Вы читаете книгу «Высший свет. Странный выбор» онлайн

Глава 9"Глупый розыгрыш".

— Что, если я перегреюсь и умру? Маши активнее, — бросил Кошкин.

Разумеется, этот приказ был адресован мне. С этого момента и до самого закрытия клуба я превратилась в безмолвную тень, в верную подданную этого негодяя. Внутри всё свирепело от ярости.

«Спасибо, мама, — с горечью подумала я, — спасибо, что заставила приехать сюда и терпеть эти унижения».

— Может, тебе… — начала я, надеясь хоть на каплю человечности.

Кошкин медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и тяжёлый, как бетонная плита, мгновенно заставил меня замолчать. Одно из его негласных правил — беспрекословное подчинение. Весь вечер я не смела огрызнуться и обращалась к нему исключительно на «вы», с унизительным «мой господин», от которого к горлу подступал ком.

— Вам, господин, стоит перейти в VIP-зону, там работают кондиционеры, — заставила я себя произнести покорно.

— Если ты не забыла, сегодня мой день рождения, должны приехать звёзды, — усмехнулся он, и в этой улыбке не было ничего праздничного. — Я хочу тусить, а не прятаться по углам, как изгой.

Парень залпом осушил бокал и с глухим стуком поставил его на стол, протягивая мне.

— Повтори и протри ещё раз стол.

— Позови официантку, я уже пятый бокал тебе таскаю… — я запнулась под его тяжёлым взглядом. — У тебя… то есть у вас… же есть кнопка вызова, — поправилась я, чувствуя, как горят щёки.

— Как-то не до конца фраза прозвучала…

— Мой… кхе… мой господин…

«Баран, кретин, идиот, скотина».

— Ну зачем мне напрягать официантку, когда у меня есть бесценная дама, которая торчит мне почти пол-ляма? — он растягивал слова, наслаждаясь моей беспомощностью.

— Что? Пол-ляма за пару бутылок? — не выдержала я, и голос сорвался на хрип. — Да за такую цену это шампанское должно делать пьяным на неделю без возможности протрезветь!

Кошкин прищурился. Он не повысил голоса, но от его тона по спине пробежал холодок.

— Пошла, — отрезал он.

Я направилась к лестнице, чувствуя себя крайне неуютно. В этом платье каждое движение казалось провокацией, а каждый взгляд — прикосновением.

«Можно было вообще ничего не надевать, — с досадой подумала я, обхватив себя руками, — эффект был бы тот же».

Бар находился на первом этаже, в самом дальнем конце клуба. Пришлось пробираться сквозь плотную гудящую толпу. Сцену готовили для какой-то знаменитости, и воздух был наэлектризован ожиданием. Я старалась идти быстро, вжав голову в плечи и надеясь остаться невидимкой, но удача была не на моей стороне.

— Детка, почему такая грустная? Пойдём, куплю тебе выпить? — ко мне пристал парень в нелепых жёлтых очках и с вызывающим ирокезом. От него разило парфюмом и самоуверенностью.

— Спасибо, но мне это ненужно, — ответила я, стараясь звучать холодно, и прибавила шагу.

— О, ты куда? К бару? Пойдем вместе! — не отставал он, нагло семеня рядом.

В какой-то момент его ладонь бесцеремонно легла на мою талию. Меня словно ударило током: я отскочила, и к горлу подкатила тошнота от омерзения.

— Чего пугаешься? — расхохотался он. — Кстати, ты очень красивая. Обожаю рыженьких.

— Пошёл бы ты на фиг, — выдавила я, чувствуя, как внутри закипает беспомощная злость. Нужно было отделаться от этого прилипалы, не устроив скандал, первого и так хватало. А то я никогда не расплачусь с этим Кошкиным.

Он преградил мне путь, нависая сверху.

— Да ладно, если такая недотрога, то зачем пришла в таком платье?

— Эй! — резкий, как удар, голос заставил меня вздрогнуть. — Заткнись.

Секунда — и Кошкин, возникший из ниоткуда, одним точным ударом отправил наглеца на пол. Я замерла, сердце колотилось. Внутри боролись облегчение и шок от такой внезапной расправы.

— Ты что творишь?! — воскликнула я, чувствуя, как дрожат руки.

— Это я должен спросить! — огрызнулся Сеня, даже не взглянув на поверженного. — Мой рот высох, пока я ждал тебя.

Я лишь цокнула, пытаясь скрыть, как сильно меня трясёт, и направилась к бару. Сеня шёл следом, и с его появлением атмосфера вокруг изменилась. Толпа расступалась, девушки шептались, провожая его жадными взглядами. Он был как магнит, как стихийное бедствие. И только я, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд, ощущала лишь ненависть.

— Виски с колой, пожалуйста, — попросила я бармена, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Эй, я не разбавляю премиальный виски колой, — едва шевеля губами, пробормотал Кошкин.

— А я заказываю не тебе, а себе, — прорычала я. — Сколько с меня?

— Выпивка сегодня бесплатно в честь… — начал объяснять бармен, но его перебили.

— Меня… — Сеня подался вперёд, нарушая моё личное пространство. — Ты на рабочем месте сейчас, будешь пить?

Передо мной возник стакан. Я не стала ждать и залпом осушила его.

— Мы это не обсуждали, понял? — бросила я раздражённо.

— Как ты эту гадость пьёшь? — Сеня поморщился, глядя на меня со странной смесью брезгливости и болезненного интереса.

— Ещё один, — бросила я, игнорируя его вопрос.

В зале заиграла песня Вани Дмитриенко. Мелодия, казалось, просочилась под кожу. Я обернулась к Кошкину, чувствуя, как алкоголь начинает туманить голову.

— Что ещё прикажешь? — дерзко спросила я, бросая ему вызов.

Наши взгляды сцепились. Кошкин смотрел так, будто хотел прожечь во мне дыру. В этом взгляде не было привычной насмешки, только тяжёлый, голодный блеск. От его холодного, почти осязаемого внимания по коже побежали мурашки.

— Потанцуй со мной, — тихо, почти одними губами произнёс он.

— Что?

— Это приказ.

— Я сказала, что не буду…

— Пошли, — бросил он.

Сеня схватил меня за запястье. Его пальцы были горячими, как раскалённый металл. Резкий рывок, и я оказалась в его объятиях. Воздух между нами стал плотным и тягучим. Я чувствовала его запах — дорогой парфюм с нотками алкоголя — и бешеный, сбивчивый ритм его сердца, отдававшийся в моей груди. Он был сильнее, и эта подавляющая близость лишала меня воли. Его ладони на моей талии обжигали кожу сквозь тонкую ткань платья, и я теряла опору.

«Кем я должен стать, чтобы ты была со мной? Строчками Цветаевой или ночной Москвой…»

Это было безумие. Абсурд. Я танцевала с человеком, которого ненавидела всей душой, от которого меня трясло от ярости. Но сейчас, в этом полумраке, под звуки музыки, эта ненависть начала… плавиться?

Он двигался уверенно, вёл меня в танце, и я, вопреки здравому смыслу, позволила себе прижаться ближе. Абсолютно не понимала, что мы вообще делаем, но противиться этому боялась…

— Опа…

Голос Стаса прозвучал как удар хлыста, разрезавший плотную пелену дурмана.

Я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой, и с силой оттолкнула Сеню.

Кошкин не отступил сразу. Он медленно разомкнул объятия, его пальцы на моей талии задержались на долю секунды дольше, чем того требовали приличия, словно он не хотел отпускать. В его глазах, ещё мгновение назад затуманенных чем-то тёмным и собственническим, снова промелькнула привычная холодная насмешка, но я видела: он тоже сбит с толку и тяжело дышит.

— Какая трогательная картина, — сказал Стас. Он стоял в паре шагов, скрестив руки на груди, и его ухмылка казалась мне сейчас самым омерзительным зрелищем на свете. — Не знал, что у вас тут… такие тесные отношения.

К лицу прилил жар. Стыд, жгучий и невыносимый, смешивался с остатками опьянения. Я ненавидела Стаса за то, что он всё увидел, но ещё больше ненавидела себя за то, что не могу стереть из памяти тепло рук Кошкина на своей коже.

— Заткнись, Стас, — хрипло, с опасной угрозой произнёс Сеня. Он даже не обернулся, продолжая сверлить меня взглядом, в котором теперь читалось что-то пугающее: вызов, смешанный с осознанием, что, между нами, только что случилось непоправимое.

Я не стала дожидаться продолжения. Развернувшись на каблуках, выбежала из круга танцующих, с трудом переставляя ноги.

Было ясно одно: завтра, когда алкоголь окончательно выветрится, эта сцена будет преследовать меня как ночной кошмар. Всё бы отдала, чтобы оказаться дома, запереться в комнате и забыть всё это как страшный сон. Хотелось бежать, не оглядываясь, но долг висел на мне тяжёлой цепью, а Кошкин… Кошкин не прощает.

«Раз уж вляпалась — терпи».

Я сделала судорожный вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и снова шагнула в душный, пропитанный алкоголем и фальшью воздух клуба.

На втором этаже было тише, но гул голосов давил на уши сильнее, чем музыка внизу. Мой взгляд нашёл парней сразу: Стас, окружённый девицами, и Сеня, задумчиво сидевший напротив.

Я подошла сбоку, скрытая полумраком, и замерла, донесся их смех. На миг музыка стихла, и мне стал отчётливо слышен их разговор.

— Эти бутылки я на распродаже взял, они даже тысячи не стоят, — лениво бросил Стас. — Чего ты ей там про полмиллиона наплёл?

— Я же не знал, что ты такой жлоб, — хохотнул Сеня. — Нормально проставиться на день рождения не мог?

— Всё ты знал, засранец.

— Всё знал? — мой голос прозвучал глухо, словно со стороны. Внутри всё оборвалось, сменившись ледяным оцепенением.

Стас обернулся, окинул меня презрительным взглядом и расхохотался.

Сеня, пьяный, развязный, смотрел с такой мерзкой усмешкой, что стало противно. Он даже не пытался оправдаться.

— Так это была дешёвка? — Пальцы сжались в кулаки до боли. — Ты заставил меня унижаться перед тобой ради этого?!

— Ой, «унижаться», — Кошкин дерзко откинулся на спинку дивана. — Ничего такого ты не делала.

— Да я бы в жизни не принесла тебе ни крошки! — сорвалась я на крик. — И уж тем более не стала бы танцевать!

— Да ладно, — оскалился он, глядя на меня как на вещь. — Любая девка мечтает о меня «потереться», а нищая — тем более.

Внутри что-то лопнуло. Я не думала, а действовала. Звонкий, хлёсткий удар по его щеке отозвался болью в моей ладони. Как я могла? Как я могла довериться этому ничтожеству?

Я развернулась и бросилась прочь. Хотелось стереть с себя этот вечер, этот клуб, этот позор.

*********

— Иди за ней, — бросил Стас, лениво потягивая коктейль. Девчонки, сидевшие у него на коленях, смеялись.

— Зачем? — глухо отозвался Сеня, потирая пылающую щёку. Он даже не обернулся, с болезненным безразличием уставившись в полупустой бокал. — Пусть валит из нашей жизни. Она мне уже в печёнках сидит…

— А-а-а!

Грохот, с которым Кошкин одним взмахом руки снёс всё со стола, показался оглушительным, как выстрел. Стекло разлетелось вдребезги, лёд и остатки алкоголя брызнули на пол, смешиваясь с осколками. Парень закрыл лицо руками. Он сам не понимал, что с ним происходит.

Глава 10 "Месть Кошкину".

— Вставай, опоздаешь в университет, — голос мамы прозвучал довольно грозно.

Я с трудом разлепила веки. В голову, как раскалённые иглы, тут же вонзились воспоминания о прошлой ночи: отвратительный мерзавец Кошкин, его взгляд и тот клуб, из которого я сбежала, как от огня.

Голова раскалывалась, словно её пытались разбить на тысячи острых осколков. Я поднялась, пошатываясь, и поплелась на кухню. В горле пересохло, а в памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера: такси, последние деньги, отданные водителю, и чувство безысходности. Словно почувствовав мой крах, телефон в кармане звякнул сообщением от Олеси:

«В эти выходные жду тебя в своём новом магазине, поможешь развесить вещи».

Работа, шанс хоть немного подзаработать. Как раз вовремя.

Мама ушла, оставив после себя тишину. Дрожащими пальцами я скрутила непослушные рыжие пряди в тугой пучок: хотелось хоть как-то унять внутренний хаос. Натянула джинсы и кофту, даже не глядя в зеркало, и вышла на балкон посмотреть погоду. На улице вовсю свирепствовала осень: небо налилось тяжёлым, давящим свинцом, а пронизывающий ветер, казалось, не просто пробирался под кожу, а выстуживал саму душу. В одной куртке было холодно, но этот холод снаружи казался ничем по сравнению с тем, что творилось внутри. Закинув в рот сухой кусок хлеба, просто чтобы не упасть от слабости, я выскочила из подъезда.

Ромы на парах не было. Честно говоря, это принесло странное, горькое облегчение. При всей моей симпатии к нему меньше всего на свете хотелось иметь хоть что-то общее с Кошкиным. Но мысль о совместной итоговой работе, от которой зависела моя оценка в семестре, давила тяжёлым грузом. По-хорошему, надо было бросить все силы на этот проект, но у меня не осталось даже малейшей энергии. Я чувствовала себя выжженной изнутри.

Ромы не было ни на следующий день, ни через день. Он словно растворился в этом сером городе. Погода становилась всё невыносимее, и с каждым днём ожидания моё настроение опускалось всё ниже, превращаясь в такую же беспросветную серую мглу, что стояла за окном.

Наступили выходные. Магазин Олеси сразу поразил меня: светлый, будто внутри всегда светит солнце. Огромные витрины от пола до потолка, манекены в джинсах, которые, словно живые, смотрели на улицу. Подруга решила открыть свой маленький джинсовый рай, и теперь нас ждали целые горы коробок, море картона и этикеток.

Но даже это не могло испортить мне настроение. С Олесей часы летели незаметно. С ней я могла говорить обо всём на свете, без масок, без страха, что меня осудят.

— Кошкин — настоящий гад, — выдохнула она, с яростью натягивая джинсы на манекен.

— Ой, и не говори… — Я передёрнулась, будто от отвращения. — Меня до сих пор трясёт, стоит только вспомнить.

Олеся резко поправила манекену голову, словно представляла, что это шея Кошкина.

— Но Рома… «Ты правда не хочешь его вернуть?» —тихо спросила она.

Я замерла с джинсами в руках.

— Ты серьёзно?! Я не хочу связываться с его братом. Ты вообще представляешь, на что тот способен?

— И только поэтому? — Олеся посмотрела на меня так, будто я сказала какую-то глупость.

— А что ещё должно быть?! — повысила я голос.

Она помолчала, потом произнесла тихо, но твёрдо:

— Если любишь по-настоящему, идёшь до конца. Никакой брат, никакие угрозы, ничто не остановит.

Сердце забилось бешено.

Повисла пауза, и каждая погрузилась в свои мысли.

— А ты? — спросила я, нарушив тишину. — Ты когда-нибудь любила?

Лицо Олеси вмиг изменилось, помрачнело. Я никогда не видела её такой. В тот момент мне показалось, что я совсем не знаю свою подругу.

— Любила… Одноклассника. Знаешь, обычная безответная любовь, — ответила она, пытаясь выдавить улыбку.

— И ты не боролась за него?

— Боролась… Пока безуспешно. Но если бы я знала, что это взаимно, я бы сделала всё, чтобы быть с ним. В последнее время он увлечён другой.

Раздался хруст: кажется, подруга сломала манекену руку.

— Какие крутые джинсы! «Ты сделаешь скидку, по-дружески?» —спросила я, пытаясь сменить тему.

Мне это удалось. Видя печаль в глазах Олеси, я поняла, что разговор ей не по душе, и решила больше не заводить речь о парнях.

Рабочий день прошёл отлично, как и следующий. За два дня мы развесили и отпарили джинсы, наклеили ценники, всё перемыли и даже поспорили над оформлением витрины.

Когда работа наконец закончилась, я шла по вечерней улице, кутаясь в шарф и пытаясь унять внутреннюю дрожь. С неба уже срывались первые холодные хлопья снега, а тусклый свет фонарей выхватывал из темноты лишь обрывки теней. До дома оставалось всего ничего, когда моё тело онемело: у самого подъезда стоял Роман.

Он зябко кутался в бежевое пальто, его плечи мелко подрагивали от холода. Видимо, ждал меня здесь уже давно.

— О, ты пришла… — его голос прозвучал глухо, с какой-то болезненной надеждой. — Твоя мама сказала, что ты вернёшься с работы, вот я и решил… Нам нужно поговорить.

— Нам не о чем разговаривать, — выдавила я. Горло перехватило спазмом, руки задрожали. Мне нужно срочно уйти подальше от него.

—Мне известно, что это решение приняла не ты, — Рома сделал шаг навстречу, в его глазах читалось отчаяние. — Поверь, я смогу тебя защитить…

Я судорожно огляделась, вглядываясь в каждую тень, ожидая увидеть его брата. Каждый шорох казался угрозой.

— Нет! — вскрикнула я, отступая назад, подальше от него. — Послушай, он тронул самое святое — мою маму. Она и бабушка — это всё, что у меня есть! Я не могу рисковать их жизнями. Прости меня, Рома, но уходи.

— Ответь, я нравлюсь тебе?

— Прекрати, пожалуйста.

Я уже развернулась, чтобы бежать, как вдруг из густой тени деревьев, словно призрак, возник человек. Чёрная куртка, низко надвинутая шапка, лица не разобрать.

— Есть сигаретки? — бросил он коротко, почти равнодушно.

— Нет, я не курю… — начал было Рома, но его слова оборвались.

Незнакомец молниеносно рванулся вперёд и напрыгнул на Рому со спины. Я застыла, не в силах даже закричать, когда он прижал к лицу парня платок, пропитанный чем-то. Рома дёрнулся, попытался вырваться, но через пару секунд обмяк, как тряпичная кукла.

Ужас ледяной волной окатил меня с головы до ног. Инстинкт самосохранения заставил рвануть с места, но было поздно. Из темноты бесшумно вылетела чёрная машина. Дверь распахнулась, и двое крепких парней перегородили мне путь. Я почувствовала резкий запах химии, меня ждала та же участь.

Я проваливалась в пустоту, не понимая, кто эти люди и какой кошмар ждёт меня впереди.

«Опять проделки Кошкина?» — последняя мысль, мелькнувшая в голове.

— На кой хрен вы девчонку-то сюда притащили?!

Хриплый, срывающийся на рык голос ударил по ушам и вернул мне сознание. В голове пульсировала острая боль, веки казались налитыми свинцом. Я с трудом разлепила их, но перед глазами всё плыло. Зато слух обострился до предела и ловил каждое слово, от которых внутри всё холодело.

— Ты же сказал — без свидетелей, — отозвался второй, голос звучал глухо, с ноткой испуга.

— Придурок! — рявкнул первый. — Я сказал «без свидетелей», чтобы охранники Кошкина не просекли, чтобы сам он не узнал! А эта девчонка не принесла бы угрозы…

— Мы не подумали…

— Вы никогда не думаете.

Наконец я смогла сфокусировать взгляд. Вокруг были обшарпанные бетонные стены, сырость, въевшаяся в ноздри, и мертвенно-серая пустота заброшенного гаража. Попытки встать провалились: мои руки были привязаны.

Рядом лежал Рома, он ещё не пришёл в сознание.

— Уберите девчонку. Я звоню ему, — бросил главарь.

Двое парней двинулись ко мне. Я мгновенно зажмурилась, стараясь дышать ровно, хотя лёгкие жгло от ужаса.

— Внимательно, — раздался из динамика телефона до боли знакомый голос. Сеня.

— Кошкин, как жизнь? — похититель буквально упивался своей властью.

— Я отключаюсь, — голос Сени был ледяным, в нём не было ни капли страха, только сталь.

— Стой! — на лице похитителя проскользнула злорадная усмешка. — У меня для тебя сюрприз. Смотри.

Телефон развернули камерой к нам. Я открыла глаза и встретилась взглядом с Кошкиным через экран. В глазах Сени, обычно спокойных, полыхало бешенство.

— Не понял?! — прокричал он, захлёбываясь яростью.

— Твой брат, как видишь, ещё сладко спит… — мерзко усмехнулся похититель.

Дальше я уже почти не слушала. Двое амбалов, возвышавшихся надо мной, как скалы, схватили за плечи, пытаясь поднять. Паника захлестнула с головой.

— Уберите руки! — закричала я, срывая голос. — Отвалите!

— Не трогайте её! — взревел Сеня из телефона, и в этом крике было столько отчаяния и угрозы, что похитители на секунду замерли.

Голоса гулким эхом отдавались в пустом помещении, а меня накрыло волной ледяной истерики. Руки парней сжимали плечи, меня буквально волокли прочь из гаража.

— Куда мы идём?! — закричала я, пытаясь вырваться, но хватка была железной. На улице был мороз, но холод не чувствовался.

— Ещё не решили, — прорычал один из них, и от этого тона меня прошиб холодный пот.

— Верните девчонку! — вдруг рявкнул главарь, догоняя нас.

— Ты же сам сказал убрать её?

— Планы поменялись. Тащите обратно в гараж.

Никогда в жизни я не была так рада возвращению в этот затхлый, пропахший бензином ад. Не знаю, что нас ждёт дальше, но здесь, по крайней мере, я была рядом с Ромой.

— Этот Жолобов такой непостоянный, — проворчал один из похитителей, швыряя меня на бетонный пол.

— И не говори. Заплатит — и больше я с ним не работаю.

Меня бросили рядом с Ромой. Он зашевелился, тяжело дыша: кажется, только начал приходить в себя.

— Рома, как ты?

— Где мы? Что происходит? — Он выглядел потерянным, его глаза лихорадочно бегали по сторонам.

— Помнишь меня? — раздался из темноты вкрадчивый, полный яда голос.

— Глеб Жолобов… — выдохнул Рома, и я почувствовала, как он напрягся всем телом.

— Что? Вы знакомы? — я не верила своим ушам. Мир вокруг начал рушиться ещё быстрее.

— Он сын нашего водителя.

Глеб подошёл ближе, его тень накрыла нас, как саван.

— Недавно твой братец избил его. Отец сейчас в больнице.

— Послушай… — попытался оправдаться Рома.

— Мой отец без сознания! — рявкнул Глеб, и в этом крике было столько боли и ненависти, что у меня перехватило дыхание.

Наступила тишина. Жутко было слышать, на что способен Сеня, но, зная его взрывной, неуправляемый характер, я почему-то сразу поверила. Глеб сглотнул ком в горле, его лицо исказилось. Он резко наклонился ко мне и грубо взял за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, безумные и налитые злобой.

— А ты, значит, решила закадрить сразу двух братьев?

Я собрала остатки сил и впилась зубами в его пальцы. Глеб взвыл от боли и отпрянул.

— Никого я не кадрю! — прорычала я в ответ.

— Знаешь, судя по тому, как взбесился Кошкин, видя, что тебя уносят прочь, думаю, вы с ним не просто знакомые, — оскалился он, потирая укушенную руку.

Рома посмотрел на меня, в его глазах читался немой вопрос, но я и сама ничего не понимала. Глеб отошёл в сторону.

— Скоро ваш спаситель прибежит, — бросил он через плечо с гаденькой ухмылкой.

— Отлично, — прошептала я Роме. — Наверняка он приведёт подмогу.

Рома дёрнул плечом, насколько позволяли узлы. Лицо у него было бледным, а глаза тревожными.

— Не уверен.

— В смысле? — я едва сдержала дрожь в голосе.

— Если он кому-то проболтается, что мы в беде, информация дойдёт прямиком до дяди Андрея. А Сеня меньше всего этого хочет.

— Почему?

— Отчим принимает жёсткие меры. Не думаю, что он одобрит то, что его сын опять кого-то избил.

Время растянулось, превратившись в вязкую пытку. Часов не было, а телефон лежал в кармане, до которого я не могла дотянуться, как бы ни извивалась. Мы с Ромой отчаянно, пытались развязать узлы. У него начало получаться, но надежда рухнула в ту же секунду, как распахнулась дверь.

Двое здоровяков втолкнули внутрь Сеню. Он выглядел разъярённым: в чёрном спортивном пуховике, с яростным блеском в глазах. Кошкин не смотрел на нас. Его взгляд был прикован к Глебу, как у хищника, готового вцепиться в горло.

— Зачем ты пришёл?! — мой крик сорвался на хрип. — Идиот, беги отсюда!

Сама не понимаю почему, но мне вдруг стало страшно за этого болвана. Я должна была радоваться, что хоть кто-то набьёт ему физиономию.

Он даже не повернулся в нашу сторону. Весь мир для него сейчас сузился до Глеба.

— Я тут, как ты и просил, — голос Кошкина звучал глухо, но в нём чувствовалась сталь. Он снял пуховик и бросил на пол. — Отпусти их, — потребовал Сеня, делая шаг вперёд. — Давай разберёмся один на один. Ты этого хотел?

— Один на один? — Глеб расхохотался, и этот смех эхом отразился от бетонных стен. Он начал медленно кружить вокруг Сени, наслаждаясь своим превосходством. — Видишь ли, все знают, какой невероятной силой ты наделён. Мы оба понимаем: в честном бою я против тебя — труп.

— Тогда чего ты хочешь? Денег? — Кошкин напрягся, сжимая кулаки.

— Я не одолею. А вот они… — Глеб лениво кивнул на тени в углах.

Из темноты начали выходить люди. Один, второй, третий… Они двигались бесшумно, окружая парня плотным кольцом. Их было пятеро, тяжёлые ботинки глухо стучали по полу, убирая любые пути к отступлению.

Кровь застыла в моих жилах. Я видела, как Сеня на секунду замер.

— А ну стоять! — взревел Стас. Он ворвался в гараж и принял нелепую боевую стойку, показывая, что готов драться.

— Зачем ты вылез? Я же сказал сидеть в машине! — Сеня раздражённо закатил глаза, даже не глядя на друга.

— Я пошёл отлить, а там волки в лесу воют, — пробормотал Стас, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Залез бы обратно в машину, они бы до тебя не добрались, — недовольно посмотрел на него Сеня.

Парни фыркнули, но времени на смех не было: противники аккуратно начали подходить ближе.

— Какой наш план? — мой голос сорвался на истеричный шёпот.

— Мои руки почти свободны, — прошептал Рома, едва шевеля пальцами. — Как только я развяжу…

Хлоп!

Звук глухого удара оборвал наш разговор. Я вскрикнула, увидев, как какой-то парень рухнул на бетонный пол. Дальше всё превратилось в месиво. В глазах рябило от мелькающих кулаков и тел. Я боялась даже дышать, чтобы не пропустить момент, когда всё закончится.

Драка явно затягивалась, и это приводило Глеба в бешенство. Его лицо исказилось от злобы.

— Вы идиоты! Вас пятеро, а вы не можете их уделать?! — орал он так, что у меня заложило уши. А потом его взгляд упал на меня.

На миг всё замерло.

— Иди сюда, — процедил он.

— Отойди от неё! — крикнул Рома.

Глеб схватил меня и рывком потащил прочь из гаража.

— Пусти! — кричала я, захлёбываясь яростью.

— Тихо. Пойдёшь со мной.

Дальше всё было как в дурном сне. Мы дошли до огромного ржавого УАЗа, и меня буквально зашвырнули в салон. Машина тронулась, оставляя позади звуки драки.

«Как они там? Живы ли? Удалось ли Роме освободиться?» — эти мысли волновали больше, чем то, куда вообще меня везут?

Мы ехали недолго. Вокруг лежали сугробы, и машина оставляла глубокие следы от колёс. Других, кажется, не было: в этих местах никто не бывает. Наконец мы притормозили возле домика.

— Заходи. И попробуй только сбежать, — Глеб втолкнул меня внутрь. В нос ударил запах гнили и старой пыли.

Это был заброшенный деревянный домик. Судя по тому, в каком состоянии он находился, тут давно никто не бывал. Обшарпанная печь, дыры в стене и полу. Ему нужен был ремонт и чем раньше, тем лучше.

— Как тебе? Мой отец любил охотиться. Это его берлога.

Он захлопнул дверь, отрезая меня от мира. Внутри было так холодно, что пар шёл изо рта.

— Растоплю сейчас печь, потерпи, — бросил он, беря дрова.

Если бы не тот факт, что я связана и меня удерживают здесь силой, можно было бы подумать, что я в гостях у добродушного соседа, который просто пытается меня согреть. Глеб был совсем не грозным, как в гараже.

— Хорошо хоть дрова остались, а вот еды, правда, нет, — пробормотал он.

— Зачем ты меня сюда притащил? — спросила я, заранее готовясь услышать что-то ужасное.

— Очевидно же: хочу понервировать Кошкина.

— Мне кажется, ты его уже достаточно понервировал.

— О нет, он сейчас переживает, что я тебя увёз.

— Какой бред, — я устало уронила голову на колени, а затем, подняв взгляд, холодно посмотрела на него и задала вопрос, который волновал меня больше всего: — Ты… убьёшь меня?

Увидев моё серьёзное лицо, Глеб расхохотался и ответил:

— Ты как думаешь?

Ловите красавчика ️