Вы читаете книгу «"Аромат любви" от сударыни-попаданки» онлайн

Глава 12. Спасение

Александр

Карета остановилась возле дома на Тверской. Я прибыл вовремя, всё, как договаривался с Варварой. Она должна была вот-вот появиться с вещами. Я вышел на мостовую и взглянул на дом. Интересно, куда выходят окна комнаты моей невесты? Вдруг юркий мальчишка проскочил мимо меня и кинулся ко входу, но его успел задержать швейцар.

— Куды летишь? — мужчина перегородил путь сорванцу.

— К барыне! Варвара из окна сигануть собирается! — выпалил на одном дыхании паренёк и проскочил под рукой швейцара в подъезд.

Уж не о моей ли невесте шла речь? Проверять не было времени, я поспешил обойти дом и скоро оказался во дворе. Сердце пропустило удар, когда я увидел в открытом окне Варвару и свисающие связанные тряпки. Что она задумала? Неужто правда прыгать собралась? Чуя недоброе, я кинулся вперёд, не спуская глаз с девицы.

Варя ухватилась за тряпки и бросилась вниз. Вот же отчаянная! Я чуть не упал, запнувшись о что-то. Послышались крики, и тучная рыжеволосая женщина выглянула в окно.

— Варвара! Не чуди! — грозилась, по всей видимости, родственница моей невесты, болтающейся сейчас на свисающей из окна тряпке.

Я торопился как мог, боясь, что девица упадёт и покалечится. Щедрина что-то прокричала, повернувшись в комнату. Мне оставалась пара шагов, как вдруг…

— Готово!

— Мама!

Прямо на меня летела Варвара. Я выставил руки и поймал девушку, не успев понять, что произошло. Мы оба упали на землю — точнее я, а Варвара оказалась лежащей на мне. Руки сами обхватили девичий стан, крепко держа её. Мы смотрели друг на друга, приходя в себя. Какие у неё всё же красивые глаза. Носа коснулся едва уловимый аромат сочного персика и мяты, исходящий от пряди рыжих волос, которая щекотала мою щеку.

— Александр Митрофанович, это вы? — девушка едва дышала, смотря на меня.

— Как видите, я, Варвара Михайловна. Не могла бы вы с меня слезть. Неудобно как-то на земле лежать, — скривился я, ощутив боль в лопатках. Всё же приземление не было столь мягким.

— Отпустите меня, и я встану, — поёрзала она, слегка дёрнувшись. Ах, точно — я убрал руки с её спины.

— Варвара! Это ещё кто? — завопил противный женский голос.

Девушка шустро подскочила и подняла голову к окну.

— Знакомьтесь, Алевтина Эдуардовна! Островский Александр Митрофанович — мой работадатель. Я переезжаю к нему в дом, чтобы присматривать за его сыном, — гордо заявила Варвара, пока я поднимался на ноги и отряхивал упавшую шляпу.

— Что?! Как это переезжаешь? А ну стой! Я не позволю! — грозила кулаком Щедрина.

— Варька, чего удумала? Быстро домой! — в оконном проёме рядом с женщиной появилась точная её копия. Наверное, дочь.

— Ну уж нет! Дудки! — моя невеста приставила к носу большой палец и подразнилась по-детски. — Я уезжаю! Живите как хотите, только без меня! Имею полное право работать, где хочу!

— Прошка, зови городового! Племянницу мою обесчестить собираются! — заорала Щедрина тому самому мальчонке, который бежал к ней недавно, чтобы сообщить о побеге племянницы. Парнишка кивнул и сиганул на улицу.

Во дворе становилось людно. Кто-то высунулся из окна, услышав шум, кто-то вышел во двор и стал невольным свидетелем разыгравшегося представления.

— Простите, сударыня, вы ошибаетесь. Я человек чести, и даже в мыслях не было позорить вашу племянницу, — сказал истинную правду. — Мне действительно нужна гувернантка для моего пятилетнего сына.

— Ничего не хочу знать! Я не позволю! — орала женщина на весь двор. — Варька, быстро домой!

— Уважаемая, — еле произнёс это неподходящее слово, — полный двор свидетелей вас не смущает? Почему ваша племянница опасным образом покинула дом? Вы её заперли против воли? Городовой будет кстати. Пусть зафиксирует нарушение.

— Что?! Да как вы смеете? — лицо у Щедриной пошло красными пятнами. Она опасливо посмотрела в сторону выхода на улицу.

— Маман, может, правда отпустить Варьку? — дочка женщины неуверенно кивнула в сторону кузины. — Пущай едет к этому франту. Хоть глаза мозолить не будет. Уедет, и поделом, мы за неё больше не в ответе.

Щедрина прищурилась, посмотрев на дочь. В её глазах загорелась подленькая идея.

— А пущай уматывает! Ежели что случится, я не виноватая! — злорадная ухмылка растянулась на её губах.

Раздался свисток — по двору важной и быстрой походкой вышагивал городовой в белом кителе с контр-погонами, на боку у него в ножнах болталась длинная шашка, которую горожане называли «селёдкой». Он важно подкрутил пышные усы, остановившись под окном.

— Прапорщик Иванков прибыл на вызов. Что у вас тут случилось? — суровый взгляд почему-то направил сразу на меня.

— Простите, господин городовой, неувязочка вышла, — залебезила Щедрина, высунувшись ещё больше из окна. — Мы уже разобрались во всём. Ваших услуг не требуется.

— Я вам мальчик на побегушках, что ли? — покачал он головой, разворачиваясь в сторону выхода.

— Погодите, господин Иванков, — я шагнул к городовому, тронув его за плечо. — Прошу вас, будьте свидетелем. Вот барышня Варвара Михайловна Бахметева, двадцати лет от роду, — я указал на девушку, — устраивается ко мне в дом гувернанткой, чтобы сына моего воспитывать. А вот эта сударыня, Щедрина Алевтина, — я ткнул пальцем вверх, — тётушка девицы, не выпускает её из дома. Варваре пришлось лезть в окно и рисковать жизнью, чтобы покинуть свою комнату.

— И-и-и не правда это всё! — запинаясь, возмутилась женщина. — Я уже отпустила Варвару. Пусть идёт работает, хватит на шее у меня сидеть!

Племянница молча поджала губы, посмотрев на тётушку. Умничка, не стоит показывать свой характер перед городовым.

— Вот, господин городовой, засвидетельствуйте: сударыня Щедрина разрешила барышне Бахметевой работать у меня гувернанткой, — улыбнулся я, довольный, что всё вышло именно так, как я хотел. — Ежели поступит заявление в участок от сударыни на племянницу, не принимайте его. Барышня Бахметева по собственной воле покинула дом.

— Понял, — важно кивнул городовой. — Зафиксирую в журнале как положено.

— Благодарю вас, — я пожал ему руку, незаметно сунув монету, так сказать, для закрепления договора.

— Всего доброго, — полицейский убрал руку в карман, а другой подкрутил ус, отдал честь и пошёл восвояси.

— Спасибо, — еле слышно прошептала Варя, облегчённо выдохнув.

— Давайте вашу котомку, — я забрал из рук девушки вещи. — Кучер уже заждался. Прощайте, сударыни, — я поклонился обеим Щедриным и надел шляпу.

— Даст бог — свидимся ещё, — донёсся голос молодой особы из окна.

Обязательно свидимся, сударыни, когда Варварино наследство перейдёт в мои руки. Но пока вам об это знать не надобно.

Усадив невесту в карету, я взглянул ещё раз на доходный дом. Ради такого приданого я готов ещё раз спасти барышню. Надеюсь, после венчания всё уладится и я заживу счастливо фиктивной семейной жизнью, занимаясь любимым делом.

— Кузьма, езжай на Кузнецкий мост, в салон мод, — велел я кучеру и сам запрыгнул в карету, сев напротив барышни. Экипаж тут же тронулся с места.

— Мы едем за платьем? — захлопала ресницами будущая супруга.

— Да. Довольно на сегодня приключений, — ухмыльнулся я.

— Простите, — она потупила взор. — Вы сильно ушиблись?

— Пустяки, не берите в голову, Варвара Михайловна. Впредь старайтесь не предпринимать подобных опасных шагов. Я не хочу быть дважды вдовцом.

— Щедрина заперла меня в комнате и грозилась неделю держать на хлебе и воде, — вздохнула девушка, поправив выбившуюся прядь волос. — Может, пока едем, вы расскажете мне о первой жене?

Я направил взгляд в окно. Говорить об Анастасии не хотелось. Ворошить прошлое не люблю, но всё же не стоит скрывать от Варвары грустную историю её предшественницы.

Глава 13. Грустная история

Варя

— Когда мне исполнилось двадцать пять лет, отец решил женить меня на дочери своего близкого друга, — Островский начал рассказ, глядя в окно. — Я был не против, так как Анастасию знал с детства. Кроткая, милая барышня. Она хорошо играла на пианино и любила цветы. Из неё бы вышла идеальная жена и мать, но судьба распорядилась иначе.

Он замолчал на пару секунд, собираясь с мыслями. Я терпеливо ждала продолжения, не смея торопить Александра.

— Свадьбу играли в имении. Конец августа выдался жарким и сухим, — снова заговорил он, бросив на меня момолётный взгляд. — Недалеко от деревни остановился табор цыган, и барон вместе с женой пожаловал прямо на торжество. Он попросил разрешения брать из деревенского колодца воду для своего народа. В обмелевшей реке вода цвела и была непригодна для питья. Я, конечно, разрешил. Жена барона в благодарность предложила погадать новобрачным. Анастасия с радостью согласилась. Я никогда не верил в гадания, особенно цыганские, а тут не знаю, что нашло на меня. Наверное, цыганка как-то воздействовала. Сначала она разложила карты для невесты, уединившись с ней в отдельной комнате. Анастасия вышла из гостиной довольная — видимо, гадалка сказала ей что-то хорошее, в отличие от меня. Полагаю, не хотела расстраивать невесту и наговорила ей то, что Анастасия ждала услышать.

Островский умолк, покачав головой, снова переживая этот момент.

— Когда Азалия разложила карты передо мной, она нахмурилась и заявила, что мой род проклят. Все жёны у мужчин будут умирать в родах. Это напрягло меня, ведь моя мать действительно не выжила, родив меня.

— Вы поверили шарлатанке? — удивилась я. Неожиданно слышать подобные вещи от учёного.

— Не особо. Подумал, простое совпадение. Когда супруга сообщила, что беременна, я, конечно, обрадовался и решил сделать всё, чтобы она удачно разродилась. Договорился с опытной акушеркой, самой лучшей в городе. Она периодически осматривала Анастасию, говорила, что беременность типичная и всё протекает хорошо. Схватки начались вовремя, но что-то пошло не так. Родовая деятельность была слабой, жена сутки промучилась, и было решено отвезти её в больницу. Хирург сделал кесарево сечение, сына спасли, а мою жену нет. Она не перенесла операцию.

— Сочувствую вам, — мне искренне было жаль бедняжку. — Но проклятий не существует. Я думаю, это простое совпадение. Медицине ещё далеко до… — чуть было не сказала «до уровня двадцать первого века», но вовремя прикусила язык, — до совершенства. Хирургическое вмешательство нередко заканчивается плачевно.

— Вы правы, Варвара Михайловна, но я не собираюсь проверять во второй раз, есть на моём роду проклятие или нет, — мужчина сдвинул брови к переносице.

— Поэтому вы до сих пор не женились?

— И по этой причине тоже. Если женюсь, то никаких детей, — отрезал он. — Наш будущий брак в этом плане просто идеальный. У меня уже есть сын, о нём и буду заботиться.

— Вот и правильно, вам следует уделять больше внимание Грише, — улыбнулась я. А сама с облегчением подумала: как хорошо, что Островский не будет штурмовать мою спальню. Нет, я не верю в проклятия, но всё складывается удачно, раз брак у нас фиктивный.

— Мы приехали, — только произнёс мой жених, и карета остановилась возле ателье с красивой вывеской «Салонъ мадамъ Нинѣль».

В глаза сразу бросились манекены в новомодных платьях: туалеты красивые, элегантные и явно стоят прилично.

— Вот это да… — восторженно выдохнула я, разглядывая наряды.

— Нравится? Лучший салон в Москве, и цены тут приемлемые, — Островский первый покинул карету и помог выйти мне, взяв за руку.

Когда Александр толкнул дверь, прозвенел мелодичный колокольчик. Я оказалась в раю, иначе не скажешь. Мягкие диваны, дорогие шторы, манекены в одеждах, на столике журналы мод.

— Добрый день, — к нам вышла миловидная женщина лет сорока в опрятном платье в полоску. — Меня зовут Татьяна Владимировна. Чем могу быть полезной?

И тут началось: примерка одного платья, второго… Мне нравились все. Конечно, это были не свадебные наряды, а для выхода в свет, например в театр или на званый ужин. Тем не менее выглядели они ничуть не хуже: элегантные, с юбкой годе и небольшим шлейфом, пышными рукавами до локтя — такая нынче мода в одна тысяча восемьсот девяносто первом году. Правда, пока ещё носили кринолины для придания юбкам объёма снизу.

Островский остался скучать в зале и пить кофе из маленькой фарфоровой чашечки, пока я стояла в примерочной перед большим зеркалом. Жених полностью доверил мне выбор, так как «видеть невесту в свадебном платье плохая примета». Вот и отлично, выберу то, что хочу! И я остановилась на том платье, которое лучше всего мне подошло, — из нежного шёлка с лёгким голубым отливом.

— Бельё будете смотреть? — улыбнулась сотрудница салона. — Чулки?

— Буду! — уверенно кивнула я.

Голова шла кругом от счастья. За два года, что я здесь живу, ни разу ничего себе не покупала, донашивая то, что имелось в моём скудном гардеробе. Только вздыхала, глядя на витрины магазинов и понимая, что наряды мои давно вышли из моды. Щедрина совсем не выделяла денег на меня, зато Зойку свою ненаглядную одевала с иголочки. Целая комната в доме отведена для одежды кузины.

Наконец-то я смогу обновить гардероб. Кажется, мой будущий муж не жмот. К тому же он приобретёт намного больше после нашего венчания. Так что пусть потратится сначала на невесту.

— Давайте ещё примерим парочку платьев для прогулки и для дома, — обратилась я к Татьяне.

— Замечательно. Ваш жених сказал, что нужно ещё вечерний наряд вам подобрать, — продолжала радовать меня сотрудница салона.

— Вечерний? Это же отлично!

Теперь меня точно не остановить!

Глава 14. Собрание

Александр

Что это? Продавщица носила и складывала возле дивана груду коробок, а я молча стоял, пытаясь рассмотреть и подсчитать их количество. Может, у меня после падения просто двоится в глазах? Ан нет. Невеста определенно одна, а не стоит рядом с таким же рыжеволосым близнецом.

— Это всё? — с надеждой спросил я женщину, напряжённо улыбнувшись.

— Нет, пару платьев нужно подогнать по фигуре, завтра доставим к вам домой, — порхала сотрудница салона над коробками. — Адрес только назовите, Александр Митрофанович.

— Хорошо. Выписывайте счёт, — еле выдавил я, посмотрев на Варвару. Девушка стояла в новом голубом платье и сияла, как начищенный самовар. Она точно решила меня разорить.

— Александр Митрофанович, как вам платье? — невеста покружилась, довольная выбранным нарядом. — По-моему, мне очень идёт.

— Чудесно, — вымолвил я, прикидывая в уме, сколько денег придётся выложить за это женское счастье. Отвык я от подобных трат, давно отвык.

— Спасибо вам большое, — она зарделась лёгким румянцем.

— Не за что. — Вздох невольно вырвался из груди.

Зато Варвара стала выглядеть прилично, всё же новая одежда ей была необходима. Видимо, Щедрина совершенно не выделяла денег на наряды племянницы. Ладно, пусть радуется. Когда женщина счастлива, она не мучает своего мужа придирками. Внесу лепту, так сказать, в наш «счастливый союз».

Сотрудница притащила счёт на внушительную сумму, которой у меня с собой, конечно, не было, и я выписал банковский чек. С собой мы взяли только пару коробок, остальное обещали доставить завтра.

Честно говоря, я жутко утомился, ожидая Варвару и даже проголодался.

Приехав домой, я с облегчением вздохнул. Взяв невесту за руку, повёл её на второй этаж.

— Вот, Варвара Михайловна, ваша комната, — я открыл перед ней дверь. — Располагайтесь. Кузьма принесёт ваши вещи. Евдокия все разложит. Она вчера подготовила комнату для вас.

Девушка прошла по комнате, разглядывая интерьер.

— Это спальня принадлежала вашей жене? — она взглянула на меня, задумавшись.

— Да, но вы не переживайте, её вещей здесь давно нет. Комната просторная, вам, надеюсь, хватит личного пространства.

— Конечно хватит. Здесь уютно. И гардеробная комната имеется? — Варвара заметила дверь, действительно ведущую в гардеробную.

— Всё верно. За ней следует ванная комната.

— С настоящей чугунной ванной? — она удивлённо распахнула веки.

— Не жалею денег на удобства, — меня взяла гордость, что я сумел удивить невесту. — Два года назад добился того, чтобы подвели электричество в дом.

— Вижу, — Варвара задрала голову, посмотрев на люстру. — Радует, что вы идёте в ногу со временем, Александр Митрофанович. В доходном доме на Тверской тоже провели электричество три года назад.

— Замечательно, — я улыбнулся. — Варвара, давайте уже обращаться друг к другу по имени. Всё же скоро станем супругами.

— Хорошо, — она кивнула. — После венчания съездим в имение Луговое, чтобы уволить управляющего и нанять нового. К тому же нужно представить вас прислуге в качестве нового хозяина.

— Обязательно съездим и Григория с собой возьмём. Я давно обещал ему рыбалку. В Луговом же есть река или озеро? — воодушевился я из-за того, что наконец-то смогу уделить время сыну.

— Да… кажется, — неожиданно замялась она.

— Вы не знаете? — удивился я.

— Я с десяти лет не была в Луговом — Щедрина отправила меня учиться в Мариинку, поэтому уже подзабыла, как далеко находится речка от имения, — девушка потупила взор, поджав губы.

— Ладно, разберёмся.

— Барин, куды это? — В открытые двери зашёл Кузьма, неся коробки из кареты. Следом за ним в комнате появилась горничная.

— В гардеробную неси, — указал я на дверь. — Евдокия, разбери покупки.

— Конечно, Александр Митрофанович, — покорно кивнула горничная. — Вы сегодня дома останетесь или, по обыкновению, отправитесь в собрание на обед?

— В собрание, Евдокия, — вспомнил я, что сегодня вторник, а значит, нужно будет поехать в Купеческий клуб.

Женщина последовала за кучером в гардеробную.

— Вы уезжаете? — Варвара удивлённо посмотрела на меня.

— Да, к сожалению, не могу пропустить традиционный вторничный обед. В Купеческом собрании назначена встреча с одним важным человеком. У меня к вам, Варвара, будет большая просьба, — было неловко говорить, но другого выхода я не видел. — Дело в том, что я недавно уволил гувернантку. Евдокия не успевает за Григорием приглядывать, у неё по дому и так дел хватает. Не могли бы присмотреть за моим сыном?

— Как долго будет длиться ваш обед? — её тонкие брови сдвинулись к переносице.

— Часа три-четыре, не дольше, — уверенно ответил я, хотя меня терзали смутные сомнения по этому поводу. Ведь в собрании сегодня выступает хор Анны Захаровны. Придётся уйти раньше.

— Хорошо, я пригляжу за Гришей, — согласилась моя спасительница.

— Благодарю, — я даже поклонился девушке. — Обещаю, завтра же найму новую гувернантку, как только выйдет объявление в газете.

— Только не задерживайтесь, пожалуйста, — она строго посмотрела на меня исподлобья.

— Постараюсь. Не буду вам мешать устраиваться на новом месте, — мне не терпелось уйти в кабинет и проверить все бумаги, что я подготовил для встречи.

— Спасибо вам большое, Александр, за сегодняшний шопинг… то есть я хотела сказать, за посещение салона, — девушка прикусила губу.

— Пустяки, — отмахнулся я, откланявшись. — Увидимся вечером.

Я провёл пару часов в кабинете, занимаясь делами. Забегал Григорий, и я с полчаса учил его чтению, раз пока гувернантки нет. Предупредил его, чтобы не чудил, пока меня не будет дома. Он пообещал вести себя хорошо.

В три часа после полудня я отправился в купеческое собрание, где сливки предпринимательского общества собираются на вторничные обеды. Я договорился о встрече с Феррейном, хочу предложить ему сотрудничество по реализации парфюмерии — Феррейн владел не только аптеками и магазинами, но и стеклодувной фабрикой, а я очень нуждался в красивых флаконах для первой партии своих о-де-колонов. Я не так давно вступил в клуб, ища новые знакомства. И вот мне повезло, неделю назад познакомился со стариком Феррейном.

Карета остановилась возле двухэтажного особняка на Большой Дмитровке. Именно тут учредители Купеческого клуба уже много лет арендуют дом у Салтыковых-Мятлевых.

Войдя внутрь, я снял шляпу, крепче сжав кожаную папку с бумагами. Вдохнул аппетитные ароматы, которые вырывались из открытых дверей ресторана. Кажется, сегодня подают стерляжью уху и знаменитую двенадцатиярусную кулебяку.

В зале собралось много народу, в большинстве мужчины. С жёнами сюда приходили только на семейные мероприятия, например на бал или концерт. Купеческий клуб был местом отдыха, кто-то проигрывал в карты целое состояние, и в то же время здесь совершались большие сделки.

Музыканты играли незатейливую мелодию, и рыжеволосая девица пела весёлую песню на французском с рязанским акцентом. Зато псевдоним у неё, наверное, Жюли или Колетт.

— Александр, сюда! — мне помахал мой компаньон Куликин. Савелий приехал раньше меня. Он встал из-за стола, за которым сидели Феррейн с сыном.

— Доброго дня, господа, — я склонил голову перед мужчинами. — Рад видеть вас, Владимир Карлович и Вальдемар Владимирович, — пожав руки мужчинам, я сел на свободный стул.

— Взаимно, Александр Митрофанович, — из-под пышных седовласых усов мужчины виднелась улыбка. — Давайте отложим дела на потом, а то на голодный желудок плохо думается, — он кивнул на папку у меня под мышкой.

— Как скажете, Владимир Карлович, — согласился я, заметив краем глаза приближающегося официанта. Он принёс на подносе графины с морсами и чистые стаканы.

Во время трапезы мы говорили о чём угодно, только не о делах. Время нещадно шло, а Феррейн даже не заикался о договорённости, словно тянул время. Вот уже кулебяка съедена до крошки и чай стынет в чашках, а мы всё слушаем пение шансонеток. Где кстати, обещанные певицы Анны Захаровны?

Только подумал об этом, как на полукруглую сцену вышла шикарная блондинка в красном платье с таким глубоким декольте, что два выпирающих полухолмика притягивали взгляд, как магниты. Полилась лирическая музыка, девушка разомкнула алые пухлые губы и запела. Как только раздался бархатный голос певицы, в зале сразу стало тихо, только гитарные струны выдавали нежные аккорды.

Я замер, словно заколдованный, слушая романс.

— Святые угодники, кто она? — прошептал Савелий, озвучив мои мысли и жадно разглядывая красавицу.

— Дора Грей, восходящая звезда у Анны Захаровны, — тихо ответил Вальдемар. — Вы ещё не слышали о ней?

— Нет, — я наконец-то смог выдохнуть, — но желаю познакомиться.

— Тогда придётся ехать в ресторан Апельсина, — ухмыльнулся собеседник. — Анна Захаровна не позволит здесь своим певичкам знакомиться с членами клуба.

— Хоть на край света… — слова сами слетели с моих губ, а я уже забыл, зачем вообще приехал сюда.

Глава 15. Проказник

Варя

Островский укатил в Купеческое собрание, оставив меня с Григорием. Честно говоря, не хотелось сидеть с мальчишкой и быть ему нянькой, но будущий муж порадовал меня сегодня шопингом, и я решила из благодарности согласиться. Подумаешь, пару часов проведу с ребёнком. Сменив новое платье для прогулок на домашнее, тоже новое и красивое, я отправилась в детскую комнату, которая служила ещё и классом во время занятий.

Григорий сел за парту и принялся что-то выводить карандашом на чистом листе. Я рассмотрела стеллаж с книгами. В основном это были всевозможные учебники и пособия, рассчитанные на разный возраст учеников, также имелись детские книги о приключениях и сказки. Обнаружилась пара дамских романов, наверное бывшая гувернантка оставила на стеллаже. Я взяла один из них, чтобы хоть как-то убить время, и села на диван, погрузившись в чтение.

— Варвара Михайловна, обед подан, — скоро в детскую вошла горничная. Отлично! Пора отправляться в столовую.

— Спасибо, — кивнула я женщине и посмотрела на мальчика, рисующего карандашом каракули. — Гриша, пошли обедать.

— Иду, — буркнул он себе под нос, а сам с места не сдвинулся, продолжая рисовать.

— Долго тебя ждать? — я поставила руки на бока. — Не проголодался ещё?

— Нет, — он даже глаз не поднял на меня.

— Ладно, останешься голодным — пеняй на себя. Меланья с Евдокией не будут для тебя отдельно накрывать на стол.

Я развернулась и направилась к выходу. За спиной послышался вздох и скрип стула. Всё же сорванец последовал за мной.

В столовой аппетитно пахло борщом и запечёнными котлетами.

— Руки не забудь помыть, — напомнила я ребёнку, направившись к рукомойнику. Водопровод хоть и был в доме, но в столовую трубу не подвели.

Я села на своё место, предвкушая возможность поесть от души. Когда Евдокия сняла крышку с тарелки, я опасливо посмотрела на содержимое — слава богу, никаких пауков, мух и тараканов не плавало в бульоне.

Григорий молча сложил руки в молельном жесте и, едва шевеля губами, прочитал молитву перед тем, как приступить к еде. Я тоже склонила голову и прошептала «Отче наш», выучила её ещё в Мариинке.

— Приятного аппетита, — улыбнулась я мальчику и взяла ложку.

Борщ оказался наваристым и сытным. Я с удовольствием ела, забыв о Щедринах и их существовании. Как же хорошо, когда чувствуешь себя в безопасности. После первого блюда последовали котлеты с запечёнными овощами и пирогами. Когда принесли чай, я уже наелась досыта. Открыла сахарницу и положила щипцами в чашку два небольших кусочка.

— Благодарю великодушно, — Григорий встал из-за стола. — Я наелся. Пить не хочу. Можно я пойду к себе в комнату?

— Иди, — кивнула я, мешая ложкой чай. Мальчишка ускакал, а я подумала о том, что он ещё ни разу не назвал меня по имени. Не особо он разговорчив.

Я пригубила чай, отхлебнув глоток и тут же скривилась, выплюнув обратно напиток в чашку.

— Тьфу! Солёный! — я посмотрела на горничную, которая стояла у входа в буфет.

— Как солёный? — ахнула она и подошла к столу, взяв фарфоровую сахарницу, ухватила щипцами небольшой колотый кусочек. — Ну да, соль, видно же. Ничего не понимаю. Как в сахарнице оказалась соль? Ох и проказник Григорий Александрович, — покачала она головой.

— Думаете, это он подменил? — поджала я губы, понимая теперь, почему сорванец убежал, когда подали чай. И как я сама не разглядела куски соли?

— Больше некому, — покачала головой горничная. — Когда только успел? Не заметила даже. Вот вернётся барин, всё ему доложу.

— Не надо, я сама поговорю с мальчиком, — строго произнесла я. — Лучше поменяйте мне чай и принесите сахар, Евдокия.

— Хорошо, барышня, — женщина забрала мою чашку и сахарницу.

Я подумала, что заменить сахар на соль — давняя проказа детей — не так критично. Зачем сразу жаловаться отцу? Сама пожурю Гришу, спокойно и без криков.

Горничная принесла новую чашку с горячим чаем и сахарницу, наполненную колотым сахаром. Теперь можно расслабиться и насладиться сладким напитком.

— Благодарю за обед, — обратилась я к горничной, встав из-за стола, и направилась к выходу.

— Ой, Варвара Михайловна, у вас сзади юбка в чернилах, — испуганный голос прислуги догнал меня на полпути.

— Что? — я удивлённо обернулась, заглядывая себе за спину, и увидела расплывшееся чёрное пятно на светло-бежевой ткани. — Господи! Моё новое платье!

Я подбежала к стулу и увидела точно такое же расплывшееся чёрное пятно на красной обивке.

— Как оно оказалось тут? Его же не было, я точно помню, когда садилась! — сжав кулаки, я с досадой смотрела на стул. Ну не могла я не заметить его на сиденье!

И тут я вспомнила школьные годы, как в первом классе Димка Соболев с помощью шприца ввел в мягкое сиденье учительского стула вишнёвый сок. Алла Николаевна, конечно, ничего подозревая, села на стул. Только потом она ощутила, что юбка промокла. Вот смеху было, правда, родителей Соболева вызвали в школу из-за сорванного урока.

Найти шприц в доме химика-аптекаря не составит труда.

— Ну Григорий Александрович, — процедила я, направляясь в холл.

— Батюшки! — ахнула горничная, тоже сообразив, чья это была проказа.

— Ух покажу я этому шалопаю, где раки зимуют! Как он мог испортить моё новое платье?! — я поднималась по лестнице, впиваясь пальцами в перила. — Только купили! Что теперь делать с ним? Выкинуть?

Я распахнула дверь в детскую и обвела комнату взглядом. Гриши нет. В спальне, наверное. Но и там шалопая не обнаружила.

— Григорий! — заорала я на весь дом. — Выходи, хулиган!

Конечно, этот мелкий засранец спрятался где-то и не выходил.

— Барышня, давайте я застираю платье, может, получится пятно вывести, — горничная шла за мной по пятам.

— Хорошо, — я отправилась в свою комнату, чтобы переодеться. Пришлось надевать старое платье. Эх, даже не успела насладиться обновой. Как жалко-то!

— Ну вот что с этим проказником делать? — покачала я головой, отдав испорченное платье горничной. — Где он теперь сидит?

— На чердаке, обычно он там прячется, когда что-нибудь набедокурит, — сдала Евдокия хозяйского сына. — В конце коридора лестница.

— Спасибо, — я поспешила в указанном направлении.

Крутая лестница вела к закрытому люку. Значит, там сидит. Я осторожно поднялась, придерживая подол платья. Толкнула вверх дверцу и откинула её.

— Гриша! Выходи, негодник! — строго позвала я мальчишку, заглядывая на чердак.

Сначала ничего не могла разглядеть в полумраке, только маленькое слуховое окно светилось. Поднялась ещё на пару ступеней. Треугольная крыша, деревянные балки, а вот и сам проказник сидит в старом кресле, обхватив колени руками.

— И зачем ты это сделал? Испортил моё новое платье. Его, между прочим, твой папа только сегодня купил для меня, — строго произнесла я, но голоса не повышала.

— Не хочу, чтобы он женился на вас, — буркнул он себе под нос.

— Разве я сделала тебе что-то плохое? Почему не нравлюсь тебе? — я поднялась на чердак. Честно говоря, жуткое место. Мне уже мерещились огромные пауки по углам. Но я взяла себя в руки и, чуть нагнувшись, чтобы не удариться головой о лагу, подошла к креслу.

— Нет, — Гриша замотал головой, посмотрев на меня.

— Так почему ты против того, чтобы твой отец на мне женился? — в этот момент вся злость моя улетучилась.

— Вы поженитесь, и у вас родится малыш — я подслушал разговор кухарки с горничной. Значит, папа меня сразу разлюбит, — его губы превратились в тонкую линию, подбородок затрясся, но пацан сдерживал слёзы, как настоящий мужчина.

— Что ты такое говоришь? — вздохнула я. — Твой папа никогда не разлюбит тебя. К тому же ты можешь не переживать насчёт малыша. У нас не будет детей.

Как же объяснить ребёнку, что ему нечего опасаться?

— В общем, я не могу родить ребёночка… — безбожно врала я, не зная, что придумать, — после болезни. Врач так сказал.

— Да? — он округлил глаза, захлопав пушистыми ресницами.

— Давай договоримся так. Я ничего не рассказываю о твоих проказах отцу, но с одним условием: больше никаких пауков в супе, чернильных ловушек на стульях и прочего хулиганства.

Мальчишка посмотрел на меня исподлобья.

— Договорились или нет? — изогнула я бровь.

— Согласен! — отчеканил он, подскочив с кресла.

— Тогда по рукам? — я протянула ладонь, улыбнувшись. — Договор нужно закрепить рукопожатием — так делают все люди чести и слова.

— По рукам! — маленькая ладошка сжала мои пальцы.

— Отлично. Пошли в комнату, нечего тут в темноте сидеть.

Мы спустились в дом. Гриша повеселел оттого, что легко отделался за свои проказы. Но если ещё что-нибудь выкинет эдакое, я с ним точно церемониться и договариваться не буду.

Григорий занялся игрушками, а я снова села за чтение романа. Скоро должен вернуться Островский.

Прошло обещанных четыре часа, но мой будущий муж так и не явился. Мы поужинали с Гришей вдовоём, а Островский явно не торопился домой. Где его черти носят?

Горничная отвела мальчика в спальню и уложила его в кровать. Я, взяв с полки книгу со сказками, пришла к нему в комнату, так как не знала чем себя занять.

— Гриша, хочешь, я почитаю тебе сказки? — я показала книгу.

— Хочу, — улыбнулся он, довольный.

На стене горел электрический светильник, я, сев на стул возле кровати, принялась читать. Как же хорошо, что я попала не в дремучее средневековье, а в конец девятнадцатого века, хоть электричество уже в домах имеется, водопровод и ванная.

Кстати, нужно сказать горничной, чтобы воду согрела. Хочу помыться как следует. Щедрина ходила раз в неделю в общественную баню, а мне доставался только таз с подогретой водой в уборной — как хочешь, так и мойся.

Гриша уснул через две сказки. Я выключила светильник и вышла из комнаты. Евдокия несла по коридору ведра с горячей водой. Ура! Помоюсь!

— Александр Митрофанович не вернулся ещё? — задала я вопрос, сопровождая горничную до ванной.

— Нет, барышня, не вернулся. Обычно барин приезжает довольно поздно. Мойтесь и ложитесь спать, Варвара Михайловна, не ждите хозяина, — будничным тоном ответила прислуга, выливая воду из ведра в ванную. Пар поднялся до самого потолка.

Вот ведь врун! Надеюсь, у Островского есть серьёзные причины, чтобы задержаться в клубе.

Глава 16. Сделка

Александр

Как же прекрасно Дора пела! Я слушал и не мог ею налюбоваться. Голос — журчащий горный ручей, несущий прохладу и свежесть. Хотелось испить его, утолить жажду, наслаждаясь чистым вкусом. Но когда она ушла со сцены, спев последний романс, я словно очнулся от наваждения и пришёл в себя.

— Владимир Карлович… — повернулся к Феррейну, но того уже не было за столом, как и его сына.

— Савелий, а где?.. — недоуменно посмотрел я на компаньона, указав на пустой стул.

— В зал они ушли в карты играть. Не слышал, что ль? — хохотнул друг. — Околдовала тебя эта сирена, что сам себя не помнишь.

— А который час? — похлопав по нагрудному карману, я достал часы на цепочке. Открыл серебряную крышку и ахнул: восемь доходит. Я ведь должен был вернуться домой! — Что делать? Нужно показать Феррейну мой прожект.

— Иди, пока не поздно, — покачал головой Савелий, — а то ещё полгода будешь бегать за стариком.

Делать нечего, придётся задержаться. Надеюсь, Варвара несильно на меня обидится. Вон я сколько нарядов ей накупил, так что долг платежом красен, как говорится.

Я схватил папку, шляпу и поспешил в соседний зал. Войдя внутрь, чуть не задохнулся от табачного дыма. Некоторые мужчины, не отрываясь от карт, дымили как паровозы. Столы, обитые сукном, стояли в зале в три ряда. Электрические лампы освещали азартных игроков, которые могли себе позволить сорить деньгами. Здесь неважно, какого ты сословия, купец или дворянин — все собрались в клубе, чтобы расслабиться и шиковать перед другими.

А вот и Феррейн с сыном, уже явно расслабленные от съеденного и выпитого, сидят за дальним столом. Набравшись храбрости, я решительно двинулся в их сторону. Пусть только попробует меня не выслушать.

— Владимир Карлович, как игра? Удача вам благоволит? — я подвинул стул поближе к старику.

— Так себе, — недовольно прокряхтел он.

Сев, я взглянул на игроков и увидел недавнего знакомого, купца Холодова:

— Доброго здравия вам, Савва Тимофеевич.

— Александр Митрофанович, и вы здесь? Удивлён, но рад встрече, — улыбнулся мануфактурщик. — Решили испытать фортуну? Мы только что закончили партию. Присоединяйтесь к нам.

— Благодарю, но я не играю в азартные игры. Удача меня не любит, — ответил я с иронией. — Лёгкие деньги как приходят, так и уходят. В итоге можно потерять ещё больше, чем выиграть.

— Вы правы, — кивнул Холодов. — Неделю назад я выиграл сто тысяч у полковника Суховеева, а на следующий день проиграл пятьсот тысяч купцу Шишигину. — Весёлый тон игрока однако говорил, что он не так уж и расстроен, потеряв огромные деньжищи. У меня же чуть глаза на лоб не полезли. Я отродясь таких сумм в руках не держал. В прошлом году ходил слух, что Холодов проиграл полтора миллиона в карты. Теперь мне уже не кажется, что это была преувеличенная сплетня.

— Я, вообще-то, по делу пришёл, Владимир Карлович, — указал я на свою папку. — Вы обещали меня выслушать. Помните?

— Помню, сударь, — хмуро покосился на меня Феррейн. — Говорите, только кратко и по делу. Не люблю лишней болтовни.

— Хочу заказать у вас красивые стеклянные флаконы для о-де-колонов, — начал я торопливо излагать суть предложения, достав из папки эскизы. — Есть три аромата, которые я создал. Готовлюсь выпустить первую партию. Нужен сбыт, а я знаю, у вас прекрасная сеть аптек и магазинов. Желаю сотрудничать с вами на выгодных условиях, Владимир Карлович.

— Что ж, стекло я вам, Александр Митрофанович, поставлю, сколько нужно, — скрипучим голосом заговорил аптекарь, ещё сильнее сдвинув брови к переносице. — А вот насчёт сбыта не уверен. Брокар и Ралле будут недовольны конкуренту в моих лавках. У меня с ними уговор. Тем более французы давно зарекомендовали себя, их парфюм охотно покупают, а вы новичок в этом деле.

— Понимаю, — я поджал губы, стараясь не показать досады. — Но всё же я не совсем новичок, Владимир Карлович. У меня есть аптека и лаборатория, моё мыло от перхоти провизоры охотно берут на сбыт. Фамилия Островский знакома покупателям, уверяю…

— Вот и занялись бы мыловарением, — ухмыльнулся Феррейн, перебив меня. — А хотя нет. Брокар и Ралле в этом тоже давно преуспели.

— А мне нравится предложение Александра Митрофановича, — неожиданно в наш разговор вмешался Холодов. — Жаль, я занимаюсь другим товаром. Подумайте, французы заполонили рынок, кругом их любимая лаванда на прилавках. Надоело, хочется чего-то своего, русского, но с хорошим вкусом и шиком. К тому же Александр заключил пари с самим Луи Сиуре, что его парфюм выиграет в следующем году Гран-при в Париже.

— Вот уж насмешили, Савва Тимофеевич, — басовито расхохотался старик. — Гран-при? В Париже?

— Так и есть, Владимир Карлович, — процедил я, понимая, что нахожусь на грани провала. — Могу представить вам парфюм, который собираюсь выпускать в своей лаборатории.

— Не нужно, я дал слово вашим конкурентам. Уж извините, Александр Митрофанович. Заказать флаконы можете в любое время, только принесите эскизы на фабрику, скажу Крапу Алексеевичу, чтоб скидку вам сделал, — великодушно произнёс Феррейн. — Сыграйте с нами лучше в покер.

— Благодарю, но не могу. Дел невпроворот. Я, знаете ли, женюсь в эту пятницу, — важно сообщил я, чтобы причина отказа звучала весомо.

— Женитесь? — старик удивлённо вскинул брови. — Однако неожиданно. Поздравляю вас. Давно пора, одному-то тяжко, особенно вдовцу с ребёнком.

— Прекрасная весть! — воскликнул Холодов. — Рад за вас, Александр. Кто она? Красавица, коих свет не видывал, или богатая наследница?

— Дочь покойного графа Михаила Николаевича Бахметева, — не без гордости ответил я. — Миловидная, воспитанная и образованная девица, окончила Мариинское училище.

— Варвара? — выпучил глаза Феррейн. — Я лично был знаком с графом и видел его дочь ещё совсем крошкой. Он был хорошим человеком. Его доходный дом до сих пор стоит на Тверской?

— Да, и скоро перейдёт в мои владения в качестве приданого Варвары Михайловны, — я расслабленно откинулся на спинку стула. — Открою аптеку, оборудую рецептурную на втором этаже и лабораторию, где буду создавать изысканные ароматы.

— Вижу, планы у вас и впрямь грандиозные, — ухмыльнулся старик. — Даже завидно стало. Эх, молодость, она всегда горит идеями.

— Александр Митрофанович, через неделю я устраиваю приём, — обратился ко мне Холодов. — Приглашаю вас с будущей супругой. Будет интересно: именитые гости, развлечения и шикарный стол.

У меня чуть глаза на лоб не полезли. Кто не слышал о масштабных приёмах в особняке Холодова? Сам император, наверное, завидует такому размаху и богатству.

— Благодарю, Савва Тимофеевич, — спокойно ответил я с улыбкой на лице. — Непременно будем с Варварой Михайловной.

— Раз такое дело, я подумаю над вашим предложением, Александр Митрофанович, — вдруг выдал фразу Феррейн. — Оставьте мне бумаги, что вы принесли. Дома с сыном ознакомимся, обмозгуем, как не обидеть ваших конкурентов.

— Благодарю, Владимир Карлович. Вот, прошу, — я протянул папку с расчётами, еле сдерживая бурную радость. Неужели новость о моём предстоящем браке повлияла на решение Феррейна? Однако удачно я обмолвился.

— Теперь-то вы не откажетесь с нами сыграть партию? — хитро прищурился Холодов и кивнул крупье, чтобы тот открыл новую колоду.

Что делать? Как я могу отказаться, когда он пригласил меня на приём?

— Разве только партию, — я уже мысленно попрощался с той небольшой суммой денег, что взял с собой. Ладно, это мелочи. Я на женские наряды отдал сегодня в десять раз больше, но укрепить дружеские отношения с Холодовым и Феррейном просто обязан.

В жизни не был заядлым игроком и прекрасно знал, когда пора покинуть игру, чтобы не проиграться в пух и в прах. Правда, всё же одной партией не обошлось. Компания подобралась отличная и, самое главное, нужная.

Когда я вышел из собрания, довольный тем, что удачно всё сложилось, понял, что безбожно опоздал домой. Поехать в ресторан к Апельсину придётся в следующий раз. С Дорой Грей я обязательно познакомлюсь, но позже.

Возле здания клуба дежурили извозчики. Хорошо, что я Кузьму отправил домой, а то бы он заждался меня. Пролётка быстро довезла до особняка. Расплатившись с извозчиком, я поспешил к калитке. В окнах кое-где ещё горел свет. Прислуга, наверное, заканчивает свою работу.

В холле меня встретила тишина. Я не спеша поднялся по лестнице на второй этаж. Гриша и Варвара уже спят, скорее всего. Умыться бы и тоже лечь спать. Зевнув, я направился в ванную. Осторожно толкнул дверь, в лицо пахнуло тёплым влажным воздухом, и я замер, увидев прекрасную белокожую русалку. Она обнажённая стояла возле зеркала, вытирая рыжие волосы полотенцем. Я забыл, как дышать, выпучив глаза.

— Варвара… — ошеломлённо выдохнул я, узнав свою невесту.

Глава 17. Разговор о делах

Варя

Сегодня был чудесный день, несмотря на то, что Островский до сих пор не вернулся. Я приняла ванну, отмокала, наверное, не меньше часа, вымылась как следует. Давно я не ощущала себя такой чистой. Я мурлыкала себе под нос какую-то мелодию из моего времени, стоя возле зеркала и вытираясь полотенцем.

Вдруг по ногам прошелся прохладный поток воздуха, и я взглянула на дверь, понимая, что та открыта…

— А-а-а! Вон отсюда! — завопила я, прикрываясь полотенцем. В проёме стоял Островский с вытянувшимся лицом. Схватив со столика первое, что попалось под руку, кинула в него со всей дури. От ужаса зажмурила глаза, так как это оказался медный ковш, который врезался прямо в лоб мужчине.

— Чёрт знает что такое! — раздался вопль. Я распахнула веки.

Островский сидел на полу, потирая ушибленный лоб.

Придерживая рукой полотенце, я в страхе кинулась к нему. Травмировала жениха!

— Где? Покажите! — пальцы тряслись, но я схватила мужскую руку, отведя её ото лба. Прямо посередине краснела наливающаяся шишка. — Вот какого лешего вы зашли в ванную? — негодовала я на него и на себя заодно.

— Я… хотел умыться, — янтарные глаза ошалело разглядывали меня, точнее то, что нечаянно открылось, ведь полотенце так и норовило сползти вниз. Я поймала его в самый последний момент, натягивая обратно на грудь. — Откуда я знал, что ванная занята…

— Лёд есть на кухне? Приложите его или сделайте компресс из холодной воды. Ну? Чего расселись? Шишка же будет! Бегите скорее на кухню! — я вскочила на ноги и протянула руку мужчине, помогая ему встать.

Полотенце опять сползло, открывая то, что не предназначалось для взора будущего мужа, а он глаз с меня не сводил, пребывая в какой-то заторможенности. Я снова подхватила полотенце, прикрываясь.

— Хватит пялиться на меня! — не выдержала я. — Идите уже на… на кухню! — еле сдержала брань. Всё-таки за два года научилась выражаться как благовоспитанная барышня, но сейчас от шока из меня лезли забытые слова из лексикона двадцать первого столетия.

Островский явно все ещё был в прострации от происходящего и увиденного — хлопал чёрными пушистыми ресницами, недоуменно потирая лоб рукой.

— На кухню, Александр Митрофанович, на кухню! — Пришлось вытолкать его за дверь. — Лёд приложите! — крикнула я вдогонку, подхватывая полотенце, но не успела. Оно соскользнуло к моим ногам, и я захлопнула дверь перед любопытным мужским носом.

Принесло его на ночь глядя домой! Я подняла полотенце и пошла к крючку, где висел мой новый стёганый халат. В комнату прошла через смежную дверь, которая вела в мою гардеробную и далее в спальню.

Совесть не дала мне спокойно лечь спать. Я потуже запахнула халат, влажные волосы расчесала и заплела в свободную косу. Надела мягкие тапочки, похожие больше на балетки. Пойду проверю Островского. Большая ли шишка? Вот красота будет на венчании — жених с синяком на лбу.

Я спустилась на кухню. Островский сидел на стуле, облокотившись на стол и прижимая рукой ко лбу мокрое полотенце; рядом стояло блюдо с водой.

— Как вы? — я остановилась в дверном проёме, не решаясь пройти, не зная, как мужчина отреагирует на моё появление. — Простите, Александр, я не хотела вас покалечить. Схватила, что первое под руку попалось. Очень больно?

Он сразу поднялся и опасливо смерил меня взглядом. Убедившись, что я одета прилично, вздохнул, положив полотенце в блюдо.

— Больно, — скривил он губы. — Я сам виноват. Даже не подозревал, что ванная занята в столь поздний час. Думал, вы уже спите.

— А не надо было так поздно возвращаться, — возмутилась я справедливо, сделав шаг вперёд. — Вы обещали вернуться домой через три-четыре часа. А сейчас уже полночь.

— Простите, Варвара, — мужчина выжал полотенце, расправил его и снова прижал ко лбу. — Так вышло, я не хотел, честное слово. Старик Феррейн весь вечер откладывал разговор, а потом и вовсе отказал мне. Правда, затем согласился подумать над моим прожектом, когда я обмолвился, что женюсь на вас. Оказывается, он лично знал вашего отца и даже помнит вас ребёнком.

Я застыла, глядя на Островского. Он серьёзно?

— Надеюсь, этот ваш прожект стоит того, чтобы болтать о нашем венчании где попало, — покачала я головой, прикрыв на мгновение веки.

— Не переживайте, Варя, всё же сложилось удачно. Даже Холодов, услышав о том, что я женюсь на урождённой графине, сразу пригласил нас на званый ужин, — на лице жениха расплылась довольная улыбка. — Вы даже представить себе не можете, какая это удача.

— Увы, не могу представить. Понятия не имею, кто такой Холодов и чему вы так радуетесь, Александр, — я сложила руки на груди. — А если до Щедриной дойдёт слух, что я замуж собралась? Вы об этом подумали? Зачем нужно было об этом говорить там, где собралось много людей? У тётушки, между прочим, в купеческой среде немало связей. Она девять лет хозяйничает в доходном доме, и большинство арендаторов лично знакомы с ней.

Островский поджал губы, поняв свою оплошность.

— Не волнуйтесь, Варя, венчание уже скоро. Не будет же ваша родственница бегать по церквям и храмам Москвы, чтобы отыскать вас, — он снова опустил полотенце в воду. — Я не дурак и не стал говорить, где и во сколько мы венчаемся. Об этом знают только мои близкие друзья, которых я пригласил в качестве поручителей.

— И на том спасибо, — я театрально поклонилась в пояс.

— Не паясничайте, Варя, — усмехнулся мужчина, выжимая полотенце. — Кстати, как Гриша себя вёл?

— Хорошо. Милый мальчик, — натянула я улыбку, сдержав обещание, данное сорванцу. — Читала ему перед сном сказки, он быстро уснул.

— Благодарю, Варвара. Я перед вами в долгу. Просите чего хотите, — благосклонно произнёс он, явно рассчитывая услышать что-то вроде «хочу красивое колечко».

— Расскажите мне про ваш прожект, — я села на свободный стул. Вот оно дворянское воспитание — мужчина не сядет, пока дама рядом стоит. Островский опустился на соседний стул, придерживая полотенце на лбу.

— Что вас конкретно интересует? — он удивлённо вскинул брови.

— Всё, Александр Митрофанович. Как будущая супруга, имею право знать, каким образом вы собираетесь использовать моё приданое.

— Хорошо, — он пожал плечами. — Я хочу запустить производство первой партии о-де-колонов. Образцы вы уже лицезрели недавно: «Виолет», «Идеал» и «Наполеон». Я всё же договорился с Феррейном о флаконах для парфюмерии. Вот только он обещал подумать над моим предложением о реализации части партии в его магазинах. Не уверен, что согласится, — старик обещал Брокару и Ралле не брать на сбыт другую парфюмерию.

— Мне нравится ваша идея, — я цокнула языком. — Откроем в доходном доме свою лавку ароматов. Давно мечтаю об этом.

— Я хотел оборудовать аптеку на первом этаже, а на втором — рецептурную, — нахмурился мужчина. — Там и буду торговать о-де-колонами и мылом. Не вижу смысла открывать отдельную лавку, пока у меня всего три парфюма. А на создание одного аромата уходит немало времени, к тому же на моих плечах ещё аптека и производство мыла.

— У вас есть мыловарня? — что ж он сразу не сказал.

— Не у меня лично. У моего компаньона Савелия Куликина небольшое производство, еле успеваем выполнять заказы. Нужно новое оборудование покупать. К тому же, если дело с о-де-колонами выгорит, придётся со временем и лабораторию расширять.

— Отлично. Значит, будем расти, — меня вдохновил план Островского, даже сердце забилось чаще. Я уже представила целую фабрику с названием «Предприятие Островского А.М.»

— Легко сказать. Для расширения нужны деньги, и немалые, — скривился Островский. — Уже не первый месяц ищу компаньонов, желающих вложиться в моё дело. Пока, увы, безрезультатно. А банки берут большой процент за кредит.

— Инвесторов найдём обязательно, — уверенность горела в моей душе надеждой и решимостью. Я затараторила на одном дыхании: — А насчёт лавки ароматов не переживайте. Ассортимент можно расширить душистым мылом, саше, подарочными наборами. И также торговать французской косметикой. Осталось только найти поставщиков. К тому же я могу помочь вам в создании новых ароматов.

— Вы?! — он округлил глаза, уставившись на меня.

— Почему нет? — я настороженно покосилась на него. — Вы против? По-моему, вы уже убедились в том, что я не профан в парфюмерии.

— Не женское это дело, Варвара Михайловна, — он резко встал, бросив полотенце в блюдо и расплескав воду. — Вы же урождённая графиня. Как я в глаза людям буду смотреть, если общество будет шептаться, что супруга сует нос в мои дела?

Он это серьёзно? Моё лицо вытянулось в недоумении.

Глава 18. Гувернантка

Александр

— То есть вы хотите, чтобы я сидела дома и варила вам борщи? — неожиданно возмутилась рыжеволосая русалка.

У меня до сих пор перед глазами стояли её наливные яблочки, которые мне посчастливилось лицезреть, за что я несправедливо поплатился собственным лбом.

— Нет. Меланья прекрасно справляется с кухней, — я не понимал, при чём тут борщи. Парфюмерная лавка… О-де-колоны… Что она там придумала себе?

— Тем более. В доме есть прислуга, которая обеспечивает порядок и уют. Гувернантки только не хватает, — Варвара сложила руки на груди. — А я чем буду заниматься? Чахнуть от тоски?

— Так вот чего вы боитесь? — ухмыльнулся я. — Уверяю, вам не придётся скучать, Варвара. Званые обеды, вечера, балы, выставки, театры — вам будет чем заняться, чтобы поддерживать статус дворянки. К тому у вас есть имение — вот и займитесь им, а то лето быстро закончится.

Девушка подскочила, упрямо поджав губы. Мне пришлось тоже встать.

— Могу я хотя бы открыть в собственном доходном доме маленькую парфюмерную лавку? — её голубые глаза светились яростью, направленной на меня. Что обидного я сказал?

— Посмотрим, — вздохнул я устало. — Давайте поговорим об этом после свадьбы, а то мы даже ещё не поженились и брачный договор не заключили.

— Хорошо, — она продолжала смотреть с вызовом, гордо подняв подбородок. — Правда поздно, уже давно пора спать. Спокойной ночи, Александр.

— И вам добрых снов, Варвара, — я улыбнулся, провожая взглядом невесту. Даже не думал, что под строгими платьями скрывается настоящая русалка.

Я убрал со стола блюдо с водой, повесил полотенце сушиться на верёвку и отправился спать. Ну и день выдался! Чуть жив остался. Лоб до сих пор болел, точно синяк будет.

Утром еле проснулся от стука в дверь. Значит, уже восемь часов и горничная по обыкновению пришла меня будить.

— Барин, я вам кофею принесла, — она поставила на комод поднос. Ноздрей тут же коснулся бодрящий аромат.

— Спасибо, Евдокия, — я зевнул, потягиваясь. — Что барышня? Спит ещё? — решил спросить про Варвару.

— Никак нет, проснулась час назад. Тоже кофею попросила, как учуяла аромат. Пойду вот сделаю. А что у вас со лбом? Синяк? — женщина удивлённо смотрела на меня.

— Нечаянно в ванной на ковш наткнулся, — сморщил я лоб и почувствовал, что моя травма никуда не делась. — Можешь идти.

— Ковш? Как же так? — ахнула горничная, но вовремя спохватилась, вспомнив, что ей велено было уйти, и покинула комнату.

Я встал с постели, отпил пару глотков бодрящего напитка и начал упражняться, чтобы окончательно проснуться. Затем быстро принял прохладный душ, стоя в ванной. На этот раз внутри никого не оказалось. Придётся договариваться с Варварой о времени, когда принимать водные процедуры. Эх, надо было две ванны ставить, да слишком накладно. И так целую комнату пришлось выделить для этих целей, а дом далеко не дворец.

Подумал об отце, что пора написать ему письмо. Помещик Островский Митрофан Михайлович давно отрекся от светской жизни, продал имение, чтобы я получил образование и начал своё дело, а сам ушёл в монастырь. Он так и не смог смириться с потерей любимой жены. Дождался, когда выполнит отцовский долг, вырастил меня и покинул мирскую жизнь.

Мы редко с ним виделись, но регулярно переписывались. Даже не знаю, писать ему о том, что я женюсь, или нет? Врать не хочется, но он не поймёт, если узнает, что брак фиктивный.

С этими мыслями я отправился в комнату к сыну и застал Григория умывающимся над тазом. Евдокия поливала его ладони из кувшина, и тот бодро растирал лицо. Сын, конечно, тоже заметил мой налитый синяк посреди лба. Пришлось опять говорить о случайной встрече с ковшом. Мы пожелали друг другу доброго утра, а потом я отправился в кабинет. Пока есть время до завтрака, напишу отцу письмо.

Когда я вошёл в столовую, Варвара и Григорий уже сидели за столом, дожидаясь меня.

— Простите, задержался немного, — улыбнулся я, заняв место во главе трапезы. После короткой молитвы мы принялись за еду.

— Гриша, как прошёл вчера день? — я обратился к сыну, решив начать обыденный разговор. Его глаза вдруг забегали, он покосился на будущую мачеху, сжав губы в тонкую линию.

— Хорошо, — промямлил сын, ковыряя ложкой кашу.

— Что-то ты немногословен сегодня, — я прищурился, чувствуя подвох.

— Александр Митрофанович, я ведь говорила вам, что мы вчера чудесно провели время. Григорий рисовал, играл, а перед сном я почитала ему сказки, — вклинилась в беседу Варвара.

— Да, помню, — я перевёл взгляд на барышню. — Хотел услышать это от сына, но он, видимо, ещё не проснулся.

Теперь Гриша удивлённо распахнул глаза, смотря то на меня, то на будущую мачеху. Такое ощущение, что под моим носом зреет заговор, а я об этом ни сном ни духом.

Мы уже допивали чай, когда со стороны холла послышался звон колокольчика. Евдокия сразу сорвалась с места, торопясь открыть дверь нежданному гостю.

— Кто это? Почтальон? — полюбопытствовала Варвара.

— Посмотрим, — я бросил взгляд на стену, часы показывали без четверти десять.

— Александр Митрофанович, к вам барышня. Говорит, объявление прочитала в газете, что гувернантка требуется, — скоро вернулась горничная в столовую. — Отвела её в гостиную.

— Замечательно, — я поспешил поставить чашку на стол. — Варвара, приведите, пожалуйста, Гришу в комнату через десять минут.

Сын скривил недовольную гримасу, услышав о гувернантке.

— Выпрямись и не куксись, — строго напомнил я отпрыску о поведении за столом и покинул столовую.

— Доброе утро, сударыня, — я вошёл в комнату, с интересом разглядывая соискательницу.

— Здравствуйте, сударь, — склонила светловолосую голову девушка в скромном сером платье. — Меня зовут Забельская Анна Викторовна. Это же вам требуется гувернантка? — её взгляд на секунду задержался на моём лбе, но барышня тактично не подала вида.

— Всё верно. Я Островский Александр Митрофанович.

Однако она милая и слишком молодо выглядит. Справится ли с Гришей?

— Какое образование вы получили?

— Сначала домашнее, — она скромно потупила глаза, сжимая папку в руках. — Потом я обучалась семь лет в Мариинском училище. Год назад окончила с отличием.

— Замечательно. Опыт у вас имеется?

— Конечно, — сдержанно вздохнула она. — Я проработала одиннадцать месяцев в доме помещика Хлыстова, занималась их восьмилетней дочерью, пока они не переехали в Петербург. Я отказалась ехать, так как у меня мама в Москве, не хочу оставлять её.

— Понятно. Рекомендательное письмо, надеюсь вам дали?

— Да, — она поспешно кивнула.

— Остальные документы при вас? Хотелось бы взглянуть. — Хотя сомневаюсь, что барышня подойдёт. Она имела дело только с воспитанницей, а девочки более покладистые и послушные. Но всё же не хочу сразу разочаровывать юную прелестницу отказом. — Сколько вам лет?

— В апреле исполнилось двадцать, — она протянула мне папку. Да, ровесница Варвары. Только я подумал о невесте, как дверь в гостиную отворилась и на пороге появилась она. За спиной Варвары маячил Гриша, выглядывая из своего укрытия.

— Аннушка? Ты ли это? — всплеснула руками моя невеста, удивлённо разглядывая гостью.

— Варя? Глазам своим не верю! — ахнула в свою очередь Забельская. — Ты… Ты что тут делаешь?

Девушки радостно кинулись друг другу в объятия.