визитка, если что-то вспомните… – Серафима схватила подругу под руку и, сразившись с тяжелой дверью, женщины выскочили на улицу.

– Ха! Если он не в курсе истории этого кота, то я не Серафима.

– Странная реакция. Мне даже показалось, что мы нашли таинственного клиента господина Прохорова.

– Позвонишь Стрельникову?

– Волнение не повод для подозрений, дорогая. Что я скажу Александру Михайловичу? И вообще это не его дело. Я хочу узнать побольше об этой фигурке. А потом посмотрим.

Серафима выглядела разочарованной, но тут же оживилась: – Смотри, вот еще один антикварный магазин. Я его раньше не видела. Как интересно. Заглянем туда?

Это был первый антикварный магазин, в котором не пахло… антиквариатом. Словно все предметы был современными, лишь искусственно состаренными, никакой «рухляди».

– Добро пожаловать! Надеюсь, вы найдете что-то по душе. А здесь у нас маленькая кофейня. Кофе, пирожных?

Стильно одетая моложавая дама с серебристыми волосами, уложенными не хуже, чем у Грайлих, пока она жила в Москве. Таисия сразу стушевалась, чувствуя себя не знаменитой актрисой, а провинциалкой из Болтужева. У тишины и умиротворения есть и другая сторона…

– Конечно! – Серафима сразу потянулась за пирожным. Ее совершенно не волновала пара лишних килограммов, появившихся после лелиных пирогов.– Мммм… восхитительно… просто восхитительно!

– Не стесняйтесь, осмотритесь, и если я смогу чем-то помочь… Меня зовут Эмилия.

– Приятно познакомиться. Я – Серафима, а это Таисия. Какой у вас замечательный магазин… Вы, должно быть, недавно здесь, я никогда раньше его не видела. Теперь я понимаю, какой магазин рекомендовал нам один антиквар.

– Полгода. Я переехала из Москвы. В душе я деревенская девушка,– засмеялась изысканная дама. – Так вы ищете что-то конкретное?

– Ну… – Серафима очередной раз вытащила Степана из пакета. – Мы ищем информацию об этом, хотя начинаем думать, что рассказывать тут особо нечего.

Эмилия наклонила голову, внимательно рассматривая кота. – Он такой милый в этой железнодорожной форме…

– Я говорила, что он железнодорожник! – Торжествующе заулыбалась Серафима.

– Так что вы хотели узнать?

– Вы видели что-нибудь похожее раньше? Или что-то знаете об этой фигурке?

– Впервые вижу. Погодите минуточку, я позвоню хорошему знакомому, он обычно в курсе подобных вещей. – Дама скрылась в недрах магазина.

Она вернулась через минуту. – Может быть, все-таки кофе? Мой знакомый присоединится к нам через пять минут.

Вскоре дверь открылась, в зал вошел высокий мужчина, весьма элегантно одетый для провинциального областного центра.

– Владимир, это те очаровательные дамы и их маленький кот, о которых я рассказывала тебе по телефону. Мы все надеемся, что ты сможешь помочь.

– Добрый день, – Владимир снял пальто и небрежно бросил его на прилавок, а Таисия подумала, что именно он настоящий владелец заведения. – Всегда рад помочь. Давайте посмотрим на вашего кота.

Серафима передала ему фигурку. Мужчина с любопытством рассматривал ее, вертя в руке. Затем подошел к декоративной стеклянной лампе, освещавшей угол магазина, и поднес кота к свету, чтобы лучше рассмотреть.

– Где вы это взяли?

– Купили в антикварном магазине в Серафимовске пару дней назад.

– Хм… Эта фигурка мне не знакома, но, думаю, могу вам кое-что о ней рассказать. Видите это…– он повернул кота и провёл пальцем по его лапке. – В глазури довольно много маленьких отверстий, откуда уголь, должно быть, попал в глину. И трещины от обжига – глазурь, должно быть, была слишком влажной. Я бы сказал, это классические признаки любительской работы.

– Любительской?

– Конечно. Талантливый любитель, должен сказать. Без доступа к профессиональной промышленной печи. Если позволите оставить вашего кота ненадолго у себя, возможно, я смогу рассказать что-то еще.

– Нет, вы и так уже помогли, спасибо! – Таисия схватила фигурку и начала заворачивать ее в бумагу.

– Так он не стоит больших денег? – Поинтересовалась Серафима.

– Боюсь, что нет. Надеюсь, вы не заплатили за него слишком много. Во всяком случае, не стоит предлагать его на международных аукционах,– Владимир засмеялся. – Но у него есть свои достоинства. Как минимум, необычный экземпляр, пусть и не очень ценный.

– Это нам все говорят. Поэтому мы так и не поняли, почему… – Серафима прикусила губу, когда подруга ощутимо пнула ее по щиколотке. – Почему он кажется нам таким милым. – Неубедительно закончила хозяйка гостиницы.

– Мы пойдем, – заторопилась Таисия. – Большое спасибо вам обоим за уделённое время.

– Вот моя визитка, вежливо улыбнулся Владимир. – Если вам понадобится помощь, обращайтесь ко мне в любое время. Я обожаю говорить об антиквариате.

* * *

Когда подруги вернулись в Болтужев, давно стемнело. Еще с дороги Серафима вызвала такси на станцию и первым делом обе отправились на Лесную, в одноэтажный деревянный домик Таисии.

Актриса под страхом смерти не призналась бы московским знакомым, что купила обычный деревенский дом, да еще в такой глуши – от станции полчаса добираться на такси. И тем более не призналась бы, как ей нравится новая жизнь. Возможно потом… чтобы услышать шепоток в московской тусовке «а Грайлих-то совсем плоха, говорят, из ума выжила».

Когда-нибудь. А может и никогда. Стоит ли пускать чужих людей в свой обретенный уютный мир?

Первым делом Таисия спрятала Степана в его норку в старом шкафу в коридоре.

– Что ж, день выдался долгим, но полезным. Думаю, теперь мы знаем, где искать.

– Дрожащий антиквар. Может, одумается? Я оставила ему свою визитку. А лучше отправить к нему Стрельникова. Мне кажется он из пугливых, чуть надави и расколется.

– Раско…что? Серафима, я не узнаю тебя последнее время! Что за жаргон! И ты же понимаешь, что ничего конкретного, чтобы обращаться в следственный комитет у нас нет. Мы можем сколько угодно строить из себя сыщиц, но Стрельников – официальное лицо. Наверное стоит навести справки, немного покопать, что представляет из себя этот антиквар.

– Я бы очень хотела покопать – глаза Серафимы зажглись недобрым огоньком. – Выкопать глубокую яму, столкнуть его туда и пусть посидит. Я уверена, что именно он ответственен за вторжение в мой дом!

– Серафима! Да что с тобой?

– Знаешь…– подруга вздохнула,– после смерти мужа я долго не находила себе места. Потом сын купил старые купеческие палаты, я бросила работу и занялась гостиницей. Я создала каждый сантиметр этого дома своими руками! Я лепила гостиницу шаг за шагом. Я снова стала ощущать красоту вокруг, снова начала жить. А сейчас чужие люди вторглись в мой мир, запачкали его… И я не готова простить и смириться.

– Прости…

– Ничего, все в порядке. Просто теперь ты понимаешь…

– Кстати, как зовут старого антиквара? Наверное, надо начать с хозяина болтужевского магазинчика, придется что-то у него купить и выспросить все, что он знает о коллеге.

– А ты заметила, как мы его называем? Старый антиквар. А ведь он моложе нас лет на пятнадцать, если не больше! – Рассмеялась Серафима.

– Грехи чужих судить вы так усердно рветесь…

– Ты цитируешь Омара Хайяма???

– Кого? Дорогая, это Шекспир!

Их прервал звонок мобильного телефона. Серафима откопала его в сумке, поднесла к уху.

– Да, это я… простите, кто это, не поняла? – Тут глаза ее расширились от удивления и Серафима нажала кнопку громкой связи.

– Это Боровский. Вы приходили сегодня ко мне в магазин.

Теперь округлила глаза Таисия.

– Да, конечно, – пропела Серафима. – Я вас внимательно слушаю.

В трубке на мгновение воцарилась тишина, и женщины подумали, что звонок прервался. Затем послышалось не то дыхание, не то сопение.

– Кот, – произнес голос, слегка задыхаясь.– Я звоню по поводу кота.

– Вы что-то о нем знаете?

Ещё одна пауза, и мужчина снова заговорил:

– Я всё о нем знаю.

– Все?

– Я должен… должен кому-то рассказать. Я не могу, не могу молчать, я должен…

– Вы можете рассказать мне,– пропела Серафима голосом, которым наверняка успокаивала пациентов перед операцией в бытность хирургом-офтальмологом. – Все будет хорошо.

– Этого не должно было случиться.

Раздался грохот, треск, как будто телефон внезапно уронили, затем звон разбитого стекла и в трубке послышались гудки.

– Господин… э… Боровский! Все в порядке?

Но бесполезно спрашивать гудки.