Вы читаете книгу «Ворошиловский стрелок. Книга вторая» онлайн

Глава 1

«5 cm l.Gr.W. 36 (5-см лёгкий миномёт образца 1936 года) — немецкий лёгкий 50-мм миномёт времён Второй мировой войны.

Калибр: 50 мм

Длина канала ствола: 350 мм.

Начальная скорость мины: 75 м/сек

Угол вертикальной наводки: 42—90°

Угол горизонтальной наводки: 4°

Масса в боевом положении: 14 кг

Масса ствола с вьюком (вкл. плащ-палатку и котелок): 8,9 кг.

Масса опорной плиты с вьюком (вкл. плащ-палатку и котелок): 11,6 кг.

Масса ящика для мин (пустого) с вьюком (вкл. плащ-палатку и котелок): 6,5 кг.

Масса ящика для мин (полного) с вьюком (вкл. плащ-палатку и котелок): 14,5 кг.

Масса поясного короба ЗИП: 0,96 кг.[7]

Скорострельность: 20 выстрелов в минуту

Дальность стрельбы:

минимум — 20 м

максимум — 520 м

Масса мины: 910 г (осколочная корпус из литого чугуна, снаряжена 115 г литого тротила)

Штатная мина комплектовалась настолько чувствительным взрывателем, что правилами предусматривалось прекращение стрельбы в сильный дождь.

В основном 50 мм миномёты использовались как средство непосредственной поддержки пехоты. В состав каждой стрелковой роты входило три 50 мм миномёта. Основной боевой единицей был миномётный расчёт (один миномёт). Расчёт входил в состав каждого стрелкового взвода.

На 1 апреля 1941 года в наличии имелось 14 913 шт. 50-мм миномётов и 31 982 200 шт. выстрелов к ним».

Черновик.

Окрестности Барановичи. Деревня Озерец.

Первым делом, мы построили всех своих бойцов в два отряда, названых ротами, назначили командиров, разбили на два взвода в каждой роте и каждый взвод разбили на отделения по 10–12 человек. Затем поставили задачи по подготовке к длительному переходу и сбору информации о наличие рядом колхозов, складов и магазинов. Затем решили проверить вооружение и упорядочить его, раздав оружие, у кого не было и выдав дополнительное в виде пистолетов и грант, тем, кто умел им пользоваться. Всё оружие было трофейное, поэтому проблем с патронами у нас не было, чего не сказать о других частях 205-й дивизии, которые разместились в стороне от нас. Я занимался ознакомлением с обозом и тем, что туда набрала Валуева и в целом, остался доволен, а через час с сержантом, направились в штаб, на совещание. В штабе нас уже ждали, вокруг карты, расстеленной на столе, собралось двенадцать командиров от лейтенанта до полковника, но командовал всеми майор Нечаев.

- Проходите, я введу вас в курс обстановки, что удалось узнать к текущему моменту. Смотрите, вот деревня холопья, где остались остатки немецкого полка, атаковавшего эту деревню, за ними на реке, два моста, железнодорожный и автомобильный, по которому двигаются немецкие войска. Чтобы пройти мимо них, нам придётся столкнуться с организованной немцами обороной. Мы можем обойти этот укрепрайон через деревню Любищины, расположенные севернее, а там есть дорога, не очень хорошая, но местные говорят, лето сухое, пройти должны. Так, мы выйдем непосредственно к Выгоновским болотам и достать нас там будет очень сложно, правда, там до взвода охраны, придётся прорываться с боем. Но есть и другая сторона медали, мы всё-таки армия и просто так оставить такой узловой центр, не уничтожив его, не имеем права. Уничтожение мостов надолго задержит продвижение немцев на Барановичи, поэтому часть командиров предлагает ударить по обороне мостов и вывести их из строя. Разведка осмотрела укрепрайон и сообщает минимум о пяти противотанковых орудиях, миномётах и трёх сотнях солдат. Все подходы оборудованы с умом и продолжают укрепляться, но рядом стоит ещё одно немецкое подразделение с танками, спрятаны в городе за переездом, не менее десятка машин, но, вероятно, намного больше, подошли буквально недавно, возможно, встали на ночёвку. Если атакуем их в лоб, можем положить всех людей, да и боеприпасов не так много, на полноценный бой не хватит. Какие есть предложения, товарищи?

Разрешите? – спросил я, глядя на майора и дождавшись кивка, продолжил.

- Что мешает нам уничтожить мосты в районе Любищины, они небольшие, но это вполне реально сделать, а на узловой станции, рядом есть ещё переправа, восстановить её не проблема, для немцев без разницы, что восстанавливать, мост там или мост у Любищины, они примерно одинаковые. В дополнение предлагаю устроить засаду на немецкие танки, они в любом случае, услышав бой при нашем прорыве, выдвинутся вперёд, вот мы и встретим их на марше. Средств противотанковой обороны у вас достаточно, снарядами по три штуки, на пять орудий, подкалиберными мы поделимся. Этого хватит, чтобы сбить темп атаки, можем и фугас установить, да и я со своими рядом будем, ударим им с фланга, думаю вывести из строя от пяти до десяти танков, вполне реально, а при таких потерях, они точно отступят. Мы же спокойно уйдём в болота, выполнив сразу две задачи, разрушив мосты и задержав часть немецких войск. Если получится, завтра к вечеру, повторим удар, может и мосты получится разрушить заново, а там видно будет по обстановке.

- Отчасти согласен с командиром ополчения, атака в лоб на укрепрайон, имея в тылу немцев, без полноценной разведки, опасное занятие, нам могут перекрыть отход через деревню Любимщины, а она ключевая в нашем плане, поэтому главный удар нужен именно по ней, а там уже смотреть. На что хватит сил, но и в целом предложение мне нравится, во всяком случае, выглядит вполне посильным и без больших потерь, - поделился капитан Лавров.

- А если ударить на север, в сторону Барановичей? – спросил подполковник, судя по лычкам, которые мне пришлось заучить.

- Есть высокая вероятность, что Барановичи уже в осаде и немцы обошли их, направляясь к Минску. Не знаю, можно ли доверять радиоперехвату, но всё указывает именно на это. Трасса на Барановичи, перерезана в нескольких местах и двигаться нам придётся, ожидая фланговые удары. Без полноценной разведки, а это чревато полным разгромом дивизии. Уход в болота, позволит нам перегруппироваться и либо драться в их пределах, либо разбить дивизию на мелкие отряды, не больше роты и двигаться разрозненными группами. Вот это предлагаю решать, уже находясь в относительной безопасности.

Допустим, а что в таком случае будем делать с 17-м мотоциклетным батальоном, 17-й танковой дивизии вермахта, что расположилась в соседней деревне. По словам пленных, там солдат почти не осталось, а техники много, включая грузовики, гружённые боеприпасами, продуктами, топливозаправщик, а в довесок и ещё и штаб полка, взятие которого может прояснить ситуацию на обстановку и о планах немцев? – спросил майор.

- Опасно их трогать, танки могут выдвинуть к деревне, и нам придётся дать бой. На который у нас нет боеприпасов.

Я посмотрел на штабную карту, лежащую на столе, и достал немецкую из планшета, который таскал с собой, и все с удивлением взглянули на меня, явно не ожидая такого. Я развернул её в том районе, где мы находились, и приложил её в карте на столе. Отличия были и достаточно сильные, многих дорог, просто не было, так как они шли по полям, и немцы не располагали такими сведениями, а были и объекты, не обозначенные на нашей карте.

- Если я с небольшим отрядом в пять пулемётов, займу позицию вот здесь, а вот сюда мы подкатим нашу сорокапятку, то лёгкие танки, бронетранспортёры и броневики, я подобью. Немцы тяжёлые и средние танки вперёд не пошлют, слишком ценный ресурс, а значит, я заблокирую им проезд. Сорокапятка будут ждать момента, когда танки решать растащить затор, если я не смогу сбить им гусеницу, что будет трудно, она может просто не попасть в мой сектор стрельбы. Стрелять буду из глубины леса, меня не заметят, но для отвлечения внимания. Вот здесь, в пятистах метрах, расположим ещё одного стрелка с противотанковым ружьём, который будет стрелять, пока его не обнаружат. Рядом будет пулемёт, который должен будет отвлечь на себя внимание, подливая немцев издалека, на три улитки, как расстреляет, так уходят оба. Вычислить меня будет непросто, как создам затор, немцы пошлют вперёд пехоту, вот тут и понадобиться пять моих пулемётов, МГ-34, которыми мы её прижмём на время. А потом можно будет и отступить, если вы не успеете взять деревню и поддержать нас огнём. Вам достаточно будет вот отсюда, сделать по залпу из орудий БА-10, чтобы обозначить наличие у нас достаточного количества артиллерии. Дальше они не сунутся, будут запрашивать артиллерию и авиацию. За это время мы должны будем уйти к болотам, как вам такой план? – спросил я, показывая на карте.

- И сколько тебе нужно человек?

- Пятеро пулемётчиков у меня есть, им нужны вторые номера, тоже есть, отделение сержанта Пащенко, будет управлять пушкой в засаде. Нужны два человека на противотанковое ружьё, два на пулемёт, для отвлечения, оружие и боеприпасы я дам. Единственное, что мне бы одного миномётчика, чтобы показал, как пользоваться трофейными миномётами, они слабенькие, как взрыв гранаты, да и бьют всего на 500 метров, но нам хватит и пехоту прижать и броневики отвлечь от моих выстрелов. Ну и если артиллериста толкового на орудие сорокапятку дадите, вообще замечательно будет, а то прямой наводкой на такой дистанции много они не настреляют. Вот только просьба будет поделиться частью трофеев от захваченного в деревне. А то у меня грузовиков почти нет, да и провиант нужен, нам в болотах долго сидеть и лучше думать не о еде, а о том, как и где бить врага.

- Там может стоять полноценная танковая дивизия, если они пойдут вперёд, то сомнут вас, не боишься?

- Боюсь, но оставлять недобитыми врага нельзя, да и не полезут они спросонья в мясорубку. Им пожрать вначале нужно, настроиться, поэтому время у нас точно будет с час, а то и больше, да и устроим им пару мин, если есть сапёры, вообще здорово, по уму можно сделать, на месте определимся пути обхода, включая железнодорожный мост.

- Четверть трофеев заберёшь, если половину из задуманного выполнишь и немца задержишь на час. В довесок дам ещё одну сорокапятку, и 82-миллиметровый миномёт с десятком выстрелов, больше не дам и то, ударит только по скоплению техники. Отходить будете в деревню Любимщина, где и встретимся. Теперь давайте скоординируем время и сверим часы, - произнёс майор, всё ещё с сомнением смотря в мою сторону, но я сам напросился, уж другого способа начать доверять мен я не придумал. Мне нужно, чтобы остатки дивизии, не стали пробиваться, а остались на болотах, вместе мы сможем устроить такую жизнь немцам. О которой они и думать не могли.

На этом мы и разошлись, я отправился к своим ополченцам, Пащенко остался налаживать отношения с местным начальством и наверняка получать инструкции насчёт меня, но это понятно, кто я такой толком никто не мог сказать, и даже сестра сейчас находится в тылу, буду надеяться на это.

Окрестности Барановичи. Деревня Озерец. Штаб 436-го полка, 205-й дивизии.

- Ну, что, товарищи командиры, что скажете по поводу командира ополчения? – спросил майор, когда Станкевич вышел из палатки.

- Я вообще не знаю, что вы с ним возитесь, надо было гнать в шею, забрать трофеи, не может парень в 16 лет таких подвигов совершить, - сказал подполковник 306-го артиллерийского полка, присоединившегося к выходящим из окружения частям.

- Я, честно сказать, тоже так думал, в самом начале. Когда услышал о его подвигах, только вот я думал, что их приукрашиваются, а оказалось, наоборот, сильно занижают успехи его и его ополченцев. Мы же когда допрашивали немцев. Подробно расспросили, что здесь происходило и всё написанное в боевом журнале подтвердилось. Пропавший разведотряд немцев на мотоциклах, следом засада на колонну, которую устроили три солдата, сильно разозлили немцев, их колонна застряла посреди поля, не в состоянии спрятаться, и ожидаемо, стала целью наших бомбардировщиков. Потом пропажа отряда, посланного за сбитым лётчиком, засада на моторизованный отряд, потеря бронетранспортёров, полных солдат и броневиков. Всё сходиться и количество нападавших в том числе, да и два сержанта подтвердили многие факты. Согласен, парень очень молод, но весьма эффективен, или ему безумно везёт, вот этим и нужно пользоваться. А Пащенко и поставил при нём, чтобы в нужный момент принять командование на себя, хотя, мне кажется, этого не потребуется.

Теперь, товарищ сержант, самое главное, что я не могу доверить гражданскому человеку. Нам дано ответственное задание, вывести в тыл группу высокопоставленных сотрудников НКВД и некоторых лиц, знать о которых никто не должен. Вы, как сотрудник структуры НКВД, должны об этом знать и сделать всё возможное, чтобы помочь выполнить поставленную задачу. Они должны были выйти к другой группировке нашей 205- дивизии, но первыми вышли на нас, значит, нам и выводить их. Поэтому я и рассматриваю возможность оставить часть группировки здесь в болотах, для отвлечения внимания немцев, а усиленную группу в сто человек, отправим через болота в сторону Слуцка, там есть шансы проскочить на стыке немецких армий или выйти к окруженцам, а там на транспортном самолёте их вывезут в тыл. Здесь такой возможности нет и уже, вероятно, не появится. Поэтому, товарищ сержант, внимательно смотрите за своим подопечным, уж очень необычно его поведение и говорит он иногда немного иначе.

- Буду внимательно смотреть, товарищ майор, так что, мы остаёмся в тылу, как партизанский отряд? – спросил Пащенко.

- Большая часть дивизии, раненых распределить по сёлам и деревням, остальными займётся наш медик и фельдшер вашего отряда. Поэтому озабоченность Станкевича о пропитании, вполне правильная, хочется верить, что уже завтра, фронт покатится обратно, на запад, но нужно трезво оценивать наши силы, начало войны мы прос**ли и пока наберут резервистов. Пока вооружат, пока они доедут до фронта, пройдёт немало времени, и месяц, и два, может, и три, и даже больше, загадывать не хочу, поэтому готовьтесь всерьёз держать болота за собой. На этом всё, можете идти и осторожнее с ним, всё-таки молод он ещё, присматривайте.

- Слушаюсь, товарищ майор, - ответил сержант и развернувшись вышел из палатки.

17-й мотоциклетный батальон, 17-й танковой дивизии вермахта.

- Гауптман Цимерман, доложите, что у вас опять происходит, что бои в вашем расположении? – спросил напряжённый голос полковника в трубке телефонной связи, заставив командира 17-й мотоциклетного батальона, нервничать.

- Господин полковник, мой передовой отряд был атакован превосходящими частями русских, их отрезали от нас и окружив, уничтожили. Выжить удалось единицам, при этом они точным огнём своих танков, уничтожили все средства ПТО, мне нечем остановить их продвижение, прошу разрешение отступить на станцию к мостам, там с вашей поддержкой, мы сможем остановить их наступление.

- Доложите по форме, количество танков и пехоты. Какими силами атакуют и как получилось, что ваши подразделения попали в окружение?

- Это была засада, меня убедили, что небольшой отряд русских занял дорогу на запад, атаковал моих бойцов, ведя очень меткую стрельбу, в результате были потеряны расчёты лёгких пушек, так как огонь вёлся, предположительно из противотанкового ружья, с большой дистанции. Русский снайпер, очень меткий и очень быстро стреляет. Как вы и приказали, я бросил в бой все силы, отведя технику к месту дислокации штаба. Понеся большие потери, удалось захватить опушку леса и начать преследование убегающего противника, но тут нам в тыл вышли русские танки, они в несколько залпов обратили пехоту в бегство, а в лесу их уже ждала засада. Хочу заметить, что данную тактику использовали и против наших соседей, провокация, атака издалека и попытка заманить в засаду, где стоят основные силы. При этом, их передовой отряд со снайпером может выбить бронетехнику в одиночку. Именно поэтому я и не отправил технику, как вы приказали. А усилил оборону штаба, надеюсь на возвращение части своих солдат, что попали в засаду, они могли отойти севернее, и на возвращение им нужно время.

- Хорошо, держите оборону деревни Холопья, возможно, завтра к вам направят танковую роту с пехотой, но это нужно согласовывать с соседями, они и так нам дали танки, а мы их почти все потеряли. Если появятся русские, сразу докладывайте, гауптман и жду от вас подробный, письменный доклад о боях и реальных потерях, - произнёс полковник Бамлер и положил трубку.

Глава 2

«Т-26 — советский лёгкий танк. Самый многочисленный танк Красной армии и финской армии к началу Великой Отечественной войны.

Т-26 обр. 1933 года

Классификация - лёгкий танк, пехотный танк

Боевая масса, т 8,00—10,28

Компоновочная схема, классическая западная, с 1933 г. Однобашенная. Экипаж 3 чел.

Размеры

Длина корпуса, мм 4620

Ширина, мм 2445

Высота, мм 2330

Клиренс, мм 380

Тип брони - стальная катаная, гомогенная высокой твёрдости.

Бронирование:

Лоб корпуса, мм/° 15

Борт корпуса, мм/° 15

Корма корпуса, мм/° 15

Днище, мм 6

Крыша корпуса, мм 10

Лоб башни, мм/° 15

Маска орудия, мм/° 25

Борт башни, мм/° 15

Корма башни, мм/° 15

Крыша башни, мм/° 6

Вооружение: 45-мм 20-К на однобашенной модификации

Боекомплект пушки - 205 снарядов (без радиостанции), 165 (с радиостанцией)

Дальность стрельбы, км 6,4 из 45-мм пушки 20-К

Мощность двигателя, л. с. 75[2]—97

Мощность двигателя, кВт 55,2

Скорость по шоссе, км/ч 30

Запас хода по шоссе, км 225

Наличие Т-26 в РККА на 1 июня 1941 года: 1261- Т-26 2-х башенный; 7486 – однобашенные; 1137 – огнемётные; 384 - вспомогательные».

Черновик.

Окрестности Барановичи. Деревня Ивацевичи.

Поспать ночью удалось только три часа, всё остальное время посвятили подготовке к предстоящей операции и выдвижением на позиции. Мой отряд шёл пешим ходом, обходя деревню Холопья с немцами, с севера, при этом тащили на себе очень много снаряжения, мы даже взяли отделение бойцов в помощь, они тащили самодельные макеты пушек, которые расположили на опушке леса в 600 метрах от мостов, слабо замаскировав. Отдельно с нами шли сапёры, тащили самодельные фугасы и дымовые шашки, которые должны будут отвлечь немцев от наших позиций.

Прежде чем всё готовить, я с разведчиками прошёл к самому мосту и выяснил, что в ста метрах от моста, есть плотные кусты, не лес, но для моих целей в самый раз. Там и расположил два пулемёта с расчётами и своё противотанковое ружьё. За нашими спинами, чуть в стороне и выше на пригорке, расположили макеты пушек, прикрыв их ветками и дымовые шашки, накрытые дёрном, которые должны выделить место, как от стрельбы из пушки. Там же в стороне, с самого края у дороги, расположились два миномётных расчёта, которые и будут изображать стрельбу, в основном целясь по мосту и его охране. Отделение сержанта Пащенко, протащили сорокапятку южнее, замаскировав в лесу на дистанции в 600 метров, для стрельбы в борт немецкой технике. А отделение разведчиков 293 батальона, с четырьмя пулемётами, расположились вдоль реки, пройдя мимо деревни с немцами, на дистанции трёх сотен метров.

Наша задача не дать немцам выйти за реку Гривда и помочь войскам в деревне холопья. Путь они считают, что это основная цель нашего нападения, тем временем, вторая часть начнёт атаку деревни Любищицы, где стоит небольшой гарнизон численностью до 30 солдат при трёх пулемётах. Численность нашей группировки постоянно растёт, к нам постоянно выходят другие подразделения Красной армии, вливаясь в наши ряды, в основном из числа 205 дивизии, державшей оборону у Бреста и отходившей с боями из окружения.

Время выбрали не самое раннее, мне нужно хорошо видеть цели, а для этого нужно ждать рассвета. Рядом со мной Валуева, как меткий стрелок, она должна будет бить немцев на постах у обоих мостов, в то время как моя основная задача - выбивать немецкую технику, но начинать мы будем вместе. Я долго с ней обсуждал, как стрелять, как выбирать цель, хотя большую часть она и так прекрасно знала, но умение распределять цели, не менее важно, чем просто стрельба.

Сапёры, тем временем подобрались к дороге на восемьдесят метров и аккуратно вкопали большой фугас, прямо рядом с обочиной, практически под колеёй, благо грунт там песчаный, а второй отряд, прикопал такой же на насыпи. Провода они притащили к нам, тщательно замаскировав, и проделали они это ночью, ещё до нашего прихода, пока я отсыпался.

Когда на моих трофейных часах показало 4 часа 30 минут, я дал сигнал ей готовиться и выбравшись из небольшой ложбинки, тщательно прицелился, в левого часового, стоявшего на посту, и плавно выбрал спуск.

Выстрел, тут же выстрел рядом со мной, это Валуева отработала свою цель, перезарядка и снова выстрел, она от меня не отставала, но и немцы, сразу залегли, на той стороне моста, забили тревогу, молотя по куску рельсы.

Позади нас, миномётчики дали по одному пристрелочному на мост и попали с первого раза, правда, особого урона я не заметил, но, если пехота или легкобронированная техника сунется на мост, её будет ждать неприятный сюрприз. Немцы не спали, а с обоих постов заработали пулемёты, прочёсывая все заросли, но недолго, мой сделал одну короткую очередь, и я его сразу снял, попав в лицо, а вот у Валуевой на её пулемётчика ушло два выстрела, но в целом она справилась. Тут уже, позади нас, раздалась стрельба, это вступили в бой остатки 205-й дивизии, атаковав деревню Холопья с трёх сторон. Чуть позже стрельба раздалась ещё дальше позади нас, это должны были штурмовать деревню Любищицы.

Убитого пулемётчика. Попытался сменить другой, но стоило ему поднять голову, как он получил от меня очередной гостинец, и я быстро перезарядил винтовку, после чего, продолжил выискивать цели. Немцы нервничали,что-то кричали на своём, но я терпеливо ждал зная, что кто-то попробует выглянуть и через минуту, очередной любопытный неудачник, получил пулю в лоб, а остальные притихли, не рискуя даже стрелять в ответ, поняв, что работает снайпер.

Валуева тоже не давала своим высунуться, но больше мазала, тихо ругаясь: я всё слышал, однако пулемётчиков она убивала достаточно быстро. Каждый из мостов охраняли по десять бойцов с одним пулемётом и половину мы уже выбили, не давая остальным даже поднять голову.

Немцы довольно быстро пришли в себя, и со стороны станции, к мосту выехало два бронетранспортёра и два лёгких танка, панцирь 1, пулемётные. Броневики я не трогал, шансов на такой дистанции пробить броню небольшой, а вот у танков решил попробовать, сбить гусеницы. Свою винтовку откладываю в сторону и смещаюсь к позиции с бронетанковым ружьём.

Винтовка привычно легла в руки, уже нацеленная в сторону дороги, а плечо отозвалось неприятным чувством предстоящих ударов, но я проигнорировал его. Дистанция была менее 200 метров, но двигались оба танка встречно, поэтому упреждение будет незначительное. Двигались они впереди бронетранспортёров, поэтому и выбрал их первоочерёдной целью.

Взгляд привычно фокусируется, сужая поле зрения и танк как бы вырастает в размерах, гусеница маленькая. А танк немного виляет на дороге, но я быстро поймал темп и, уловив момент, нажал на спусковой крючок. По ушам ударил выстрел, а в плечо привычно лягнуло, быстро передёргиваю затвор и слышу характерный перестук, гусеница стала лязгать с другим звуком и проехав пять метров, танк развернуло поперёк. Следовавший за ним, не успел затормозить и врезался в его борт со страшным лязгом. Даже страшно представить, что там внутри, ведь ремней безопасности там точно нет, и танки не предназначены для таранов. На время можно считать их выведенными из строя, поэтому сразу смещаю прицел на бронетранспортёр. Пробить с такого расстояния броню, маловероятно, а вот попасть в открытое переднее окно, вполне реально. Не знаю, почему водитель его открыл, видимо оттуда плохо видно в предрассветных сумерках, но для меня это подарок. Поправку брать не нужно, так как такие винтовки и пристреливают на такую дистанцию. Бронетранспортёр замедляет ход, и, прежде чем решает объехать сцепившиеся танки, я нажимаю на спусковой крючок, вгоняя пулю точно в окно. Уверен, такая пуля пройдёт навылет всех, кто находится внутри, а там сидят битком немецкие солдаты.

Судя по тому, как он дёрнулся и рванул вперёд, водителя я поразил, а следом, взад второго танка, врезается подбитый мной бронетранспортёр, а стоявшие в кузове солдаты, каски которых торчали сверху, валятся вперёд. Буду надеяться, что они там переломали себе руки и ноги, - удар был не менее сильный, чем первое столкновение. Шедший последним бронетранспортёр, успевает вырулить в сторону, и я решаю попробовать его броню на прочность, делая три быстрых выстрела.

Отсюда мне не видно, пробил я броню или нет, но он разворачивается, подставляя мне корму, и едет обратно к станции, явно решив не вступать в бой. Вероятно, он подумал, что броню всех трёх машин пробили, и решил не искушать судьбу, зато подставил мне свои задние гусеницы. Перед боем я зарядил магазин четырьмя патронами и один зарядил в ствол, поэтому и сделал пять выстрелов. Пока моя цель разворачивалась, я зарядил магазин и один патрон в ствол ружья, поэтому как появилась возможность, я открыл стрельбу по правой гусенице. Первые два попали, но она толстая, как у танка, а вот третий выстрел, перебил палец, и она быстро размоталась, сразу развернув его ко мне боротом. Водитель пытался выправить, но бронетранспортёр быстро сел брюхом на грунт, окончательно замерев, боком ко мне. До моста они не доехали почти сто метров, и немцы, высунув ружья, стали стрелять в мою сторону, только я не уверен, что они вообще понимали, откуда ведётся стрельба, Я выждал момент и выстрелил, сбив каску с головы одного немца, вероятно, с её частью, потому что все сразу спрятались за броню и попыток стрелять, больше не делали.

Почти сразу над полем боя возникло затишье, для нас с Валуевой целей не было, а немцы не решались стрелять, опасаясь быть убитыми метким огнём снайпера. Зато стало слышно, как правее и позади нас разгорается бой, причём стреляют из пушек и пулемётов. Боя яростный, кто-то поливает на расплав ствола, длинными очередями. Немцы в деревне это слышали, но торопиться прийти на помощь своим, не спешили. Оба танка и бронетранспортёр замерли, заглохнув или заглушив двигатели, а сами немцы затаились внутри.

Стрельбу слышали и на станции, и через какое-то время, там раздались выстрелы миномёта. Мины ложились в перелеске, где мы разместили макеты орудий и где дымили два небольших костра, выдавая «скрытую» позицию.

35-й танковый полк, штаб. Город Картуз-Береза.

- Господин полковник, вас взывает майор Лаухерт, командир 1-го батальона.

- Эбербах на связи, - ответил полковник, взяв трубку радиосвязи у связиста.

- Господин полковник, русские активизировались на участке переправы реки Гривда, штурмуют оба моста, также атаки подвергся штаб 17 моторизованной бригады 17-й дивизии, которые вчера сильно потрепали. Я докладывал, ещё вечером, - произнёс майор, давая время вспомнить, о чём было донесение.

- И что вас смущает, у вас достаточно танков и пехоты под рукой, чтобы сломить их сопротивление?

- Господин полковник, гауптман 17 бригады докладывал, что его атаковали похожим образом и каждый раз это было ловушкой, его заманивали в засады. Всё начиналось с меткой стрельбы снайпера, который выводит нашу, легкобронированную технику из строя. А в итоге он потерял оба средних танка и, по его словам, это сделал всё один стрелок, а вчера он нарвался на засаду русских танков, всё было в докладе. Если ему сейчас отправлю танки, то есть шансы, что их так уже ждут. Не такие они и идиоты, чтобы атаковать укреплённую станцию стрелковым взводом. Поэтому я не знаю, что делать, прошу уточнить порядок действий, господин полковник, - произнёс майор, а полковник вернулся к карте, смотреть обстановку.

Точных разведанных по этому району не было, но есть информация, что туда пробивалась 205 моторизованная дивизия русских и там были танки и средства ПТО(противотанковой обороны), потери за первые дни были внушительные и если это действительно засада, то потерю танков ему поставят в вину, а майор обтерхается, что решение принимал полковник, а он, наоборот, предупреждал о возможной засаде. Но и игнорировать нападение было нельзя, да и из деревни Холопья, поступил тревожный звонок, что их атакуют танки с трёх сторон, после чего связь пропала, всё, действительно указывает на ловушку русских.

- Майор, у вас под рукой стоит кавалерийский корпус, я сейчас позвоню соседям и запрошу от них одну роту, которая проведёт контрудар по ним через один мост, второй вы атакуете мотоциклетной ротой. Для поддержки отправите лёгкие и средние танки, тяжёлые в бой, не вводить, они нужны мне под минском через два дня. Если поймёте, что это ловушка, просто удерживайте мосты, а соседи пусть выкручиваются сами, тем более с ними нет даже радиосвязи, возможно, их уже уничтожили и ждут наши танки в засаде. Приказ понятен?

- Так точно, господин полковник.

- Хорошо, и докладывайте каждые полчаса, всё, конец связи, - произнёс полковник и передал трубку связисту.

Река Гривда, район станции Ивацевичи.

Мы с Валуевой практически не стреляли, только когда у моста кто-то из немцев, пытался добраться до пулемётов и когда мне это надоело, я двумя точными выстрелами, вывел их из строя, попав в механизм заряжения. Благо они стояли на сошках и над укреплением из мешков и были прекрасно видны, для этого пришлось сползать за винтовкой и стрелять с неё. Немцы суетились, но в основном это сказывалось на беспорядочной стрельбе из миномётов, орудия они почему-то не выводили. Минут через десять. Когда в Холопьях уже закончился бой, немцы перешли в атаку, с края станции, где жилая застройка, выехало десять танков, средние Панцирь-3 и лёгкие Панцирь-2. С ними выдвинулась и пехота, в направление автомобильного моста.

Если они пройдут мост, то раскатают нас моментально, поэтому я принялся выцеливать ближайший танк, но с выстрелом не спешил, ждал, когда артиллеристы скажут своё веское слово. Однако я заметил, что второй танк, застрявший между другой техникой, ожил, завёлся двигатель и попробовал выехать, но у него ничего не получалось, первый танк, стоявший поперёк, не пускал его вперёд, а сзади подпирал бронетранспортёр без гусеницы, плотно сидевший на грунте. В итоге он заглох и открылся люк, откуда высунулся немецкий водитель. Его тут же сняла Валуева метким выстрелом. Это послужило сигналом для немцев, и они открыли беспорядочную стрельбу, из всего, что можно, а пехота и танки ускорились. Последние выпустили по одному снаряду куда-то за спины нам, надеюсь, никого из наших не задели.

Стоило первым танкам достичь моста и заехать на него, как позади ухнули тихо миномёты, а на мосту, рядом с первым танком, взметнулись взрывы, не нанеся видимого урона. Дистанция уже была сто метров, вполне нормальная, для стрельбы, но броню среднего танка, ехавшего первым, я точно не пробью, а вот гусеницу, должен постараться сбить.

Целюсь тщательно, цель прыгает ко мне, и я вижу все мелочи на танке, но сосредотачиваюсь только на паровой от меня, гусенице. Прямо сливаюсь с танком, чувствую его дрожь от настила моста, неуверенные манёвры водителя, явно опасающегося попасть под выстрел противотанковой пушки. И палец сам нажимает на спусковой крючок, отдачу даже не замечаю и тут же передёргиваю затвор, высвобождая пустую гильзу и обратным движением подавая новую в канал ствола. Механика этих движений завораживает, и я чувствую какое-то внутреннее удовлетворение, сливаясь с таким мощным ружьём, для пробития брони. Ещё даже не видя цели. В момент перезарядки, я уже внутри себя ощущаю, что попал и не просто попал, а попал правильно, и подтверждением мне является стрекот лопнувшей гусеницы по каткам.

Танк резко разворачивает, но водитель успевает застопорить ход, и он разворачивается ко мне под сорок пять градусов. Следующие за ним танки замирают, так как он перекрыл им проезд, фактически зажав их на открытой площадке. В этот момент за лесом послышались хлопки, это ударили 82-миллиметровые миномёты, обещанные майором. Они уже вторым выстрелом накрыли скопление немецкой техники и те начали было разворачиваться. Как вначале взорвался лёгкий танк, за ним взорвался средний, и я не спал, успел выцепить ещё один средний, сбив ему гусеницу. Но с третьего выстрела, такого эффекта слияния с оружием, как в первый раз, не было, но и так результатом я доволен, теперь они точно не попрут через мост.

Миномёты дали пятнадцать выстрелов и замолкли, а я затаился, ожидая следующего шага от немцев, и он не заставил нас ждать. За станцией ухнуло, в начале раз, и когда вдалеке за спиной раздался взрыв, через минуту, ухнуло сразу пять раз. Это говорило о том, что немцы подключили артиллерию. Затем раззудись ещё хлопки и это заработали миномёты немцев, а на нас обрушился шквал мин.

Глава 3

«От Советского Информбюро

за 27 июня 1941 года

В течение дня наши войска на Шауляйском, Вильненском и Барановичском направлениях продолжали отход на подготовленные для обороны позиции, задерживаясь для боя на промежуточных рубежах.

Боевые действия наших войск на этих направлениях носили характер ожесточённых столкновений. На отдельных направлениях и участках наши части переходили в контратаки, нанося противнику большое поражение.

На Луцком и Львовском направлениях день 27 июня прошёл в упорных и напряжённых боях. Противник на этих направлениях ввёл в бой крупные танковые соединения в стремлении прорваться через наше расположение, но действиями наших войск все попытки противника прорваться были пресечены с большими для него потерями. В боях взято значительное количество пленных и трофеев.

На Минском направлении отбито наступление крупных танковых частей противника.

В результате контрудара наших войск на этом направлении разгромлен крупный штаб противника. Убит немецкий генерал, и захвачены оперативные документы. На другом участке этого же направления нашими частями уничтожено до 40 танков противника.

На Бессарабском участке фронта наши части нанесли удар по противнику в районе Скулени, сорвав подготовку крупного наступления его на этом направлении.

В ночь на 27 июня группа наших войск при поддержке речной флотилии форсировала Дунай и захватила выгодные пункты, 510 пленных (в том числе 2 офицеров), 11 орудий и много снаряжения.

На всём участке фронта от Перемышля и до Чёрного моря наши войска прочно удерживают госграницу».

Черновик

Река Гривда, район станции Ивацевичи.

Немцы били по площадям, перепахивая всё, что было за рекой от самих мостов и дальше, на расстояние в километр, били долго, во всяком случае для меня время тянулось очень медленно, и каждый разрыв отдавался дрожью земли подо мной. Небольшая ложбинка, в которую я сразу перебрался, не сильно спасала от обстрела, но это давало мнимую защиту и помогало пережить этот обстрел, первый моей жизни.

Стих он так же внезапно, как и начался, и я ещё лежал несколько минут, ожидая продолжения и пытаясь прийти в себя. Не сказать, что я трус, но страху натерпелся на всю жизнь вперёд и это ещё, непосредственно рядом со мной, взрывов не было. Обе винтовки я оставил у позиции и сейчас со страхом осматривал оружие, боясь, что их могло повредить случайным осколком, но мне повезло, их только присыпало землёй.

Тем временем немцы зашевелились, появились три танка, направившиеся к железнодорожному мосту, но почему-то без пехоты, и когда они подъезжали, я понял, что пехоты и не будет. Вместо неё от крайних домов выскочил эскадрон конных немцев, что для меня было необычно. Я почему-то думал, что каких войск у них нет, и либо я ошибался, либо это другой мир, похожий на мой. Стоило им достичь насыпи, как они стали взбираться на неё и идти по путям, снизив скорость, а я ждал. Ждал, выжили бойцы Пащенко или нет, ударят они из пулемётов или немцы прорваться и придётся принимать бой прямо здесь, вероятно, последний в моей жизни. Конница добралась до моста, очень осторожно перешла его и вышла за пост немецкой обороны, вот тогда три пулемёта и ударили с дистанции в четыреста метров. Удар был настолько мощный, что на насыпи сразу образовалась свалка из тел людей, лошадей и раненых, которым некуда было деваться.

Немцы не дремали и по месту, откуда били пулемёты, ударила артиллерия, пристреливаясь, пока наши бойцы расстреливали немцев. Танки, дав по залпу, поползли на насыпь и через мост, прямо по путям. На автомобильном мосту немцы тоже активировались, и один из танков, стал сталкивать заблокировавший проезд танк. Мне его пока было не достать, он прикрывался танком со сбитой гусеницей.

Решение сбросить танк в реку, было для меня совершенно неожиданным и, похоже, для самих немцев, засевших в танке, поэтому, когда из люка стали вылезать немцы, я выстрелил, сняв водителя, а рядом раздался ещё выстрел и ещё один немецкий танкист упал, повиснув прямо в люке, высунувшись наполовину. Значит, Валуева жива, и это радовало, а немецкий танк продолжал напирать, сталкивая танк с настила моста, что удалось сделать довольно быстро, а потом на полной скорости рванул вперёд, виляя из стороны в сторону, не давая нормально прицелиться. Остальные танки, не торопились лезть, то ли повреждённые, то ли с контуженым экипажем, но со стороны станции, выползло ещё три средних танка и два лёгкий Панцирь-2, с 20-миллиметровой пушкой. Вот лёгкий танк я и взял на прицел, шёл он медленно, первым и полз ровно, гусеница у него слабая, можно сбить с одного выстрела, а для прорвавшегося у меня есть сюрприз, надеюсь, провод не перебило и фугас сработает. Ещё бы знать, что там заложили сапёры, но они просто бросили фразу, что танкам хватит с лихвой.

Прицеливался долго, туннельное зрение сработало, а вот ощущения единения с оружием и целью всё не появлялось, а слишком частить не хотелось, немцы могут заметить позицию и тогда придётся уходить. Выстрел затерялся в пулемётной стрельбе танков и бойцов сержанта, добивавшего немецкий эскадрон, а лёгкий танк, потеряв гусеницу, резко развернулся, перегородив дорогу остальным, что на время снизило скорость из движения и заставило объезжать сломанный танк с правой стороны.

Тем временем на железнодорожный мост выехали танки и проехав его. Двинулись по насыпи, прямо по трупам лошадей и людей, стараясь проехать открытый участок, как можно быстрее. Оба танка, что с моей стороны, что со стороны моего заместителя, достигли минных закладок почти одновременно. Подрывную машинку я уже держал в руках, раскручивая ручку, на довольно объёмной коробке. Подрывная машинка довольно древняя в моём понимании, нужно раскрутить ручку, что лёжа делать неудобно и одной рукой не получится. Ещё нужно, чтобы в этот момент не соскочили провода с клейм, и дождаться, пока не загорится сигнальная лампочка заряда конденсатора, установленного внутри. Всё это нужно делать, наблюдая за дорогой и ожидая момента, когда танк приблизится к отметке, где закопан фугас.

Коробка выскальзывала из рук, сердце колотилось бешено, я сильно нервничал, боясь подвести людей, монтировавших ночью заряд прямо напротив немецкого поста. Но вот лампочка загорелась. Сообщив, что заряд есть и я приложил палец к кнопке, внимательно смотря на танк, который ускорился, виляя из стороны в сторону и в момент, когда он приблизился к закладке, он вильнул в сторону обочины, сбивая прицел невидимому стрелку. Но тем самым, практически наезжая на фугас и я вдавил кнопку со всей силы.

Взрыв, мощный, да такой, что меня подбросило и оглушило, танк подскочив на полметра, взорвался изнутри, опрокинув набок, а башня отлетела ещё дальше. Рассматривать танк меня не было времени, потому схватив противотанковую винтовку, навёл прицел на следующий за ним танк, собираясь сбить гусеницу, но здесь заметил, что он сильно отличается от взорванного, конструкция та же, но пушка маленькая, гусеницы уже, да и конструкция, неказистая. Хотя и в тех же формах, что первый танк. Это либо промежуточная модель, либо облегчённый, ведь гусеницы рассчитывают от веса машины, а они как у Панцирь-2, значит, и броня такая же. Поэтому навожу прицел на место водителя и жму на спуск, дистанция 120 метров, поэтом целиться практически не нужно. Выстрел и танк едет дальше, перезаряжаю, целюсь уже в гусеницу, но танк начинает замедляться, и я жду, пытаясь понять. Это я поразил водителя или он останавливается для выстрела.

Тут со стороны железнодорожного полотна раздаётся такой же мощный взрыв, как и с моей стороны. Взгляд успевает увидеть, как танк подбрасывает, а гусеницу, вместе с несколькими катками срывает и он, перекосившись, замирает на склоне невысокой насыпи, смотря мордой вниз. Перевожу взгляд на мою цель и понимаю, что пробил его броню, иначе зачем немецкие танкисты так рьяно его покидают. Явно опасаясь быть, убитыми в тёмной металлической жестянке. Следующий танк остановился на мосту, дистанция 140 метров, пушка маленькая и я, беру его на прицел, стреляя в водительское место, представив себе, где он может сидеть. Танк поворачивает башню и стреляет куда-то направо, где прячутся пушки, и посмотрев на железнодорожный мост, вижу горящими два танка, накрытых явно выстрелами из 45-миллиметровыми орудиями. Следующий выстрел кладу в борт башни, повёрнутый ко мне, и она замирает, следом открывается люк и оттуда пытается вылезти немец, явно раненный, но я сейчас его не трогаю, а беру на прицел лёгкий танк, стреляя ему в водительское место.

Противотанковое ружьё бьёт, не переставая, я только успеваю заряжать магазин и брать на прицел новую цель, но тут уже немецкая пехота добралась до моста и бежит по нему. Приходится отложить бронебойное оружие и брать в руки привычный мне Маузер 98. Стреляю размеренно, как в тире, да и цели видны в полный рост, спрятаться на мосту можно только за танками, но их гонят вперёд, поэтому, расстреляв первую обойму. Быстро перезаряжаю и начинаю отстрел следующих солдат, методично с разницей три секунды, падает ещё пятеро, бежавших впереди. Перезарядка, вынуть обойму, где на металлической планке собраны пять патронов, крепясь тыльником гильзы, вставить в свободное от затвора место и надавить пальцем, помещая из все во внутренний магазин винтовки. Вернуть затвор, дослав патрон, всё это занимает ещё пять секунд, и стрельба возобновляется с новым темпом.

Один упал, бежавший первым, второй, через три секунды за его спиной, третий, уже через две, они бегут практически в линию прямо на меня. Обходя технику, пытаясь как можно быстрее пробежать открытое пространство, но падают один за другим. На немцев это оказывает психологический эффект, и они залегают прямо на мосту, но я прекрасно вижу каждого и продолжаю вбивать одного за другим, меняя обоймы и выбирая тех, кто начинает стрелять в мою сторону. Двое пытаются установить пулемёт прямо на мосту и сразу становятся моей законной целью, вот только патронов с собой я взял не так много, как нужно, думал, немцы не бросят столько сил сюда, но и экономить смысла я не вижу.

Немцы дрогнули и побежали, вначале передние, на мосту, но их я добивал в спину, затем остальные. Два уцелевших танка, попятились назад, не разбирая дороги и я видел, что как минимум одного солдата они задавили, а по факту, может, и не одного, отмечая это краем зрения.

Бросил взгляд на железнодорожный мост и убедился, что там дела обстоят также, выжившие немцы бегут, вот только танков целых там не осталось. Плохо, что их нельзя сжечь, большую часть немцы быстро восстановят, но даже вывести их из строя на время, хороший результат. Позади в небо устремляется зелёная ракета и это сигнал к отходу, а значит, наши уже пробились к болотам, осталось увести наш заслон.

- Валуева. Жива? – кричу я, надеясь, что девушка ответит.

- Жива, оглушило немного, что, уходим?

- Да, давай ко мне, пойдём по нашему маршруту, - крикнул в ответ. Маршрут был тот же, по которому мы шли сюда, небольшая канава вдоль дороги, позволяет скрытно ползти, незаметно для всех наблюдателей.

Подрывную машинку нужно забрать с собой, сапёры строго настрого об этом упоминали, запасных у них нет, и достать сейчас не представляется возможным, поэтому засовываю её в вещмешок и жду Валентину, чтобы убрать туда же и её машинку. Она приползла вся измазанная в грязи, глаза шальные, но довольные, хочет о чём-то рассказать, и я понимаю её желание, ведь она сегодня настреляла столько немцев, сколько не каждый взвод набьёт за одну атаку.

Убрав подрывную машинку, забросил вещмешок на спину и понял, что ползти с ним-то ещё удовольствие, но выбора не было. Маузер повесил на одно плечо проверив,что он заряжен, на второе, накинул лямку противотанкового и понял, что нагружен, как мул, однако бросать оружие не следует, ещё не известно, что ждёт нас впереди. Немцы могут устроить ещё одну атаку, но не уверен, что у них хватит смелости, ведь за утро они потеряли немало, не менее 15 единиц бронетехники и большую часть они восстановят, просто сменив водителей, но разовый эффект для них должен быть внушительный.

Пока полз, на мост упало ещё несколько мин, вначале маленьких, 50-миллиметровые, а затем и по две штуки 82-миллиметровые, по две на каждый мост. Это больше чем обещал майор, а значит, ему уже доложили о наших успехах, а может, и сам наблюдал из соседней деревне, ведь Холопья расположена не дальше километра от мостов. Ползли быстро, насколько позволял наш груз, выбиваясь из сил, и пусть на мне был мешок с подрывными машинками, две винтовки, Валуева еле поспевала за мной всё-таки физически она значительно слабее меня, да и натерпелась сегодня, ведя полноценный бой, да ещё в первых рядах. Эмоционально это очень сложно, и сил на это тратиться не меньше, чем от физической нагрузки. Но мы ползли, сжимая зубы, вжимаясь в землю канавы и стараясь как можно быстрее уйти от места сражения.

За пятнадцать минут мы, добрались до небольшого леска, где стояли наши муляжи, и сейчас этот лес был весь переломан после немецкого обстрела. Ещё через 50 метров нас уже встречали мои бойцы из ополчения, одного из которых я хорошо знал, это был Архип. Но радостным он не выглядел, значит, потери есть, только сейчас нам нужно убраться отсюда как можно быстрее.

- Командир, мотоциклы два разбомбили и с ними троих наших, новеньких из ополчения, остались два с коляской, будем пытаться на них выбраться. Тела придётся оставить, иначе не утащим всех, а немец может опять в атаку пойти, - произнёс Архип, кивнув на тела двух ополченцев, в крови, лежащих рядом с разбитыми мотоциклами.

Нас восемь человек и на каждый мотоцикл придётся сесть четверым, да ещё и оружие добавит немало веса, но выбирать нам не приходится, поэтому молча кивнул и протянул своё противотанковое ружьё, чтобы он закрепил его. Погрузились за две минуты, и водители медленно дали газу, трогаясь, сами мотоциклы уже были заведены и прогреты к нашему приходу. Надрывно гудя. Они тронулись с места и покатились по дороге, медленно набирая ход.

За десять минут добрались до деревни Любитщицы, в которой нас уже встречали. Стоило мне вылезти из коляски, как встречавший нас майор Нечаев, шагнул к нам и обнял каждого, с чувствами, сильно похлопав по спине.

- Молодцы! Мне уже всё доложили, немцам дали знать, как соваться к нам, танков и бронетехники набили, немало, а пехоты положили под две сотни. Мы тоже неплохо повоевали, только нас было больше двух батальонов, а вы взводом управились. Немцы нас столько подарков оставили, что даже уезжать не хотелось. Но забрали практически всё, что влезло и машины у них заправлены и даже топливозаправщик с бензином один взяли, а боеприпасов и продуктов, надолго хватит, - довольно отчитался Нечаев.

- Не сунуться за нами? – задал вопрос, который меня интересовал больше всего.

- Не думаю, вы им хорошо дали, а мы ещё и технику засветили на окраине, включая два новых трофейных танка, что ты подбил перед этим. Танкистов у нас хватает, а вот технику почти всю пришлось оставить. Сколько по дороге из-за поломок потеряли, даже говорить не буду, сердце раскалывается от такого.

Сейчас пересаживайтесь на другой транспорт и вливайтесь в колонну, свою работу вы сделали, отдыхайте, дальше есть кому воевать, другим тоже нужно дать себя проявить. Привал через два часа, жду темя Станкевич у себя в штабе, будем думать, куда дальше двигаться.

- Хорошо, товарищ майор, как там Пащенко, потери есть, что с пушками? – задал ещё один интересующий меня вопрос.

- Потери большие, восемь человек, трое из них убито, накрыли их, но пушки спасли, вытащили, разведка помогала им вытащить орудия из-под обстрела и осталась прикрывать отход. Так что отдыхайте, все вопросы потом, - сказал майор и отправился дальше, а я с Валуевой пересел в кузов нашего бронетранспортёра, прямо на какие-то тюки, наваленные внутрь. То там я не стал спрашивать, усталость взяла своё и ноги у меня подкосились как и у Валентины, мы так и сели напротив друг друга, глядя в никуда.

Глава 4

Глава 4.

«От Советского Информбюро

за 27 июня 1941 года

На рассвете 25 июня немецкий батальон, одетый в красноармейскую форму, пытался вторгнуться на Советскую территорию. Наша рота под командой лейтенанта Жигова оборонявшая село N, встретила противника сильным огнём. Но фашисты начали кричать по-русски: «Не стреляйте: мы свои!». Бойцы ослабили огонь и были быстро окружены врагами. Тогда пулемётный взвод, которым командует младший лейтенант Пушкаренко, гранатами пробил себе дорогу, а затем мощным огнём своих пулемётов прикрыл контратаку стрелковых подразделений. В результате рота успешно вышла из расставленной врагом ловушки, нанеся немцам серьёзный урон.

Наш Черноморский флот совместно с авиацией нанёс удар по базе немецких кораблей в Констанце.

В зенитной артиллерийской части, которой командует полковник Турбин, особенно отличилась батарея лейтенанта Муравьёва. Эта батарея один за другим сбила два вражеских самолёта «Юнкерс-88» и взяла в плен пять немецких лётчиков, в том числе двух лейтенантов».

27 июня 1941 года немецкая авиация расширила территорию бомбардировок, подвергнув массированным ударам следующие города СССР: Рига, Минск, Орша, Могилёв, Смоленск, Киев, Одесса, Севастополь, Мурманск.

Это был шестой день войны. На тот момент немецкие танковые клинья уже замыкали кольцо окружения вокруг войск Западного фронта в Белостокско-Минском выступе — передовые части 2-й и 3-й танковых групп подходили к Минску с юга и севера. Авиаудары по Минску продолжались с 22 июня, и к 27 июня город был практически разбомблён — до 80% жилой застройки было разрушено. На северо-западном направлении шла борьба за Даугавпилс, который немецкие войска заняли 26 июня, а 27 июня советские войска пытались отбить его контрударом.

Города были рассредоточены по всем стратегическим направлениям — от Мурманска на севере до Севастополя и Одессы на юге, что отражало масштаб немецкого наступления по всему фронту.

Черновик

35-й танковый полк, штаб. Город Картуз-Береза.

- Господин полковник, вас опять вызывает майор Лаухерт, командир 1-го батальона.

- Эбербах на связи, - ответил полковник

- Господин полковник, моя версия о попытке заманить наши силы в ловушку полностью подтвердилась. Как бы осторожно мы ни действовали, им удалось заманить часть танков в ловушку, устроенную, прямо у мостов. Русские заминировали часть дороги и два танка взорвали, ещё около пятнадцати, вывели из строя, но почти все сможем быстро восстановить. Опять отличился русский снайпер, убиты водители и наводчики лёгких танков, при этом он смог расположить свою позицию в непосредственной близости к блокпосту у моста. Там найдено большое количество гильз от нашей винтовки маузер 98 и польского противотанкового ружья, со специальными бронебойными патронами. Ещё одна стрелковая позиция была рядом в двух десятках метров. Именно эти двое и нанесли больше всего урона. Полагаю, это специальное подразделение русских, нам нужен переводчик, чтобы допросить пленного, взятого на поле боя, надеюсь, он сможет прояснить, что это за подразделение и каковы его цели.

- Майор, каковы наши потери в живой силе и общие потери противника?

- К сожалению, конная рота, переданная соседями, полностью уничтожена, ещё мы потеряли третью роту и два отделения из второй роты, господин полковник.

- Майор, я вышлю вам представителя штаба, который проведёт проверку ваших действий и действий ваших подчинённых, потери необоснованно высокие, для текущей ситуации, и это вы ещё не встретили остатки 205-й дивизии русских, боюсь представить, чтобы тогда произошло. Надеюсь, вы проследили за тем, куда они оправились? – спросил полковник.

- Мы пытались, но все три мобильных разведотряда так и не вышли на связь в установленное время, шансы, конечно, ещё есть что они вернутся, но прошу вас запросить воздушную разведку у Люфтваффе.

К вечеру вы должны будете пересечь реку Щара и выдвинутся к Барановичам, там перейдёте в оперативный резерв, со своим штабом я там буду через сутки. Переводчика вам вышлю, как появится информация по русским, сразу свяжитесь со мной, слишком необычно выглядит ваш рассказ, - приказал полковник и отключил связь.

Восточнее деревни Любищицы. Выгонощанская пуща.

За два часа проехали всего, около десяти километров, телеги, коих в обозе было очень много, тянулись медленно, да и большая часть солдат шли своим ходом. Но главное, что вокруг был достаточно густой лес, прикрывавший нас с воздуха. Немецкий разведчик, летающая рама висел в воздухе летая над лесом и трудно сказать, что он там мог разглядеть, так как дороги, как таковой, не было. Местные ездили сюда за сеном и водили коров на выпас, и дорогой то, по чему мы двигались, назвать можно было с трудом. Однако техника проходила, хотя на довольно частых ручьях, приходилось укладывать жерди, чтобы она не завязла.

Я ехал, размышляя о прошедшем бое, и не мог понять, почему немцы не послали в бой тяжёлые танки, по данным разведки, они у них были. Вероятно, берегли для чего-то другого и не захотели ими рисковать, что меня вполне устраивало, отправь они пяток таких и сделать с ними ничего бы не смогли. Сбить гусеницу у такого очень непросто, а 45-миллиметровые орудия, им не причинят никакого вреда, а есть ли у дивизии другое вооружение я не уточнял, да и не факт, что выделили бы его нам. Пехоты они тоже пожалели, и всё это настораживало, потому что не походит на стандартные действия немцев, если только они не опасались засады, тогда да. В таком случае действовали они стандартно, оберегая дорогую технику и послав на разведку боем самую простую. И тогда понятно, почему они не выслали подмогу в соседнюю деревню, связь у них работает, и они точно рассказали, что трижды угодили в засаду русских. Тогда утренняя атака выглядела именно заманиванием в ловушку, что, по сути, и было, ведь пробей немцы нашу оборону, в деревне их ждал бы неприятный сюрприз. Теперь при планировании будущих операций, придётся это учитывать.

Однако оставлять немцев в покое, я не намерен, пока они не взяли под полный контроль все тылы, и у них творится неразбериха, атаковать их колонны очень выгодно. Но нужно делать это так, чтобы ещё и заполучить трофеи. По боеприпасам у нас сильный недостаток, их хватит на один серьёзный бой, значит, нужно поставить это в первоочерёдные цели. Пока было время, достал карту и развернул её на коленях, рассматривая соседние с лесом дороги.

Нужна диверсия и именно сегодня вечером или ночью, чтобы заблокировать дорогу, а для этого нужен мобильный отряд, мотоциклы подойдут как нельзя лучше, только нужно исходить из того, что один может сломаться, значит, придётся ехать по двое на каждом. Ещё нужны миномёты, несколько штук и сапёр, нагло, но реально, и отвлечём немцев от нашей группировки. Глядя на карту, у меня постепенно формировался план, который вполне реально реализовать.

Стоило встать на стоянку для обеда, как ко мне подошёл Пащенко.

- Пойдём стрелок, скоро собрание штаба, нужно продумать наши дальнейшие действия, - произнёс он, стоило мне вылезти из кузова.

Валентина проснулась и ещё не поняла, где она и что происходит, а трогать сейчас её не стал, сама разберётся, командиры отделений назначены, справятся.

- А чего тут думать, уже всё давно придумано за нас, бить врага там, где он не ждёт, очень больно и жёстко, - ответил я, отходя с сержантом в сторону.

- Так-так, ну-ка рассказывай, чего опять удумал, чую немцам не поздоровиться, - с интересом произнёс сержант и усталость сразу исчезла с его лица.

- Смотри, вот Ивацевичи, которые мы неплохо с утра пощипали, южнее нас не ждут, будут думать, что мы ушли на Восток или на Северо-Восток, вот пусть так и думают, а мы ударим по другому мосту через реку Жигулянка. Там рядом сразу два моста, между ними около трёх сотен метров, нужно выбить с них охрану и взорвать, трофейных снарядов я видел много, вот с них и сделать мины. Южнее и восточнее, других дорог нет, есть дорога на Коссово, рядом с небольшой деревушкой Мельники. Если взорвать мост ещё и там, то мы серьёзно задержим немцев, что от нас сейчас и ждут все советские люди.

- Это, сколько же дотуда от нас? – удивлённо спросил сержант.

- Двадцать километров до первой цели и до второй ещё восемь. Предлагаю устроить налёт на первые два моста, взорвать их и отпустить основную часть людей. Пусть возвращаются, а я с небольшим отрядом, пройдём по железке и вот здесь перейдём на грунтовку, там просёлками до самого моста. Он вспомогательный, и большой охраны там не может быть, если взорвать быстро, то они не успеют усилить его охрану, и мы выполним важную задачу. Посмотри, целое направление им перекроем, разозлятся они, конечно, знатно, но темп движения им собьём.

- И это всё ты хочешь со своими ополченцами провернуть? – с сомнением в голосе спросил сержант, доставая самокрутку и закуривая её.

- Из них возьму двоих местных, остальные должны быть опытные бойцы, а на вторую точку, кто-то из разведчиков или пограничников, там действовать нужно будет тихо, да и выбраться потом будет непросто.

- Да, задумал ты, конечно, но, если выгорит дело, нашим знатно поможем, это нужно у командира полка спрашивать, только он может разведчиков и сапёров дать.

- Тогда на совещание и предложу, а сейчас пройдём обсудим, процесс обучения новобранцев, - ответил я, и мы нашли место с поваленным бревном, где можно присесть.

- Во-первых, нужно проверить их навыки стрельбы, во-вторых, отобрать отдельно водителей, способных управлять техников и тракторами, в перспективе они могут водить танки. Ну и третьим пунктом, нужно заняться азами строевой подготовки, чтобы они научились строиться, выполнять простейшие команды, а то не военное подразделение, а шайка бандитов. Ещё бы обмундирование всем, да где его достать, - поделился со мной сержант.

- Полностью согласен, именно в таком порядке мне и нужно, подбери себе ещё одного, кто будет заниматься с ними строевой и армейским премудростям, пока мы будем бить немца. Проверь со стороны тех, кого назначила командирами отделений Валуева, может, нужно кого-то заменить. Ещё мне нужны сапёры, артиллеристы и танкисты, хотя бы на пушку.

- Ну, у тебя и запросы, хотя могу поговорить с майором Нечаевым, под моё командование он может и даст людей, но нужны добровольцы, неизвестно, насколько мы здесь застряли, - ответил Пащенко.

- Тогда ты займись подбором людей, а я попробую найти местных, на планируемых местах подрыва, чтобы узнать специфику местности, может, чего подскажут.

На этом мы разошлись, и я направился к своим, а точнее, к Архипу, отношения у нас сложились доверительные, и он от меня ничего не скрывал.

- Архип, сильно занят? – спросил я, увидев, что он с другими мужиками, крутится вокруг одного из грузовиков, что-то обсуждая.

- Нет, так обсуждаем. Что может сломаться и как чинить в полевых условиях, нам бы мастерскую, на крайний случай техничку, она точно не помешает, техники много, а у нас даже ключей нет, вон, у других на время берём, - ответил Архип, вытирая руки куском тряпки.

- Кто из местных знает Ивацевичи по ту сторону к речке Жигулянка? – спросил, наблюдая за Архипом.

Тот не торопился отвечать, а подумав с минуту, степенно ответил,

- Так, Адам должен знать, у него в тех краях половина сёл, родня и подскажет, к кому обратиться можно, даже если немцы в деревне, всё помогут.

Оставив Архипа дальше изучать трофейную технику, я увидел Адама и направился к нему.

- Доброго дня, командир, что-то хотели? – спросил он, стоило мне подойти к нему.

- Доброго, что ты можешь рассказать про места около речки Жигулянка?

- Бывал в тех краях, родственников навещал, что именно интересует?

- Два моста на Ивацевичи, сможем до них добраться отсюда, чтобы немец не встретился и сколько времени займёт? – спросил я, достав и расстелив карту.

- Добраться можно, лето сухое, троп много, на машине точно не выйдет, а на мотоцикле с коляской, вполне проедете. Правда, часть придётся по железнодорожным путям ехать, но всего с километр, на отрезки, где никого не бывает, а там и в лес. Дорог хватает. На покосы ездит народ, а кто и сажать на тракторе, точно говорю, проедим, меня с собой возьмёте и проведу, а там, может, и родственников навещу. Нужно сказать, что погромы грядут, а то они в глухом углу живут и не знают ничего. Что касается времени, то от трёх до четырёх часов нужно, быстро не везде получится, да и по железке не разгонишься.

Хорошо, если командование даст добро, поедешь с нами, а там, как повернётся всё, обещать не буду, но к родным попробуем заехать, - сказал я, и, оставив Адама, направился приводить себя в порядок.

Выглядел я как землекоп и трубочист в одном лице. Рядом был ручей, и выбрав место, разделся до исподнего, зашёл в ледяную воду и начал оттираться. Вода в ручье была тёмная, болотистая, но вполне нормальная, по меркам этого времени.

Пока мылся, один из ополченцев, принёс мне кусок мыла, другой, кусок ткани, для портянок, а потом и форму, ещё старого образца, выцветшую, но вполне нормальную. Это, как я понял, уже Валуева распорядилась, увидев, что я моюсь. Помывшись, вытерся полотенцем, принесённым вместе с формой, и осмотрел свои раны, рана на руке и боку. Уже затянулись, синяк на правом плече, почти сошёл, так что вполне годен к следующим подвигам. Одевшись, почувствовал себя новым человеком, даже настроение поднялось, которое мне быстро подправили.

- Стрелок, - окликнул меня Пащенко, выглядевший озабоченно и то и дело, касавшийся кобуры.

- Что случилось? – спросил я.

- Помнишь, в деревне брали дезертиров, которые сейчас у меня отряде, те, которые про сотрудника НКВД, говорили, что их отпустил домой.

- Помню, тогда ещё у меня много вопросов по нему было.

- Так вот, они говорят, что видели его в соседнем отряде. Вместе со штабными ехал в машине, только там он был в звании лейтенанта, а здесь целый капитан.

- Они не могут ошибаться? – спросил я.

- Нет, он левша по их разговору и этот тоже, а ещё они говорили про говор странный. Так говорят люди, для которых язык неродной или кто долго жил за границей и разговаривал не с носителем языка, а с переводчиком. Я такое на раз распознаю, так вот я рядом покрутился, говор у него точно странный, - ответил сержант, нервничая и не зная, что делать.

- А вдруг он не диверсант, а просто испугался, как ты думаешь, кому поверять, капитану НКВД или десяти дезертирам? – спросил я.

- А если он диверсант, представляешь, чем всё может для нас обернуться? – спросил сержант, а я задумался.

При штабе я видел сотрудников НКВД и ещё людей в гражданском, но очень непростых людей, это либо чиновники, либо партийные работники высокого уровня и если с ними затесался диверсант, последствия для всех, могут быть очень печальными. Кстати, это объясняет риск, на который мог пойти диверсант, зная, что его могут узнать. Вероятно, у него и легенда подготовлена, на любой случай, и просто так вывести его на чистую воду не получится, значит, придётся работать по жёсткому варианту. Вот только ошибиться очень не хочется, поэтому я решил ещё раз переговорить с теми солдатами, точнее с теми из них, кто дожил до сегодняшнего дня.

Они ещё раз, подробно пересказали мне свой рассказ, я задавал наводящие и перекрёстные вопросы. Но путаницы не было, однако они могли оговорить его, хотя это маловероятно. Решил понаблюдать за ним и заодно посмотреть, как он себя ведёт. Сержант мог насторожить его, а я гражданский, хоть и с оружием, не должен вызвать серьёзных опасений. Для легендирования операции по проверке, мне потребуется кто-то из девушек. Валуеву я решил не трогать, а привлечь двух комсомолок, которых спас из рук бандитов, и которые помогали Валуевой по хозяйству и по сути, были её замами. Чисто гражданские люди, без толики военщины, это именно то, что требуется для операции и кто не вызовет никаких подозрений.

Глава 5

«MP 38, MP 38/40, MP 40 (сокращение от нем. Maschinenpistole) — пистолет-пулемёт, разработанный Генрихом Фольмером.

Характеристики:

Масса, кг 4,8 (с 32 патронами)

Длина, мм 833/630 с разложенным/

сложенным прикладом

Длина ствола, мм 248

Патрон 9 мм Luger

Калибр, мм 9

Принципы работы - свободный затвор

Скорострельность, выстрелов/мин 540—600

Начальная скорость пули, м/с 320—400 (в зависимости от варианта массы пули).

Эффективная дальность: 100/200 метров.

Максимальная дальность, м 250 (эффективная)

Вид боепитания: коробчатые магазины на 20, 25, 32, 40, 50 патронов.

Прицел: нерегулируемый открытый на 100 м, с откидной стойкой на 200 м

На начало войны. В армии было около 300 тысяч штук.

Автоматика как MP 38, так и MP 40 работает на принципе отдачи свободного затвора при неподвижном стволе. Используется принцип «выстрел на выкате», боёк ударника соприкасается с капсюлем патрона в момент запирания канала ствола. Запирание канала ствола осуществляется массивным затвором. За счёт большого веса подвижных деталей, слабой возвратной пружины и пневматического демпфера у пистолета-пулемёта относительно низкий темп стрельбы — 600 выстрелов в минуту, что положительно сказывается на кучности боя. MP 40 имеет ударно-спусковой механизм ударникового типа и рассчитан на ведение только непрерывного огня, но благодаря умеренному темпу стрельбы, хорошо подготовленные стрелки могут стрелять и одиночными выстрелами. Предохранитель у пистолета-пулемёта отсутствует. Его заменяет наличие двух пазов для рукоятки затвора с левой стороны затворной коробки».

Черновик.

Выгонощанская пуща, восточнее Ивацевичи.

Как бы нам ни хотелось, а с такой информацией нам пришлось идти к майору Нечаеву, без его санкции досмотреть капитана НКВД, мы не могли, во всяком случае не на виду у всего подразделения. Но перед походом к начальству решил уточнить один момент у нашего фельдшера Агриппины Илларионовны Шип, которая была в местном аналоге госпиталя.

- Агриппина Илларионовна, можно вас на пять минут, нужна ваша консультация, - спросил я, подойдя к палатке, где она вела осмотр раненых.

- Можно, только быстро, до того как выдвинемся мне нужно осмотреть ещё много народу. Что вы хотели?

- Нужно поговорить без свидетелей, - попросил сержант Пащенко, зашедший вместе со мной.

- Что вы хотели, молодые люди? – спросила она нас, смотря заинтересованно.

- У вас есть что-то, что способно быстро погрузить человека в сон, наркоз или что-то похожее? – спросил я.

- Есть, но токсичная вещь, для тяжелораненых не подходит, - ответила она, с интересом, ожидая продолжения.

- Нам нужно знать, как он подействует на физически крепкого и полностью здорового человека, проще говоря на диверсанта, есть вероятность, что мы ошибаемся, а человек высокопоставленный, нужно сделать всё незаметно, - ответил я.

- Тогда Хлороформ вам не подойдёт, он начнёт действовать через 30-40 секунд и всё это время. Нужно удерживать марлю на лице человека, он сразу всё поймёт, здесь нужно действовать по-другому.

- Просветите нас, Агриппина Илларионовна, мы будем благодарны за это, - попросил Михаил, с просьбой во взгляде глядя на фельдшера.

- Есть у меня веронал, держала для особых случаев, буйных больных, редкость для нашего края, но иногда удавалось выбить для города нужные лекарства. Если вам действительно нужно, то лучше дать выпить с водкой, но не больше 1 грамма, больше, при смешивании с алкоголем – смертельная доза, зато и подействует быстро минут за 15-20, если всё выпьет. Учтите, растворяется плохо, поэтому осадок нужно слить, чтобы не заметил. Да, и проспит он долго, до 20 часов, учитывайте это.

- Благодарим вас, вы нам очень поможете, - ответил Пащенко и, глянув на меня, добавил, - Теперь осталось убедить майора Нечаева, что это действительно нужно.

- Давайте таблетку, Агриппина Илларионовна, - попросил я.

Та внимательно посмотрела на нас и кивнув себе, скрылась в палатке, через две минуты, вынеся упаковку и при нас, выдавила мне на руку, две таблетки.

- Благодарю ещё раз, - сказал я и, убрав таблетки в карман, завернув в кусок газеты, отправились к майору.

Временная палатка штаба располагалась с краю? и у входа в неё стояло два солдата с винтовками и примкнутыми штыками, ещё пара сидела в броневике БА-20, стоявшего рядом, но с приоткрытой дверью, водитель курил, а стрелок был у пулемёта, неся дежурство. Мне понравился подход к охране, значит, начальник правильно оценивает риски и просчитывает их.

- К кому? – спросил один из солдат.

- К майору Нечаеву с важным докладом. Заместитель командира отряда ополчения Сержант Пащенко, и командир отряда ополчения Станкевич, - ответил сержант.

- Ждите, - произнёс один из солдат и скрылся в палатке, вернувшись оттуда через минуту, сказав, - Проходите, вас ждут.

- Что-то случилось? – спросил Нечаев, сидя у стола с расстеленной на ней картой и рассматривая какие-то документы.

- Да, нужен конфиденциальный разговор, потом сами решите, кого посвящать в детали, - ответил сержант.

Майор посмотрел внимательно на нас, потом кивнул и добавил, обратившись к связисту, заместителю и снабженцу, - Покурите пять минут.

Когда все вышли, оставив нас одних, сержант толкнул меня локтем, показывая, что начинать нужно мне.

- Товарищ майор, у нас есть информация. Что один из сотрудников НКВД, является диверсантом Вермахта, - произнёс я наблюдая. Как напрягся майор.

- Кто конкретно? – волнуясь, спросил он.

- В звании капитана НКВД, хотя два дня назад, он был в форме лейтенанта. Его опознали десять человек, но стопроцентной уверенности у нас нет, поэтому мы просим провести спецоперацию, подсыпем ему снотворное, после чего обыщем, если он действительно немецкий шпион, то у него будут документы об этом. Всё-таки он действует в своём тылу. Немецком и должен быть готов встретить своих. Если мы ничего не найдём, то он просто проспит долго и ничего не заподозрит. Война, переутомился, уложили, дали человеку выспаться, - рассказал я.

- Рискованно, тем более его уже проверили другие сотрудники, уверен. Они в этом понимают больше вашего, - отказался майор и я решил добавить.

- Товарищ майор, мы прекрасно видели, что с вами едет группа высокопоставленных офицеров НКВД и гражданские лица. Явно непростые люди, эвакуацию и безопасность которых вам доверили. А теперь подумайте, что могло заставить немецкого диверсанта, присоединиться к нам, уже не они ли его цель. Что будет, если он устранит их физически, а что будет, если он сможет их похитить или завести в засаду и передать немцем? Вы же понимаете, что это сразу трибунал для вас и всех, кто участвовал в их охране. А ведь его целью может быть вся наша группировка войск или устранение руководства. Что вас спасёт от связки гранат, заброшенной в штабную палатку? А вот немцам это будет подарок, добить окружённые войска, не имеющие командования, будет достаточно просто.

- Тебе просто говорить, за одну такую проверку, нам всем может грозить трибунал и откуда вы узнали про особую группу? – спросил Нечаев.

- Это трудно было не заметить, уверен, уже весь лагерь это тихо обсуждает, поэтому о наличие таких людей, могли узнать и немцы, это объяснило бы, почему они пошли на такой риск. Вы знаете кого-нибудь из тех людей, кто вышел к вам приказом обеспечить их эвакуацию в тыл? – спросил я.

- Да, встречал двоих несколько раз, один полковник НКВД, второй, партийный работник.

- Тогда их нужно поставить в известность и пусть они сами решают и несут всю ответственность за риски, - предложил я.

Майор думал три минуты, смотря поочерёдно на нас, и явно был не рад, нашему появлению, но и игнорировать угрозу он не мог.

- Хорошо, подождите снаружи, я вас позову, когда они придут, только ничего пока не предпринимайте, - сказал майор, и мы вышли наружу.

Два человека в плащах с капюшонами на голове появились через пять минут и быстро прошли внутрь, а ещё через десять минут, позвали и нас.

- Рассказывайте всё подробно, как поняли, кто узнал и что можете предложить, для выявления диверсанта, - приказал полковник НКВД, если я правильно понял значение петлиц, а с учётом того, то звание в такой структуре было выше на одно, по сравнению с армейским, мы сейчас общались, по сути, с генералом.

Рассказ начал Пащенко, вплоть до того момента, как подошёл ко мне и сообщил о нахождении подозрительного сотрудника, выявленного его людьми мне, после чего кивнул мне, и я продолжил.

- Я плохо знаю специфику работы диверсантов, но косвенные признаки, того, как говорит подозреваемый, двигается, задерживает фразы, явно обдумывая ответ, косвенно свидетельствуют о том, что он не тот, за кого себя выдаёт. Но учитывая структуру, в которой он работает, допрашивать его до наличия неопровержимых доказательств, не стоит, а вот чтобы их заполучить, мы и предлагаем, усыпить подозреваемого во время употребления алкоголя. Так снотворное подействует быстрее, единственное неудобство спать он будет долго, больше 12 часов. Но зато если подозрения не оправдаются. Урона чести его не будет, ну, устал человек, отключился, война всё-таки, - дополнил я рассказ.

- Что планируете найти и по каким признакам выявить диверсанта? – спросил полковник, так и не представившийся нам.

- Во-первых, у него должен быть опознавательный жетон и удостоверение или бумага, которую можно предъявить, попади он в плен. Во-вторых, документы, явно подделка и значит, это можно выявить при осмотре, ну и ампулу с ядом, такие люди, нося в воротнике или рукаве. Понимаю, что выглядит всё довольно сомнительно, но другого действенного способа выявить диверсанта, которым, с большой долей вероятности он является, я не знаю. Слишком много поставлено на карту, чтобы рисковать при таких подозрениях, при этом, повторюсь, ни урона чести, никто кроме ограниченного круга лиц. Не будут знать о дознании, а значит, в случае неподтверждения подозрений, никак не повлияют на дальнейшую судьбу и карьеру этого сотрудника, - ответил я.

Полковник долго рассматривал меня, после чего спросил,

- Так ты и есть тот снайпер, что бьёт не только немцев, но и его технику? – спросил полковник.

- Не знаю, кого вы имеете в виду, но да, я бью немцев везде, где предоставляется возможность, и броня для этого мне не помеха, - ответил я.

- Хорошо, я даю разрешение на проведение операции, только проводить её будете при мне, я сам найду повод выпить, от вас подготовить снадобье и предоставить его мне, - разрешил полковник.

Подготовка не заняла много времени, и всё должно будет пройти на очередном совещании штаба, куда пригласили высокопоставленных офицеров, включая сотрудников НКВД. Мы с сержантом, ждали рядом, где нам приказали, и через полчаса увидели, как под руки, вывели подозреваемого, а он, еле переставлял ноги и повели его во временную палатку, поставленную для офицеров. Ещё через десять минут. Вышел тот самый полковник НКВД и кивнул нам, и мы проследовали за ним в палатку, у входа в которую уже стояли двое часовых из взвода охраны штаба.

Стоило нам зайти, как полковник повернулся к нам и указав на лежащего капитана НКВД, тихо произнёс,

- Приступайте, только так, чтобы он не заметил обыска.

Мы с сержантом одновременно подошли к телу спящего и стали обыскивать, выкладывая всё на стол кучками, чтобы потом также и убрать по карманам. Обыск проводил сержант, а я сразу принялся изучать документы капитана, видя это, полковник негромко произнёс,

- Я смотрел, все печати на месте, подписи оригинальные, следов подделки нет.

- Так и должно быть, немцы не дураки с явной подделкой к нам забрасывать шпионов, тут надо смотреть тоньше, не на фасад, а на то, что за ним, ответил я и положив документы. Подошёл к сапогам, аккуратно снятым и стоявшим рядом с широкой скамейкой, на которую его и уложили. Взяв правый сапог, перевернул его и улыбнулся.

- Что-то нашли? – сразу оживился полковник.

- Сапоги немецкие, но сделаны под наши, качественно, надо сказать, сделаны, но с одним, явным отличием, ничего не замечаете? – спросил я, показывая на подошву.

- Гвоздей больше, чем на наших, - сразу ответил он.

- И это тоже, но главное шляпки, у нас в стране, такие не используют, гвозди немецкие, шляпка звёздочкой, а не круглые, - ответил я.

- Действительно, но это ещё ничего не доказывает, - уже с сомнением ответил НКВДшник

- Вас не затруднит показать мне свой партбилет и удостоверение, для сравнения, можете закрыть фамилию и должность. В партбилете мне нужна средняя страница со скрепками, а на удостоверение край, для сравнения.

Полковник молча достал документы и действительно прикрыл свои данный, показывая мне в развёрнутом виде.

- Мне нужна дата выдачи, чтобы указать вам на разницу, - попросил я.

Полковник выполнил просьбу, и я опять улыбнулся.

- Обратите внимание на дату выдачи удостоверения капитана, она раньше, чем у вас, а теперь посмотрите на общее состояние документа. Не находите. Что оно более новое и явно сделано не так давно, а ведь капитан должен был его таскать с собой не меньше вашего, и следы бытования там должны быть видны лучше, а их нет, как будто удостоверение всё время лежало в полке или сделано месяц назад.

Теперь посмотрите на партийный билет, здесь та же разница, но есть ещё существенная вещь, обратите внимание на скрепки, видите, какие они в партбилете, а теперь посмотрите на свои, они со следами ржавчины. Всё дело в том, что немцы, более ответственно относятся к документам и используют только никелированные скрепки, а у нас обычные, которые ржавеют. Вот это уже явно указывает не только на подделку, но и на немецкую подделку, ну а теперь осталось найти ампулу с ядом и вшитый документ о работе на немцев, и оказывании поддержки, предъявившему его, - радостно сообщил я, теперь веря, что перед нами диверсант.

- Однако юноша, вы сумели меня, бывалого сотрудника НКВД, удивить своими познаниями в области, в которой у вас их быть не должно. Не скажете, откуда у вас это? – улыбаясь, но с холодным, изучающим взглядом, спросил полковник.

До контузии, я таким не был, вот когда пережил бомбардировку, и мы с сестрой и группой беженцев. Нарвались на немецкий патруль, который у меня на глазах убил женщину. Вот с тех пор и нет больше обычного Дмитрия Станкевича, есть тот, кто бьёт и будет бить фашистов любым доступным способом, и остановлюсь я только у стен разрушенного рейхстага. А то, что я думать стал по-другому, так это не ко мне, вероятно, в мозгах что-то встряхнулось, вот и стал другим, более опытным, более взрослым, - ответил я.

- Есть, нащупал в подкладке, мастерски спрятано, если бы не отдельный шов и не обратил бы внимание, - прервал наш диалог возглас сержанта.

- Что там, - наклонившись, спросил полковник.

- Сейчас, вспороть нужно, - сказал Пащенко, вспарывая ножом подкладку и вытаскивая кусок ткани с немецкими буквами и немецким орлом.

Теперь никаких сомнений не осталось даже у полковника, в том, что перед нами шпион.

- А вот и ампула, даже две, по одной на каждый воротник, смело, что здесь скажешь, - сержант. Нащупав уплотнение в воротнике.

- Я бы вообще раздел догола, сюрпризов может быть много, и не все мы можем учесть. То же самое касается и личных вещей, вообще, переодеть его в другую одежду и не показывать никому. Такие диверсанты, без связных не внедряются, а значит, кто-то с ним должен быть ещё, - размышлял я вслух, и полковник кивнул, подтверждая мою мысль, разглядывая документы и сверяя их со своими.

А потом нас попросили уйти и никому не рассказывать о случившемся, что и следовало ожидать, без допуска никто не допустит посторонних к расследованию, да и уверен, дальше справятся без нас.

Глава 6

«27 июня. В этот день войну СССР на стороне Германии объявила Венгрия, как формальный повод для вступления в войну было озвучено, что советскими ВВС была произведена бомбардировка венгерской территории.

Белостокско-Минское сражение. Передовые части 3-й танковой группы Гота обошли Минск с севера и вышли в район Смолевичей. Одновременно 2-я танковая группа Гудериана, наступая с юга, подошла к окраинам Минска. Кольцо окружения вокруг советских войск в Белостокском выступе фактически замкнулось, отрезав пути отхода на восток подразделениям Западного фронта.

Битва за Дубно — Луцк — Броды. Серьёзной ошибкой командования ЮЗФ стал приказ М. П. Кирпоноса в ночь с 26 на 27 июня вывести 8-й и 15-й мехкорпуса РККА за линию обороны 37-го стрелкового корпуса. Прекращение относительно успешного контрудара дало немцам время на организацию обороны, а отданный уже Ставкой ГК повторный приказ мехкорпусам атаковать выполнить было затруднительно из-за нехватки горючего. Это привело к отделению от 8-го мехкорпуса так называемой группы Н. К. Попеля и её окружению, а позже и всего 8-го мехкорпуса. Части прорывались отдельно друг от друга и несли большие потери».

Черновик.

Выгонощанская пуща, восточнее Ивацевичи.

- Товарищи командиры, должен доложить обстановку на фронте, нами собраны сведения от разных источников, и на основании их, спешу сообщить, что Барановичи взяты немцами после яростного боя, танковые колонны 2-й армии движутся к Минску, с целю обойти его и замкнуть кольцо, а учитывая темпы, организовать оборону города могут не успеть, а это, в свою очередь, означает, что мы окажемся в глубоком тылу. Сейчас нас собралось две с половиной тысячи человек, большой отряд танкистов, которые остались, да и были без танков, по сути, так, как большая их часть, были сломаны или не поступили в формирующиеся части. Специалисты очень нужные сейчас на фронте в составе 283 человек, поэтому есть предложение усилить их стрелковой ротой и отправить на прорыв на Северо-Восток, Слуцк-Бобруйск-Могилёв. Вторым отрядом отправить часть артиллеристов и других специалистов, усилив их ещё одной стрелковой ротой. Третий отряд будет выбираться самостоятельно, его состав будет три стрелковые роты, у него будет своё спецзадание. Итого здесь остаётся порядка 1400 человек, не считая отряда ополчения, из них, около 200 раненых их нужно распределить по деревням и хуторам.

Остаётся вопрос, что делать остальным, прорываться или остаться в этих лесах и заниматься ударами в тыл врага. Я предлагаю разбиться на отряды в 200 человек и прорываться к Минску или на Северо-Восток, этот вопрос нужно решить до завтрашнего вечера. Озвученные мной отряды, сегодня готовятся, а завтра, рано утром выдвигаются на свои маршруты, примерные пути движения, вам выдадут, дальше уже сориентируетесь на место. А теперь давайте выслушаем товарища Станкевича, так удачно повёдшего последнюю операцию по блокировке немецкой колонны под Ивацевичи, у него есть предложить нам что-то ещё, - сказал майор и, кивнув, дал мне слово.

Я сделал шаг вперёд к столу и карте на ней, после чего осмотрел всех присутствующих и начал говорить.

- Товарищи командиры, все вы слышали, что немецкие войска очень быстро продвигаются вперёд и для этого есть много причин, но основная из них, развитая логистическая сеть и хорошие дороги, с мостами. Если мы разрушим или заблокируем часть из них в нужном месте, то может задержать врага в наступлении на целые сутки, не на всём участке фронта, но на нашем, точно. Я специально изучил карту, пообщался с местными, проанализировал ночной бой с ними и пришёл к выводу, что у нас есть все шансы. Перекрыть дорогу на несколько часов, а вернее, всего, на целые сутки. Это может дать тот глоток воздуха, которого сейчас не хватает там, на севере, где спешно готовят оборону, подтягивают войска. Может это и не сломит ситуацию в корне, но как известно, и одна соломинка может сломать хребет быку, если их будет достаточно. Моё предложение в следующем, перерезать движение по направлению на Барановичи и оставить немецкие войска без пополнения боеприпасов и без свежих частей на острие атаки. Три моста, не сильно охраняемые, удалённые от населённых пунктов, находящиеся южнее Ивацевичи, что немцы уже считают своим тылом. Мы должны ударить одновременно, используя тактику внезапности, захватить их и, установив фугасы, подорвать. Речка Жигулянка небольшая, но топкая с топкими берегами и без нормальных бродов, поэтому подрыв мостов, заставит делать крюк около 60 километров, а это при движении по просёлочным дорогам, да ещё и переполненных техникой и есть сутки. Восстановить сами мосты, если их правильно подорвать, потребует тех же суток, так что с поставленной задачей, я уверен, мы справимся. Самый дальний мост, я возьму на себя и своих ополченцев, десять человек и пять мотоциклов с коляской хватит. Чтобы проехать по просёлкам, полям и тропам, единственное, что моста мы достигнем на несколько часов позже вас, поэтому должны будем выехать первыми. Один мост взорвёт, мой заместитель, сержант Пащенко, но ему потребуется помощь сапёром и с десяток толковых солдат, умеющими обращаться с пулемётами. Третий мост, должен взять на себя, кто-то опытный, с навыками разведки, хоть мосты и расположены в 400-х метрах, брать их нужно одновременно, а его сил на два моста не хватит. Выдвигаться придётся на мотоциклах, поэтому состав групп будет ограничен, если после подрыва моста, будет время, можно устроить засаду со стороны Ивацевичей, откуда немцы обязательно отправят мобильную группу, если получится, можно установить фугасы и расставить по дороге табличек мины с обеих сторон, на немецком, ну и прикопать парочку. Это ещё больше замедлит восстановление, так как пока не вызовут сапёров и всё не проверят, никто не сунется к ним. Вот, собственно, и весь план, при удачном стечении обстоятельств, немцы серьёзно задержат снабжение и продвижение новых частей – произнёс я, отойдя в сторону и ожидая, что скажут остальные командиры.

Тишина длилась недолго, один из присутствующих не выдержал и был это капитан Лавров.

- Дело говорит Станкевич, отступать это надолго, а силы дать бой, у нас ещё есть. Предложение хорошее, нужно только его тщательно проработать и не только взорвать мосты, но и потрепать немецкие части, находящиеся рядом. Вчера ополченцы уничтожили свыше десяти единиц бронированной техники и до двух рот солдат, находясь при этом в меньшинстве. Пока часть специалистов прорывается из окружения, остальные части должны организовать врагу тяжёлую жизнь, минировать дороги, мосты, обстреливать колонны, вести полноценную партизанскую войну. Действительно, уйти из болот мы сможем и через неделю, а пока нужно использовать всё возможности, чтобы замедлить продвижение войск на Минск и дальше на Москву, ведь именно туда целит враг, - поддержал меня капитан.

Возражать никто не стал и следующий час потратили на планирование операции, определением маршрута и порядка движения. Я со своим отрядом выезжаю первым, и мне предстоит сделать крюк, к Чёрному озеру в район деревни Пески, там есть старая гать и должны быть мостки, по которым проезжает телега с лошадью, а значит, и должны проехать мотоциклы, и в итоге дорога займёт 45 километров, поэтому, согласовав время, я сразу отправился готовиться к поездке, а со мной отправился сапёр, который подготовит фугас и расскажет, как его монтировать и как активировать. Со мной пойдут два пограничника из отряда Пащенко, они опытные по ориентированию в лесу, устройству схронов и распознаванию следов, что может очень пригодиться, ещё поедет Архип и Адам с Пахомом. Ну а четверо из ополченцев, мужиков, что пожилистее и посильнее, так как тащить мотоциклы местами потребуется на себе.

Помимо пяти пулемётов, установленных на мотоциклах, в один загрузили миномёт 50 мм, в другой 30 зарядов к нему. Ну и взрывчатку, благо ею удалось разжиться в занятой немцами деревне.

Перед выездом проверили технику, ещё раз осмотрели снаряжение и последний раз, утвердив план действий на разные ситуации, мы выехали на юг, в сторону гати, через болото. Нам предстоит перебраться через узкоколейку, проехать несколько деревень, и вероятность наткнуться на немцев, будет достаточно большая. Но шансы проскочить на мотоциклах были вполне реальные, так как немцы точно не ждут такой наглости с нашей стороны.

Форма на нас без знаков различия, а каски немецкие, других просто не достать, а оружие всё немецкое, поэтому даже сразу и не определить, что мы партизаны. Выехали в два часа и рассчитывали добраться ещё засветло, но как пойдёт дорога, не знал даже проводник, так как ездил по той гати прошлым летом. Первые пять километров, дорога была ещё ничего, а вот дальше, через каждые триста метров попадались ручьи, очень холодные, но неглубокие, однако каждый раз приходилось останавливаться и проверять брод, допустить затопление мотоцикла нам было никак нельзя.

Только через два часа добрались до узкоколейки и, разведав местность, быстро перебрались через неё, хорошо, что она была невысокой, так бы замучились толкать мотоциклы на насыпь. Рядом была станция с деревней, но мы её благоразумно обошли. Деревню Власовцы объехали полем, а вот Ходаки, было не миновать, поэтому провели разведку и, не обнаружив признаков немцев, проехали её на большой скорости. Немногочисленные местные попрятались в домах, а мы пролетели её, подняв облако пыли позади нас. Затем гнали по едва видимой дороге, держа максимальную скорость, где это было возможно, но когда достигли гати, то поняли. Что быстро ехать не придётся, брёвна были хоть и старые, но ещё крепкие, хотя местами были провалы. Для нас большой проблемы они не доставили, а вот тряска, была жуткая. Я, сидя в коляске, отбил себе пятую точку ещё на первом километре и даже уже думал идти пешком, но сдерживал себя, понимая, что так мы потеряем время. Потом был целый квест с разгрузкой мотоциклов и перетаскивания их по мосткам, через реку Жигулянка. Умаялись все, но дело сделали и уже в шестом часу выехали в стороне от деревни Пески, где шла дорога получше.

Но впереди нас ждала деревня Речица, и миновать её стороной сейчас не получиться, вот там уже могут быть немцы, поэтому я приготовил немецкий флаг. Надеясь, что он даст нам время сориентироваться на месте. Перед деревней затормозили, и я, пройдя лесом, осмотрел деревню.

Дворов было немало, около двух десятков и все большие, зажиточные, а в центре деревни, на доме висел немецкий флаг, однако постов на въезде, как и самих немцев, не было. Когда увидел одного мужика с ружьём и белой повязкой на руке, понял, что немцы здесь уже побывали и поставили своего старосту с полицейскими. Теперь предстояло решить, как ехать, тихо проскочить или с шумом. Честно сказать, хотелось сорвать немецкий флаг и перестрелять полицаев, но нам ещё ехать обратно, поэтому я спросил у Адама, что пошёл со мной.

- Если мы здесь нашумим, другую дорогу обратно найдёшь нам?

- Да, южнее можно объехать, но час точно потеряем.

- Пойдёт, раз такое дело, заезжаем внаглую и высаживаемся у сельсовета, там, где немецкий флаг, пойдём, поставлю всем задачи, чтобы всё было чётко, нам не нужны случайные потери личного состава. Флаг закрепим на мотоцикле, сойдём за своих.

Подготовка заняла десять минут, я чётко проговорил с каждым, как себя вести, после чего я установил флаг и мы спокойно поехали по дороге. Стоило выехать из леса, как местные насторожились и, увидев флаг, стали прятаться во дворах. Когда подъезжали к дому с флагом. На улицы выбежало четверо полицаев, в куртках, чёрного цвета и с белыми повязками на рукаве, и винтовками на плечах, они выстроились в линию, а самый старый из них, сделал шаг вперёд.

- Хер начальник, полицаи деревни Речица, построены! – отрапортовал он, вытянувшись и приложив руку к кепке.

Я спокойно вылез из коляски, кобура была расстёгнута заранее, а предохранитель снят, патрон в патроннике, поэтому осталось только нажать на курок.

- Это все полицаи или ещё кто прячется? – немного коверкая слова, строго произнёс я, а он вглядывался в мою форму, пытаясь понять, в каком, я звании.

- Так точно, хер начальник.

Ну и ладно, - на чистом русском произнёс я, мгновенно выхватывая пистолет и производя четыре выстрела. Три точно в лоб, а четвёртый в колено, говорившему.

- А-а-а, - заорал полицай, рухнув на землю, схватившись за колено.

Я молча подошёл и присел перед ним.

- Больно? – спросил я.

- Да, черти вас дери. Кто вы?

- Вопросы здесь задаю я, где ещё полицаи расположились?

- Да пошёл ты, большевистская мразь, не добили мы вас в своё время, ну ни чё, недолго вам осталось, - прошипел полицай, а я понял, что разговаривать с ним бессмысленно.

Поднявшись, вскинул пистолет и выстрелил в лоб, после чего развернулся и под молчаливые взгляды своих людей, уселся обратно в коляску.

- За что ты так с ними? – недовольно спросил Адам.

- За то, что они ещё не сделали, за то, что не участвовали в доносах на евреев, за то, что не добивали раненых солдат, за то, что не участвовали в расстрелах мирных жителей, и ещё много за что, сейчас вы думаете, что я творю беспредел, но пройдёт совсем немного времени, и вы сами будете первыми стрелять их, тогда и оцените мой поступок, - громко сказал я, обращаясь сразу ко всем.

- Трогай, - добавил уже спокойнее.

Может, я и не прав, и эти полицаи заслуживают другого, но судя по тому, как они стремились выслужатся, с ними всё было понятно, такие идейные, пошли не из-под палки, а добровольно. Дальше ехали быстрее, но стоило нам отъехать на три километра, как я приказал остановиться и искать заезд в лес, который был достаточно густым. Там мы спрятали мотоциклы, и я с одним из пограничников, Ерохиным, двинулся на разведку.

Пройдя полтора километра по лесу, вдоль дороги, мы вышли к трассе Корбуз-Береза – Барановичи. И как я ожидал, по ней двигались машины, не часто, но спокойно перейти точно не выйдет, могут заметить. Поэтому я решил дождаться вечера, благо осталось немного и уже начинает вечереть, солнце уже скоро сядет, и жара спала.

Привал нам был всем необходим, тем более что ночью поспать не удастся, да и поесть требовалось. Ели молча, а потом, выставив часовых, которые будут дежурить по часу, все улеглись отдыхать, место было сухое и прогретое солнцем, поэтому расположились рядом с мотоциклами. Мне удалось вздремнуть всего два часа, после чего отправился опять к дороге проверять, какое там движение и надо сказать, что оно практически полностью прекратилось, мы с Ерохиным её перешли и, пойдя вперёд, застали пост у переезда. Три солдата и мотоцикл, судя по всему, они только собрались готовить ужин, развели костёр, а значит, сменят их нескоро.

- Что будем делать, командир, из пулемётов их? – спросил пограничник.

- Из пулемёта, будет шумно, надо тихо, думаю из пистолета, подобраться поближе и перестрелять.

- А смысл, по громкости невелика разница, лучше уж тогда из винтовки. Вы же хорошо стреляете, но там же рядом хутор, на карте обозначен как скит, там немцы могут быть их смена, нужно тогда и там проверить, - сказал Ерохин и мы выдвинулись дальше.

Он оказался прав, на хуторе действительно были немцы и два мотоцикла, значит, здесь расквартировалось отделение и брать их придётся одновременно. Так и решили, Ерохин ушёл к нашим, возьмёт ещё двоих, и они нападут на посту переезда, сам Ерохин придёт ко мне и поможет мне с этими немцами.

А когда разберёмся, мотоциклы быстро проскочат дорогу, потом переезд и спрячут тела, заберут один мотоцикл и после этого доедут до хутора, от которого мы и двинемся дальше. До следующего посёлка 4 километра и ещё один километр до самого моста, поэтому мы уже практически достигли своей цели, осталось сделать всё тихо, время у нас ещё есть.