Вы читаете книгу «Граф Суворов. Книга 10» онлайн

Глава 1

Утро всегда приносит новые дела, чаще всего запланированные, а иногда, вот как сегодня, неожиданные. Впрочем, я догадывался, что рано или поздно придётся заниматься навалившимися проблемами, просто рассчитывал, что хотя бы полдня нам дадут отдохнуть.

– Заходи, хватит топтаться под дверью, – крикнул я, заметив через стену ауру Мальвины. – Что у нас плохого?

– Всё замечательно, вот немного поздравлений вам принесла, а то слишком счастливые у вас лица, – сказала Мария, ставя доверху набитую бумагами корзину. – Их надо прочесть, написать ответы и отправить. Лично. Иначе это могут счесть за неуважение. Тут только самые важные, от княжеских родов.

– Эм… это у нас князей в стране столько? – удивлённо посмотрел я на гору.

– Нет, конечно, хотя семьи довольно большие. К слову, ты знал, что ты пятый будущий император в истории России, который женится на русских девушках? – спросила она, плюхнувшись на кресло возле окна. – После Петра Великого и смуты, устроенной родичами жён его отца, он решил, что проще брать немок, которые родню в Петроград притащить не смогут и волю свою диктовать не будут.

– Это всё отлично, но к чему ты это? – спросила Ангелина, чьи огненно-рыжие волосы сегодня находились в жутком беспорядке.

– Соскучилась по вам, вот и пришла проведать, – ответила, усмехнувшись, Мария. – А если серьёзно – уже полдень, от папы прибыли юристы за документами. Я отдала их на проверку нашему юрисконсульту, так что к тому моменту, как вы проснётесь и придёте в себя, всё будет готово. Ангеле пора вступать во владение. Да и остальные дела ждать не будут.

– Да, нам ещё с Ингой решать надо, – прикрывшись рукой, зевнул я.

– Бросил бы ты её и можно было бы не разбираться, – не слишком довольно заметила Мальвина, но поймав мой взгляд, тут же подняла руки: – Молчу-молчу. И вообще, я это только из-за заботы о нас.

– Учись быть добрее, – заметил я поднимаясь. – Тем более, как ты сама выразилась, она вскоре станет одной из нас.

– Ну вот когда станет, тогда и поговорим, – поджав губы, ответила Мария.

– Я всё понял: ты просто всеми способами ищешь внимания и хочешь, чтобы тебя наказали, – вздохнул я и покачал головой. – Ты же знаешь, это нужно заслужить, а за мелкие пакости ты, наоборот, лишишься сладкого.

– Ой всё, – надулась Мальвина, но почти сразу вздёрнула бровку: – А когда можно будет…

– Вечером. Если хорошо себя будешь вести, – усмехнулся я. – Ладно, что-то мы и в самом деле залежались. Ты же уже большую часть прочла?

– Я даже набросала ответы на поздравления. К счастью, большая часть из них весьма шаблонна, – отозвалась тут же посерьёзневшая первая супруга. – А вот подарки пришлось сгружать как во дворце, так и в особняке. Их пока проверяет служба безопасности на предмет взрывчатки, ядов и спор болезней.

– И после десятка покушений мы неожиданно начали серьёзнее относиться к своей безопасности, – хмыкнул я. – Хорошо. Позавтракаем, а затем можно и с пожеланиями разобраться.

Правда, вышел не завтрак, а полноценный обед, особенно учитывая, что присутствовали на нём не только мы трое, но и Инга, Константин, супруги Рублевы и Таран, неожиданно с Ольгой. Княжна Вяземская, вся пунцовая, забилась на дальний край стола, впрочем, и мой зам тоже к голове не стремился.

Вначале я хотел позвать их сесть ближе, учитывая, что ничего важного или секретного мы не обсуждали. Но потом подумал и решил, что им и там вполне… некомфортно, но так как надо. Судя по всему, план Марии удался и теперь у нас появится ещё одна пара с мезальянсом.

– Елена, можно нескромный вопрос? – произнёс я и дождался, пока та кивнёт. – Слышал, что родители из-за твоей настойчивости решили лишить тебя наследства…

– Это совершенно неважно, – тут же вмешался Алексей.

– Я не закончил, – посмотрел я на графа, и тот потупил взгляд. – Но при этом они не отказались от тебя и не выгнали из рода. Поэтому вы теперь оба Рублевы-Пожарские, верно? Почему так?

– Хотят, чтобы в случае чего наши дети сумели продолжить род, – пожала плечами Елена. Сегодня она была в полуофициальном наряде – блузке и длинной юбке. Но рубашка оказалась тонкая и чуть меньше размером чем надо, поэтому едва не трещала по швам, когда девушка сгибала руку.

– У меня официальный восьмой, у супруги тоже, – разъяснил Лёха. – Если всё будет нормально, у детей может получиться шестой, или даже пятый.

– Не знаю насчёт детей, но ваш предел ещё далеко не достигнут, – заметил я. – Пятый обещать не могу, но, если не прекратите тренировки, шестой, скорее всего, возьмёте оба.

– Я… – начала было Инга, но замолчала на полуслове. Пришлось подбодрить её жестом. – Я так и не поблагодарила вас за спасение.

– Не за что, – с улыбкой ответила Мальвина, и я едва сдержался, чтобы не отпустить саркастическое замечание, что её и в самом деле благодарить почти не за что.

– Не стоит. Может, прозвучит грубо, но я спас бы любого человека, который находится рядом со мной, – заметил я. – Скорее, это мне надо извиниться, что втянул тебя в схватку на пределе возможностей.

– Я так не думаю, – покачала головой Инга. – Судно, на котором я должна была проходить учения, сбили. Спаслось менее половины экипажа.

– Соболезную, – мрачно сказал я. – Увы, предотвратить это мы не могли.

– Я знаю, как знаю и то, что вы уже задержали виновного, – ответила Инга. – Прозвучит цинично, но на самом деле эта трагедия даже сыграла мне на руку. Несколько дворянских родов Урала и Сибири потеряли в бою наследников и даже вторых-третьих детей. Так что прямо сейчас им не до моих земель.

– Мы можем организовать перевозку продуктов, – заметил Лёха. – Краснов сотворил настоящее чудо, по модулям собрав пять кораблей, но наш флагман – торговый сухогруз, сейчас возвращается в работоспособное состояние.

– Я думала, ваш флагман – фрегат «Гнев империи»? – удивлённо уточнила Инга.

– Его тоже восстанавливают, уже перевели в сухой док для починки и замены поломанных модулей, но даже на адмиралтейской судоверфи Петрограда это нельзя сделать быстро, – ответил я. – Так что временно мы лишились флагмана и очень многих надёжных и преданных людей.

– Василий уже пошёл на поправку? – уточнила Ангелина.

– Когда я последний раз его видел, полным ходом двигался к выздоровлению. У него перелом обеих ног, неудачно приземлился вместе с судном, но в целом ничего страшного или угрожающего жизни, – успокоил я вторую супругу. – Пара месяцев и будет как новенький. Так вот, по поводу флагмана. «Черепаха» – скорее смесь плавучей базы, ремонтного дока и гигантского транспортного судна. С очень дорогим ремонтом для обслуживания, но при этом отличной, для такого гиганта, скоростью хода. Можно сказать – малый авианосец. Увы, в бою она почти непригодна, и флагманом считать её не выйдет.

– Тогда, может, наш лёгкий крейсер? – с надеждой спросил Рублёв.

– Ваш «Конь» – отличная рабочая машинка, о недостатках которой ты сам всё прекрасно знаешь, – ответил я. – Мне одного взгляда хватило, чтобы понять его состояние, и щиты тебя не спасут от отсутствия брони.

– Передешевлять его нельзя, – нахмурившись, заметил Лёха. – По крайней мере, не в этой конфигурации. Иначе скорость будет существенно ниже остальных судов. На уровне «Черепахи».

– Ну вот и отлично. Если захотите сопровождать нас в восточном походе – сможете встать в эскадру в качестве корабля огневой поддержки, – заявил я.

– Вы всё же решились отправиться на Урал? – не сумев скрыть радости, спросила Инга.

– Скорее, в Сибирь. Пока маршрут согласован лишь предварительно. Корабли, пришедшие с востока, должны будут пройти дополнительное перевооружение и плановый ремонт, но благодаря модульности конструкции на это уйдёт всего неделя. Как и на подготовку «Черепахи», – ответил я. – Задержаться на Урале мы сможем столько, сколько это потребует для окончательного решения проблемы.

– Боюсь, окончательного решения у таких проблем быть не может, – со вздохом заметила Инга. – Разве что перебить все конкурирующие рода, но это глупо и…

– Чересчур кровожадно. Верно, – кивнул я. – Так что этим мы заниматься не будем. В идеале, мы должны всё сделать по порядку. Первым – официальный союз и брак. Вторым – уничтожение бандитов и налётчиков. И в самом конце организация флотилии для поддержания порядка.

– Начать и закончить, всего-то дел! – усмехнулась Мальвина. – Из твоих уст это звучит и в самом деле просто.

– Пусть это не совсем так, но доля истины в этом есть, – вернул я улыбку первой супруге. – Брак решит проблему с благородными, они не станут зариться на земли будущего императора – не идиоты. О союзе можем объявить уже сегодня, это временно остановит кровопролитие. С кораблями, отремонтированными Красновым, у нас довольно техники для организации патрулей. Она вся не слишком новая, мягко скажем, но бандитов попугать хватит, и мелких борзых дворян.

– Ты иногда так интеллигентно говоришь, что тебя сложно понять, милый, – заметила Мальвина. – Пусть мы и среди друзей, вряд ли стоит применять такие слова.

– Пока можно, а потом будет всё равно, – усмехнулся я. – Единственная существенная проблема – размер флота для будущей экспедиции восточней. Соваться в Сибирь и Тунгусскую зону без хорошего вооружения не стоит.

– Я не думаю, что мы успеем разобраться со всеми проблемами до весенней сессии, – заметила Инга. – К тому же Новый год тогда придётся справлять на Урале.

– Если брак решит большую часть проблем, то зачем вообще куда-то лететь? – спросила Мария. – Всё политическое движение, все заседания, советы, комиссии – всё здесь, в Петрограде. Мы отрежем себя от высшего света, если улетим надолго.

– Я это уже обдумал. За несколько месяцев, конечно, может случиться многое. А может и не случиться. Но у нас в любом случае есть дела, которые откладывать дальше нельзя. Как и доверять их посторонним, – сказал я, прекращая начавшееся обсуждение. – И безусловная помощь Инге – одно из них.

– Но не единственное? – уточнила первая супруга.

– Нет, не единственное, – ответил я и в неопределённом жесте развёл руками. – Пока ничего не могу сказать конкретного, потому что сам до конца не уверен. Но когда будет подробная информация – расскажу.

– Раз пошла речь о делах, после обеда о встрече просил Пётр Николаевич, – заметил Константин. – Очень настойчиво.

– Ну раз просил… – пожал я плечами, – значит, встретимся. Но если у него вопросы по землям и предприятиям Меньшиковых, то придётся его разочаровать. Пока Ангелина не вступит во владение полностью и не ознакомится со всем имуществом, обсуждать там нечего.

– Не думаю, что там вопрос наследования, – покачал головой Константин. – После появления у нас доступа к определённым документам, регенту приходится заниматься совершенно иными вопросами. Речь скорее о сохранении империи перед внешними угрозами.

Что именно нашёл Пётр, я гадать не стал, а связался с ним по внутреннему телефону дворца и договорился о встрече в малом каминном зале.

– Ну что ж, мы готовы, – одёрнув юбку делового костюма, сказала Мария.

– Твой отец по какой-то причине просил встретиться лично, – ответил я, заставив первую супругу нахмуриться. – Не волнуйся, если будет что-то важное, я обязательно вам расскажу. А пока у вас есть чем заняться. Организация свадьбы с Ингой ещё не завершена, подарки не разобраны. Найдёте как развлечься.

– Первое подождёт, а вот второе я люблю, – постучав себя пальцем по подбородку, заявила Мальвина. – Идём, сестрёнка, посмотрим, что вам привезли.

Напоминать, что большая часть пока находится на проверке в СБ, я не стал, и подхватив рабочий планшет и коммуникатор направился в малый каминный зал. Что характерно, Пётр специально выбрал помещение на нейтральной территории, показывая всем, до кого может дойти такая информация, что считается с моим мнением. Мелочь, но очень приятная. И полезная, к тому же.

– Спасибо, что выполнил мою маленькую просьбу, – сказал регент, встретив меня в условном месте. – Присаживайся, сейчас должна подойти Екатерина.

– Значит, разговор не такой уж и секретный?

– Да нет, просто она как императрица-мать имеет право… да что там – обязана быть в курсе, – ответил Пётр и, дождавшись, пока я сяду сам, развалился в кресле. – Как тебе вторая первая брачная ночь?

– Немного некорректный вопрос, не считаете? – хмыкнул я.

– У меня двойственное чувство. С одной стороны, мой зять изменяет моей дочери, – тяжело вздохнув, сказал Пётр. – Сам понимаешь, мало приятного. С другой стороны, он изменяет ей теперь уже с законной супругой, которая таковой стала по моей вине. И это куда более неприятно.

– Ну, в таком случае, я вас обрадую. Девушки нашли общий язык задолго до того, как выяснилось, что Ангелина – дочь Дмитрия Меньшикова, – ответил я. – Так что, может, и неприятно, но вполне терпимо. По крайней мере, сейчас они называют друг друга сёстрами и не ссорятся.

– Маша всегда была умной девочкой. Не можешь что-то изменить, обойди, отступи или приспособься, – хмыкнул Пётр.

– Умная, волевая, с сильным характером и чувством плеча. Своих не бросает, – перечислил я положительные стороны Марии. – Ну и, конечно, красивая. Очень.

– А ещё взбалмошная, капризная, своенравная, использующая всех окружающих себе на пользу… – усмехнувшись, продолжил список регент. – Можешь не стараться, я свою доченьку знаю прекрасно. И то, что вы уживаетесь – просто чудо.

– У нас обоих не было особого выбора, но сейчас я её даже люблю, – пожав плечами, ответил я. – А положительные стороны в ней перевешивают, по крайней мере, для своих. Ну а чужие меня не особенно волнуют.

– Вот уж неправда, – рассмеялся регент. – Или не ты с ранеными возился почти сутки? Не ты вытаскиваешь своих «царских слуг» с самого дна? Куда рациональнее бросить всех и использовать тех, кто уже на вершине. Благо у тебя такая возможность есть.

– Согласен, но не во всём. Эта ваша вершина, не знаю, сколько погибло ренегатов во время военных игр, но что-то мне подсказывает, что далеко не всё, – покачав головой, ответил я и заметил, как Пётр нахмурился. – Попал в точку?

– И об этом тоже расскажу. Чаю? – предложил регент, явно зная, что я откажусь. Хорошо, что ждать Екатерину не пришлось долго. Она пришла с фрейлиной, но, заметив, что мы сидим только вдвоём, отослала помощницу.

– Раз все собрались, не вижу смысла затягивать, – произнёс Пётр, расстелив на столе бумажную карту Российской империи. – Неделю назад, сразу после получения разведданных Леонида, я послал разведчиков их перепроверить. К моему огромному сожалению, очень многое подтвердилось. В частности – вот эта карта. Она выглядит как стилизованная под старину, под начало прошлого века, но, если присмотреться, вот здесь и здесь видны пометки городов.

– Почему они на английском и что это за иероглифы? – спросила Екатерина. – Может, очередная глупая шутка?

– К сожалению, нет. Это города и городища, которые были построены на нашей земле японцами и американцами. Даже Владивосток, опорный город в том регионе, большей частью находится под японцами, – ответил регент, показав на отметки. – Пока – лишь в плане торговли, но, если жителям придётся выбирать, не факт, что они выберут Петроград, а не Токио. Там японская техника, японская еда, японская электроника.

– И как мы это допустили? – спросила Екатерина, явно намекая на недоработку регента.

– Мы? Никак. Я просто не сумел дотуда дотянуться, и здесь проблем хватает. А вот твоё императорское величество вполне с задачей отторжения народа и территорий справилась. Договор о беспошлинной торговле с японцами подписан твоей рукой, – усмехнулся Пётр, заставив сестру поморщиться. – Но это только половина проблемы. Вторая половина, как я и сказал, американцы. Свободные Соединённые Штаты Америки.

– За последние несколько лет они построили городища в проливах на Курилах и рыбацкие порты, для выкачивания наших ресурсов. При этом формально они никакие договоры не нарушают: опять-таки, свободная торговля, а все компании частные, а не государственные, – продолжил Пётр. – Включая нефте- и газодобычу. Они даже на какой-то процент принадлежат жителям империи. Не русским, конечно, бурятам, удмуртам и другим малым народам. Но это только на бумаге.

– И это всё твои шпионы выяснили за семь дней? – ехидно спросила мать.

– Нет, это все выяснили шпионы и двойные агенты Леонида. К слову, я всё больше склоняюсь к мысли, что он и в самом деле невиновен. Хотя и обратного пока отрицать не стоит, – заметил регент. – Мои люди нашли городища, сумели вывезти несколько рабочих. В одном из таких городищ они столкнулись с ожесточённым сопоставлением.

С этими словами Пётр включил свой планшет и перекинул нам фото и видео, на которых было видно, как из фанерных и жестяных домиков выбегают люди, а затем из гаражей и контейнеров начинает выползать техника. Самая разная: от орудий ПВО на танковой базе до резонансных доспехов.

– Что-то эти рыбаки и охотники уж очень напоминают кадровых военных, – не сумел сдержаться я от комментария.

– Потому что это они и есть, – ответил Пётр. – Шпионы смогли уйти только благодаря скорости и приказу не вступать в бой. К счастью, никто из них не пропал, не погиб и не попал в плен. Их даже заметили всего дважды на всей линии, и сомневаюсь, что их начальство активно сотрудничает друг с другом.

– Зачем им такая армия, на нашей территории? – спросил я.

– Очевидно, затем, что они уже давно считают её своей. И учитывая проблемы с логистикой, они во многом правы. Этими регионами мы управляем постольку-поскольку, – ответил Пётр. – Они скорее полусамостоятельные в границах империи. Налоги платят пониженные, воинская повинность слабая, товарооборот почти никакой.

– Даже после восстановления восточного транспортного пути? – уточнил я.

– Да. Там чуть южнее уже Китай. Граница очень длинная, хоть и гористая. Но флот её пересечёт без проблем. Если выбирать кратчайший маршрут, вы будете там через двадцать четыре часа, – сказал регент, показав маршрут на карте.

– Что значит «они будут там»? Ты хочешь наших детей на убой послать? – испуганно спросила Екатерина. – Не раньше, чем у меня появятся внуки!

– Да, внуков понянчить было бы неплохо… – согласился Пётр. – Да вот только посылать кого-то другого я не могу. Весь флот мне нужен на западе и юге. Просто чтобы удержать соседей от глупостей. Да и Польша, похоже, вновь собирается поднять восстание. Как сто пятьдесят лет назад. Придётся применять силу, и одновременно контролировать фланги. Мне понадобятся все силы. Нарышкины, Суворовы… все.

– Так, может, и нам отложить восточную экспедицию? – чуть нахмурившись, спросил я. – Пусть наш фрегат в ремонте, но вчера Рублёв пригнал несколько восстановленных бывших судов. Включая один лёгкий крейсер. Лишними они точно не будут, как и полторы сотни одарённых.

– У тебя пока репутация народного правителя, почти православного святого, – возразил Пётр. – А если ты будешь участвовать в кровавом подавлении бунта, то от таких потоков дерьма тебе никогда не отмыться. Уж лучше я наломаю дров, закручу все гайки, а ты потом, после помазания на престол, снимешь часть запретов.

– Хитро, да только до этого ещё дожить надо, – заметила Екатерина. – К тому же если угроза на востоке не слишком значительна…

– Она незначительна для выживания всей империи. Но если так продолжится, то всего через пару лет мы можем лишиться Курил, Сахалина и существенной части Сибири, – ответил Пётр. – А учитывая смертность среди аристократов и недавнюю жуткую бойню… ещё пара таких мясорубок, и у нас не останется ни армии, ни флота.

– Практика показала, что аристократы не слишком надёжны, – заметил я. – Уж лучше набрать людей из народа, поднять, помыть и показать, что мы – лучшее будущее, которое есть у империи.

– Отличный план. Обязательно приведи его в действие, – усмехнулся Пётр. – Лет через пятнадцать у тебя получится получить специалистов узкого профиля, из одарённых во втором поколении. Не больше. А времени у нас в обрез, если оно вообще ещё осталось. Я могу выделить вам один из фрегатов Северного флота. Новое и мощное судно артиллерийской поддержки.

– В идеале хотелось бы вернуть в строй «Гнев Империи», – ответил я. – Говорят, повреждения на нём не слишком критичные, хоть и всеобъемлющие.

– Боюсь, это слишком оптимистичная оценка, – покачал головой Пётр. – У вас были повреждены несущие балки, на которых держится всё остальное. Чудом корабль вообще выжил с большей частью экипажа. Если сумеете его отремонтировать…

– Если восточное побережье ждёт, я бы вначале хотел жениться на Инге, а затем уже отправляться в поход. Это не только сэкономит нам время и ресурсы, но и позволит отремонтировать всё, что возможно, – заметил я.

– Одной женой больше, одной меньше… После двух – это не существенно, – отмахнулся регент. – Пара недель у вас точно есть. Может даже пара месяцев, пока американцы на заранее подготовленные позиции не начнут войска высылать и аэропорты создавать для базирования флота.

– Перспектива не слишком весёлая, но мы постараемся успеть, – мрачно сказал я. – В Ляпинск мы сможем стартовать с минимальным набором экипажа, оставим здесь часть пилотов и моряков, чтобы перегнать фрегат после ремонта. Это сэкономит несколько дней.

– Делай, как посчитаешь нужным, – ответил Пётр, а затем достал из внутреннего кармана пиджака странную медаль на короткой цепочке. – Это держава, ключ от города и печать на правление в одном. Для сомневающихся. С этими регалиями и моими приказами граф Александр Суворов станет проверяющим с правом отстранения всех чиновников, начиная с дворников и заканчивая мэрами и губернаторами. Заодно посмотрим, как ты справишься с управлением даже малой частичкой империи.

Где-то в восстановленной Великой Польше.

– План удался, дамы и господа, – довольно сказал Лев. – Русские продолжают бить друг друга и плясать под нашу дудку. Ещё пара месяцев, и народное движение сумеет взять власть в Прибалтике, и мы сможем организовать против русских единый фронт. Им останется только сдаться.

– К сожалению, один из наших самых верных соратников и союзников попал в плен. Он многое знает, да и связи были неплохие, – заметил Олень. – Думаю, лучше всего выждать и посмотреть, что им известно.

– Ждать бесконечно нет никакого смысла, – сказала мадам Кошка. – Сейчас самое время укрепить наши политические позиции. Объяснить народу, на чьей стороне они должны быть, а после – начать набор добровольцев на войну.

– Англия и Германия нам помогут? – спросил Петух.

– Безусловно, – многозначительно улыбнувшись, ответил Лев. – Можете даже не сомневаться. И патронами, и техникой, и кредитами, если вам нужны просто деньги. Сейчас Польша – самая передовая в военно-техническом плане держава с новейшим вооружением. Генералы сумели объединить под своей властью полицию, ополчения и перешедшую на нашу сторону армию, так что всё будет отлично, можете ни о чём не беспокоиться.

– Вот и всё, – на ломанном английском сказал хирург, выкинув шарик взрывчатки, извлечённый из шеи Софии. Олег, всё время, пока супруга лежала на операционном столе, держал врача и медсестёр на мушке. – Теперь ваша очередь.

– Я подожду, когда она проснётся. Не хочется, чтобы мы оба заснули и не увидели пробуждения друг друга, – возразил Олег.

– В таком случае вам придётся ждать три дня, – врач нервно вытирал выступивший лоб, но продолжал держать на лице вежливую улыбку. – Ваша супруга отойдёт от наркоза только к завтрашнему вечеру, да и то, окажется очень слаба.

– В таком случае мы у вас поживём пару неделек. Пока её рана не зарастёт, и она не окажется в состоянии применять конструкты, – возразил Олег. – Всё ясно?

– Конечно, господин, – улыбнулся хирург, подняв ладони. – Воля ваша.

Глава 2

– Господин, добрый день, – поклонился Гаубицев. Ради встречи со своим человеком пришлось лететь в особняк, якобы для проверки офицеров, а его проводить через подсобку, заранее переодев в форму слуг.

– И тебе день добрый, давно не виделись, – с улыбкой поприветствовал я. – Как себя чувствуешь? Есть изменения?

– Благодаря вашей помощи есть, – радостно отозвался Михаил Иванович, и в самом деле выглядевший помолодевшим лет на десять. – А главное – есть новости! Я разыскал в Уральском горном университете одну учёную, которая разрабатывает старую теорию месторождений.

– Вот как? Можешь подробнее?

– Конечно. Когда вы, в начале лета, поручили мне найти любые сведения о Сибирских месторождениях алмазов, я вначале отправился к профессорам Ломоносовской академии. Но там на меня смотрели как на сумасшедшего. Золото, нефть, даже газ – всё это разведано и найдено. А вот с алмазами всё глухо, – ответил Гаубицев. – В середине прошлого века, в середине тридцатых, была теория Натальи Кинд, которая составила геологическую прогнозную карту с двумя предполагаемыми месторождениями.

– Если она ещё тогда создала карту, почему не начали исследования? – нахмурившись спросил я.

– Начали, да только обе точки оказались слишком близко к Тунгусской зоне, – ответил Михаил, включив на планшете карту и показав мне. – Экспедиции уходили вот в эти районы и не возвращались, а северней и восточней ничего не нашли. И в семидесятых годах было решено отменить экспедиции, чтобы не терять людей.

– Вот как… – я внимательно посмотрел на карту и, уменьшив масштаб, обозначил круг действия диссонансной зоны. Получалось, что обе точки находятся на одной реке, которая протекает почти через половину опасного участка, заходя глубоко к центру. – Какое у них было вооружение?

– Вначале направление считали перспективным. Геологическая партия состояла из пятисот человек. Стрелковое вооружение, вездеходы, вроде даже что-то из бронетехники. Но после того, как две экспедиции пропало, правительство решило сосредоточиться на других задачах. Благо и нефть, и газ нашли, – ответил Гаубицев, указав на точки, расположенные близко к краю зоны, но всё же не заходящие в неё.

– Мне понадобятся геологи. Не пять сотен, конечно, это перебор, но необходимый минимум, – подумав, решил я. – Понятия не имею, сколько в геологической партии, но сотни должно хватить.

– Один уже есть. Сын Натальи, Артём Иванович, но у него… скажем так, есть особенности, – чуть извиняющимся тоном проговорил Гаубицев. – Он фанатик, убеждённый, что его мать была права, а её оболгали и сделали виновницей гибели сотен людей. Из-за этого он пошёл в геологию и даже сам несколько раз порывался уйти на поиски, но без денег и влияния ничего не вышло.

– Деньги найдутся. На людей точно, – ответил я с улыбкой. – Но одними людьми не обойтись. Нужна будет техника, бурильные установки, полевые лаборатории для взятия и анализа проб. Химикаты, в конце концов… Где этот Артём?

– Я не сказал ему, на кого работаю, так что он остался на Урале, – смущённо ответил Михаил. – Если надо, я доберусь туда уже завтра.

– Пожалуй, надо. Время, конечно, есть, вряд ли я управлюсь меньше, чем за месяц, но его не так много, – сказал я, а затем набрал Рублёва. – Лёха, сколько у нас осталось свободных средств?

– Со счетами Меньшиковых или без них? – с ходу уточнил граф.

– Со счетами, – выдохнул я. – Если всё сложится удачно, мы вернём эти деньги многократно. Ну а если нет, будет уже неважно.

– Гхм… – поперхнулся Алексей. – А мы куда летим, ваше высочество?

– Не забивай себе голову, – рассмеялся я. – На Северный Урал.

– Ладно, как скажете, – чуть обеспокоенно проговорил соратник. – Я ещё не до конца разобрался в бухгалтерии, к тому же уверен, нам просто о много не докладывают, но в целом деньги на счетах есть. Порядка полумиллиона рублей. Сумма довольно крупная, но не для владений Меньшиковых. Только на капитальный ремонт в начале весны понадобится два с половиной миллиона. Ещё столько же – на посевные. Не говоря…

– Стоп, достаточно, – рассмеялся я, Лёха, как всегда, был максимально дотошен, за что я его и ценил. – Если я тебя правильно понял – у нас проблемы с доверием к управляющим и работникам предприятий Меньшиковых. У тебя неделя, чтобы нанять или отобрать проверяющих, которые под видом работников устроятся во все подозрительные ведомства.

– Где я столько специалистов возьму, да ещё и лояльных? – ошарашенно спросил Лёха. – Это же не меньше пятидесяти человек.

– Обратись к Багратиону, уверен у него теперь куча соответствующих кадров, которые надо проверить на лояльность, – тут же решил я. – С оплатой тоже не скупись.

– Как скажете, ваше высочество, – погрустнев ответил Рублёв.

– Не вешай нос. Своих тоже надо где-то искать, и образование получить неплохо, а то на одном голом нюхе далеко не уедешь, – заметил я. – К слову, ты можешь не ехать с нами, если не хочешь.

– Если позволите, я зайду позже, – сказал Лёха, у которого явно что-то было на уме. Спорить я не стал, дав добро и ему, и Гаубицеву.

– Тебе тоже нужно найти помощников, – подумав, сказал я Михаилу. – Не будешь же ты постоянно в одиночку с проблемами разбираться.

– Если честно, у меня уже есть помощник, – чуть замявшись, ответил Гаубицев. – Я прошу прощения, что не сообщил о том, что его нанял.

– В чём дело? – я насторожился. – Если бы это был обычный человек, ты бы так не нервничал. Уголовника, что ли, взял?

– Хуже, вашего бывшего знакомого и противника, – пытаясь обойти скользкую тему, ответил Михаил. – Гена Беляков, вы его знаете. Бывший ученик Суворовского.

– Помню, конечно, но разве он не остался с Суворовыми? – удивлённо спросил я. – Какими судьбами он оказался у тебя в помощниках?

– Не поверите, сам на меня вышел, ещё когда я за особняк торговался, – пояснил Михаил. – Сказал, что знает о нашей связи, и если я его к себе не возьму…

– То есть он тебя шантажировал? – спросил я.

– Не совсем так. Вернее, и это тоже, но он говорит, что хотел искупить вину перед вами. Говорит, что, если бы его не оболванили, он на подобный шаг никогда не решился, – вступился за бывшего ученика Гаубицев. – Я понимаю, что он остался без камня и теперь обычный человек. Может, даже хуже, чем обычный, ведь он знал о резонансе, а сейчас не в состоянии его применять, но за последние четыре месяца он доказал, что в состоянии справляться даже со сложными поручениями. Да и денег не берёт, мне приходится ему силой новые вещи покупать.

– Деньги – не то, о чём стоит думать. Верность куда важнее. По крайней мере, в нашем деле, – озадаченно заметил я. – Он в курсе твоей поездки на Урал? Моих поисков? В курсе нахождения Артёма?

– Простите, ваше высочество, но это он нашёл геолога. Я же смотрел документы, – оправдываясь произнёс Гаубицев.

– Неприятно, – поморщился я. – Ты не оставил мне выбора. Как скоро ты сможешь доставить Геннадия в особняк?

– Ваше высочество, он никому и ничего не скажет, я клянусь! – взмолился Гаубицев. – Это моя вина, что я о нём не сообщил, не парня!

– Не дёргайся, – поморщился я. – Вначале я с ним поговорю, посмотрю ему в глаза, а после решу, что делать. Казнить его без суда и следствия никто не собирается. Но брать его к себе, без моего ведома, было глупо.

– Прошу прощения я… – начал было Михаил, но я поднял ладонь, остановив его.

– Полчаса тебе хватит, чтобы привести Генадия? – уточнил я, и Гаубицев обречённо кивнул. – Я не сделаю ему ничего плохого, если у него самого нет против меня злого умысла. Так что приводи его без опаски.

– Как прикажете, – сдался Гаубицев, и через несколько секунд я уже остался в кабинете один. Гена… он же Герб. Прислушавшись к себе, я понял, что совершенно не чувствую к нему ненависти или злобы. Этот гордец остался где-то далеко позади. Тёплых воспоминаний, правда, тоже не нашлось.

Подумав, я поднялся в свой новый кабинет, отстроенный на месте старого, а затем позвал в него супруг, которые обсуждали подготовку к свадьбе с Ингой.

– У меня к вам неприятный вопрос, – сказал я, и обе девушки напряглись. – Геннадий Романович Беляков. Он же – Герб. Помните такого?

– Милый, это было давно, – первой заговорила Ангелина. – Я тогда была под влиянием урода-дяди и не думала…

– А мне извиняться не за что, – улыбнувшись ответила Мария. – Ты казался зарвавшимся простаком из черни, который забыл своё место. Я его просто использовала.

– Не ты одна, дорогая, – заметил я, откинувшись на спинку кресла. – Но вы обе были виновницами того, что наши отношения с Геной, мягко скажем, не заладились. Недаром говорят, что всё зло от женщин. И сейчас у вас есть шанс повлиять на моё решение.

– Решение о чём? – настороженно спросила Мальвина.

– О его дальнейшей судьбе, конечно же, – просто ответил я. – Парня накачали наркотой и отправили умирать в бою против меня. Как вы помните, у него ничего не вышло. Мне даже удалось спасти его шкуру и отдать на перевоспитание Суворовым. Вот только он, похоже, сбежал, и теперь непонятно, что с ним делать.

– Разве он не остался далеко в прошлом? – удивлённо подняла бровь Мария. – Он простолюдин, даже не одарённый, а ты – будущий правитель империи. Если убивать всех, кто тебе когда-то наступил на ногу, можно прослыть кровавым тираном. Или просто маньяком. А для имиджа будущего императора это вредно.

– Я тоже думаю, что убивать его не стоит, – согласилась Ангелина. – Он уже сам себя многократно наказал. И, если честно, я чувствую себя немного виноватой и перед тобой, и перед ним. За то, что произошло. Я тогда…

– Успокойся, я не собираюсь тебя ни в чём обвинять, – подняв ладонь, сказал я. – Я и сам до сегодняшнего дня считал, что он остался далеко в прошлом. Но как выяснилось, он не просто сбежал от Суворовых, но и устроился к моему человеку в помощники, шантажируя, что, если его не возьмут на работу, он сообщит о Гаубицеве нашим врагам и конкурентам.

– Это он зря… – протянула Мария. – Работать с шантажистами нельзя.

– Но он же только угрожал? Не сдал никого? – уточнила Ангелина.

– Не сдал. Больше того, Михаил Иванович утверждает, что сейчас парень посвящён в одну из наших главных тайн, но при этом работает усердно, пытаясь отработать моральный долг, – произнёс я, наблюдая за помрачневшей Мальвиной. Первая супруга хмурилась, о чём-то думая. – В чём дело?

– У нас есть тайна, да ещё и главная? – настороженно спросила Мария. – А я её знаю? Система подготовки? Или это не считается секретом?

– Пока мы не согласовали с Филаретом обратного – считается, но учитывая, сколько народа о ней знает, тайной она уже не является. Как и то, о чём мы будем говорить дальше, – усмехнувшись произнёс я. – Но вначале надо решить, что делать с Геной.

– Узнать, что именно ему известно, кому он рассказывал, чего он на самом деле хочет. А потом уже думать, что с ним делать, – почти без заминки ответила Мальвина. – Ты нам расскажешь о тайне или нам гадать?

– Ангелина, твоё мнение? – не обращая внимания на вопрос первой супруги, поинтересовался я у второй.

– Я согласна с Марией. Решать, что делать с ним, можно только понимая, зачем он что-то делает. Ну и, прости уж, но Гаубицев раньше был алкоголиком. Даже если он сейчас завязал, где гарантия, что он адекватно оценивает угрозу от бывшего ученика? – нехотя проговорила девушка. – Уследить за всем он не в состоянии.

– Отлично, я и сам примерно так подумал. Сперва расспросить, потом решать. Но кое-чего вы не учли, – улыбнулся я. – У меня есть мощнейший рычаг давления на этого парня. Как и на любого, чей камень был разрушен. Конечно, подобного я ещё никогда не делал, тем интересней будет проверить на практике.

– И это – тайна? – уточнила Мальвина, которая даже поёрзала в кресле от нетерпения, так ей хотелось узнать, что я скрываю.

– Да, это тайна, но не та, – я улыбнулся, и супруга тихонько разочарованно взвыла. – Ладно, не стану вас мучать. Гаубицев и Беляков нашли для меня одну интересную карту.

– Месторождение алмазов? – прочитав надпись, удивлённо посмотрела на меня Мальвина. – Я ведь верно понимаю, вот это – территория твоего баронства. Как раз расширившаяся до первого участка, ближе к границе зоны. Ты что, уже тогда знал, что где-то там есть алмазы?

– Скажем так, у меня было смутное предчувствие, – поправил я супругу. – Да и не факт, что мы там найдём камни. Для этого придётся снарядить целую экспедицию. Прости, Ангелина, я приказал выделить на неё средства со счетов твоего приданого. Увы, алмазы мы больше тратить не можем. Остались только инициированные, а они мне нужны все до единого.

– Ну, на то оно и приданое, что переходит от невесты к супругу, – согласилась Ангелина. – К тому же я его не считаю до конца своим. Никогда не было и тут… это вообще неожиданно и не очень приятно. Особенно учитывая связанную с этими деньгами и землями историю. Мама заплатила за них слишком большую цену.

– Но и отказываться от них глупо, иначе уже наша история и наши действия окажутся под вопросом, – возразила Мария.

– Никто не собирается отказываться ни от земель, ни от людей или предприятий, – успокоил я первую супругу. – Мы используем все ресурсы, которые находятся в нашем распоряжении, иначе и быть не может. Я уже отдал распоряжение создать группу проверяющих, после мы сами сможем с ними пообщаться. Но на данный момент всё, что нам нужно – это добраться до этой точки и проверить, есть там что-нибудь или нет.

– А это точное местоположение? – уточнила Ангелина, склонившись над картой. – Лезть в зону диссонанса – чистое самоубийство. По крайней мере, нам так рассказывали на уроках в интернате. Что оттуда никто не возвращается.

– Ну не то чтобы никто, но зона диссонанса и в самом деле проблема, – поправила её Мария. – Я слышала, что чем ближе к её центру – тем больше помехи в работе техники. На расстоянии сто-сто пятьдесят километров от края зоны уже не работают резонансные реакторы, а люди и животные начинают меняться. Искажённые…

– Так далеко нам не надо, – успокоил я супруг. – Но замечание о работе техники важное. Значит, придётся рассчитывать на обычные вездеходы и приобретать топливо про запас. Дополнительные расходы. А ещё как-то придётся обеспечивать город электричеством, едой и теплом.

– Город? – удивлённо посмотрели на меня обе девушки.

– Если расчёты геологов верны, там немаленькое месторождение. Пока говорить рано, но для добычи понадобится целое поселение. И если вначале мы можем гарантировать его безопасность, просто сев «Черепахой», то потом его всё равно придётся отстраивать, – ответил я, заметив, как девушки переглянулись. – Если нам повезёт, мы сможем обеспечить империю алмазами и перестанем быть зависимы от иностранцев. Если нет… нам всё равно найдётся, чем там заняться.

– Город для добычи алмазов… – проговорила, не веря, Ангелина.

– Скрыть подобное невозможно, а значит, придётся где-то брать охрану, рабочих, инженеров, стройматериалы… да просто всё! – встревоженно сказала Мария. – Если мы и в самом деле найдём там алмазы в том количестве, на которое ты рассчитываешь, это будет важнейший для империи источник. Как мы его удержим?

– Вообще – никак. Как только производство будет налажено, я собираюсь передать его в казну, вместе со всеми доходами и тратами, – ответил я, и первая супруга нахмурилась. – Как ты и сказала, это будет задача государственной важности. Ну а пока – тайна, которая может и не подтвердиться.

В этот момент у меня завибрировал коммуникатор, и, взглянув на экран, я увидел лаконичное сообщение: «Мы пришли».

– Всё. На этом пока закончим, – сказал я девушкам поднимаясь. – Подумайте пока, а мне нужно пообщаться с Геной и решить, что с ним делать.

Спустившись в подсобные помещения, я увидел Михаила и стоящего с ним рядом Герба, хотя и не сразу узнал старого знакомого. За лето парень ещё больше вытянулся, похудел, и сейчас почти не напоминал того горделивого подростка, каким я его запомнил.

– Ваше императорское высочество, – тут же сказал он, склонившись по пояс.

– Михаил, свободен, – сказал я и, дождавшись, когда Гаубицев нехотя выйдет, посмотрел на всё ещё стоящего в поклоне знакомого. – Присаживайся, Геннадий. Нам о многом предстоит поговорить.

– Мне особо нечего рассказывать, ваше высочество. Я хотел лишь извиниться и заслужить прощение. Я вёл себя как последний идиот, – не распрямляясь ответил Гена.

– С этим спорить не буду, но что сделано – то сделано. Садись, – ещё раз, уже настойчивее сказал я, и Беляков, подобравшись, сел на простую табуретку. – Итак, ты уже четыре месяца помогаешь Михаилу?

– Пять, ваше высочество, – ответил Геннадий, когда я взял паузу.

– Ну да, пять, – чуть нахмурившись, кивнул я. – Роман не говорил мне, что ты сбежал. Впрочем, я и не спрашивал. Однако твой выбор и настойчивость меня удивили. Насколько я помню, раньше ты был сторонником Меньшиковых?

– Я был подающим надежды студентом и заплатил этими надеждами за собственную спесь и гордыню, – ответил Беляков.

– Хватит посыпать голову пеплом. То, что ты раскаиваешься, я уже понял, молодец. Как и то, что помогаешь Михаилу, – сказал я, глядя в глаза парню. – Вопрос только: чего ты хочешь этим добиться?

– Прощения, – просто ответил тот. – Мне больше ничего не нужно. Да и… я прекрасно понимаю, что о большем не могу и мечтать. Я простолюдин без особых способностей и с минимальным военным образованием. Что меня ждёт? Должность ефрейтора в артиллерии и сухопутных войсках? Наводчика? Уж лучше я буду помогать Михаилу Ивановичу и вам.

– Лучше для кого? Для тебя? – усмехнулся я, и Геннадий впервые за разговор нахмурился. – Ну вот, предположим, я тебя прощаю. Честно говоря, ты сам себе злобный буратино, не я довёл тебя до такого состояния. Но лишившись всех способностей и даже камня резонанса, ты сам подписал себе приговор. Больше ты мне ничего не должен.

– Вы меня прогоняете? – ещё больше нахмурился Геннадий.

– А что, если так? Если я запрещу тебе работать с Михаилом и где-то упоминать, что ты был с ним связан? – с насмешкой поинтересовался я. – Ты свободен, можешь идти на все четыре стороны, и долгов у тебя передо мной нет. Разве что перед Суворовыми, которые за тебя попросили и приютили тебя даже после потери способностей, но ты же от них сбежал.

– Я… я думал, что принесу так больше пользы. И вам, и стране. Прошу, не выгоняйте меня, – эти слова дались ему с огромным трудом. Похоже, даже раскаявшись, он до сих пор не мог избавиться от остатков былой гордости. Ну ещё бы, лучший студент курса, надежда академии и главный претендент на роль наследника Суворовых.

– Ты свободен. Я тебя прощаю и отпускаю на все четыре стороны, – повторил я, и в глазах Геннадия на мгновение блеснула искорка гнева, но почти мгновенно она сменилась обречённостью и жуткой, неестественной тоской. – Иди.

– Как прикажете, ваше императорское высочество, – глухо проговорил он, поднявшись. Руки его повисли плетьми вдоль тела, спина сгорбилась. И я чувствовал, что он не играет. В самом деле, до последнего хотел заслужить прощения. Вот только это в нём вновь говорила гордыня. Та же, что довела его до сражения со мной под боевыми наркотиками.

– Стой, – приказал я, когда Геннадий уже стоял у дверей. – Жди.

– Как прикажете, – вновь повторил Герб. Я же достал коммуникатор и набрал короткое сообщение Роману Суворову: «Если можете говорить – позвоните». Долго ждать не пришлось, звонок раздался буквально через десять секунд.

– Добрый день, ваше высочество, – поздоровался Роман. – Что-то случилось?

– И вам хорошего дня, ваше сиятельство. Можете сделать так, чтобы не было лишних ушей? – поинтересовался я.

– Боюсь, только при личной встрече. Все линии, включая военную связь, прослушиваются, – ответил Роман.

– Хм. Жаль в таком случае другой вопрос, как там наш бездарный инвалид-наркоман? – спросил я, и Роман надолго замолчал, я уже думал, что мне придётся объяснять о ком речь, но, похоже, князь просто выбирал правильные слова.

– Щенок сбежал в начале лета. Надежд не оправдал, но вроде не опасен и не кусается, – ответил Роман. – Приносит проблемы?

– Нет. Совсем нет, – сказал я, задумавшись ненадолго. – Он вам ещё нужен?

– В таком состоянии? Если твоё предложение о помощи в силе, то нет, – почти сразу произнёс Роман. – Без способностей он только в слуги годится.

– Понял, спасибо за информацию, – сказал я. – Помогу, как только определитесь с кем.

– Спасибо. Всего доброго, – попрощался Роман, поняв, что разговор окончен.

Положив трубку, я задумчиво посмотрел на сгорбившегося Гену. Парень, в прошлом гордость училища, представлял из себя жалкое зрелище. Естественно, ни о какой угрозе с его стороны не было и речи, его даже было жаль по-своему. А с другой стороны, он и в самом деле заслужил всего этого сам. И последствий хлебнул с лихвой. Можно было бросить его на произвол судьбы, а можно…

– Сядь обратно, – приказал я, и Геннадий почти тут же рухнул на табуретку. – Обычно второй шанс давать бесполезно. Как говорится, обманул один раз – позор тебе, обманул второй раз – позор мне. Но я тебе и первого не давал, а потому сегодня твой счастливый день.

– Вы разрешаете мне работать с Михаилом? – воодушевлённо спросил Герб.

– Как сказал Роман, без своих способностей ты почти бесполезен. К счастью, в отличие от большинства людей, я могу это изменить, – с этими словами я достал один из самых маленьких активированных камней, что у меня был. Минусы: для большинства моих людей он совершенно бесполезен, пикового выхода энергии в нём едва на двенадцатый ранг. Плюс только один – максимально простая структура, которую я мог менять почти на ходу. – Сосредоточься и попробуй создать щит.

– Но это же невозможно, – ошарашенно проговорил Гена.

– Не спорь, а делай, – строго сказал я и тоже сосредоточился на исходящей от Герба энергии. Надо сказать, что поток, пусть и без точки сосредоточения, шёл довольно плотный, всё же парень оставался талантливым и усердным. Так что мне понадобилось совсем немного времени, чтобы подстроиться, и спустя несколько секунд ему на ладонь упал кулон с алмазом.

– Как это возможно? – выдохнул Геннадий, вытаращив глаза на светящийся камень.

– Сила императорского рода, – не став вдаваться в подробности, сказал я. – Это твой второй шанс, и третьего не будет. Служи верно, выполняй всё, что необходимо, старайся, и через несколько лет я заменю этот камень другим, мощнее. Подведёшь меня и лишишься даже его.

– Никогда! – вскочив с табуретки и поклонившись в пояс, выпалил Герб. – Я никогда вас не подведу, ваше императорское величество! Клянусь!

– Вот и посмотрим, – сказал я улыбнувшись. – Иди, уверен, у тебя сейчас появилась гигантская куча дел.

– Спасибо! – всё ещё не веря своему счастью, сказал Герб и выскочил за дверь. Я же, оставшись в одиночестве, крепко задумался. Эксперимент мог и не удаться, я до конца не знал наверняка, что выйдет. Но сейчас это открывало мне совершенно новые перспективы. В том числе и в отношении бывшего персидского наследного принца. И для многих других, считающих, что их жизнь кончена и бесцельна. Нужно только тщательно продумать, как использовать новые возможности, чтобы они не противоречили государственным интересам и моей безопасности.

Глава 3

Рублёв пришёл сразу, как я закончил с Гаубицевым и его помощником, выглядел при этом Алексей немного нервно и притащил с собой два планшета и кучу бумаг.

– Ого, похоже, кто-то собирается защищать свой проект, – усмехнулся я, глядя на подготовку Лёхи. – В чём дело?

– Дело, как обычно, в деньгах и ресурсах, – ответил граф, садясь напротив. – Я собрал информацию по всему своему имуществу, как мог, конечно. По кораблям и обломкам, которые сейчас собирает Максим. По… ну, в общем, всё, что мог – собрал, и в процессе нашёл несколько очень неприятных моментов.

– Нашёл – рассказывай. Только начни с общих мест, потом погрузимся в детали, – попросил я, заставив друга ненадолго задуматься.

– С общих? – повторил за мной Лёха. – Ну можно и в общих. Вот, например, такая штука, у меня есть небольшой кирпичный заводик, можно даже сказать, мастерская. Пятьсот человек работает. Все сотрудники русские, кроме управляющего, бухгалтера и главного технолога.

– Это как? – не понял я.

– Ну вот, – пожал плечами Лёха. – Я вначале думал, что моим предшественникам просто так повезло. Ну подумаешь, наняли хорошие кадры заграницей, чтобы улучшить производство, мало ли. Но после того как наследство получила Ангелина… Да что я рассказываю, сам посмотри!

Лёха наклонился и открыл на одном из планшетов таблицу.

– Это список сотрудников на предприятиях Меньшиковых, которые наняты через иностранные компании. И, собственно, иностранцев, – пояснил он. – В основном все должности в руководстве. Исключения есть, но они редки.

– Хочешь сказать, что у нас нормальных управленцев в стране нет? – удивлённо спросил я, листая таблицу.

– Нет, всё куда хуже! – подняв палец, сказал Лёха и достал несколько бумажных документов. – Вот, это трудовой договор моего управляющего. А вот это – договор одного из директоров текстильной мануфактуры Меньшиковых. Кажется, что они совершенно разные, но это только на первый взгляд.

– А по мне, так одинаковые, – сравнивая бумаги, сказал я. – Фио-фио, в лице – в лице. Одна форма.

– Ну понятно, что форма одна, не настолько же у нас всё плохо, чтобы даже общепринятых форм договора не было. Я про содержание, – раздражённо отмахнулся Лёха. Вот главное – пункты двадцать четыре подпункт «б» и тридцать шесть-два.

– Увольнение сотрудников может проводиться только при нарушении ими трудового договора, – прочёл я. – Ну это нормально. За что увольнять человека, если он качественно выполняет свою работу?

– Ты дальше читай, – снова махнул ладонью Рублёв.

– Согласование смены кадров на руководящей должности может быть осуществлено только в соответствии с протоколом соглашения сторон, составленным согласно… Лёха, что за фигню я читаю, ты можешь мне нормально объяснить? – устало спросил я. – Или предлагаешь мне самому над всеми бумагами сидеть? Я могу, безусловно, но тогда нафиг ты мне нужен?

– Понял, не дурак, дурак бы не понял, – усмехнулся Рублёв. – Смотрите, ваше высочество. Кроме этого пункта в договоре ничего криминального нет. Больше того, он, по сути, почти весь на стороне владельца предприятия, а сам управляющий – человек бесправный. Но вот дополнение к договорам, приложение с обязательной формой протокола и, наконец, акты…

– Они совершенно одинаковые, – посмотрев на документы, пришёл я к удивительному выводу.

– Именно, потому как они составлены одной юридической фирмой, голландской. А та является подразделением Швейцарского банка, и, наконец, через пень колоду мы приходим вот к этой бумаге – соглашение о бессрочном и беспроцентном кредитовании, при условии контроля распределения средств, – торжественно объявил Рублёв, положив передо мной следующий документ.

– Бессрочный и беспроцентный? В чём подвох? Может, снимают фиксированную комиссию за обслуживание? – насторожившись, спросил я.

– Снимают и не маленькую. Но главная проблема в том, что работники – это не наши работники, а их. Вот этих голландцев, швейцарцев, англичан, немцев и шведов, – пояснил Лёха. – Я начал разбираться в бухгалтерии и внезапно выяснил, что предыдущие десять лет на балансе завода долг по кредиту даже не отображался, хотя он был, судя по всему. Изначально деньги брали на строительство, а потом долг только обслуживали, потому что основную его часть разом выплатить невозможно.

– Дай догадаюсь, а накопить и выплатить тоже не получится, потому что процент прибыли почему-то слишком маленький, – понимающе хмыкнул я. – Нам нужна консультация кого-то, кто понимает в экономической ситуации побольше нашего… Куда тебя там хотели послать? В имперскую академию народного хозяйства?

– Да, вроде так, – кивнул Лёха.

– Ну вот, значит, позвони им в деканат, спроси, кто разбирается, не обязательно профессора, и назначь встречу. Я со своей стороны попрошу аудиенции у нашего министра экономики и промышленности. Не его полёта вопрос, конечно, так что к нему мы уже должны быть готовы, но и ответы лучше получать у тех, кто принимает решения, – сказал я. – Что-то ещё?

– Вроде нет. Но мне кажется, что все эти нюансы вызывают немалое беспокойство, – отметил Рублёв. – Я без чужого одобрения даже собственного управляющего и бухгалтера сменить не могу.

– Я тебя понял, но, прежде чем предпринимать какие-то шаги, надо определить, чем нам это грозит и что вообще происходит, – сказал я. – Наломать дров мы всегда успеем.

– Да, сила есть, ум бы тоже не помешал, – кивнул Рублёв и улыбнулся. – И я… в общем, я прошу разрешения остаться в Петрограде и пойти на обучение, пока вы будете в экспедиции. Ну толку от меня посреди тайги? Что-то раздобыть, договорится о деньгах, купить-продать – это моё, я это нутром чую. А вот в лесу деревья рубить…

– От коллектива отрываешься, – покачал я головой, и Лёха совсем погрустнел. – Заставлять тебя ехать с нами я не стану, не маленький, сам решишь, что тебе лучше всего делать. Тем более что работа для тебя найдётся – сто процентов. Но… хотя знаешь, давай решим этот вопрос после консультаций. Договаривайся о встречах.

– Спасибо, сделаю, – козырнул Лёха и, спешно похватав документы, выскочил за дверь. Я же крепко задумался. С одной стороны, он прав. Я и сам не раз говорил о том, что нужно получать образование, без которого дальше двигаться нельзя. Да, это скучное и нудное занятие, особенно если говорить о бухгалтерии и документообороте, но это те вещи, от которых никуда не деться.

Управлять людьми по наитию можно, особенно если у тебя есть что-то, что заставит их подчиняться или обеспечит лояльность. У меня таких факторов хватает, начиная от упражнений и роста личной силы, заканчивая тем, что я, в конце-то концов, будущий император, и это их задача заинтересовывать меня, а не наоборот. Вот только всё это работает здесь и сейчас.

Я вздрогнул, вспомнив вечно усталого, зарывшегося в бумаги Петра, и достал из кармана его печать-булавку. Пройти с ревизией по городам и весям дальнего востока. Да ещё и взять их потом под контроль. А получится ли у меня? Особенно если их лидеры давно сами под японцами, китайцами или американцами?

И новая проблема: мы на политэкономике разбирали положение на востоке, но поверхностно, как и дела родов и многое другое. Значит, мне нужен человек, который хорошо разбирается во взаимоотношениях племён и родов в тех землях. Проще говоря – посол или специальный представитель. Где его взять?

От мечущихся мыслей даже голова загудела. Кажется, всего ничего задач, а уже «чайник кипит», и как к ним подойти, с какой стороны, фиг разберёшься. С другой стороны, а зачем мне разбираться в одиночку, если у меня есть дражайшая и великолепная супруга, которая в этом гадючнике с детства варится.

– Если ты пришёл помочь нам с выбором штор на церемонию, то немного опоздал, – сказала Мария, когда я вернулся во дворец и добрался до кабинета в спальне, временно отданной Инге. – К тому же у нас тут женское царство, и ты не имеешь здесь власти.

– Ну с этим я бы поспорил, но так уж и быть, доверюсь вам в вопросе выбора штор, – улыбнувшись сказал я, без спроса убрав с одного из кресел образцы тканей, и рухнул на него. – У меня другой вопрос. Ты разбираешься во взаимоотношении родов дальнего востока?

– С чего вдруг? – подняла бровь Мальвина, но, увидев, что я серьёзен, тоже сосредоточилась. – Дорогой, я уже не раз говорила – вся политическая жизнь, она здесь, в Петрограде. Какая разница, что происходит где-то в тысячах километров на противоположной стороне земли, если ты можешь изменить это одним протоколом министров или росчерком пера регента?

– А если не можешь? – спросил я. – Ну, например, ты не знаешь о проблеме, а она есть. Или твой приказ раз за разом теряется в бумагах губернатора и мэров, хотя они отчитываются о его выполнении. Отсюда, знаешь, тяжеловато проследить за тем, исполнили они его или нет.

– Для такого есть генерал-губернаторы, – пожав плечиками, ответила Мария. – Поговори с отцом, пусть он отправит твоего приёмного дядьку, Романа, с проверкой.

– С твоим отцом я уже говорил, – ответил я и, подумав, кинул ей печать. – Послали нас, раз уж нам всё равно лететь на Урал, и разгребать там проблемы.

– Это… неожиданно, – поджав губы, проговорила Мальвина, вертя в руках символ власти. – И сколько нам дают кораблей?

– Нисколько. Только те, которые уже есть в нашем распоряжении, – сказал я, с удовольствием наблюдая за вытянувшимся лицом первой супруги. – Да, дорогая, нам поручили важную миссию. Буквально со словами «и посмотрим, справишься ли ты с частью империи или нет».

– Всё куда серьёзней, чем я думала, – проговорила Мария. – Мне нужно… ох, ладно. Так.

– Не торопись, время до свадьбы с Ингой у нас есть, – с улыбкой сказал я.

– Ну, то есть нет у нас времени, – постучав пальцем по подбородку, задумчиво проговорила первая супруга. – Так… так! Хорошо, я поняла что нужно. Я найду себе пару фрейлин из дочерей князей второго эшелона, наведу справки… но даже с Ингой мы вдвоём не справимся. Тут нужно минимум десятка два дам. Да и кавалеров, но их можно набрать из числа наших сторонников в гвардии. Там же осталась пара княжичей?

– Осталась, конечно, но на кой чёрт нам весь этот цирк? – удивлённо спросил я.

– Как зачем? Ты генерал-губернатор, без флота и армии, собираешься приехать на Дальний Восток, и? – возмущению Марии не было предела. – Надо будет влиться в их высший свет, разобраться в отношениях родов, посетить все самые важные приёмы. Ты что, собираешься делать это без свиты? Или с одними мужиками? Так, их тут же местные красавицы в оборот возьмут и всё, не станет у тебя поддержки!

– Ладно, я тебя понял, как и ты меня. Составь списки, кто тебе нужен, на каких ролях и в каком количестве, – прервал я гневный монолог первой супруги.

– Если мы разберёмся с проблемами в моём княжестве… в нашем, то некоторые придворные могут полететь с нами. Да и солдат и офицеров у нас хватает. Техники нет, – заметила предусмотрительно молчавшая до этого Лугуй. – Правда, большая часть с контузиями, ранениями или… многие, кто сумел вернуться, пострадали.

– Это решаемый вопрос, правда, дорогой? – с милой улыбкой спросила Мария.

– Чтобы этот вопрос стал решаемым, мы вначале должны согласовать его с патриархом. Он уже не раз предупреждал, что не стоит лезть к вопросам церковным. А исцеление больных – один из них, – прокомментировал я. – Тут можно и на статус святого напороться, а это прямой конфликт с РПЦ.

– Значит, до отъезда надо согласовать, – не отступала Мария. – И надо не только для простых людей. Я уже не раз обращала внимания на слухи. Высшая аристократия очень недовольна тем, что ты не практикуешь лечение на них. Вон, Миша Долгорукий, хоть и старается не выделяться, но уже дважды просил навести мосты по поводу исцеления его отца после теракта.

– Это проблема… – вздохнул я и задумался. Идти на прямую конфронтацию с Филаретом… кем бы он ни был, я не имел права. Не только потому, что он сильнее, в принципе можно было заручиться поддержкой Петра, но вот враждовать со всей православной церковью, когда страна на пороге войны…

– Тебе в любом случае придётся с ним договариваться, – сказала Мария. – Помазание и венчание на царство – вещи для государя обязательные.

– По возвращению… – начал было я, но поймал на себе осуждающие взгляды девушек. – Ладно-ладно, вы правы, лучше с этим не затягивать. Но до свадьбы соваться к нему с этим вопросом не стоит. Иначе напоремся на конфликт, и все договорённости пойдут прахом.

– Не хотелось бы, – заметила Инга, чуть потупившись.

– Но отцу Михаила ты же можешь помочь негласно? – спросила Мальвина. – Без лишнего внимания и пафоса. Можно было бы вызвать его во дворец, но боюсь, он лежачий. В кресле едва передвигается. Так что это вызовет много вопросов и излишнее внимание. А вот за твоим перемещением…

– А за моим перемещением с последнего покушения следят два отряда гвардии, отряд штурмовиков и два подразделения тайной канцелярии, – прервал я первую супругу. – Нет, даже если я попрошу, одного меня не оставят. Так что… а давай пригласим его на свадьбу? Настойчиво.

– Хороший вариант, – улыбнулась Мария. – И повод весьма существенный, и два благородных дома, так что отговорок не будет. Ну и через Михаила я намекну, что ты хочешь поговорить с его отцом лично. Осталось только выбрать, что именно мы хотим получить взамен и не прогадать.

– А ещё чтобы это не выглядело слишком подозрительно, – напомнила Ангелина. – Если вдруг род Долгоруких ни с того ни с сего подарит Александру усадьбу или факторию, поползёт слишком много слухов.

– В таком случае у нас есть идеальный вариант! – решил я. – Долгорукие долгие годы контролируют жандармерию и у них достаточно как внутренних войск, так и техники. Нам, по крайней мере, очень пригодится и то, и другое. Формально они будут под управлением Михаила, который отправится вместе с нами в поход, по факту же окажутся в нашем владении.

– Да, боевые корабли нам пригодятся, особенно в свете открывшихся обстоятельств, – кивнула на печать Мальвина. – Вот только и для охраны Петрограда нужно будет оставить флот и на запад увести, для подавления восстания.

– Вряд ли один корабль, даже крейсер, решит ситуацию на целом фронте. Там будет два линкора и куча тяжёлых артиллерийских судов, – заметил я. – А вот у нас каждое судно и каждый солдат на счету. В общем, этот вопрос тоже на тебе, договаривайся о встрече и плате за лечение.

– Лояльность великого рода нам важнее, – напомнила Мария. – Но я попробую договориться и на то и на другое. Естественно, не раскрывая детали нашего задания.

– Спасибо. Я ещё проработаю другие варианты, но пока мне нужно задать пару вопросов нашим сведущим в экономике людям, – рассуждая вслух, сказал я. – Как завещал один товарищ: «Учиться, учиться и ещё раз учиться. А кто не учится – того на губу».

Девушки моего юмора не оценили, но это было и не так важно. Главное, что я получил подтверждение собственных мыслей и договорился о распределении обязанностей. А пока Рублёв совещался с экономистами, решил проработать совсем другой вопрос, который меня крайне беспокоил со времени благословления, полученного от Филарета. И было всего два человека, которые могли пролить на него свет: сам патриарх и замешанная в грязных экспериментах Екатерина.

– Здравствуй, сынок, – улыбнулась императрица-мать, когда я пришёл на заранее согласованную встречу в оранжерею. Удивительно, но растения здесь цвели круглый год, а уж сколько всяких экзотических растений было…

– Добрый вечер, матушка, – поцеловав Екатерине руку, сказал я и сел напротив неё. Затем поставил маскировочный купол и закрыл нас от приборов и посторонних глаз.

– Ого… – удивлённо подняв бровь, проговорила Екатерина. – Неплохо, очень неплохо. Не стихийное проявление тумана, к сожалению, но тоже весьма недурно.

– Стихии мне пока не даются, – честно признался я. – Даже не знаю, как к ним подойти, а душа не лежит к чему-то определённому.

– Ничего страшного, когда настанет время – ты всё освоишь, – подбодрила меня Екатерина. – Шутка ли, седьмой пороговый ранг в восемнадцать лет. Ещё немного, и в России останется пара десятков людей сильней тебя. Не больше.

– Я рад, что мы затронули эту тему, – тут же ухватился я за мысль. – Вопрос, конечно, щекотливый, но боюсь, я никак не могу его не задать. Матушка, прошу, ответьте на него максимально честно. Хорошо?

– Ты меня пугаешь, Александр. В чём дело? – напряглась Екатерина.

– Моя сила не такая, как у остальных. И дело не только в том, как быстро я её усваиваю или применяю. Она просто иная, – начал я чуть из далека. – А потому я хочу спросить, что именно вы делали с моим телом?

– В каком смысле «что»? – нахмурилась императрица. – Мы тебя лечили, применяли всевозможные стимуляции и… старались помочь всеми силами и средствами, которые были в моём распоряжении.

– Хорошо, спрошу по-другому, – вздохнул я, подбирая слова. – Вы ничего мне не имплантировали в грудную клетку? Вот сюда? Может, чьи-то искажённые ткани? Или, может, крупный алмаз.

– Что? Нет! – Екатерина сперва растерялась, а потом с явным облегчением рассмеялась. – Что ты, глупенький. Ничего подобного мы тебе не вживляли. Не стану скрывать, воздействия были разные, когда я совсем отчаялась и перестала верить в науку, были и целители, и знахари, и даже пара якутских шаманов. Но всё оказалось безрезультатно. Увы, ты пробудился слишком поздно, иначе всего этого конфликта можно было бы избежать.

– Хорошо… но тогда, я ещё раз спрошу. Подумайте и ответьте максимально честно, от этого, скорее всего, будет зависеть моя жизнь, – сказал я, прямо глядя в серьёзные глаза Екатерины. – Вы не обнаруживали инородные тела или образования во время экспериментов? Вот здесь, между рёбрами, рядом с сердцем.

– Александр… мне тяжело об этом говорить. Я не горжусь своими действиями. Я отчаялась и шла на самые безумные меры, лишь бы ты пришёл в себя. И во время опытов… я не хочу, чтобы ты считал меня каким-то чудовищем. Всё, что я делала – исключительно ради тебя, – проговорила Екатерина, и я кивнул. – Хорошо, что ты это понимаешь… во время опытов к нам попадали самые разные уродцы. Их даже людьми было назвать нельзя.

– Прошу. Продолжайте, – сказал я, когда императрица слишком надолго замолчала. – Что вы нашли?

– Была не стопроцентная закономерность, что у искажённых, особенно хорошо применяющих резонанс, проявлялись раковые патологии, – наконец, сказала Екатерина. – Были и доброкачественные опухоли, и даже новые органы. Но всё это последствия воздействия диссонанса, и к тебе точно не относится. По крайней мере, когда ты проходил обследование, никаких опухолей у тебя не было и взяться было неоткуда.

– Вот как? – теперь уже настал мой черёд задуматься. Говорить или нет о Филарете? С одной стороны, мы с императрицей союзники, возможно, она не говорит мне всей правды, но сейчас она на моей стороне. – В таком случае у меня для вас новость, возможно, не самая лучшая. Я знаю, что в моём теле есть центр силы, откуда я могу черпать энергию для конструктов.

– Это же просто отлично, – улыбнулась Екатерина.

– Дело в том, что у вас его нет. И у Петра – тоже, – продолжил я, и Екатерина чуть нахмурилась. – Зато он точно есть у Филарета, и куда больший, чем мой собственный.

– И ты хотел узнать, не проводили ли мы экспериментов, которые могли привести к его появлению? – уточнила Екатерина. – Нет, не проводили, а если так и вышло, то было это неосознанно. Так что я не знаю, как именно вы получили эти изменения. Я сомневаюсь, что они злокачественные, но давай проведём небольшое обследование? Рентген, узи и МРТ. Просто на всякий случай.

– Именно в таком порядке, – улыбнувшись, кивнул я. – Чтобы вдруг не выяснилось, что у меня в теле есть посторонние предметы, которые могут среагировать на магнит.

– Конечно, сынок, – вернула мне улыбку Екатерина.

Императрица с трудом удержала лицо до тех пор, пока Александр не ушёл дальше по своим делам. Даже думать о том, что она собственными усилиями довела сына до рака, было невыносимо. Если вдруг окажется, что он болен… что она сможет тогда? К чему всё это было? А потому Екатерина отчаянно гнала от себя такие мысли, сосредоточившись на словах Александра. Сила.

Если то, о чём он говорит, правда… Если один из многих сотен экспериментов привёл к тому, что мальчик стал искажённым, то всю ответственность нести только ей. Но что тогда будет с его детьми? С наследниками рода Романовых? Что, если они окажутся такими же уродами, которых не раз вскрывали при ней? Или того хуже, будут внешне нормальными, но сами впадут в кому, окажутся сумасшедшими или…

Прочь. Прочь глупые мысли. Это важно, но подумает она об этом позднее. Сейчас важно другое – Филарет искажённый? О, это бы многое объяснило! И силу провинциального мелкого аристократа, и неожиданные смерти его конкурентов на патриарший престол и… да мало ли?

Но вот ссориться с патриархом сейчас было категорически нельзя. Значит, нужно тихонько наводить справки, собирать информацию и думать, много думать о том, что делать, если эта безумная теория подтвердится. Потому что искажённый на верховном престоле православной церкви – не меньшая опасность, чем искажённый на императорском троне России.

К счастью Александр, не собирался на помазание в ближайшие годы. Екатерина искренне надеялась, что к тому времени у него появятся дети. И пусть эта мысль была жуткой и крамольной для матери, но если того требует сохранение государства, пожалуй, она вполне может остаться властвующей императрицей-бабушкой.

Где-то на территории Вольной Балтии.

– Никакого барона Сбажина нет и быть не может, – искренне рассмеялся пухлый розовощёкий полицейский, смотревший документы Сергея. – Шутка хорошая, а вот подделка – преследуется по закону. Или вы думаете, что «Ёжин с бажин» из детской песенки может кому-то показаться настоящим именем?

– Казалось, до этого момента, – спокойно улыбнулся Берегов. Он был плохо знаком с мифологией западной России и уж точно не слышал детских песен ни про какого ежа с болот. Но сейчас это было уже не важно, полицейский держал единственный его официальный документ, а до встречи с нанимателями оставалось меньше получаса. – Как насчёт небольшого подарка в честь нашего знакомства?

– Подарки я люблю, – улыбнулся толстяк и тут же добавил: – А вот взятки – не выношу.

– О, тогда всё отлично, ведь взятка – это то, за что приходится что-то делать, верно? – спросил, разведя руками, Сергей. – А вам делать ровным счётом ничего не нужно. Даже больше того, лучше ничего не делать. Так как, вас заинтересовало моё предложение? Правда, нам понадобится минут пятнадцать.

– Хм. Яцек, я отойду на пять минут, не теряй, – проговорил в рацию толстяк, и улыбающийся Сергей поманил его за собой. Берегов шёл ни о чём не беспокоясь, даже когда услышал щелчок предохранителя. – Если ты думаешь напасть на меня в подворотне, подонок, то ничего не выйдет.

– Ну что вы. Нападать, такая глупость, – усмехнулся Сергей, без страха взирая на полицейского, наставившего на него ствол. – Тем более, зачем мне нападать на самоубийцу?

– Самоубийцу? Ты совсем рехнулся? – не веря проговорил полицай, но спустя секунду его лицо исказилось гримасой ужаса. – Что ты сделал? Почему я не могу пошевелиться?!

– И орать так совершенно незачем, – спокойно сказал Берегов, заткнув рот толстяка прессом. Несколько простейших конструктов первого порядка, плоскостно-силовых, и руки полицейского выгибаются под неестественным углом. Миг, и толстяк падает с дыркой у виска.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что его никто не видел, Берегов усмехнулся, забрал свои документы и пошёл дальше. Незачем оставлять лишние улики. А о легенде и документах позаботится заказчик. Особенно если ему нужны оставшиеся сбежавшие из России аристократы-искажённые.

Глава 4

– Добрый день, молодые люди, присаживайтесь, пожалуйста, – пригласил нас с Лёхой хозяин кабинета, куда мы наведались с самого следующего утра. Мужчина слегка за пятьдесят, ещё не старик, но уже с обильной сединой, он был одет в хороший деловой костюм и рубашку с галстуком. – Не против, если будем без чинов и возраста? Благодарю. Честно сказать, вы меня сильно удивили своим желанием встретиться.

– Надеюсь, приятно? – улыбнувшись спросил я.

– Скорее неожиданно, – вежливо ответил декан факультета УЭНХ. – Обычно благородные консультируются у своих наставников или адъютантов.

– Предпочитаю услышать мнение профильного профессионала, – с улабкой произнёс я. В первый момент хотелось сказать «мой адъютант как раз недавно прикончил моего наставника», но я вовремя вспомнил, что такие шуточки, а тем более вынесение сора из избы, до добра не доводят, особенно благородных.

– Что же, похвально, весьма похвально, – проговорил декан. – Разрешите ещё раз представиться, Семён Маркович Цукерман. О вас я наслышан, а потому мне ещё больше приятна ваша заинтересованность. Итак, чем могу помочь?

– Как мы и говорили по телефону, хотелось бы разобраться, в чём причина преобладания иностранцев в управляющем звене российских предприятий, – обозначил я свой интерес. – У нас что, своих кадров нет?

– Ну, тут всё просто, – воодушевлённо начал фразу декан, но вдруг замолчал, нахмурился и отклонился на спинку стула. А затем нахмурился ещё больше в явной задумчивости.

– В чём дело? – удивлённо спросил я.

– Понимаете, тяжело объяснить человеку без специального высшего образования всё простым языком. К тому же вы не студент, а в некотором роде даже начальство, – проговорил декан. – Да и заинтересованность ваша явно не на пустом месте основана.

– Продолжайте, – попросил я, когда он снова в задумчивости замолчал.

– Ну что ж, извольте, – кивнул мужчина подобравшись. – Легче всего было бы сказать, что иностранные специалисты лучше наших, но это не так. И в нашем университете, и в академии готовят отличные кадры, востребованные по всему миру. Технических специалистов, особенно после производственной практики, с руками отрывают и деньги платят приличные.

– И почему, в таком случае эти специалисты не работают у нас? – задал я наводящий вопрос.

– Ну почему же не работают… Работают, конечно, – улыбнулся декан. – Если вы внимательно посмотрите, большая часть заместителей, консультантов и других специалистов на всех предприятиях империи уже лет сорок – наши с вами соотечественники.

– Но не на руководящих постах, – надавил я.

– Ну что я могу на это ответить, так сложилось исторически, – виновато улыбнувшись, развёл руками декан.

– Боюсь, вам придётся развернуть эту мысль и осветить её подробно. Наша цель – понять, почему это произошло, как это влияет на экономику и что можно с этим принципиально сделать, имея политическую волю.

– Сделать с этим, по крайней мере, в ближайшей исторической перспективе – ничего нельзя. Увы, но таковы факты, – покачав головой, ответил Семён Маркович. – Что же до причин, надеюсь, у вас достаточно времени, потому как начать мне придётся с экономической истории конца восемнадцатого – начала девятнадцатого веков.

– Если этого требует объяснение – ничего страшного, подождём, – сказал я, демонстративно устраиваясь поудобнее в кресле.

– Ну что же… в таком случае я попробую обойтись тезисными вещами, не требующими доказательств, – вздохнул декан. – В первую очередь придётся вспомнить, что Российская империя долгое время держалась за крепостное право и владения дворян. Теперь стало понятно, что позиция сохранения дворянства, которую занял императорский дом, в целом верная, но тогда… Тогда на фоне буржуазных революций, казалось, что страна безнадёжно отстала. С точки зрения права и технологий.

– От крепостного права в любом случае нужно было избавляться, – заметил я.

– Вы совершенно правы, – улыбнулся Семён Маркович. – Однако страна решала множество задач одновременно. Для реформ нужны были средства и немалые, считалось, что пять-семь лет, и при должном уровне инвестиций мы легко вернём все долги. К сожалению, Николай Тесла в тот момент только начал трудиться в Ломоносовском университете, и последствия были в основном негативные.

– Образование Тунгусской диссонансной зоны? – догадался я.

– Совершенно, верно. Российская империя разом потеряла как огромную территорию, так и связь с Дальним Востоком, – довольно кивнул декан. – Поступления с рыбных промыслов, от торговли через порты – всё это оказалось недоступно вашему предку, и было решено занять ещё больше средств. В итоге к Первой мировой войне Российская империя вышла с суммарным долгом в двадцать миллиардов золотых рублей и гигантскими процентами и обслуживающими платежами.

– Это результат попытки реформ? – на всякий случай уточнил я.

– Да, недальновидные внешние заимствования, попытки купить технологии и построить заводы и многое-многое другое. Так, ещё и возмущение народных масс достигло предела, – вздохнул Семён Маркович. – Но, в это время Николай уже внедрил первые прототипы своих технологий. Мятеж был жёстко подавлен, война выиграна, и, во многом благодаря уступкам населению и церкви, царская власть сохранила свои привилегии.

– А что с долгом? – уточнил я.

– Не торопитесь, молодой человек, мы обязательно до этого дойдём, – улыбнулся декан. – После первой мировой войны суммарный долг составлял более двадцати миллиардов, Россия, естественно, пожелала перенести его на проигравшую Германию, но кредиторы, Англия и Франция, отказались от подобной сделки. К тому же и сама Германия находилась в крайне плачевном состоянии и не могла выплачивать контрибуцию. Националистические и коммунистические партии плодились как грибы после дождя. Справиться с ситуацией совершенно неожиданно для всех сторон помог сам Николай Тесла, в то время создавший своё общество, ну и небезызвестный вам Орден.

В результате экономика Германии более-менее выправилась только к сороковым годам. Россия, вынужденная также выплачивать долги, согласилась на распространение технологий Теслы среди правящих домов Англии и Франции, но вскоре потеряла монополию – общество Теслы переместилось сперва в Европу, а потом и вовсе стало международной организацией с советом Большой семёрки.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил я, когда декан прервался, чтобы отпить чай.

– На чём я остановился?.. А… Так вот, Германия, получившая технологии Теслы наравне с ведущими державами и объединившая народ в едином порыве возрождения величия нации, отказалась платить все контрибуции и долги. Не говоря уже о процентах, – сказал декан. – Итог оказался весьма закономерным – война. Но из-за проблем с долгами в экономике и пробелов в индустриализации Россия подошла к этому конфликту с крайне скудным воздушным флотом.

– Англия и Франция были нашими союзниками, почему они не заморозили долги? – удивлённо спросил Лёха. – Ведь чем раньше война бы закончилась, тем быстрее мы расплатились.

– Всё верно, юноша. Но нашим кредиторам совершенно не выгодно было, чтобы мы расплатились с долгами, проценты и обслуживание приносили им доход, сравнимый с годовым оборотом нескольких колоний. – улыбнувшись, проговорил декан. – Однако, так уж вышло, что русский народ безумен в своей храбрости, любви и выпивке. Так что мы победили, хоть и с огромными потерями. А к концу Второй мировой войны, длившейся больше двадцати лет, мы подошли с сильнейшим флотом и самой многочисленной армией одарённых. Россия вполне могла дойти не до Берлина, а до Лондона. А Париж и вовсе временно занимала.

У союзников не было выбора, они согласились списать часть государственного долга и даже отказаться от грабительских процентов, переложив их на Германию, – продолжил Семён Маркович. – Но, как вы понимаете, от планов по контролю экономики они не отказались. Пусть многие дворяне показали себя чрезвычайно храбрыми и умелыми, во время войны идя в первых рядах, далеко не у всех был талант к управлению. А большая часть западных земель России оказалась разорена.

– И тогда многоуважаемые партнёры вновь предложили нам денег? – не выдержав, спросил я.

– Совершенно верно. И если император наотрез отказался, помня, что было в прошлый раз, то у многих дворян просто не было выбора. К тому же условия были слишком соблазнительные. Никаких процентов, минимальная плата за обслуживание долгов, и лишь одно условие – кредитор должен видеть, что деньги не прожигаются зря, – пояснил декан. – И для многих аристократов возможность скинуть обязанности на управляющего были не минусом, а плюсом. Тем более что они работали на совесть.

– И вот всё хорошо, на первый взгляд… – проговорил я.

– И не только на первый, – одобрительно кивнул Семён Маркович. – Экономика росла, предприятия росли, аристократы, видя, что схема рабочая, брали все больше и больше и вот, в результате, сформировалась историческая традиция, обеспечиваемая банками и фирмами по трудоустройству. И в целом ни у кого, никакого негатива она не вызывает. Сотрудники работают на совесть, предприятия и земли приносят прибыль. Все счастливы. Особенно кредиторы, ежегодно получающие гигантские суммы за обслуживание долгов.

– На доставшемся мне предприятии сумма не то чтобы большая… – заметил Рублёв. – Но крайне низкая доходность. Пока я планирую проверку, мне не кажется, что она может быть меньше пяти процентов.

– Для многих коммерческих предприятий пять процентов от оборота – это очень хорошая доходность, – возразил Семён Маркович. – Так что тут нужно проводить комплексную проверку как бухгалтерии, так и производства. Гадать на кофейной гуще бессмысленно, а советовать без конкретики – опасно.

– Итак, давайте подведём итоги! – вернул я разговор в нужное мне русло. – Специалистов в России хватает, предприятия в принципе не слишком убыточные, но проблема в том, что почти за каждым из них висит гигантский долг, полученный ещё на этапе инвестиций в строительство, а управляют им люди, которые в случае опасности или войны со своей родиной могут саботировать производство.

– Ну что вы, как они станут это делать? Кроме управляющих же есть ещё масса персонала, да у них заместители из местных должны быть. Сто процентов, – покачал головой декан. – Да и не будет никакой войны, она никому не выгодна. Это же порушит все экономические связи, все объединения и лишит воюющих рынков сбыта.

– Я прошу прощения, но где вы были во время терактов в дворянском собрании и нападения английской эскадры? – уточнил я.

– Но ведь не было доказано, что это англичане. Даже если национальность верна, они недавно закончили войну в Африке, скорее всего, это просто были отчаянные бандиты-аристократы, – отмахнулся Семён Маркович, и я искренне порадовался его вере в мир. – Нет, я совершенно точно могу сказать, никакой войны не будет. Не в ближайшее время. Может, ещё турки или персы. Японцы, на худой край, но англичане и французы не поставят под угрозу свои прибыли.

– Возможно, они сделают это чужими руками, – пожал я плечами, не собираясь спорить. – Например, поддержав восстание в Варшаве.

– Это будет не первое восстание поляков, им всё же надо посочувствовать, они потеряли свою страну. Не разделённый народ, как наш, но тем не менее, – покачал головой декан. – Так что не бойтесь, ничего страшного не происходит.

– Ясно. Благодарю за беседу!

– Ну что вы, это я благодарен вам за визит и интерес к экономике России, – ответил декан, протянув мне руку, которую я без сомнения пожал.

– Что думаешь? – спросил я у Рублёва, когда мы вышли из кабинета и оказались под плотной охраной гвардейцев.

– Если бы я не прошёл через… в общем, если бы я не видел, что за жесть творится вокруг нас, я бы с ним согласился. Очень умный дядька и говорит всё убедительно, – произнёс Лёха. – Только не понятно, почему поляков оправдывает.

– Евреи больше двух тысяч лет лишены своей родины, – ответил я. – Так что его переживания не удивительны. А вот то, что даже он не видит проблемы в происходящем, меня сильно напрягает.

– Ну и что будешь делать? – уточнил Лёха. – До войны, может, пара месяцев осталась, нам эту проблему точно не решить.

– Нам – да, но мы и не обязаны, – ответил я, улыбнувшись. – В первую очередь надо поговорить с новым министром экономической политики. Я внезапно выяснил, что старый погиб во время недавней попытки переворота.

– На него напали? – удивлённо спросил Алексей.

– Скорее наоборот. Он попытался добраться до Екатерины, пока большая часть войск покинула дворец. Что могу сказать – герцог не рассчитал свои силы, – усмехнулся я, и только когда мы сели в транспорт, понял, что меня смущало – излишняя напряжённость гвардейцев, притом что я никакой опасности не чувствовал.

– В чём дело? – спросил я, повернувшись ко временному капитану охраны.

– Из дворца сообщили, что сбежал какой-то чрезвычайно опасный преступник, – отозвался капитан. – Никаких подробностей не дают, говорят лишь не терять бдительности. Рекомендовано отправляться в ваш особняк.

– Нет, не стоит. У меня во дворце супруги и мать, что я буду за мужчина, если сбегу от призрачной опасности, бросив их? – покачал я головой.

– Предусмотрительный и осторожный? – предположил капитан гвардии, но я лишь улыбнулся и приказал следовать в Зимний, не давая ему выбора.

Суета во дворце была раздражающе-зашкаливающей. Всюду носились стражники, дознаватели требовательно заглядывали в глаза и под каждый камешек. Ситуация была понятна с самого начала, но я всё же повесил на себя доспех, просто так, на всякий случай. Не развлечения ради, а тренировки для.

– Дай угадаю, сбежал Багратион-старший? – войдя в покои, спросил я у Марии, раздражённо вышагивающей от стены к стене.

– Как ты можешь так спокойно к этому относиться? – фыркнула первая супруга. – Даже если он не предатель, это же дыра в нашей с тобой безопасности! Как я теперь смогу спать, зная, что любой может безнаказанно проникнуть и покинуть дворец?

– Ты преувеличиваешь, – возразил я. – Во-первых, Леонид – не любой. Он один из тех, кто досконально знает всю систему охраны. Во-вторых, он слабее тебя или меня, совершенно нечего опасаться. Ну и в-третьих, во дворце сейчас бегает просто толпа охраны, которая обязательно поднимет тревогу, если что-то будет нам угрожать.

– Говорят, он сбежал не один, а вытащил нескольких пленников – докторов из ордена Асклепия, которые проводили эксперименты над людьми, – заметила сидящая за рабочим столом Ангелина.

– Что печатаешь? – заглянув на экран ЭВМ, спросил я. – Пресс-релиз?

– Да, тебе придётся выступить с заявлением, – кивнула вторая супруга, не отвлекаясь от текста. – Такой переполох не останется незамеченным, так что нужно дать людям информацию первыми. И не отписку из серии «всё в порядке», а что-нибудь горячее, что могло бы отвлечь их от реальной проблемы… ну а заодно повысить нам рейтинги просмотров и цитирования.

– Падают? – уточнил я.

– Скажем так, немного снижаются, – вздохнула девушка.

– Ну: конечно, звезда шоу и секс-символ для миллионов мужчин внезапно стала женой графа Суворова, да ещё и второй, – улыбнулся я. – А вместо неё вещает пусть симпатичная, но куда менее красивая женщина.

– Льстец, – улыбнулась Ангелина и потянулась ко мне, чтобы я её поцеловал.

– Чистая правда! – оторвавшись от второй супруги, сказал я. – К слову, у меня есть новость для горячих новостей. Польские, английские и французские управляющие русских предприятий массово подают в отставку по соглашению сторон и уезжают на родину, опасаясь расправы.

– Чего? – пальцы Ангелины замерли над клавиатурой. – Какие ещё управляющие? Почему увольняются? Куда бегут?

– Пока никуда, но пустить такой слух мы обязаны, – ответил я и, сев в кресло, не торопясь рассказал своим супругам всё, что выяснил за сегодняшний день. – Повлиять на них мы никак не можем. Денег на то, чтобы выплатить долги за всех дворян у нас физически нет, а вот заставить их понервничать, чтобы они сами хотели уехать из страны, мы вполне в состоянии.

– Не слишком рискованно? – поинтересовалась Мария. – Если мы окажемся неубедительны, никто ничего делать не будет. А если, наоборот, нам все поверят, то начнётся массовое бегство и предприятия могут остановиться.

– Это вряд ли. Сильно сомневаюсь, что у нас не найдётся кем их заменить. К тому же в случае войны, дворяне просто обязаны предусмотреть отстранение всех иностранцев от производства, вот только как их в этом убедить, я понятия не имею, – со вздохом признал я. – Даже если они смотрят «Правду».

– Этим я могу заняться! – оживилась Мальвина. – Нужно только, чтобы случилось несколько небольших погромов среди управляющих. Думаю, предприятий Меньшиковых и Рублёвых хватит. Я обеспечу соответствующие слухи в высшем свете, Ангелина – широкий охват среди простого народа. Эффект, пусть и не слишком большой, но будет. И весьма наглядный.

– Неплохой план, – согласился я. – В таком случае стоит начать с наших заводов, но ими не ограничиваться. Я поговорю с Ингой и Мирославом, пусть и на их управляющих тоже нападут. Но уже после новостей.

– Хорошо. Это отличный вариант отвлечь людей от происходящего во дворце, – довольно улыбнулась Ангелина. – Будем делать не просто новости – а историю!

– О бегстве Леонида всё равно придётся сказать. Но лучше в формате «отстранён от должности и спешно выехал зарубеж», – подумав, дополнил я. – А мне бы ещё встретиться с нашими родителями и обсудить текущую обстановку…

Ну что сказать. С императрицей-матерью и регентом я встретился. Да только совершенно бестолку. Они оба считали, что побег Багратиона куда большая проблема, ставящая под сомнение честность и лояльность его сына. Даже настаивали, что его нужно взять под стражу. Я сопротивлялся как лев и Константина отбил. Хотя тут скорее сыграло роль, что он во время побега отца был на приёме у регента, а в охране не было ни одного его человека, только Петра и Екатерины.

В результате к общему мнению относительно опасности управленцев иностранцев мы не пришли. Мне настучали по голове за то, что я поднимаю панику почём зря, ведь даже мой великий предок и все его потомки полагались на иностранцев, получавших в империи земли и титулы, и никакого способа переубедить старших я не видел. А уж после того, как мне пришлось встретиться с временно исполняющим обязанности министром экономики, которым стал князь Юсупов, стало совсем грустно.

– У нас что, совсем людей нет? – раздосадовано спросил я, вернувшись в свои покои. – Он же кочующий министр, только недавно его назначали на образование, вместо Меньшикова, потом на строительство…

– Может, он просто специалист в управлении хороший? – задалась риторическим вопросом Ангелина.

– Не самый худший, к слову, – кивнула Мальвина. – Но тут скорее дело в том, что он находится равноудаленно от отца и Екатерины и, находясь под их влиянием, не отдаёт кому-то особое предпочтение. Мы с этим в любом случае ничего сделать не сможем, голосов молодёжной фракции не хватит для выбора своего министра.

– Потрясающе!.. – вздохнул я. – Главное, чтобы его не назначили потом ответственным за научные исследования или строительство флота. Ещё и рыжий…

– Гхм! – возмущённо прокашлялась Ангелина. – Ты что-то имеешь ввиду против рыжих?

– Только против отдельных личностей. А вообще рыжий – один из моих любимейших цветов, – я тут же поспешил оправдаться.

– Дай угадаю, а ещё голубой и чёрный? – постучав пальчиком по подбородку, сказала Мальвина. – А потом выяснится, что и блондинки тоже ничего, и русые…

– Ну всё, всё!.. Мы так долго будем перечислять, – я развёл руки в примирительном жесте. – Давайте лучше сосредоточимся на нашей задаче. Сколько времени до эфира?

Тульский оружейный завод, особняк генерального директора.

Клаус Корнел, давно привыкший, что его все называли Клавдием Корневым, расслаблялся на кресле качалке после плотного ужина, когда на крытую веранду ворвалась дочь Элиза.

– Это правда, папа? – с испугом спросила она. – Мы уезжаем из России? Но у меня здесь друзья! Вся жизнь здесь!

– Не говори ерунды, – устало отмахнулся отец.

– Это не ерунда! У меня даже… я никуда не поеду! – раскрасневшись, заявила дочь, а затем развернулась и умчалась в свою комнату. Только дверь наверху хлопнула.

– И что это было? – удивлённо проговорил Клаус, но затем отмахнулся и вновь принялся за чтение местных новостей.

– Дорогой, ты очень напугал девочку. Ты должен с ней поговорить, – вытирая руки о фартук, заглянула на веранду его супруга Марта. – Ты же знаешь, у неё сейчас подростковый возраст, сложное время. Если сейчас девочка отобьётся от рук…

– Знаю-знаю… – сдавшись, ответил Клаус и, устало вздохнув, отложил планшет. Домик их, хоть и не чета особнякам русских князей, был не маленьким, так что пришлось подниматься на второй этаж.

– Дорогая, всё в полном порядке. Мы никуда не едем, – громко сказал Клаус, и через секунду дверь в комнату дочери распахнулась.

– Честно? Ты обещаешь? – спросила зарёванная девушка.

– Я понятия не имею, о каком таком переезде идёт речь, – улыбнулся Клаус и обнял дочку. – Лично мы никуда не собирались и не собираемся.

– Но в новостях сказали, что все массово уезжают… – несмело проговорила Эльза.

– Ты, наверное, что-то не так услышала. Да и кто уезжает? – удивлённо спросил Клаус, на что дочка кивнула в сторону планшета.

Ещё раз успокоив ребёнка и предложив ей мороженное, которое всегда помогало в таких случаях, Клаус ушёл в свой кабинет, запер двери и только после этого посмотрел новости. Затем позвонил нескольким знакомым. Всё же, даже проработав пятнадцать лет, они были чужими в этой стране, а потому держались сообща с другими управляющими крупных корпораций.

А уже после сел и глубоко задумался. Погромы, о которых говорили в сети, пока локальные. В основном на западе и Урале. И всё же тенденция ему очень не нравилась. Но пока он решил остаться. Тем более что приказа уезжать от нанимателя, настоящего, а не владельца местного заводика, пока не было.

Глава 5

Экстренные заседания коллегии, экстренные заседания министров, экстренные… ну кто же знал, что мы устроим настолько большой переполох? Перестарались? Возможно. Я просил припугнуть, а не запугать до смерти, к тому же многое вышло из-под контроля. Наши новости смотрели не столько аристократы, сколько простой народ. Рабочие, инженеры, рядовые работяги.

И одно дело, когда над тобой стоит пусть и иностранный начальник, но болеющий за дело и предприятие, и совсем иное, когда потенциальный предатель, который ещё и больше тебя денег получает. Страна взорвалась сериями самосудов, нападений и угроз по отношению к иностранцам, и ничего хорошего в этом не было.

– Знаешь, тебе удалось совершить невозможное, – недовольно хмыкнул Пётр, с которым мы сидели после очередного заседания Боярской Думы.

– Если вы про то, что нам удалось выгнать шпионов… – начал было я, но регент покачал головой.

– Боже, нет!.. – недобро усмехнулся он. – Просто я никогда не думал, что захочу отправиться на подавление гражданского бунта. А сейчас на меня навалилось столько жалоб от промышленников и купцов, сколько не было даже в период перед бунтом в прошлом году. Ты сумел вывести из себя буквально всех крупных дельцов, имеющих влияние и деньги. Заводы начинают простаивать, управление идёт прахом, бухгалтерия…

– То есть, по их мнению, пусть бы эти управляющие сбежали во время начала войны? – уточнил я.

– Прошу прощения, ваше высочество, но настоящие шпионы остались, – заметил Константин. – В отличие от своих менее удачливых коллег они как раз готовы к осложнениям и могли бы вести подрывную деятельность даже во время войны.

– Вот, видишь? – хмыкнул Пётр. – Страдают в основном невинные, так что проку в этих беспорядках…

– И снова прошу прощения, но прок есть, – вставил свою ремарку Багратион. – Воспользовавшись угрозами, мы приставили почти ко всем крупным управляющим охрану, и вот тут многие из тех, кто никуда не собирался, громогласно объявили, что сил их больше нет и они хотят срочно покинуть страну.

– И прямо все сбежали? – искренне удивился регент.

– Нет, конечно, но теперь мы контролируем все стратегически важные заводы и фабрики. Так же, как и склады зерна и многое другое. В общем, ситуация дикая, но мы извлекли из неё тот максимум, который было возможно, – ответил Константин, заставив меня неловко поёрзать. – К слову, я не предполагал, что запрошенные отряды промышленной контрразведки понадобятся так скоро.

– Какие отряды? – не сумев скрыть удивление, спросил регент.

– Увы, над названием мы ещё думаем, – смущённо улыбнулся Багратион-младший. – Группа специалистов по экономике и промышленности, которая будет оценивать деятельность предприятия в целом для выявления саботажа или сознательного занижения производительности. В первую очередь оборонно-промышленных.

– После небольшой ревизии бухгалтерии на одном из заводов нам пришла в голову мысль, что что-то с ним определённо не так, но доверять одним ощущениям без детального изучения я счёл неправильным, – проговорил я.

– Лучше бы вы, ваше высочество, сочли неправильным трубить на всю страну об управляющих шпионах, – вздохнул Пётр, покачав головой. – Я-то думал, что оставляю страну пусть и в пограничном, но достаточно стабильном состоянии, а тут опять такое. Даже хорошо, что вы отправляетесь в Сибирь, а то появилось гигантское желание вас туда сослать. Годика на три.

– Думаю, с поставленными задачами мы справимся скорее, – улыбнувшись, ответил я. – Так что можете на столь долгий срок даже не рассчитывать.

– Жаль, жаль… – со вздохом проговорил Пётр. – Но отправления вашего я жду с нетерпением. Когда говорите?

– Сразу после свадьбы, – ответил я, показав три пальца.

– Ладно, столько можно и потерпеть, – хмыкнул Пётр.

Ну что сказать? В этом я был с ним согласен. Суету мы навели знатную, этого не отнять. И общество, и высший свет всколыхнули так, что не только регенту, но и мне, и даже Екатерине, приходили жалобщики и просители. И если матушку в основном просили угомонить сорванца, то просьбы, обращённые ко мне, были… несколько иного свойства.

– Помочь вам в организации своего новостного канала? – удивлённо переспросил я у князя Мещерского, который напросился на встречу перед самой свадьбой. – Если я правильно помню, «Седьмой канал» – ваше детище.

– Моего отца, – чуть улыбнувшись, ответил не молодой уже, за сорок, но подтянутый и хорошо одетый мужчина с аккуратно подстриженной короткой бородкой и зализанной назад шевелюрой. – Но надо двигаться вперёд, а рейтинги вашего шоу бьют все рекорды, к тому же имеют существенное влияние на людей.

– Вы же понимаете, что повторить наш успех, скорее всего, не выйдет? – на всякий случай уточнил я. – Нам, можно сказать, просто повезло.

– Позволю себе не согласиться. Вы просто использовали все возможности, – сказал Мещерский. – И у моих редакторов сложилось впечатление, что они сумеют сделать нечто подобное. Вести с передовой, горячие, иногда даже жаренные факты, срыв авторитетов… но пока не выходит.

– Как я и сказал, у нас была уникальная ситуация, к тому же мы не просто так назвали канал «Солдатская правда» – мы стараемся подавать максимально правдивую информацию, показывая жизнь не только благородных, но и простых людей, – ответил я.

– Ну, я бы не сказал, что ваш канал говорит правду, особенно в свете последних событий. Но историю вы творите, этого не отнять, – улыбаясь, развёл руками Мещерский. – Вопрос только, как вы это делаете.

– Как я уже сказал – правда, пусть для некоторых неочевидная, – жёстко ответил я. – К тому же наш путь – только наш. Если же хотите повторить что-то подобное, ищите энтузиастов в войсках. На передовой. Пётр Николаевич как раз отправляется в поход к Варшаве, уверен, среди его офицеров найдутся талантливые люди, а если нет – поставьте туда своих репортёров.

– Рисковать людьми на передовой, несколько безответственно, – заметил Мещеряков, на что я лишь пожал плечами и поднялся, давая понять, что разговор окончен. – Но над вашим советом я подумаю. Всего доброго, ваше высочество, и ещё раз желаю счастья с вашими супругами.

– Благодарю, всего доброго, князь, – улыбнувшись, пожал я протянутую руку и, дождавшись, пока тот выйдет, с облегчением выдохнул.

Свадьба с Ингой в корне отличалась и от нашего бракосочетания с Марией, и от во многом поспешной свадьбы с Ангелиной. Если на нашу с Мальвиной помолвку были приглашены лишь самые близкие и важные для государства, а на свадьбу с Ангелиной по политическим причинам решились приехать не все, то вот с княжной Лугуй…

Газеты и сайты уже пестрили заголовками: «Новый самый богатый род Империи», «Свадьба цесаревича и царевны Урала», «Восстановление земель рода Романовых» и так далее и тому подобное. Даже предупреждения от императорской гвардии и тайной канцелярии не могли убрать всё. Никакие увещевания и объяснения, что речь не о цесаревиче, а о графе Суворове… в общем, теперь мне инкогнито можно было появиться разве что в парике и под гримом.

А на свадьбу съехались все самые влиятельные и богатые рода империи. Все респектабельные гостиницы Петрограда оказались забиты под завязку, хотя в них ютились самые бедные из гостей. Настоящие аристократы не признавали ничего мельче арендованного особняка.

С огромным скрипом, но нам удалось продавить приглашение на свадьбу не только глав родов с их супругами и наследниками, но и соратников. Екатерина возражала до последнего, а Пётр ехидно заметил, что не дело князьям стоять в одной толпе с простолюдинами. Но эта подколка приняла неожиданный оборот. За три дня до свадьбы все мои сторонники, у кого ещё не было титула, получили потомственное дворянство.

Ивелю, Краснову, Хорькову и некоторым другим предложили титул барона. И что характерно, Максим – единственный, кто отказался. Для этого было достаточно объяснить, что титулы не взаимозаменяемые, а дополняемые. Краснов же пошёл на принцип и хотел отказаться даже от дворянства, но тут я его дожал, объяснив, что в наше время статус дворянина не более чем признание заслуг. Не боярином же его делают.

Я же…

– …барон Арылахский, граф Суворов, князь Волховский, Ивангородский, Нысертский и Олонецкий, его императорское высочество Александр Борисович Романов! – громогласно объявил при моём входе в большой бальный зал Зимнего дворца глашатай. Под торжественную музыку и громоподобные аплодисменты. И это он ещё не все мои присвоенные титулы обозначил…

Большинство я получил по факту женитьбы с Ангелиной, собственно Ивангород, Нысерть, Волхов и Олонецк стали «нашими» городами. Условно, потому как ни крепостного права, ни полного владения землями в городской черте мы с Ангелиной не обладали. Предприятия, отдельные куски земли, но всё же традиция есть традиция. А вот у Инги ситуация была другой.

– Княгиня Сургутская, Ханты-Мансийская и Соликамская, владетельница Ямальская и Ляпинская, её светлость Инга Лугуй! – кажется, я даже оглох от аплодисментов, которыми встречали мою невесту. Все мужчины в зале, даже старики, встали со своих мест, чтобы поприветствовать одну из древнейших чистых кровей империи. И все слова про «владение» были не пустыми. Жизнь на Северном Урале была суровой, и у людей не было возможности выкупить земли в начале прошлого века, так что Инга, а в скором времени и я, будем владеть лесами, заливами и даже домами, в которых живут сотни тысяч людей.

Согласно традиции, нас посадили рядом во главе стола, но так, чтобы между нами оставалось больше метра. В принципе никакого неудобства это не вызывало, особенно учитывая мою свиту. Ну и трон, куда уж без него. Пока – «детский» вариант, без скипетра и державы, но с двуглавым орлом за спиной.

Поздравления сыпались на нас со всех сторон и даже мышцы на лице сводило от постоянной улыбки. Инга же – просто чудо, держалась отменно, и мне приходилось ей соответствовать. Её вежливая улыбка была для меня эталоном отлично держащейся маски. Даже у Марии получалось хуже, то и дело проскальзывали ехидные нотки.

А затем наступило время самой церемонии. Пётр поставил над внутренним двором Зимнего дворца линзу, как делал это во время турнира, и дождь со снегом остались где-то в другом мире. Мы же очутились чуть ли не в весне, с её хмурыми облаками. Зато никакого ветра и довольно светло. Не знаю, специально ли он так сделал, скорее всего, да, но когда мы подошли к алтарю, особенно яркий луч света выделил нас из толпы. Правда, почти сразу расширился, захватив Марию и стоявшую рядом Ангелу. В общем, все присутствовавшие всё поняли, но смотрелось со стороны это потрясающе, я потом пересмотрел этот момент на видео.

– Властью, данной мне богом и людьми, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту, – патриарх не стал мучать нас ожиданием и сократил свою речь о праведности и долге до минимума, а может, просто не смог придумать на третью подряд свадьбу чего-то уникального и запоминающегося.

Но это и не требовалось, решительно все – от регента и императрицы-матери до последнего лакея понимали важность происходящего сегодня события. Княжество Ляпинское, находящееся под угрозой раздробленности из-за проблем как внутри, так и снаружи, из-за нападок соседей и недоброжелателей, становилось не просто монолитным, оно становилось детинцем новых Романовых. Опорой рода и Империи.

Сила, деньги, власть, люди – всё, чего Инга могла лишиться из-за потери войска, теперь цементировалось на долгие годы. А после появления у нас детей, и мы это многократно обсудили, старшие не будут претендовать на престол князей и владетелей Ляпинского княжества. Наследником этих земель станет наш с Ингой сын.

Сыну Марии достанется титул цесаревича и монарха. Ангелина же сказала, что для неё это не важно, но другие девушки тут же обозначили, что по размеру земель и предполагаемому богатству именно нашим детям предстоит стать владетелями преобразованных из баронских в княжеские земли Арилахские. Правда, до этого момента ещё дожить надо.

Первый танец молодой пары… как я его ни тренировал, а вытащить себя, необразованного и необученного вальсированию, удалось исключительно благодаря скорости реакции и развитой гибкости тела. И всё же аплодировали нам с Ингой стоя. Потом был танец с Марией, на котором она вновь попыталась показать, что она «первая» и танец с Ангелиной, тихий и спокойный, но от того более душевный.

И снова сотни тостов, поздравлений, громкие пожелания и разговоры. Масляные взоры на шикарную невесту и других моих супруг, ничуть не умолявшие моего достоинства. Пусть смотрят и завидуют. Молча. И наконец последняя, и, пожалуй, не менее важная часть праздника – подарки.

Что можно положить в конверт из теснённой бумаги? Пару бумажек, небольшую сумму денег, открытку с поздравлениями… или дарственную на дом. Желающие поздравить молодожёнов лично вытянулись в гигантскую очередь. Некоторые, демонстративно просили принять их раньше, но большую часть просто переставляли в очередь из таких «особенных» показывая, что вы очень все тут уважаемые и влиятельные люди, но и вас таких – толпа. Отрезвляло. Некоторых злило. Но это были исключительно их личные проблемы.

Отдельной группой шли родственники. Как самые близкие, так и дальние. Поздравив на словах во время начала торжества, они остались во дворце, чтобы встретиться чуть позже. И Долгорукие, как родня со стороны жениха, входили в их число. С князем Илларионом Васильевичем мы встретились одним из первых, в специально отведённой для этого комнате.

– Добрый вечер, ваше императорское высочество, – склонился сидя в кресле-каталке мужчина, в котором я с трудом мог узнать бывшего главу жандармерии. Травмы сказались на нём худшим из возможных способов – он сдался. Тело Иллариона исхудало, по глазам было видно, что он потерял всяческий вкус к жизни, отдаваясь только делам. Но вот его сын, супруга и сестра – нет.

– Я прошу всех посторонних выйти, – сказал я, посмотрев на супругу регента и прочих родственников. – То, что здесь сейчас произойдёт – таинство.

– Вы лечили сотни людей в госпиталях и прямо на фронте, какая разница увидит кто-то то, что было здесь или нет? – с нескрываемым раздражением спросила Надежда Морозова.

– Спасти жизнь и вернуть здоровье – две совершенно разных вещи, – холодно сказал я. – К тому же некоторым может не понравиться то, что я собираюсь делать.

– И что же вы такое… – начала было Надежда, но смолкла под взглядом Иллариона и его супруги.

– Могу я остаться с мужем? – спросила Василиса, жена Иллариона. Даже в праздничном платье она смотрелась на удивление сдержано и скромно.

– Вы, да. Мне понадобится помощь, чтобы положить его на кровать. Остальным здесь не место, – сказал я, снимая с себя пиджак. – Дорогая, прикажи подать мне новую одежду… часа через четыре.

– Хорошо, милый, – не моргнув ответила Мария. – Остальные встречи я перенесла на завтра, но лучше бы тебе не пропускать первую брачную ночь.

– …успею, – прикинув в уме время, сказал я. Вместе мы переложили Иллариона на подготовленную кушетку, раздели его до трусов, и я, наконец, сумел оценить всю тяжесть перенесённых им травм. Даже у Суворова дела обстояли куда лучше. Возможно, потому что я раньше приступил к лечению. Возможно, потому что Илларион стоял ближе к взрыву, и у него хватало травм и до этого.

– Прежде чем мы начнём, я хочу предупредить, что это будет очень больно, – сказал я, закатывая рукава. – И сейчас, и в следующие полгода. При этом обезболивающие пить можно, но я не рекомендую, иначе нервы могут восстановиться неправильно. Вы готовы на это?

– Готов, – дёргано кивнул Илларион.

– Готова, – согласилась его супруга.

– Ну что же, в таком случае последнее… – проговорил я и поставил над нами купол. Гарантировать, что в кушетке, в одежде гостей или в полу рядом с нами не было жучков, я не мог, но всё лучше, чем без страховки. – Эта информация должна остаться строго, между нами, боюсь, я не могу вылечить вас совсем без последствий.

– Я уже вряд ли смогу иметь детей, – грустно улыбнулась Василиса.

– О нет, вопрос не в этом, – вздохнул я. – К тому же детей после лечения вы иметь сможете. Оба. Это всего лишь одна из проблем, и я могу её решить. Но у моих действий есть ощутимый побочный эффект, для простолюдинов это не существенно, но для благородных иногда является критичным. Вам придётся принести мне личную клятву верности и служить до конца своих дней, независимо от того, кто или что станет моим врагом.

– Я всю жизнь отдал трону и империи и не собираюсь этого менять, – серьёзно проговорил Илларион.

– Боюсь, речь тут не о троне и империи. Лично мне. Это не условие, это последствия, – сказал я, разминая пальцы. – Ваша личность изменится. Не сильно, вы не станете мыслить как-то по-другому, но, если предадите меня и мои личные интересы, лечение может… скажем так, выйти вам боком. Тело не вернётся в текущее состояние, но вы можете умереть от инфаркта или инсульта. Не возьмусь предполагать. Это не проклятье или заложенная программа, оно просто так работает.

– Похоже на контракт с дьяволом, – мрачно сказала Василиса. – Но ради здоровья мужа и будущих детей…

– Даже если так, это наш дьявол, – усмехнулся Илларион. – Я князь…

– В этом нет нужды, – покачал я головой, прервав его клятву. – Как я и сказал, это не моя воля, оно просто так работает. Готовы?

– Да, – снова кивнул Долгорукий и сжал в зубах протянутую мной чистую палочку. И я начал. Работы предстоял непочатый край, восстановление меридианов, разгон и очищение застоявшейся праны, наконец, подпитка чакр заёмной энергией, дабы выправить гормональный баланс. Но далеко не всё можно оставить на регенерацию… неправильно сросшиеся кости, дыры от старых ранений…

К концу лечения пот лился с меня в три ручья, и только выдохнув, я понял, что всё это время держал маскировочный купол. То-то мне начало воздуха не хватать. Но как-то же удержал, даже не задумываясь, на автомате. А ведь это три слоя смещённых конструктов с неслабой подпиткой. Чакра звука и Шах творят чудеса.