Вы читаете книгу «Любовь генерального» онлайн

Глава 1

Надя

Четыре месяца спустя…

Я открыла глаза и уставилась в потолок, где через побелку виднелись старые паутины трещин. Утренние лучи, пробивающиеся сквозь тонкие занавески, ползли по штукатурке, рисуя золотистые узоры. Было ещё рано, город за окном только просыпался, но для меня день уже начался.

Откинув одеяло, я осторожно поднялась с дивана, стараясь не скрипеть пружинами. На кровати неподалёку спала Женя – её тёмные волосы разметались по подушке, а рядом, раскинувшись звёздочкой, сладко сопел младший сын Володька. Тихо ступая по прохладному ламинату, я вышла из спальни, прикрыв дверь, и поспешила в ванную. Тесная комнатка, пропахшая лимонным мылом, встретила меня тусклым светом лампы. Я замерла возле унитаза, схватившись за край раковины. Вдох-выдох, вдох-выдох… Тошнота накатывала, как по часам. Никакие дыхательные техники не помогали, да, в принципе, мне не помогало ничего. Желудок сжался, и меня вывернуло с резкой болью и неприятным звуком.

Когда приступ закончился, я, шатаясь, переместилась к раковине. Холодная вода, брызнувшая на лицо, смыла липкий пот, но не прогнала усталость. Зеркало отразило бледную девушку, с тёмными кругами под ярко-голубыми глазами и тонкими чертами, которые казались ещё острее из-за худобы. Длинные русые волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались прядями в разные стороны. Взяв щетку, я принялась чистить зубы. Знала, что уже не усну, поэтому, умывшись, направилась на кухню.

Кухня Жени была маленькой, но уютной: деревянный стол, покрытый клетчатой скатертью, старенький холодильник, гудящий в углу, и чистые деревянные полки, заставленные банками с крупами и специями. Я включила плиту, достала миску и принялась готовить завтрак. У Сережи начались летние каникулы, так что на него не рассчитывала, но Лесю нужно было отвести в детский сад. Хотелось облегчить Жене хотя бы утренние хлопоты. Она очень много делала для меня в последние месяцы, поэтому я с трепетом относилась к ее отдыху.

Нажарив стопку румяных оладий и приготовив пышный омлет с зеленью, я заварила себе чай с лимонной цедрой. Единственный чай, на запах которого у меня не возникал рвотный рефлекс. Усевшись за стол, я включила телевизор, убавив звук до шёпота, чтобы не разбудить детей. Рука привычно легла на животик – небольшой, совсем незаметный под свободной футболкой. Восемнадцать недель, а он только начал выпирать. Врач объяснила, что это из-за моей худобы и особенности телосложения, но он может резко вырасти позже.

– Доброе утро! – хриплый голос Жени вырвал меня из мыслей.

Я оглянулась и ответила ей улыбкой. Сестра, растрёпанная и сонная, вошла на кухню, щурясь от света.

– Опять ни свет ни заря встала… – проворчала она, зевая и обращая внимание на готовый завтрак. Теплая рука ласково легла мне на макушку. – Ты хоть поела?

– Ага, пару оладий.

– Ага и опять этот отвратный чай тянешь! Допьешься, что от тебя ничего не останется… – нахмурилась Женя, приглядываясь к моему лицу.

– Всё нормально, – мягко возразила я. – Приступы тошноты все реже, аппетит потихоньку возвращается, да и врач тщательно следит за моим весом.

Сестра покачала головой, но спорить дальше не стала, отправилась в ванную. Вскоре за стол плюхнулась моя любимица Леся в розовой пижамке с единорогами. Её светлые кудряшки подпрыгивали, а голубые глаза, ещё сонные, с любопытством смотрели на мультик в телевизоре. Володька занял детский стульчик, хлопая ладошками по подносу, а у моих ног устроилась Машка – пушистая кошка с серой шёрсткой и белым пятном на круглом пузе. Она лишь лениво понюхала миску с кормом в углу, фыркнула и приковыляла ко мне, ткнувшись тёплым боком в ногу.

Такую особенную любовь Машка проявляла только ко мне. Умная кошка. Это ведь я уговорила Женку оставить эту обаятельную толстушку, когда сестра принесла ее от умершей соседки, пообещав найти новых хозяев. Но как-то так вышло, что Машка, с её зелёными глазками и громким мурлыканьем, стала моим талисманом. Она успокаивала меня, дарила позитивные эмоции, которых мне так не хватало и Женя, хоть и ворчала на шерсть и царапины на диване, согласилась оставить кошку. Это стало еще одной жертвой, ведь сестра не выносила животных на жилой площади, но ради моего блага пошла на уступки.

Болезненный разрыв, который оставил от меня прежней лишь тень, кажется, лег тяжелым отпечатком на всю мою семью. Какое-то время я избегала встречи с сестрой, поэтому ей предстояло пережить настоящий шок. Минус пять килограмм, красные, затравленные глаза от бессонницы, неухоженный вид, в квартире бардак и грязь. Она даже не стала спрашивать, что произошло. Собрала мои вещи, сообщив, что я переезжаю к ней и с тех пор берегла меня, как хрупкую вазу.

Больно было вспоминать… Меня мучали кошмары, и сестре приходилось ночами сторожить мои крики, успокаивать плачь. Я буквально задыхалась от боли. Тогда еще на что-то надеялась. Находилась в стадии отрицания, не в силах объяснить резкое молчание человека, которому призналась в любви. Словно я вдруг перестала для него существовать. Словно чем-то оттолкнула или потеряла значение. А спустя месяц, когда я только ступила на порог смирения, стало известно, что у меня будет ребенок от Романа.

Вот почему я мучилась от тошноты, слабости и затяжной потери аппетита. Мы даже не сразу связали это с токсикозом, ведь я все время принимала противозачаточные! Но поход к врачу все окончательно прояснил. И мне предстояло принять новость, которая разом сместила все акценты.

Женя напряженно ждала моего решения. Она была категорически против абортов, но не давила, учитывая всю тяжесть ситуации. И, в то же время, не решалась меня агитировать, переживая из-за последствий, которые могут настать, в случае, если я оставлю ребенка. Не стоило недооценивать статус мужчины, являвшегося его отцом…

Что касается меня, Радов – последнее, о чем я могла думать в тот момент. Он превратился в далекий айсберг, болезненное прошлое, часть жизни, о котором мне оставалось только с горечью вспоминать. Теперь была важна только моя судьба. Я оказалась на распутье, но не чувствовала страха или паника. Мне исполнилось двадцать пять, я не была замужем, и, кажется, навсегда разочаровалась в мужчинах… Чего еще ждать? И, главное, зачем? В моем животе росла жизнь, несмотря на все барьеры, так что это если не дар свыше?

Я решила оставить ребенка. И это решение мгновенно уложилось в моей реальности, вписалось в нее, как идеальный, недостающий параметр. Я воспринимала беременность, точно новый, многообещающий виток моей жизни. И никак не связывала ее с теми страданиям, которые принесла мне связь с генеральным директором компании, где я больше не работала.

– Успеешь отвести Леську в сад? – вмешался в мои мысли голос Жени. Она, наконец, села завтракать, отправив дочку одеваться.

Допивая остатки чая, я утвердительно ответила:

– Конечно. На трамвае выходит быстрее, чем на такси доехать, с этими пробками!

– Да, точно… Хорошо, а я тогда вечером заберу! – сообщила сестра, задумчиво глядя в пространство и видимо прикидывая планы на день.

Принявшись крутит пальцами пустую кружку, я задержала на ней напряженный взгляд. Сделала глубокий вдох и произнесла:

– Жень… Я думаю, мне пора возвращаться в свою квартиру.

Вилка с омлетом в ее руке замерла.

– Почему? – неуверенно выдала она, нахмурившись.

– Просто чувствую, что пришло время отделяться. – Я пожала плечами, стараясь звучать легко. – Хватит уже теснить вас… Со мной все в порядке. Я пришла в норму, уверенна в себе и готова идти дальше.

Опустив глаза, Женя скептически изогнула губы, явно не разделяя моей уверенности.

– Ой, не знаю, Надь, – вздохнула тихо, отложив вилку. – Я что-то переживаю оставлять тебя без присмотра.

Я закатила глаза, но терпеливо улыбнулась.

– Я же не маленькая и беспомощная!

– Я и не говорю… Но ты в положении, и еще плохо себя чувствуешь!

Сестра не озвучивала свои главные страхи. Хотя он больше мне не снился, больше Женя не слышала мои всхлипы по ночам, ее сердце боялось, что это не показатель.

Подождав, пока она посмотрит на меня, я положила ладонь на ее руку.

– Все будет хорошо. Я благодарна за то, что твой дом стал для меня убежищем, но нельзя же вечно здесь прятаться! Я справлюсь. Тем более… эту красавицу я заберу с собой!

Я подняла с пола спавшую Машку и, издав сонное мяуканье, она доверчиво устроилась на моих коленях. Женя проследила за этим с грустной усмешкой.

– Детям сама будешь объяснять, куда эта мохнатая тварь делась! – сурово выдала она, указав на меня вилкой.

Прижав Машку ближе, я криво улыбнулась. Понимала, что Женька успела за это время превратиться из сестры в мамочку, которая ревностно не хотела выпускать из-под контроля своего нестабильного ребенка. Но ей придется.

– Дети меня поймут, – ответила я серьезным тоном.

Заправляя в черную юбку нежно-голубую блузку, под пристальным вниманием кошки, которая развалилась на подоконнике, я вдруг задержала взгляд на своем отражении. Повернулась боком, и убедилась, что низ живота выделяется. Не сильно, но на фоне моей худобы, зоркий глаз женщин-коллег вполне мог уже кое-что заподозрить. Конечно, я понимала, что не смогу вечность скрывать свою беременность, но рассчитывала делать это как можно дольше.

– Блин…

Пришлось срочно снимать блузку, и искать что-то другое. Однако ничего лучше, чем свободная рубашка с коротким рукавом, которую я надевала вчера, не нашлось. Зато она хорошо скрывала округлость живота, что позволяло чувствовать себя увереннее.

Похоже, пора обновлять гардероб…

Из-за моей возни со шкафом, до садика нам с Леськой пришлось бежать. Оставив её возле воспитателя, ожидавшего на улице, я поцеловала племянницу в пухлую щечку, и взяла обещание, что она больше не станет драться с мальчиками. Сразу за этим поспешила на остановку, нервно поглядывая на часы.

Троллейбус, как всегда, был набит битком. Протиснувшись к окну, я прижалась к холодному стеклу, чтобы хоть немного справиться с духотой, от которой кружилась голова. Первые месяцы беременности походили на кошмар: утренняя слабость, страх, что меня вырвет прямо в толпе, заставляли тратиться на такси. Перед единственным водителем было не так стыдно, если я бледнела или хваталась за пакет. Но теперь, с улучшением самочувствия и ради экономии, я вернулась к общественному транспорту, хоть каждый раз молилась, чтобы доехать без происшествий.

Через сорок минут я приближалась к зданию «СеверКонсалт» – трёхэтажному построению в районе городской набережной, где старинная архитектура сочеталась с современной отделкой. Светлый каменный фасад, украшенный тонкой лепниной, возвышался над переулком, а под крышей сияла чугунная вывеска с выгравированным названием компании в строгом, солидном шрифте.

Сейчас это место ассоциировалось у меня с уютным островком спокойствия, но первое время я входила сюда с комом в горле, ожидая разочарований и уверенная, что не задержусь в новом офисе надолго. Он служил горьким напоминанием о том, что я хотела бы навсегда забыть. И был неизбежно связан с мужчиной, о котором почти не осталось мыслей…

Радов сделал все, чтобы исчезнуть из моей жизни и избежать пересечений. Мне даже не пришлось приходить в офис его нефтяной компании, забрать свои документы. Их любезно отправили в «СеверКонсалт», лишь бы я не утруждала никого визитом. Буквально на следующий день после того, как Алексей в последний раз подвез меня домой, мне позвонили из отдела кадров. Женщина вежливым голосом сообщили, что я переведена в другую компанию на должность с равным окладом, который я получала, будучи помощницей руководителя аналитического отдела.

Это стало очередным ударом. И совсем не напоминало заботу… То же самое, что нож всадить в грудь и подстелить перину, чтобы мягче было падать. Понадобилось время, чтобы осознать – все к лучшему. Я не смогла бы работать с Романом в одном здании… Даже если бы затерялась в стеллажах архива. И не смогла бы забыть его, когда вероятность пересечений так велика. Я до сих пор не смогла… Долгое время, видела его в лицах прохожих, как помешанная представляла за тонированным стеклом машин бизнес-класса, когда шла вдоль дороги или оглядывалась на пешеходном переходе. Я боялась и желала увидеть Романа. Хоть одним глазком вновь поймать лицо, строгий профиль, непреклонный взгляд, от которого колени подгибались. Тряпка.

Ожидания ни разу не сбылись, как и грезы о том, что однажды он захочет встретиться. Просто, чтобы дать понять, что я ему не безразлична, вытащить меня со дна унижений. В конце концов, я не заслужила такого жестокого холода.

Чтобы согласиться прийти в другую компанию, я решалась несколько недель. Вопреки всему меня продолжали терпеливо ждать. Даже когда я сказала, что не приду к ним работать, уговаривали подумать. Потом звонили ещё раз, заочно дали две недели больничного, на который я не успела заработать. В конце концов, наступил момент признать, что я нахожусь не в том положении, чтобы показывать гордость. Отрезветь, взвесить за и против, и согласиться, что это самый лучший вариант. И мне не стоило от него отказываться.

Я не собиралась сидеть на шее у сестры или использовать менее выгодный вариант. Что толку от обид? Они не тронут ледяное сердце Радова. Тем более я не особо рассчитывала, что приживусь в новой компании, пообещала себе только попробовать. Однако очень быстро стала неотъемлемой частью персонала.

Всего неделю я проходила стажировку в отделе проектов, после чего Виктор Дамирович – приятный, плотный мужчина тридцати пяти лет – назначил меня корректировщиком проектов. Я как будто родилась для этой должности. Мне нравилось организовывать, и нравился новый опыт, хотя и ответственности стало больше.

Кроме того, мне очень повезло с коллективом. Здесь каждый сидел на своем месте, не чувствовалось какой-то конкуренции. Здесь каждому было комфортно, по крайней мере, в моем отделе, потому что люди получали хорошую зарплату, уважение начальника и регулярные бонусы.

Я немного опоздала, поэтому подлетев к своему рабочему столу, стоявшему прямо у панорамного окна, выходящего на набережную, даже не сразу заметила кое-что лишнее… Большой бумажный стакан ароматного какао и пачку Рафаэлло.

Растерянно замерев, невольно улыбнулась, сразу догадавшись, кто это оставил. И тут же засмущалась от многозначительного взгляда Серафимы, сидевшей за столом напротив. Женщина, лет сорока, с ярко-рыжими волосами, собранными в высокий пучок, и в очках с тонкой оправой, была дизайнером проектов и крайне прямолинейным человеком.

– Доброе утро! – поздоровалась я, усаживаясь и прячась за монитор.

– У тебя добрее, – раздалось в ответ.

– Не завидуйте, Серафима Ивановна, – бросила я, выглянув сбоку. – И не сплетничайте!

Она усмехнулась.

– А то другие не видели, как он возился у твоего стола!

– Просто дружеский жест, – отмахнулась я, чувствуя, как щёки горят.

– Знаю я эти дружеские жесты, – проворчала она. – Полгода – и в декрет, а потом ищи замену, где хочешь!

Внутри передернуло. Я промолчала, уткнувшись в экран. Серафима не знала о моей беременности, но её шутка попала в цель.

Отпив горячее какао, чей вкус смягчил горечь, я заставила себя сосредоточиться.

– Смотри, Королев ждёт итоговый доклад! – нагнетающим тоном сообщила коллега, принимая звонок. – Уже искал тебя.

– Да… у меня все почти готово! – ответственно отозвалась я.

Принялась жать на мышку, быстро открывая необходимые документы. Мне осталось перепроверить таблицы и добавить контакты, что заняло примерно полчаса. Компания «СеверКонсалт» предоставляла консалтинговые услуги для энергетических компаний: аудит процессов, оптимизация логистики, отчёты для инвесторов. В мои обязанности входило следить за проектами, связывая клиентов, аналитиков и менеджеров.

Собрав папку, я вышла из отдела и направилась в кабинет Королева. Неизбежно пересекаясь с отделом промогруппы, заметила Диму, беседовавшего с коллегой. Высокий, поджарый, в безупречно сидящем сером костюме, он выделялся среди других. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, и тёплые карие глаза делали его обаятельным, а в тридцать два он уже был начальником отдела.

Заметив меня, Дима попрощался с коллегой и улыбнулся.

– Доброе утро! – учтиво поздоровалась я.

– Доброе утро! Как настроение? – бархатным тоном спросил он. – К Королеву идешь?

Я кивнула.

– Настроение – отличное! Кстати, на столе я обнаружила сюрприз… Не знаешь, кто его мог оставить?

– Сюрприз? – Мужчина удивленно вскинул брови и огляделся в коридоре, но актерская игра вышла плохой. – Даже представить не могу, кто посмел…

Мы рассмеялись, но я заметила, как он смущённо крутнул носком ботинка – жест, выдающий его мальчишескую неловкость.

– Спасибо за внимание.

– Я надеялся, что ты заметишь.

– Я заметила. И ещё пол офиса вместе со мной!

Дима чуть склонил голову набок.

– Да ну… Разве в этом есть что-то сверхъестественное?

– Нет, если ты всем носишь какао. А так может навести на мысли, что между нами что-то есть.

– А между нами что-то есть? – невозмутимо отбил он.

Его взгляд, тёплый и чуть дерзкий, заставил моё сердце пропустить удар. Я покраснела, не зная, что ответить. С Димой мы ладили с первого дня: его чувство юмора, лёгкие подколы, ненавязчивое внимание грели, но балансировали на грани флирта. Я не была готова переступать эту черту, но в такие моменты терялась, будто он видел меня насквозь.

– Ладно… мне нужно срочно показаться Королеву.

– Конечно. Не задерживаю!

Мужчина показательно отступил от меня и, кивнув с улыбкой, я продолжила путь.

– На обед у тебя никаких планов? – донеслось мне в спину.

– А что?..

Он пожал плечами.

– Слышал, неподалеку открылось новое кафе. Можем вдвоем оценить?

– Тогда пересудов точно не избежать! – попыталась пошутить я.

А он серьезно ответил:

– Я этого не боюсь, Надя. Я – свободный человек, к тому же красавчик.

– Так обычно говорят бабники! – не удержалась я, бросив язвительную улыбку. И зашагала дальше, слыша позади его бархатный смех.

Я не понимала, что испытываю к Диме, но мне было очень приятно с ним общаться. Однако я думала, что это что-то более дружеское… Вроде коннекта на одной волне и ничего серьезного, хотя иногда трудно было понять, что прячется за его вниманием.

Кабинет директора компании, выделялся на всем этаже, потому что был отделён стеклянной стеной. Открытые жалюзи обычно позволяли видеть, в каком настроении находится начальник. Однако сегодня я увидела не только то, что Виктор Дамирович пребывал в духе, но и находился в кабинете не один.

Машинально приглядевшись к его гостю, который сидел спиной, я вдруг замедлила шаг. Все вокруг резко превратилось в фон, а в груди начали раздаваться гулкие удары сердца.

Нет… Этого не может быть!

Широкий размах плеч, идеально выстреженные темные волосы с пепельными прядями, уверенная осанка. Мужчина слегка повернул голову и меня будто током ударило. Я даже толком не увидела профиль, но этого оказалось достаточно, чтобы паника накрыла меня с головой. Могла поклясться Богом, что там сидел Радов.

Ноги приросли к полу, словно передо мной внезапно выросла невидимая стена под высоким напряжением. Громкий пульс бил по вискам, а папка, прижатая к груди, задрожала в руках. Я не могла заставить себя сделать даже шаг к кабинету Виктора Дамировича. Паника захватила разум, отбирая контроль. Настолько, что я начала осторожно пятиться, не отрывая глаз от мужчины. В один момент круто развернулась, и торопливо зашагала прочь по коридору.

Взгляд вдруг зацепился за табличку «Служебное помещение» на очередной двери. Не раздумывая, я толкнула её и влетела внутрь. Тесная, тёмная комнатка встретила меня запахом пыли и старой бумаги. Полки, заваленные коробками с архивами, швабра в углу, стопка сломанных стульев – всё выглядело заброшенным, но безопасным. Никого. Слава богу…

Прижавшись спиной к холодной стене, я зажмурилась, пытаясь унять тяжёлое, громкое дыхание. Лёгкие горели, будто пробежала марафон, а в голове без воли всплыл мужской образ в темно-синем костюме, заставляя вновь проанализировать увиденное. Что, если я ошиблась? Без лица ведь легко надумать лишнего и довести себя до паранойи!

Я лихорадочно пыталась ухватиться за логику: зачем Радову приходить сюда, зная, что это самый верный способ пересечься со мной?.. И это после того, как он хладнокровно отгородился, разом разорвал все точки соприкосновения. Кроме того, статус обязывал Виктора Дамировича искать аудиенции у Романа, а не наоборот! Нет… никак не складывалось.

Накатившая мигрень заставила поморщиться. Обессиленно опустившись на пыльный стул поблизости, я прижала ладони к вискам. Возьми себя в руки… Ты не можешь позволять себе так срываться! Ребенку и без того досталось в первые месяцы, не хватало еще реагировать на того, для кого ты перестала существовать. Да будь там хоть сам президент – здоровье малыша в приоритете!

Глубоко вдохнув и выдохнув, я почувствовала откат эмоций, приносящий успокоение. Разумные мысли пришли взамен: это не он… Просто игра больной фантазии и плод моих страхов. Ответственность напомнила о важной документации, которую продолжал ждать Королев. Нужно выходит, и идти к нему в кабинет. Я отдам папку и все. Смотреть буду прямо перед собой. Может… может начальник даже не впустит меня, пока гость в кабинете!

Решительно поднявшись, я поправила рубашку, выбившуюся из юбки, пригладила волосы, собранные в аккуратный хвост, и вышла в коридор. Закрыв двери, едва сделала два шага в направлении кабинета, как новая волна адреналина обрушилась на мою хрупкую нервную систему. По коридору, прямо мне навстречу, шёл Виктор Дамирович. А рядом с ним, неспешно шагая и хмуро сводя брови, – Роман…

Как будто тревожный сон, прорвавшийся в реальность.

Я столько раз представляла нашу встречу, но оказалась совершенно не готова к тому, что испытаю при этом. Как только смогла заставить ноги двигаться? Откуда взяла ресурсы? Тело – кокон, кислород почти на исходе, взгляд – туннельный. Но зрительный контакт с Радовым всё же случился… Его синие глаза, пронзительные, как зимний лёд, ударили наотмашь. Пальцы, сжимавшие папку, побелели от напряжения. Я плавно опустила голову, инстинктивно желая стать невидимкой, но внутри вдруг вскипела волна негодования. Зачем он сделал это? Решил проведать свою бывшую игрушку?! Или он настолько бесчувственное чудовище, что ему будет плевать, даже если мы столкнемся лоб в лоб!

– Доброе утро, Надежда Сергеевна! – голос Виктора Дамировича резанул, как звонок будильника.

Я вздрогнула, вскинув взгляд. Его карие глаза, обычно тёплые, сейчас искрились недовольством.

– Доброе утро…

– Я ждал отчёт к восьми, – сухо напомнил он. – К сожалению не дождался. Надеюсь, вы все же найдёте сегодня время зайти ко мне?

– Простите, – отозвалась спокойным голосом, даже чересчур. – Я как раз шла к вам.

Мышцы натянулись струной. Я смотрела ровно на Виктора Дамировича, но боковым зрением улавливала взгляд, от которого жгло щеку. Настырный, в упор, будто он имел на это право! Я выдержала каждую проклятую секунду этого пересечения, испытывая целый спектр – от ледяной дрожи, до беспощадного жара, провоцирующего липкий пот на коже. Но, стиснув зубы, притворялась, что не чувствую ничего

– Подождите меня в кабинете! – отдал приказ Виктор Дамирович.

Я ответила кивком, и мы разошлись в противоположные стороны.

В ногах появилась резкая слабость. Войдя в кабинет директора, я еле дошла до стола и буквально рухнула на стул, стоявший там. Пересечение с Радовым будто стоило мне пол жизни. Глаза наполнились слезами, в горле встал ком, а грудь запекло от свинцовой обиды, горечи и злости на себя… За то, что так же екало. За то, что так же трепетало и болело.

Всего секунда, а я успела отметить каждую деталь: идеально сидевший костюм, подчёркивающий его властную осанку, бороду, которая стала гуще, под глазами пролегшие тени, которые делали взгляд грозным, мрачным. Даже не верилось, что между нами когда-то что-то было… И что я говорила этому мужчине: «люблю».

Стало страшно от мысли, что несмотря ни на что, он останется любимым. Эта встреча доказала: я не излечилась. Только пыталась убедить себя в этом.

Кабинет Виктора Дамировича, просторный и строгий, казался тесным от моих эмоций. Стеклянные стены отражали панораму набережной, где море волновалось под серым небом, а я – пыталась собрать себя по кускам.

Рано или поздно, здесь или в другом месте, это бы произошло. Я знала, что мы увидимся, но все равно не справилась… «Однажды я смогу» – пообещала себе. Смогу забыть его, не реагировать, смогу вырвать из сердца чувства, которые всё ещё цеплялись за меня, как корни старого дерева! Я вылечусь. Я должна.

Глава 2

Роман

Королев продолжал увлеченно рассказывать о перспективах сотрудничества, в условиях новых законов, которые вступят в силу с середины лета, но его слова тонули в белом шуме, заполнившем мою голову. Перед глазами застыло ее лицо – осунувшееся, с болезненной бледностью, словно высеченное из мрамора. Лишь взгляд, глубокий и раненый, выдавал потрясение, а хрупкие пальцы, побелевшие от силы, с которой она сжимала папку, резали сердце острее ножа.

– В общем, держим руку на пульсе, Роман Давидович! – бодро заключил Виктор, протягивая ладонь для прощального пожатия. – Мои юристы работают безупречно, так что, уверен, кардинальных перемен не предвидится.

Машинально ответив на рукопожатие, я коротко кивнул, едва удерживая маску невозмутимости.

– Договорились.

Хмуро взглянув на черный автомобиль бизнес-класса, припаркованный у входа в «СеверКонсалт», я направился к нему. Федор, мой водитель, уже распахнул заднюю дверь. Только оказавшись в салоне, на мягком кожаном сиденье, я позволил себе ослабить галстук и расстегнуть верхние пуговицы рубашки.

Давление в груди нарастало, сжимая ребра, как тиски. Делая короткие вдохи, я стиснул зубы, ожидая, пока отступит аритмия, которая в последние месяцы стала моим проклятым спутником.

– Роман Давидович? – голос Федора, осторожный, но встревоженный, пробился сквозь гул в ушах.

Я не ответил. Он обернулся и настойчиво спросил:

– Врача?..

Медленно выдыхая, я отрицательно покачал головой. Открыв глаза, схватил стеклянную бутылку воды с подставки и сделал несколько маленьких глотков.

– Едем, – глухо приказал.

Федор задержал на мне взгляд, но, не решаясь спорить, повернулся к рулю и включил передачу. Машина плавно тронулась, оставляя за спиной здание «СеверКонсалт» с его светлым фасадом и чугунной вывеской. За окном мелькали оживленные улицы проснувшегося города, но мои глаза лишь расфокусировано изучали стекло.

Я знал, что эта встреча станет испытанием. Но не представлял, что она буквально распотрошит меня… Я заслужил эту боль и стойко принимал каждую ее толику, каждый укол вины, раздирающий грудь. Я знал, что Наде будет больно видеть меня, что я не имею права вторгаться в ее жизнь. Знал, что мой день расписан по минутам, но не смог удержаться…

Месяцы я оставался на расстоянии, заставлял себя забыть, выжечь ее образ из памяти. Я думал, что справился и броня, возведенная вокруг сердца, нерушима! Но стоило Наде появиться во сне, как контроль полетел к чертям. Последние три ночи она приходила и звала меня. Ее голос эхом отдавался в пустоте, я пытался найти источник, но видел лишь силуэт, растворяющийся в темноте.

Сегодня я сломался. Под надуманным предлогом позвонил Королеву и сообщил, что приеду к нему в компанию. Он, конечно, не возражал – для него мой визит был честью. Но я преследовал единственную цель: увидеть ее. Хоть на миг, хоть издалека. В офисе я прислушивался к шагам, вглядывался в лица сотрудников, ловил обрывки голосов, надеясь уловить Надин. Уже потерял надежду, когда она вдруг вышла прямо мне навстречу.

Грудь сдавило, точно от удара кулаком, а по венам кислотой разлилась горечь. Моя Надя… Что я с ней сотворил? Она как будто изменилась не только внешне, но и на каком-то глубинном уровне. Отчуждение в ее осанке, непреклонность в опущенном взгляде, худоба, граничащая с хрупкостью, – все это резало без ножа. Ее лицо, когда-то сияющее теплом, теперь было маской, скрывающей боль. Я содрогнулся, осознав, во что превратил ее наш разрыв.

Моя девочка. Я поступил с тобой чудовищно. Я должен был наступить себе на горло и найти силы объясниться! Учесть твои чувства, отнестись бережно… Но я боялся, что не смогу тебя отпустить. Боялся, что одно слово, один взгляд – и не найду в себе сил разорвать эту связь! Я решил рубить сплеча, безжалостно, чтобы не оставить тебе надежд и не дать себе шанса вернуться.

Машина уже подъезжала к аэропорту, а мне никак не удавалось успокоиться. Грудь пылала от шквала эмоций: вины, тоски, ненависти к себе. Я лихорадочно искал способ облегчить это состояние, но его не существовало. Время не повернуть вспять, слезы, пролитые из-за меня, не восполнить. Все, что мне оставалось, – тонуть в последствиях своих решений и любоваться руинами, которые я возвел своими руками.

– Успеваем, Роман Давидович! – бодрым тоном уверил Фёдор, уловив, как я взглянул на часы.

Автомобиль притормозил напротив главного входа, дверь с моей стороны открылась и телохранитель из внедорожника, ехавшего позади, дождался пока я выйду из салона. Он сопроводил меня в здание аэропорта, переполненное людьми, затем, хорошо ориентируясь, довел к нужной зоне встречи прибывших пассажиров.

Замерев в центре холла, я принялся вглядываться в лица выходивших людей. Между тем, мысли продолжали кружить вокруг Нади и нашей первой встречи за долгие месяцы. Когда она застала меня с Ольгой в той развратной позе, для нее это выглядело предательством. Представить не мог, что я решу оставить это мерзкое впечатление, надеясь, что так – в ненависти, ей будет проще забыть меня… Теперь уже ни в чем не был уверен. Да и как можно объяснить, что я вовсе не пытался трахнуть бывшую жену, которая буквально с порога начала провоцировать меня странным поведением, а схватил ее за бедра, чтобы сдернуть со стола! Мое лицо было перекошено от злости, пальцы буквально оставили следы на ее коже, но женским глазам, еще и влюбленным, это не докажешь…

Внезапно взгляд уловил знакомый мужской силуэт, и губы невольно растянулись в улыбке. Теплые эмоции начали заглушать все остальное, давая мне моральную передышку. Светло-русые небрежно уложенные волосы, белая помятая футболка оверсайз, спортивные шорты, свисающие рюкзак, кеды с широкой подошвой – сын шел, что-то хмуро слушая в беспроводных наушниках, и утыкался взглядом в телефон. Поэтому до последнего не замечал меня.

В какой-то момент он, наконец, поднял взгляд, и его серьезное лицо тут же озарила кривая мальчишеская улыбка. Стянув наушники, Адриан ускорил шаг.

– Нифига себе сюрприз! – выразился он, раскрывая руки для объятий.

Прижав сына, я хлопнул ладонью по его крепкой спине. Всего несколько месяцев прошло с нашей последней встречи, а он, кажется, стал ещё шире. Да и выше… Когда-то этот пацан едва доходил мне до пояса, сейчас же наши головы были на одном уровне.

– Я тут мимо проезжал, решил проводить тебя, чтобы не заблудился, – не удержался я от подкола.

Адриан засмеялся. Раньше только глаза закатывал и фыркал, теперь уже как взрослый все воспринимал, еще и фору мне давал в ответ.

– Спасибо, папочка! – язвительно выдал. – У меня не настолько тугая память, но я рад, что ты нашел окно в своем жутко загруженном графике.

Я приобнял его за плечи.

– В своем жутком занятом графике я едва нашел форточку, так что идем! Поболтаем по дороге.

Следуя к машине, я успел расспросить сына о перелете и экзаменах, которые он сдал экстерном, чтобы провести лето в России.

– Соскучился по родине? – нарочито серьезным тоном поинтересовался, пропуская Адриана в салон.

Он усмехнулся.

– Как-то не успеваю соскучиться… Почти пол кампуса русских! Да и вообще, куда не пойдешь, обязательно откуда-нибудь донесутся родные маты.

Я затрясся от смеха.

– Слышал, есть такое. Ты голодный?

– Угу, че-то в самолете не зашло меню, – пожаловался сын, продолжая пялиться в телефон.

– Просто ты зажрался.

Он вскинул густые брови, убирая гаджет

– Не исключаю. Как у тебя-то дела идут?

– Идут – уже хорошо, – лаконично ответил.

– Как мама?..

Его голос стал осторожным, а в глазах пронеслись отголоски тревоги.

– Все хорошо, сын, – уверил я. – Всё под контролем, не волнуйся.

– Она ведь ходит к врачу? Мне ябедничала, что терпеть его не может…

– Ходит. У неё выбора нет. Кстати, он планомерно отменяет лекарства, что так же подтверждает положительную динамику.

Адриан кивнул и задумчиво посмотрел в окно, а я намеренно сменил тему. Тяжело было видеть, как его пробирают переживания от разговора о ней. Именно поэтому я не хотел, чтобы он знал о том, что произошло. До последнего считал, что в этом нет никакой необходимости! Но Ольга, в итоге, раскололась. Случайно или нет – не знаю. В любом случае сыну стало известно, о ее попытке самоубийства…

Единственное, о чем он не знал – это произошло в дату моего рождения, сразу после того, как я выгнал Ольгу из своего кабинета. И пригрозил, что если она еще раз приблизиться, я протащу ее за волосы через весь офис и вышвырну за дверь у всех на глазах.

Услышанное произвело впечатление. Вот только совсем не так, как я рассчитывал… Пока выяснял, куда делась Надя, пока Алексей искал её, бывшая жена приехала в свою недавно купленную квартиру и наглоталась таблеток, которые запила шампанским. Сестра Ольги обнаружила её на полу без сознания с пеной у рта. Она позвонила мне моля о помощи, и хотя я тут же отреагировал, до последнего считал, что это очередная уловка. Что Ольга не могла настолько отчаяться! Она любила свою жизнь, умела находить кайф даже в самые тяжелые времена.

Однако врачи подтвердили – бывшая жена выжила лишь чудом. Ей оставалось совсем недолго.

– Милый дом! – провозгласил Адриан, выскакивая из машины.

Отвлекшись от мыслей, я взглянул на часы и решил, что мне хватает времени, поэтому тоже покинул салон.

– Надеюсь, ты никому не сдавал мою комнату?..

– Кстати, забыл сказать, – выдал я серьезным тоном. – Последние месяцы в компании не ахти выдались, так что пришлось лямки подтягивать… Но это была очень приличная семья цыган! – уверил, наблюдая, как сын кривится и кивает. – Надеюсь, ты не против?

– Я всегда говорил, что надо съезжать отсюда…

– Зачем же? – удивленно откликнулся я на его ворчание. – Мой дом – твой дом!

– Да мне хоть комнату оставь без соседей, всего дома не надо!

Сын пребывал в отличном настроении, чему я не мог не радоваться. Как бы ни было, все равно невольно прислушивался к его тону, читал взгляд, присматривался к выражению лица. Может он и не знал всех обстоятельств, но точно догадывался, что могло подтолкнуть Ольгу нанести себе вред…

Она стала моим проклятьем. И обрекла нести груз вины не только перед ней, но и сыном.

Мы вошли в дом, и я замер в просторной прихожей, наблюдая, как Адриан, небрежно скинул на бархатную банкетку кепку и рюкзак. Будто и не уезжал никуда…

До ушей донесся стук каблуков. Через пару мгновений из холла, освещенного мягким светом хрустальной люстры, выплыл стройный силуэт. Ольга, в длинном бежевом платье, струящемся, как песок, появилась, привлеченная шумом. Ее светлые волосы, уложенные в элегантный пучок, блестели, а тонкие запястья украшали золотые браслеты. Увидев Адриана, она всплеснула руками, и ее лицо, с острыми скулами и легким макияжем, озарилось радостью.

– Милый!

– Привет, ма! – Сын тепло принял объятия Ольги.

Отступив, она принялась разглядывать его, словно художник, изучающий полотно. Пальцами коснулась щетинистого подбородка и, прищурив серо-голубые глаза, заметила:

– Совсем в мужика превратился… Надеюсь, ты предохраняешься?

– Мама!

Адриан отшатнулся, и отвел смущенный взгляд.

– Нет, ну а что? – воскликнула Ольга, сверкнув белозубой улыбкой. – Как будто я не знаю, что за тобой-красавчиком девицы табуном увиваются!

– Я не только красавец, у меня еще и мозги есть, – буркнул он, возвращаясь к банкетке, чтобы выудить смартфон из рюкзака. – Это так, на всякий случай.

Она потрепала его отросшую макушку, и ее жест, такой материнский, вдруг заставил прочувствовать момент. Ольга в моем доме, с моим сыном, и все выглядит так, будто по-другому никогда и не было. Будто Надя никогда не входила в мою жизнь, а являлась лишь сном, от которого я пробудился. Только реальность казалась глянцевой оболочкой, скрывающая обшарпанные стены правды.

Я стоял, сжимая руку в кулак, и почти физически ощущал фальш в воздухе.

– Иди переодевайся, к столу! Ты наверняка проголодался, – скомандовала Ольга, мягко хлопнув Адриана по спине.

Тот поплелся к лестнице, ведущей на второй этаж, а ее взгляд, теплый, но настороженный, переместился на меня. Приблизившись, она обняла себя руками, и воодушевленно спросила:

– Составишь нам компанию?

Словно читая мое настроение, Ольга держалась на расстоянии, не рискуя прикоснуться. Ее интуиция всегда была безупречной, но это не смягчило моего ответа.

– Нет, – отсек ровным тоном. – У меня встреча. Я только привез Адриана.

Лицо бывшей жены поникло, в глазах мелькнула растерянность.

– Я думала мы все вместе посидим… отметим немного. Я и на стол уже накрыла!

– Ты? – Я вскинул бровь, не скрывая скептицизма.

– Ну да… – Она пожала плечами, поправляя браслет. – Подготовилась к возвращению любимого сына.

– Па, может, правда останешься? – вдруг раздался голос Адриана, который вернулся в прихожую. – Подождет твоя встреча!

– Давай! – подхватила Ольга, ее тон стал почти умоляющим. – Это не отнимет много времени.

Я задержал на ней взгляд – серо-голубые глаза искали в моих хоть каплю тепла, – затем посмотрел на сына. Его лицо, открытое, с легкой щетиной, выражало надежду. Сведя брови, я кивнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Ольга хлопнула в ладоши, подпрыгнув, как девчонка.

– Ура! Жду вас в столовой!

Она поспешила прочь, каблуки застучали по паркету, а я достал телефон, чтобы сделать пару звонков. Радость от возвращения Адриана, такая яркая в аэропорту, таяла, уступая место знакомой апатии и тоске. Стоило войти в этот дом, и меня словно накрывала грозовая туча. Я надеялся, что сын изменит это, но пока все оставалось как прежде гнетущим.

В столовой Ольга суетилась вокруг стола, накрытого белоснежной скатертью. Хрустальные бокалы отражали свет люстры, серебряные приборы сияли, а блюда, приготовленные поваром, заполняли воздух ароматами: устрицы на льду, закуски из морепродуктов, сырная тарелка, тушеные грибы, овощи, изысканные десерты… Еды с лихвой хватило бы на роту охраны.

Ольга, с грацией хозяйки, отодвинула для меня стул во главе стола, жестом приглашая сесть. Я опустился на него, равнодушно окинув взглядом пиршество, и понимая, что совершенно не испытываю аппетита. Пока Адриан переодевался, его мать, устроившись напротив, начала щебетать о своих планах на сегодня. Единственное, что я выцепил из всего этого шума, что она не успеет нанести визит своему психологу.

– Ты считаешь поход в салон важнее, похода к врачу? – спросил, стараясь сохранять спокойный тон.

– Ром… – Ольга вздохнула, поправляя локон. – К этому мастеру жуткая очередь! Я ведь месяц ждала…

– Ты знала, что в этот день у тебя прием, но все равно записалась, – холодно заключил я.

– Другого варианта не было!..

Она развела руками, ее голос дрожал от оправданий.

– Варианты есть всегда, – отрезал я. – Но ты упрямо выбираешь свои прихоти!

Бывшая жена опустила взгляд. Затем переместила ближе и тихо, почти мурлыча, сказала:

– Не злись, дорогой… Я больше не допущу пропусков!

Я стерпел это неуместное обращение, но когда ладонь Ольги легла на мою руку, бесцеремонно высвободил ее, словно это прикосновение обожгло

– Я тоже, – бросил, глядя ей в глаза. – У тебя уже был пропуск на этой неделе, поэтому сегодня ты идешь к врачу.

– Но… Я же сказала, у меня салон!

– Мне плевать на твои планы! – я понизил голос, чтобы Адриан не стал случайным свидетелем этого разговора. – В последнее время, у тебя появилось слишком много дел, которые мешают лечению. Тебе придется их сократить.

Ольга вскинула подбородок, ее глаза вспыхнули, но она тут же взяла себя в руки.

– Я просто пытаюсь жить! И я чувствую себя прекрасно, а ты… только давишь!

Прожигая взглядом ее профиль, я наклонился ближе к столу.

– Не нравится? Значит, твое лечение будет проходить не здесь, под моим контролем, а в клинике! Там – никаких отговорок не понадобится. Я предупреждал, что не стану нянчиться, Оля.

Она сглотнула, поправила волосы, избегая моих глаз, и поднялась, словно собираясь уйти.

– Сегодня приехал наш сын, – сказала поучительно, но тихо. – Не стоит портить праздник спорами

В этот момент в столовую вошел Адриан. Его волосы, еще влажные после душа, блестели, а светлая футболка поло и брюки в тон делали похожим на студента, вернувшегося с каникул. Он окинул стол удивленным взглядом.

– Вот это ты разошлась… – присвистнул, повторяя мои мысли.

– Просто очень ждала тебя! – Ольга обняла его за плечи, указывая на стул слева от меня. Ее улыбка, безмятежная и теплая, не выдавала недавнего напряжения.

Она села напротив, с грацией разложив салфетку на коленях. Адриан разлил апельсиновый сок по бокалам, его глаза горели нетерпением приступить к еде. Но Ольга, наслаждаясь моментом, не торопилась. Она посмотрела на сына, затем на меня, ее взгляд сиял неподдельной радостью.

– Наконец-то вся семья в сборе! – провозгласила гордо.

Адриан, встретившись со мной глазами, кивнул, уловив улыбку, которую я фактически выжал. Он поднял бокал, и я, стиснув зубы, последовал его примеру. Стекло звякнуло, сок плеснулся, но я едва ощутил вкус. Липкое чувство фальши пропитало кожу, словно я играл в спектакле, где каждый знал свою роль. И меня не оставляло чувство, что я не один это испытывал…

Глава 3

Надя

– Он хотя бы поздоровался с тобой?.. – взволнованно спросила Ира, шумно дыша в трубку из-за быстрого шага. Она шла где-то по улице и опаздывала на маникюр.

– Нет, – уныло отозвалась я. – Только смотрел в упор.

Все ушли на обед, а я сидела возле стены в туалете и делилась с подругой впечатлениями от неожиданной встречи с Радовым.

– Невероятно… – с укором выдала она. – Просто невероятно!

– Да нет, я наоборот рада, что он не стал никак выдавать наше знакомство. Не хватало ещё слухов в этом офисе…

– Ну не знаю, – недовольно отозвалась Ира. – Он мог хотя бы просто назвать тебя по имени отчеству, всё-таки вы работали в одной компании!

Я скривила губы, будто ощутила во рту горечь.

– Спасибо – обойдусь как-нибудь… Тем более встреча была в коридоре, всего каких-то несколько секунд! Да и начальник находился рядом.

– Всё равно. Я ждала чего-то более выдающегося от такого серьезного мужика, и считаю этот визит не случайность! Он прекрасно знал, что ты там работаешь, и знал, что вы пересечетесь, – начала горячо убеждать она, не слыша, как заколотилось мое сердце. – Ни за что не поверю, что этот негодяй якобы просто зашёл по делу!

– А мне, кажется, ему правда плевать. И он, правда, зашел по делу, – тихо заметила я. – По крайней мере, Радов оставался абсолютно невозмутимым…

– Надюш, он в принципе странный мужик! И вот такие внезапные появления невольно наводят на обоснованные подозрения. Честно говоря… Да нет, – вдруг запнулась подруга.

– Что?.. Говори!

– Ну, если честно, я думала, что твой Радов замаячит на горизонте гораздо раньше. Удивлена, что он продержался несколько месяцев.

Однако я отсекла:

– Мне вобще такое в мысли не приходило. Какие аргументы?..

– Самые простые, – деловито отозвалась Ира. – Человека можно устранить из жизни, но только не из головы! Я кое-что знаю о вашей связи и могу судить – после такого нельзя просто взять и все резко забыть.

Я закрыла глаза и качнула головой, чувствуя, как в горле нарастает ком.

– Даже думать об этом не хочу… – произнесла дрогнувшим голосом.

– Я не говорю, что это что-то значит! – поспешила оправдаться она. – Даже больше, Надя, – я запрещаю тебе придавать этому значение.

Из меня вырвалась грустная усмешка.

– Если бы я могла… Всего одна встреча, а меня почти уничтожило! Сердце только зажило. Я только освободилась от мысли о нём! И тут это неожиданное появление, словно в наказание, чтобы не смела забывать. Чтобы дальше мучилась! Опять сердце в клочья… – призналась шепотом. – Снова будут мысли, снова будут сны. И воспоминания теперь заполонили голову!.. Вот бы помнить только плохое…

Ира замолкла на несколько мгновений.

– Надя, мне очень жаль, – осторожно заговорила она. – Но ты же понимала, что вы когда-нибудь увидитесь? Ты же работаешь в компании его партнера.

– Я не знала, что они знакомы…

– Но как же? Иначе, он вряд ли смог бы тебя так оперативно устроить, еще и на такую козырную должность с порога поставить, – резонно выдала подруга.

– Ты права, – согласилась я упавшим голосом. – Я что-то совсем запуталась… Да, конечно, я понимала, что однажды встреча произойдёт, но думала, что буду готова к ней!

– Ты никогда и не будешь готова с таким настроем, Аверина. Нужно выстроить броню в груди, понимаешь? Чтобы не екало, не выбивало из колеи. Никаких надежд, ожиданий и обид. Это непросто, но потом ты самой себе скажешь спасибо! Вот он, весь такой распрекрасный, появился в твоей жизни… и что? – небрежно задала вопрос Ира. – Мир не дрогнул, солнце не погасло – ты по-прежнему на своем месте и сердце твоё разбитое тоже! Он не сделал ничего, чтобы как-то вывести тебя из строя, кроме этого появления. Палец о палец не ударил, чтобы дарить ему столько внимания! Поэтому… Тебе остается только обесценить этот момент.

Я закивала, молча соглашаясь с подругой и понимая, к чему она ведёт.

– Проглоти, милая, и двигайся дальше. Максимально уничтожь это событие в своей голове. А ещё лучше – представь его в самом мерзком свете! Представь слабаком, который только строит из себя важного дядю, а на самом деле он – глупый, никчемный мужчинка, который не смог сберечь такую роскошную девочку! И даже на расстоянии держаться не в состоянии, как безвольный пес.

Меня передернуло.

– Ну ты прямо казнишь без суда и следствия…

– Заслужил по всем статьям! Главное, чтобы тебе это помогло, – подвела черту Ира. – Чтобы ты не несла этот момент ни в мысли, ни в сны. Пришел и пришел. Забыла! Он уже достаточно причинил тебе боли. Больше не позволяй ему. Теперь главное – ребёночек. Он – твой ориентир, твой приоритет и твой босс!

Я не удержала улыбки. Эта направление мыслей мне нравилось.

– В общем, все, Надюш, – мягко заключила подруга, будто увидев, что смогла взбодрить меня. – Смахни слезу, сходи поешь и живи, как будто ничего не произошло!

– Хорошо, – убедительно отозвалась я. – Я постараюсь. Спасибо, Ириш!

– Держи меня в курсе. Надеюсь, это станет его последним неадекватным шагом в твою сторону!

Судорожно вздохнув, я искренне понадеялась на то же самое. Прошло то время, когда я собирала себя по кусочкам. У меня больше нет ни ресурсов, ни времени, ни желания проходить снова эту стадию. Чтобы я не испытывала внутри, как бы не переживала, нужно перешагнуть и идти вперед… Даже если Радов снова появится, я должна быть готова морально. Запретить себе чувствовать и реагировать.

Пообещав Ире встретиться на выходных, я тепло попрощалась и замерла напротив зеркала тесной офисной уборной. Стекло отразило размытый силуэт девушки – без очков я едва различала собственные черты. Беременность начала сказываться на зрении, так что я почти их не снимала, разве что в моменты, когда слезы грозили испачкать линзы.

Пальцы нащупали тонкую металлическую дужку на краю раковины, но я медлила, не решаясь надеть очки. В памяти вновь всплыла сегодняшняя встреча с Романом. Его синие глаза, пронзительные, как зимний лед, обожгли эмоциями. Боль от этого взгляда смешалась с горьким, почти постыдным удовлетворением. Я так хотела снова их увидеть. Так соскучилась…

– Нет! – вырвалось сквозь стиснутые зубы. – Не смей!

С силой зажмурившись, я попыталась заглушить предательский внутренний голос. Холодная вода, хлынувшая из крана, обожгла ладони, смывая липкий стыд за эти мысли. Они были жалкими, унизительными, словно я забыла, как он вычеркнул меня из своей жизни. Я не настолько слаба! И не страдаю амнезией. Сжав губы, я решительно надела очки и вышла из уборной, стараясь не смотреть в зеркало.

Столовая на первом этаже офиса встретила меня гулкой тишиной. Просторное помещение с панорамными окнами, выходящими на набережную, казалось заброшенным в обеденный перерыв. Столы из светлого дерева, расставленные в строгом порядке, пустовали – коллеги предпочитали шумные кафе неподалеку.

Я устроилась у окна, где солнечные лучи рисовали золотистые блики на стекле, и достала из сумки пластиковый контейнер с сэндвичем и овощами. Аппетит не радовал, но малыша это не заботило. Ему нужен была здоровая, сытая мама.

Мысли, как непослушный магнит, снова утянули к Роману. Его властная осанка, тени под глазами, делавшие взгляд еще мрачнее – каждая деталь отпечаталась в памяти. Я корила себя за это. Зачем позволяю ему занимать столько места в моей душе?.. Вспомнился Дима и его приглашение в новое кафе, от которого я отказалась, соврав про занятость. Совесть кольнула. Надо было пойти… Погрузиться в наше комфортное, веселое общение, вместо того чтобы сидеть здесь, лелея боль. Заставить себя отвлечься, даже если сердце ноет, как открытая рана.

Я не заметила, как время обеда пролетело. Вернувшись в офис, сразу уткнулась в монитор, пытаясь сосредоточиться на таблицах. Хотя Королев остался доволен моим отчетом, не оставляло чувство, что он до сих пор сердится из-за задержки с документами.

Шум открытой двери и легкие шаги отвлекли внимание. Подняв взгляд, я увидела Диму, который приближался к моему столу. Невольно напряглась. Его темные волосы, чуть растрепанные, словно он только что провел по ним рукой, контрастировали с безупречно сидящим серым костюмом. Карие глаза смотрели с озорной искрой, когда мужчина поставил передо мной небольшой аккуратный контейнер.

– Что это? – спросила я, невольно улыбнувшись.

– Решил, что тебе не помешает перерыв. И поесть нормально, – ответил он, скрестив руки. Его голос, бархатный и уверенный, звучал так, будто коллега заранее знал, что я не устою. – Паста у них обалденная.

Я удивленно вскинула брови, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец. Его забота тронула до глубины души, особенно после моего отказа.

– Спасибо, Дим, – тихо сказала. – Правда, не стоило тратиться…

– Мы можем попробовать вечером что-нибудь ещё в этом ресторане, – невозмутимо отозвался он. – Я угощаю!

– Почему это?

Несмотря на шутливый тон, я ощутила неприятный жар под кожей. Дима, в свою очередь, лишь пожал плечами, чуть склонив голову, отчего прядь волос упала на лоб.

– Не люблю ужинать в одиночестве. Считай это подкупом.

– Дим, я…

– Только не говори, что Королев опять тебя задержит! Эта отмазка уже не прокатит.

Я невольно рассмеялась, но тут же посерьезнела.

– Нет, не в этом дело… Возможно, прозвучит, как отговорка, но вечером я буду занята. Запланировала переезд сегодня.

– Переезд? – Его брови поползли вверх, в голосе мелькнула тревога. – Надеюсь, не в другой город?

– Нет, всего лишь от сестры, – успокоила мужчину. – Я жила у неё какое-то время, а теперь решила вернуться в свою квартиру.

Дима кивнул, но не спешил отходить. Его взгляд, внимательный и чуть настойчивый, будто пытался прочитать мои мысли.

– Слушай, давай я помогу с переездом? – вдруг предложил он. – А потом в ресторане отметим это дело.

– По-моему будет уже поздновато…

Однако коллега не растерялся, глядя на меня с легкой усмешкой.

– Тогда так: сначала переезд, а ресторан завтра. Договорились?

Его уверенность была обезоруживающей. Не навязчивой, но такой… живой. Где-то в глубине души мне льстило внимание Димы, его желание быть рядом, несмотря на мои отговорки. Я усмехнулась, сдаваясь.

– На самом деле, помощь мне не особо нужна. У меня там немного вещей.

– Все равно проще, если тебя кто-то подвезет, – резонно заметил он.

– Не хочу тебя нагружать…

– Просто скажи «да», Надя, – произнес Дима, глядя мне в глаза. Его голос стал ниже, почти интимным, и я почувствовала, как мое сердце пропустило удар.

Вздохнув, не смогла устоять перед его обаянием.

– Ладно. Помощь мне действительно не помешает! Только я должна предупредить: будет третий пассажир.

Он заметно напрягся, его брови сошлись на переносице. Я поспешила добавить, пока мужчина не надумал лишнего:

– Кроме вещей, я еще забираю кошку!

Черты его лица мгновенно разгладилось, и он рассмеялся – низким, теплым смехом, который эхом отозвался в груди.

– Такие пассажиры меня не пугают, – ответил, подмигнув. – До вечера, Надя.

Дима отступил от стола, словно пресекая любые возражения, и пошел к своему отделу. Я проводила взглядом его высокую фигуру, отмечая, как уверенно он движется среди суеты офиса. В этот момент поймала на себе взгляд Серафимы. Ее глаза за тонкой оправой очков искрились многозначительным намеком. Я тут же отвернулась, уткнувшись в монитор, но лицо предательски вспыхнуло.

Взгляд коллеги, будто рентген, пробудил неприятную мысль: «Еще один служебный роман, Надя?»

Я немного задержалась на работе, утрясая последние дела, но Дима терпеливо дожидался меня у выхода. Может, оно и к лучшему – меньше сплетен будет в офисе. Хотя я не особо переживала из-за них, потому что внутри себя давно расставила четкие границы: никаких романов или намеков. Мое сердце, словно старый дом, было на замке, и я не собиралась никого туда впускать.

Знакомство с Женей прошло довольно гладко. Я представила Диму как коллегу, который любезно согласился помочь мне с переездом. Сестра, с вечно прищуренным взглядом ищейки, тут же попыталась выведать больше, но я держалась стойко, не давая повода для лишних фантазий.

Ее квартира, пропитанная запахом свежесваренного кофе и детского смеха, была уютным хаосом: игрушки на полу, книги на подоконнике, а на кухне – вечный беспорядок из кружек и крошек. Пока я собирала свои пожитки, Дима, к моему удивлению, нашел общий язык с моими племянниками. Они усадили его за кухонный стол, заваленный цветными карандашами, и с азартом учили играть в "камень-ножницы-бумагу". Потом переключились на крестики-нолики, рисуя кривые клетки в старой тетрадке.

Я мельком наблюдала за этой сценой, складывая одежду в сумку, и не могла не улыбнуться. Для меня увидеть коллегу с этой стороны, оказалось открытием. Но этим он не ограничился. Услышав, как Женя жалуется на капающий кран в ванной, тут же вызвался взглянуть. Через полчаса кран был починен, что окончательно покорило мою сестру. И окончательно навело ее на мысль, что между нами что-то есть. Я не стала ни отрицать, не подтверждать, только закатила глаза.

Когда вещи были собраны, я в последний раз спустилась из квартиры Жени, прижимая к себе Машку. Она нервно мурлыкала, уткнувшись мордочкой мне в шею. Странно, но Диму кошка наотрез не принимала. Хотя обычно ластилась к гостям, терлась о ноги, но от него шарахалась, будто он был пропитан чем-то чужеродным. Может, дело в мужском запахе? Или у него дома имелась собака? Мужчины в нашей квартире бывали редко, так что Машка, возможно, просто не привыкла.

Переезд прошел оперативно и слажено. В машине мохнатая подружка все жалась ко мне, впиваясь когтями в рубашку, и тревожно следила за мелькающими огнями в окне. Я гладила ее, шепча, что скоро будем дома, но она лишь недовольно мычала в ответ. Дима вел машину уверенно, иногда бросая на меня короткие взгляды. Его профиль казался спокойным, но я чувствовала, что он как будто хочет что-то сказать.

Когда мы подъехали к моему дому, мужчина настоял, чтобы я поднималась с Машкой, а он сам разберется с вещами. Сумок было немного: пара дорожных баулов да пакет с едой, который Женя заботливо собрала, напихав туда домашнего печенья и банки с соленьями. Я не стала спорить и, подхватив кошку, поднялась в квартиру.

Машка, едва оказавшись на свободе, тут же принялась обследовать новую территорию и, скорее всего, забилась под диван. Я же принялась торопливо наводить порядок. После той жуткой недели депрессии, здесь остались следы моего хаоса: неубранная постель, коробки с книгами в коридоре, пустые кофейные чашки на столе, немытая посуда. Я торопливо запихивала вещи в шкаф, когда в дверь позвонили. Дима, с сумками в руках, уже стоял на пороге.

– У меня тут небольшой бардак!.. – предупредила я, неловко улыбнувшись.

– Ерунда.

Поставив сумки, он обвел взглядом тесный коридор моей квартиры и задержал внимание на старом зеркале в деревянной раме. Оно было покрыто слоем пыли.

– Будешь чай? – спросила я, смущенно растирая ладони. Хотелось хоть как-то отблагодарить его, чтобы не чувствовать себя обязанной.

– Не откажусь.

Дима начал разуваться, а я ушла на кухню, чтобы поставить чайник. Однако услышав, что он прошел в комнату, поспешила за ним. И чуть со стыда не сгорела, увидев расправленную кровать.

– Извини… я впопыхах переезжала! – пробормотала, кинувшись исправлять бардак и стараясь не встречаться с коллегой взглядом.

– Надя, все в порядке, – усмехнулся он, прислонившись к дверному косяку. – Я никому не скажу, что ты плохая хозяйка.

Я фыркнула, оценив его попытку разрядить обстановку, но тут же занервничала, отметив, как мужчина пристально наблюдает за мной.

– У тебя, оказывается, хорошая квартира. Что заставило тебя уехать к сестре?

Вопрос был простым, однако я почувствовала, как внутри все резко сжалось. Потому что ответ – слишком сложный, чтобы выложить его вот так, за чашкой чая.

– Да я тут… градусник разбила! – ляпнула первое, что пришло в голову. – И решила переехать на всякий случай…

Дима приподнял бровь.

– Ты вроде говорила, что несколько месяцев жила у Жени?

– Да?..

– Ага.

Я мысленно выругала себя за глупую ложь. Учитывая, что в машине кое-что раскрыла о переезде.

– Если не хочешь рассказывать, я пойму, – мягко вставил мужчина без капли осуждения в голосе.

Опустив глаза, я пробормотала:

– Просто не хочу тебя грузить…

– А я совсем не против, узнать тебя лучше.

Слова Димы, легкие, но такие точные, повисли в воздухе. Я встретилась с его взглядом – прямым, открытым, с едва уловимой искоркой, и внутри что-то дрогнуло. Подтолкнуло довериться.

– У меня был сложный период, – призналась все-таки, неуверенно подбирая слова. – В личной жизни… И я решила, что одной мне будет труднее с этим справиться.

Он слегка нахмурился, и приблизился на несколько шагов.

– Я что-то такое предполагал.

– Почему? – уточнила я в замешательстве.

– Ты только не подумай ничего, – попытался смягчить Дима. – Просто я наблюдал за тобой с самого начала прихода в компанию. Заметил, что ты грустная постоянно ходила и держалась особняком. Особенно с мужчинами.

Я почувствовала, как в груди защемило.

– Ты за мной наблюдал? – спросила, пытаясь перевести все в шутку, но голос предательски дрогнул.

– За новенькими всегда любопытно наблюдать, – беспечно отозвался он.

– И что ты увидел?

Коллега помедлил, прежде чем ответит.

– Что кто-то оставил тебе глубокую рану.

Я сглотнула, ощущая, будто пол под ногами превращается в зыбкую почву. Отвела взгляд и резонно заметила:

– Но ведь с тобой я не держалась особняком!

Мужчина задумчиво улыбнулся, продолжая пристально смотреть на меня.

– Со временем я, действительно, стал исключением, – подвел он, понизив голос. – И очень этому рад.

Сердце неспокойно забилось о грудную клетку. В комнате, как-то внезапно сгустилась атмосфера, и разговор, начавшийся так легко, стал опасно близким, почти интимным.

– Там… чайник, кажется, закипел! – спохватилась я, обняв себя руками.

Однако только хотела обойти Диму, как он вдруг преградил мне путь. В следующий момент его рука оказалась на моей талии, я попятилась, но почти сразу наткнулась на стену.

Глава 4

– Дим, подожди… Что ты делаешь?.. – запротестовала я, чувствуя, как адреналин хлынул в кровь раскаленной лавой.

Он упер руки по обе стороны от меня, словно возводя невидимую стену, не оставляющую шанса для отступления.

– Делаю решительный шаг, – ответил глубоким хриплым голосом. – По-моему уже давно пора…

– Нет, не стоит!..

Останавливая его ладонями, я отвернулась, ощущая себя словно в ловушке невидимого кокона. Ситуация сложилась настолько неловкой, что не могла решиться грубо оттолкнуть мужчину. Черт возьми… Надо было предугадать: наше дружеское общение, балансировавшее на тонкой грани флирта, всегда грозило вырваться из-под контроля!

– Ты мне нравишься, Надь… И я знаю, что это взаимно, – низким голосом произнес он над моим ухом, осторожно заправив прядь волос.

– Дима, все не так просто! – выпалила я почти умоляющим тоном.

Воздух стал густым, паника нарастала, и каждый вдох отдавался тяжестью в груди.

– Все просто.

Его горячее, настойчивое дыхание обожгло кожу на шее, пробуждая волну колючих мурашек. В следующую секунду Дима прижал меня торсом к стене, зафиксировал рукой шею сзади и поцеловал…

Теплые, умелые губы захватывали бережно, но внутри меня что-то треснуло, словно стеклянная стена, и болью разошлось по сердцу. Я застыла, парализованная смесью шока и невольного отклика, не в силах ни ответить, ни отстраниться. Время растянулось, каждая секунда казалась бесконечной, хотя на деле все длилось лишь несколько мгновений.

– Не представляешь, как давно я хотел это сделать, – открыто выдал Дима, прервав поцелуй. – Ты… невероятная, красивая девушка, Надя! Понимаю, тебе пришлось обжечься, но это в прошлом. Нужно переступить его и двигаться дальше!

Он осекся, наконец, взглянув мне в глаза и заметив блеск слез.

– Дима, я не могу, – вытолкнула, с трудом проглотив ком, застрявший в горле.

Мужчина отступил, нахмурив брови, а я машинально поправила съехавшие очки, пряча взгляд за стеклами.

– Почему? – спросил с недоумением и растерянностью.

Я опустила голову. Слова рвались наружу с трудом, словно преодолевая барьер:

– Я… беременна.

Он тут же изменился в лице, словно я огорошила его нелепой шуткой.

– В смысле?

Не поднимая глаз, я отошла к окну, неловко вытирая слезы.

– Ты серьезно? – голос Димы стал неуверенным.

– Да, – глухо отозвалась я, стараясь не сорваться. – Прости, я не думала, что ты… Что все зайдет так далеко! Иначе сказала бы раньше.

Его взгляд переместился на мой живот, едва заметный под свободной одеждой. Мужчина нервно потер подбородок, словно пытаясь собрать мысли воедино.

– Да… наверное, тебе стоило как-то раньше дать знать.

– Дима, – искренне обратилась я, чувствуя, как стыд сжимает грудь тугим обручем. – Я просто не хотела, чтобы в компании кто-то…

– Это от того мужчины? – перебил он наводящим тоном. – Из-за которого ты съехала к сестре?

Я отвела глаза и кивнула.

– Он знает?

– Дима, это неважно, – попыталась донести как можно тактичнее. – Наши отношения закончились! Главное то, что я решила оставить ребенка. Но это… касается только меня.

Неоднозначно качнув головой, Дима огляделся в комнате.

– Ясно. Ладно, я пожалуй поеду… Уже поздно.

Развернувшись, он направился в коридор, и я последовала за ним.

– Мне жаль, что так вышло, – тихо проговорила, чувствуя, как слова вязнут в горле.

– Нет, все в порядке! – отсек мужчина, не глядя на меня. – Я сам виноват…

Но стыд все равно впился в кожу мелкими иглами. Я корила себя, будто невольно дала ему надежду, заманивала своими нерешительными улыбками и общением.

Дима взял ключи с тумбочки, и его сдержанный голос прервал неуютную тишину:

– Насчет слухов в офисе не волнуйся. Я не собираюсь болтать.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я, обняв себя руками.

Мужчина задержал на мне взгляд, будто хотел что-то еще сказать, но так и ушел, больше не обронив ни слова. Слыша, как за дверью гулким эхом раздаются шаги на лестнице, я медленно побрела к окну. Прислонившись лбом к холодному стеклу, дождалась, пока Дима спустится. Он сел в свой серый внедорожник, ни разу не оглянувшись, и вскоре машина скрылась из виду.

Оставшись наедине, я ощутила тяжелый осадок, сдавливающий грудь. Слезы снова защипали глаза. Сложно было разобрать свои чувства, среди творившегося хаоса, столько всего произошло за день… Но где-то в глубине я все же сожалела, что не могу впустить Диму в свою жизнь. Будто часть меня допускала, что между нами что-то могло получиться. И что я вовсе не обязана существовать в добровольном заточении.

Да, беременность от другого мужчины, веский и серьезный аргумент. Это уже неотделимая часть моей жизни, которую я поставила во главе всего. Но разве я не имела права быть кем-то любимой? Не заслужила новых, нормальных и честных отношений с мужчиной? Или роман с Радовым окончательно уничтожил во мне веру в лучшее и способность доверять?

Судорожно вздохнув, я положила ладони на свой едва заметный животик, оглаживая его с нежностью, как будто защищая от мира.

– Мы будем счастливы, – прошептала дрогнувшим голосом, и слезы скатились по щекам, смешиваясь с теплой улыбкой. – Обещаю тебе…

Чайник на кухне разразился пронзительным свистом, заставляя меня отвлечься от тяжелого мысленного потока. Покинув комнату, я выключила плиту и залила кипятком травяной сбор с ромашкой и мятой. Чтобы успокоить нервы наверняка, вдобавок выпила таблетку глицина. День стал настоящим испытанием…

Расстегивая блузку, я вернулась в комнату и принялась звать Машу. Кошка неуверенно высунулась из-за спинки потертого дивана, обитого серой тканью, и требовательно мяукнула. Погладив ее мягкую макушку, я переоделась в домашнее и вяло пошла искать в пакетах, оставленных в коридоре, корм. От этого увлекательного занятия меня отвлекла мелодия звонка.

Сердце екнуло. Дима – сразу подумала я. Кинулась к сумке, висевшей на вешалке, и разочарованно выдохнула, когда вытянула телефон. Звонил незнакомый номер. Часы на стене показывали половину девятого – поздновато для мошенников. Помедлив несколько секунд, я все же приняла вызов.

– Алло?..

Тишина повисла в эфире, лишь легкий шорох, словно ветер за окном, нарушал ее.

– Ало? – повторила я настойчивее

– Привет.

Низкий властный, усталый баритон, знакомый до мурашек, эхом отозвался в голове. На мгновение я замерла, словно впала в шок, словно время остановилось, но осознание, что это он – Роман, – все-таки догнало и ударило, как электрический разряд.

Рука задрожала. Я отняла телефон и, прикусив губу до крови, неосторожно ткнула по экрану, нажав отбой. Еще через мгновение я вдавила кнопку питания, пока экран не погас, оставив меня в тишине с бушующим вихрем эмоций.

Чай в кружке давно остыл, а я так и не прикоснулась к нему. Сидела уже черт знает сколько за столом в напряженной позе, то и дело, поглядывая в прихожую. Покусывая кончик ногтей, я прислушивалась к каждому шороху, будто Радов мог внезапно вломиться ко мне в квартиру. Периодически настороженно подходила к окну, но никаких незнакомых машин в свете фонарей так и не появилось.

Адреналин продолжал гудеть в венах, изматывая нервы тонкой иглой тревоги. Неужели он мог что-то узнать?.. Но как? Мысли путались, словно клубок ниток, не находя ответа. Кто-то проболтался о моей беременности? Круг знающих довольно узок, чтобы это случилось. Да и если бы Роман узнал правду, разве ограничился одним лишь звонком? Скорее, он бы уже отправил за мной машину или устроил допрос с пристрастием. Нет, это было что-то другое… и от этой неопределенности по спине бежали мурашки.

Страх сковывал, как холодный панцирь. Я боялась за свое сердце, которое все еще хранило его отпечаток, боялась, что Радов снова ранит меня. И еще пугала мысль поддаться, растаять под напором его голоса, который звучал в голове, как эхо давно ушедших дней.

Часы уже перевалили за полночь, а я все не могла заставить себя лечь в постель. Один-единственный звонок, одно слово и все, что я так тщательно хоронила, с чем успела справиться, снова хлынуло тяжелой волной. Голос мужчины – усталый, словно нес груз целой вселенной. Он будто предвидел, как мне будет больно его слышать, и все же решился.

Выпив несколько кружек травяного чая, я, наконец, заставила себя уйти из кухни. Горячий душ с ароматом лаванды немного сбавил напряжение, и, завернувшись в мягкий халат, я заползла под одеяло. Глаза слипались от усталости, но мысли, как назойливые мотыльки, кружились вокруг прошлого. Воспоминания нахлынули, как кадры старого фильма: запах простыней, когда я впервые проснулась в его постели, пронзительная синева мужских глаз, горячие и властные руки, сжимавшие меня в объятиях, солнечный луч, заставляющий жмуриться на конной прогулке, ледяной разговор об Ольге в кабинете Романа, тепло его дыхания на моих губах во время поцелуя в комнате допроса, и, наконец, острая боль в груди, когда я увидела мужчину с бывшей женой… Теперь я уже знала, что это была она. Ира, нашла ее фото в старых статьях: изящная блондинка с тонкими чертами лица, и уверенной осанкой, потрясающе красивая даже в свои тридцать семь.

Звонок от Ромы, как трещина в устоявшейся реальности, которую я с таким трудом выстроила. Неужели он действительно пришел утром в компанию из-за меня? Или с этой встречей что-то осознал, и это заставило его перешагнуть грань?..

В любом случае, я очень надеялась, что он поймет – мне нужен покой, и не станет больше пытаться связаться. Я устала, была измотана до предела, и не знала, хватит ли сил сопротивляться, если он снова появится.

…

В груди раздался громкий, протяжный бой сердца. Волоски на моем теле встали дыбом от звука тяжелых шагов, раздавшихся в коридоре. Они медленно переместились в комнату, и тело охватил жар, сменившийся холодным потом. Я оказалась не в силах пошевелиться, даже глаза открываться отказывались. Страх того, что он здесь, парализовал, как и страх того, что он может вдруг раствориться…

Обоняние уловило знакомый запах, и предательская волна дрожи пробежала от макушки до пят. Рома действительно находился в моей квартире, рядом с моей кроватью! Как он вошел сюда, как посмел появиться?! Эти вопросы растворились в панике.

Раздался глухой звук, словно пиджак упал на кресло у окна. В следующий момент кровать прогнулась под тяжестью массивного тела, и я почувствовала, как он лег рядом. Его движения были медленными, осторожными, чтобы не беспокоить мой сон. Теплая, тяжелая рука накрыла меня, и дыхание затаилось.

Горячие капли собрались в глазах. Зажмурившись, я ощутила невыносимую смесь удовольствия и боли, от которой сердце разрывалось на части. Тихий всхлип вырвался из груди. Рома тут же прижал меня сильнее, то ли утешая, то ли предупреждая любую попытку отстраниться.

– Я знаю, что ты уйдешь… – прошептала я дрожащим голосом, чувствуя, как капельки скатились по виску. – Зачем, Рома? Зачем, ты здесь?.. Мне же будет больно…

– Я никуда не уйду, – ответил он тихо, но твердо.

– Ты снова меня оттолкнешь! – настаивала я.

В следующую секунду оказалась лицом к Роману. Его горячие, властные губы нашли мои, и я уперлась ладонями в стальную грудь, пытаясь сопротивляться. Безнадежно… Он полностью завладел мной глубоким, требовательным поцелуем, как будто пытался стереть болезненное прошлое.

– Я совершил ошибку… – прошептал, прервавшись, и прижав мое ослабевшее тело. – Я не хотел причинить тебе боль! Мне очень жаль, Надя. Моя любимая девочка…

Затрясшись от рыданий, я уткнулась лицом в грудь любимого.

– Я так скучала! Я… я люблю тебя, Рома… Не могу ничего с собой поделать! –слова выплеснулись, как давно сдерживаемая река.

– Ш-ш. Теперь все будет хорошо, – пообещал он, ласково проводя рукой по моим волосам. – Теперь мы будем вместе.

Я не могла надышаться его запахом, не могла насытиться присутствием…

– Ты больше не пропадешь?.. – спросила, затаив дыхание. – Правда?

– Больше никогда.

Мужские пальцы запутались в моих волосах, чтобы поднять мое лицо и вновь поцеловать в губы. Жар возбуждения ласковым пламенем пробрал насквозь. Любимые руки начали блуждать по изнывающему телу, любимый запах теперь полностью окружал, любимые губы целовали, словно пытаясь залечить оставленные раны… Я обняла шею Ромы так крепко, будто знала, что остались всего секунды. Всего несколько маленьких мгновений, прежде чем он исчезнет.

…

Резко открыв глаза, я подскочила в кровати и, спотыкаясь, понеслась в ванную. По пути успела растеряться – забыла, что нахожусь в своей квартире, а не Жениной. К счастью, успела оказаться возле унитаза, когда спазмы вывернули желудок.

Горло горело от желчи, а в груди пульсировала тупая боль. Сон еще цеплялся за сознание, и пробуждение ударило, как ледяной душ. Проклятые сны… Я надеялась, что излечилась от них навсегда. Обычно Рома появлялся где-то вдали, недосягаемый, но сегодня видение казалось таким настоящим… И утро принесло лишь опустошение.

Хотелось никогда больше не засыпать, чтобы не переживать эту сладкую муку снова.

Машка потерлась о мои ноги, и замурлыкала, будто утешая. Сев возле унитаза и шмыгая носом, я прижала ее к себе, чувствуя, как внутри клокочет смесь тоски, гнева и усталости. Не знаю, во сколько мне удалось уснуть, но этот сон не принес покоя, а лишь распотрошил меня окончательно…

В голове мелькнула соблазнительная мысль пропустить работу, однако я отогнала ее. Новая сделка висела на волоске, а моя безупречная репутация в компании была залогом гарантированных декретных выплат. Пришлось собраться. Я проснулась за полчаса до будильника, что дало мне шанс привести себя в порядок. Бодрящий душ, крепкий чай, сытный завтрак и я почти в ресурсе.

Решила вызвать такси, чтобы сберечь силы и время – снова долго возилась с гардеробом. Сегодня выбрала белую рубашку с коротким рукавом и длинную расклешенную юбку, где широкий пояс искусно скрывал едва заметный животик.

Такси прибыло вовремя. Попрощавшись с Машкой, которой оставила полный лоток и запас корма, я вышла в подъезд и, заперев дверь, поспешила спуститься на первый этаж. Свежий утренний воздух ударил в лицо прохладой, неся запах грядущей жары. Оторвав взгляд от своих туфлей на небольшом каблучке, я посмотрела прямо, чтобы найти машину, но внезапно замедлилась… Вместо желтого такси с шашечками напротив подъезда стоял черный глянцевый автомобиль бизнес-класса с тонированными окнами, излучающий ауру власти. Рядом находился солидный мужчина. Он встретился со мной взглядом и начал приближаться.

Дыхание перехватило.

– Доброе утро, Надежда Сергеевна! – учтиво произнес незнакомец, слегка склонив голову и улыбнувшись уголками губ. – Вас ожидают в машине. Позвольте проводить.

Он сделал приглашающий жест рукой, а я уставилась на тонированное стекло, будто могла с точностью разглядеть за ним мужской силуэт.

Глава 5

Ноги подкосились, словно земля ушла из-под ног, и первая мысль, вспыхнувшая в голове – бежать. Не оборачиваясь, ничего не объясняя, просто развернуться и уйти! Но разум, как строгий наставник, опередил импульс, заставив замереть. К чему эта паника? Убегу снова и что дальше? Постоянно скрываться, сходит с ума в ожидании его следующего появления, изматывая и без того натянутые нервы?..

Мне предстояло принять непростое решение, но оно было необходимо для моего же блага. И короткостриженый, бритый мужчина, напоминающий телосложением борца, который сменил спортивную форму на деловой костюм, продолжал терпеливо ждать. Наконец, выпустив прерывистый вздох, я сделала маленький шаг в направлении автомобиля. Незнакомец тоже ожил, и немного обогнав меня, открыл заднюю дверь.

Остановившись возле машины, я ощутила, как тело охватило онемение, словно кровь застыла в жилах. Смотреть в салон трусила и понимала, что не уверена до конца. А просто не даю себе шансов отступить.

Эмоции, бурлившие до этого, вдруг схлынули, оставив лишь пустоту. Организм, измученный недосыпом, похоже, переключился на автономный режим и, ощущая себя героиней странного сна, я скользнула на мягкое сиденье, обитое белой кожей. Дверь мягко закрылась, изолируя меня от внешнего мира, я стиснула бедра, пытаясь унять дрожь, и подняла глаза…

Удар, непроизвольный вдох и жар вязкой волной спустился по телу.

Роман сидел напротив, немного подавшись вперед. Его поза излучала уверенность, но не расслабленность, напоминая статую, высеченную из гранита. Волосы с проблесками седины на висках были аккуратно причесаны, а пронзительные синие глаза впивались в меня как прицел автомата.

– Здравствуй! – первым нарушил он звенящую тишину.

Мы находились в салоне, наполненном запахом мужского парфюма, одни, но я ощущала себя невероятно скованно.

– Здравствуйте, Роман Давидович… – отозвалась сдержанно, опустив взгляд к сложенным на коленях рукам.

Выдерживать его зрительный контакт было невыносимо. Желание прикрыть живот руками сжигало изнутри, но я напрягала волю, сидя в одном положении с прямой спиной.

– Связываться по телефону оказалось не лучшей идеей. Поэтому я решил сразу перейти к встрече.

Щеки запылали от воспоминания о вчерашнем звонке, который я сбросила.

– Уверена, у вас была веская причина для этого, но я спешу на работу, – увела я разговор в сторону, вкладывая в слова холодную отстраненность.

– Я не отниму у тебя много времени, – возразил Роман, выдержав короткую паузу, голос стал тверже. – В любом случае тебе не стоит беспокоиться об опоздании.

Я осмелилась встретиться с его синими глазами, в которых плясали тени прошлого.

– Вы дали мне достаточно привилегий, Роман Давидович. Больше этого не требуется.

Его взгляд помрачнел, став задумчивым и тяжелым. Сцепив пальцы в замок, он немного переместился вперед, а мне захотелось вжаться в спинку сиденья.

– Надя, я знаю, какую боль причинил тебе, разорвав все связи, – внезапно заговорил мужчина серьезным, почти гнетущим тоном. Воздух в салоне сгустился, будто кто-то перекрыл доступ кислорода. – Но вчера… когда я своими глазами увидел урон, который нанес твоей душе, понял, что обязан встретиться. Поговорить лицом к лицу, даже если слишком поздно!

Тело начало пробивать крупной дрожью. Заерзав на месте, я замотала головой:

– Вы… ничего не обязаны! И вы правы – слишком поздно…

– Надя, – отчеканил он мое имя.

– Нет! – резко воскликнула я, выставив ладони. – Я не хочу ничего знать! Мне… мне это не нужно!.. Никаких объяснений, никаких разговоров… Если ради этого встреча, то зря! Вы слишком занятой человек, Роман Давидович, не тратьте время на меня. И вообще, мне пора…

Я рванула к двери, но ручка не поддалась – замок оказался заблокирован. Паника захлестнула, как цунами.

– Открой дверь! – потребовала я возмущенно.

– Нет.

Его голос звучал до ужаса спокойно, но сжатые челюсти выдавали скрытый накал.

– Что?! Ты не имеешь никакого права!.. – закричала, принявшись барабанить кулаками по окну, взывая к водителю, который стоял снаружи, делая вид, что глух.

– Надя, успокойся. Тебе придется меня выслушать!

– Да что же ты творишь?! – выкрикнула я навзрыд, начиная плакать. – К-кто позволил тебе?.. Мне нельзя нервничать! Ай…

Костяшки пальцев заныли от удара о стекло, а прикушенный язык добавил острую боль. Осознание сказанного накрыло, как удар молнии.

Роман оказался рядом мгновенно, его сильные руки перехватили мои запястья. Оказавшись в ловушке надежных объятий, я забилась, как загнанная рысь – впивалась ногтями в мужскую грудь, била по плечам, доставала ладонями до лица. Но хватка Ромы была неумолимой.

– Не-е-т! Пусти… Не смей! –

Он молча выдерживал мои атаки, принимая удары и ругань с каменным терпением. Наконец, мое сопротивление иссякло.

– Не-навижу… тебя… Нена-вижу… – выдохнула я слабым, задыхающимся шепотом.

– Я знаю, – услышала тихий ответ. Сильные ладони бережно скользнули по моей спине и волосам. – Знаю, Надя…

Слезы без остановки скатывались по щекам, и я закрыла глаза, сдаваясь на мгновение. В его объятиях ощутила предательскую безопасность – тепло, заботу, покровительство, от которых сердце сжалось. Крепкая грудь Ромы вздымалась от тяжелого дыхания, мягкая борода касалась моего виска, и эмоции вдруг утихли, как штиль после бури. Я выплеснула всю боль, что копилась месяцами, и теперь внутри осталась только пустота, тяжелая и очищающая.

Роман прижал меня ближе, его пальцы нежно перебирали мои пряди. Салон наполнился тишиной, нарушаемой лишь нашим дыханием. За тонированными окнами мир продолжал свой ход, но внутри машины время словно застыло, оставляя нас наедине с прошлым и неясным будущим.

– Моя любимая девочка…

Горячий мужской шепот раздался, как призрачный фантомный звук из сна. Я даже не была уверена, что он, в самом деле, сказал это. Может, я до сих пор сплю?..

– Я больше не причиню тебе боли. Обещаю. Но ты должна знать, – настоятельным тоном сказал Роман. – Выслушать мою правду, чтобы двигаться дальше.

Укол в области груди, будто меня проткнули иглой прямо в сердце, резко привел в чувство. Я уперлась ладонями в крепкую грудь, покрытую тканью дорогой рубашки, и отстранилась, ощущая тепло мужского тела даже через барьер. Встретившись с глазами Радова, отражающими смесь сочувствия и суровой решимости, нахмурилась. Он не стал удерживать и не помешал мне восстановить дистанцию, когда я неловко вернулась на свое сиденье. Мой напряженный взгляд застыл на мужчине, а губы плотно сжались, не выпуская ни звука.

– В тот день, когда ты увидела меня с другой, я не предавал тебя, Надя, – начал он, настырно глядя на меня в ответ. – Как бы жалко это ни звучало, но ситуация сложилась так, чтобы ты подумала иначе. Та женщина… она была готова на все, чтобы вернуть меня. И, разумеется, ей стало известно о тебе. Та женщина, – повторил Роман менее решительно, – моя бывшая жена.

– Я знаю, – вырвалось у меня холодное, губы едва шевельнулись, выдавая внутреннее напряжение.

По его лицу пронеслась тень удивления, но ее быстро стерло суровое выражение.

– Надя, я бы не поступил так с тобой. Уверен, ты тоже ставила под сомнение тот фарс, учитывая, что я предложил тебе жить вместе!

Слезы снова подступили к глазам, собираясь на ресницах, как роса. Я всегда чувствовала сердцем подвох, что та сцена была фальшивой инсценировкой… Но подтверждение этого почему-то совсем не принесло облегчения. Лишь горечь и опустошение заполнили душу, словно треснувшую чашу, которую невозможно наполнить.

В воздухе витало тяжелое «но», и даже если я посмела на секунду предположить, что эта встреча – попытка раскаяться и вернуть меня, Радов сразу разрушил эту иллюзию.

– Ты – лучшее, что случилось со мной за последние годы. Если сначала я не допускал мысли, что наши отношения перерастут во что-то настоящее и серьезное, то вскоре осознал свою ошибку. В один момент я увидел наше будущее, причем так ясно, что почти ощущал его контуры! И страстно желал его. – Он опустил взгляд и свел брови. – Но, похоже, я не заслужил ни этого будущего… Ни тебя.

Я продолжала смотреть на Романа, приподняв подбородок, словно уже предчувствовала конец его исповеди, словно он больше не мог ничем меня удивить.

– Мне пришлось забыть о своих желаниях, – продолжил он, голос стал хриплым. – Отрезать и уничтожить все, что связано с тобой. Это было жестоко, да. Жестоко для нас обоих – я переживал не меньший ад, пытаясь вытравить тебя из памяти, но это было невозможно… Поэтому ты оставалась в беспощадном неведении. Я запретил себе любые пересечения, понимая, что просто не смогу тебя отпустить, Надя. И решил, что праведная ненависть – лучшая альтернатива, которая поможет тебе легче пережить разрыв.

– Ты вернулся к своей жене? – вытолкнула я сквозь ком в горле.

Его лицо мгновенно окаменело, губы сжались в тонкую линию, плечи напряглись, будто упоминание ее имени было ударом хлыста.

– Все не так просто, – отчужденно отозвался Радов, опустив взгляд на свои руки. – Произошли обстоятельства, которые заставили меня принять решение. Не знаю, было ли оно правильным, но оно оказалось неизбежным. В той ситуации, в принципе, не существовало идеального выбора. Я поступил так, как должен был, твердо осознавая, что не вправе втягивать тебя в наставший хаос. И обрекать на большие страдания…

– Ты вернулся к своей жене? – твердо повторила я, чувствуя, как задрожали губы.

Выражение его лица стало еще мрачнее, он втянул воздух, словно собираясь с силами.

– Мы по-прежнему в разводе. Но она живет в моем доме. Так потребовали обстоятельства, под которые я не имел права заставлять тебя подстраиваться.

Я прикрыла глаза, и на губах мелькнула горькая улыбка. Невероятно, но в груди шевельнулось облегчение – все оказалось именно так, как должно быть. Слава Богу, этот мужчина, непоколебимый образ которого окончательно рассыпался в моей душе, не пытался меня вернуть. Стало откровенно неважно, какие обстоятельства, заставили его выбрать бывшую жену.

Она. Добилась. Своего.

Как и предсказывала Ольга.

– Спасибо, – тихо, но твердо произнесла я, прерывая тишину. – Спасибо, что тогда нашел в себе силы принять единственно верное решение для нас. Было бы хуже, если бы ты сделал это, когда все зашло слишком далеко…

– Надя, если бы существовал хотя бы один шанс сделать выбор без жертв, я бы воспользовался им!

– Тебе не нужно оправдываться, – перебила я спокойно. – И жалеть меня не нужно. Ты ведь поэтому устроил встречу? Тебе стало жаль меня, но я справляюсь!

– Жалость – унизительное чувство, которым я бы не стал тебя оскорблять! – возразил Радов, глядя исподлобья. – Я испытываю не жалость, а тревогу за человека, который был мне дорог. Который не сделал мне ничего плохого, ничем не заслужил того, что произошло, и перед которым я остаюсь в долгу!

– Разблокируй дверь.

Роман стиснул челюсти на мою требовательную просьбу.

– Ты уже все сказал, – отсекла я. – Да и я больше не желаю ничего знать… Открой!

Он смиренно опустил взгляд, медленно откинулся назад и нажал кнопку на консоли. Дверь щелкнула, однако я не спешила кинуться к ней. Чувствуя, как сжимает горло, в последний раз задержала взгляд на Романе.

– Ты зря устроил эту встречу.

– Возможно, – согласился он, выдерживая пламя гнева в моих глазах. – Но я не жалею об этом.

– Если ты, правда, переживаешь обо мне, – заявила я твердо, – больше не пытайся связаться. Никогда! Никакими путями. Ты сделал свой выбор – так неси за него ответственность.

Отвернувшись, я толкнула дверь и спешно выбралась из салона, где все пропахло им.

Я зашагала по тротуару, минуя молчаливого наемника Радова, не выбирая направления, словно ноги сами вели меня прочь от реальности. В какой-то момент позади раздался глухой хлопок закрывающейся двери машины, по асфальту зашуршали колеса, и в груди разлился жгучий жар, сдавливающий легкие. Мои шаги замедлились, ноги налились свинцовой тяжестью, и лицо исказилось от невыносимой горечи. Прикрыв рот рукой, я затряслась от горьких рыданий, окончательно замирая посреди улицы, где утренний ветер шевелил молодые листья.

Как бы ни убегала от боли, она настигла меня, обрушившись тяжелым водопадом. Осознание, что это конец, что точка поставлена окончательно и бесповоротно, как железобетонная стена, раздавило душу. Отступив к ряду деревьев, я дрожащей рукой сунула руку в сумку и вытащила телефон, все еще отключенный после вчерашнего. Нажав кнопку включения, с нетерпением ждала, пока экран оживет, затем перешла в список звонков и торопливо нажала на вызов.

– Алло?..

– Женя! – почти закричала я, задыхаясь от слез.

– Господи, Надя, что случилось?!

– Женя, пожалуйста, приезжай!..

Она примчалась, словно метеор, наверняка игнорируя все правила дорожного движения, и, судя по ее встревоженному виду, накрутила себя до предела, опасаясь за ребенка. Я и сама беспокоилась – никак не могла отойти после такого эмоционального удар.

Женя суетилась, как пчела в улье, переворачивая содержимое аптечки, пока не отыскала лишь старую упаковку валерьянки. Ее руки дрожали, а лицо застыло в хмурой гримасе. Между всхлипами я поведала сестре о встрече с Радовым, и ярость вспыхнула в ее глазах, как лесной пожар.

Она не стала комментировать случившееся, сосредоточившись на том, чтобы вывести меня из истерики. Умывала мое лицо холодной водой, заставляла глубоко дышать, влила в меня лекарство, а затем усадила пить теплый чай с медом. В какой-то момент Женя снова куда-то исчезла, но я не придала этому значения. Меня отпустило, и я погрузилась в апатию, уставившись в пространство.

– …думаешь, ты недосягаемый?! Поверь, меня это не остановит! – внезапно донеслось из спальни. Повернув голову, я непонимающе свела брови, а затем вскочила, как ужаленная. – Если ты еще раз приблизишься к ней, клянусь, я… я тебя в порошок сотру! Я доберусь до тебя, и никакая охрана не поможет!

– Что ты творишь?! – Я выхватила свой телефон из ее рук и лихорадочно ткнула в экран, прерывая звонок.

Уставилась на разъяренную сестру широко раскрытыми глазами.

– Ты что с ума сошла?! Зачем ты это сделала?..

– Затем! Пусть знает, что за тебя есть, кому постоять! – отрезала Женя, скрестив руки. – И мне плевать, какой он там крутой бизнесмен!

Закрыв глаза, я тяжко выдохнула и опустилась на кровать, чувствуя, как матрас прогибается подо мной.

– Боже…

Сама виновата – знала же, что Женя в экстренных ситуациях действует, как танк, сметая все на своем пути! Но без нее я бы не справилась с этим хаосом внутри.

– Чего ты так распереживалась? – с осуждением выдала она. – Ты посмотри до чего этот мерзавец довел тебя?! А если с ребенком что-то случиться? Я его уничтожу…

– Женя, он не знает, – перебила я, голос стал тише, но тверже.

Сестра поджала губы и отвернулась, но я успела заметить, как ее глаза заблестели от слез. Она была на грани, а Радов, словно буря, снова прошелся по нашей семье, оставляя разрушения.

– Как ты вообще поняла, что это его номер? – спросила я устало, осознавая, что не добавила его в контакты.

– Догадалась! – рявкнула Женька в ответ, сверкнув глазами. – Что я дура совсем, по-твоему? Я уточнила, когда он поднял трубку, кому звоню.

Задержав на ней взгляд, я вдруг представила эту сцену: Женя рычит в трубку: «Алло? Это Радов? Тогда слушай меня внимательно, гад такой…»

С губ неожиданно сорвался нервный смешок. Если отбросить всю тяжесть момента, это выглядело почти комично – моя сестра, мать троих детей, против сурового гендиректора. Не сдержавшись, я захохотала в голос, привлекая ее ошарашенный взгляд.

– Совсем рехнулась, – буркнула она, закатив глаза.

– Наверное…

– Рано ты от меня съехала, – добавила Женя с ноткой упрека. – Случись это под моими окнами, я бы отбила у него всякое желание к тебе приближаться!

Уголки моих губ медленно опустились. Уныло глядя в пространство, я покачала головой.

– Я должна была это услышать, – тихо произнесла. – Чтобы, наконец, отпустить его… Навсегда и без оглядки.

Сестра присела рядом и обняла меня за плечи, ее теплое дыхание коснулось моей щеки.

– Он больше не приблизится ко мне, – добавила я с тяжелым вздохом. – Так что зря ты ему звонила… Он встретился только для того, чтобы поставить точку. И уничтожить последние надежды.

Немного посидев в тишине, мы вернулись на кухню, где я все собиралась набраться решимости позвонить на работу. В итоге отправила смс Королеву, сообщив, что мне нездоровится.

Пока ждала ответ, начала просматривать уведомления – звонки и сообщения, накопившиеся, пока телефон был выключен. К своему удивлению, среди них обнаружила пропущенный вызов от Димы вчера вечером и утреннее сообщение:

«Привет! Ты в порядке?»

Как будто почувствовав, что я в сети, он тут же прислал новое:

«Надя, прости… Вчера, я повел себя как придурок. Твоя новость стала неожиданностью, но это не отменяет того, что ты мне нравишься. Очень нравишься. А я по сути сбежал… Надеюсь, ты согласишься со мной встретится. Нам нужно поговорить»

Это признание застало врасплох. Я прямо растерялась и не могла разобрать, что чувствую – в душе царило опустошение, словно после пожара, где остались лишь угли.

– Что ты будешь делать, когда Радов узнает? – голос Жени вырвал меня из размышлений.

Она стояла у плиты и готовила что-то аппетитное. Привычный ритуал, чтобы успокоиться.

– Надя?.. – позвала сестра, когда пауза затянулась.

– Он ничего не узнает, – отсекла я твердым тоном.

– Не будь такой наивной. Это рано или поздно случится. Ты работаешь в компании его партнера, да и срок посчитать не сложно!

Нахмурившись, я убрала телефон и, приблизив сложенные руки к лицу, погрела их судорожным дыханием.

– Даже если это вдруг произойдет, у меня будет железный аргумент.

Сестра недоуменно обернулась:

– Какой еще аргумент?..

– Я выйду замуж.

Отложив лопатку, она повернулась ко мне.

– Чего?.. Что за фантазии, Надя? У тебя что же, кандидат имеется?

– Имеется, – лаконично и без эмоций подтвердила я.

– Ты, похоже, окончательно с ума сошла! – воскликнула Женя, махнув рукой. – Да и в любом случае – «папаша» так-то владелец крупной нефтяной компании, думаешь, его это остановит?..

– Вот именно. Радов – большой бизнесмен, – спокойно констатировала я. – Я для него – никто, и наш… мой малыш тоже!

Сестра замолчала, глядя на меня так, словно различила какие-то резкие перемены. А я четко поняла для себя, что готова на все ради того, чтобы маленькая жизнь, стремительно растущая во мне, не стала звеном, связывающим меня с Радовым.

Глава 6

Роман

4 месяца назад…

Мой взгляд, мрачный и сосредоточенный, скользил по серым, обшарпанным стенам районной больницы, пока чеканные шаги отдавались эхом в пустом длинном коридоре. Впереди шел Федор – высокий, широкоплечий мужчина с короткими черными волосами и суровым лицом, чьи темные глаза не выдавали эмоций, – провожая меня в отделение реанимации. Однако у самой двери он внезапно остановился, преградив путь. Перед нами возник невысокий врач лет пятидесяти, с острым взглядом, пробивающимся сквозь усталость. Его помятый халат, покрытый едва заметными пятнами, и всклокоченные седеющие волосы говорили о долгих часах на ногах.

– Здравствуйте, господа, что здесь происходит? – недовольно воскликнул мужчина, скрестив руки на груди.

– Добрый вечер! Мне нужно к Радовой Ольге Дмитриевне, – объявил я, стиснув челюсти и мельком отметив, что она так и не сменила фамилию после развода.

– Это не проходной двор, уважаемые, – отрезал он, окинув нас напряженным взглядм – Где бахилы, где халаты? Кто из вас родственник?

– Родственников здесь нет, – отчеканил я, шагнув вперед, мой голос приобрел стальной оттенок. – Я – ее представитель.

– Вы – муж?

– Мы разведены. Мне требуется полная информация о состоянии женщины. Выделите нам время.

Врач прошелся по мне оценивающим взглядом, затем махнул рукой, приглашая отойти в сторону.

– Что ж выдохните, пациентка жива, что в данном случае светлая новость. Но если хотите помочь ей жить дальше, слушайте внимательно.

Его речь была четкой, лишенной сантиментов – лишь сухие факты, как диагноз, вынесенный безапелляционно.

– Она приняла опасную комбинацию: парацетамол в дозе, которая плавит печень, и антидепрессанты, бьющие по сердцу. Мы промыли желудок, ввели антидоты, но последствия все же разрушительные… ее почки отказали почти на семьдесят процентов.

Он раскрыл потертую папку и извлек лист с анализами, чтобы продемонстрировать мне.

– Креатинин зашкаливает. Мочеобразование практически прекратилось. Пока поддерживаем пациентку на диализе, но, вы должны понимать, что это лишь временная подпорка, не более.

Хмуро изучая взглядом показатели на бумаге, я ощутил, как напряжение сжимает виски.

– Что все это значит?

– Если хотите спасти женщину, начинайте искать донора уже сейчас, – прямо ответил врач, не смягчая удар.

Тихо выдохнув, я едва сдержал гримасу от резкой боли, пронзившей голову.

– Хорошо. Мне нужен подробный план действий. Если дело в финансах, это не проблема!

Мужчина скривил губы и качнул головой.

– Хорошо, когда финансы – не проблема, но все не так просто! Вы должны быть в курсе, что у вашей бывшей жены вторая группа с отрицательным резусом. Если у вас не имеется в запасе подходящий родственник, согласный на пересадку, подойдет только донор с такой же кровью, а таких людей в стране меньше десяти процентов! В очереди на трупную почку она будет не меньше года… если доживет.

Дав себе время переварить новую информацию, я вновь собрался.

– Ясно. Что-то еще?

– Рома! – внезапно раздался женский голос, отозвавшийся эхом по коридору.

Обернувшись, я с трудом узнал Софью – младшую сестру Ольги, облаченную в больничный халат и маску, которую она тут же сорвала с лица. Ее светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались, а серо-голубые глаза блестели от слез. Она бросилась ко мне, ее стройная фигура дрожала, и я едва успел подхватить девушку, когда она обмякла в моих руках, рыдая от бессилия.

– Как это могло случиться?.. – всхлипнула Софья, с трудом выталкивая слова. – Как?! Она же такая сильная… Она бы никогда не решилась сотворить с собой подобное!

– Все будет хорошо, успокойся!

Я встряхнул ее, чтобы встретиться взглядом. Софья и Ольга были почти близнецами: обе блондинки с изящными чертами, высокого роста, только с разницей в семь лет. Лицо девушки было залито слезами и выражало растерянность и ужас.

– Мы все решим. Обещаю, – добавил я, чувствуя, как жалящая волна, пропитанная ядом вины, пронзила грудь.

Софья не знала всей правды. Она была осведомлена о нашей встрече с Ольгой накануне, но не могла представить, чем та обернулась. Ее подозрения зародились, когда сестра перестала отвечать на звонки сразу после, однако решающим толчком стал звонок Адриана.

Он сообщил мне, что мать отправила ему странное сообщение, словно на прощание. Это встревожило сына и мне ничего не оставалось, как связаться с Софьей, чтобы она проверила непредсказуемую сестру. Возможно, только это дало ей шанс выжить.

– Спасибо, что приехал! – горячо поблагодарила Софья дрожащими губами, а в моей груди прошла жалящая волна.

– Если вы собрались навестить пациентку, делайте это сейчас! – вмешался врач, прерывая момент. – Потом я не позволю нарушать ее покой.

С этими словами он удалился в отделение, оставив нас в неуютных стенах коридора. Софья вцепилась в мои плечи и с надеждой спросила:

– Ты зайдешь к ней?..

– Да.

– О, она будет рада… Только, прошу, не дави! Оле еще не сказали… не сказали, Боже, – она снова заплакала, пряча лицо за волосами. – Это станет для нее ударом!

– Ей повезло, что она выжила, – отсек я, стараясь звучать уверенно. – Пока человек дышит, есть шанс что-то исправить. Не падай духом.

Софья шмыгнула носом и кивнула, вытирая слезы рукавом.

– Я сдала анализы! – добавила она обнадеживающе. – Врач сказал, моя почка может подойти…

Кивнув, я мрачно отметил:

– Это весомая жертва, которая достойна восхищения.

– Да что ты… Разве ты поступил бы иначе на моем месте?

Я промолчал. У меня не было братьев или сестер, чтобы судить наверняка, да и ситуация сложилась крайне спорной. Ведь Ольга не болела, а сама стала своим палачом.

– Адриан звонил? – напряженно уточнил я.

– Да… Я ничего ему не сказала! – заверила Софья.

– Хорошо. Пока ему не стоит знать. Федор! – позвал я водителя, стоявшего в стороне. – Позаботься о девушке.

Он тут же приблизился и мягко поддержал Софью за плечи, уводя ее по коридору. Я проводил их тяжелым взглядом, затем обернулся к дверям реанимации. По рукам прошла дрожь, а в голове зазвучал зловещий звон, будто колокол осуждения и эхо последних слов, которые Ольга услышала от меня, не заставили ждать.

«…неугомонная дрянь. Ты не перестаешь меня разочаровывать. Будто война, несешь одни беды и заражаешь всех вокруг ядом, как гребаной радиацией! Ломаешь судьбы и думаешь, что после этого дерьма сможешь счастливо жить со мной?! Уничтожь эту мысль. Пока мне не пришлось сделать то, о чем я пожалею, осознай, Оля, – для меня ты – ничто! Похороненная и забытая часть жизни. Женщина, к которой я никогда не буду испытывать ничего, кроме ненависти! Женщина, которая никогда не будет носить моих детей! Таким, как ты, в принципе, нельзя размножаться. И я, надеюсь, Бог позаботится об этом…»

Я направился к дверям реанимации, сжав кулаки так, что суставы хрустнули. Раскаяние стремительно отступало под натиском неуправляемой ярости – той самой, которую я испытал, когда узнал, что бывшая жена наглоталась таблеток. Сначала она пыталась убить меня, а теперь решила зайти с другой стороны?! Наложив при этом груз вины на мои плечи!

Казалось, этот ад не закончится никогда.

Я не переставал поражаться, до какой бездны способна опуститься эта женщина, чтобы добиться своего. Чтобы оставаться частью моей жизни, невзирая на любые последствия.

Переступив порог реанимационной палаты, уже облаченный в стерильный халат и бахилы, я ощутил внезапный озноб, словно переступил границу мрачного, чужого мира. Никогда не выносил больницы… безжизненный запах, приглушенный гул аппаратов, голые стены.

В палате царила крайне напряженная обстановка: датчики издавали монотонное пиканье, старое оборудование гудело, а воздух был пропитан смесью антисептика и тлена. На первой койке лежал пожилой мужчина, его возраст угадывался лишь по изборожденным морщинами рукам, все остальное скрывалось под бинтами и кислородной маской, приглушавшей его дыхание. Вторая койка была пуста, а на третьей, у закрытого клеенкой окна, находилась Ольга.

Я подошел бесшумно, остановился у подножия кровати и задержал взгляд на женском лице. Бледное, как снег, волосы спутались в неопрятные пряди, голова повернута в сторону, глаза закрыты. К ее худым рукам тянулись катетеры, на груди крепился датчик, отслеживающий размеренные толчки сердца. Поджав губы, я продолжал впиваться в бывшую жену взглядом, пропуская в сознании жестокую, ледяную мысль. Чтобы остановить хаос, который она творила, мне либо придется контролировать ее всю гребаную жизнь, либо… убить.

Рука Ольги дрогнула. Она распахнула веки, словно вырвавшись из кошмарного сна, и тяжелый вдох разорвал тишину. Пересохшие губы задрожали, а взгляд, полный растерянности, заметался по палате. Увидев меня, она застыла, зрачки расширились от удивления.

– Ты… правда здесь… – прохрипела с трудом. Голос был очень слабым, словно тень.

– Да, – подтвердил я, встретившись с ее глазами, покрасневшими и затуманенными, в которых тут же заблестели слезы.

Ольга содрогнулась от рыданий, ее хрупкие плечи затряслись под тонким одеялом.

– Мне так стыдно… – выдохнула она, отводя взгляд. – Очень стыдно, Рома…

– Успокойся. Все позади.

Бывшая жена слабо покачала головой, по впалым щекам скатились слезы.

– Все плохо, я знаю… Медсестра проболталась, что я почти инвалид. Даже если выйду из этой больницы, меня отправят в психушку…

– Не думай об этом сейчас, – отсек я твердым тоном.

– Ты же не позволишь им? – вдруг выдала она, с тревогой посмотрев на меня.

Я нахмурился. Захотелось сорваться с места и ударить кулаком о стену прямо возле её головы! Хорошенько встряхнуть Ольгу и выкрикнуть: «На что, черт возьми, ты рассчитывала? И как смеешь еще ставить условия?»

– Специалистам виднее, что для тебя лучше. Придется им довериться.

– Рома, прошу!.. – перебила она в панике. – Думаешь, мне мало наказания?

– Ты пыталась покончить с собой, – отчеканил я, стараясь не повышать тона.

– Да, я совершила ошибку! Но… я ведь была в отчаянии!..

– Что будет, когда ты в следующий раз дойдёшь до отчаяния?! – рявкнул я, не сдержавшись.

Ольга застыла в ступоре с раскрытым ртом.

– Ты ведь не успокоишься, – хладнокровно констатировал я. – Не уймешься, пока не всадишь мне пулю в лоб! Либо я буду с тобой, либо в могиле. Либо в тюрьме…

– Рома!..

Она приподнялась на локтях, дрожащие руки едва держали. Смотрела на меня с шоком, будто мои слова перевернули ее мир.

– Что т-ты говоришь… Все не так! Я даже не думала …

– Зачем ты это сделала?! – грозно потребовал я низким, искаженным от гнева голосом. – Насколько нужно обезумить, чтобы пойти на подобную манипуляцию?! Ты едва выжила, Оля. А теперь твои органы отказывают.

Бывшая жена бессильно опустилась на подушку и закрыла глаза. По ее лицу прошла тень боли – только теперь я заметил, что датчик пульса зашкаливает, выдавая резкие скачки. Возьми себя в руки Радов! Ты действительно решил ее убить?!

– Я позову врача, – объявил я, отступая и поворачиваясь к выходу.

– Нет!..

Надрывный голос Ольги заставил остановиться.

– Нет, прошу, выслушай…

Я шагнул к койке, ощущая себя обязанным услышать то,что она хочет сказать, хотя и не ожидал ничего, что могло бы удивить. Оля сделала тяжелый глубокий вдох, еще один, и сигналы на мониторе начали утихать.

– Рома, это не из-за тебя, – вытолкнула, будто каждое слово давалось ей с трудом. – Я ни на что не рассчитывала. Клянусь… Просто все так сложилось.

Ее глаза устремились в потолок, словно она вернулась к тому моменту, когда решилась на опасный шаг.

– Ты был прав. Бог наказал меня, – произнесла она, едва шевеля губами.

– О чем ты?

– Все нужно было делать вовремя… А теперь я… я не могу иметь детей, – прошептала бывшая жена через ком в горле. – И я узнала об этом практически перед тем, как пришла к тебе. Я не смогу родить ребёнка… даже если очень сильно захочу.

Продавливая ее взглядом в упор, я свел брови, ощущая, как тяжелеет в груди бой сердца.

– Еще недавно ты убеждала меня, что у тебя есть все шансы, – напомнил я суровым тоном. – С чего вдруг такие новости?

Она поперхнулась всхлипом через горькую улыбку, по вискам скатились капли слез.

– Эта стерва из клиники… она дала мне надежду! А сегодня утром с невозмутимым лицом отобрала ее, тварь… Сказала, что шанс забеременеть есть, но я… я не смогу выносить, понимаешь?.. Даже месяца ребенок не проживет во мне!

– Всем посторонним покинуть палату! – внезапно разорвал мои мысли властный женский голос, эхом отразившись от стен.

Повернув голову, увидел упитанную медработницу с округлым лицом, поспешно натягивающую маску. За ее спиной маячили еще двое в белых халатах, двигаясь с профессиональной сноровкой. Женщина приблизилась к койке Ольге, и быстро пробежалась взглядом по показаниям датчиков.

– Мужчина, вы слышали? – строго обратилась ко мне, сверкнув темными глазами. – Время посещения окончено!

Она принялась за манипуляции, вокруг бывшей жены поднялась суета – шорох бинтов, приглушенные команды. Я оторвался от койки, только теперь осознав, как крепко сжимал стальную трубку, до онемения пальцев. Развернувшись, зашагал прочь, ощущая почти физически, как вокруг рушится последний оплот контроля, а тяжесть последствий моих действий наваливается с новой силой. Будто почва под ногами окончательно рассыпалась, оставляя меня в одиночестве с хаосом.

Оказавшись на улице, задрал голову к ночному небу, где звезды едва пробивались сквозь серую пелену. Глубокие вдохи обжигали легкие холодным воздухом, но не приносили облегчения. В этом внутреннем водовороте мелькнула светлая, но горькая мысль о Наде. Теперь уже не осталось сомнений: я все сделал правильно. Если до прихода сюда во мне еще томилась надежда, что можно повернуть назад, то теперь она утонула в мраке и безнадежности.

Федор открыл дверь автомобиля, однако я даже не взглянул в его сторону. Остановившись рядом, бросил короткий приказ:

– Дай сигареты.

Он замер на мгновение, будто подумал что, ослышался. Затем без лишних вопросов нырнул в салон и достал из пенала пачку. Протянул меня сигарету, которую я подкурил его зажигалкой и с болезненным наслаждением затянулся. Запах табака, к которому я не притрагивался более десяти лет, ударил в голову, вызвав легкое головокружение.

– Не иди за мной, – отдал еще один приказ, выхватывая всю пачку из рук водителя.

Делая новую затяжку, я зашагал мимо автомобиля, вдоль здания больницы, где редкие фонари отбрасывали тусклые блики на мокрый асфальт.

Наши дни…

В ту ночь Федор ослушался. Тихо держась в тени, он шел следом, не отставая от меня ни на шаг. Я бродил несколько километров по холодной ночи, не чувствуя ни пронизывающего ветра, ни усталости, пока не оказался в темном углу забегаловки. Там просидел до утра, в кругу рандомных пьяных тел, сжимая в руке бокал виски. Я выпил целую бутылку, но долгожданный дурман так и не наступил. Алкоголь не брал, оставляя разум ясным, а душу проклятой.

Когда я вышел из бара, машина уже ждала у тротуара. Федор доставил меня домой, где я должен был провалиться в забытье. Но глаза не смыкались, спасительная тьма не приходила. Я, блять, нигде не мог найти покоя.

Все это время Алексей, дежурил возле дома Нади. И я боролся с собой каждую гребаную секунду, чтобы не сорваться туда. Пусть все рушится, лишь бы обнять ее, шепнуть, что никогда больше не отпущу, и наконец уснуть, зная, что она рядом… Только Бог знает, как я смог удержаться.

Первая неделя прошла особенно тяжело. Если бы не хлопоты с Ольгой и навалившиеся дела в офисе, среди которых оказалась очная ставка с Семеном – личным секретарем, верно служившим мне несколько лет, я бы просто сошел с ума. Убогому подчиненному, вдруг растерявшему мозги и посмевшему пойти в сговор с моей бывшей женой, достался весь мой гнев. Я не стал сразу раскрывать причину, по которой он оказался в комнате допроса. Используя психологические давление, внушил недоумку, что тот причастен к крупной махинации против компании.

Семен остался под большим впечатлением. Из комнаты допроса, ему пришлось ковылять к выходу через главный холл, так что многие лицезрели обмоченные штаны моего бывшего секретаря и перепуганные, ошалелые глаза.

Сбросив долю напряжения и мобилизовав все силы, я пытался принимать решения насчет Нади с холодной головой, но воля подводила снова и снова. Я приказал отслеживать каждый ее шаг, искать пути, чтобы переманить в новую компанию, стремясь хоть как-то упорядочить жизнь девушки, пока сам тонул в тоске.

Ольгу выписали, но ей требовался постоянный уход и регулярные поездки на диализ. Мы с Софьей делили эту ношу, пока она готовилась к операции – ее почка подошла. Я мог бы нанять сиделку, однако бывшая жена презирала чужаков в доме. Да и я чувствовал потребность держать ситуацию с ней под контролем.

После операции Софья выбыла из игры, тогда мной и было принято решение, что проще будет перевезти Ольгу к себе. Вместе с этим нутро охватило странное удовлетворения, – не было ощущения, что это обуза, а долг, который я своевременно уплачивал. Такой расклад практически помогало обуздать хаос, царивший в моей душе. К тому же Адриан уже узнал правду и собирался приехать на каникулы, что отмело на неопределенный срок, какие-либо планы насчет Ольги.

Я либо намеренно не замечал, либо отрицал очевидное, что она все больше заполняла мое пространство. Бывшая жена успешно восстанавливалась после операции, однако сложившиеся обстоятельства опутывали, как прочная паутина, лишая меня свободы решений. Между тем мы спали в разных комнатах, я четко обозначил границы наших отношений, и пресекал любые намеки на близость. Ольга не жаловалась. Но эта ее покорность лишь глубже затягивала в трясину неопределенности.

Только увидев Надю, я будто резко очнулся. Другим взглядом увидел реальность, которую создал вокруг себя. Я потерял ориентиры. Не знал, как освободиться от нужды контроля над Ольгой, как разорвать эту связь, какой аргументированный предлог найти, чтобы вернуть прежнее состояние, когда мы жили порознь. И нужно ли вообще это делать?..

Глава 7

Дверь кабинета содрогнулась от стука, выдернув меня из тяжелых раздумий. Взгляд мгновенно сфокусировался. Движимый рефлексом, я схватил бутылку, стакан со льдом и опустил все это под стол. Придвинувшись к столешнице, твердым тоном воскликнул:

– Входи!

Дверь распахнулась, и на пороге возник Адриан, одетый в облегающие черные джинсы и футболку с ярким модным принтом. Встретившись со мной взглядом, сын криво улыбнулся, проведя рукой по растрепанным волосам.

– Не отвлекаю?

– Нет, – тепло отозвался я. – Для тебя у меня всегда найдется форточка.

Он хмыкнул, припомнив старую шутку, и прикрыл дверь.

– Ты вроде собирался куда-то? – уточнил я, наблюдая, как Адриан приблизился к столу.

– Да, жду Дена. Он обещал заехать к восьми, но че-то запаздывает.

Он небрежно взял со столешницы статуэтку с часами. Его взгляд выдавал нерешительность, словно сын припас для меня разговор.

– Присядешь? – предложил я мягко.

Адриан покачал головой, его жилистые плечи слегка напряглись.

– Не… Я так, заскочил к тебе спросить. Нам компании не хватает, может, ты присоединишься?

– В смысле?

– Ну на тусовку. Там прикольно, атмосфера, что надо и твои ровесники водятся! – пояснил он, пытаясь казаться беззаботным.

Я усмехнулся, дернув бровью.

– Если не брать в расчет то, что я в принципе не фанат таких мероприятий, не будет странно, что ты с собой батю взял?

– Ну… у меня крутой батя, че уж там! – парировал сын, мальчишески сверкнув зубами.

– Спасибо за предложение, – по-доброму отозвался я. – Мне и тут неплохо. К тому же еще дела закончить надо, а потом успеть выспаться перед рабочим днем. Это ведь у тебя каникулы, помнишь?

– Да, я понимаю… но мне, кажется, тебе не помешает развеяться, обстановку сменить.

Теперь я уже наверняка уловил в его голосе тревожные нотки.

– Почему тебе так кажется? – спросил спокойно, скрывая всплеск напряжения внутри.

Адриан опустил статуэтку и, сдвинув стул рядом, все же сел.

– В чем дело, сын?

Он шумно вздохнул, посмотрев мне в глаза.

– Беспокоюсь за тебя, – наконец открыл. – Знаешь, когда только приехал, думал, показалось. Но нет… Ты изменился.

– В чем это выражается? – уточнил тем же беспристрастным тоном.

– Не знаю, как объяснить… Вроде ничего такого, но я будто душой чувствую – что-то не так, – ответил Адриан, коротко приложив ладонь к груди. Там, где у меня прямо сейчас сжалось. – Ты словно носишь маску, которую демонстрируешь мне и маме. Но я-то все равно замечаю, как ты часто уходишь в себя. Как ведешь себя дома…

– Как?

– Будто это не твой дом, а место, в котором ты вынужден находиться. Будто ты в принципе находишься не на своем месте или… что-то скрываешь. Что-то очень важное.

Я опустил взгляд, медленно откинувшись в кресле.

– Все в порядке, сын. Тебе не о чем беспокоиться. Это все из-за работы, плюс суета с реабилитацией Ольги…

– Когда люди так говорят, обычно все наоборот и кончается хреново, – заметил он шутливо, но я знал, что за этим кроется обоснованная тревога.

На протяжении взросления, Адриан не раз был травмирован выходками приемной матери и чувствовал нестабильность на уровне инстинктов. Теперь он начала замечать эти симптомы у меня.

– Все будет хорошо, Адриан. Я тебя не подведу, – заверил я с твердой уверенностью в голосе.

Он поцарапал зубами губу, будто не доверяя до конца моим словам.

– Ты не обязан все тянуть на себе, пап. И всегда быть сильным.

– Боюсь, это удел мужчины, – возразил я, улыбнувшись уголками губ. – Но я справлюсь, не сомневайся.

В кабинете раздалась мелодия входящего звонка, и Адриан нехотя отвлекся, достав смартфон. Разговор явно не принес ему ожидаемого облегчения, а у меня не было припасено готовых ответов.

– Приехал, – хмуро сообщил он, поднимаясь.

– Езжай! – благословил я бодрым тоном. – И не беспокойся ни о чем.

Сын задержал на мне взгляд, неуверенно улыбнулся и, сунув руки в карманы, направился к двери. Но перед тем как выйти, неожиданно добавил без тени иронии:

– Много не пей.

Поймав внутри растерянность, я проследил, как он вышел. Стиснув зубы, поджал губы и нервно потер ладони, стыдясь самого себя. Сын давно вырос. Причем под моим началом и ввести его в заблуждение не получится.

В кабинете витал тяжелый аромат коньяка, который за неделю он улавливал уже не впервые.

Вернув на стол стакан и бутылку, я плеснул в лед янтарной жидкости. Сделал резкий глоток, будто это могло сгладить обжигающий накат эмоций. Но облегчения не наступило. Следующий глоток тоже оставил лишь легкий осадок опьянения, не принеся ни забытья, ни покоя.

Мысли вопреки воле закружили вокруг встречи, которую я устроил неделю назад. Теперь Надя снилась мне каждый день… И виделась везде, как преследующий фантом. В лицах прохожих, на дороге, в офисе. Точно мазохист я вновь и вновь возвращался к моменту, когда держал ее в объятиях. Не просто ощущал тепло и дрожь тела, а пропускал через себя боль девочки, ее отчаяние, обиду. Это терзало, как дождь из разбитых стекол, но в то же время приносило больное удовлетворение. Будто я делил эту боль с Надей, взамен даря облегчение. Будто мог залечить ее раны, чего желал всем сердцем, и защитить от любой беды.

Жадно вдыхая женский аромат, я каждую секунду отвоевывал контроль над разумом. Желание поцеловать ее – почувствовать тепло губ и вкус с примесью соли – терзало до судорог, но я четко понимал: это станет непростительным грехом. Дать себе сиюминутное наслаждение, означало бы причинить Наде еще большую боль… Внешне я излучал сдержанность и уверенность, тогда как внутри бушевала буря, угрожающая разорвать меня на куски.

«Спасибо, что тогда нашел в себе силы принять единственно верное решение для нас».

Ее слова эхом отдавались в голове, жаля, словно раскаленное лезвие. Заставляя сомневаться и сожалеть о каждом шаге.

«Больше не пытайся связаться… Никогда! Ты сделал выбор, так неси за него ответственность».

Я действительно сделал выбор. И нес за него ответственность. Вот только принятие решения сопровождалось скользким ощущением, будто я в клетке, выстроенной не только моими руками, но и судьбой, которая снова и снова отбрасывала меня назад. Как если бы иного просто не существовало. Не эта, так другая ситуация заставила бы вернуться в проклятый круг, который я обязан был проходить, словно невыученный урок. Проходить или разрушить до основания.

Часы давно перевалили за полночь, когда я, с наполовину опустошенной бутылкой в руке, побрел в спальню. Меня шатало, но не из-за выпитого. Усталость и дурнота охватывали тело.

Включив приглушенный свет, я опустился на пол у подножья кровати, поставив бутылку рядом, но больше не притрагиваясь к ней. Веки тяжелили, сознание проваливалось, однако я отчаянно сопротивлялся сну. Больше не хотел видеть ее… Не хотел просыпаться с горечью, отравляющими мыслями и разочарованием. И дело было не только в Наде. Она стала олицетворением чего-то гораздо более глобального. Чего-то сломанного внутри меня, работающего, но в ошибочном направлении, которое в итоге ведет к саморазрушению.