Вы читаете книгу «Первая тишина. Том 5» онлайн

Глава 1

За воротами машина сразу набрала ход. Стена Маяка осталась позади, дорога вывела нас между брошенных пятиэтажек дальше пошли редкие частные дома. Водитель держал скорость около тридцати километров в час, аккуратно объезжал оставленные поперёк дороги машины и каждый раз заранее сбрасывал газ перед тесными участками.

Ковалёв сидел ближе к кабине и время от времени сверялся с планшетом. На экране была открыта карта района с несколькими отметками, одна из них находилась примерно в трёх километрах от периметра.

— Сегодня задача простая, — сказал он. — Разведка вчера насчитала там около двадцати молчунов. Нам нужны двенадцать пригодных. Остальных оставляем, если сами за нами не увяжутся.

Роман проверил щит, стоявший между его ногами, и посмотрел на меня.

— Вот сейчас увидишь, как люди работают, когда им каждый раз по пятьдесят штук тащить через полгорода не требуется.

— Я уже понял, что пятьдесят тебя сильно задели, — ответил я, покосившись на мужика.

— Меня сама цифра радует, — он пожал плечами. — Просто истории вокруг неё раздражают.

— Значит, сегодня будет шанс составить собственную, — холодно ответил я.

Роман усмехнулся и отвернулся к борту. Черт его знает почему, но я явно ему не понравился. Впрочем, я и не сто доллоровая купюра, чтобы всем нравится. А кто чего стоит можно было понять только в деле. Благо ждать дела оставалось недолго.

Ковалёв прекрасно слышал наш разговор, но вмешиваться пока не стал. Он дождался следующего поворота и постучал водителю по спинке сиденья.

— Через квартал сбавляй ход. Машину оставь за бетонным забором, но двигатель не глуши. Если придётся уходить быстро, ждать запуска никто не будет.

Водитель поднял большой палец. Скорее всего на подобные манипуляции существовал регламент, но тут, как говорится, лучше перебздеть, чем недобздеть.

Мужчина напротив меня достал из ящика два коротких кабеля и тщательно проверил разъёмы. Второй работник поднял с пола небольшой громкоговоритель на складной металлической раме и посмотрел на индикатор заряда.

Другой сотрудник показал на второй блок у задней двери.

— У резерва заряд полный, отдельное питание подключено, — обозначил он.

Я посмотрел на оборудование внимательнее. У нас вся схема держалась на одной колонке, проводе и аккумуляторе, который приходилось постоянно беречь. Здесь основной и резервный источники «жили» отдельно, кабели были уложены по коробам, на каждом блоке стояли собственные выключатели и индикаторы. Ремни для фиксации уже лежали аккуратными связками по размеру, рядом стояли два пластиковых короба с готовыми петлями.

Подготовка у этих ребят и правда была на уровне.

Роман заметил мой взгляд.

— Красиво, да Серег? Я смотрю ты прям залюбовался.

— Удобно, — ответил я. — Особенно запасной источник.

— После пары случаев, когда основной сдох посреди работы, быстро поумнели, — вздохнул мужик. — Опыт пишется кровью.

Машина свернула с дороги и прошла вдоль длинного бетонного забора. За ним стояло несколько низких производственных зданий, часть окон была выбита, ворота одного цеха висели на одной петле. Водитель протянул машину ещё метров пятьдесят и остановился там, где кузов полностью закрывался от двора стеной.

Ковалёв сразу поднялся.

— Работаем первым вариантом. Миша ведёт основной звук, Сева держит резерв. Роман ты со щитом справа, а ты Глеб слева. Сергей идёт с Романом, после прижима помогаешь вязать и сразу относишь к машине. Водитель остаётся здесь и смотрит дорогу.

Я спрыгнул на асфальт следом за Романом. Ковалёв подошёл к пролому в заборе, осторожно выглянул внутрь и показал нам остановиться.

Двор оказался вытянутым, метров сто от края до дальней стены. Посередине стояли две ржавые грузовые тележки, возле цеха валялись поддоны и металлические листы. Молчуны бродили небольшими группами: трое возле ворот, ещё несколько вдоль стены, основная кучка собралась у дальнего корпуса.

Даже локацию ребята выбирали правильно — подальше от больших скоплений и в ограниченном пространстве. Видимо здешних сотрудников беда застигла прямо посередине смены. И за все прошедшие дни они так никуда и не смогли выбраться из-за высокого забора и закрытых ворот. Выловит таких было гораздо проще, чем твари из оживлённых мест. Да и риска было куда меньше.

Миша вынес громкоговоритель к углу забора и поставил его на асфальт. Ковалёв показал рукой чуть левее.

— Ещё метр. Нам надо вытянуть крайних и отвести их от основной группы, — пояснил он.

Миша молча передвинул раму и включил звук. Из динамика пошёл короткий повторяющийся сигнал, резкий и неприятный. Первый молчун возле ворот повернул голову сразу. Второй остановился, потом развернулся вслед за ним. Третий замешкался на несколько секунд и тоже пошёл в сторону источника.

Ковалёв поднял ладонь, призывая всех не дергаться раньше времени, когда он отдаст приказ.

Мы ждали за стеной.

Молчуны приблизились метров на пятнадцать. Миша убавил громкость, потом переставил источник чуть глубже к пролому. Твари продолжили идти на звук, вытянулись цепочкой и оказались достаточно далеко от остальных. Расчет сработал верно, и это явно было результатом опыта этой команды.

Ковалёв опустил руку.

Роман пошёл первым. Я держался в двух шагах позади. Первую тварь он встретил щитом прямо в грудь. Молчун ударился в пластик, попытался обойти справа, Роман довернул корпус и прижал его к стене. Я сразу подошёл сбоку, завёл руку твари за спину, накинул готовую петлю на запястья и затянул.

— Ноги фиксируй, — бросил Роман.

Глеб уже держал вторую тварь своим щитом. Я опустился ниже, перехватил первую выше колен и стянул ремень. Роман помог уложить молчуна на бок, после чего я подтянул нижнюю фиксацию у голеней.

— Готов, — сообщил я

— Тащи его.

Я схватил тварь за ремень и потянул к машине. Второй работник подхватил молчуна за плечи, вместе мы быстро унесли его за бетонный забор. Там молчуна сразу уложили в отдельную секцию кузова и закрепили за напольные петли.

Сработали и правда максимально безопасно.

Когда я вернулся, Роман уже держал второго. Третий молчун успел повернуться на шум возле щита, но Миша добавил громкость, и тварь снова повернула голову к динамику.

Через несколько минут все трое лежали в кузове, крепко связанные.

Роман поставил щит на землю и вытер лоб рукавом.

— Вот примерно так это обычно выглядит. Колонку на крышу грузовика ставить каждый раз не приходится.

Я подтянул перчатку на правой руке.

— У вас и времени на подготовку побольше. Да и результаты скромнее.

Рома едва заметно вздрогнул, мои слова ему не понравились, но показывать что его задело мужик все таки не собирался.

— Это тоже называется работать головой, — буркнул он.

Ковалёв подошёл к нам и удовлетворенно посмотрел на кузов.

— Три есть, отлично. Ещё девять надо добрать. Так что, хлопцы, не расслабляемся раньше времени.

Он показал Мише на дальнюю часть двора.

— Теперь тянем пятерых от цеха. Основной ставь ближе к тележке, резерв готовь за углом. Если основная группа сдвинется, сразу переключаем.

— Есть.

Миша подхватил раму, мы двинулись вдоль забора и вошли во двор через второй пролом. Здесь укрытия было уже меньше. До ближайших молчунов оставалось метров сорок, за ними бродили ещё десяток тварей, которых разведка, похоже, видела только частично.

Ковалёв тоже это заметил.

— Их больше, хреново сработали.

Роман прищурился.

— Вчера половина, наверное, внутри цеха сидела, — предположил он.

Ковалев помолчал, а потом сказал:

— Работаем аккуратно. Пятерых вытягиваем, потом смотрим.

Основной источник включили возле перевёрнутой тележки. Несколько голов повернулись одновременно. Сначала пошли четверо, потом к ним присоединились ещё двое. Через полминуты из разбитых ворот цеха вышли сразу три молчуна.

Ковалёв показал Мише убавить звук.

— Уже девять. Дальше их сюда тащить не надо.

Миша уменьшил громкость, однако ситуация успела измениться. Один из молчунов возле стены услышал работающий двигатель за забором, резко повернул голову и пошёл в другую сторону. Следом за ним развернулись ещё двое.

Роман тихо выругался.

— Машину услышали, сука.

Ковалёв сразу показал водителю жестом заглушить двигатель. Гул стал тише, только первая тройка тварей уже ушла с нужного направления.

Миша снова поднял громкость. Две твари вернулись к динамику. Третья продолжила двигаться к пролому, через который мы вошли.

— Глеб, левую держи! — приказал Ковалёв. — Роман, свою пару забирай справа. Сергей с ним.

Мы пошли вперёд. Роман встретил первого щитом, я тут же помог ему прижать тварь к борту старой тележки. Пока затягивал руки, рядом прозвучал удар второго щита.

— Ноги! — крикнул Роман.

Напоминать мне было ни к чему. Я опустился, завёл ремень выше колен. Молчун среагировал на голос Глеба, попробовал повернуться, однако щит удержал тело на месте.

Слева ситуация оказалась хуже. К Глебу подошёл ещё один молчун, потом второй. Миша перевёл динамик чуть дальше, пытаясь стянуть их на звук, и первая группа тоже изменила направление.

— Ковалёв! — крикнул Сева. — У меня ещё четверо из цеха вышли!

Я поднял голову. Из тёмных ворот действительно двигались новые твари. Теперь их во дворе было уже больше двадцати пяти. Часть шла к основному источнику, несколько поворачивались на крики и удары щитов. Одна связанная тварь лежала возле тележки. Второго молчуна Роман ещё держал щитом, когда носильщики подошли за первым, но Ковалёв сразу остановил людей рукой.

— Оставили! Все назад к стене!

Роман толкнул своего молчуна щитом на землю.

— Этот уже почти готов!

— Потом заберём. Назад!

Мы отошли к пролому. Глеб пятился вместе со щитом, удерживая двух тварей на расстоянии. Сева включил резервный громкоговоритель за углом, и несколько молчунов резко повернули туда.

Основной источник всё ещё работал возле тележки. Получилось правда плохо. Часть тварей потянулась к резерву, несколько продолжили идти к основной колонке, ещё трое зависли между двумя направлениями и начали реагировать на голоса людей.

Один носильщик отступил слишком быстро, зацепился ногой за край поддона и едва удержался. Роман схватил его за жилет и рывком поставил обратно.

— Под ноги смотри!

— Вижу уже!

Мы дошли до стены. Ковалёв сам встал у пролома и следил за двором.

— Основной выключай! — распорядился он.

Миша нажал кнопку.

После исчезновения первого сигнала несколько молчунов замерли. Потом один за другим повернули головы к резервному источнику. Поток начал собираться снова, хотя шёл теперь значительно шире.

Ковалёв показал всем оставаться на месте.

— Сейчас вытянем их дальше и зайдём ещё раз, — пояснил он.

Роман поставил щит к стене и посмотрел на меня, прищурившись.

— Уже нашёл, что исправить? — спросил он.

Упираться или бодаться с ним не входило в мои планы. Я ничего не ответил и посмотрел через пролом. Резервный динамик стоял метрах в двадцати от основного маршрута. Молчуны тянулись к нему через ту же часть двора, по которой мы должны были уносить связанных к машине. Каждый новый перенос пересекал их движение.

Ковалёв тоже смотрел туда, рассчитывая следующий заход. Я подошёл к нему, не обращая внимания на напрягшегося Романа.

— Если ещё раз зайдём так же, носильщики опять полезут через поток, — предупредил я.

Ковалев медленно повернул голову.

— Предлагай варианты.

Я показал на дальний угол забора.

— Резервный источник надо отнести туда. Тогда после первого сигнала они пойдут вдоль стены и уйдут дальше от пролома. Связанных можно будет вытаскивать так чтобы маршрут не пересекался.

Ковалёв посмотрел сначала на угол, потом на молчунов.

— Основной тогда оставляем возле тележки. Резерв ставим дальше по стене и включаем после отделения первой группы, я тебя правильно понял? — уточнил он.

— Именно, — сказал я. — Тогда следующая толпа пойдёт дальше, пока мы связываем тех, кого уже забрали.

Ковалёв махнул Севе.

— Тащи резерв, — распорядился он. — Миша, основной тогда пока не включай. Остальные готовятся на второй заход.

Сева побежал вдоль стены с динамиком. Я поднял с земли новый комплект ремней, Роман забрал щит, отнюдь недружелюбно на меня зыркнув. Во дворе молчуны постепенно сбивались вокруг резервного источника, и свободного пространства возле тележки стало заметно больше.

Ковалёв дождался, когда Сева поставит динамик в дальнем углу. Он выглянул через пролом и показал носильщикам на связанную тварь, оставшуюся возле тележки.

— Сначала того заберите. Коридор сейчас свободен.

Двое работников быстро дошли до молчуна, подхватили его и утащили за бетонный забор.

— Четыре есть, — сказал Ковалёв, когда они вернулись. — Осталось восемь. Проверяем один раз. Если толпа снова разойдётся, возвращаемся к старой схеме и работаем малыми партиями, — обозначил он.

Миша включил основной источник, и первые головы повернулись почти одновременно. Мы пошли к пролому, Роман держался на полшага впереди со щитом, я нёс два комплекта ремней и следил за двором поверх его плеча.

Молчуны возле тележки двинулись на звук. Пятеро пошли сразу, ещё двое задержались у стены, потом один из них тоже присоединился. Дальняя группа пока оставалась возле цеха, потому что резервный динамик молчал.

Ковалёв поднял два пальца и показал Мише чуть уменьшить громкость. Первый молчун приблизился метров на десять, второй шёл почти следом, остальные растянулись дальше по двору.

— Работаем — берите первых двух, — сказал Ковалёв. — Остальных уводим резервом.

Роман ускорился и встретил крайнего щитом. Тварь упёрлась грудью в пластик, повела головой на звук и попыталась шагнуть в сторону. Я зашёл сбоку, перехватил её руки и затянул петлю на запястьях, пока Роман прижимал молчуна щитом.

Второго уже держал Глеб. Ковалёв дождался, когда обе твари оказались зафиксированы, и резко махнул Севе. Резервный динамик тотчас заработал в дальнем углу.

Оставшиеся молчуны почти одновременно повернули головы. Двое сначала замешкались между источниками, потом второй сигнал перетянул их внимание, и вся группа медленно пошла вдоль стены, удаляясь от нас.

— Сейчас! — бросил Ковалёв.

Я затянул ремень выше колен, Роман помог уложить тварь на бок. Носильщики сразу подхватили её и понесли к пролому. На этот раз им уже никто не шёл навстречу: молчуны двигались в противоположную сторону, вслед за резервным источником.

Мы закончили со вторым примерно через полминуты. Глеб со своим напарником справились почти одновременно, и обе связанные твари ушли к машине одна за другой.

Роман проводил их взглядом и снова посмотрел на двор.

— Ладно, — буркнул он. — Так чище получилось. Считай, что тебе повезло, новенький.

— Четырёх следующих берём возле стены, — приказал Ковалев.

Он показал новое место для основного динамика. Миша перенёс раму метров на семь вперёд и поставил её рядом с грудой поддонов. Мы тоже сместились, используя тележку и бетонные блоки как укрытие.

Основной звук включили снова.

Четверо молчунов повернулись к нему. Пятый сделал несколько шагов следом, но Сева добавил громкость на резервном динамике, и тварь вернулась к общей группе.

Мы двинулись навстречу первой паре. Роман принял крайнего, я сразу зашёл ему за плечо и начал фиксировать руки. Второй молчун среагировал на шум щита и резко ускорился, поэтому Глебу пришлось шагнуть в сторону и развернуть его.

Третья и четвёртая твари продолжали идти на динамик. Ковалёв поднял ладонь, показывая нам оставаться на месте, пока носильщики заберут первых двух.

Роман уже закончил со своим молчуном. Он посмотрел на третью тварь, перехватил щит поудобнее и вдруг двинулся вперёд.

Роман дошёл до молчуна и встретил его щитом. Тварь ударилась в пластик, Роман довернул корпус и прижал её к бетонному блоку. Четвёртый молчун среагировал на удар, повернул голову и вместо динамика пошёл прямо к Роману. Тот держал третьего перед собой и увидел вторую тварь слишком поздно.

Я уже затянул руки своему молчуну и бросил свободный ремень носильщику.

— Забирай этого!

Я рванул к Роману, на ходу выдернув глушилку. Четвёртый молчун уже заходил ему сбоку. Я шагнул навстречу и ударил тварь. Молчуна качнуло в сторону, он сбился с шага, и Роман успел оттолкнуть третьего щитом и отступить.

— Назад к стене! — приказал Ковалёв. — Оба!

Сева сразу добавил громкость на резервном динамике. Третий молчун развернулся к звуку первым. Четвёртый выпрямился после удара, несколько секунд постоял на месте и тоже пошёл вслед за ним.

Носильщики тем временем утащили к машине первых двух. Ковалёв проводил взглядом молчунов, затем повернулся к Роману.

— Ты какого хрена полез? — процедил он.

— Думал, успею, — процедил тот в ответ.

— Я сказал ждать.

— Я бы успел.

— Не успел. Если бы Сергей не среагировал, второй тебя бы сцапал. Ещё раз решишь поработать по-своему — останешься возле машины.

Роман сжал челюсть, посмотрел на меня и промолчал. Ковалёв повернулся ко мне.

— Правильно сделал, — сухо сказал он. — Только в следующий раз сначала крикни, что снимаешься со своей позиции.

Я кивнул, спорить тут было не о чем — Ковалев был прав.

— Принял.

Ковалёв посмотрел в сторону машины.

— Восемь в кузове. Осталось добрать четыре.

Сева и посмотрел в сторону дальнего динамика. Основная масса молчунов уже собралась метров на тридцать дальше прежней точки, поэтому возле пролома оставался свободный коридор.

— Зато перенос сейчас прошёл вообще спокойно, — отметил он. — Раньше мы тут два раза через их маршрут бегали.

Ковалёв тоже посмотрел на двор, но никак не прокомментировал.

Следующий заход провели по той же схеме. В этот раз забрали сразу четырёх, и работа заняла заметно меньше времени. Основной источник вытянул нужную группу, резервный увёл остальных вдоль стены, а носильщики смогли проходить к машине по свободному коридору.

Когда четвёртая связанная тварь исчезла за проломом, Ковалёв посмотрел на часы.

— Семь минут с момента первого сигнала. Раньше такую четвёрку возили почти одиннадцать.

Сева снял перчатку зубами и вытер ладонь о штаны.

— Я бы оставил схему.

Ковалев посмотрел на меня, явно впечатленный проделанной работой.

— Как додумался?

— Когда тащили людей через город, постоянно приходилось разводить толпу и свой маршрут. Один источник хорош, пока все двигаются в одну сторону. Как только одновременно начинаешь таскать связанных, становится тесно, — объяснил я.

Ковалев кивнул.

— Теперь понятно, откуда идея. В городе у вас времени на инструкции явно было мало.

Он махнул нам к машине.

— На сегодня здесь закончили. Двенадцать взяли, задача выполнена. Грузимся и домой, пока район решил нас отпустить.

Мы собрали оборудование, свернули кабели и унесли динамики. Последних молчунов уложили в отдельные секции кузова, каждому ещё раз проверили руки и ноги. Ковалёв прошёл вдоль ряда сам, дёрнул несколько ремней, после чего закрыл внутренние перегородки.

— Погнали!

Глава 2

Обратная дорога заняла меньше времени. В кузове периодически что-то грохотало, молчуны реагировали на двигатель и наши голоса, но перегородки держали. Роман сидел напротив меня, придерживая щит коленями, и уже смотрел вполне спокойно.

— Я утром думал, что история про пятьдесят сильно раздута, — сказал он. — Теперь хотя бы понятно, почему тебя сюда прислали.

— Что понятно? — я скосил на него взгляд.

Было понятно, что мужик прекрасно понимал, что я его спас. Вот только после недавних подколок ему совершенно не хотелось этого признавать вслух. Понятное впрочем желание. Никто не любит признавать, что был неправ. Главное – что будет человек с этим пониманием делать в итоге.

— Понятно, что ты толковый, — Роман коротко пожал плечами, хмыкнул. — Я ведь тебя это, Серег, проверял. Так что без обид, такая у нас в отряде практика. Сам понимаешь, мы всё-таки друг за друга отвечаем…

Я улыбнулся одними краями губ. Ловко Роман попытался вывернуться, но главное, что дальше он не стал усугублять конфликт. Такого рода непонимания внутри коллектива, где друг за друга действительно отвечают головой, были совершенно ни к чему. И меня не могло не радовать, что мужик это понимает.

— Ну ты понял, я это спецом сделал, в смысле подстроил, ну контролируемо в смысле... проверка такая короче, — витиевато высказал он свою мысль.

— Ну и как? — я вскинул бровь. — Проверку прошел?

— Вполне себе, — подтвердил Роман и отвернулся.

Я ещё несколько секунд смотрел на него, потом тоже отвёл взгляд. Роман явно пытался сохранить лицо, и меня это вполне устраивало. Работать нам предстояло вместе, а выяснять, кто кому что доказал, после сегодняшнего выхода смысла не было.

Ковалёв оторвался от планшета.

— Любовь и уважение оставьте на вечер. После ворот ещё разгрузка, осмотр и сортировка.

Машина вошла в Маяк через внешний пост. Охранник перекинулся парой дежурных фраз с Ковалевым и поднял шлагбаум. Мы проехали к хозяйственной площадке, где уже стояли две пустые клетки и ждали трое работников.

Водитель поставил машину задом к разгрузочной зоне. Роман первым спрыгнул на бетон, я выбрался следом и помог подкатить клетку ближе к кузову.

Ковалёв открыл ведомость.

— Ну как сегодня улов, мужики? — спросил один из работников.

— Двенадцать привезли, — ответил Ковалев. — Все живые, один получил ссадину на плече во время фиксации. Остальные чистые.

Работник удовлетворительно кивнул и начал отмечать данные. Второй снял наружный запор, открыл створку и сначала осмотрел молчунов из дверей, присвистнув.

— Ничего такая партеечка. Отмечать будем?

Я не сразу понял, что он имеет в виду, но потом мужик щелкнул указательным пальцем по шее и все встало на свои места.

— А куда мы денемся, — гоготнул Роман, — Нервы же надо хоть как-то беречь.

Ковалёв смерил его жёстким взглядом, не предвещающим ничего хорошего и Роман сразу запнулся.

— Давайте выгружать, — распорядился Ковалев.

Мы вытянули крайнего молчуна за ремни, перенесли к клетке и уложили на площадку для проверки. Работник сверил крепления, повесил бирку и жестом показал уносить дальше.

Так прошло пять тварей.

На шестой Роман уже потянулся к ремню, когда я заметил, что одна нога у молчуна лежит слишком свободно. Нижняя петля после дороги сползла почти к ботинку, верхняя тоже ослабла.

— Погоди, — шепнул я и указал на ботинок. — У этого крепление разболталось.

Работник возле дверей наклонился ближе, всматриваясь. Молчун сразу отреагировал и рванул на мужика. Тот отпрянул, стукнувшись спиной о кузов и вылупился на меня.

— Я же сказал погоди к нему лезть, — подмигнул я.

— Сказал, — вздохнул мужик и замахнулся на тварь, которая продолжала извиваться. — Сука такая, чуть душа в пятки не ушла! Будь моя воля как дал бы разок по башке!

— Щит тащи, — коротко сказал Ковалёв. — А по башке лучше себе дай, может мозги на место встанут, пока ты их окончательно не пропил.

— Да ладно тебе… я ж говорю — надо как-то справляться со стрессом…

Молчун тем временем подтянул вторую ногу и попытался развернуться в кузове, ударив плечом о перегородку.

Ковалёв не стал продолжать совершенно бессмысленный спор — забрался внутрь с другой стороны.

— Сергей, верхнюю петлю режь. Она перекрутилась, нормально уже не затянем.

Мне подали нож. Я перерезал ремень, отбросил конец в сторону и взял новый, пока Ковалёв удерживал ноги молчуна сапогом возле колен.

— Выше заводи, — попросил Ковалев. — Вот так, да. Теперь подтягивай на себя.

Я затянул петлю. Тварь рванулась ещё раз, но ноги уже остались вместе — угрозы молчун больше не представлял.

— Нижнюю давай тоже поменяем от греха подальше, — сказал Ковалёв. — После такой дороги проще поставить новую, чем гадать, насколько старая растянулась.

Через минуту крепления снова сидели нормально. Мы вытянули молчуна из кузова и передали на осмотр.

Ковалев подошел к краю кузова и спрыгнул на землю, отряхивая руки. Один из работников покачал головой.

— В дороге ушло, как понимаю?

— Похоже на то, — ответил Роман. — Перед выездом всё проверяли, но видимо ослабло.

Ковалёв посмотрел на бирку и записал что-то в ведомости.

— Значит, добавим ещё одну проверку перед внутренними воротами, — заключил он. — Десять секунд на каждого проще найти, чем потом ловить такого орла на площадке, когда он кому-то шею перегрызет. А кто тварь закреплял?

— Я, — ответил Роман. — Но перед выездом крепление сидело нормально. Сам проверял.

Ковалёв ещё раз посмотрел на ослабший ремень.

— Тогда тем более проверяем перед воротами. Может, в дороге растянулся, может, этот особенно активно дёргался. Разберёмся. Хорошо заметил, Серег. Умный на чужих ошибках учится. Так что смотрим внимательно за всем, даже если сам не вязал.

Я кивнул.

Мы продолжили разгрузку. Остальные молчуны дошли спокойно, и примерно через двадцать минут кузов опустел. Работники закрыли клетки, пересчитали бирки и передали Ковалёву ведомость.

Он не глядя поставил подпись, вернул планшет и наконец снял перчатки.

— На сегодня всё. Все свободны, поздравляю, что все прошло без сучка и задоринки, ну почти. — он посмотрел на Романа. — Можете расходиться, только с «за вредность» не переусердствуйте,

Мужики из нашей команды отлова пошли, все вместе, к ближайшему зданию. Я про себя отметил что Ковалев не присоединяется к компании. Он лишь проводил своих людей взглядом и вернул внимание на меня.

— Завтра опять приходишь к семи, — сказал он.

Я посмотрел на него.

— Значит, оставляете?

— Оставляем. Первые выходы всё равно пойдёшь с опытной группой, сегодня ты увидел только один объект и один способ работы. Но пользы от тебя уже больше, чем лишних хлопот, поэтому место заслужил.

Ответ был исчерпывающим. По крайней мере, я не стал ничего на это отвечать.

— А на Романа ты особо внимание не обращай, у него своя политика и свои взгляды. Главное, что он свою работу хорошо знает, а сейчас такие люди на вес золота.

Я никак не прокомментировал и это. Молча снял жилет и положил его на стол возле снаряжения. Никакого желания обсуждать Романа у меня не было, тем более после того, как Ковалёв сам подтвердил, что мужик свою работу знает.

— Тогда завтра в семь буду здесь, — подтвердил я.

Ковалёв посмотрел на меня и усмехнулся.

— И ты не зазнавайся Серег. Один удачный случай правилом ещё не стал. Проверим на других объектах твою методику, а потом уже решим, стоит ли вносить это в наша схему.

— Договорились.

За спиной уже закрывали клетки с сегодняшней партией, работник сверял номера бирок.

Я уже собирался отнести перчатки под навес, когда Ковалёв остановил меня жестом и показал на клетки. Работники как раз выкатывали первую к дальнему столу, возле которого стоял мужчина в сером халате поверх рабочей одежды. Рядом лежали фонарь, небольшой ручной динамик, пластиковые бирки и планшет.

— А куда ты собрался то, Сергей? — спросил Ковалёв. — Раз уж первый день досидел до конца, сортировку тоже посмотришь. Потом всё равно придётся понимать, кого именно мы привозим.

Ловко он… всех остальных участников группы отлова Ковалев уже отпустил.

Я вернулся к клеткам.

— Что делать?

— Теперь тварей разберут по состоянию и заявкам, — объяснил Ковалев, испытывающе глядя на меня, будто ожидая возражений. — Помогай выкатывать по одному, заодно быстрее разберёшься, как устроена наша производственная цепочка.

— Понял.

Первого молчуна уложили возле стола прямо на бетон. Руки оставались стянуты за спиной, ноги держали два ремня. Мужчина в халате проверил бирку, посветил в глаза, потом щёлкнул пальцами сперва справа от головы, затем слева.

Молчун оба раза повернулся почти сразу. После этого сотрудник поднял маленький динамик, дал короткий сигнал и поводил им из стороны в сторону. Голова твари послушно пошла вслед за звуком.

— Обычный, — сказал мужчина и сделал отметку в планшете. — Давайте его в общий накопитель.

Двое работников подхватили молчуна за ремни и потащили к другой клетке. Я посмотрел вслед, потом помог подтянуть следующего.

Второй вёл себя уже несколько иначе. На щелчок возле уха он среагировал с задержкой, голова повернулась чуть медленнее, глаза несколько секунд продолжали смотреть в прежнюю сторону.

Мужчина повторил проверку, потом провёл фонарём перед лицом.

— Здесь начальная стадия, — сказал он Ковалёву. — По координации пока ближе к обычному.

Ковалёв только кивнул и посмотрел на меня.

— Чего застыл? Следующего готовь.

Я перехватил ремень на ногах молчуна и помог уложить третьего. Этот молчун сразу агрессивно среагировал на наш разговор, попытался вывернуться и повернул голову так резко, что со всего размаху щекой ударился о бетон.

Сотрудник придержал его за плечо длинной рукоятью и снова включил ручной динамик.

Тварь сначала повернулась на звук, затем словно потеряла его и дёрнула головой обратно. Со второй попытки движение вышло точнее.

— Промежуточный, — произнёс мужчина. — Отметь реакцию на первый сигнал.

Работник рядом внёс данные. Я плюс минус понимал, что происходит, но все же решил спросить у Ковалёва;

— Эта классификация у вас давно?

— Достаточно давно, чтобы использовать её в работе, — ответил он.

— По одной реакции на звук определяете?

Мужчина в халате услышал вопрос и посмотрел на меня.

— По нескольким признакам. Глаза, скорость реакции, координация, характер движений, ответ на разные раздражители. Иногда хватает минуты, иногда приходится смотреть дольше.

— И стадия потом влияет на то, куда тварь отправят?

— Влияет заявка. Одним нужны обычные, другим определённое состояние.

Ковалёв подцепил следующего за ремень.

— Давай дальше, Сергей. Если по каждому устраивать конференцию, домой уйдём ночью.

Просвещать меня на эту тему он не горел желания. Но при этом, если бы мужик не хотел, чтобы я это знал, то и не оставлял бы меня на процедуру.

Следующих двух проверили быстро. Один получил отметку обычного, второй оказался на начальной стадии. Я уже начал замечать разницу сам: обычные реагировали понятнее, движение головы чаще шло прямо за источником, у изменённых появлялись задержки и странные короткие сбои.

Шестого мужчина осматривал дольше. Молчун лежал спокойно, хотя глаза двигались активно. На первый сигнал он повернул голову, на второй среагировал почти сразу, потом вдруг замер и несколько секунд смотрел в одну точку.

Сотрудник поменял частоту на проигрывателе звука. Теперь тварь дёрнулась всем телом и резко попыталась податься к источнику.

— Созревающий, — сказал мужчина. — Реакция уже выраженная, координация пока плавает.

Я удержал молчуна за ремень, пока ему меняли бирку. Слово зацепилось сразу, хотя расспрашивать я пока не стал.

Ковалёв это заметил.

— Что?

— Термины запоминаю.

— Правильно делаешь. Через неделю сам начнёшь угадывать раньше проверки.

Мы уложили седьмого. Он оказался обычным и ушёл в общий накопитель почти сразу.

Следующих четырёх прогнали заметно быстрее. Двух отправили к обычным, один получил начальную стадию, ещё одного мужчина в халате назвал промежуточным. К этому моменту я уже начинал примерно угадывать результат раньше, чем он произносил его вслух.

Двенадцатого, последнего из нашей партии принесли вдвоём. Именно он ещё в дороге несколько раз сильно бился о перегородку, и именно у него при разгрузке разболтались ремни. Поэтому Ковалёв задержал работников и сам проверил крепления перед осмотром.

— С этим поаккуратнее, товарищ больно буйный.

Молчуна положили на бок. Мужчина в халате попросил повернуть его лицом вверх, присел рядом и сначала просто посмотрел в глаза.

Тварь почти не двигалась.

Сотрудник щёлкнул пальцами возле правого уха. Голова повернулась медленно, словно молчун сначала определял направление источника звука. Второй щелчок слева дал примерно такую же реакцию.

Мужчина взял динамик.

Первый сигнал молчун почти проигнорировал. Только глаза ушли в сторону звука.

Сотрудник молча поменял частоту и тогда тварь резко вскинула голову и рванулась всем телом так сильно, что я едва успел наступить на ремень возле ног. Ковалёв тут же прижал плечо рогатиной к бетону.

— Спокойно, красавец, — пробормотал он. — Уже приехал. Обратной дороги для тебя нет.

Мужчина повторил тот же сигнал.

Молчун снова дёрнулся. Теперь движение выглядело чуть собраннее: голова сразу повернулась к динамику, тело попыталось развернуться следом, связанные ноги подтянулись одновременно.

Сотрудник выключил звук и ещё несколько секунд наблюдал.

— Созревший, — заключил он.

Ковалёв поднял взгляд.

— Уверен?

— Да. Проверь ещё раз, если хочешь.

Он передал динамик Ковалёву. Тот повторил сигнал на прежней частоте, и тварь снова рванулась сразу, едва звук успел начаться.

Я это слово уже слышал раньше. Теперь оно прозвучало здесь спокойно, среди ремней и клеток, как обычная рабочая категория.

Я посмотрел на его ноги. Именно у этого молчуна за дорогу ушли сразу две петли, хотя Роман утверждал, что перед выездом проверял крепления сам. Теперь движения твари тоже отличались от остальных: после нужного сигнала она словно собиралась целиком и дёргалась уже всем телом сразу. Совпадение это или ещё один признак стадии, я пока не понимал.

Работник возле стола взял другую бирку и закрепил её на ремне.

— Этого отдельно.

Я помог поднять молчуна и посмотрел, куда его понесли. К общей клетке работники даже не свернули. Тварь уложили возле небольшой закрытой платформы у дальнего навеса.

Там уже лежали ещё двое, по всей видимости таких же созревших. Один почти не двигался, второй время от времени поворачивал голову на разговоры людей вокруг. У обоих стояли такие же отдельные бирки.

Я подошёл к Ковалёву, пока тот расписывался в ведомости.

— Эти трое вместе пойдут? — уточнил я как бы между прочим.

— Да, — подтвердил тот.

— Куда?

Ковалев поднял на меня глаза.

— Туда.

Ответ прозвучал совершенно буднично. Ковалёв вернулся к планшету и поставил ещё одну отметку, словно речь шла о складе запчастей.

Я кивнул на отдельную платформу.

— Туда только созревших собираете?

Мужчина в сером халате ответил раньше Ковалёва.

— По-разному бывает. Смотрим заявку. Созревших туда действительно часто отделяем сразу.

— А остальные стадии?

— Если указаны в заявке, тоже идут. Сегодня нужны эти, — пояснил он.

Он забрал планшет у Ковалёва, сверил три номера и повернулся ко мне.

— Проверяй крепления перед отправкой, Серег. По этим отдельно смотри и руки и ноги. Сюрпризов тут быть не должно.

Я присел возле молчуна и дёрнул ремень. Все было зафиксировано четко и никаких сюрпризов о которых говорил Ковалев, здесь не должно было всплыть. Но бережёного бог бережет. Я взял новую стяжку, завёл её поверх основной ниже колен и затянул.

Молчун сразу повернул голову на звук застёжки, потом замер и продолжил следить глазами за моими руками. Теперь сюрпризов не могло быть уже по определению.

К дальнему проезду уже подкатывал закрытый фургон. Водитель остановился возле платформы, вышел и передал документы работнику. Тот сверил номера, после чего задние двери открыли.

Трёх молчунов начали грузить по одному. К каждому цепляли дополнительную стяжку, потом фиксировали внутри кузова к напольным петлям.

Я помог занести последнего. Когда выбирался наружу, увидел на листе у сотрудника обозначение сектора.

В-7.

Ковалёв стоял возле машины и ждал, пока водитель распишется.

— Часто такие заявки идут? — спросил я, спрыгнув на бетон.

— По-разному. Иногда одна, иногда три-четыре за день. Зависит от того, что им конкретно требуется.

— По стадиям каждый раз отдельно расписывают?

— Если это важно для заявки, то расписывают. Сегодня вот отдельно указаны созревшие.

Он забрал бумаги у водителя и передал один экземпляр сотруднику сортировки. Я успел ещё раз взглянуть на лист. Три молчуна. Состояние — созревшие. Получатель — В-7.

Я захлопнул правую створку, водитель закрыл вторую и поставил запор. Через минуту фургон тронулся, прошёл вдоль складов и свернул к знакомому внутреннему проезду.

Теперь я знал наверняка: в В-7 молчунов отправляли по заявкам. И сегодня там ждали именно созревших.

Глава 3

Когда я вернулся в общежитие, Элины в комнате ещё не было. Судя по тому, что её куртка так и висела на спинке стула с самого утра, из административного сектора она сюда вообще пока не заходила.

Я закрыл за собой дверь, несколько раз проверил замок и только после этого снял рюкзак с плеча. Взгляд сам прошёлся по окну, дверным петлям, шкафам и единственной розетке возле стола.

Окно выходило во двор и находилось достаточно высоко, чтобы снаружи к нему просто так никто не забрался. Дверь выглядела крепкой, замок тоже держался нормально, а тяжёлый шкаф при необходимости можно было сдвинуть поперёк входа.

Впрочем, прямо сейчас заставлять себя думать о возможной обороне комнаты особого смысла не имело. За окном спокойно ходили люди, где-то внизу работал двигатель, а из соседнего помещения слышались голоса и смех.

В комнате горел свет, кровать была застелена чистым бельём, за стеной работал душ, а дверь можно было закрыть на ключ и спокойно оставить за ней свои вещи. Я даже присел на край кровати и несколько секунд оглядывал всё это хозяйство, пытаясь привыкнуть к простой мысли, что сегодня мне снова не придётся искать место для ночлега и решать, кто первым заступает на дежурство. Можно было лечь спать и рассчитывать, что утром рюкзак останется там же, где я его поставил.

Правда, одна мысль продолжала держаться в голове ещё с сортировочной площадки. Три молчуна, отдельная заявка и отметка В-7 в документах слишком хорошо запомнились. Особенно после того, как Ковалёв подтвердил, что туда регулярно отправляют тварей нужных стадий. Сегодня им понадобились именно созревшие, и объяснения этому у меня пока не было.

Лезть с расспросами дальше в первый же день я тоже не собирался. Я уже увидел достаточно и теперь оставалось смотреть, что будет происходить дальше.

Живот напомнил о себе раньше, чем я успел решить, чем заняться до прихода Элины. После выезда с Ковалёвым нормально поесть так и не получилось, а до общего ужина оставалось ещё достаточно времени. Я посмотрел на часы, поднялся и вышел в коридор, решив наконец проверить общую кухню уже с практической стороны.

Я прошёл к кухне, открыл дверь и первым делом заглянул в холодильник, возле которого ещё вчера заметил бумажку с надписью «Общее».

С едой здесь всё действительно оказалось гораздо лучше, чем я ожидал. На нижней полке лежала пачка масла, рядом стояли несколько кусков сыра и половина батона варёной колбасы. В глубине обнаружилась кастрюля с картошкой и мясом, а возле неё несколько банок консервов. Большая часть продуктов имела подписи, зато на общем ящике кто-то крупно написал маркером, что содержимое можно брать всем жильцам этажа.

Я вытащил колбасу и посмотрел на дату изготовления. Её успели произвести ещё до того дня, когда весь наш привычный мир окончательно покатился к чертям, а срок годности подходил к самому краю. Сыр оказался примерно из той же эпохи.

— Вот и конец света, — пробормотал я, возвращая колбасу на полку.

Картошка пахла вполне нормально, поэтому я достал тарелку, положил себе порцию и уже собирался сесть за стол, когда из коридора донёсся громкий мужской голос. Сначала я решил, что кто-то просто ругается с соседом, но через несколько секунд услышал следующую фразу и поставил тарелку обратно.

— Я тебе сказал отдать! Ты чего стоишь и глазами хлопаешь?

Я вышел из кухни и почти сразу увидел Лизу. Девочка стояла у стены метрах в пяти от меня, сжав в ладони конфету в красной обёртке. Перед ней возвышался коренастый мужик лет сорока, коротко стриженный, в кожаной куртке и рабочих штанах. По виду он находился в Маяке уже давно: одежда была чистой, движения спокойными, да и держался он здесь уверенно, словно этот этаж принадлежал ему лично.

Лиза пыталась что-то показать руками, прижимала конфету к груди и несколько раз указывала в сторону лестницы. Мужик смотрел на её жесты с возрастающим раздражением и явно не понимал, что девочка хочет ему объяснить. На глазах у неё уже стояли слёзы, однако отступать дальше было некуда, потому что за спиной находилась стена.

— Ты меня слышишь вообще? — снова повысил голос мужик. — Отдай сюда!

Лиза вздрогнула от его движения, хотя самого голоса услышать всё равно не могла. Я подошёл сзади и положил ладонь мужчине на плечо, заставив его наконец отвлечься от девочки.

— Тон сбавь. Она тебя не слышит и говорить тоже не может.

Он резко обернулся и посмотрел сначала на мою руку, затем мне в лицо. Плечо под ладонью напряглось, и через секунду мужик отступил на полшага, сбросив мою руку.

— Ты ещё кто такой?

— Сергей. Теперь расскажи, чего ты от девочки хочешь.

Он ткнул пальцем в конфету.

— Она мою вещь взяла. Я её на кухне оставил, возвращаюсь, эта уже с ней идёт.

Я перевёл взгляд на Лизу и показал на конфету. Потом указал на неё саму и вопросительно развёл руками, надеясь, что смысл она поймёт. Лиза сразу закивала, быстро показала в сторону лестницы, затем приложила ладони к груди и сделала движение, словно кто-то протягивает ей что-то в руку.

Жестовый язык я знал на уровне «видел его несколько раз в кино», но общий смысл понять получилось. Я снова показал на лестницу.

— Там дали?

Лиза закивала ещё быстрее.

Я указал вниз.

— В столовой?

Она снова подтвердила и вытерла щёку тыльной стороной ладони.

— Вот и выяснили, — сказал я мужику. — Ей конфету дали в столовой.

Он презрительно фыркнул и снова посмотрел на Лизу.

— Ты серьёзно сейчас? Она тебе руками помахала, и ты уже всё понял? Я эту конфету сам сюда принёс и на стол положил.

— Тогда сходи вниз и спроси, кто ей её дал. Если твоя, разберётесь со взрослыми, которые раздали чужое. До девчонки не лезь.

Я понимал, что конфликт тут явно больше, чем просто спор о конфете.

— Мне ещё бегать из-за собственной вещи? — процедил мужик.

— Можно продолжать орать на глухую девочку, — спокойно ответил я. — Этот вариант у тебя пока тоже отлично получается. Но я тебе не рекомендую этого делать.

Мужик резко подался ко мне. Разница в росте у нас была небольшая, зато в плечах он выглядел шире и явно привык, что одного такого грозного вида хватает, чтобы большинство разговоров заканчивалось в его пользу.

— Слушай, Сергей, ты здесь сколько живёшь?

— Второй день.

— Тогда какого хрена ты уже командуешь?

— Я пока разговариваю, — обозначил я. — Командовать ещё даже не начинал.

Я не отвел взгляд и он несколько секунд смотрел на меня, потом усмехнулся и снова протянул руку к Лизе.

— Короче, девочка, отдай сюда, и закончим.

Я шагнул вперёд и встал между ними.

— Сначала сходишь и узнаешь, откуда она её взяла.

Мужик перестал улыбаться. Правая рука почти на автомате опустилась к поясу, и только теперь я заметил нож в кожаных ножнах. Похоже, движение было привычным: сам он сообразил, куда потянулась ладонь, только когда я посмотрел на неё.

Лиза внимательно следила за нами и могла читать по губам. Я чуть сместился, закрывая ей обзор своим плечом, и только тогда снова посмотрел мужику в глаза.

— Руку убери. Ещё раз потянешься к ножу — я тебе его в задницу засуну.

Пальцы у него замерли в нескольких сантиметрах от рукояти. Несколько секунд он продолжал смотреть мне в лицо, пытаясь понять, насколько серьёзно я это сказал. А я следил за его рукой и уже прикидывал, как удобнее перехватить запястье, если он всё же решит проверить.

— Ты сейчас совсем охренел? — спросил он тише.

— Руку от ножа убери, тогда поговорим дальше.

Он медленно поднял ладонь и оставил её на виду. Напряжение никуда не исчезло, зато хотя бы стало понятно, что прямо сейчас вытаскивать нож он передумал.

— Свободен, — обозначил я.

Я буквально услышал как у него заскрипела эмаль. Мужик уже собирался что-то ответить, когда за моей спиной послышались тяжёлые шаги. Через пару секунд за его спиной появился Ломов, придерживая ладонью дверной косяк. На ноге у него стоял фиксатор, под штаниной угадывалась повязка, однако передвигался он уже сам и выглядел куда лучше, чем в тот момент, когда мы прибыли на Маяк.

— Сергей, у тебя всё нормально? — спросил он и остановился, переводя взгляд с меня на мужика.

Тот тоже посмотрел на Ломова. Правая рука окончательно ушла от пояса, после чего вся ситуация сразу стала заметно спокойнее.

— Да всё нормально, — ответил я и кивнул на конфету в руке Лизы. — Человек девочку сладким решил угостить.

Ломов посмотрел на нож и понимающе усмехнулся.

— Щедро у вас тут живут.

— Очень смешно, — буркнул мужик.

Я отступил на полшага, оставляя ему свободный проход к лестнице. Он ещё несколько секунд стоял на месте, явно решая, стоит ли продолжать конфликт уже при Ломове. Потом посмотрел на Лизу, перевёл взгляд на меня и всё-таки двинулся к лестнице.

— Ещё увидимся, Сергей, — бросил он.

— Тут общежитие небольшое. Думаю, получится.

Мужик ушёл, на повороте коридора ещё раз посмотрел назад и только после этого скрылся за лестничным пролётом. Я проводил его взглядом и запомнил лицо. Кто именно он такой и чем занимается в Маяке, пока оставалось неизвестным, однако после истории с ножом забывать такого человека точно не стоило.

Ломов тем временем доковылял до меня и остановился рядом. Я посмотрел на его ногу.

— Ну здравствуй, болезный.

Мы обнялись, хлопнув друг друга по спине. Ломов выглядел уставшим, зато цвет лица уже стал нормальным, движения тоже стали заметно увереннее, чем несколько дней назад. Он явно шел на поправку.

— Рад тебя видеть, Серёг, — сказал он, отступая на шаг. — А то я там уже думал, что меня в медкорпусе насовсем пропишут.

— Я тоже думал, тебя ещё минимум несколько дней оттуда не выпустят. Что врачи сказали?

— Сказали, что жить буду и даже ходить разрешили. Ногу нормально почистили, зашили, потом ещё снимок сделали. Через неделю явка, а до этого времени официально освободили от работы, — рассказал Ломов.

Он похлопал себя по карману и с довольным видом достал сложенную бумажку.

— Прикинь, настоящее освобождение от обязанностей. Тут конец света кругом, а мне больничный выдали. Я правда не спросил — оплачиваемый? — Ломов хмыкнул.

Я взял бумагу, мельком посмотрел на печать и вернул обратно.

— Такими темпами скоро трудовые книжки заведут, — добавил он.

Ломов спрятал бумагу и кивнул вслед ушедшему мужику.

— Так что этому красавцу от тебя понадобилось?

— С Лизой сцепился из-за конфеты. Решил, что она его сладости взяла.

— А она?

— Я думаю ты понимаешь, что это не из-за конфеты, — прямо сказал я.

— Ну догадаться не сложно, здесь вроде с голода никто не умирает.

Ломов посмотрел на девочку, которая всё ещё стояла у стены и внимательно следила за нашим разговором.

— Ещё немного, и ему бы понадобилось такое же освобождение, как у меня. Я таких уродов знаю… если че зови Серег. А я пока пойду на боковую.

— Иди отдыхай, вечером всё равно соберёмся, — я хлопнул его по плечу.

Ломов медленно пошёл по коридору. Я проводил его взглядом, убедился, что Ломов нормально держится на ногах, после чего повернулся к Лизе. Девочка всё ещё сжимала конфету в ладони. Слёзы уже высохли, только глаза оставались красными после недавней сцены.

— Как ты?

Лиза кивнула и попыталась улыбнуться.

— Точно нормально?

Она снова кивнула, уже увереннее.

Я показал рукой в сторону лестницы, куда ушёл мужик, а затем покачал головой.

— Держись его стороной. Увидишь где-нибудь — просто уходи и найди кого-то из наших. Поняла?

Лиза внимательно следила за моими губами, после чего кивнула в третий раз. Я поднялся, показал ей большой палец и собирался вернуться на кухню, где меня всё ещё ждала картошка.

— Всё, тогда договорились. Иди к своим.

Лиза сделала несколько шагов по коридору, вдруг остановилась и резко повернулась обратно. Через секунду она уже обхватила меня руками за пояс и крепко прижалась, так что я только успел придержать её за плечи.

Я погладил девочку по голове и подождал, пока она сама отступит. Лиза вытерла глаза рукавом, снова улыбнулась и пошла по коридору, всё ещё держа конфету в кулаке.

Я вернулся на кухню. Картошка к этому времени окончательно остыла.

***

К вечеру наша комната снова превратилась в штаб. В прошлый раз люди собирались здесь почти сразу после расселения, поэтому половина разговоров сводилась к тому, кому куда идти утром и чего вообще ожидать от нового места.

Сейчас всё выглядело уже иначе. Каждый успел провести полноценный рабочий день внутри Маяка, познакомиться с начальством, посмотреть свою работу и составить хотя бы первое впечатление.

Стульев снова на всех не хватило. Павел устроился возле стены, Антенна занял подоконник, Дмитрий сел на край моей кровати, Артём расположился рядом с братом. Ломов добрался одним из последних, Элина уступила ему стул и села рядом со мной на кровать.

Инна Павловна тоже пришла, хотя по женщина было хорошо видно, что день в медицинском корпусе выдался длинным. Когда дверь закрылась и разговоры немного стихли, я оглядел своих.

— Ну что, первый нормальный день прожили. Нас где-нибудь уже успели облапошить?

Павел первым поднял руку.

— Вот удивительное дело, пока вроде нет. Я сам жду и начинаю нервничать, — признался он.

По комнате прошёл смех, и я повернулся к Инне Павловне.

— Давайте тогда с самого важного. Что с матерью Артёма?

Артём сразу перестал улыбаться и подался вперёд. Инна Павловна посмотрела на него и устало улыбнулась.

— Все хорошо, Тем. Врачи хотят ещё сутки понаблюдать, однако состояние уже стабильнее. Если ночью ничего не изменится, завтра тебя к ней пустят.

Артём несколько секунд молчал, словно боялся поверить, что услышал именно это.

— Точно пустят?

— Я сама разговаривала с дежурным врачом. Утром подойдёшь ко мне, и вместе пойдём.

— Спасибо, Инна Павловна..

— Вот врачам и скажешь. Они с ней возятся практически круглосуточно.

Артём опустил голову и потёр лицо ладонями.

— Сам медицинский блок как? — уточнил я у Инны.

— Серьёзный, как я тебе уже говорила. Часть оборудования работает от отдельной линии питания. Людей много, персонала постоянно не хватает, однако порядок там есть. Тяжёлых действительно лечат и все необходимые операции проводят. Уровень для нынешних условий очень приличный… в общем могу повторить, что все именно так.

Ломов сразу поднял руку и постучал пальцем по своему фиксатору.

— Живое доказательство сидит перед вами.

Я перевёл взгляд на Артёма.

— С медициной разобрались. Теперь рассказывай, что там с электричеством.

Артём заметно оживился. Рабочая тема явно помогала ему отвлечься от всего остального.

— Там всё серьёзнее, чем я думал, — охотно признал он. — Основной контур идёт через две большие установки, ещё есть резерв. Если основной контур ляжет, резерв должен подхватить питание автоматически. Полностью погасить жилой корпус можно только при серьёзной аварии или если питание отключат вручную. Часть корпусов можно отключать отдельно, если нагрузка вырастет. Топливо считают каждый день, расходы сверяют по сменам, на крупных объектах стоят отдельные счётчики.

— И сколько оно всё протянет? — как-то недоверчиво спросил Павел.

— Если жечь как сейчас, надолго. Они экономят где только могут. В жилых корпусах часть освещения ночью отключают, мастерские работают по графику, тяжёлое оборудование стараются разводить по времени. Я сегодня полдня с электриком ходил, он мне всю схему показывал. Но с топливом как я понял проблем нет. По крайней мерк пока.

Антенна до этого терпеливо ждал своей очереди, затем демонстративно кашлянул и постучал пальцем по колену.

— Раз техническая часть пошла, я тоже имею право похвастаться. Со связью тут вообще всё очень прилично. Есть проводная внутренняя сеть, несколько радиоканалов, резервное питание на основных узлах. Часть старых линий легла, сейчас их постепенно поднимают. На складах оборудования прилично, плюс то, что мы привезли, тоже пригодилось.

Рассказывали и остальные.

Элина поведала о своем «царстве бумажек».

— А с едой что? — спросил Павел, когда девушка говорила про учет. — Нас тут через неделю на сухари не переведут?

— Запасы считают по людям и по дням. Сегодня я видела ведомости, — ответила Элина. — Выдача идёт по норме, отдельные пайки предусмотрены для детей, больных и тяжёлых рабочих смен. Сколько продержатся запасы, я пока не знаю, однако продукты сюда ещё привозят с внешних складов. Все работает, как часы.

— Вот это меня и удивляет, — сказал Дмитрий. — Мы сюда шли и ожидали укреплённый лагерь, где всё держится на соплях. А здесь уже целый маленький город получается.

Ломов до этого слушал остальных, вытянув больную ногу. Теперь он повернулся ко мне и прищурился.

— Серёг, признавайся. Ты там всё ещё ждёшь, когда из стены вылезет местный доктор Менгеле и скажет, что всё это было частью эксперимента?

— Я жду объяснения, кому здесь понадобились молчуны определённых стадий, — серьезно ответил я. — Сегодня я своими глазами видел, как их сортируют по стадиям. Отдельно ушла партия созревших, причём по конкретной заявке.

— Тебе твой шеф ничего не сказал? — спросил Дмитрий.

— Он знает только то, что получает заявки и сдаёт партии. По крайней мере, именно так говорит.

Дальше обсуждение быстро скатилось к обычным бытовым вещам. Кто-то жаловался на очередь в душ, Павел пытался выяснить, можно ли раздобыть нормальный кофе, Антенна уже строил планы, как протянуть связь на наш этаж, хотя никто его об этом не просил.

Я слушал их и смотрел на людей, которых ещё несколько дней назад приходилось тащить через город, набитый молчунами. Сейчас мои люди спорили из-за кофе, рабочего графика и того, кто утром первым занимает душ.

Для первого дня в Маяке результат получился вполне достойный.

Когда за последним гостем закрылась дверь, в комнате сразу стало непривычно тихо, а потом Эллина шепнула:

— Сереж…

Я обернулся. Она стояла возле своего шкафа и уже рылась в кармане куртки, которую бросила туда после работы. Через несколько секунд Элина повернулась ко мне и с довольным видом показала небольшую шоколадку.

— Вот.

— Это что, взятка?

— Благодарность от одной женщины из второго корпуса. Я помогла ей разобраться с переводом мужа поближе к медицинскому блоку, и она решила, что теперь обязана меня кормить сладким, — совсем смущенно проговорила девчонка.

Элина покрутила шоколадку передо мной, затем положила её на стол.

— Хочешь чай?

— Можно Лизу позвать. Она сладкое точно оценит.

Элина посмотрела на меня таким взглядом, что продолжать эту мысль сразу расхотелось. Несколько секунд она молчала, после чего чуть приподняла брови.

— Я вообще-то хотела с тобой посидеть.

Я усмехнулся и подошёл к чайнику. Вода в пластиковой бутылке стояла под столом, поэтому через минуту чайник уже гудел возле розетки. Элина тем временем разломила шоколадку на несколько частей, нашла две кружки и села на край кровати.

— Сахар будешь? — спросила она.

— После шоколада ещё и сахар? Нас тут похоже совсем расслабить решили.

Я залил чай, одну кружку передал ей и устроился рядом. Матрас прогнулся под нашим весом, и Элина сразу придержала чашку двумя руками, чтобы чай не выплеснулся ей на колени. Потом отломила кусочек шоколада и протянула мне.

— Ну как первый день?

Я взял шоколад.

— Лучше всех. Целый день ловил молчунов.

Она рассмеялась и качнула головой.

— Я серьёзно спрашиваю.

— Я тоже серьёзно отвечаю. Утром выдали пистолет, потом молоток, потом повезли на промзону вязать тварей. Вполне насыщенный рабочий день, — я отпил чай.

— Молоток то тебе зачем?

— Молчунов глушить, если полезут слишком активно.

Элина перестала подносить кружку ко рту и посмотрела на меня поверх края.

— И как, пригодился?

— Один раз, — признался я. — Всё нормально прошло.

— У тебя почему-то «всё нормально прошло» обычно означает, что кого-нибудь чуть не сожрали.

Она порезала на матрасе, явно смущаясь.

— Сегодня никто даже толком не пытался.

Я отпил чай. Элина тоже сделала несколько глотков и поставила кружку на тумбочку рядом с кроватью.

— А люди как?

— Ковалёв нормальный мужик. Работу знает, за своими следит. Есть один Роман, который сначала решил проверить, насколько я умный, потом чуть сам под молчуна не залез.

— И ты, конечно, его вытащил.

— Пришлось. Мне потом всё равно с ним работать.

Она тихо рассмеялась и толкнула меня плечом.

Я доел шоколад и поставил кружку рядом с её чашкой. Элина сидела совсем близко, хотя места на кровати хватало с запасом. Сначала наши плечи просто касались друг друга, потом она чуть сдвинулась и устроилась удобнее.

— А у тебя как? — спросил я.

— К вечеру я начала узнавать людей по тому, какие бумаги они забыли принести. Если завтра так пойдёт дальше, стану настоящим специалистом…

Элина улыбнулась, однако продолжать шутку не стала. Несколько секунд мы просто сидели рядом, слушая, как за стеной кто-то возится с дверью шкафа.

Она опустила руку на кровать, потом медленно передвинула её ближе и положила ладонь поверх моей.

Я посмотрел на наши руки и оставил руку на месте. Элина провела большим пальцем по костяшкам моих пальцев и подняла глаза.

Теперь расстояния между нами оставалось совсем мало.

Она смотрела прямо на меня, и гадать, чего именно ждёт, смысла уже не было. Я наклонился первым и поцеловал её.

Элина ответила сразу.

Первые пару секунд она сидела почти неподвижно, потом придвинулась ближе и обхватила меня рукой за шею. Чай, шоколадка и разговоры про рабочий день мгновенно отошли куда-то в сторону. Я положил ладонь ей на талию, притянул к себе, и она только сильнее прижалась.

Мы оторвались друг от друга на несколько секунд.

Элина посмотрела мне в глаза и улыбнулась.

— Ну наконец-то.

Я снова её поцеловал. Теперь она уже сама потянула меня на себя, и через несколько секунд моя вторая рука оказалась у неё на спине.

В этот момент свет погас.

Комната сразу провалилась в темноту. Генераторный гул за окном тоже оборвался, а вместе с ним исчезли привычные звуки работающего корпуса. Я сразу вспомнил слова Артёма про резерв. Он должен был подхватить питание автоматически.

Элина замерла рядом со мной.

— Это всё ради нас? — спросила она через пару секунд.

В ответ снаружи раздался протяжный вой сирены. Он прошёл по территории Маяка сразу с нескольких сторон, громко и резко. Почти одновременно в коридоре послышались открывающиеся двери и голоса людей.

Глава 4

Сирена продолжала реветь, и теперь к ней добавились другие звуки. Сначала где-то далеко хлопнул одиночный выстрел, затем последовало ещё несколько, уже быстрее.

Я подошел к окну, отдёрнул край занавески и посмотрел во двор.

При отключённом освещении большая часть территории утонула в темноте, зато возле проходов появились фонари. Лучи быстро двигались между корпусами, пересекали дорожки и стены. Несколько человек бежали вдоль соседнего здания, ещё двое двигались к дальнему проезду.

— Стреляют, — сказала Элина за моей спиной.

Со стороны периметра снова донеслась короткая очередь. Расстояние определить получалось плохо, однако стреляли где-то за жилыми корпусами, ближе к внешней линии.

Я ещё раз посмотрел вниз. Люди во дворе уже реагировали организованно: одни бежали к постам, другие отгоняли жильцов от окон, возле входа в соседний корпус появился вооружённый человек и начал что-то показывать руками.

Когда мы впервые подходили к Маяку, следы старых попаданий на внешней стене бросались в глаза сразу. Тогда рядом с одним из участков периметра лежали обломки, металл был посечён пулями, а возле дороги остались следы старого пожара.

Похоже, прошлые хозяева этих следов решили обзавестись последователями.

Я отошёл от окна.

— Оставайся здесь.

Элина уже натягивала куртку.

— Даже не начинай, я не буду сидеть в комнате пока снаружи стреляют.

— Тогда хотя бы оставайся с нашими. Собери Лизу, Дмитрия и остальных в одном месте.

— А ты куда?

— Спущусь к вахте. Узнаю, почему не поднялся резерв и что с медблоком.

— Сергей, там стреляют!

— Поэтому во двор я не полезу. Мне надо понять, что с нашими в медблоке и куда собирать людей, если питание так и не вернётся.

Она посмотрела на меня, явно собираясь продолжить спор, потом застегнула куртку и коротко кивнула.

— Ладно. Только сначала скажи остальным, что делать, чтобы половина этажа за тобой следом не побежала.

— Пошли.

Я открыл дверь. В коридоре уже стояли люди. Кто-то вышел прямо в домашней одежде, несколько человек держали в руках фонари.

— Что случилось? — спросила сонная Инна Павловна. — Почему свет вырубили?

— Сейчас узнаем, — ответил я. — Пока к окнам не подходите и закройте двери на замки.

Антенна появился из своей комнаты с фонарём в руке.

— Серёг, там стрельба. И внутренняя связь легла. Телефон снял — там тишина.

После его слов мне окончательно расхотелось списывать отключение на обычную аварию. Резерв не поднялся, внутренняя сеть тоже молчала.

В конце коридора показался Павел. Он уже успел натянуть куртку и двигался к нам с таким лицом, словно собирался лично отбивать нападение на Маяк.

— Я с тобой, — выпалил он.

— Останешься здесь, — отрезал я.

Павел сразу недовольно поморщился.

— Серёг, я серьёзно.

— Я тоже.

Он хотел что-то сказать, однако я уже показал на людей, которые продолжали выглядывать из дверей.

— Здесь пользы от тебя будет больше.

— Ладно… Только если там совсем весело станет, маякни.

Рядом появился Дмитрий.

— Что делать?

— Помоги Павлу собрать всех. До команды из корпуса никто не выходит.

— Понял.

С лестницы поднялся Семён Ильич. Он успел полностью одеться и даже застегнул куртку до самого горла.

— Я с тобой пойду, — прохрипел он. — Посмотреть, кто там решил ночью салют устроить. Двоим всяко удобнее.

— Останься здесь, Ильич.

— Тут Павел с Димкой есть. А тебе в темноте вторая пара глаз пригодится, — подмигнул старик.

Я посмотрел на него. В коридоре уже хватало людей, способных удержать остальных по комнатам, поэтому тратить время на спор не стал. Да и вторая пара глаз действительно могла оказаться не лишней.

Я хлопнул Павла, все еще стоявшего рядом, по плечу и пошёл к лестнице. Семён Ильич двинулся рядом, а за спиной сразу послышался голос Элины, которая начала собирать людей по комнатам.

Мы спустились на этаж ниже.

Здесь происходило примерно то же самое. Люди стояли возле дверей, кто-то пытался дозвониться по внутреннему телефону, несколько мужчин собрались идти вниз. Я коротко посоветовал им дождаться информации от охраны и продолжил спуск.

На следующем пролёте Семён Ильич остановился и прислушался.

Снаружи снова отстреляла короткая очередь.

— Хреновое дело, Серёга, — сказал он, продолжая спуск. — Особенно приятно сейчас понимать, что всё наше оружие на входе забрали.

Мы дошли до первого этажа. Возле вахты уже собрались несколько жильцов, однако дверь наружу пока оставалась закрытой, а дежурная женщина пыталась отправить людей обратно наверх.

— Связь с медблоком есть? — спросил я, когда мы подошли ближе.

— Нет связи вообще, — раздражённо ответила женщина. — Внутренние телефоны легли вместе со светом.

— А резерв?

— Я откуда знаю? Охрана вся ушла к периметру. Мне велели людей наружу не выпускать.

— Где ближайший пост охраны?

Она махнула рукой в сторону бокового коридора.

— У выхода дежурили. Если ещё не ушли.

Мы с Семёном Ильичом прошли дальше и свернули в коридор, ведущий к боковому выходу. Здесь людей почти не осталось: жильцов уже разогнали по комнатам, а те, кто отвечал за порядок, ушли ближе к периметру.

После отключения электричества под потолком горели редкие аварийные лампы, света от них хватало только на несколько метров, поэтому я держал фонарь перед собой и время от времени направлял луч на двери хозяйственных помещений. Сирена всё ещё ревела снаружи, а между её протяжными завываниями доносились одиночные выстрелы и короткие очереди.

Семён Ильич шёл рядом, немного отставая на поворотах, и постоянно прислушивался к тому, что происходило во дворе.

Мы добрались до места, где основной коридор расходился в две стороны. Прямо находилась дверь во двор, слева начинался короткий проход между хозяйственными комнатами и лестницей. За стеклом внешней двери мелькали фонари, кто-то несколько раз пробежал мимо входа, потом с улицы донёсся крик, слова которого заглушила сирена.

Я уже собирался идти дальше, когда из левого прохода послышались быстрые шаги. Человек двигался в нашу сторону почти бегом, затем вдруг сбавил ход и на несколько секунд остановился где-то за поворотом.

— Слышишь? — спросил Семён Ильич, повернув голову.

— Слышу. Отойди к стене и дай мне посмотреть, кто там идёт.

— Я пока ещё способен сам посмотреть.

Он недовольно покосился на меня, однако всё-таки сместился ближе к стене. Я поднял фонарь и направил луч вдоль прохода. Сначала там было пусто, затем на дальней стене мелькнула тень, и почти сразу из-за угла появился мужчина.

Он шёл быстро, держась ближе к стене и прикрывая лицо от аварийного света. Разглядеть его сразу не получилось.

— Эй! — позвал я. — Стой на месте и покажи руки.

Мужчина поднял голову, увидел нас и вместо ответа прибавил шаг.

— Я сказал, остановись!

Семён Ильич тоже шагнул вперёд, пытаясь рассмотреть приближающегося человека.

— Мужик, ты куда так несёшься? Тут тревога вообще-то.

До нас оставалось всего несколько метров. Я перевёл луч фонаря ему на грудь и увидел тёмную куртку, грязные штаны и что-то зажатое в правой руке. Мужчина резко ушёл в сторону, закрываясь локтем от света, а затем рванул вперёд.

Семён Ильич оказался у него на пути первым. Всё произошло за пару секунд. Незнакомец развернул кисть, в руке блеснул металлический предмет, после чего он коротко ударил старика сбоку в голову. Семёна Ильича качнуло к стене, плечо глухо стукнуло по бетону, и он свалился на пол.

Выстрела не было. Беглец явно понимал, что стрельба в закрытом коридоре сразу приведёт сюда охрану, поэтому и пошёл врукопашную.

Я сразу бросился вперёд и врезался в мужчину плечом, перекрывая ему проход. Тот попытался проскочить мимо, только коридор оказался слишком узким. Я схватил его за правую руку и прижал к стене, одновременно увидев пистолет.

— Бросай оружие!

— Отпусти меня, Сергей!

Имя от неожиданности я почти пропустил. Мужчина дёрнул рукой, пытаясь вывести ствол вверх, и мне пришлось сильнее навалиться на него корпусом. Я прижал запястье к стене и несколько раз ударил им о бетон, пока пальцы наконец не разжались.

Пистолет упал возле моей ноги.

Мужчина тут же попытался ударить меня коленом, но я успел повернуть бедро и принял удар вскользь. Он дёрнулся в другую сторону, стараясь высвободить плечо, и едва не вывернулся из захвата. Я перехватил его куртку, развернул лицом к стене и завёл руку выше.

— Сергей, успокойся! Ты меня сейчас реально сломаешь!

Вот теперь голос я узнал. Я продолжал держать его у стены и свободной рукой поднял фонарь. Луч прошёл по щеке, по заросшему подбородку, задержался на разбитой когда-то губе.

Несколько секунд я просто смотрел на знакомое лицо, которое никак не ожидал увидеть здесь.

— Фомин?

Он повернул голову настолько, насколько позволял мой захват.

— Тише ты, твою мать.

— Ты здесь откуда?

— Сергей, да отпусти уже руку. Потом всё объясню.

Я ослабил давление совсем немного, оставив его у стены, затем наклонился и подобрал пистолет.

— Ты что здесь делаешь?

— Сейчас долго рассказывать…

— Ты только что приложил Семёна Ильича пистолетом по голове. Думаю, время на рассказ найдётся.

— Я рукоятью ударил, он жить будет. Он прямо передо мной встал, а сзади уже люди шли.

Позади действительно послышалось движение. Семён Ильич застонал и начал шевелиться, держась одной рукой за стену. Я сразу повернул голову.

— Ильич, спокойно. Лежи пока, голову не поднимай.

— Да нормально всё, — отозвался он хриплым голосом. — Этот сукин сын башкастый оказался. Хорошо приложил.

Фомин тоже попытался посмотреть в его сторону.

— Я же сказал, жить будет.

Я снова прижал его плечом к стене. Он перестал сопротивляться и несколько раз глубоко вдохнул. Теперь я смог рассмотреть его лучше. Фомин заметно похудел, под левым глазом темнел старый синяк, куртка сидела плохо и явно принадлежала кому-то другому. Волосы отросли, лицо осунулось, зато взгляд остался прежним — быстрым и цепким.

— Последний раз я видел тебя у нас во дворе, — сказал я, продолжая удерживать его за куртку. — Как ты вообще сюда попал?

— Выжил. Добрался. Остальное расскажу, когда вокруг нас перестанут бегать люди с автоматами, лады?

— Кто тебя сюда привёл?

— Сергей, сейчас правда не время.

Из дальнего коридора донеслись голоса.

— Проверьте первый этаж! Двое через боковой проход, остальные во двор!

Фомин сразу посмотрел туда, откуда приближались люди.

— Вот о чём я и говорю. Меня здесь ищут.

— Это я уже понял. Вопрос за что.

— Ответ тебе не понравится…

— Попробуй удивить.

— Помнишь, что я тебе про Лизу рассказывал? Про тех людей, которые выпустили нас из лагеря?

Я сильнее сжал его куртку.

— Помню.

— Они здесь...

На несколько секунд я даже перестал следить за приближающимися шагами.

— Кто именно?

— Имён я тогда не знал. Сейчас тоже. Но одного из тех людей я сегодня увидел в Маяке. Он меня тоже узнал. Через несколько минут за мной пришла охрана.

— И ты решил от них бежать?

— А что мне ещё оставалось? Дождаться, пока меня куда-нибудь отведут и там прирежут?

Я усмехнулся и приставил пистолет ему к виску. Шаги становились громче. Лучи фонарей уже мелькали на стене дальнего коридора, и времени на спокойный разговор действительно оставалось мало.

Фомин перестал пытаться вырваться и заговорил быстро, стараясь при этом не повышать голос.

— Сергей, Лизу им не показывай. Пока вообще никому про неё лишнего не говори.

Свет фонарей уже скользил по стене за ближайшим поворотом. Судя по голосам, к нам шли минимум трое, и через несколько секунд они должны были появиться в проходе.

Я посмотрел на Фомина. Потом перевёл взгляд на Семёна Ильича, который сидел у стены, держась ладонью за затылок. Старик сидел, привалившись к стене, тяжело моргал и явно ещё толком не понимал, что происходит. Он попытался поднять голову, сразу поморщился и снова прикрыл глаза.

Фомин дёрнул подбородком в сторону бокового коридора.

— Дай уйти, я тебе слово даю, мужское, что все расскажу при следующем встрече…

Шаги приближались. Один из охранников уже говорил в рацию, и теперь отдельные слова можно было разобрать вполне отчётливо.

— Первый этаж проверяем до конца. Он где-то здесь.

Понятно, что искали именно Фомина.

Я снова посмотрел ему в лицо. Фомин мог сейчас врать, только историю про людей, которые искали Лизу, он рассказал задолго до Маяка. Тогда он знал её имя и внешность, хотя раньше девчонку у нас не видел. Теперь один из этих людей якобы оказался здесь, после встречи с ним за Фоминым пришла охрана.

Если я сейчас отдам его тем, кто идёт по коридору, выяснить остальное уже может не получиться. А Лиза находилась двумя этажами выше.

Я снял руку с его плеча и отступил.

— Исчезни отсюда. Но ты мне всё расскажешь. Если сейчас соврал хоть в одном слове, следующая встреча у нас пройдёт гораздо хуже.

— Я тебя тоже рад видеть, Серый.

Он сделал шаг к боковому проходу, остановился и посмотрел на меня ещё раз.

— Мы увидимся. Скоро.

Пистолет я ему не вернул и убрал за пояс под куртку.

Фомин скрылся за дверью хозяйственного помещения. Оттуда, судя по всему, имелся проход дальше к служебной части здания, потому что через пару секунд шаги уже удалялись в стороне от приближающейся охраны.

Я проводил его взглядом и сразу подошёл к Семёну Ильичу.

— Ну как голова?

— Пойдет, — буркнул он.

Я присел рядом и убрал его руку от затылка. Крови оказалось совсем немного, рассечение тоже выглядело небольшим. Похоже, Фомин действительно ударил рукоятью и рассчитывал только оглушить.

— Вставай медленно. Если поведёт, сразу садишься обратно.

— Сейчас ещё разрешение у тебя спрошу, ага размечтался.

Семён Ильич хмыкнул, опёрся на мою руку и поднялся. Первые несколько секунд он стоял неподвижно, потом осторожно повернул голову в одну сторону, следом в другую. И в этот момент из-за поворота ударил яркий свет.

— Стоять! Руки покажите!

Я медленно поднял свободную ладонь. Семён Ильич тоже показал руки, когда в проход вбежали четверо. Двое шли с автоматами, третий держал фонарь вместе с коротким карабином, а четвёртого я узнал сразу.

Это был тот самый мужик с кухни. Сейчас на нём уже была куртка охраны, бронежилет и пояс с оружием. Значит, днём я совершенно случайно успел познакомиться ещё и с местным защитником порядка.

Он тоже меня узнал. По лицу это стало понятно сразу, хотя времени вспоминать нашу историю с конфетой у него сейчас явно не было.

— Он сюда побежал! — выпалил мужик. — Где он?

Я кивнул на Семёна Ильича.

— Ваш бегун его приложил и дальше рванул.

Один из охранников сразу подошёл к старику.

— Куда ударил?

— По голове, куда ещё, — недовольно ответил Семён Ильич. — Думаю, специально выбирал самое крепкое место.

— Голова кружится?

— Уже меньше. Если ещё вопросов десять задашь, вообще пройдёт.

Охранник посветил ему в глаза, затем осторожно осмотрел рассечение на затылке.

Мужик с кухни тем временем продолжал смотреть на меня.

— Ты его видел? — сухо спросил он.

— Видел, — я не стал отрицать очевидного.

Он нахмурился и оглядел пол, словно рассчитывал найти какой-то след.

— И почему не задержал?

Я посмотрел на него и кивнул на автоматы в руках его товарищей.

— Он был с пистолетом. Ильича уже приложил. Я решил сначала посмотреть, что с ним, вместо того чтобы лезть следом за вооружённым мужиком.

Мужчина задержал взгляд на моём лице. Похоже, ответ его устроил далеко не полностью.

— Куда он ушел?

Я показал на боковой проход.

— Туда рванул.

Двое охранников сразу двинулись в указанную сторону. Один открыл дверь, второй прикрыл его с коридора, и через несколько секунд оба скрылись внутри.

Мужик с кухни остался рядом с нами.

— Лицо запомнил?

— Темно было. Я больше на пистолет смотрел, — ответил я.

— Хотя бы возраст? Волосы? Одежда?

— Мужчина, примерно моего возраста. Тёмная куртка. Остальное в таком свете и при такой ситуации разбирать было особо некогда.

Он продолжал всматриваться в меня, и теперь наша дневная встреча явно тоже вернулась ему в память.

— Интересный у тебя сегодня день получается.

— У тебя тоже, — я коротко пожал плечами.

Семён Ильич рядом тихо фыркнул, но вмешиваться не стал.

Из бокового прохода вернулся один из охранников.

— Там пусто. Дальше дверь во внутренний коридор, потом развилка. Мог уйти куда угодно.

Мужчина выругался и сразу поднял рацию.

— Цель ушла через хозяйственный проход жилого корпуса. Проверить внутренний двор и технический коридор. На выходах смотреть внимательно.

Из рации посыпались подтверждения.

Он снова повернулся ко мне.

— Если лицо вспомнишь или ещё что-нибудь всплывёт, сразу сообщишь охране.

— Сообщу.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. После истории на кухне особой симпатии между нами не появилось, зато сейчас у него были дела важнее выяснения отношений.

— Ладно. Уведите старика в медблок, если хуже станет, — бросил он своим и двинулся к выходу. — Остальные со мной, проверим двор.

Через минуту коридор снова опустел. Где-то вдалеке продолжала работать сирена, однако стрельба стихла. Семён Ильич потрогал затылок, посмотрел на пальцы и недовольно скривился.

— Сука. Хорошо приложил.

Я придержал его за локоть, пока мы выбирались обратно в основной коридор. Семён Ильич сопротивляться этому не стал, хотя через несколько метров демонстративно убрал руку и пошёл самостоятельно.

Мы добрались до лестницы и начали подниматься. Старик шагал медленнее обычного, иногда трогал шишку на затылке и что-то тихо бурчал себе под нос.

На втором этаже он вдруг остановился.

— Ты его отпустил.

Я тоже остановился и посмотрел на него. В глазах у него уже появилась вполне знакомая насмешка, так что удар, похоже, действительно не нанёс серьёзного вреда.

— И что? Он вырвался.

— А то, что сейчас ты спокойно идёшь со мной наверх.

Он снова двинулся по ступеням и продолжил через несколько шагов:

— Если бы тот мужик действительно вырвался и убежал, ты бы за ним рванул. Особенно после того, как он меня приложил...

Я ничего не ответил и пошёл дальше.

Семён Ильич искоса посмотрел на меня, дождался ещё нескольких ступеней и усмехнулся.

— Понятно. Значит, точно отпустил.

— Тебя по голове недавно били. Может, мерещится, Ильич.

— Вот если начну видеть двух Сергеев, тогда пойду к врачу. Пока передо мной один, и врёт он довольно посредственно.

Я посмотрел на него. Семён Ильич сразу поднял обе ладони, насколько позволяла лестница.

— Всё, Серёг, закончили. Это твоё дело. Раз отпустил, значит, причина была.

Мы поднялись ещё на один пролёт.

— Была.

Семён Ильич кивнул и больше к разговору не возвращался. Через несколько минут мы уже подходили к своему этажу, где нас ждали остальные.

Глава 5

Утром столовая работала так, словно ночью вокруг Маяка никто не стрелял. У входа стояла привычная очередь, за раздаточным окном женщины раскладывали по тарелкам кашу, резали хлеб. Чай наливали из двух больших металлических баков, рядом стояли сахар и несколько банок с каким-то вареньем, которое люди разбирали особенно быстро.

Я взял поднос и пристроился в хвост очереди. После вчерашней беготни аппетит проснулся хороший, а запах горячей еды окончательно убедил организм, что разбираться с чужими нападениями гораздо удобнее после плотного завтрака.

Разговоры вокруг почти целиком крутились вокруг ночной тревоги. Мужчина впереди меня уверенно доказывал соседу, что к периметру подошли обычные мародёры и попробовали выяснить, насколько хорошо Маяк охраняется. За соседним столом женщина рассказывала совершенно другую версию. По её словам, это была крупная местная банда, которая уже несколько недель крутилась поблизости и собиралась взять базу штурмом.

— Каким ещё штурмом? — возмущался пожилой мужик рядом с ней. — Там стреляли минут пять от силы. Если бы штурмовали, мы бы сейчас тут кашу не жрали.

— А ты откуда знаешь, сколько они стреляли? Ты часы держал?

Чуть дальше двое мужиков обсуждали третью версию. Один считал, что охрана сама открыла огонь по подозрительной группе снаружи, второй уверял, что кто-то случайно вышел к стене и получил по себе просто из-за нервов после недавних нападений.

Похоже, за одну ночь Маяк успел обзавестись десятком вариантов случившегося, и каждый рассказчик точно знал правду.

Когда очередь дошла до меня, женщина за стойкой поставила на поднос тарелку каши, добавила мясо и протянула два куска хлеба.

— Следующий.

— А нападение-то чем закончилось? — спросил мужик за моей спиной.

Женщина даже головы толком не подняла.

— Утром для кого объявляли? Угрозу отбили, периметр теперь под полным контролем.

— Так я так-то спал, потому что ночью мне этого делать не давали… — буркнул мужик.

Этой информации большинству вполне хватало. Люди слышали официальное подтверждение, видели свет в коридорах, работающую столовую и часовых на постах, поэтому постепенно возвращались к обычным делам.

Я забрал чай и пошёл к нашим.

Павел уже сидел за дальним столом и с аппетитом уничтожал вторую порцию каши. В добавке тут никому не отказывали. Рядом устроились Артём с братом, Ломов и Элина. Инны Павловны не было, однако её отсутствие вопросов не вызывало: после ночной тревоги в медицинском корпусе работы наверняка хватало.

Я поставил поднос на свободное место рядом с Элиной.

— Доброе утро. Все живы?

Павел поднял ложку.

— С божьей помощью, Серёг.

Я взялся за ложку и только теперь заметил, что один стул за столом пустует.

— Антенна где?

Элина повернулась ко мне.

— Вроде к связистам ушёл раньше. Я его утром ещё не видела, только слышала от кого-то, что они сегодня рано начинают.

Павел проглотил кашу и кивнул.

— Он говорил, что у них проверка оборудования с утра. Что-то там собирались гонять по питанию и смотреть старые линии. Думаю, добрался до своей игрушки и про завтрак забыл.

— На него похоже.

Я спокойно продолжил есть. Антенна мог добровольно пропустить еду только ради аппаратуры, поэтому особого значения его отсутствию никто не придал. Через несколько минут разговор перешёл на ночную стрельбу.

— Я вот всё равно думаю, что это разведка была, — сказал Артём. — Слишком быстро ушли.

Павел покачал головой.

— Мы вообще не знаем, сколько людей там было и чего они хотели. Сидели внутри корпуса, слышали выстрелы и сирену. Этого мало, чтобы строить хоть какие-нибудь версии.

— Зато половина столовой уже построила, — заметил я. — Ещё час, и выяснится, что на Маяк наступала танковая дивизия.

Павел посмотрел в сторону соседних столов.

— Ты смеёшься, а я минут десять назад слышал, что их было человек пятьдесят. Я сейчас серьёзно…

— К обеду станет сто, — я коротко пожал плечами.

Элина прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться с набитым ртом. Ломов тоже ухмыльнулся и потянулся за хлебом.

Как бы то ни было, но ночная атака никого реально не напугала. Обстановка в столовой постепенно становилась совсем обычной. Ночная тревога уже превращалась в очередную историю, которую каждый рассказывал по-своему.

Павел первым закончил есть и поднялся.

— Всё, мне пора, рад был со всеми увидеться!

Он забрал поднос и ушёл. Артём с братом поднялись следом, Ломов решил ещё немного посидеть, потом всё-таки отправился к себе выполнять предписанный врачами режим.

Через несколько минут за нашим столом остались только мы с Элиной. Она медленно размешивала чай, хотя сахар давно растворился, и время от времени поглядывала на меня. Я сделал вид, что занят хлебом, давая ей возможность самой выбрать момент.

— Сергей, насчёт вчерашнего… — начала она и сразу замолчала.

Я поднял глаза.

— Что насчёт вчерашнего?

Элина отвела взгляд к кружке.

— Я, наверное, немного поспешила. Мы только добрались сюда, вокруг всё это происходит, потом я полезла к тебе со своей шоколадкой и вообще…

Я накрыл её руку своей ладонью.

Она замолчала и посмотрела на меня.

— Всё нормально, — заверил я.

— Точно? — шепнула девчонка.

— Точно.

Элина ещё несколько секунд всматривалась в моё лицо, словно проверяла, говорю ли я серьёзно.

— Просто после сирены получилось как-то глупо, — смущённо объяснила она.

— Теперь с меня ужин при свечах, — ответил я. — Раз уж электричество здесь любит пропадать в самый подходящий момент, надо пользоваться местными особенностями.

Элина слегка сжала мои пальцы, улыбнулась и наконец оставила ложку в покое. Я убрал руку только тогда, когда к нашему столу подошла женщина с тележкой и начала собирать свободную посуду.

Элина допила чай и поднялась.

— Мне пора. Сегодня опять размещение и пропуска. А ты снова молчунов ловить?

— Похоже на то. У каждого здесь своё развлечение.

Мы отнесли подносы к стойке и вместе вышли из столовой. Возле дверей наши дороги расходились: ей нужно было в административный сектор, мне — к площадке службы отлова.

Элина на секунду задержалась рядом.

— Сергей.

— Что?

Она улыбнулась.

— Про ужин я действительно запомнила…

Когда я пришёл на площадку службы отлова, Ковалёв уже был там и выглядел каким-то мрачным, словно утро у него уже успело испортиться задолго до моего появления. Машины стояли под навесом, Роман с двумя мужиками проверял крепления клетки, водитель возился возле открытого капота, а сам Ковалёв раздражённо сплевывал и что-то недовольно цедил сквозь зубы.

Я снял со стойки жилет, проверил карманы и только после этого подошёл к Ковалёву.

— Доброе утро. Судя по лицу, ночь у тебя тоже прошла весело?

Он поднял на меня глаза, всё ещё раздражённый.

— Веселье продолжается, — фыркнул Ковалёв. — Охрана после стрельбы прочесала ближайшие кварталы, там нашли следы нескольких групп людей. В одном месте трое, в другом, судя по отпечаткам и мусору, человек пять или шесть. Кто они такие и что здесь делали, пока никто толком не понял.

— Вооружены? — спросил я.

— Чёрт его знает, я свечку не держал, но ночью стреляли. Плюс связисты перехватили какие-то переговоры. Там пока почти ничего разобрать не смогли, только отдельные слова и цифры.

Ковалёв задумчиво посмотрел на машину, возле которой Роман уже складывал связки ремней в пластиковый короб.

— Я бы сегодня вообще за ворота людей не выпускал, пока охрана не разберётся, кто вокруг нас шляется. Только у начальства на этот счёт другое мнение.

— Заявка пришла?

— Пришла. Причём вчера мы привезли двенадцать, сегодня хотят двадцать. Так что аппетиты растут.

Цифра действительно была заметно больше и, как я понимаю, выше той, к которой привык Ковалёв.

— Сразу двадцать?

— Именно, — раздражённо подтвердил он. — И желательно до обеда первую половину, остальное уже к вечеру. Там вооружённые люди вокруг Маяка ходят, ночью была стрельба, а нас отправляют тварей ловить, будто ничего не происходит.

Роман услышал последнюю фразу и повернулся к нам.

— Я тоже предлагал сегодня пас…

— Твоё предложение очень внимательно рассмотрели и положили рядом с остальными ценными инициативами, — ответил Ковалёв. — Поэтому заканчивай с ремнями, через десять минут выезжаем.

Роман пробормотал что-то себе под нос, но промолчал. Я взял со стола пистолет, сверил номер с ведомостью, проверил магазин и убрал оружие в кобуру. После ночной встречи с Фоминым перспектива ехать наружу нравилась мне ещё меньше, только рассказывать Ковалёву про человека, которого я сам отпустил от охраны, сейчас точно не собирался. Ну а его ствол теперь лежал у меня в комнате… на всякий случай.

Через несколько минут мы погрузились. Сегодня людей было больше: Ковалёв взял обе пары со щитами, двух носильщиков, Мишу с основным динамиком и Севу с резервом. В кузов поставили дополнительные короба с ремнями, а свободные секции клетки заранее разделили перегородками, чтобы двадцать молчунов можно было увезти за два рейса.

Перед самым выездом Ковалёв ещё раз прошёл вдоль борта.

— За воротами внимательно и смотрим в оба по сторонам. Если увидели человека, машину, свежий костёр, оружие или любую другую хрень, которая вчера здесь не лежала, говорите сразу. С тварями мы хотя бы понимаем, чего ждать, а кто сейчас бродит вокруг Маяка, пока вопрос открытый, — объяснил он.

— Если встретим вооружённых? — спросил Глеб.

— В контакт сами не полезем, — после небольшой паузы ответил Ковалёв. — Не наше это дело. Разворачиваемся и сообщаем охране. Наша задача сегодня всё ещё отлов, хотя лично я с такой постановкой вопроса не согласен.

Водитель завёл двигатель. Внешние ворота открывались медленнее обычного: охранники сначала осмотрели дорогу через камеры, потом один вышел наружу и только после его сигнала створки окончательно разошлись. Машина покатилась вперёд, миновала бетонные блоки и вышла на улицу.

Первые несколько кварталов прошли спокойно. Брошенные машины стояли там же, где вчера, возле магазинов и подъездов бродили отдельные молчуны, а на перекрёстках ветер гонял мусор. После предупреждения Ковалёва все смотрели по сторонам гораздо внимательнее, поэтому разговоров почти не было.

Я сидел у борта и следил за улицей справа. Сначала ничего странного не заметил, однако возле следующего перекрёстка взгляд зацепился за троих молчунов, которые шли вдоль домов почти одной линией. Само по себе это ещё ничего не значило, только через полквартала мы увидели ещё пятерых, и те двигались примерно туда же.

Я постучал по кабине.

— Ковалёв, глянь направо.

Он поднялся и подошёл ближе.

— Что там?

— Твари. Сначала трое прошли в ту сторону, теперь ещё пятеро.

Ковалёв посмотрел туда, куда я показывал. Последняя тварь как раз скрывалась между двумя припаркованными машинами.

— Могли на какой-нибудь шум среагировать. Здесь вчера техника ходила, охрана тоже ездила, — он быстро нашёл объяснение.

Я сел обратно, однако продолжил смотреть.

Через пару минут ситуация повторилась. На соседней улице четыре молчуна пересекли дорогу почти перед самой машиной. Один задержался у разбитой остановки, повернул голову в нашу сторону, потом снова пошёл вслед за остальными.

— Ещё четверо, — отметил я.

Ковалёв уже сам смотрел туда.

— Вижу… неприятная закономерность.

Роман пересел ближе к окну и уставился на улицу, тоже не желая ничего упускать.

— Может, где-то генератор работает. Они на постоянный звук иногда неплохо тянутся.

— Тогда скоро услышим, — ответил Ковалёв и постучал водителю. — Сбавь немного.

Машина пошла медленнее. Теперь мы двигались километров пятнадцать в час, и я успевал нормально рассматривать дворы и проезды. Молчуны попадались всё чаще, причём большая часть действительно двигалась в одном направлении, постепенно уходя к северной стороне Маяка.

На следующем перекрёстке Ковалёв приказал остановиться.

— Двигатель глуши. Послушаем.

Когда дизель стих, улица сразу стала значительно тише. Где-то хлопал незакреплённый лист железа, из двора доносилось карканье, чуть дальше скреблась по асфальту пластиковая бутылка. Я уже решил, что Роман ошибся с источником шума, когда услышал повторяющийся высокий сигнал.

Он был слабым, но вполне различимым.

Ковалёв тоже его поймал и поднял руку.

— Слышите?

— Слева идёт, — сказал Миша. — Где-то за домами.

Ковалёв с минуту обдумывал новые вводные.

— Давайте посмотрим, — решил он.

Он не стал брать всю группу. Мы пошли втроём: Ковалёв, я и Миша. Мишу он прихватил как раз из-за динамика: из всех нас тот лучше остальных разбирался в колонках, аккумуляторах и прочей аппаратуре. Остальным велели остаться возле машины и наблюдать за улицей.

Двор пришлось обходить. Там стояли две брошенные легковушки, возле подъезда валялся детский велосипед, а у дальней стены лежала куча строительного мусора. Сигнал становился громче с каждым шагом.

Миша первым показал на старую автобусную остановку за оградой.

— Там, похоже…

Под металлической лавкой стоял небольшой чёрный корпус с решёткой. От него тянулся короткий провод к аккумулятору, спрятанному в обычный пластиковый ящик. Устройство выглядело самодельным, зато работало исправно: через несколько секунд динамик снова выдал тот же повторяющийся сигнал.

Я оглядел остановку и ближайший двор. Прямо возле динамика пока было пусто, зато на другой стороне улицы два молчуна уже повернули головы в сторону сигнала и медленно пошли к ограде.

— Видимо, недавно включили, — сказал я.

Ковалёв подобрал с земли обломок кирпича, прикинул расстояние и метнул. Кирпич ударил в решётку, прикрывающую динамик, отлетел на асфальт, а сигнал продолжил пищать с прежним интервалом.

— Продумали, — недовольно пробормотал он.

Я нашёл кусок бетона покрупнее и тоже попробовал. На этот раз корпус качнулся, решётка звякнула, только динамик опять уцелел. Можно было просто выстрелить, только хлопок пистолета сейчас сам стал бы приманкой для всего, что бродило по ближайшим дворам. Чтобы добраться до динамика тихо, пришлось бы перелезать через ограду и подходить почти вплотную.

Я посмотрел через ограду. На другой стороне улицы те два молчуна медленно шли на звук. Из двора показался третий. Он остановился возле припаркованной машины, поймал сигнал и тоже направился к остановке.

— Можно зайти и повязать, пока их мало, — предложил я.

Ковалёв покачал головой.

— Мы сейчас видим троих. Сколько ещё идёт из соседних дворов, понятия не имеем, — он начал пояснять свою позицию. — Полезем туда и сами встанем возле точки, куда их собирают. Охрана пусть снимает эту штуку с прикрытием.

Мы вернулись к машине и двинулись дальше, оставив устройство на месте. Ковалёв сразу сообщил координаты по рации и попросил охрану прислать людей, чтобы попытаться эту штуку ликвидировать.

Когда машина уже тронулась, я ещё раз посмотрел назад. Возле остановки собирались четыре молчуна, а из проезда напротив выходил ещё один.

— У нас заявка на двадцать. Может, этих заодно заберём? Сами в одно место идут.

Ковалёв даже тормозить не стал.

— Вот когда сам ставишь колонку, тогда знаешь, сколько тварей тянешь и куда они пойдут. Здесь источник чужой. Пока мы свяжем первых, сюда может прийти ещё десяток. Или тот, кто поставил эту штуку, её выключит, и вся куча переключится на нас.

Он посмотрел в зеркало заднего вида на удаляющуюся остановку.

— Я людей под чужую приманку заводить не стану. Сначала разберёмся, кто их собирает и зачем.

Второй источник обнаружился меньше чем через километр. На этот раз искать почти не пришлось. Сигнал доносился из окна первого этажа небольшой пристройки, где раньше, судя по вывеске, находилась мастерская. Возле здания уже собрались семь или восемь молчунов, ещё несколько подходили со стороны двора.

Ковалёв остановил машину метров за сто.

— Вот теперь это уже ни хрена не случайность, — процедил он.

Я смотрел на тварей, которые постепенно стекались к мастерской.

— Оба источника тянут их в одну сторону.

— К нашему Маяку? — он покосился на меня.

— Похоже на то, — кивнул я.

Я ещё раз прикинул расстояние между первой колонкой, этой и Маяком. Если просто оставить обе пищать, твари так и будут стоять возле них. Зато если сначала собрать молчунов на дальней точке, потом выключить её и включить следующую ближе к периметру, стадо можно было перегонять по району постепенно.

— Похоже, их пока только собирают, — добавил я. — Потом одну колонку выключат, включат следующую ближе к Маяку и погонят дальше.

Ковалёв посмотрел на мастерскую.

— То есть это ещё подготовка?

— Если я правильно понял схему — да.

Ковалёв взял рацию.

— Маяк, это группа Ковалёва. У нас второй посторонний акустический источник, координаты сейчас передам. Молчуны реагируют и движутся к северной части периметра. Повторяю, источник второй, оборудование чужое.

Рация несколько секунд шипела, затем ответил диспетчер.

— Информацию приняли. Оставайтесь на связи.

Ковалёв назвал адрес второй колонки и убрал рацию, после чего посмотрел на меня.

— Твой вчерашний первый день оказался спокойнее, да Серёг?

Мы снова поехали. Теперь маршрут отлова окончательно потерял первоначальный смысл, потому что Ковалёв всё чаще останавливал машину и отмечал движение молчунов. Их количество постепенно росло, а направление сохранялось прежним. По отдельности каждая группа могла появиться случайно, вместе они складывались в слишком понятную картину.

Минут через десять рация ожила сама.

— Ковалёв, приём.

Ковалёв сразу взял её.

— Слушаю.

— Связисты передали дополнительную информацию по ночным и утренним перехватам. Есть несколько коротких переговоров с разных точек, работают малой мощностью, поэтому качество плохое. Сейчас сверяем с вашим районом.

Ковалёв посмотрел на меня и нажал кнопку передачи.

— Что разобрали?

— Позывные, несколько координат и отдельные команды. Один фрагмент повторялся два раза, связисты считают, что это имя либо позывной.

Рация зашипела. На несколько секунд связь просела, затем голос диспетчера прозвучал отчётливее.

— Шакил вроде как…

У меня внутри всё моментально собралось.

Я подался вперёд.

— Повтори.

Ковалёв повернул голову ко мне, однако кнопку передачи нажал сразу.

— Маяк, повторите последнее слово.

Диспетчер ответил после короткой паузы.

— Шакил. Повторяю: Шакил. Так разобрали связисты…

Я протянул руку.

— Дай рацию.

Ковалёв несколько секунд смотрел на меня, потом всё-таки передал аппарат.

— Маяк, это Сергей из группы Ковалёва. Этот человек уже встречался мне раньше. Мне нужно знать, что ещё было в перехвате.

На той стороне явно удивились смене собеседника.

— Сергей, пока деталей мало. Несколько раз назывались координаты, звучали команды проверить точки и какой-то сектор. Полную расшифровку передали охране.

— Само имя точно разобрали? — уточнил я.

— Связисты уверены, — последовал ответ.

Я вернул рацию Ковалёву. Он убрал её к жилету и посмотрел на меня уже совсем иначе.

— Судя по твоему лицу, сейчас будет интересная история?

— Я знаю, кто это, — подтвердил я.

Глава 6

Ковалёв показал водителю остановиться у обочины. Машина замерла возле длинного кирпичного забора, двигатель продолжил работать на холостом ходу. Остальные тоже прислушались, однако Ковалёв махнул им заниматься своим делом и отвёл меня ближе к кабине.

— Рассказывай всё, что знаешь, — попросил он.

Я посмотрел на улицу, где ещё трое молчунов медленно двигались в ту же сторону, что и предыдущие.

— Когда всё только началось, мы оказались возле военного штаба. Там была группа людей, которая решила этот штаб забрать. Руководил ими Шакил.

— Сколько их было?

— Точно уже не скажу. Хватало, чтобы устроить серьёзные проблемы. Они прекрасно понимали, как твари реагируют на звук, и использовали это.

Ковалёв нахмурился.

— Каким образом?

— Стягивают тварей туда, где хотят создать давление. Защитники будут смотреть на толпу тварей, а в это время группа Шакила готовит свои действия с другой стороны, — объяснил я.

— Ты думаешь, эти динамики — их работа? — нахмурился Ковалёв.

— Имя Шакила прозвучало в перехвате, а вокруг Маяка кто-то расставляет акустические источники и гонит молчунов к одному сектору. Для совпадения уже многовато.

Ковалёв задумчиво посмотрел на улицу.

— Твари возле северного сектора могут быть приманкой, так?

— Так.

Ковалёв помолчал.

— Об этом надо сразу начальнику охраны сообщить… желательно лично.

Его взгляд упал на короба с ремнями и пустые секции клетки.

— Только у нас ещё заявка на двадцать штук ни хрена не отработанная.

Я посмотрел туда же.

— Если это действительно Шакил, скоро их может быть некуда сдавать, — предупредил я.

Ковалёв хмыкнул, а через минуту водитель уже разворачивал машину обратно в сторону периметра, а пустая клетка гремела за нашими спинами на каждой выбоине.

До Маяка мы добрались раньше, чем рассчитывали. Машину Ковалёв загнал под навес, выключил двигатель и несколько секунд сидел, положив руки на руль. За время обратной дороги мы почти не разговаривали. Тут и обсуждать было особенно нечего: несколько групп молчунов возле северного сектора и слишком удобная для случайности картина.

Я выбрался наружу и оглядел двор. Маяк жил обычной жизнью. У ворот проверяли очередную группу, возле столовой кто-то тащил ящики с водой, двое охранников меняли аккумулятор на квадроцикле. Никакой тревоги пока не было и близко.

— Сразу к начальнику? — спросил Ковалёв, захлопнув дверь. — Может, сначала ещё круг сделаем? Через запад, потом вдоль старой промзоны. Если там кто-то есть, увидим.

Мужик явно колебался. Я посмотрел на него.

— Мы уже засветили машину. Второй раз можем увидеть только то, что нам захотят показать.

Ковалёв подумал и кивнул.

— Ты прав. Пойдём, расскажешь начальнику всё, что знаешь по этой теме.

Начальника охраны мы нашли в административном корпусе. Дверь кабинета была открыта. Он стоял у стены перед большой схемой Маяка и разговаривал по рации, одновременно отмечая что-то карандашом. Это был крупный мужик с усами, по виду явно из бывших военных.

Я дождался, когда он закончит, после чего вошёл вместе с Ковалёвым.

— Вернулись? — удивлённо спросил он. — Быстро вы управились.

Мужик всё-таки понял, видимо, по нашим хмурым лицам, что мы пришли с проблемой, и нахмурился.

— Что случилось? Мне доложили про какие-то динамики, но я ещё толком не успел разобраться. Чего у вас там произошло?

Ковалёв бросил на меня взгляд, отдавая инициативу. Я инициативу принял, подошёл к карте, висевшей на стене, и ткнул в неё.

— Здесь молчуны. Несколько групп. Кто-то специально стягивает их, расставив по району динамики, — объяснил я. — А ваши люди перехватили переговоры. Не думаю, что это случайность.

Я отметил точки, где были установлены динамики и откуда шёл звук. Начальник ничего не комментировал, только уточнял расстояние, количество молчунов и откуда мы на них смотрели.

— Пока они, похоже, собирают тварей на промежуточных точках, — добавил я. — Если потом начнут по очереди отключать дальние колонки и включать ближние, смогут подтянуть всю массу прямо к периметру.

Услышанное начальнику явно не нравилось.

— А я ещё думаю, какой нахрен звук… — озадаченно произнёс он.

— Людей ты, как понимаю, не послал? — уточнил Ковалёв.

Начальник посмотрел на него как на круглого дурака.

— А должен был, по-твоему? Или у нас людей избыток, чтобы я их в командировки за ворота отправлял при любом шорохе?

— Ты не кипятись, Михалыч, — ответил Ковалёв, не став спорить о том, кто и что должен был сделать. — Но людей послать надо.

Начальник помолчал, потом обошёл стол и сел на свой стул.

— Так, мужики, а теперь для особо одарённых — какого хрена вообще происходит? Твари к нам идут? Рассказывайте в общем.

— Рассказывай, Серёг, — попросил Ковалёв.

Я не стал тянуть резину и сразу перешёл к делу.

— Тварей сюда ведут целенаправленно, что подтверждают радиоперехваты. Думаю, завтра, край послезавтра, это место начнут штурмовать.

Михалыч аж закашлялся, настолько неожиданными были мои слова.

— Это откуда такая информация? — раздражённо спросил он.

Я рассказал.

Поведал начальнику всё, что знал: про тактику, штурм и прочее. Михалыч внимательно слушал, не перебивая, только на его щеках постепенно расползался румянец. Когда я закончил рассказ, он ещё некоторое время молчал, затем вздохнул и всё-таки спросил:

— Сколько людей у Шакила?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Сколько оружия — известно?

— Тоже не знаю.

— Угу…

Михалыч смахнул ладонью испарину на лбу. Конечно, ему хотелось, чтобы я знал, да и мне, естественно, тоже хотелось бы. Ковалёв от таких сведений наверняка бы не отказался. Но выдумывать я ничего не собирался.

— Где он сам, тоже не знаешь? — продолжил задавать вопросы начальник.

— Если бы знал, разговор был бы короче.

Начальник хмуро взглянул на меня.

— То есть у нас пара десятков тварей скучковалась по району, и из этого всего ты делаешь вывод, что готовится нападение? — сухо проговорил он.

Теперь стало понятно отношение Михалыча к моим словам. В отличие от Ковалёва, он не поверил в то, что я только что озвучил.

— Я делаю вывод, что к нему готовятся, — поправил я его.

Он снова посмотрел на карту. Отмахиваться он не собирался, но и бежать поднимать весь Маяк после моих слов тоже.

Михалыч вернул взгляд на меня и долго смотрел, буквально сверля глазами. Думал над тем, что сказать дальше.

— И ты, похоже, предлагаешь прямо сейчас поднимать людей и выводить их за периметр только потому, что там какой-то идиот поставил колонку? — наконец спросил он.

Я хотел ответить, но Михалыч не дал ничего сказать и продолжил:

— А может, это такой ход хитроумный? А? Я сейчас своих людей наружу выведу, Маяк оставлю незащищённым…

— Я ничего не предлагаю, — перебил я начальника. — Довожу то, что знаю и что видел своими глазами, до ответственного лица. А ещё имею основания для выводов, которые я только что тебе озвучил.

— Какие же?

Я показал на северный участок на карте на стене. Провёл пальцем по дороге, где мы шли утром.

— Тварей видно с маршрута. Первую группу заметить легко. Вторую чуть сложнее, но тоже несложно, если уже начал искать.

Ковалёв прислонился плечом к шкафу и решил, как я понял, меня поддержать.

— Михалыч, я ведь сначала тоже решил, что твари сами потянулись туда. Потом увидели вторую группу.

Начальник медленно кивнул.

— Допустим, их поставили специально. Почему ты решил, что удар будет в другом месте?

— Потому что Шакил уже делал похожее.

Я ещё раз коротко напомнил прошлую встречу. Начальник и так знал основное: Шакил использовал молчунов как средство давления и хорошо понимал, куда побегут люди, когда рядом появятся твари.

— В прошлый раз он сначала создавал проблему, потом использовал реакцию людей, — закончил я. — Сейчас он вполне может делать то же самое.

Несмотря на то что Михалыч уже высказался скептически, посылать он нас не собирался и готов был слушать до конца. Он медленно положил карандаш на стол и вздохнул.

— Мужики, один случай ещё не делает систему. Да и в радиоперехватах нас могут водить за нос осознанно.

— Согласен, — я не стал отрицать.

Он явно ожидал спора и даже слегка удивился. Я же подошёл к участку карты, где вдоль периметра тянулась старая промзона.

— Выводить людей из Маяка точно не надо, но я предлагаю проверить подходы с других сторон, — я указал на старые корпуса. — Старые корпуса подходят близко к периметру, обзор там заметно хуже. Людей можно держать внутри промзоны так, что отсюда их попросту не увидят.

— А север? — уточнил Михалыч. — Ну, где они прямо сейчас собираются?

— Усилить наблюдение. Ты абсолютно правильно подметил, что один раз ещё не закономерность, — объяснил я. — Я не исключаю, что тактика здесь может измениться. Там тоже не идиоты с той стороны.

Михалыч несколько секунд смотрел на участок промзоны вдоль периметра. Потом молча снял со стола рацию. Сначала вызвал северный пост и велел чаще проверять подходы. После этого приказал подготовить оружие и машину. Двоих охранников отправил к тому участку старых корпусов, который я показал на карте, причём отдельно предупредил, чтобы те не лезли в промзону, а только смотрели со своей стороны.

Когда закончил, положил рацию рядом с картой.

— Основные силы остаются на местах. Север сейчас очевидное направление, и я его ослаблять не буду. Если ты прав насчёт обходного удара, мои двое хотя бы заметят движение возле промзоны. Если ошибся — север всё равно останется закрыт.

Он говорил спокойно, уже приняв решение. Я тоже получил то, зачем пришёл. Доказывать дальше собственную правоту смысла не было.

Начальник ещё раз посмотрел на карту.

— Шакил, получается, знает, что вы ездите этим маршрутом? — спросил он.

— После прошлой встречи наверняка знает.

— Тогда вариант с приманкой возможен... — выдохнул он.

Я кивнул.

— Именно.

— Возможен, Сергей. Пока только возможен. Но вы правильно сделали, доложив мне эту информацию. Хвалю.

Честно сказать, до его похвалы мне не было никакого дела, но хотелось верить, что информацией он распорядится правильно. И отправка небольшой группы на разведку здесь была правильным решением. Хотя, судя по его роже, снова ставшей недовольной, я не исключал, что приказ он отдал только для того, чтобы мы не поднимали панику. А наш доклад он, похоже, видел именно так.

Мы вышли из кабинета. Ковалёв закрыл дверь и сразу спросил:

— Ты правда согласен, что он правильно сделал?

— А что ему ещё делать? Снять половину охраны и отправить прочёсывать всю промзону, потому что мне что-то показалось? — я пожал плечами.

Ковалёв ничего не ответил, только покосился на дверь, за которой остался хмурый начальник.

Мы дошли почти до лестницы, когда из бокового коридора появился мужчина в лабораторном халате. Я его раньше видел возле технического блока, но имени не знал. Он шёл быстро, просматривая что-то в документах, которые держал в руках, а заметив Ковалёва, сразу свернул к нам.

— Вы уже вернулись?

Ковалёв остановился.

— Как видишь.

— Где партия? Я надеюсь, что выполнили весь заказ?

Вот тут он уже заинтересовал и меня. Мужчина поднял лист, который держал в руках, и несколько раз ткнул пальцем в одну из строчек.

— У меня заявка В-7!

В верхнем углу стояла красная полоса. Даже отсюда было видно, что заявка приоритетная. Ковалёв при упоминании кода едва заметно помрачнел. Похоже, код В-7 что-то значил и для него.

— Пустые приехали, — после небольшой паузы сказал Ковалёв. — Там проблемы...

— Какие? — перебил мужик.

— Возможное нападение на Маяк, — сухо обозначил Ковалёв.

Лабораторный нахмурился. Я сразу заметил, как его пальцы крепче сжали лист, оставляя на нём вмятины.

— Охране сообщили? — мужик сузил глаза за толстыми линзами очков.

— Только что.

— Тогда охрана пусть этим и занимается. Мне нужны восемь созревших до восемнадцати часов! — выпалил лабораторный.

Я внимательнее посмотрел на лист в руках этого мужика. Помимо кода В-7 там стояли количество, степень созревания и срок доставки. То, что заказ сегодня был увеличенный, я прекрасно помнил, и теперь стало понятно, что восемь были отдельной приоритетной частью сегодняшней двадцатки. Но зачем понадобилось сразу столько созревших, яснее не стало.

— Зачем столько?

Лабораторный наконец опустил бумагу.

— Это внутренняя заявка.

— Я вижу. Я спрашиваю, почему сегодня сразу восемь.

Он посмотрел на меня с нескрываемым раздражением.

— Вы новый ловец, я так понимаю?

— Пока получается так.

— Тогда вам достаточно знать параметры заказа. Не надо совать нос туда, что вас не касается.

Можно было ответить так же жёстко, но я этого делать не стал. Только посмотрел на мужика так, чтобы у него отпало желание разговаривать подобным образом. Он отвёл глаза.

— Демид, ты, наверное, не расслышал — у нас тут задница намечается, — заговорил Ковалёв. — А ты предлагаешь нам снова ехать туда, откуда мы только что вернулись из-за возможной засады.

Лабораторный стиснул челюсть так, что на скулах заходили желваки.

— Я ничего вам не предлагаю. Я напоминаю, что заявка должна быть закрыта. И ты знаешь, что будет, если этого не произойдёт!

Ковалёв ничего не ответил — похоже, знал, что ничего хорошего не произойдёт.

— Даже после предупреждения об атаке? — всё же спросил я.

Демид задержался с ответом совсем ненадолго.

— Если охрана разрешит выход.

Я посмотрел на красную отметку, которую было хорошо видно на листе.

— А если не привезём?

— Тогда причины срыва будете объяснять руководству, — процедил мужик и зыркнул на Ковалёва. — Мне нужно восемь единиц!

Мужчина перевёл взгляд на меня, задержал на несколько секунд, после чего развернулся и направился прямиком к кабинету начальника охраны.

Мы остались в коридоре, и Ковалёв посмотрел Демиду вслед.

— Сука… — прошептал он.

Я видел, как он сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

— Раньше такие заявки были? — уточнил я.

Ковалёв покосился на меня.

— Два. Три… Восемь я не помню.

Я понимал, что Ковалёв не договаривает. Слишком легко он заткнулся, когда лабораторный напомнил о последствиях. Каких только? Понимая, насколько важна работа Ковалёва для Маяка, никто не станет выкидывать его за забор… Нет, здесь явно было что-то другое. Да и реакция на сам код В-7 мне не понравилась. Ковалёв знал о заявке больше, чем собирался говорить.

Я подошёл к окну. Во дворе уже завели машину. Двое охранников, судя по всему, направлялись проверять подходы возле промзоны, ещё один быстрым шагом шёл в сторону северной вышки.

— И что теперь? — спросил я у Ковалёва.

— Что-что, — он вздохнул. — Спокойный день нам всё равно никто не обещал. Придётся выезжать за периметр.

Вслед за этими словами из кабинета начальника раздался разговор на повышенных тонах. Из-за закрытой двери содержание этого разговора практически не было слышно, но предмет обсуждения был более чем ясен.

— Как видишь, Серёг, отменять нашу сегодняшнюю норму никто не собирается, — прокомментировал Ковалёв.

Я в следующий миг довольно отчётливо расслышал слова Демида, который, видимо, подошёл ближе к двери и уже собрался выходить.

— Да хоть оно всё огнём гори, но мне нужны эти твари! Ты же понимаешь, что будет, если их не будет? С-сука… я уже с вами заговариваться стал! Выдели мне десяток людей!

Дверь кабинета распахнулась, и лабораторный появился на пороге. Он был весь взмыленный. Не знаю точно, что они не поделили с начальником охраны, но, судя по всему, лабораторный всё-таки добился своего. Демид явно просил усиление своего лабораторного сектора, и что-то мне подсказывало, что это было связано с необходимостью увеличить квоту по добыче тварей.

Лабораторный впился взглядом в Ковалёва, торопливо облизал губы.

— Мне только что позвонили… Ковалёв, я не знаю, как ты это будешь делать, но твари мне нужны край до шести вечера.

— Откуда такая спешка? — явно удивился Ковалёв.

Демид хотел ответить, но затем посмотрел на меня и осёкся.

— Лучше поторапливайся, тогда и обсудить всё успеем, — бросил он.

И, больше ничего не говоря, быстрыми шагами пошёл вдоль коридора.

— Пойдём, Серёга… придётся самую малость поднапрячься, — Ковалёв кивком позвал меня за собой.

Он, кстати, тоже прибавил шаг. Но по-прежнему ничего мне не говорил.

Мы двинулись к нашей «базе».

— Сколько обычно реально привозили за день? — спросил я, стараясь не отставать от Ковалёва.

— Пять, если крупно повезёт. Если ты хочешь спросить, до хрена ли это, то да — до хрена, — он громко задышал через нос, шли мы всё-таки быстро. — И сейчас ещё убьём время на то, чтобы собрать наших молодцев. Не удивлюсь, если они уже того — прибухнули…

Ковалёв не успел договорить — со стороны северного периметра раздалась первая очередь.

Звук прошёл по двору резко и сразу перекрыл привычный шум Маяка. Следом хлопнул ещё один выстрел, потом несколько почти слитно. Возле ворот кто-то закричал. Охранник на вышке развернулся в сторону северного сектора, одновременно хватаясь за рацию.

— Кажется, твой Шакил всё-таки полез, — процедил Ковалёв, останавливаясь.

Я уже смотрел на людей, которые побежали от административного корпуса к северной стороне.

Через несколько секунд включилась сирена.

Меня же зацепило другое… всё происходило слишком быстро. Мы меньше часа назад видели, что колонки ещё работали, а молчуны только стекались к точкам сбора. Если я правильно понял замысел Шакила, он ещё даже не закончил подготовку: тварей требовалось собрать, перегнать ближе к периметру и только после этого использовать как давление.

А стрельба уже началась.

Если это действительно был Шакил, он полез раньше, чем успел подготовить собственную атаку. И вот в это я верил гораздо меньше.

Глава 7

Глава 7

До северного сектора мы добрались вместе с первой группой резерва. Пока бежали через Маяк, навстречу попалась машина охраны, уходившая от хозяйственных построек к северу. Следом туда же торопились ещё несколько человек. Я тогда только отметил это — стреляли впереди, поэтому вполне естественно, что людей стягивали туда.

Сигнал прошёл по Маяку широкой волной. Я почувствовал вибрацию даже через подошвы. Она шла от лабораторного сектора, отражалась от стен и расползалась дальше по территории. Люди слышали её обычным гулом, зато молчуны реагировали так, словно каждому одновременно выключили одну и ту же функцию.

За ограждением стояло около двух десятков тварей. Несколько секунд назад они двигались к громкоговорителю, толкались, цеплялись друг за друга и пытались добраться до источника шума. Теперь стая застыла почти целиком. Один молчун медленно опустил голову, другой сел прямо на землю, третий сделал два коротких шага, упёрся лбом в сетку и остался стоять.

Охранник возле нас осторожно поднял автомат.

— Они что, сдохли?

— Этот точно нет, — сказал я и показал на ближайшего.

Грудь молчуна продолжала подниматься. Глаза двигались. Он видел людей перед собой, слышал голоса, однако интереса к нам больше не проявлял.

Я посмотрел вдоль периметра. Дальше происходило то же самое. Твари стояли на дороге, возле бетонных блоков, между брошенными машинами. Те, что ещё двигались, постепенно замедлялись и останавливались.

Начальник охраны, тоже выбежавший на улицу, попытался вызвать центр. Рация трещала, отдельные слова пробивались сквозь помехи.

— ...седьмой сектор... проникновение... повторяю...

Связь снова оборвалась.

Он выругался и махнул своим людям.

— Двое остаются здесь. Остальные внутрь, проверяйте проходы. Север не оголять!

Охранники побежали выполнять приказ. Мы с Ковалёвым задержались возле ограждения ещё на несколько секунд. Ближайший молчун стоял метрах в трёх от меня, поэтому я хлопнул ладонью по металлу. Раньше этого хватило бы, чтобы тварь мгновенно бросилась на звук. Сейчас она только чуть повернула голову и снова застыла.

Гул поля всё ещё ощущался. На мой хлопок молчун почти не отреагировал. Воздействие чем-то напоминало музыку, только работало заметно глубже. Что-то похожее я уже видел у В-7.

Ковалёв выругался у меня за спиной.

— Сергей, потом будешь опыты ставить!

Я промолчал, продолжая смотреть на тварь.

Ковалёв перехватил мой взгляд.

— Только не говори, что ты сейчас снова что-то придумал.

— Пока нет, — ответил я и медленно покачал головой.

Со стороны лабораторного корпуса как раз показался тот самый лабораторный с заявкой В-7. Халата на нём уже не было, на шее болтался пропуск, в руке он держал рацию. По территории продолжала выть тревога, охрана перебрасывала людей к внутренним проходам, а этот шёл через двор как ни в чём не бывало.

Увидев Ковалёва, он сразу ускорился.

— Ковалёв! Машину готовь. Выезд через пять минут.

Ковалёв сначала посмотрел на него с явным удивлением, потом перевёл взгляд на дым над корпусами и даже усмехнулся от неожиданности.

— Ты серьёзно? На нас только что напали, там что-то взорвалось, половина охраны бегает по территории, а ты меня за молчунами отправляешь, Демид?

Демид остановился возле нас и быстро взглянул за ограждение. Ближайшие твари продолжали стоять на месте. Одна покачивалась, словно вот-вот потеряет равновесие, остальные почти не двигались.

— Именно сейчас. Поле работает, активность подавлена. Пока режим держится, вы сможете собрать всю заявку быстрее и с меньшим риском. Мне нужны восемь созревших немедленно.

— Какие ещё, на хрен, созревшие?! — рявкнул начальник охраны.

Мы все обернулись к нему.

— На Маяк только что напали. Я людей по внутренним проходам собираю, север усиливаю, а вы наружу собрались? Ковалёв, забудь про заявку. Всю свою группу распределяешь по позициям и остаётесь внутри. За ворота сейчас никто не выходит.

— Услышал, — коротко ответил Ковалёв.

— Нет! — Демид шагнул к начальнику охраны. — Ты не понимаешь. Они нужны сейчас. Через полчаса от них уже может не быть никакого смысла!

Начальник охраны посмотрел на него с явным раздражением.

— А мне сейчас плевать, какой там у тебя смысл. У меня вооружённые люди возле периметра.

— Тогда я сам поеду! — выпалил Демид. — Дайте машину, фиксаторы, и я сам их привезу.

— Вот этого точно не будет, — Ковалёв даже голоса не повысил.

Демид резко повернулся к нему.

— Почему же?

— Потому что тебя сожрут раньше, чем ты первого свяжешь. Или мне придётся вместо отлова следить ещё и за тобой, — холодно объяснил Ковалёв. — Так что даже не думай.

— Ковалёв, мне нужны эти твари!

Демид говорил уже совсем другим тоном. Злости в нём почти не осталось. Он нервничал. Причём настолько, что это было видно даже сейчас, когда вокруг выла сирена и половина Маяка бегала с оружием.

Я снова посмотрел на застывших за ограждением молчунов. В-7. Созревшие твари. Это странное поле. Срочность, которая почему-то оказалась для Демида важнее нападения.

И тварь в бассейне, возле которой люди В-7 возились так, словно от неё зависело что-то гораздо большее, чем очередной опыт. Демид сейчас боялся сорвать вовсе не обычную заявку. Он боялся опоздать. Если восемь созревших понадобились именно сегодня, когда в лаборатории происходило что-то с той тварью, связь напрашивалась сама собой.

Мне никто не собирался объяснять, что именно происходило в лаборатории. На прямой вопрос Демид уже один раз не ответил. Значит, оставался другой путь.

— Сколько осталось времени? — спросил я.

Демид замолчал. Начальник охраны нахмурился. Ковалёв тоже посмотрел на меня, однако я продолжал смотреть только на лабораторного.

Тот несколько секунд колебался.

— Полчаса. Может, чуть меньше.

Вот теперь его спешка стала выглядеть совсем иначе. Он даже не уточнил, о чём именно я говорил. Просто ответил.

Значит, я ткнул куда надо.

— Полчаса до чего? — сразу спросил начальник охраны.

Демид сжал губы.

— Я не могу это обсуждать.

— Тогда ты никуда не едешь, — отрезал тот.

— Михалыч, — вмешался Ковалёв. — Всю группу я не поведу. Ребята останутся здесь и пойдут куда скажешь. Наружу съездим только мы с Сергеем.

Начальник охраны уставился на него.

— Я только что внятно сказал: никаких выездов.

— Демид через пять минут сам полезет через ворота, — Ковалёв кивнул на лабораторного. — Его потом всё равно спасать придётся. Мы вдвоём быстрее привезём несколько штук и вернёмся. Поле работает, твари стоят. Если снаружи опять начнётся стрельба — сразу разворачиваемся.

— Мне нужны восемь! — снова вставил Демид.

— Получишь столько, сколько успеем, — ответил Ковалёв.

Начальник охраны подумал несколько секунд.

— Вы двое — и всё. Остальные ловцы остаются внутри и идут по позициям. При первом же выстреле, машине или человеке с оружием разворачиваетесь и уходите немедленно.

— Договорились, — сказал я.

— И полчаса у вас нет, — добавил он. — Чем быстрее вернётесь, тем лучше.

Я посмотрел на молчунов за сеткой. Ещё полчаса назад ради каждого такого пришлось бы возиться отдельно: выманивать, держать дистанцию, следить за остальными. Теперь вокруг Маяка стояли десятки почти неподвижных тварей. Можно было подъехать, выбрать нужных и грузить одного за другим.

Демид задержал Ковалёва за рукав.

— Созревших. Только созревших. Ты хорошо знаешь их признаки, — затараторил он.

— Знаю.

— И Ковалёв...

Демид снова посмотрел в сторону лабораторного корпуса.

— Поторопитесь.

Он наконец отпустил его и ушёл. Ковалёв проводил Демида взглядом и тихо выругался.

— Вот теперь мне совсем интересно, что у них там происходит.

— Не расскажут, — ответил я.

— Я уже понял. Ладно, погнали, Серёга. Пока наш лабораторный друг действительно сам за ворота не полез.

Остальные ловцы уже разошлись по внутренним позициям. Мы с Ковалёвым сами закинули в кузов дополнительные фиксаторы, длинные петли и проверили крепления клетки. Потом он сел за руль, я устроился рядом.

У ворот нас задержали меньше чем на минуту. Охранник получил подтверждение по рации, отошёл в сторону, створка начала медленно расходиться. Обычно наружный выезд сопровождался целой процедурой: проверкой сектора, осмотром дороги, готовым оружием у поста. Сейчас всё происходило быстрее.

По рации как раз прошёл доклад, что вооружённая группа отошла от северного сектора и прямого контакта сейчас нет. Это хотя бы немного объясняло, почему Михалыч вообще разрешил нам выехать: далеко отходить от ворот мы не собирались.

Машина выкатилась наружу.

Первые твари стояли прямо возле дороги. Я видел молчунов разными: бешеными, голодными, настороженными, почти спокойными. Такими — ещё никогда. Мужчина в грязной куртке застыл у бетонного разделителя и смотрел куда-то поверх машины. Девушка метрах в двадцати медленно покачивалась с пятки на носок. Ещё трое стояли возле брошенной легковушки, словно ждали, когда им разрешат перейти улицу.

Ковалёв сбросил скорость.

Мы остановились возле мужчины в куртке. Обычно такое сближение потребовало бы отвлечения, щитов и минимум ещё одного человека на страховке. Сейчас Ковалёв подошёл с одной стороны, я с другой. Он набросил фиксатор на руки молчуна, я затянул петлю, после чего мы вместе потащили тварь к машине.

Тот сопротивлялся вяло. Сделал несколько тяжёлых шагов, попытался повернуть голову на звук двигателя и снова потерял к нему интерес.

Чем дольше я смотрел на него вблизи, тем сильнее мне не нравилось происходящее. Музыка действовала иначе. Она перебивала один раздражитель другим. Поле В-7 словно лезло глубже. Тварь переставала интересоваться окружающим, и признаки созревания выглядели слишком отчётливо. Ещё утром такие попадались далеко не на каждом шагу. Сейчас первый же молчун, которого мы взяли, оказался созревшим.

Пока я списал это на удачу.

Первого уложили меньше чем за минуту.

— Следующий, — скомандовал Ковалёв.

Второго взяли ещё быстрее.

Он тоже оказался созревшим.

После третьего работа окончательно превратилась в конвейер. Машина двигалась короткимиперебежками вдоль улицы. Я выбирал созревшего, Ковалёв набрасывал фиксатор, затем мы вдвоём затаскивали очередную тварь в клетку. Работать приходилось тяжело, зато поле превращало отлов почти в обычную погрузку.

Молчуны почти не реагировали.

Четвёртого мы взяли ещё через пару минут. Пятый стоял возле брошенной легковушки и даже не повернул головы, когда машина остановилась почти рядом. Он тоже оказался созревшим.

Ковалёв затянул на нём фиксатор, выпрямился и несколько секунд молча смотрел сначала на тварь, потом на остальных, застывших вдоль улицы.

— Серёг... Пять подряд.

В обычный день для такой выборки пришлось бы перебрать гораздо больше молчунов. Сейчас мы просто ехали вдоль улицы и брали одного за другим.

Ковалёв посмотрел на ближайшую тварь.

— Такое ощущение, что они здесь все уже созревшие.

Да, списать происходящее на удачу уже не получалось. Поле подавляло активность молчунов, и одновременно после его запуска созревшие твари стали попадаться одна за другой. Доказывать связь было рано, однако совпадение выглядело слишком явным.

В нормальный день ловец постоянно держал в голове расстояние до ближайшей твари, путь отхода, звук двигателя, возможные выходы из зданий. Сейчас мы с Ковалёвым просто ходили между молчунами и выбирали нужных.

Урожай получался приличным.

Ковалёв остановил машину возле следующей группы и кивнул в сторону тварей.

— Давай этого у стены.

Я вышел следом за ним, но к молчуну не пошёл. Взгляд зацепился за перекрёсток дальше по улице.

Мы уже проезжали его утром. Там стояла одна из групп, которые показались мне подозрительными.

Я прошёл несколько метров вперёд и посмотрел вдоль домов. Отсюда была видна ещё одна точка возле старого магазина. Там утром тоже держались молчуны.

Само направление меня не удивляло. Я ещё утром понял, что Шакил стягивает молчунов к северу. Странным оказалось их расположение. Несколько групп стояли точно возле перекрёстков и удобных проездов, вынуждая машины Маяка держаться севернее.

— Сергей! — позвал Ковалёв. — Ты куда собрался?

— Сейчас.

Я поднялся на тротуар и прошёл до угла здания. Отсюда открывался следующий участок дороги. Там, дальше между старыми корпусами, уходил ещё один проезд, которым мы сегодня вообще не пользовались.

Ковалёв подошёл сзади.

— Что увидел?

— Пока ничего. Хочу проверить одну вещь.

— У нас пять тварей в машине и время идёт.

— Пять минут.

Он посмотрел на меня, потом на дорогу.

— Ладно. Только быстро.

Мы вернулись к машине. Ковалёв захлопнул дверь клетки, провернул замок, после чего мы двинулись к проезду между двумя длинными корпусами. За ними открывалась дорога, уходившая в сторону другой части периметра.

К хозяйственным постройкам.

Именно оттуда я видел утром машину охраны, которую после первых выстрелов погнали на север.

Подозрение стало заметно серьёзнее.

Мы прошли между корпусами дальше. Машина с пятью связанными молчунами осталась у перекрёстка. Низкий сигнал В-7 всё ещё висел над районом и давил ровным гулом. Пока он работал, твари вокруг почти не двигались, однако мысль о том, что поле в любой момент может отключиться, заставляла постоянно оглядываться назад.

Из тех тридцати минут, которые назвал Демид, мы уже прилично потратили. Задерживаться здесь надолго я тоже не собирался.

Асфальт давно пошёл трещинами, края заросли сухой травой, а возле обочины лежал тонкий слой пыли. На нём хорошо отпечатался широкий протектор. Одна машина прошла совсем недавно и возле глубокой выбоины забрала вправо.

Дальше следы наложились друг на друга. Здесь явно ездили несколько раз.

Я пошёл по колее, обогнул ржавый контейнер и метров через сорок увидел старые ворота в бетонном заборе. Одна створка лежала на земле, вторая осталась висеть на петле. На ней болтался кусок толстой цепи.

Я поднял цепь и посмотрел на звено. Срез был свежий, металл ещё блестел. Рядом в пыли валялся перекушенный навесной замок. Вокруг отпечатались следы обуви, причём люди здесь ходили часто: одни следы уже затёрлись, поверх них появились новые.

Ковалёв догнал меня, когда я вошёл за ворота.

— Серёг, ты чего сюда полез? У нас там ещё троих надо брать, пока эта музыка работает.

Я показал ему на цепь. Он присел, потрогал срез большим пальцем и оглядел площадку. За забором стоял небольшой хозяйственный корпус с выбитыми окнами. От стены к старому автомобильному аккумулятору тянулся чёрный кабель, рядом валялась пустая катушка и пластиковый ящик с отломанной крышкой.

— Это свежее, — сказал Ковалёв, поднимаясь. — Замок недавно вскрыли.

Я уже шёл к корпусу. Кабель проходил через окно и заканчивался внутри на металлической раме. На раме остались крепления, куски резиновых прокладок и чистое прямоугольное пятно среди пыли. Что-то тяжёлое стояло здесь достаточно долго, чтобы поверхность вокруг успела покрыться грязью, после чего оборудование сняли и увезли.

Я нагнулся, поднял свободный конец кабеля и посмотрел на разъём.

— Питание шло отсюда.

Ковалёв заглянул через плечо.

— Для чего только?

— Для аппаратуры. Судя по креплениям, коробка была приличная.

Он ещё раз оглядел аккумулятор, катушку и раму, потом посмотрел в сторону улицы.

— Думаешь, акустика?

— Очень похоже.

Мы вышли обратно за ворота. Отсюда дорога просматривалась гораздо лучше. С одной стороны её закрывали длинные складские корпуса, с другой тянулся бетонный забор. Через несколько сотен метров она поворачивала и уходила вдоль периметра Маяка.

Ковалёв заметил, что я остановился, и хлопнул меня по плечу.

— Чего застыл?

Я снова посмотрел на пустую дорогу, свежие следы протектора и кабель, уходивший к аккумулятору. Что-то всё это время лежало перед глазами, однако я упорно смотрел в другую сторону.

Утром мы находили молчунов возле склада, у развязки, на улицах ближе к северу. Здесь же, среди таких же домов и дворов, тварей почти не было. Зато стояла аппаратура, которую недавно сняли, ворота вскрыли совсем недавно, а по дороге несколько раз проходили машины.

— Они отсюда молчунов уводили, — сказал я.

Ковалёв поднял голову.

— В смысле?

— Смотри сам. Вокруг тварей хватает, а этот кусок района почти чистый. Аппаратура стояла здесь первой точкой. Местных молчунов собирали сюда, потом выключали источник и включали следующий дальше по маршруту.

Я посмотрел в сторону северных кварталов. Теперь вся цепочка складывалась целиком. Одну точку выключали, следующую запускали дальше. Шаг за шагом молчунов вытянули из этого района к северу, после чего аппаратуру здесь сняли.

Получалось, Шакил одной системой решал сразу две задачи: север забивал тварями, а здесь расчищал дорогу.

— Дай-ка планшет.

Ковалёв сходил к машине и вернулся со служебным планшетом. Я открыл карту и отметил места, где утром попадались группы молчунов. Одна стояла возле поперечной улицы, вторая перекрывала следующий удобный проезд, третья тянулась ближе к северному сектору. По отдельности всё это выглядело обычным движением тварей на звук. Вместе рисунок получался слишком аккуратным.

— Видишь? — я медленно провёл пальцем по экрану. — Молчунов вытягивали отсюда и собирали на этих улицах. Из-за них наши машины уходили севернее. Там же их видели посты, там нашли колонки, потом там началась стрельба и туда побежал резерв.

Ковалёв нахмурился, переводя взгляд с карты на пустую дорогу перед нами.

— А этот проход всё это время никто не контролировал...

Я сдвинул карту дальше.

— И он проходит глубже между складами. Смотри, куда выходит.

Ковалёв наклонился ближе к экрану.

К хозяйственному сектору.

Наконец стало понятно, почему первая атака царапнула меня ещё тогда, у ограждения. Она началась слишком рано, когда твари только собирались возле северного сектора, и закончилась быстрее, чем должна была закончиться попытка настоящего штурма. Людям Шакила хватало заставить Маяк повернуться туда всем корпусом.

Ночная стрельба у хозяйственного поста тоже вставала на место. Тогда они проверили, сколько людей прибежит, откуда подойдёт помощь и сколько времени займёт переброска. Сегодня тот же механизм запустили уже в большем масштабе.

— Вчера они разведали хозсектор, — сказал я. — Сегодня увели от него часть людей.

Ковалёв посмотрел на меня уже совсем серьёзно.

— Тогда мы сейчас стоим на дороге, по которой они собираются идти.

— Или уже идут.

Двигатель я услышал почти сразу после этих слов. Звук пришёл из глубины промзоны, сначала глухой и далёкий, потом стал заметно громче. Мы с Ковалёвым переглянулись и одновременно отошли к стене корпуса. Второй мотор присоединился через несколько секунд, следом я различил ещё один.

— Наших там быть не должно? — тихо спросил я.

— Вообще никого.

Мы двинулись вдоль стены до разбитого угла, откуда открывался следующий участок дороги. Я осторожно выглянул и почти сразу увидел первую машину. Тёмный внедорожник медленно вышел из-за дальнего склада и повернул в наш проход. Следом показался фургон, за ним ещё одна машина. Люди двигались рядом с техникой группами, держались ближе к стенам и контейнерам. Оружие было видно даже отсюда.

Ковалёв заглянул через моё плечо и тихо выругался. Теперь планшет, следы и мои догадки уже ничего не значили. Ответ сам ехал к нам по очищенной дороге.

На глаз их было два десятка. Может, больше. Ковалёв тотчас снял рацию с жилета и нажал передачу.

— Маяк, группа Ковалёва. Срочно хозсектор. Вооружённая группа идёт через промзону, три машины, людей около двадцати. Повторяю: настоящий удар идёт к хозяйственному сектору.

В ответ прошёл треск. Ковалёв повторил сообщение, стараясь говорить медленно и отчётливо, но связь продолжала рваться.

В этот момент один из людей возле головной машины остановился и посмотрел в нашу сторону. Расстояние было большим, однако по тому, как он резко присел и поднял оружие, я понял всё раньше, чем прозвучал выстрел.

— Ковалёв, вниз!

Глава 8

Мы рухнули за бетонный выступ почти одновременно. Пуля ударила в кирпич над головой, следом по углу корпуса прошла короткая очередь. Крошка и пыль посыпались на плечи, где-то рядом звякнуло выбитое стекло.

— Вот теперь заметили, — процедил Ковалёв, вытаскивая пистолет.

Ковалёв снова попробовал вызвать Маяк. На этот раз сквозь помехи прорвался голос дежурного. Ковалёв успел прокричать координаты, направление на хозяйственный сектор и количество машин, прежде чем стрельба окончательно забила эфир.

Противник уже расходился. Несколько человек остались возле машин и начали прижимать нас огнём, остальные продолжали двигаться к Маяку.

Это мне понравилось меньше всего. Нас заметили, но весь отряд ради двух человек никто останавливать не собирался.

Ковалёв осторожно выглянул из-за края стены и сразу отдёрнул голову, когда рядом снова щёлкнула пуля.

— До машины открыто метров сто пятьдесят. Просто так не добежим.

— И ждать тоже нельзя. Они сейчас дойдут до периметра.

Я посмотрел на головной внедорожник. До него оставалось метров семьдесят. Дорога дальше сужалась возле бетонных блоков, и машина как раз сбрасывала скорость перед глубокой выбоиной. Если удастся остановить первую, остальные хотя бы потеряют несколько минут. Нам сейчас большего и не требовалось. Маяку нужно было время, чтобы вернуть людей к хозяйственному сектору.

— Ковалёв, машину впереди видишь?

— Вижу, ага.

— Попробуем её поставить поперёк дороги.

Он посмотрел на мой пистолет, потом на расстояние и скривился.

— План великолепный…

Мы сместились вдоль стены к разбитому окну, откуда внедорожник был виден лучше. Я упёр ладонь в край проёма и дождался, пока машина снова покажется из-за контейнера. Стрелять на таком расстоянии по человеку смысла почти не было, зато лобовое стекло давало хотя бы нормальную цель. Первый выстрел ушёл чуть выше, второй ударил в стекло. Ковалёв выстрелил следом. Водитель резко дёрнул руль, внедорожник качнуло, переднее колесо ударилось о бетонный блок, и машина встала поперёк прохода.

Фургон за ней затормозил так резко, что его повело в сторону. Люди посыпались за корпуса и контейнеры, движение сразу сломалось. Мы никого не победили и даже толком не знали, попали ли в водителя, зато колонна перестала идти к Маяку как по расписанию.

— Всё, — сказал я, отступая от окна. — Теперь к машине. Пока они не поняли, что нас всего двое.

Впереди, за зданиями, оставалась наша машина с пятью связанными молчунами. Поле всё ещё работало, но от обещанных Демидом получаса оставались уже считанные минуты.

Мы начали отходить вдоль корпуса, стараясь всё время держать между собой и стрелками хотя бы бетонную стену или груду старого железа. Ковалёв первым добрался до торца склада, присел там и махнул мне рукой, после чего я перебежал к следующему укрытию и уже сам развернулся в сторону дороги.

Сзади стреляли реже, зато теперь я видел, что возле застрявших машин началось движение. Люди Шакила быстро спешивались, обходили внедорожник с двух сторон и уходили дальше по промзоне. Большая часть группы уже двигалась к Маяку, возле машин осталось всего несколько человек. Значит, мы выиграли ровно то, на что рассчитывали, — несколько минут. Дальше всё зависело от того, успел ли Михалыч вернуть людей к хозяйственному сектору.

— За нами трое идут, — сказал Ковалёв, выглянув из-за стены и сразу спрятавшись обратно. — Четвёртого пока не вижу, но я бы на его отсутствие особо сильно не рассчитывал.

— Нам и троих хватит, — ответил я. — До машины сколько?

— Если по прямой, метров сто двадцать, — он вздохнул. — Только по прямой сейчас идти не вариант…

Он коротко показал рукой маршрут: вдоль стены, потом через проезд к контейнерам, дальше между складами. Ковалёв двинулся первым, а я остался у угла и следил за преследователями. Один мелькнул возле дальней стены, второй перебежал за машину. Третий оказался шустрее и пошёл через узкий проход между контейнером и складом, явно рассчитывая выйти нам сбоку. До него было метров двадцать пять, дистанция уже вполне рабочая.

Я дождался, пока он покажется почти целиком, и дважды выстрелил. После второго хлопка человек исчез за контейнером, причём настолько быстро, что понять результат я не успел.

Ковалёв уже ждал дальше, прижавшись к бетонной опоре. Когда я добежал до него, он кивнул назад и спросил:

— Есть?

Я посмотрел туда, где скрылся стрелок, и пожал плечами.

— Отстал.

Мы пошли дальше тем же способом: один двигался, второй держал проход. Несколько раз пули били в металл или выбивали крошку из стен, однако преследователи тоже осторожничали и близко уже не лезли. Видимо, после пары ответных выстрелов им стало понятно, что быстрым броском нас не взять.

Через разрыв между корпусами я снова увидел людей Шакила. Основная группа уже прошла дальше, только последние отставшие перебегали от машины к машине. Колонну мы поломали, движение задержали, однако сам удар продолжался. Возвращаться за нами всей компанией никто явно не собирался.

Ещё через два корпуса стрельба позади почти стихла. Я задержался возле старого погрузчика и посмотрел назад. Двое наших преследователей остались у дальнего склада, третий вообще пропал из виду.

Один повернулся и махнул своему. Оба ушли обратно по тому же проходу, откуда появились.

За следующим рядом корпусов уже показалась наша машина. Возле кузова никого постороннего видно не было. Я уже собирался ускориться, когда справа, между двумя брошенными легковушками, заметил движение. Молчун, который раньше стоял там практически неподвижно, медленно повернул голову на далёкие выстрелы. Потом сделал шаг к дороге. Чуть дальше ещё одна тварь вышла из подъезда и тоже остановилась, прислушиваясь к звукам.

— Ковалёв, поле, похоже, сдаёт, — сказал я.

Он посмотрел сначала на одного молчуна, потом на второго и ускорился.

До машины мы добрались через минуту. Я первым заглянул в кузов и сразу увидел, насколько всё изменилось. Пять связанных молчунов уже приходили в себя. Один дёргал руками и тёр стяжки о металлическую перекладину, второй поворачивал голову каждый раз, когда со стороны Маяка доносилась очередь, третий упирался плечом в клетку и медленно раскачивал корпус.

Остальные пока двигались меньше, зато прежней заторможенности в них уже почти не осталось.

Мы забрались в кабину, когда перед капотом из-за разбитой машины появился ещё один молчун. Он стоял близко, метров в десяти, и заметно быстрее реагировал на движение, чем те, которых мы видели по дороге сюда. Стартер провернулся, двигатель кашлянул и сразу заглох. Тварь пошла к нам.

Ковалёв молча повернул ключ снова, дизель наконец схватил, и молчун сразу ускорился на звук.

Машина тронулась в тот момент, когда тварь уже подходила к переднему крылу. Она успела хлопнуть ладонью по борту, потом осталась позади, а из клетки тут же загремели ответные удары. Звук двигателя разбудил всю нашу пятёрку окончательно. Ковалёв лишь прибавил газ, выводя машину между корпусами, и я через боковое окно увидел, как ещё несколько молчунов начинают двигаться к дороге.

Поле уходило быстро, вместе с ним исчезало главное преимущество, которое Демид дал нам на эту вылазку.

Сзади снова хлопнули выстрелы. Один удар пришёлся в кузов, второй разбил правое зеркало и оставил его висеть на проводах. Двое стрелков стояли у дальнего корпуса и ещё несколько раз выстрелили вслед, однако погоню устраивать не стали. Через несколько секунд мы окончательно ушли от них за поворот.

Впереди почти сразу загремела длинная автоматная очередь. Ей ответили со стороны Маяка, потом раздалось ещё несколько коротких серий уже заметно ближе. Стрельба шла со стороны хозяйственного сектора, и по плотности огня было понятно, что там давно перестали выяснять намерения друг друга.

Ковалёв посмотрел вперёд.

— Началось...

Я проверил магазин и вернул пистолет в кобуру так, чтобы достать его можно было сразу.

— Давно уже началось. Теперь посмотрим, успели ли наши подготовиться.

Ворота Маяка показались за поворотом раньше, чем я ожидал. При выезде здесь всё выглядело сонно и спокойно, теперь у бетонных блоков стояли вооружённые люди, из проходной орали рации, возле внутреннего шлагбаума кто-то тащил сразу два зелёных ящика с боеприпасами.

Сирена уже не выла непрерывно, зато каждые несколько секунд над территорией прокатывался короткий сигнал тревоги. Почти сразу ему отвечали очереди со стороны хозяйственного сектора.

Нашу машину узнали ещё на подъезде. Один из охранников махнул рукой, второй что-то сказал в рацию, створки начали расходиться почти сразу.

Ковалёв даже толком скорость не сбросил, протащил машину через первый рубеж и только внутри ударил по тормозам. Из кузова тут же донёсся грохот: пятёрка пойманных молчунов уже дружно проверяла клетку на прочность.

Я выскочил первым и открыл задний борт. Один молчун уже выворачивал связанные руки так, что стяжки натянулись, второй бил плечом в решётку, третий дёргал головой на каждый выстрел.

Роман с двумя мужиками службы отлова подбежали к машине, сразу полезли к дополнительным ремням и начали перетягивать фиксаторы.

— Этих сейчас держите крепче, поле почти ушло, — предупредил я, помогая затянуть ремень на ближнем молчуне. — Через несколько минут они окончательно очухаются.

Роман криво усмехнулся, навалился коленом на спину твари и протянул напарнику ещё одну стяжку. В этот момент со стороны лабораторных корпусов быстрым шагом появился Демид. Он подошёл прямо к клетке и первым делом пересчитал головы.

— Пять? — спросил он, нахмурившись.

Его взгляд сразу перескочил с одной твари на другую, словно он надеялся обнаружить шестую где-нибудь под лавкой.

— Пять, — ответил Ковалёв.

Демид резко повернулся к нему и побледнел.

— Мне нужно восемь. Я же сказал восемь, Ковалёв, это важно!

— Тогда троих сам попроси подождать, пока мы разберёмся с теми, кто по нам стреляет, — раздражённо бросил Ковалёв и пошёл дальше.

Я двинулся следом. За спиной Демид окликнул Романа:

— Пока здесь держите. Никуда их не уводить. Крепления проверьте и всех пятерых удержите. Я сейчас выясню, получится ли с пятью.

Я оглянулся уже на ходу. Демид быстрым шагом уходил обратно к лабораторным корпусам.

Чем ближе мы подходили к хозяйственной части, тем сильнее менялась территория Маяка. Возле административных зданий люди ещё просто торопились по своим делам, дальше уже попадались вооружённые охранники, ящики с магазинами, открытые медицинские сумки.

У стены сидел мужчина с окровавленным рукавом и держал ладонь на плече, рядом женщина затягивала ему повязку. Ещё метров через пятьдесят навстречу нам прошли двое охранников, поддерживая третьего под руки; тот пытался наступать на правую ногу, каждый раз морщился и всё равно продолжал идти сам.

— Живой? — спросил Ковалёв, когда они поравнялись с нами.

— Пока да, — отозвался раненый и показал зубы в короткой усмешке.

Напарники потащили его дальше. Я посмотрел вперёд. Над крышей одного из хозяйственных зданий тянулся серый дым, в окнах соседнего корпуса почти не осталось стекла. Очередь прошла где-то снаружи периметра, сразу после неё ответили изнутри. Коротко, несколькими автоматными очередями.

У хозяйственного сектора были люди Михалыча. Часть заняла бетонные блоки возле поста, ещё двое работали из окон первого этажа, дальше у служебной машины лежали стрелки, используя колёса и бордюр как укрытие.

Люди Шакила залегли снаружи и пытались прижать пост огнём. До хозяйственного они добрались, дальше пока пройти не смогли.

Я посмотрел на следующий корпус. За ним проход уходил вглубь между стеной и техническими постройками. Мы с Ковалёвым совсем недавно шли по той стороне, только снаружи. Если эти люди доберутся до поворота, дальше они смогут выйти почти сбоку от нынешней позиции охраны.

— Ковалёв, видишь тех четверых у серого корпуса? — спросил я и показал рукой через щель. — Они вдоль стены уходят.

Он проследил за ними взглядом, потом коротко выругался.

— Если дойдут до конца, окажутся у нас сбоку.

— Именно.

Михалыча я увидел метрах в двадцати, возле перевёрнутой тележки и бетонного столба. Он говорил сразу по двум рациям: одну держал у лица, вторую прижимал к жилету плечом, одновременно показывая кому-то рукой в сторону поста. Когда связь оборвалась, я перебежал к нему вместе с Ковалёвым.

— Михалыч! За тем корпусом проход, — сказал я, присаживаясь рядом. — Мы там только что были с внешней стороны.

Он посмотрел туда, куда я показывал.

— Внутри знаю, да. Снаружи он куда выходит?

— К внешней стороне корпуса. Они сейчас как раз к этому выходу идут. Пройдут за угол — окажутся сбоку от твоей позиции. Четверо уже идут туда, ещё двоих видел у стены. Если успеют пройти за корпус, выйдут сбоку и начнут работать вдоль поста, — быстро объяснил я.

Михалыч поднялся ровно настолько, чтобы самому увидеть движение. Один из нападавших как раз перебежал от машины к углу здания, второй ушёл следом. Михалыч сразу сел обратно, переключил рацию и вызвал кого-то внутри хозяйственного сектора.

— Третий пост, приём. Двоих ко мне быстро, с автоматами и полными магазинами, — приказал он, потом посмотрел на Ковалёва.

— Ковалёв, берёшь Серёгу. Сейчас дам вам двоих. Закрываете проход. Дальше корпуса не лезьте, встречаете их там, где они выйдут.

Ковалёв проверил магазин и убрал его обратно в рукоять.

— Есть, — буркнул он.

Нападавшие продолжали двигаться вдоль внешней стены, времени оставалось мало.

Двое охранников прибежали почти сразу. Один был молодой, в бронежилете поверх серой толстовки, второй заметно старше. Михалыч ткнул пальцем в меня.

— Идёте за Сергеем. Он проход видел снаружи. Встретите группу — держите, пока я здесь разберусь.

Я махнул обоим за собой. До нужного корпуса оставалось метров семьдесят. Большую часть пути закрывали хозяйственные здания, поэтому пройти можно было быстро. Сзади продолжали греметь автоматы, впереди пока было тихо, и именно это мне сейчас нравилось меньше всего.

— Проход узкий? — спросил старший охранник, двигаясь рядом.

— В начале метров шесть, дальше сжимается между стеной и корпусом. Если они уже дошли до поворота, увидим их метров с двадцати.

Мы дошли до последнего угла и остановились. За бетонной стеной уже слышались быстрые шаги, потом кто-то коротко скомандовал своим двигаться дальше.

Я показал Ковалёву на старую служебную машину у края прохода. Мы с ним заняли позицию за ней, а двое охранников разошлись чуть шире: молодой прижался к стене справа, старший взял противоположный угол.

Люди Шакила уже были совсем рядом. По звуку шагов я насчитал минимум троих, затем откуда-то из-за стены донёсся ещё один голос. Я присел у переднего крыла машины и выглянул ровно настолько, чтобы увидеть проход.

Первый появился метров через двадцать. Мужик выскочил из-за угла с автоматом наготове. Сразу заметил движение возле машины и вскинул ствол.

Я успел дёрнуться обратно, очередь прошла вдоль стены и с сухим треском выбила куски бетона почти на уровне лица. Молодой охранник справа ответил очередью, заставив стрелка исчезнуть за углом. С противоположной стороны тут же заработал старший охранник, и проход на несколько секунд наполнился грохотом.

Через пару секунд из-за стены снова мелькнул автомат, затем показалась голова. Охранник дал короткую очередь, человек сразу пропал.

Ковалёв выглянул из-за капота и крикнул, что у брошенной легковушки впереди двое. Почти одновременно оттуда звякнул металл. Кто-то с той стороны тоже пытался пройти дальше вдоль корпуса.

Я присел ниже и посмотрел под служебной машиной. Впереди, возле брошенной легковушки, мелькнули ноги. Один из нападавших перебежал к её капоту, второй остался за стеной. До них было метров пятнадцать. Если первый проскочит дальше, он получит удобную позицию по Ковалёву.

— Слева у машины один! — крикнул я.

Ковалёв отозвался сразу:

— Вижу его. Второй за углом сидит, башку поднять не даёт.

Мужик у легковушки присел и попытался выглянуть поверх капота. Я дождался, когда показалось плечо со стволом, и выстрелил. Пуля ударила в металл рядом, человек мгновенно убрался обратно. Ещё один выстрел я послал ниже, по открывшемуся промежутку возле колеса. Там что-то дёрнулось, потом послышалась ругань, и стрелок пополз назад, стараясь спрятаться за моторным отсеком.

Молодой охранник увидел, что стрелок отползает за моторный отсек, и рванул к бетонной тумбе, чтобы перекрыть ему следующий угол. Я заметил это краем глаза уже тогда, когда он поднялся и сделал два быстрых шага к бетонной тумбе. Из-за дальнего угла сразу ударила очередь. Парень дёрнулся, сбился с шага, автомат выскользнул из рук, и он тяжело рухнул возле бордюра.

Ковалёв рванул вперёд. Я ухватил его за разгрузку и прижал обратно к машине.

— Лежи! Сейчас второго положат. Он там под прострелом.

— Его вытаскивать надо!

— Вытащим, но если сейчас полезешь — рядом ляжешь.

Ковалёв зло выдохнул, но остался на месте. Старший охранник, который держал противоположную сторону, дал несколько коротких очередей по углу, откуда стреляли. Я высунулся ровно на секунду и увидел, как двое людей Шакила отходят глубже вдоль стены. Третий всё ещё сидел за брошенной легковушкой, четвёртого я пока только слышал.

— Ковалёв, держи машину. Я попробую через корпус, — сказал я и показал на боковую дверь хозяйственного здания. — Если этот полезет дальше, оставь его здесь.

— Один собрался?

— У корпуса есть боковая дверь. Если внутри есть выход на ту сторону, зайду им сбоку. Если тупик — вернусь.

Возражения не последовало. Я отступил вдоль стены, дёрнул дверь и оказался в тесном служебном помещении с полками, пустыми канистрами и каким-то старым инструментом. Через комнату шёл короткий коридор, в конце которого нашлась вторая дверь. Я толкнул её плечом и вышел с другой стороны корпуса, почти параллельно тому месту, где сидели люди Шакила.

Первого я увидел сразу. Мужик стоял ко мне боком возле бетонного ограждения и следил за Ковалёвым. До него было метров двенадцать.

Я поднял пистолет и выстрелил один раз. Его качнуло, автомат стукнулся о стену, человек присел и завалился на бок. Второй, стоявший дальше, резко повернулся на хлопок. Я успел выстрелить ещё раз, тот рванул обратно за угол и скрылся.

С противоположной стороны сразу заговорил автомат старшего охранника. Несколько очередей прошли вдоль прохода, люди Шакила ответили, но теперь их огонь уже ушёл дальше. Те, кто пытался выйти нам сбоку, начали откатываться назад, прикрывая друг друга. Я вернулся к двери и крикнул Ковалёву, чтобы вытаскивал раненого.

Вдвоём они подползли к охраннику и быстро оттащили его за машину. Парень был жив, хотя крови под ним уже набралось прилично. Пуля вошла где-то сбоку под бронежилетом. Старший сразу прижал рану сложенным бинтом из индивидуального пакета и приказал ему держать самому. Тот послушался, побледневшее лицо перекосило, но сознание он пока сохранял.

— Как там? — спросил Ковалёв, когда я вернулся.

— Одного положил или сильно задел. Остальные ушли от машины. Проход держим.

Рация на жилете старшего охранника зашипела, потом прорвался голос Михалыча. На основном участке тоже шёл бой, речь постоянно прерывалась выстрелами. Но главное мы услышали: хозяйственный пост держался, люди Шакила внутрь не прошли. Михалыч требовал сохранять позиции и докладывать о движении вдоль стены.

Ковалёв взял рацию у охранника и коротко передал:

— Обход остановили. Один наш ранен, противник откатывается обратно к промзоне.

— Принял.

Я посмотрел наружу. Через несколько секунд за стеной снова мелькнули люди, только теперь двигались они в обратную сторону. Кто-то прикрывал отход короткими очередями, кто-то тащил раненого под руку.

И тут я услышал звук, который сначала показался далёким шумом. Через несколько секунд разобрал — голоса молчунов.

За периметром что-то менялось. Сначала один протяжный хрип пришёл со стороны промзоны, потом ответил другой, ближе. Между очередями стали слышны удары, шарканье и редкие крики людей, которые явно смотрели уже не только в сторону Маяка.

Ковалёв тоже повернул голову к стене.

— Поле кончилось.

— Похоже на то.

За ограждением кто-то резко заорал своим отходить от дороги. Следом раздалась очередь, направленная уже куда-то в сторону от наших позиций. Ей ответил ещё один хрип, затем что-то тяжело ударилось о металл. Молчуны приходили в себя по всему району и тянулись туда, где было громче всего.

Рация снова ожила. Михалыч говорил быстрее прежнего:

— Всем оставаться на местах! С севера людей не снимать. За периметр не выходить, отходящих не преследовать.

Люди Шакила начали уходить заметно быстрее. По самому проходу стреляли всё реже.

Несколько человек отходили к промзоне, двое прикрывали их от стены и хозяйственных построек. Один раненый хромал, опираясь на товарища. Ещё один мужчина задержался у разбитого фургона и несколько раз выстрелил в сторону наших позиций, после чего тоже побежал назад.

Мы оставались возле служебной машины. Старший охранник продолжал держать угол, Ковалёв следил за стеной. Я смотрел на отходящих через узкий просвет между бетонными блоками. Они уже уходили из сектора, и лезть вслед смысла не было. Снаружи становилось всё шумнее, молчуны тянулись на выстрелы сразу с нескольких улиц.

Очередь прошла над стеной, Ковалёв пригнулся и выругался. Через несколько секунд один из отходящих прокричал кому-то впереди:

— Гвоздь! Правее уходи! Правее, мать твою, там твари прут!

Я уже собирался перевести взгляд дальше, когда наконец разобрал, что именно крикнул отходящий.

Гвоздь...

Я подвинулся ближе к краю бетонного блока и осторожно выглянул. Возле стены стоял мужчина с автоматом. Он прикрывал остальных, время от времени стрелял в нашу сторону, потом переводил ствол куда-то влево, где между корпусами уже двигались молчуны.

Видел я его пока сбоку, лицо закрывала тень от капюшона.

Ковалёв заметил, что я задержался.

— Чего там?

— Подожди.

Мужчина у стены снова выстрелил, сделал несколько шагов назад и повернулся.

Я узнал его сразу. В памяти на секунду всплыл грязный асфальт возле штаба, стяжки на его руках и бутылка воды, которую я кинул рядом.

Гена тоже увидел меня. Сначала просто задержал взгляд. Потом лицо у него изменилось, будто он решил, что ошибся. Он сделал полшага в сторону, присмотрелся и уже тогда понял, кого именно увидел возле стены Маяка.

— Логист?..

Г