Вы читаете книгу «Танец с тенью. Ничего не было» онлайн
© Егор Горд, текст, 2026
© ООО Издательство «АСТ», 2026
Вступление
Нет, нет, нет! Ничего не было.
Ну и что вы все сюда приперлись? Что вы все ревете? Распустили тут свои нюни, сраные нытики!
Я усопла. Я умершая. Покойная. Сдохла, кончилась и потопала на тот самый свет. Мои мышцы максимально расслаблены на данный момент. Моя температура тела равняется температуре осенней окружающей среды, а это всего +21 градус по туберкулезнику Цельсию. Или, если хотите, +69,8 по нефропатичному Фаренгейту.
Ни холодно. Ни жарко. Вообще ничего.
Заколачивайте скорее мой деревянный пароходик, отправьте его в подземное плавание, оставьте меня в покое. Эй, я покойник и имею права на полный покой, разве нет? Чем быстрее вы засыпаете меня осенним черноземом, тем быстрее я забываю обо всем, что было. И о том, что ничего не было.
Исключите возможность доступа к этому на данный момент бесполезному кислороду и убирайтесь восвояси, гребаные черные цветы на этом мрачном кладбище. И проваливайте отсюда, кыш! Уходите! Я дождусь выходных, трансформируюсь и вылезу вас всех поиметь, вы у меня еще попляшете под мою дудку. Под ее дудку. Под нашу дудку.
Мне не раздумывая плевать, какая подушка под моей окоченевшей головой. И мне сейчас интересно было бы посмотреть в глаза человеку, который придумал связывать покойнику руки и ноги веревкой. Сукин ты, я уверена, сын!
Сегодня мой день рождения, кстати. Сегодня мой день смерти, кстати. Умереть в дату своего рождения – это еще умудриться нужно, знаете ли. Вставьте мне в задницу вместо клизмы свечи и задуйте их, радостно хлопая в потные ладошки. Пожелайте здоровья и долгих лет жизни, пожелайте того, чего мне не светит, и, вытащив из задницы потухшие свечи, засуньте туда свои надежды. В гробовой тишине запаянных ртов и замкнутых минут молчаний вместо тысячи слов, вместо слов – вот был человек. И нет человека.
Слышать этого не желаю.
Но как так произошло?
Последний месяц был самым ужасным в моей жизни, если не считать того, что я закончила свою проходку по земле. Этот последний месяц я пролежала на кровати, на которой мне периодически вставляли в задний проход трубку, в желудок трубку и вечно причитали, какой я стала худой. Хотя нет, несколько месяцев до этого тоже шли не по моему плану.
Врачи разводили руками, я прям ощущала их атмосферные вибрации от выражения такого недоразумения. Они говорили что-то на своих медицинских терминах, явно не понимая до конца, какой диагноз мне поставить. Но я умна и сама могу понять, что со мной. Как я поняла, первой остановкой был паралич сна, затем я углубилась в летаргический кошмар.
Следует заметить: с детства больше всего, даже больше смерти, я боялась летаргического сна.
Здрасьте, приехали, выходим, конечная станция.
Иногда мое сердце билось всего пару раз в минуту, иногда – чаще. Большую часть времени я находилась в бессознательном состоянии, все остальное время я все слышала и отчетливо все понимала, как в недосягаемом ужасе, но ни одним мускулом пошевелить, увы, не могла. Мои ощущения были замкнуты в этой беспомощной тушке, и это была единственная реальность, которую я могла анализировать.
Я ощущаю все звуки, тактильные ощущения, запахи, прекрасно слышу произносимые слова, догадываюсь, что вообще происходит вокруг, и ни хера с этим поделать не могу. Лежу как заблокированная соцсеть в авторитарном режиме: все слышу, а активироваться не могу. И иногда я чувствовала до боли знакомый запах. До невыносимой боли знакомый запах. Но не могла понять: где этот запах я могла ощущать ранее. Да уж…
Остальные 70 % времени я погружаюсь в бредовые сны, в которых чего я только ни делаю, но каждый раз неизменно ору во всю глотку – НИЧЕГО НЕ БЫЛО!
В общем, у меня было предостаточно времени, чтобы проанализировать мою короткую жизнь. Как я тут вообще оказалась? С чего все началось?
Мне есть о чем подумать. Например, о своей жизни. Я понимала, что от меня не зависит ничего. Я как пассажир очень ненадежного лайнера с очень ненадежным и неопытным пилотом, застегиваю ремень безопасности, и мы совершаем взлет. Я ни на что не влияю. Только на свои мысли. И если уж у меня есть время, то, наверное, лучше будет прямо сейчас вспомнить свою жизнь, чем она будет мелькать перед последним издыханием, если ингаляцию в искусственной вентиляции легких можно назвать дыханием.
Картинки из детства.
Я вообще плохо помню все это. Я не из тех, кто интересно прожил детство и юность. Мой психолог говорил, что мне нужно перебороть детские травмы. И вообще ничего не было, все не имело никакого значения, поэтому я тепло вспоминаю только сознательный период жизни. Особенно последний год, который можно было бы назвать переломным в моей жизни, и, возможно, он стал бы лучшим, если бы не вот это вот все.
Вот только отпевать меня не нужно. Совсем недавно я находилась в больнице, и это был особый вид кошмара. Я вспоминаю эти дни на койке.
У меня кружится голова. Кажись, у меня начались месячные. В летаргии, если вы не знали, существуют эти дни. В какой палате я лежу? Что находится вокруг меня? Я ничего не контролирую, и меня это волнует больше всего. Пахнет больницей, лекарствами и больничной столовой. По тактильным ощущениям, я прикована к полутвердой поверхности. Судя по тому, что я ощущала все эти дни, это кровать-каталка. Чтобы санитары меня не перекладывали постоянно, а могли спокойно катать до магнитно-резонансной томографии и обратно.
Гребаное излучение в бренном теле. А также компьютерная томография, рентген и уколы в заднюю точку, в живот, и стойкий запах медицинского спирта.
Поверхность твердая, это вам не ортопедический матрац. Подушки жесткие, неудобные. Не хватает ароматического спрея с запахом лаванды или кедровой шишки. Не хватает ароматерапии перед сном. Одеяло тяжелое, и я потею под ним. Сама убрать его я не могу. Попросить не могу. Заорать не могу. Спеть дурацкую песню тоже. Не потеть – не могу. Не вонять после этого – не могу. Не чувствовать собственный запах тела – тоже не отвертеться. Проветрить палату и запустить свежий воздух на битву с больничным я тоже, увы, не могу. Я вообще ни хера не могу.
Возьмите мой паспорт, вычеркните мое имя и напишите новое – «Не могу».
Фамилия: «Просто неспособна».
У меня побаливает слева живот, ниже пупка. В этом месте хирург острым скальпелем сделал отверстие быстрым движением руки, чтобы вставить трубку, присоединенную к колостомическому мешку, в который собирается мое жидкое дерьмо. Который медицинский персонал опорожняет раз в пару дней. Я чувствую, как мне вводят трубку в толстую кишку, которая периодически с характерным звуком отсасывает то, что попало из зонда, введенного в мой рот. Питательные смеси наполняют мой желудок белками, жирами, углеводами, витаминами и минералами. Так что моя пищеварительная система не на паузе и работает по строгому регламентированному расписанию. И я прекрасно чувствовала холодную сталь скальпеля, внутри себя орала от ужаса, страха и уныния. Но меня никто так и не услышал. Эй, надеюсь, я покину этот мир до того момента, когда патологоанатом будет разрезать мои ребрышки руками, облаченными в резиновые перчатки.
Лучше введите мне отменную порцию мышьяка. Заканчивайте этот беспомощный спектакль. Я вспоминаю свою постель. Ее запах, тактильное объятие сатина с пастельными тонами спелого персика. Когда ты можешь просто пошевелиться. Просто открыть глаза. Просто пойти чистить зубы. Вот где самое настоящее счастье. Мне кажется, что счастье – это как искать саму себя в огромном городе, заглядывая в глаза людям. Хотя нужно просто остановиться и всего лишь улыбнуться своими винирами.
Короче. Можно тронуться умом от того, что со мной сейчас происходит. Поэтому лучше сейчас заняться тем, чем я всегда любила заниматься. Путешествовать. Только на этот раз без туроператора, без океана, лежака, зонтика и свежевыжатого апельсинового джуса. Я отправляюсь в путешествие в свое прошлое. Что меня вообще привело сюда?
Последнее из того, что я припоминаю, – как я ложусь на кровать. Ну как ложусь. Еле влезла на нее, волоча за собой парализованные ноги. А вы попробуйте сделать это в полуобморочном состоянии, когда нужно на одних ослабленных руках доползти до кровати. Я помню, как горели ароматизированные свечи и я ощущала их тепло, когда собственная температура равнялась приблизительно 35 градусам.
Ладно. Отправляемся в путешествие длиною в целый год. Надеюсь, я смогу полностью восстановить хронологию событий.
Спокойно, дыши, давай отмотаем на год назад – в теперь уже твой день рождения. Мне кажется, именно с того периода все и началось.
ГОСПОДИ, ПОЖАЛУЙСТА! НИЧЕГО НЕ БЫЛО!
Будни
Что мы имеем? Мы имеем просторную светлую квартиру, мы имеем черную машину премиум-класса. Гардеробную со стильными вещами. Мы имеем неплохой банковский счет, которого хватило бы, чтобы прожить, ни о чем не думая, лет так пять, не меньше. Мы имеем высокооплачиваемую работу. Друзей, подруг. Комплекс витаминов и минералов в шкафчике, аминокислоты и ароматические свечи, коврик для йоги, книжный шкаф и меня, лежащую на кровати, готовую пустить слюни в перьевую подушку, которую я купила три месяца назад, а меняю подушки я строго раз в полгода.
Мне стукнуло сорок пять лет, зим и прочих времен года по телу. Но выгляжу я максимум на тридцать шесть. К слову, мои родители развелись, когда мне едва исполнилось двенадцать лет, и это оставило мне глубокую психологическую травму. По следам которой мне пришлось идти прямиком к дверям психологов. Мама умерла, когда мне исполнилось девятнадцать. Отец ушел из жизни через год после мамы.
Мой психолог говорит, что мне нужно больше времени анализировать свою жизнь. Разведена. Рост – сто семьдесят сантиметров, вес – шестьдесят два килограмма. Мышцы тяжелее жира, процентное соотношение жира в теле – 21 %. Нет, я не в хорошей форме. Я в отличной спортивной и эстетичной форме. Какая и должна быть у женщины, которая о себе заботится и которая себя ценит.
Оцениваю я себя по десятибалльной шкале на все сто. Умножить на триста.
Я основала фирму ArtDesign, на меня трудятся около тридцати лучших дизайнеров и архитекторов, и мы разрабатываем основу ландшафта для состоятельных людей – коррумпированных политиков и владельцев среднего и крупного бизнеса. Ну и для государства, получая за это выгодные субсидии.
Неделю назад я уволила сотрудника за опоздание на работу. А еще в моем штате состоит один из лучших главных архитекторов страны.
Мне нравилась моя свобода, мне нравилась моя жизнь, мне нравились мои будни. У меня над кроватью висит картина, написанная маслом одним из лучших художников Европы, на которой изображена я. И на заставке моего телефона тоже, естественно, я. В синем бикини у синего моря на фоне синих облаков. Синеглазая брюнетка с шикарной копной натуральных темных волос.
Я эгоистична, нарциссична, абьюзивна, в меру импульсивна и не в меру прогрессивна. Можно сказать, я высший сорт общества. У вас есть недостатки, а у меня их нет. Умна, добра и снисходительна к слабостям других, но только не к своим. Отчаянная карьеристка. У меня нет слабостей. Я выше всех этих ваших тестов IQ и EQ. Я и есть ваш тест на сообразительность, доказывающий вашу тупость.
Вы чувствуете свою бестолковость, даже если я молчу, мне достаточно просто на вас смотреть. Открывая рот и произнося слова, вы осязательно чувствуете себя полным идиотом в своей радужной оболочке. Иногда противоречива, иногда специально слаба (когда необходимо), иногда плаксива (когда мне это выгодно), но всегда неизменно – красива и умна. Всегда и везде. Так меня можно охарактеризовать всего двумя словами.
Чертовски красива. Чертовски умна.
Красива и умна.
Спряталась.
Золотая медаль в школе. Два высших образования. Красный диплом и безупречные медицинские анализы. Шестьдесят семь медалей и дюжина грамот, в том числе от мэра города. Большой несгораемый сейф с кодом 1601 с наличными на всякий пожарный, и ни одной кредитной карты. Все дебетовые карты имеют такой же пароль. Триста восемьдесят четыре калории на завтрак и пол-литра чистой родниковой воды на моем столе в прозрачном стеклянном кувшине. А также капсулы, улучшающие работу мозга, две таблетки янтарной кислоты и горсть спрессованных водорослей для полноценного получения микронутриентов.
Мой нутрициолог составил мне индивидуальный список биологически активных добавок.
Тихо работает увлажнитель воздуха в моей квартире во избежание сухости.
Я прошла на кухню и выпила стакан воды с лимоном и мятой. На голодный желудок приняла таблетки для стимуляции работы мозга и улучшения нейронных связей и поставила в мультиварке овсяную кашу на овсяном молоке с добавлением сухофруктов и орехов. Триста пятьдесят калорий, двести пятьдесят миллиграмм кальция, четыреста шестьдесят грамм фосфора, двести восемнадцать – магния, триста шестьдесят два миллиграмма калия, а также витамин В1. Пока каша будет готовиться, я приму контрастный душ, воспользуюсь скрабом для тела, высушу волосы, приведу себя в порядок и после этого сварю себе органический бразильский кофе на фисташковом молоке.
Пока будет остывать завтрак, я сяду на балкон с панорамным остеклением и, смотря на утренний город, буду смаковать каждый глоток. Я стараюсь никуда не спешить и в течение часа соблюдаю информационную тишину. Никаких социальных сетей, музыки, никакого телефона. Только я, кофе и завтрак. После которого я принимаю цинк с витамином С.
Пока весь мир залипает в смартфонах, я каждой клеточкой своего безупречного тела ощущаю саму себя и то, что меня окружает. Пока вы прожигаете свою жизнь, следя за жизнями других, – я маниакально слежу за собой. И мне совершенно плевать, что обо мне думают другие.
Затем я полчаса медитирую и делаю легкую растяжку, чтобы мышцы сохраняли свою эластичность. Благодарю Вселенную и Бога за то, что у меня все хорошо, и посылаю сигналы, чтобы так продолжалось всегда. Несмотря на то, что у меня сегодня день рождения и вообще-то юбилей, у меня запланирована онлайн-консультация спортивного диетолога. После нее я в течение получаса читаю книгу об искусстве ораторского мастерства, а потом в течение пятнадцати минут репетирую речь у зеркала, концентрируясь на микромимике и выражении эмоций на лицевых мышцах. Убирая всякие там «ну», «э-э-э», «вот», «короче» и прочую словесную шелуху.
Сегодня я не успеваю приготовить полезный обед, поэтому заранее на назначенное время заказываю утиное филе с цветной капустой, спаржей и гороховым пюре. А это пятьсот пятьдесят калорий, девяносто миллиграмм кальция, восемь – железа, сто – магния, четыреста пятьдесят – фосфора. К назначенному часу обед мне доставит из ближайшего ресторана курьер, а я пока запишу количество белков, жиров и углеводов, которые я употреблю в течение дня, в мобильное приложение, чтобы понимать, что мне можно съесть на ужин. Чтобы мой умный мозг не испытывал ограничения и не вызывал подавление эндорфинов, я периодически балую его мороженым, вином, коктейлями, ну или какой-нибудь забавной вкусняшкой. Я умею управлять своим мозгом. И мы ладим с ним, как два приятеля, которые отлично спелись.
За полчаса до того, как курьер позвонит в домофон, я принимаю половину чайной ложки пчелиного воска для того, чтобы улучшить свой холестерин, и выхожу на улицу вынести мусор. До мусорного бака ровно четыреста сорок пять шагов. Сходить туда и обратно – почти тысяча шагов.
Я сознательно купила квартиру на тридцатом этаже, потому что все эти выхлопные газы, испарения от асфальта, дым от котельных и все подобное никогда не поднимаются выше десятого этажа. Открыв окно нараспашку, я дышу свежим воздухом, в то время как двадцатью этажами ниже люди забивают свои альвеолы токсинами.
Жую я медленно и тщательно. Каждый кусочек я чувствую, каждый кусочек я понимаю, ощущаю и принимаю с благодарностью. Ставлю пять звезд ресторану в мобильном приложении, заодно оставляю солидные чаевые курьеру и выхожу на прогулку. Во время прогулки я слушаю подкаст о духовном развитии, и на моих Polar уже 8475 шагов. Моя цель на сегодня, согласно плану моего персонального коуча, не менее шестнадцати тысяч шагов.
Мой личный коуч следит за тем, чтобы я выполняла свои задачи в течение дня, правильно ставила цели, и мотивирует меня никогда не сдаваться.
Потом я позволяю себе полчаса посидеть в телефоне и проанализировать в социальных сетях конкурентов, почитать актуальные новости моды.
Выпить две капсулы креатина и развести соевый протеин на обезжиренном молоке. Далее тренировка с персональным тренером по боксу и отработка ударов, уклонов и уходов от ударов в сторону. Апперкот, джеб и боковой хук колышут грушу так, как будто она истошным молчанием просит пощадить ее очертания. Я отмечаю, что мои движения стали легкими и быстрыми, а удары с каждой тренировкой все сильнее и сильнее. Это мне нужно для самообороны и самоуверенности. А также для создания нейронных связей, ответственных за обучение, моторику и усвоение непривычных для меня, новых движений.
Когда освою бокс на более-менее приемлемом уровне, далее по списку – боевое самбо. Потом самое сложное для меня – кикбоксинг. После этого – дзюдо. И вот тогда я смогу уже полностью сосредоточиться на технике ушу.
Далее я прохожу с полотенцем в руках и в синем купальнике на своем сильном, но уставшем теле с нежной загорелой кожей в хамам (пятнадцати минут достаточно), после чего иду в инфракрасную сауну для глубокого восстановления мышц и шлифую все это русской баней, нагревая поверхность тела паром и охлаждая себя изнутри прохладной минеральной водой для восполнения электролитов, потерянных вместе с жидкостью во время интенсивной тренировки.
Выходя из раздевалки и чувствуя приятную усталость в невероятно выносливом, гибком и красивом теле, осознаю, что сегодня явно ушла в минус по калорийности, но на ресепшен уже стоит заранее оплаченный свежевыжатый апельсиновый сок, который закроет углеводное окно и насытит мое здоровое тело витаминами и клетчаткой.
Каждый раз, когда я выхожу из раздевалки, меня неизменно ждет стакан сока: персонал знает, что моя тренировка и спа-процедуры заканчиваются в одно и то же время, и заранее готовит напиток.
Девочки на ресепшен знают, когда делать для меня сок. Всегда. Достаточно было один раз устроить скандал и пригрозить этим юным существам увольнением – теперь они как шелковые и стоят по струнке при виде меня. Я отлично знаю владельца фитнес-клуба, которому лично делала ландшафт на даче. Как говорится, «боятся – значит, уважают». Те, кого боятся, с этим весьма согласны. А вот те, кого никто не боится, будут оспаривать это до усрачки, говоря, что не все так однозначно.
Я поправляю прическу перед тем, как выйти из фитнес-центра. Я себе очень нравлюсь, про себя отмечаю, что выгляжу лучше 90 % женщин этого города. А может, и лучше всех вместе взятых.
Живу в восьмистах метрах от спортивного клуба и поэтому всегда хожу пешком туда и обратно и принципиально не пользуюсь лифтом, за исключением больших покупок, когда я провела в торговом центре полдня и мои ножки уже начали гудеть паровозом дальнего следования, требуя массаж стоп. Два раза в месяц я посвящаю день шоппингу и считаю, что это одна из лучших медитаций для любой женщины – просто ходить, примерять то, что нравится и не очень, и покупать то, что нравится ОЧЕНЬ. Чтобы выбросить что-то из вещей, которые уже не хочется носить, в которых меня уже видели другие. Не потерплю, чтобы один и тот же человек видел меня в одной и той же одежде дважды.
Исключение – моя работа. Там всегда деловой костюм. К слову, у меня в гардеробе пять деловых костюмов одинакового пошива, но с небольшим отличием по цвету. Угольно-черный, мой любимый костюм, я надеваю на самые важные встречи. Стальной цвет – в обычные дни. Цвет грозового неба – когда меня ждет монотонная рутина. Во время презентации и публичных выступлений – графитовый. Когда необходимо устроить взбучку персоналу – темно-синий. И черно-синий, очень темный синий, который не отличить от черного при тусклом освещении, – когда аврал или мозговой штурм компании.
Дома после интенсивной тренировки я перекусываю свежими овощами, выпиваю стакан минеральной воды маленькими глотками и иду наводить красоту по рекомендациям своего стилиста. Я смотрю с удовлетворением на свой плоский живот, на эстетичные мышцы ног, особенно икроножные, крутясь вокруг своей оси у беспристрастного зеркала с подсветкой в моем коридоре. Рассматриваю свое лицо и не вижу ни одной морщинки.
После этого я вызываю бизнес-такси, сажусь на заднее сиденье и беру в руки смартфон. С моей карты списывается оплата водителю, я ставлю ему высокую оценку, выхожу из машины перед лучшим баром, место в котором уже забронировал мой секретарь, делаю глубокий вдох, оценивая себя в отражении витрины бара и, не смотря на свою тень, вхожу внутрь.
Я никогда не опаздываю. Я никогда не прихожу раньше. Я пунктуальна всегда, и везде, и со всеми. Прихожу ровно минута в минуту. Да, безупречность всегда отражается в пунктуальности, и я предпочитаю знать тот день, тот час и ту минуту, когда меня не станет. Вот такая жизнь по расписанию мне нравится, я сама строю свою империю.
Сегодня день моего рождения. Ровно сорок пять лет назад, прекрасным осенним днем, я появилась на свет, и я очень счастлива от этого.
Смеряю презрительным взглядом двух мажоров, которые вышли покурить, показывая всем своим видом, что я этого не приветствую. При мне курить неприемлемо, я выступаю ярым противником пассивного курения.
Мне в душе не шестнадцать, мне в душе не восемнадцать и даже не двадцать два года, как думают некоторые зрелые люди с незрелым психологическом характером. Мне в душе ровно сорок пять лет, так как я полностью соответствую своему образу, своему стилю. Выглядеть и чувствовать себя на свой возраст – это как одеваться по погоде. Я женщина, и я горжусь этим. И сейчас наилучший период жизни. Я считаю, что после сорока пяти лет начинается самый интересный период жизни, когда ты уже достигла всего и можешь вкусить всевозможные прелести своих достижений. И действительно любить эту жизнь.
На стенках которой будет красоваться надпись: НИЧЕГО НЕ БЫЛО! Взять баллончик и закрасить текст до основания бетонных пор.
Я не понимаю, как к сорока пяти годам многие не достигают ничего.
Сейчас я уже не девушка, а шикарная мудрая женщина со своим уникальным опытом, обозначенными границами и видением жизни. В пятьдесят лет я стану еще мудрее и красивее, особенно на фоне моих ровесниц. В пятьдесят пять мое тело, мое лицо, мой стиль будут вызывать восхищение у молодежи и всеобщую зависть. Инфлюенсеры предсказуемо будут показывать мои фото, мои видео и говорить, как прекрасно я выгляжу в свои пятьдесят пять. Они все это делают. Они все предсказуемы, как моя дорогая мультиварка Bork последнего поколения.
В шестьдесят я буду медитировать на горячем белом песке и заботиться о своем здоровье, общаясь с духовными лидерами и передавая им свой опыт жизни, также у меня будут последователи, и я начну издавать книги. Я сама стану духовным лидером к восьмидесяти, ко мне на беседы будут съезжаться со всего мира, чтобы стать просветленными и забрать частичку меня себе, и я с радостью буду этим делиться.
Да, с чувством собственной важности у меня полный порядок, и мне решительно плевать, что вы все об этом думаете.
И сегодня я первый раз в жизни праздную свой день рождения одна. Никаких банкетов, друзей, сотрудников, тостов, поздравлений, подарков. Все это ушло в прошлое, я это переросла. Сегодня у меня будет только один гость, мой лучший собеседник, умный человек, который знает все ответы на любой вопрос, – это я. Я сама заказываю себе доставку цветов, я заказываю бутылку дорогого белого итальянского вина, делаю заказ официанту: дорадо на гриле с овощами, десерт – и поднимаю бокал за саму себя. Произношу речь шепотом, даже буквально одними губами:
– За тебя.
Я смотрю на прозрачную, чуть желтоватую жидкость «Шардоне» и вижу в нем свое искаженное отражение.
Сегодня мне можно осилить бутылку вина в приятном одиночестве. На мне шикарное черное платье. На мне черные туфли и красное нижнее белье.
Я осматриваю бар в скандинавском стиле с ценами выше среднестатистических. Посетителей мало, тихо играет джаз, учтивый обслуживающий персонал замечает мой вопросительный взгляд и тут же устремляется ко мне. Люблю, когда обслуга понимает с одного взгляда: это профессионально. Я это ценю и щедра на чаевые.
В конце уютного зала ужинает семейная пара. Мужчина сорока двух лет в клетчатой расстегнутой рубашке (под ней дорогая брендовая белая футболка), в дорогих кожаных ботинках и простых джинсах. Напротив него сидит его жена тридцати пяти лет. Как я могу отметить, они явно скучают и отношения у них, мягко говоря, натянутые.
Я легко определяю возраст всех людей, мне не важно, сколько им лет. Пятнадцать или, может быть, двадцать семь. Я всегда точно знаю, сколько человеку лет, и ни разу в этом не ошиблась. Я умею читать не только язык тела, не только эмоции на лице, я не только вижу человека насквозь – какой он. Я всегда знаю возраст. Видимо, это у меня такой особый дар, уж не знаю, откуда он взялся. Впрочем, я уже давно не получаю удовольствия от их изумленных лиц, когда с точностью описываю их такими, какие они есть.
Недалеко от меня пьет кофе девушка двадцати пяти лет, элегантная, красивая, с качественным высшим образованием. Я легко определяю ее возраст по линии подбородка и текстуре кожи. Доля скепсиса во взгляде появляется всегда в двадцать пять. Видны первые, едва уловимые телесные зажимы от сидячей двухлетней работы после окончания вуза. Уместный макияж, никакого перебора с косметикой, который явно был у нее буквально год назад.
Вижу в уголке девушку двадцати двух лет.
Хотя она от меня далековато, я отчетливо вижу, как она восхищена мной и бросает на меня оценивающие взгляды. Одета просто, не соответствует данному заведению, не сложно догадаться, что это очередная бунтарка, дочь богатенького папаши, который снисходительно снабжает ее деньгами, а та, в свою очередь, хочет казаться как все и не выделяться. Пристально на нее смотрю, мы встречаемся взглядами на мгновение, и она тут же отводит взгляд. Нечего на меня смотреть!
Прочитав каждого в этом баре, всех посетителей и заодно персонал, я чувствую легкую ноту опьянения, мой телефон находится на авиарежиме, я не хочу никаких звонков, никаких сообщений, никаких уведомлений. Сорок пять лет я праздную в гордом одиночестве. На следующей неделе по плану день отдыха. А это значит – тот день посвящу йоге и медитации. После проведу весь день на работе. Посижу тут еще часа три, и, так как сегодня пятница и народу будет больше, продолжу свою праздность уже дома.
А потом и выходные.
Выходные
В пасмурный день, когда облака решают настойчиво нависать над головой, когда опавшая листва деревьев превращается в неусвояемую кашу под ногами, а сами деревья становятся серыми и уродливыми, вот тогда имеет смысл посмотреть туда, где царит наибольшая серость, – себе внутрь. Чтобы спрятаться от внешней блеклости и не допускать ее внутрь, иначе ты просто побледнеешь как мертвец.
Не могу сидеть дома: там тепло, там еда, там свет, там безопасно, там комфортно, а я этого не заслужила. Мне нужна грязь и обшарпанность: так я чувствую себя в своей обители.
Пока я прятала голову в серый внутренний песок, то глухими приближающимися голосами до меня донеслись звонкие голоса и смех.
– Ну ты и придурок, ха-ха-ха. Забери у него шапку, кидай мне.
– Верни мне шапку, я бате все скажу.
– Ах ты, стукач жалкий, попробуй забери свою шапку, беги жалуйся папочке, нытик.
Наблюдаю картинку как пацаны тринадцати лет забрали шапку у очкастого пацана одиннадцати лет. Щуплый парень, в нелепых очках, глаза испуганные, волосы растрепанные, на лице красное пятно, которое позже станет смачным синяком. Они пинают его рюкзак и кидают шапку друг другу, а он пытается ее забрать, и когда у него это не получается и шапка взлетает вверх, то он получает подсрачник. И в этот самый момент смотрит умоляюще в мои глаза. Видит бог, я не планировала это.
Если он, конечно, видит.
Мои руки мгновенно наливаются кровью, ноги – адреналином, и в три прыжка, как пума, я добегаю до этой шайки малолетних отморозков и смотрю одному яростно в глаза – он застывает, как статуя, от страха. Поворачиваю медленно голову и смотрю на второго, а у самой из глаз молнии сверкают праведным гневом. Третий все понял и пустился наутек, аж пятки засверкали. В голове возникает ассоциация: как пятки блестят, натертые хозяйственным мылом, и сверкают на солнце, даже несмотря на то, что оно спряталось от нас всех в этих хмурых тучах. Уйди, уйди, глупая картинка. Не приставай ко мне.
Благим матом провожаю убегающих и перепуганных пацанов, которые слушали сказки родителей о добре. Им даже хватило ума запомнить эти сказки, но их несформировавшийся мозг эту информацию как-то плохо воспринял.
Поднимаю шапку с земли, отряхиваю ее и напяливаю на голову этому мальчишке. Обнимаю его пару секунд, после чего беру за шкирку, понимая, что мне нужно прямо сейчас и прямо здесь сказать ему важные слова, которые повлияют на всю его будущую жизнь. Секунду обдумываю:
– Тебя обижают не потому, что ты слаб, а потому, что ты добрый. Запомни одно правило: если до тебя докопались более сильные и старшие пацаны, не сопротивляйся. Просто запоминай их лица. После этого каждый раз, когда идешь по улице, ты держишь руку в кармане, сжимая кастет. И когда встречаешь одного из них, не жди, когда нападет он. Нападай первым. Это дезориентирует. Ты понимаешь значение слова «дезориентация»?
Мелкий смотрит на меня непонимающим взглядом, я встряхиваю его как следует, чтобы мои слова дошли прямиком до его оттопыренных ушей, и продолжаю:
– Дезориентация – это когда соперник ни хера не понимает, что происходит. И после этого спокойно пожелай хорошего дня. Так он начнет тебя боятся. С дружками со своими он тебя встретит, и они тебя хорошенько отмудохают толпой. Но ты не добрый мальчик, у тебя теперь будет бокс, на который ты запишешься. У добрых мальчиков бокса нет, они на скрипке играют. Побори свой страх, и каждый раз, встречая их по одному, ты будешь показывать сбитые кулаки, которыми ты месил боксерскую грушу. И вот тогда они станут обходить тебя стороной, понял меня?
Он кивает, но я сомневаюсь, что он так сделает. Поэтому шепчу ему на ухо:
– Иначе это никогда не закончится. Я не смогу быть рядом, а эти люди… – показываю рукой на далеких прохожих в своих ебаных наушниках, – они тебе никогда не помогут. Только ты сам себе можешь помочь, усек?
Смотрю на пацана, глаза наивные и непонимающие, щек практически нет, уши топорщатся в разные стороны, но внутри у меня складывается пазл: когда он вырастет (пусть даже я буду его всю свою жизнь защищать, сплевывая кровь от ударов, которые предназначались ему), он все равно меня предаст. Увы, мир состоит из людей, которые добро забывают очень быстро, а вот желчь своей злости извергать могут круглосуточно с особой жестокостью. Не понимая, что в этой желчи однажды можно захлебнуться.
Сую руку в карман, достаю оттуда всю наличку, что у меня есть, и засовываю в его карман мятые купюры: пусть себе купит что-нить. Вытираю его сопливое лицо его же сопливым носовым платком, который его добродушная мамочка предусмотрительно положила в куртку. И очень надеюсь, что мои слова все-таки до него дойдут и что он не часть пазла этого уебищного мира.
Из убогой осенней серости перемещаюсь в свою внутреннюю, хотя я довольна, что меня отвлекли и дали хоть какую-то краску, пусть и цвета алой крови. Один черт – находиться в дремучести внутри или снаружи, все равно не имеет значения, в какой убогости ты существуешь. Никуда от нее не спрячешься.
Везде снуют доставщики еды, как тараканы, скоро их будет больше, чем всех этих ненасытных голодранцев, которым задницу лень вытащить на улицу, чтобы дойти до ближайшего магазина. Скоро доставщики еды будут доставлять пакеты доставщикам еды, у которых сегодня выходной, а потом поменяются местами. Стою возле подъезда, жду, когда кто-нибудь откроет дверь, и, когда сорокалетний мужчина в черном пальто и в классических черных брюках выходит и проходит мимо, как тень просачиваюсь внутрь и смотрю на одну из дверей. А собственно, как мне туда попасть?
Я все равно открою все двери, а пока направляюсь в магазин специальной одежды и покупаю форму полицейского. Покупаю уставную обувь полицейского, шапку, а наручники и дубинка у меня уже есть. Погоны и восемь звездочек – буду, пожалуй, капитаном полиции. Оплачиваю покупку и добираюсь домой.
Пью белое вино из бутылки в квартире, держу его во рту, дабы почувствовать вкус, и проглатываю, делая выдох, потом набираю еще порцию в рот и плюю на форму мелкими брызгами, чтобы было больше пара от утюга. Глажу женскую уставную юбку, вставляю петлички и звезды в плоские погоны на кителе. Примеряю на себе и стою, наблюдаю, как на меня смотрит строгая женщина-полицейский, готовая всех убить, сзади у нее болтается черная дубинка, наручники и пустая кожаная коричневая кобура от пистолета Макарова. Эта женщина-правоохранитель делает глоток вина из горла и говорит:
– Вы арестованы по подозрению в убийстве, жалкое подобие человека, – и закатывается звонким смехом.
Хотя ей совсем не весело.
Снимаю форму, вешаю ее аккуратно, чтобы не помять, на ее новое место и, предвкушая, провожу рукой по белому медицинскому халату, сдерживаю трепет от того, как захватывает дух. После чего трогаю ткань формы проводника поезда. Следующая – парадная форма старшего лейтенанта вооруженных сил и полевая форма сержанта военной полиции.
Хочется открыть окно, разбежаться и полететь как бездомный голубь, только не вниз головой, нелепо махая руками и ногами, как мешок с дерьмом, а далеко отсюда, и лететь не останавливаясь, гадя на головы прохожим. Повезло же птицам: если тебя не сожрала голодная кошка, у тебя всегда есть вариант кого-то смачно обосрать.
Последняя капля высосана из бутылки, и через двадцать секунд поворачиваю кран, встаю под душ, вода стекает по мне, как слезы из заплаканных глаз одинокой и глубоко несчастной матери, у меня сжаты до скрежета зубы, взгляд исподлобья буровит дырку в плитке на стене, руки скрещены на груди, как будто прикрывают ее от бесконечной влаги. В понедельник мне нужно хорошо выглядеть, хорошо пахнуть, и неплохо было бы не напиваться и чутка протрезветь. Поворачиваю кран, и меня обдает холод, на который я никак не реагирую. Это вы все мерзнете от малейшего дуновения осеннего ветра, уличный ветер – моя стихия.
Необходимо быть в форме. И не в униформе, не в форме полицейского, шеф-повара или сержанта. А, скажем так, сохранять кондиции для эффективной работы головного мозга. Поэтому завтра потащу свою круглую жопу в одно очень интересное место, завтра мне нужно очень пристально посмотреть, как выглядит полное отсутствие совести и полное присутствие безразличия. Как эти двое уживаются между собой.
Достаю из морозилки замороженный щавель, чтобы пожевать, убив запах алкоголя во рту. Собираю документы в сумку, кладу папку с тщательно подготовленными бумагами, и сердце колотится, как псих в смирительной рубашке.
И когда я загляну в это место, то руки буду держать на коленях, чтобы не расхуярить все вокруг в щепки, просто заставлю себя держать себя в руках. Я буду говорить себе: дыши спокойно, все под контролем, просто превратись в мебель, на которую никто не обращает внимания. И, когда на эту мебель будет обращено все внимание, главное – представить себе, что это всего лишь сон. Сон, который я никогда не забуду.
Сон, который не забудешь ТЫ.
Будни
Сладко потягиваюсь в своей кроватке, просовываю ножки в махровые тапочки и раздвигаю шторы, чтобы моя комната озарилась светом. На ночь окно у меня остается открытым; чтобы изолироваться от шума улицы, я использую гелевые беруши, которые меняю каждую неделю для профилактики и гигиены.
Кровать заправляю строго через полчаса после того, как встала, чтобы проветрить и ее тоже. В эти полчаса, пока моя простынь проветривается, я начинаю свою утреннюю двигательную медитацию: сходить в туалет, принять контрастный душ, почистить зубы, заварить чай из облепихи, меда, корня имбиря и дольки апельсина. Съесть половину банана, так как кофе на пустой желудок не рекомендует мой нутрициолог, и сварить кофе в турке. Пока оседают частицы парагвайского молотого кофе, я заправляю постель и после этого пью кофе на балконе, любуясь видом из окна. Такова моя традиция.
Все это я делаю каждый день по будням на автомате, это – часть двигательной медитации, когда я ни о чем не думаю, а все выполняю машинально. Так с утра мой ум освобождается и не загружается никаким информационным мусором.
После чашки кофе без сахара на кокосовом молоке занимаюсь уходовыми процедурами, проверяю напоминания на телефоне: сегодня вечером у меня СПА-процедуры и спортивный массаж.
Выбираю сегодня маленькую сумочку, элегантную, как туфелька королевы, туда помещаются только мой телефон, гигиеническая помада, ключи от машины, ключи от квартиры и, собственно, все. Пока я одеваюсь на работу, салон моей машины прогревается до комфортной температуры. До работы ехать каких-то двадцать пять минут, в машине я продолжу слушать аудиокнигу и выпью протеин, чтобы перебить аппетит. На работу я приезжаю за сорок минут до начала рабочего дня, в кафе напротив моей дизайн-студии меня будет ждать горячий завтрак.
Который я заказываю заблаговременно, зная меню наизусть.
Позавтракав и мило побеседовав с юной официанткой, оставляю ей чаевые, желаю всего хорошего и с ровной осанкой захожу в студию. На мне угольно-черный деловой костюм. Проверяю финансовые отчеты бухгалтерии, даю задания дизайнерам, архитектор показывает свои работы, но все это рутина, главное – это встреча с влиятельным бизнесменом, который купил дом на небольшой возвышенности у озера, и нужно выбрать с ним несколько вариантов ландшафта.
Наблюдаю, как справляется с работой новенькая, и говорю Марку, чтобы присматривал за ней и помогал ей. Марк работает со мной с основания компании, его главное качество – он никогда не предаст. В мой кабинет заходит клиент.
Мужчина пятидесяти четырех лет, стрижка средней длины, половина волос седые, стиль небрежный, но не потому, что он не ухаживает за собой, а продуманно небрежный. Небольшая щетина, при улыбке видны морщины возле глаз, зубы идеально ровные, подтянут, женат, но с женой живет исключительно ради детей. Это видно по тому, как он на меня смотрит. С одной стороны, держа статус, с другой – хочет мне понравиться своей напускной уверенностью и спокойствием.
Как женщина, я это чувствую. Как умная женщина – читаю.
Я ответила на его рукопожатие ответным рукопожатием и сразу в уме прикинула, что сделать. В то самое время, когда моя ладонь утонула в его крепкой ладони, я сказала:
– Кажется, я вас где-то видела.
На несколько секунд он должен задержать свое рукопожатие. А потом я сделаю так, чтобы он смотрел на меня чуть дольше. Чтобы слушал именно мои слова, и слушал их более отчетливо.
Маленькая женская хитрость, куда же без них. Всегда нужно здороваться с мужчинами, пожимая им руку, демонстрируя нежность, так как они не могут себе позволить сжимать руку так же, как они это делают с мужчинами. И подстраивают крепкое рукопожатие, делая его аккуратным.
Меня не особо удивило его предложение пообедать в самом респектабельном ресторане, до которого добираться довольно долго, от такого предложения я вежливо отказалась, сославшись на занятость, и пообещала, что приму его как-нибудь в следующий раз. Радикально отказывать такому клиенту ни в коем случае нельзя.
Что-то в нем мне не понравилось, но что? Нет, не кольцо на пальце, нет, не внешность, нет, не то, что он невысокого роста – все это не имеет для меня особого значения. Я поняла, что именно: он для меня староват. От таких мужчин я не заряжаюсь, будь он хоть кинозвездой, хоть миллиардером – нет и еще раз нет. Меня привлекают мужчины моложе его. Есть у них огонек в глазах. У мужчин за пятьдесят этого огня уже нет и быть не может.
Выслушиваю его пожелания и договариваюсь созвониться вечером.
Обедаю я с коллегой, обсуждаем планы на новогодние каникулы. Я предпочитаю брать от зимы все, поеду кататься на ездовых собаках в санях, выбегать из бани, прыгать в снег, а на десерт покатаюсь на горных лыжах. Коллега же предпочитает полететь в Азию – туда, где можно погреться на солнышке и поплескаться в море.
С главным архитектором скидываю три варианта ландшафта своему клиенту, на одном будет небольшая дорожка из камней к озеру, защищенная живой изгородью. Во втором варианте будет небольшой причал для рыбалки и ныряния в воду, для этого придется сделать углубление в озере. Также для антуража добавили деревянную лодку с веслами у благоустроенного причала. Третий вариант мне нравится больше всего, и мне выгоднее, чтобы клиент выбрал именно его, так как он обойдется дороже, – это пристройка к дому с окнами в пол, чтобы в дневное время клиент мог любоваться тихой рябью водоема, а в вечернее – освещенной дорожкой по краю озера в форме подковы, скамейками и беседкой. Также мы внесли предложение держать на озере в теплое время года лебедей.
Клиент выбрал вариант номер три, естественно, в чем я даже не сомневалась. Если бы он и сомневался, перед тем, как он ушел, я сказала ему:
– У вас прекрасное место, уверена, что озеро – это основной мотив покупки дома, оно будет вас успокаивать, и вы будете чувствовать себя спокойно, наблюдая за ним, – специально делая ударение на слово НАБЛЮДАТЬ.
В женщинах мне что-то нравится, а что-то нет. Но в себе помимо красоты мне нравится мой ум, расчетливый ум, когда каждое слово имеет смысл, каждое движение наполнено смыслом и люди – это пешки на шахматной доске, а не гроссмейстеры, сидящие напротив в потаенных муках обдумывания следующих ходов. Я сделаю ходы за вас, просто перемещайтесь туда, куда я указываю.
И чтобы голова работала так, как мне это необходимо, нужно все время отвлекаться. Это как спорт: ты напрягаешь мышцы ума, анализируешь, запоминаешь мельчайшие детали, предугадываешь различные ситуации, варианты, в голове их прорабатываешь, действуешь согласно расчету. А потом они растут во время восстановления.
Сегодня у меня уход за телом, пилинг, обертывание и массаж.
В СПА-салоне раздеваюсь, укладываю одежду квадратиком, разглаживаю ее, чтобы не было помятости. Ложусь на чистую и вкусно пахнущую простынь, и от холодного винила кожа покрывается мурашками. Воздух наполнен ароматом миндаля, и я отключаюсь от работы, да и от себя тоже. Мастер протирает мое тело тампоном с огуречным лосьоном, который обезжиривает кожный покров. Наносит состав, и я закрываю глаза. Дыши спокойно, пять секунд вдох, десять секунд выдох.
Я выбираю мастеров так, чтобы они мне нравились как профи и не болтали. Я заранее договариваюсь о том, что должна быть стерильная тишина, и, поскольку я их постоянный клиент, они знают мои прихоти наизусть. После струей смывают с меня состав, мягким полотенцем вытирают кожу и наносят успокаивающий крем.
Перемещаюсь в массажный кабинет, для спортивного массажа с упором на ноги и шею. Сильные мужские пальцы разбивают триггерные точки, и мне нравится эта боль: чем больнее массаж, тем лучше я себя чувствую после него. Как будто заново рождаешься на этот свет – вот так мне хорошо. И никакого перерезания пуповины.
Из массажного кабинета с приятной легкостью в теле перемещаюсь в свою машину с заранее подогретыми передними сидениями и теплым рулем, а из машины – в магазин здорового питания. Сегодня у меня приготовление ужина, который я делаю с любовью и в полной тишине, вкладывая в каждое действие частицу своего мировоззрения: если ты любишь свое тело, то к приготовлению пищи нужно подходить соответственно этой любви.
