Вы читаете книгу «Советские морские десантные операции в Великой Отечественной войне» онлайн

© Гончаров В. Л., 2026

© ООО «Издательство «Вече», 2026

* * *

Предисловие

Советские десантные операции периода Великой Отечественной войны – тема крайне сложная, неоднозначная, а местами очень тяжелая. Можно много и долго говорить о героизме краснофлотцев и красноармейцев, и столь же много – об ошибках командования, отсутствии необходимого опыта, неудачах и больших потерях.

Однако вплоть до настоящего времени в нашей литературе отсутствуют исследования, рассматривающие морские десанты советского флота в сравнении с опытом других флотов мира, причем – имевшегося на тот момент, а не полученного и осмысленного позднее. Судя по всему, только А. В. Платонов занимался рассмотрением советских десантов в контексте существовавших уставов и теории десантных операций. Однако даже он не проводил их сравнения с мировым опытом морских десантов, причем практическим, а не теоретическим.

Более того, в изучении десантных операций советского флота существуют две устоявшиеся отрицательные тенденции. С одной стороны, это пришедшая с советского времени традиция некритично оценивать действия флота (и его руководства), подавая как успех даже несомненные провалы или тщательно замалчивая их. Временами доходит даже до аргументации в стиле: «Флот задачу выполнил, десант на берег высадил, а далее – не его дело». С другой стороны, последние 30 лет столь же традиционной стала огульная критика всех действий флотского (и армейского) руководства без объективной оценки реальной обстановки и имевшихся возможностей. При этом и та и другая тенденция растут из одного корня: отсутствия данных со стороны противника, информации о его силах, действиях и планах.

Между тем, для того, чтобы дать объективную оценку советским морским десантам, необходимо, во-первых, объективно взглянуть на ситуацию глазами противника, понять его возможности – а также оценить глубину проблем, созданных врагу действиями нашей стороны (и определить: удалось ли ему ему эти проблемы решить). Наконец, всегда желательно дать сравнение с десантными действиями других флотов и с опытом, которым имели возможность пользоваться советские командиры всех рангов – обязательно отделив его от опыта, появившегося позднее.

Лишь таким образом можно понять ошибки в проведении любых операций подобного рода, а также оценить: были они характерны лишь для советских моряков, или являлись типичными для всех флотов. А после такой оценки достижения и успехи советских десантников также станут более яркими.

Автор не ставил своей задачей дать полный обзор всех десантных операций советских военно-морских сил в 1941–1945 годах. Для подробного разбора выбраны лишь те операции, которые хуже всего отражены в имеющейся литературе. Описание остальных (например, Керченско-Эльтигенской) либо опущено, либо дано в общих чертах, необходимых для анализа. По возможности дано описание действий противника по его данным. В ряде случаев (например, для десантов на Ладоге летом 1941 года, а также Керченско-Феодосийской операции) это в корне меняет существующее представление о ходе операций и сильно влияет на выводы по их итогам.

Введение. Опыт десантных операций до Второй мировой войны

1. Морские десантные операции в эпоху парусного флота

Высадка войск с моря, наряду с нарушением морской торговли противника, издавна была одной из важнейших составляющих морской войны. В эпоху парусных флотов, когда морские коммуникации являлись основными, а морской транспорт наиболее быстрым, такая высадка была практически неотразима: перевезти войска по морю в любую точку вражеского побережья можно было гораздо быстрее, чем противнику – доставить туда же свои резервы сухим путем. Поэтому для успешной десантной операции требовалась самая малость: господство на море. То есть неспособность вражеского флота помешать высадке, а главное – дальнейшему усилению и снабжению войск на захваченном плацдарме.

Сама высадка в ту эпоху особых технических сложностей не представляла. Войска могли высаживаться в любом порту или даже необорудованном побережье. Последнее осуществлялось обычными корабельными шлюпками, которые могли перевозить не только людей, но и артиллерию, и даже лошадей. В мелководных портах для разгрузки крупных судов, не способных подойти к причалу, обычно можно было найти достаточное количество плашкоутов.

Ставить крупный гарнизон в каждый порт, а тем более возводить там береговые укрепления было слишком накладно, отвлекало людские силы, артиллерию и прочие ресурсы. А если вражеский флот сумел доставить к берегу крупный десант и оградить его от атак флота противника, это значило, что на кораблях имеется достаточно пушек, чтобы выиграть артиллерийскую дуэль с любой крепостью, кроме самых мощных… и дорогих.

В таких условиях важную роль в береговой обороне играли условия местности: мелководье, узкие, хорошо простреливаемые фарватеры, подводные заграждения из ряжей или даже затопленных кораблей, позднее – минные заграждения. Поэтому уже к концу XVIII века для борьбы с береговыми батареями стали появляться специальные бомбардировочные корабли, а для подхода к вражеским батареям по мелководью – бомбардировочные кечи или даже артиллерийские плоты, подобные тому, что в 1855 году небезызвестный Купер Кольз (тогда еще не капитан) использовал для атаки Таганрога.

Распространенным способом штурма береговых укреплений стала высадка вне зоны действия их артиллерии с последующей атакой по суше. Именно таким образом в 1787 году турки пытались захватить русскую крепость Кинбурн, прикрывавшую устье Днепра, а в 1799 году русский флот совместно с турками взял французскую крепость на острове Корфу. Позднее именно таким образом японцы дважды брали Порт-Артур: в 1895 году у китайцев, десять лет спустя – у русских.

Атака турками Кинбурна 1 (12) октября 1787 года

Легкость самой высадки и сложность противостояния ей на суше провоцировали проводить десантные операции без господства на море – с расчетом на внезапность и на дальнейший успех действий на берегу. Альфред Тайер Мэхэн, иллюстрируя свое учение о владении морем, со вкусом описывает две попытки французов высадиться в Ирландии во время Революционных войн конца XVIII века. Первая, в декабре 1796-го, провалилась из-за отвратительной погоды: эскадра, на которую было погружен 15-тысячный корпус Лазара Гоша, по причине шторма так и не смогла собраться вместе; те же корабли и транспорты, что достигли намеченного для высадки залива Бэнтри-бей, из-за сильного отжимного ветра так и не смогли войти в него[1]. Впрочем, из-за той же погоды британский флот не смог оказать французам никакого противодействия и довольствовался лишь погоней за рассеявшимися французскими кораблями на отходе.

Взятие крепости Корфу 18–20 февраля (н. ст.) 1799 года

Вторая экспедиция летом 1798 года была куда малочисленней, но зато подготовлена гораздо лучше. Утром 4 августа три французских фрегата – «Франсуа», «Медея» и «Конкорд» – вышли из Ла-Рошели и 22 августа высадили возле Киллала в графстве Мейо отряд генерала Юмбера: две гренадерские роты и эскадрон кавалерии, всего 1130 человек при двух орудиях. Это был первый эшелон десанта: далее из Бреста должен был прибыть отряд кораблей с еще тремя тысячами солдат генерала Харди, а за ним предполагалась высадка экспедиционного корпуса из ирландских эмигрантов численностью, по некоторым источникам, до 10 тысяч человек. Впрочем, Юмбер также выгрузил на берег свыше 5 тысяч ружей для оснащения ирландских повстанцев, которые должны были присоединиться к его отряду. Увы, еще до выхода французской экспедиции в море ирландские повстанцы потерпели жестокое поражение под Вайнгар-Хилл.

Первоначально Юмберу сопутствовал успех: за счет ирландских добровольцев его отряд действительно вырос до 6 тысяч человек, он разгромил несколько брошенных против него британских отрядов, а 28 августа захватил город Каслабар, провозглашенный столицей республики Коннахт. Однако ожидавшееся подкрепление так и не было высажено, а англичане имели в Ирландии свыше 100 тысяч солдат (правда, большинство из них составляли местные ополченцы). В итоге 8 сентября в сражении при Баллинамаке «армия» Юмбера была разбита генералом Лейком, сам он попал в плен. Ирландское восстание было подавлено.

Одной из главных причин неудачи Ирландской экспедиции была острая нехватка у французов свободных сил и ресурсов: параллельно с ней Республика осуществляла куда более масштабный проект – экспедицию в Египет под руководством молодого генерала Бонапарта.

После Кампо-Формийского мира с Австрией, заключенного 18 октября 1797 года, единственным серьезным противником Французской республики оставалась Англия. Но ее флот господствовал в водах, прилегающих к Британским островам, и в Париже прекрасно осознавали, что прямое форсирование Ла-Манша невозможно. Поэтому для борьбы с великой морской державой генерал Бонапарт – за полтора века до адмирала Редера – предложил использовать обходную «средиземноморскую стратегию»: захватить Египет, поставить под контроль османские владения в Северной Африке и Леванте. Это давало французам выход в Красное море, через него – в Индию, колонии в которой были утеряны ими после Семилетней войны.

Инструкция, данная генералу Бонапарту весной 1798 года, требовала «уничтожить английские торговые посты в Красном море, перерезать Суэцкий перешеек и принять все необходимые меры для обеспечения свободного и исключительного владения Красным морем для Французской республики».

Для этой экспедиции в Марселе и портах Северной Италии был собран огромный флот под командованием адмирала де Брюэ: 55 боевых кораблей, в том числе 13 линкоров и 6 фрегатов. Они конвоировали свыше 300 транспортных судов, на которых находилось 32 тысячи солдат, а также около сотни гражданских инженеров и ученых. 19 мая эта армада вышла в море, 12 июня Бонапарт внезапной атакой захватил Мальту, а затем двинулся к Александрии.

Ирландское восстание 1798 года с указанием места несостоявшегося десанта в Бэнтри-бэй и высадки отряда Юмбера возле Киллала

Британская Средиземноморская эскадра имела 14 линейных кораблей, и в целом все предыдущие сражения показывали, что англичане на море действовали успешнее французов. Однако британский командующий адмирал Горацио Нельсон не мог знать, куда и каким путем движется противник. Он заметался по Средиземному морю, дошел до Египта – и вернулся обратно, опасаясь, что французы хотят захватить Сицилию.

В результате флоты разминулись: утром 2 июля французские войска без боя высадились в заливе Марабу и в тот же день заняли Александрию. Бонапарт оставил здесь весь флот и 10 тысяч солдат под командованием генерал Клебера, а с остальными силами двинулся вглубь страны. 21 июля он разбил войско египетских мамлюков в Битве при Пирамидах, а 25 июля торжественно въехал в Каир.

Действия французского и английского флотов в Средиземном море в мае – июле 1798 года

Увы, британское превосходство на море никуда не делось. Получив известия о том, что французский флот находится в Александрии, Нельсон вернулся к берегам Египта – и в сражении при Абукире к востоку от Александрии 1–3 августа 1798 года уничтожил почти всю французскую эскадру. Из 13 французских линкоров спаслось только два – «Женерье» и «Вильгельм Телль». Флагманский «Л’Ориент» взорвался вместе с адмиралом де Брюэ, «Тимолеон» был уничтожен своей командой, а остальные 9 линкоров попали в руки англичан.

Теперь британский флот получил господство на Средиземном море, а победа превратилась в поражение: армия Бонапарта была отрезана от метрополии. Блистательная Порта тут же отказалась от его торопливого предложения о союзе и 9 сентября объявила Франции войну. Так возникла Вторая коалиция, к которой вскоре присоединились Австрия и Россия.

Генералу Бонапарту удалось продемонстрировать все свои военные таланты: в начале 1799 года он организовал экспедицию в Сирию, захватил Яффу, разгромил 35-тысячое османское войско Абдуллы-паши, осадил Акру, хотя не смог ее захватить. 14 июля отправленная на помощь туркам английская эскадра коммодора Сиднея Смита организовала высадку все в том же заливе Абукир 18-тысячного османского корпуса Саида Мустафы-паши – но Бонапарт разбил и его, Мустафа-паша сдался в плен.

Однако в Европе армии Республики терпели поражение за поражением: весной 1799 года Суворов через Австрию вторгся в Северную Италию, летом французы были остановлены и отброшены австрийцами в Швейцарии и на Рейне, в сентябре русские и английские войска высадились в Голландии.

Бонапарт был спешно отозван во Францию: 22 августа 1799 года, пользуясь уходом английского флота, он смог прорваться из Александрии на фрегатах «Ла-Коррьер» и «Мюрион». Вместе с ним Египет покинули контр-адмирал Оноре Гантом и большинство генералов – включая Бертье, Ланна и Мюрата. 9 октября Бонапарт благополучно достиг Фрежюса, откуда спешно направился в Париж – чтобы месяц спустя совершить переворот 18 брюмера и стать Первым консулом (который, как известно, является личинкой императора…).

Командовать обреченной армией в Египте был оставлен Жан-Батист Клебер, один из самых блестящих французских полководцев («Это был сам Марс, бог войны», – писал Наполеон уже на Святой Елене). Он смог одержать множество побед, но они лишь отсрочили гибель армии. Все попытки прорвать морскую блокаду, предпринятые в начале 1801 года адмиралом Гантомом по приказу Наполеона, оказались безуспешными: Александрии достигли только фрегат «Регенерэ» и корвет «Лоди», а уйти из нее удалось только последнему. Попытка Гантома высадить войска (5 тысяч солдат) в османской Ливии также не увенчалась успехом.

Египетская кампания 1798 года от высадки у Александрии до сражения в заливе Абукир

Опыт Ирландской экспедиции и Египетской кампании наглядно показал: при господстве противника на море любой десант, даже самый успешный, будет представлять собой только диверсию, путь в один конец. Высадить войска куда проще, чем снабжать их или эвакуировать. Напротив, англичане могли беспрепятственно высаживать войска в любом месте Египта – их ограничивало только наличие самих войск.

8 марта 1801 года все в том же заливе Абукир был выгружен 15-тысячный корпус генерала Ральфа Аберкромби, а в апреле к нему присоединились османские войска той же численности, прибывшие из Палестины. Остатки французов были блокированы в Каире и Александрии, которые сдались, соответственно, 27 июня и 31 августа на тех же условиях, что и Корфу: возвращения всех солдат и моряков в метрополию без оружия. Прорваться из Александрии удалось только генералу Жану-Луи Рейнье на корвете «Лоди» – он пришел в Тулон 12 июня. Все остальные французские корабли попали в руки англичан.

И все же одно лишь господство на море не обеспечивало итогового успеха десанта на суше – и даже такой успех не давал гарантии победы в войне. В 1854 году англо-французская экспедиция в Крым, высадившись в незащищенной Евпатории, одержала ряд побед на суше, осадила и захватила Севастополь (правда, его городскую часть, а не саму крепость на Северной стороне). Этот успех был обеспечен не только полным господством на Черном море, но и плохой транспортной связью Крыма с остальной частью империи.

Рейды союзников на Одессу, Очаков, Керчь и на порты Азовского моря нанесли ущерб в первую очередь гражданской экономике, но не военной силе России. Взятие крепости Очаков, прикрывавшей вход в устье Днепра, продемонстрировало возможности броненосных кораблей – но дальнейшее удержание Очакова обошлось много дороже самого штурма. На Балтике все оказалось еще печальнее: британский флот даже не смог подойти к Кронштадту, остановленный минными заграждениями, а единственный его успех – взятие Бомарзунда – никак не влиял на ситуацию на суше. «Война кита со слоном» закончилась тупиком, наглядно выявив все проблемы несимметричного противостояния.

2. Морские десантные операции в эпоху парового флота

Броненосцы вступают в бой

Во второй половине XIX века проведение десантных операций резко осложнилось. И связано это было в первую очередь с развитием сухопутного транспорта: появились железные дороги, по которым можно было относительно быстро перебросить резервы к месту вражеской высадки. Кроме того, оснащение войск стало более тяжелым и объемным: полевые орудия уже не вмещались в обычные шлюпки, а появление магазинных винтовок, картечниц, а затем и пулеметов резко увеличило расход боеприпасов, то есть физический объем требующегося десанту снабжения тоже вырос. Его разгрузка с помощью одних лишь корабельных шлюпок стала затруднительной, а в случае большого десанта – и вовсе невозможной, то есть потребовались специальные десантные средства.

Крымская война. Действия флотов в 1854–1855 годах

В ходе Русско-турецкой войны 1877–1878 годов османский броненосный флот, пользуясь многократным превосходством на Черном море, обеспечил туркам беспрепятственное занятие всего Кавказского побережья от Батума до Анапы. Однако дальше прибрежной зоны турецкие войска продвинуться не сумели, захват побережья не мог предотвратить наступление русских войск вглубь Турецкой Армении и взятие Карса. Тем более не оказал он никакого влияния на главный театр войны – Балканский, где русская армия, форсировав Дунай, в итоге дошла до Константинополя[2].

«Десантная» канонерка северян «Генерал Грант» на Миссисипи. Гражданская война в США. 1863 г.

В северо-западном «углу» Черного моря турецкие корабли действовали с большой опаской, ограничившись несколькими безрезультатными обстрелами побережья. Причиной такой осторожности стали мощная береговая оборона, а также наличие у русских двух круглых броненосцев-«поповок»: несмотря на малую скорость и относительно небольшие размеры, по толщине брони и калибру пушек они превосходили любой турецкий корабль, сыграв роль «fleet in being»[3].

В свою очередь, малочисленный русский флот пытался действовать против турецких кораблей в восточной части Черного моря весьма оригинальным способом: минными катерами, доставленными к месту атаки пароходом «Великий князь Константин». Это предвосхитило будущую тактику авианосцев, когда ударные средства доставлялись к месту атаки специальным судном-маткой; однако практического влияния на ход боевых действий это не оказало. Лишь в самом конце войны на рейде Батума самодвижущейся миной Уайтхеда был потоплен небольшой турецкий пароход «Интибах». Эта атака знаменовала возникновение нового класса боевых судов и нового способа морской войны, а также обеспечила России формальный приоритет в использовании торпедного оружия.

Но куда более важным уроком войны 1877–1878 годов стал другой: даже при господстве на море десантные операции, осуществленные на второстепенном театре, не могут оказать влияние на ход кампании и лишь впустую отвлекают ресурсы флота и армии.

Поэтому первой десантной операцией «новой эры» следует считать высадку чилийских войск в районе Писагуа в ходе Второй Тихоокеанской войны 1879–1883 годов между Чили, Перу и Боливией. Дело в том, что территории противников, длинной полосой вытянувшиеся вдоль побережья Тихого океана, разделялись непроходимой безводной пустыней Атакама. Селитряные прииски на этой территории и стали главным яблоком раздора, ибо их продукция составляла основную часть экспорта всех трех стран.

Однако месторождения селитры находились на побережье и снабжались исключительно по морю. По этой причине война сразу же превратилась в борьбу за морские пути. Лишь добившись полного господства на море и блокировав крупнейшие порты Перу, чилийское командование решилось перенести боевые действия на территорию противника. Но сделать это можно было тоже только по морю.

Кавказский театр Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и действия османского флота в восточной части Черного моря

Утром 2 ноября 1879 года чилийский флот высадил в бухте Писагуа около 5 тысяч солдат под командованием генерала Эразмо Эскала. Еще две с небольшим тысячи солдат были высажены южнее, на пляже Юнин. Глубины в месте высадки не позволяли крупным судам подходить вплотную к берегу, поэтому для выгрузки войск и снаряжения использовались плашкоуты, в обилии применявшиеся в местных портах для погрузочно-разгрузочных работ на коммерческих судах. Эти плоскодонные суденышки могли подходить вплотную к берегу и при этом были достаточно мореходны, чтобы в хорошую погоду можно было доставить их на буксире к месту высадки.

Схема высадки чилийских войск в Писагуа 2 ноября 1879 года

Выгрузка чилийских войск в Писагуа 2 ноября 1879 года с помощью рейдовых плашкоутов

150-фунтовое нарезное дульнозарядное орудие Паррота в Южном форте на мысе Пунта-Пичало после захвата чилийскими войсками

Перуанцы и боливийцы имели достаточно войск, поэтому высадку пришлось осуществлять на обороняемое побережье, защищенное береговыми укреплениями. Решающую роль в ее успехе сыграл огонь чилийских броненосцев, подавивший артиллерию врага. Таким образом, война на другом краю света велась вполне по-европейски, с использованием самых современных технологий. Тем не менее, потери чилийцев при высадке составили 330 человек убитыми и ранеными.

Уже 19 ноября возле горы Сан-Франциско состоялось «генеральное сражение» чилийского корпуса Эскала с перуанско-боливийской армией генерала Ладислао Эспинара. Несмотря на численное превосходство (7500 человек против 7000), войска Эспинара были разгромлены. Основную роль в этом вновь сыграло превосходство в артиллерии: чилийцы успели выгрузить достаточное количество полевых орудий, а главное – боеприпасов для них. В то же время перуанские и особенно боливийские войска, несмотря на высокую численность (достигнутую спешной мобилизацией), имели мало пушек, вдобавок устаревших дульнозарядных.

23 ноября чилийцы захватили Икике – таким образом, получив в свое распоряжение большой глубоководный порт и возможность быстро наращивать свои силы в Перу. 26 февраля 1880 года последовал новый «прыжок»: высадка экспедиционного корпуса в 9,5 тысячи человек в перуанском порту Ило. 7 марта двухтысячный отряд полковника Орозимо Барбосы высадился в пору Мольендо. Имея лишь ограниченную сеть железных дорог, перуанцы не могли парировать все эти высадки, их армия на юге оказалась блокирована в отдельных пунктах побережья, чилийцы могли уничтожать ее по частям. 17 марта пал Мокегуа, 26 мая – Такна, 7 июня штурмом взята Арика.

Полностью захватив южную часть Перу, следующие полгода чилийцы готовились к решающему шагу – высадке на севере страны. Она началась 18 ноября 1880 года десантом на полуострове Паракас. Два дня спустя ударом с суши был захвачен порт Писко, что позволило начать быстрое наращивание сил. Наконец, 22 декабря был нанесен решающий удар: 15 тысяч чилийских солдат высадились с 29 транспортов в Куаяко и Лурине, в 20 км к югу от перуанской столицы Лима. 17 января 1881 года чилийская армия штурмом взяла Лиму и ее аванпорт Кальяо. Война фактически закончилась: армия Чили оккупировала прибрежные районы юга и центра страны, хотя на севере и в горах сопротивление продолжалось еще два с лишним года.

Таким образом, Тихоокеанская война наглядно показала, что в зависящей от моря стране, особенно при недостаточном уровне развития наземных коммуникаций, морская сила важнее сухопутной. Это подтвердила и гражданская война 1891 года в самом Чили, когда флот выступил на стороне Конгресса страны против президента Бальмаседы, попытавшегося национализировать селитряную промышленность (находившуюся в руках британского капитала). Армия осталась на стороне президента – но флот, когда-то созданный знаменитым британским авантюристом лордом Кохрейном, традиционно являлся аристократическим и англофильским… а также был тесно связан с пробританской олигархией. Он объявил себя защитником демократии и ушел на север, на недавно захваченные у Перу богатые территории.

Общий ход Тихоокеанской войны и развитие десантных операций чилийского флота в 1879–1881 годах

Отсутствие в распоряжении правительства серьезной морской силы не позволило перебросить подкрепления на Север, в результате мятежники за пару месяцев заняли его целиком. Порт Икике, в котором силы Конгресса встретили ожесточенное сопротивление правительственных войск, подвергся «гуманитарной бомбардировке» броненосцами Конгресса.

Затем, пользуясь доходами от продажи селитры (а также поддержкой Британии), Конгресс собрал наемную армию, за полгода обучил ее и оснастил новейшим оружием. 20 августа 1891 года войско Конгресса численностью около 10 тысяч человек высадилось в заливе Кинтеро, а на следующий день разбило у Конкона правительственные силы под командованием генерала Барбосы. В ходе высадки конгрессисты использовали еще одно новшество – десантные сети, по которым солдаты могли быстро спускаться с борта транспорта в плашкоуты или более мелкие высадочные средства.

В распоряжении Бальмаседы находилось заметно больше войск – но они были разбросаны вдоль всей страны и не могли быстро сосредоточиться в нужном месте. 28 августа, одержав новую победу при Плацилле, конгрессисты заняли Вальпараисо, начав массовые демократические расстрелы, а 30-го вступили в столицу. Так были заложены основы современной истории Чили.

Другим примером сухопутной кампании, выигранной с помощью господства на море, стала британская интервенция в Египте в 1882 году. Под предлогом борьбы с погромами в Александрии (которые египетские власти к этому времени уже пресекли), восемь броненосцев адмирала Бичем-Сеймура 11 июля устроили еще одну «гуманитарную бомбардировку» города[4]. Форты Александрии (а заодно и часть городских кварталов) были разрушены, 8-тысячный египетский гарнизон без сопротивления отступил вдоль железной дороги к Кафр эд-Довару. Однако у Бичем-Сеймура не оказалось войск для высадки десанта – поэтому грабежи и убийства, ради предотвращения которых он устроил бомбардировку, возобновились с новой силой.

Лишь 15 июля англичанам удалось собрать и высадить в гавани отряд в 400 человек. 17 июля в Александрию прибыла бригада генерала Арчибальда Элисона численностью 3750 человек, и только в начале августа британцы попытались развернуть наступление. Однако к этому времени египетский командующий Ораби-паша сосредоточил у Кафр эд-Довара 12 тысяч человек, поэтому британская атака 5 августа закончилась неудачей.

Карта залива Кинтеро 1924 года

Осознав, что маленькой победоносной экспедиции против дикарей не получится, Лондон был вынужден начать большую войну. К 15 августа британское Адмиралтейство мобилизовало 125 больших пароходов, доставив в Александрию и ее окрестности экспедиционный корпус генерал-лейтенанта Гарнета Уолсли общей численностью в 25 тысяч солдат, со всеми запасами, вспомогательными и тыловыми учреждениями. К сентябрю число британских сил в Египте выросло до 40 тысяч солдат, что составило 20 % всей британской армии мирного времени.

Однако наступление на Каир из Александрии было признано бесперспективным: помимо укрепленных египтянами позиций у Кафр эд-Довара и Даманхура на этом пути англичанам пришлось бы форсировать западный (Розеттский) рукав Нила. Поэтому 20 августа англичане высадили десанты в Порт-Саиде, Исмаилии и Суэце, быстро заняв всю линию Суэцкого канала – несмотря на протесты его международной администрации во главе с Фердинандом де Лессепсом[5]. В ближайшую неделю сюда были переброшены основные силы из Александрии. Сосредоточив войска в районе Исмаилии в центральной части канала, генерал Уолсли в последних числах августа начал наступление на Каир с востока, вдоль впадины Вади-Тумилат, вдоль пресноводного канала Исмаилия и железной дороги из Каира в Суэц.

К этому моменту в Египте фактически произошла революция: исламские богословы из университета Аль-Азхар объявили хедива Тефика, находившегося в Александрии под контролем англичан, изменником и врагом ислама, а недавно созданный парламент передал главнокомандующему Ораби-паше диктаторские полномочия. Все это происходило с одобрения османского султана, формально являвшегося сюзереном Египта и крайне обеспокоенного проникновением сюда англичан.

Египет имел 90-тысячную армию и достаточно развитую для того времени сеть железных дорог. Таким образом, Ораби-паша имел возможность быстро перебрасывать свои силы с одного театра на другой. Однако его подвела излишняя осторожность: ожидая наступления англичан со стороны Александрии, он оставил свои основные силы у Кафр эд-Довара, в то же время сохраняя крупные гарнизоны вдоль морского побережья в Розетте и Дамиетте, а также 12 000 солдат возле самого Каира. В результате для создания фронта против Исмаилии у него осталось лишь порядка 30–35 тысяч солдат.

Вдобавок Ораби-паша отказался от обороны промежуточных позиций вдоль канала Исмаилия. Он отвел свою армию к Тель эль-Кебиру, расположенному в 80 км от Каира, и за две недели создал здесь хорошо оборудованную позицию.

28 августа египтяне атаковали еще не закончивших сосредоточение британцев и едва не добились победы. Англичан спасло наличие бронепоезда с тяжелыми крупповскими орудиями, быстро выдвинувшегося к атакованному участку, а также обходной маневр кавалерийской бригады генерала Друри-Лава.

Театр кампании 1882 года в Египте

13 сентября состоялось решительное сражение. Силы были примерно равны – по 30 тысяч человек и 60 орудий с каждой стороны. Однако британские войска имели более современную артиллерию и новые винтовки. И все же итог сражения вновь решила кавалерия Друри-Лава, обошедшая противника с северного фланга. Египетская армия была деморализована и обратилась в бегство, уже на следующий день бригада Друри-Лава без сопротивления вошла в Каир, а 25 сентября сюда в обозе английских войск прибыл и хедив Тевфик. С его согласия Британия заняла весь Египет, поставив под прямой контроль правительство хедива. Эта оккупация продлилась 70 лет.

В преддверии Великой войны

Последние два десятилетия перед Первой мировой войной ознаменовались шестью крупными конфликтами с участием великих держав (или претендовавших на роль таковых). Это были Японо-китайская (1894–1895), Испано-американская (1898), Англо-бурская (1899–1902), Русско-японская (1904–1905), Итало-турецкая (1911–1912), Первая и Вторая Балканские (1912–1913) войны. В Англо-бурской войне флот участия не принимал за отсутствием у бурских республик выхода к морю. В остальных пяти войнах господство на море и десантные операции сыграли решающую роль.

Как правило, они проводились после решающего морского сражения, обеспечившего одной из сторон полный контроль над морем. Такими были битва при Ялу (1894), где японцы разгромили китайский флот, битвы при Сантьяго и в Манильской бухте (1898), в которых американцы полностью уничтожили испанские эскадры на Кубе и на Филиппинах. Затем на берег (как правило, без сопротивления) высаживались войска – и дальнейшие действия (включая захват ключевых морских баз: Порт-Артура, Вей-хай-Вея, Сантьяго, Манилы) происходили уже на суше.

В ходе Русско-японской войны японцы осуществили такую высадку (причем в том же самом месте – у Бицзыво) еще до генерального морского сражения, решительно и умело используя преимущества своего флота даже без достижения полного господства на море. В качестве базы высадочных средств использовались ранее занятые острова Эллиот, для нейтрализации русского флота в Порт-Артуре был предпринят ряд операций по заграждению выхода из бухты пароходами-брандерами. Как констатируют авторы 8-го тома истории Русско-японской войны (1910):

«Расстояние – около 40–50 верст от места высадки до ближайшей крупной группы наших войск (Цинчжоу – Дальний) – давало возможность высадить значительные силы ко времени подхода нашего отряда и дать ему серьезный отпор. К тому же японцы, очевидно, к тому времени уже достаточно изучили нас, и считали мало вероятной подобную попытку с нашей стороны, в чем и не ошиблись».

Дозоров на побережье не имелось, разведка русских войск была поставлена настолько плохо, что генерал Стессель в своих первых донесениях указал три разных места высадки противника.

Вот как описывает высадку в Бицзыво «Военная энциклопедия Сытина» 1915 года:

«Море на избранном для десанта участке Бицзыво – залив Янтоува – очень мелко, места для якорной стоянки не ближе 7–10 верст от берега, и самая стоянка судов, будучи подвержена постоянному влиянию ветров, неспокойна. В отлив вдоль берега обнажается полоса около 2 верст ширины, причем у Бицзыво она представляет нечто вроде жидкого ила, в который люди уходят по пояс. Мелкие суда могут приставать к берегу только во время прилива. Тем не менее, близость Бицзыво к Порт-Артуру и к железной дороге давала японцам большие выгоды в смысле выигрыша времени. Однако то же условие – близость пункта высадки к железной дороге – могло поставить их и в рискованное положение, т. к., при известных обстоятельствах, всю операцию высадки пришлось бы вести под угрозой нашего удара и с юга, и с севера.

К 21 апреля расположение частей Квантунского укрепленного района было следующее: 7-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия и 15-й полк – в Порт-Артуре; 5-й полк на Цзиньчжоуской позиции, 2-й батальон 13-го полка с батареей – в Талиенвале; 1-й батальон 13-го полка с полубатареей – на станции Нангалинъ; 14-й и 16-й пехотные полки с 2,5 батареи – в городе Дальнем и в Бицзыво – 60 человек охотничьей команды 13-го полка. На станцию Пуланьдянь был выдвинут 1-й батальон 4-го Восточно-Сибирского полка от авангарда Маньчжурской армии.

Место высадки японских войск возле Бицзыво у основания Ляодунского полуострова 22–28 апреля (5–11 мая н. ст.) 1904 года

На войска Квантунского укрепленного района не возлагалась задача воспрепятствовать высадке японцев к северу от Цзиньчжоуского перешейка. К 17 апреля 2-я японская армия (1, 3 и 4-я пехотные дивизии) была погружена в Цинампо на 80 транспортов, а 20-го транспортный флот двинулся к острову Эллиот. 21-го, в 5 часов вечера, в виду Бицзыво появился первый эшелон японских транспортов, о чем и было донесено по телеграфу в Порт-Артур начальником охотничьей команды штабс-капитаном Войтом. Вследствие этого из Пуланьдяня в Бицзыво в ночь на 22-е был передвинут батальон подполковника Ранцева. В 5 часов утра 22 апреля 7 японских транспортов подошли к мысу Сяохоукоузейцзы, а канонерки открыли огонь по высотам у деревни Сяндьягоу. Затем стали подходить новые транспорты, и в 7 часов утра близ деревни Сяндьягоу высадился морской десант, и началась высадка частей 3-й дивизии.

Наши охотники и подходивший батальон, конечно, не могли помешать высадке противника. В течение 22-го японцы успели высадить 8,5 батальонов, 1–2 эскадрона и около батальона саперов, несмотря на то, что шлюпки во время отлива не могли подойти к берегу ближе 1–1,5 версты, и войскам приходилось двигаться дальше по пояс в воде. В 4 часа дня японцы направили 1 батальон для занятия Бицзыво, две роты со взводом саперов к Пуланьдяню и выставили охранение, которое и начало окапываться. Этих мер вначале и было вполне достаточно для обеспечения высадки против наших слабых сил, бывших вблизи Бицзыво. 23-го высадка, вследствие разыгравшегося тайфуна, не производилась; 24-го начала высаживаться несколько южнее 1-я дивизия; к 28-му высадилась 4-я дивизия, а к 30-му высадка армии ген. Оку (36 батальонов, 9 эскадронов и 216 орудий, всего 40 000 человек) была закончена. Связь Маньчжурской армии с крепостью Порт-Артур была окончательно порвана лишь 28 апреля».

В отличие от Русско-японской войны, итальянскому флоту в 1911–1912 годах господство на море завоевывать даже не потребовалось: когда-то могущественный турецкий броненосный флот настолько устарел и обветшал, что не мог далеко отойти от своих берегов. Поэтому высадка итальянских войск в Ливии, а затем захват Додеканесских островов встретили сопротивление лишь на суше – это противодействие было без труда подавлено корабельной артиллерией.

Особый интерес представляет Первая Балканская война, в которой боевые флоты Турции и Греции были примерно равны, оба морских боя между ними не имели решительного результата, а действия против берега и десантные операции активно велись обеими сторонами.

Однако Греция обладала большим коммерческим флотом, его быстрая мобилизация и частичное вооружение позволили без особых проблем занять принадлежавшие туркам острова Эгейского моря. Турция не имела возможности держать крупный гарнизон на каждом острове и крайне нуждалась в войсках на сухопутном фронте – поэтому еще до вступления Греции в войну было решено снять войска со всех островов, кроме Лесбоса, Хиоса и Лемноса. В итоге бои на Лемносе продлились целую неделю, Лесбос турки обороняли месяц, а Хиос – почти полтора месяца. Однако захват Лемноса оказался решающим в морской войне: он обеспечил грекам прекрасную базу прямо у входа в пролив Дарданеллы; позднее здесь же же разместилась британская база во время Первой мировой.

Но там, где турецкий флот имел превосходство, то есть на Мраморном и Черном морях, он действовал весьма активно и довольно успешно: обстреливал берега, перевозил войска, нарушал болгарские коммуникации и обеспечивал свои линии снабжения. Дошло до того, что в болгарской армии возникла «десантобоязнь», и болгарскому командованию пришлось направить часть сил с фронта на оборону побережья. Это имело важное значение, ибо флот Болгарии был крайне слаб, но зато ее сухопутная армия являлась самой сильной в антитурецкой коалиции.

Именно при очередном выходе для обстрела Варны в ночь на 22 ноября 1912 года торпедой болгарского миноносца был поврежден турецкий крейсер «Гамидие». Этот успех доныне остается самой крупной победой болгарского флота – но на ход боевых действий он никак не повлиял.

После кратковременного перемирия турецкий флот в свою очередь предпринял крупную десантную операцию: высадку двух дивизий у Шаркея на Мраморном море, в тылу болгарских войск, осаждавших полуостров Галлиполи.

Операция началась утром 8 февраля 1913 года и проводилась по всем правилам. Для перевозки войск было задействовано 25 пароходов и 12 босфорских паромов, высадка осуществлялась с помощью шлюпок и понтонов, в месте выгрузки оборудовались временные причалы. Десанту предшествовала артиллерийская подготовка, в которой участвовали купленные в Германии броненосцы «Хайраддин Барбаросса» и «Тургут-Рейс», крейсер «Меджидие», торпедная канонерка «Берк и Сатвет».

Однако из-за плохой координации действий, медленной выгрузки солдат и снаряжения, а также запоздания с прибытием части транспортов, на берег удалось высадить только 8 батальонов. Туркам удалось взять Шаркей, но болгары перебросили часть сил с фронта и блокировали захваченный плацдарм. После этого турецкое командование решило прекратить операцию. Высаженные войска были сняты с берега с помощью четырех паромов. Еще одна попытка высадки 18 февраля с помощью двух транспортов также закончилась неудачей, но серьезных потерь туркам удалось избежать.

Балканская война показала, что даже слабейшая на море сторона, имея возможность маневрировать силами, может успешно действовать против берега. Однако начавшаяся год спустя Первая мировая война заставила вспомнить уроки Крымской: флот бессилен против сухопутной армии – если эта армия имеет достаточно ресурсов и может свободно снабжаться по суше.

3. Десантные средства и морские десантные операции британского флота в Первую мировую войну

В ходе войны 1914–1918 годов было проведено несколько морских десантных операций различного масштаба, но в основном их задачей была поддержка приморского фланга сухопутных сил. Стратегическую цель (и весьма амбициозную) преследовала только одна такая операция – Дарданелльская, закончившаяся грандиозным провалом. Этой операции посвящено множество работ, поэтому мы не будем углубляться в ее описание, ограничившись лишь разбором технических моментов.

Сначала англо-французы пытались прорваться через пролив силами одного только флота, уничтожив береговые форты и батареи корабельной артиллерией. В операции были задействованы два дредноута, 16 броненосцев, 6 крейсеров, 22 эсминца, 24 тральщика и один авиатранспорт.

Когда три атаки (19, 26 февраля и 18 марта 1915 года) потерпели неудачу, а союзники потеряли три броненосца, было решено высадить десант и взять укрепления с суши. Общая численность выделенного для высадки Средиземноморского экспедиционного корпуса генерал-майора Яна Гамильтона составляла 78 тысяч человек.

Высадка началась 25 апреля и проводилась в двух местах. Целью главной атаки был мыс Хеллес, нависавший над входом в Дарданеллы с севера. Его занятие позволяло захватить внешние батареи Хеллес и Седд уль-Бахр (восемь орудий калибром 240–280 мм), а в дальнейшем атаковать внутренние батареи, расположенные вдоль европейского берега пролива. При этом сам мыс обороняло всего 4500 турецких солдат.

Здесь высаживались 29-я пехотная дивизия и французская бригада Рюэффа; вторым эшелоном служила переброшенная из Египта 29-я индийская пехотная бригада. Общая численность войск составляла около 30 тысяч человек. Высадка осуществлялась после обстрела с кораблей сразу в пяти пунктах, обозначенных как Y, X, W, V и S. Войска были погружены на транспорты и суда непосредственной поддержки. Передовые отряды высаживались с корабельных шлюпок и транспортных ботов, которые подтаскивались буксирами как можно ближе к берегу. Кроме того, при высадке применялись рыболовные сейнеры, а также несколько паровых хопперов – плоскодонных грунтовозных шаланд, способных подходить вплотную к берегу.

В самом трудном месте, на пляже V у форта Седд уль-Бахр, в качестве штурмового средства использовался специально переоборудованный угольный транспорт «Ривер Клайд» (3913 брт) 1905 года постройки. Он был оснащен пулеметами, имел блиндирование в носу, а также специально прорезанные в бортах лацпорты для ускорения выгрузки.

«Ривер Клайд» принял на борт около 2000 солдат, вел с собой три лихтера и сопровождался буксиром «Аргайл». Предполагалось, что он подойдет вплотную к берегу и выбросится на мель, а буксир подтащит лихтеры, по которым на берег будет переброшен импровизированный причал для выгрузки солдат и снаряжения. В дальнейшем «Ривер Клайд» должен был использоваться в качестве временного причала для разгрузки других транспортов. В остальных пунктах причалы должны были возводиться из выгруженного на берег материала.

Общий ход Дарданелльской операции 1915 года

Высадка на пляжах Y, X и S была проведена без сильного противодействия противника, но в пунктах W и V войскам пришлось высаживаться на хорошо защищенное побережье под шквальным ружейно-пулеметным огнем. Из 700 солдат, высадившихся с «Ривер Клайда», 300 были убиты, а большинство остальных ранено, после чего выгрузку пришлось прекратить. Попытки возобновить ее под прикрытием огня линкора «Куин Элизабет» и двух броненосцев к успеху не привели. После этого командующий высадкой генерал Ян Гамильтон приказал перенаправить остальные силы на участок W, где к 9 утра британцам ценой огромных потерь удалось закрепиться на берегу, преодолеть проволочные заграждения и занять первую линию турецких окопов. Форт Седд уль-Бахр был занят только на следующий день 26 апреля. К этом времени на мыс Хеллес было высажено около 21 000 человек, из которых в первое же утро погибло порядка 2000.

Высадка на мысе Хеллес 24 апреля 1915 года

Второй целью высадки был выбран пляж на западном побережье полуострова Галлиполи, расположенный в 30 км к северу от мыса Хеллес, между мысами Ари-Бурну и Габа-Тепе. Здесь должны были высаживаться основные силы Австралийско-Новозеландского корпуса – 1-я австралийская и Новозеландско-австралийская дивизии, поэтому данный участок получил наименование «АНЗАК». Общая численность назначенных к высадке сил составляла около 25 тысяч человек. Задачей десанта было перекрыть пути подхода турецких резервов к главному участку высадки – мысу Хеллес. Кроме того, французы организовывали отвлекающую высадку у Кум-Кале на азиатском берегу, а британская Морская дивизия – демонстрацию у Булаира в глубине Саросского залива.

Высадка союзников в Галлиполи 24 апреля 1915 года и ответные действия турок

Командующий АНЗАК генерал-лейтенант Уильям Бирдвуд отказался от идеи использовать в качестве штурмового судна старый пароход, в итоге доставка войск с транспортов на берег осуществлялась 36 лодками, которые буксировались 12 небольшими паровыми лихтерами; предполагалось, что последние 50 ярдов до линии прибоя лодки преодолеют на веслах. Высадку поддерживали шесть броненосцев, крейсер и семь эсминцев.

Высадка в Галлиполи. Эсминец буксирует вереницу лодок с десантом

Высадка началась около 4.30, с опозданием на час против плана. Из-за навигационной ошибки она была проведена на два километра севернее намеченной точки – у мыса Ари-Бурну, где сразу за пляжем начинается крутой подъем. Правда, тут австралийцем повезло: здесь турецкая оборона была слабее, а главный опорный пункт турок с двумя 150-мм и двумя 120-мм орудиями находился как раз в прежнем месте. Другой удачей анзаков стало отсутствие у турецких войск пулеметов: тут имелись только древние митральезы Норденфельта. Побережье в этом месте обороняла всего одна 8-я рота 2-го батальона 27-го турецкого пехотного полка.

Угольщик «Ривер Клайд» на мели у форта Седд уль-Бахр и оборудованный с его помощью импровизированный причал

Место разгрузки на участке высадки «Х» 6 мая 1915 года. Вид с носа угольщика «Ривер Клайд»

Разгрузка припасов и строительство причалов на плацдарме АНЗАК у мыса Ари-Бурну. Май 1915 года

Тем не менее, турки сразу же открыли огонь, причинив высаживающимся войскам серьезные потери. Около 9 часов утра к месту высадки подтянулись части размещенных здесь 9-й и 19-й пехотных дивизий. К этому времени австралийцы уже успели занять плацдарм шириной около 3 км по обе стороны мыса Ари-Бурну, продвинуться вперед на 1,5 км и начать высадку второй и третьей волн, пусть и с некоторым отставанием от графика. Турки контратакой сбросили противника с господствующих высот, но далее продвинуться не смогли.

К вечеру на берег было высажено уже 16 тысяч солдат, они занимали плацдарм 3200 м в ширину и 720 м в глубину. Потери составили 901 человек убитыми и не менее 2000 ранеными, еще четверо попали в плен. Генерал Бирдвуд доложил командующему Средиземноморским экспедиционным корпусом, что его люди истощены и деморализованы постоянным шрапнельным огнем и не смогут выдержать следующей атаки. Чтобы их не сбросили в море, Бирдвуд потребовал эвакуации – позднее эвакуация стала традиционным способом боевых действий АНЗАК. Однако нервы у генерала Гамильтона оказались покрепче, он отдал знаменитый приказ: «Окапывайтесь и держитесь… копайте, копайте, копайте».

Хотя союзникам удалось захватить и закрепить за собой на Галлиполийском полуострове два плацдарма, организовав на них временные причалы, наладив снабжение войск и эвакуацию раненых, дальнейшее их продвижение было остановлено. На мысе Хеллес за полтора месяца англичане смогли продвинуться в сторону Критии лишь на 7 км.

Плацдармы насквозь простреливались полевой артиллерией противника, со стороны Дарданелл по ним вели огонь тяжелые орудия береговых батарей и турецких броненосцев. Особенно тяжелым было положение на участке АНЗАК, где глубина плацдарма была совсем небольшой. Здесь турки постоянно контратаковали. Из-за нехватки вооружения они несли большие потери – однако прорыв к берегу мгновенно окупил бы эти потери. Вдобавок только за один май союзники потеряли еще три броненосца и теперь использовали крупные корабли с очень большой осторожностью.

Союзное командование встало перед выбором: эвакуировать войска – или продолжать перебрасывать в Галлиполи подкрепления, надеясь в конце концов переломить ситуацию. В конце концов был выбран второй вариант. Но поскольку имеющиеся плацдармы имели слишком малую площадь и глубину, решено было организовать новую высадку в бухте Сувла, к северу от участка АНЗАК.

В этой высадке впервые приняли участие десантные суда специальной постройки – лихтеры типа «Х», строительство которых началось весной 1915 года по инициативе адмирала Фишера. Они создавались на основе речных барж Темзы, плоскодонный корпус имел длину 32,2 м, ширину 6,4 м, общую глубину 2,3 м и осадку без груза 0,76 м, стандартное водоизмещение составляло 135 тонн, нормальное – 160 тонн. Силовой установкой служил двигатель внутреннего сгорания (как правило, это был калильный нефтяной мотор шведской фирмы «Болиндер»), позволявший развивать ход до 7–8 узлов. Двигательный отсек размещался в корме судна; в носовой части имелась спускаемая аппарель. Всего к осени 1915 года было построено 200 таких судов, в 1916 году – еще 50 для действий в Месопотамии.

Кроме того, в 1915–1916 годах в Британии было построено 90 малых 34-фунтовых (10,4 м) высадочных тендеров. Они не имели палубы, оснащались подвесными моторами и доставлялись к месту выгрузки войск на шлюпбалках кораблей и судов.

Для высадки в бухте Сувла был выделен недавно сформированный IX армейский корпус генерал-лейтенанта Фредерика Стопфорда – 10-я и 11-я дивизии «новой армии» Китченера. Всего на берег высаживалось порядка 20 тысяч человек. На этот раз артиллерийскую поддержку с моря оказывали в основном небольшие суда: эсминцы и шлюпы. Двигатели лихтеров оказались ненадежны, поэтому к берегу десантные суда пришлось доставлять на буксире у тральщиков или миноносцев.

Высадка началась в ночь на 6 августа и опять сопровождалась путаницей и неразберихой: войска были выгружены не в намеченных местах и в темноте не смогли найти высоты, которые следовало атаковать. Хотя в месте высадки находилось не более полутора тысяч турецких солдат, потери десанта за первые сутки составили 1700 человек, а достижения – две занятых высоты. В последующие дни плацдарм удалось немного расширить, но дальнейшие атаки оказались бесполезны.

К сентябрю 1915 года стало окончательно ясно, что ситуация зашла в тупик. Генерал Стопфард был смещен с должности, за ним последовал и Гамильтон. С октября войска с Галлиполи начали перебрасываться на Салоникский фронт. В начале декабря началась эвакуация плацдармов на участке АНЗАК и в бухте Сувла, завершившаяся 20 декабря. Вопреки опасениям, турки не оказывали противодействия и не пытались атаковать, поэтому людей удалось вывезти всех – но в руки противника попали огромные запасы продовольствия и снаряжения.

28 декабря началась эвакуация плацдарма на мысе Хеллес. На этот раз турецко-германское командование пыталось атаковать отходящие к причалом войска, но местность благоприятствовала действиям арьергардов. Последние британские солдаты были сняты с берега утром 9 января, врагу досталось только огромное количество снаряжения – хотя несколько сотен лошадей и мулов в последний момент удалось убить, а часть боеприпасов взорвать.

Высадка в бухте Сувла 6 августа 1915 года

Плацдарм у мыса Ари-Бурну (участок АНЗАК), бухта Сувла и бои с 6 по 21 августа 1915 года

В целом союзники задействовали в Галлиполийской операции порядка 500 тысяч человек, то есть по масштабам ее превзошла только высадка в Нормандии три десятка лет спустя. Людские потери сторон (убитыми и ранеными) составили половину от задействованных сил, причем у турок – куда хуже оснащенных – они оказались даже ниже, чем у союзников. Еще более шокирующим было соотношение потерь в боевых кораблях. Провал операции убедил многих военных (и еще большее число политиков) в невозможности проведения крупных десантных операций при современном состоянии сухопутных сил.

Лихтер типа «Х»

Разгрузка лихтера типа «Х» на плацдарме через носовую аппарель

До конца мировой войны британское командование спланировало лишь один десант, да и тот тактический – высадку на бельгийском побережье между Ньюпортом и Остенде. Предполагалось, что около 5 тысяч человек с танками выгрузятся в нескольких километрах за линией фронта, позади третьей линии обороны противника, чтобы отрезать группировку немецкой артиллерии. Для перевозки танков планировалось использовать огромные несамоходные лихтеры длиной 170 м и шириной 10 м, толкаемые мониторами. Операцию предполагалось провести осенью 1917 года, но от нее отказались в связи с отменой сухопутного наступления на Ипре.

4. Десантные средства и морские десантные операции русского флота в Первую мировую войну

В отличие от британского флота, для которого десант в Галлиполи стал импровизацией, русский флот готовился к подобной высадке задолго до Первой мировой войны. Целью ее также были Черноморские проливы – только Босфор, а не Дарданеллы; эта операция планировалась с 1890-х годов. Для высадки морских десантов должны были создаваться специальные группы судов – «базы», для выгрузки передовых отрядов предполагалось использовать «базные транспорты» – мобилизованные суда с небольшой осадкой, оборудованные под прием войск и десантных средств, а также оснащенные средствами для их быстрой выгрузки. На шлюпбалках у них должно было помещаться до десяти паровых катеров, а в трюмах и на палубах размещались десантные боты и понтоны. Планированием Босфорской операции в Морском Генеральном штабе еще до войны занимался штаб-офицер Черноморского отдела капитан 2-го ранга А. В. Немитц.

Уже после начала Галлиполийской операции было решено начать строительство специализированных десантных судов для Черного моря, причем двух видов: дальнего действия – судов типа «Эльпидифор» и ближнего – барж типа «Болиндер».

Первым началось строительство «болиндеров», образцом для них сразу же стали британские лихтеры «Х». Командующий Черноморским флотом адмирал Эбергард, ознакомившись с докладом прибывшей из Галлиполи флотской миссии, в рапорте на имя морского министра от 5 (18) октября 1915 года запрашивал срочную постройку специальных десантных барж «по образцу британских» – но большего размера и с двумя двигателями по 40–50 л.с. Каждая такая баржа при дальности хода 100 миль должна была принимать батальон пехоты (500 человек); для одномоментной высадки двух бригад (20 тысяч человек) требовалось 50 барж (с учетом 10 запасных).

Ровно через месяц, 5 (18) ноября 1915 года, заводу общества «Руссуд» в Николаеве был сделан заказ на 40 барж по цене 135 тыс. рублей за штуку со сроком готовности до 1 апреля 1916 года – при условии своевременной поставки двигателей и комплектующих. Чертежи британского лихтера «Х» завод получил самостоятельно, но в проект был внесен ряд изменений. Водоизмещение выросло до 255 тонн, русские лихтеры были больше и мореходнее английских: наибольшая длина 54,7 м, максимальная ширина 7,2 м, осадка 1,2 м при глубине интрюма 2,95 м. Два калильных нефтяных мотора фирмы «Болиндер» (или других фирм) мощностью в 40–50 л.с. обеспечивали судну скорость в 5,3 узла с полной нагрузкой 1500 солдат без обоза или 1200 с батальонным обозом. Баржи оснащались небольшой кормовой надстройкой и носовой аппарелью для высадки людей и грузов.

Первые 19 «болиндеров» прошли испытания в конце марта 1916 года, 12 из них были сданы флоту в середине апреля и уже 6 мая прибыли в недавно захваченный Трапезунд для участия в выгрузке прибывающих из Мариуполя подкреплений и дальнейших операциях в поддержку Приморского отряда Кавказского фронта. Постройка еще 21 затянулась, они были сданы в период с июля по ноябрь.

Слабым местом этих судов (как и у британцев) оказались моторы: при эксплуатации они постоянно выходили из строя. Завод объяснял это отвратительной квалификацией мотористов; но ломались не только моторы, но и кронштейны гребных винтов, оказавшиеся слишком слабыми. Вдобавок в процессе боевого применения выяснилось, что установленные на «болиндерах» моторы слишком слабы, из-за чего применять баржи в свежую погоду практически невозможно. В итоге до 30 % десантных барж изначально работали на буксире.

Всего к сентябрю 1916 года от погодных условий было потеряно пять «болиндеров». С осени 1916 года началось переоборудование оставшихся «болиндеров» в канонерские лодки для действий на Дунае: на них ставили по одному 152-мм орудию, снятых с крейсеров «Кагул» и «Император Траян». Всего до февраля 1917 года так было переоборудовано 14 барж из оставшихся 35.

«Эльпидифорами» именовался тип азовских зерновозных шхун – плоскодонных парусно-паровых судов водоизмещением около 1000 тонн, предназначенных для погрузки зерна и других грузов прямо с берега. Двухвинтовой пароход «Елпидифор» вместимостью 672 брт был построен в 1905 году в Киле по заказу ростовского купца Елпидифора Парамонова. Это название со временем стало нарицательным для судов подобного класса и назначения. Имея осадку носовой частью менее метра, такие шхуны могли подходить к берегу почти в любом месте, вылезая носом на песчаную отмель. Затем в носу с помощью бушприта опускались две сходни, по которым грузчики поднимали на борт мешки с зерном.

Таким образом, под обозначением «эльпидифоров» в первую очередь имелись в виду каботажные зерновозные пароходы определенной схемы, мобилизованные в качестве транспортов или тральщиков. Заказ на строительство 20 специальных десантных судов этого типа был выдан лишь в сентябре 1916 года. От «прототипа» они отличались увеличенной до 74,7 м длиной при сохранении той же ширины в 10,4 м. Максимальная осадка (кормой) составляла 2,44 м, при этом осадка носом не должна была превышать 1,22 м. Корабли имели ледокольные подкрепления в носовой части и двойное дно с балластными цистернами, перекачивая воду в которых можно было менять дифферент, сокращая осадку носом почти до нуля.

При нормальном водоизмещении 1050 тонн, регистровой вместимости 875 брт и скорости 10–11 узлов «эльпидифоры» могли принимать на борт до тысячи пехотинцев с оружием. Высадка производилась по сходням через два носовых лацпорта. Водоизмещение при максимальной нагрузке достигало 2200 тонн. Проектное вооружение состояло из двух 120-мм или трех 102-мм орудий; кроме того, на палубу можно было принять 120 мин, два больших моторных катера или два гидросамолета. Таким образом, «эльпидифоры» являлись универсальными боевыми средствами: их можно было использовать не только как десантные транспорты, но и в качестве канонерок, минных заградителей, тральщиков. Стоимость постройки одного судна оценивалась в 1,15 млн рублей – как 8,5 «болиндера».

Закладка первых пяти корпусов состоялась 15 (28) ноября 1916 года. Предполагалось, что первое судно будет сдано в мае 1917-го, а далее в строй станут вступать по два ежемесячно. Однако головное судно, «Эльпидифор» № 410, удалось спустить на воду лишь 24 марта (6 апреля) 1917 года, № 411 – только 4 (17) июня, № 112 – 25 июля (7 августа). Завод оправдывался срывом поставок смежниками, но задерживались и корпусные работы, которые зависели только от «Руссуда». В итоге «Эльпидифор» № 410 был сдан в казну лишь 4 марта 1918 года – за месяц до того, как Николаев был захвачен немцами. В их руки попали и все находящиеся там корабли…

Осенью 1915 года русскому командованию стало известно о предстоящей эвакуации союзников с Галлиполийского полуострова. После этого значительная часть турецкой армии на Западе высвобождалась для отправки на Кавказ. Поэтому командующий Кавказской армией генерал Н. Н. Юденич решил упредить противника в развертывании и разгромить 3-ю турецкую армию до подхода к ней подкреплений с запада.

Десантная баржа типа «Болиндер», 1916 год

Десантное судно типа «Эльпидифор», 1918 год (первоначальный вид)

Наступление на Эрзурум началось 28 декабря 1915 года (10 января 1916 года по новому стилю). Уже к 7 января части Кавказского фронта вышли на линию внешних фортов города. После этого было решено закрепить наметившийся успех решительными действиями на флангах: Приморский отряд Кавказской армии под командованием генерал-лейтенанта В. Н. Ляхова (около 15 000 человек при 38 орудиях) получил приказ наступать вдоль берега и занять порт Ризе, через который велось снабжение турецких войск на Кавказе.

Наступление вдоль берега началось утром 23 января (5 февраля), оно велось при поддержке огня броненосца «Ростислав», а также канонерских лодок и старых угольных миноносцев. Из-за отсутствия в сухопутных войсках радиостанций связь с войсками и корректировка огня осуществлялись с помощью построенной на берегу сигнальной мачты.

Туркам удалось остановить наступление лишь через неделю на рубеже реки Бююк-Дере, в 15 километрах от Виче. Для преодоления укреплений противника 19 февраля (4 марта) 1916 года у города Атина в 8–9 километрах за линией фронта был высажен тактический десант численностью в два батальона пехоты (около 2100 человек) при двух горных орудиях и двух пулеметных взводах. Для его переброски были выделены транспорты «Корнилов» и «Лазарев» (№ 36 и № 37), снабженные высадочными средствами – по три десантных бота. Первый эшелон высаживался с трех мелкосидящих тральщиков, переоборудованных из зерновозных шхун типа «Эльпидифор». Это название часто применяется при описании десантных операций 1916 года, но не стоит путать мобилизованные «эльпидифоры» с серийными.

Высадка осуществлялась двумя группами – западнее и восточнее Атина. Предварительно части десанта провели несколько учений. Подходы к пунктам высадки обозначались выставленными ночью моторными шлюпками и катером, несущими условные опознавательные огни. Для связи с кораблями и командованием Приморской группы отряд получил вьючную радиостанцию. С моря операцию поддерживал броненосец «Ростислав», а для его прикрытия из Севастополя выслана 1-я маневренная группа во главе с линкором «Императрица Мария».

Высадка первого эшелона десанта началась в 6 утра, причем тральщики с их малой осадкой подошли почти вплотную к берегу, спустили трапы и без потерь выгрузили всех солдат за 12 минут. Лишь после этого высадка была обнаружена противником, который открыл беспорядочный пулеметный огонь.

После известия о высадке в тылу русского десанта турецкие войска оставили свои позиции на реке Бююк-Дере и поспешно отошли в горы. Поэтому высадка с транспортов второго эшелона прошла почти без противодействия противника. В 14.40 десантные части совместно с сухопутными войсками без боя заняли Атина.

Получив известие о подходе с запада сильных турецких подкреплений, генерал Ляхов решил осуществить новую высадку десанта. В ночь 19 на 20 февраля те же самые десантные подразделения были вновь погружены на «эльпидифоры» и один из транспортов, и еще до рассвета высажены у Мапарви, заняв ключевые высоты. Наконец, днем 6 марта «Тральщик № 24» под прикрытием канонерской лодки «Кубанец» и трех миноносцев с помощью нескольких понтонов высадил западнее порта Ризе (в районе Эргалии) батальон пехоты и взвод полевой артиллерии. На следующий день ударом с фронта и с тыла город Ризе был взят, силы Приморского отряда выдвинулись до реки Балтачи-Дереси, где 23 февраля перешли к обороне.

Так русские войска получили порт и промежуточную базу снабжения. Из Батума сюда была перенесен передовая база флота, что позволило канонеркам и старым миноносцам более активно действовать у берегов противника. Наконец, от Ризе до Трапезунда вдоль берега шла шоссейная дорога, что облегчало дальнейшее наступление.

13 (26) марта наступление возобновилось, а к 19 марта Приморский отряд вышел на линию турецких укрепленных позиций по реке Кара-Дере. Прорвать их не удалось: войска выдохлись и понесли сильные потери, в то время как к туркам начали прибывать силы, снятые с Галлиполийского полуострова. Тем не менее, всего за два с половиной месяца части генерал-лейтенанта Ляхова продвинулись вдоль берега Черного моря на 120 километров.

Для усиления Приморского отряда 25 марта (7 апреля) в Ризе была организована выгрузка 1-й и 2-й кубанских пластунских бригад и двух артиллерийских дивизионов. Всего до конца дня с 36 транспортов было высажено 18 000 человек, 26 орудий, 70 пулеметов, 8 автомобилей, 4300 лошадей, около 1400 повозок и кухонь. В связи с наличием в море «Гебена» и «Бреслау», а также немецких подводных лодок[6] перевозка войск из Новороссийска прикрывалась главными силами Черноморского флота, включая оба дредноута – «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая». В непосредственном охранении конвоя находился легкий крейсер «Прут» (бывший турецкий «Меджидие»), 3 турбинных эсминца и десяток угольных миноносцев, а также авиатранспорты «Алмаз», «Николай I» и «Александр I». Руководил операцией и командовал отрядом прикрытия на первом этапе сам командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. А. Эбергард, державший свой флаг на «Екатерине Великой».

Высадка двух пластунских бригад в Ризе и ее обеспечение силами флота

Тем временем положение на фронте осложнилось: доведя свои силы на реке Кара-Дере до 14 000 человек, еще 22 марта турки перешли в контрнаступление. По просьбе генерала Ляхова в ночь на 26 марта 1-я пластунская бригада на «эльпидифорах» была переброшена из Ризе к Хамургану, где прямо на берег высадили 8211 пластунов.

После усиления двумя пластунскими бригадами численность Приморского отряда достигла 32 500 человек. Им противостояло не более 15–17 тысяч солдат противника. Поэтому 14 апреля генерал Ляхов вновь начал наступление. Утром 6 (19) апреля русские войска без боя вошли в Трапезунд, оставленный турками еще три дня назад. В последующие дни они продвинулись по побережью до Бююк-Лимана.

В конце апреля Ставка решила усилить Приморский отряд двумя пехотными дивизиями – 123-й и 127-й. На этот раз войска грузились в азовском порту Мариуполь, откуда их в два приема перебрасывали в бухту Кавата восточнее Трапезунда. 127-я дивизия (16 838 человек, 36 орудий, 4306 лошадей, 1484 повозки и около 1000 тонн грузов) перевозилась с 1 (13) по 10 (23) мая на 30 транспортах. 123-я дивизия (17 647 человек, 2157 человек, 897 повозок, 198 голов скота и около 800 тонн груза) – с 15 (28) мая по 22 мая (4 июня) на 21 транспортах. Характерно, что посадка первой на корабли заняла три дня, в то время как погрузку второй удалось осуществить всего лишь за 12 часов.

Переход через Черное море вновь обеспечивали оба линкора, причем «Императрица Мария» и шесть эсминцев (1-я маневренная группа) двигались в 40 милях западнее транспортов, в то время как «Императрица Екатерина Великая» держалась в районе Босфора, препятствуя выходу кораблей противника. Бухта Кавата был заранее прикрыта противолодочной сетью. Новшеством было сосредоточение управления высадкой в руках одного человека – командующего высадкой контр-адмирала Каськова, которому на время разгрузки подчинялся начальник Транспортной флотилии и начальник охранения района высадки. Высадка велась с 6 мая, в ней впервые приняли участие самоходные десантные баржи типа «Болиндер». Противник никакого противодействия перевозке и высадке войск не оказал.

Общий ход Трапезундской операции

Высаженные войска были объединены с Приморским отрядом Ляхова в 5-й Кавказский корпус. Для его поддержки войск в Батум была временно перебазирована 2-я бригада линейных кораблей – броненосцы «Евстафий», «Иоанн Златоуст» и «Пантелеймон», а также крейсер «Память Меркурия», авиатранспорт «Алмаз» и 5-й дивизион эсминцев. В захваченных портах были установлены береговые батареи – четыре 152-мм орудия в Ризе, два 254-мм и два 152-мм – в Трапезунде. В штабы сухопутных войск корпуса были направлены морские офицеры для связи.

Продолжив наступление вдоль берега, к концу мая 1916 года части 5-го Кавказского корпуса вышли на линию реки Самун-Дереси. Тем временем турки продолжали затянувшуюся переброску войск из западных районов Османской империи на Кавказ, сосредоточив против Трапезунда до 80 тысяч человек. 9 (22 июня) 1916 года они атаковали в горах Понтийского Тавра, прорвали русский фронт и приблизились на 20 километров побережью в районе Офа. В ответ на это генерал Ляхов срочно начал переброску в угрожаемый район корпусных резервов, находившихся западнее Трапезунда. 10 и 11 июня из Платаны в Оф на «эльпидифорах» и самоходных «болиндерах» были переброшены 3 батальона пехоты, остановившие наступление турок. Переброска войск продолжалась и в последующие дни.

Разгрузка транспортов № 79 и № 37 с войсками в Трапезунде с помощью зерновозов типа «Эльпидифор», апрель 1916 года. Справа на переднем плане – сама шхуна «Елпидифор»

16 июня противник, перегруппировав силы, возобновил наступление на Оф. Однако на этот раз оно развивалось вяло и к концу месяца заглохло окончательно. В то же время в горах Понтийского Тавра севернее Эрзурума 2-й Туркестанский корпус сумел потеснить врага на запад, захватив город Байбурт. Чуть позже к югу от него перешел в наступление и 1-й Кавказский корпус, 12 июля занявший Эрзинджан. К концу июля фронт вновь стабилизировался, продвинувшись на приморском участке на 25 километров до реки Кара-Бурну-Су, а на левом фланге (на стыке со 2-м Кавказским корпусом) – до 100 километров.

К началу августа действия на приморском фланге почти прекратились, ограничившись эпизодическими перестрелками, выходами миноносцев на обстрел турецких позиций и высадкой на вражеском побережье разведывательных партий.

Тем временем летом 1916 года Ставка начала планирование десантной операции на Босфоре. Существует версия, что именно в рамках ее подготовки командующий флотом А. А. Эбергард был сменен А. В. Колчаком, получившим чин вице-адмирала. Специально для высадки первым эшелоном и занятия плацдарма была создана Отдельная Черноморская морская дивизия под командованием генерал-майора А. А. Свечина. Кроме того, в состав десантного отряда планировалось включить Балтийскую морскую дивизию и Гвардейский экипаж.

Операция планировалась на осень 1916 года, но была отложена из-за отвлечения войск и транспортов на Румынский фронт и перенесена на апрель 1917 года. После Февральской революции десант вновь был перенесен, но не отменен окончательно. По свидетельству А. В. Немитца, который 20 июня (2 августа) 1917 года сменил Колчака на посту командующего флотом, Босфорская операция готовилась вплоть до Корниловского мятежа – и лишь после него была отменена явочным порядком. Можно предположить, что назначение Немитца командующим флотом тоже было впрямую связано с подготовкой этой операции.

5. Развитие десантных средств в межвоенный период и в начале Второй мировой войны

После завершения Галлиполийской операции британские десантные лихтеры «Х» применялись в Месопотамии, а также в качестве транспортов на Средиземном море. В 1918–1919 годах некоторое их количество использовалось во время интервенции в Россию под Архангельском и на Северной Двине. Но в 1920-х годах большинство этих судов было пущено на слом или продано в частные руки – особо много таких лихтеров оказалось у греческих судовладельцев, некоторые дожили до XXI века. В итоге десантных судов в британском флоте практически не осталось, хотя в конце 1920-х годов в Англии было построено 9 танкодесантных барж MLC (Motor Landing Craft) водоизмещением 20 тонн.

Примерно та же самая ситуация имела место и в большинстве других флотов мира: интерес к десантным судам полностью пропал, кое-где сохранилось лишь некоторое количество подобных средств, построенных в годы Первой мировой. Так, несколько британских десантных лихтеров купила Испания, использовавшая их в 1925 году при высадке возле Алусемаса в Марокко во время войны с рифскими повстанцами.

Однако в большинстве ведущих флотов после окончания Первой мировой войны интерес к морским десантным операциям и десантным средствам резко снизился. Судя по всему, важнейшей причиной такой странной ситуации стал провал Галлиполийской операции. Как пишет ведущий современный специалист по развитию советской военно-морской теории А. В. Платонов, «На основании анализа событий Первой мировой войны, и в частности неуспешной морской десантной операции на Галлиполийский полуостров, зарубежные военные теоретики склонялись к тому, что в условиях второй половины 30-х годов морские десантные действия вряд ли могут быть внезапными, а потому успешными. Главные причины – бурное развитие авиации, а также несоизмеримо возросшая подвижность войск за счет ее механизации. По этой причине теория морских десантных действий в ведущих зарубежных военно-морских державах к 1939 году оказалась разработана слабо, специальных сил и средств никто, за исключением Японии, не имел. Впрочем, за рубежом вообще уделяли мало внимания вопросам содействия сухопутным войскам».

Выше мы отмечали, что с развитием сухопутного транспорта (в первую очередь железных дорог) морские десантные операции стали затруднительны. Логично было предположить, что механизация наземных войск сделает их вовсе маловероятными…

Британия

После строительства танкодесантных барж MLC развитие высадочных средств в британском флоте застопорилось на десяток лет. Лишь в преддверии Второй мировой войны английские моряки начали проектирование новых десантных судов – пехотно-десантного LCA (Landing Craft Assault) и танкодесантного LCM (Landing Craft, Mechanised), получившего обозначение «Mark 1».

Первый при водоизмещении 9 тонн мог принимать 36 солдат, он помещался на шлюпбалки судов начиная от эсминца. Предполагалось использовать их с так называемых «штурмовых транспортов» или пехотно-десантных судов (LSI – Landing Ship, Infantry): мобилизованных быстроходных лайнеров, которые могли быстро и незаметно (например, под покровом ночи) прибыть в нужную точку и высадить там до 2000 человек с одного судна.

Танкодесантный бот LCM при порожнем водоизмещении в 21 тонну мог принимать на борт пехотный танк весом до 16 тонн. Эти боты также могли размещаться на шлюпбалках штурмовых транспортов, но танки в них надо было грузить уже на воде.

И те и другие десантные средства начали производиться в Британии с конца 1939 года, уже после начала войны. Годом позже производство подобных судов – LCM (2), LCP (L), LCVP – началось и в Соединенных Штатах, в том числе и по британским заказам. Однако массово на флот они начали поступать только в 1942 году.

Еще позже началось строительство крупных мореходных судов, предназначенных для самостоятельной выгрузки на берег пехоты и техники, включая тяжелые танки. Интересно, что первые английские танкодесантные корабли (LST – Landing Ship, Tank) были переоборудованы в 1941 году из мелкосидящих танкеров с озера Маракайбо в Южной Америке. При водоизмещении 4200 тонн они имели осадку носом всего 1,2 метра, 30-метровую носовую аппарель и могли перевозить около 20 средних танков либо 33 тяжелых грузовика. Лишь с 1943 года союзники (и в первую очередь США) развернули массовое производство мореходных десантных судов, однако их история выходит за пределы нашей темы.

Германия

В Германии активное создание десантно-высадочных средств началось только летом 1940 года, в процессе подготовки к операции «Морской лев». Причем наибольшую активность проявили люфтваффе: уже с сентября 1940 года они запустили в производство десантный паром-катамаран по проекту подполковника Зибеля – авиаконструктора и владельца небольшой фирмы по производству самолетов. При порожнем водоизмещении в 130–140 тонн паром мог принимать на борт до 100 тонн груза, имел скорость 6–7 узлов и дальность до 120 миль. Важным достоинством парома Зибеля стала его мореходность. Кроме того, паром можно было перевозить в разобранном виде на любые театры, включая внутренние водные системы. «Зибели» активно использовались в качестве транспортных средств, а также как плавучие зенитные батареи.

Британский пехотно-десантный бот LCA в 1942 году

Британский пехотно-десантный бот LCA-1377 во время подготовки к высадке в Нормандии, 1 мая 1944 года

Британские танкодесантные боты LCM (1) № 169 и № 2 во время рейда на Дьепп, август 1942 года

Британское танкодесантное судно «Бачакеро» типа LST (1) разгружается на необорудованном побережье в Северной Африке, конец 1942 года

Однако куда более распространенным немецким десантным средством стали лихтеры типа MFP (или просто «F»), в советской классификации БДБ – «быстроходные десантные баржи». Эти лихтеры имели хорошую мореходность и активно использовались на советско-германском фронте, в первую очередь – на Черном море, где с 1943 года стали основным противником советского флота.

При порожнем водоизмещении 150–200 тонн «быстроходные десантные баржи» могли развивать 10–11 узлов, имели дальность хода 1340 миль и принимали на борт до 140 тонн груза (включая три средних танка либо 20 человек пехоты). Всего было построено около 600 таких судов, из которых 140 переоборудовались в артиллерийские суда (фактически малые канонерки), а 120 – в мелкосидящие минные заградители; полное водоизмещение в этих вариантах превышало 400 тонн. Кроме того, было выпущено около 80 разборных лихтеров типа MAL и MNL упрощенной конструкции с аналогичными характеристиками. Наконец, с 1941 года баржи по этому образцу строила союзная Рейху Италия.

Из «малых» десантных средств Германия выпускала 9-узловые саперно-десантные катера PiLb (pionirlandungsboot) стандартным водоизмещением 35–40 тонн. Их можно было перевозить по железной дороге. Катера оснащались носовой аппарелью, имели достаточную мореходность и могли перевозить на небольшие расстояния 40 тонн груза либо 150 человек. Всего до конца войны в Германии было построено около 300 таких катеров, а на заводах оккупированной Европы – еще около сотни 20-тонных пехотно-десантных катеров типа «I» (Infanterietransporter) без носовой аппарели.

Наконец, с 1939 года для армии было построено около 700 легких 500-кг штурмовых ботов (StuBo-39) с подвесными моторами и порядка 80 тяжелых 10-тонных штурмовых ботов (StuBo-42), вмещавших 3 тонны груза или около 40 человек. Базами для этих средств должны были служить десантные транспорты, уже в ходе войны переоборудовавшиеся из гражданских судов.

Тяжелый паром Зибеля с тремя 88-мм орудиями

«Быстроходная десантная баржа» – лихтер типа MFP в транспортном варианте (серия D)

Лихтер типа MFP в артиллерийском варианте («AF» серии A-D2)

Саперно-десантный катер PiLb-41

Пехотно-десантный катер типа «I»

В целом мощности германской промышленности позволили немцам создать весьма серьезный десантно-транспортный флот, по размерам сравнимый как минимум с британским. Крупных десантных кораблей в Германии не строилось, но имеющиеся средства позволили кригсмарине организовывать транспортные и десантные операции даже на тех театрах, где не было возможности иметь крупные корабли: на Черном и Эгейском морях, а также на Адриатике. В целом масштабы использования Германией транспортно-десантных судов до сих пор остаются недооцененными, а действия их соединений – недостаточно изученными, как из-за запутанной подчиненности, так и из-за состояния архивов.

Япония

Всерьез работой над десантными средствами до начала Второй мировой войны занималась лишь Япония. При этом инициатором их разработки (как, заметим, и в СССР) оказался не флот, а сухопутная армия. В 1924 году ее транспортный департамент заказал разработку «большой моторной лодки» весом в 6 тонн, способной брать на борт до 60 солдат с оружием и развивать скорость не менее 8 узлов.

Уже в следующем году на вооружение Императорской армии была принята десантная баржа типа «А» образца 1925 года или «Тип 13», выпущенная небольшой серией. Она имела полную длину 13 метров, 60-сильный дизель и развитую ходовую рубку. В 1930 году ей на смену пришла баржа типа «B» или «Тип 5» (по 5-му году эры Сева) длиной 13,7 метра. Она лишилась рубки, но получила раскладную носовую аппарель из двух секций. Почти одновременно появилась баржа типа «C», получившая усиленную носовую часть с двумя килями; эта форма корпуса стала типичной для всех японских десантных барж, известных под общим названием «Дайхацу». Наконец, в 1932 году появилась увеличенная баржа «D» (или «Тип 7») с усиленной аппарелью, способная принимать на борт два 12-тонных средних танка «Тип 89». Она стала основным вариантом японской десантной баржи на протяжении всей войны.

При общем порожнем водоизмещении 9 тонн баржа «Дайхацу» имела максимальный вес 21 т, длину 14,8 м, ширину – 3,4 м, максимальную осадку 0,8 м. Дизельный мотор (мощностью в разных вариантах от 60 до 150 л.с.) обеспечивал ей скорость 9 узлов в порожнем виде и до 8 узлов при полной загрузке. При экипаже в 12 человек грузоподъемность составляла 70 солдат с вооружением либо до 12 тонн груза.

Судно имело плоскодонный металлический корпус с двойным дном, приподнятыми носовой и кормовой частями – это обеспечивало не только характерный внешний вид, но и хорошую мореходность. Несмотря на малые размеры, баржи «Дайхацу» были способны совершать морские переходы – чего не могли аналогичные суда остальных стран. С 1943 года на Соломоновых островах и архипелаге Бисмарка «Дайхацу» использовались в качестве основного средства переброски войск.

Поскольку борта в носу судна не имели верхней связующей перемычки, их конструкцию пришлось усилить. Зато отсутствие такой перемычки позволило сократить длину аппарели и сделать ее пологой. Палубы у баржи не было, лишь в корме имелся закрытый двигательный отсек и защищенная легкой броней ходовая рубка, в которой помещалась пара человек. Высота корпуса от днища до края борта на миделе составляла всего 1,5 метра, в оконечностях – 2,2 метра. Внутренняя ширина баржи составляла 3,05 метра.

Благодаря простоте конструкции «Дайхацу» строились в огромных количествах. Всего с 1933 года и вплоть до конца войны было построено 4439 таких плавсредств – в том числе 1140 деревянных «Мокусей Дайхацу» в 1942–1945 годах.

Десантные баржи «Дайхацу» считались секретными, запрещалось публиковать их фотографии в прессе. Однако впервые они были использованы во время японской высадки в Шанхае в 1932 году, и уже тогда попались на глаза журналистам. С началом в 1937 году полномасштабной войны в Китае их фотографии периодически попадали в прессу. Существует легенда, что именно информация о «Дайхацу» побудила американский Корпус морской пехоты заказать разработку собственных 8-тонных десантных катеров, не дожидаясь, пока это сделает флотское «Бюро кораблестроения и ремонта». Позднее эти высадочные средства получили обозначение LCVP (Landing Craft, Vehicle, Personnel) или «лодки Хиггинса».

Японская десантная баржа «Дайхацу» модели «D»

Американский десантный катер LCVP или «Лодка Хиггинса»

Однако первый катер, спроектированный Хиггинсом для морских пехотинцев и прошедший испытания в феврале 1939 года, не имел даже носовой аппарели: солдаты высаживались без трапов, просто через борт. Вариант с аппарелью, первоначально обозначенный как LCP(R) – Landing Craft, Personnel (Ramp) – был испытан лишь в мае 1941 года, а в массовое производство пошел только с начала 1942-го, то есть за пределами нашего обзора.

Главным недостатком «Дайхацу» стали ее большие размеры, не позволявшие подвешивать такие катера на обычные шлюпбалки. Поэтому для их транспортировки использовались специально оборудованные транспорты: десантные баржи размещались на палубе и спускались на воду грузовым стрелами. Более того, в 1934 году армия заказала для себя специальное десантное судно «Синсю-мару» – первый в мире штурмовой транспорт-док, предназначенный для быстрой выгрузки войск и техники на необорудованное побережье. При стандартном водоизмещении 9000 тонн и скорости до 19 узлов судно несло 29 десантных барж «Дайхацу» и 25 более малых барж «Сехацу», с помощью которых могло в один прием высадить 2200 солдат, находящихся на борту. Баржи размещались внутри корпуса судна и могли выпускаться либо из затапливаемого ангара через люки в бортах, либо скатываться в воду по наклонной аппарели в корме, либо выгружаться через носовой палубный люк с помощью большого крана. С 1941 года по заказу армии началось строительство еще нескольких аналогичных транспортов, причем часть из них имела даже полетные палубы для истребителей.

В свою очередь Императорский флот, с некоторым запозданием также заинтересовавшийся баржами «Дайхацу», незадолго до войны переоборудовал для их использования несколько старых эсминцев и миноносцев. Кормовая часть этих кораблей срезалась почти до уровня ватерлинии, на ней устанавливалась аппарель для спуска барж в воду. Такое десантное судно, из соображений секретности обозначавшееся как «патрульное», могло принимать на борт одну или две баржи, от 150 до 250 десантников и развивало скорость от 18 до 25 узлов.

Чтобы получить десантное средство, пригодное для приема на шлюпбалки вместо обычного катера, с начала 1930-х армия вела разработку «малой моторной лодки», известной как «Сехацу». Такие катера имели длину 10,6 метра, порожнее водоизмещение 4,4 тонны и керосиновый двигатель мощностью 45–60 л.с. Они могли брать на борт 35 солдат или 3,5 тонны груза, дальность хода достигала 60 миль. Катера изготовлялись из стали, не имели ни надстроек, ни палубы, ни аппарели. Их производство велось вплоть до конца войны, как для армии, так и для флота.

Десантные баржи «Дайхацу» (тип «А») и «Току Дайхацу» (тип «Супер-А») из американского справочника «Far Eastern Small Craft», выпущенного в мае 1945 года. Всего японский флот заказал 163 баржи «Току Дайхацу», в 1943–1944 годах было построено 36 таких кораблей

Вооруженный вариант «Дайхацу» и малый десантный катер типа «Сехацу» (тип «B»). Изображения из американского справочника «Far Eastern Small Craft»

Японская баржа «Дайхацу», использовавшаяся для снабжения гарнизона Гуадалканала. Фото сделано после окончания боев на острове, 16 июня 1943 года

Десантные баржи и их носители (как флотские, так и армейские) использовались японцами в операциях первого периода войны: в частности, при высадке на Уэйке (декабрь 1941 года) и на Суматре (февраль 1942 года). И все-таки массового характера их применение не носило. Широкое производство десантных барж «Дайхацу» и «Сехацу» началось лишь со второй половины 1942 года – однако теперь они использовались уже не для высадки десантов, а для перевозки войск и снабжения. В первую очередь так было на Соломоновых островах, где с лета 1943 года «Дайхацу» стали основным транспортным средством. Кроме того, десантные баржи использовались в качестве легких канонерок, катеров ПВО и минных заградителей, а некоторые даже оснащались торпедами, установленными по бортам на бугельных держателях. Также в 1943 году начался выпуск барж «Току Дайхацу» увеличенного размера (длиной 17,6 метра и стандартным водоизмещением 20 тонн), предназначались для перевозки средних танков.

Наконец, в 1943–1944 годах в Японии началось строительство мореходных десантных кораблей. Первые два типа, известные как «SS» и «SBD/SBT», строились по заказу армии, имели стандартное водоизмещение 930–970 тонн и скорость 13,5 узла. Они оснащались носовой аппарелью, двустворчатым лацпортом и могли принимать на борт до 220 тонн груза. Всего до конца войны было построено 95 единиц всех типов. В свою очередь флот в конце 1943 года заказал себе 46 судов типа Т-1, предназначенных для выгрузки войск и техники с помощью барж «Дайхацу». При стандартном водоизмещении 1500 тонн и скорости 22 узла они имели кормовой слип и могли нести 4 таких баржи и 260 тонн груза. Всего до окончания боевых действий успели построить 21 такой транспорт.

6. Развитие десантных средств и теории десантных операций в СССР

Опыт десантных операций Гражданской войны

Совершенно иное отношение к морским десантным операциям складывалось в советском военно-морском флоте. Здесь опыт Первой мировой войны воспринимался как весьма положительный, весомо подкрепленный опытом Гражданской. В 1918–1920 годах советский флот провел ряд десантных операций: наиболее крупными из них стали Таганрогский десант в июне 1918 года, захват форта Александровский на Каспии 30 мая 1919 года, высадка у Видлицы и Тулоксы 27 июня 1919 года, повторный захват форта Александровский 5 апреля 1920 года силами единственного миноносца «Карл Либкнехт»[7], и наконец – десант Каспийской флотилии в персидский Энзели 18 мая 1920 года, завершившийся бегством 36-й Индийской бригады англичан.

Одновременно на Черном и Азовском морях десанты активно применяла и белая армия генерала Врангеля. В период обороны Крыма весной 1920 года ею было высажено два тактических десанта: у Кирилловки возле Геническа 14 апреля 1920 года и у Хорлов к западу от Перекопа на следующий день.

Высадка у Кирилловки осуществлялась с помощью двух несамоходных «болиндеров», на которые было погружено 550 человек Алексеевской бригады и 4 орудия. Несмотря на успешную выгрузку и поддержку с моря, десант был почти полностью уничтожен быстро переброшенными к месту высадки резервами красных. Лишь около сотни человек 18 апреля сумели пробиться через Геническ на Арабатскую стрелку.

Энзелийская десантная операция

Десант в Хорлах (1-й и 2-й Дроздовские полки) высаживался с двух транспортов при поддержке вспомогательного крейсера «Цесаревич Георгий» и мелкосидящих тральщиков. Высаженные дроздовцы смогли пройти по советским тылам и ударить в спину соединениям 13-й армии под Перекопом. Это оказало определенную помощь 2-му корпусу генерал-лейтенанта Слащева на Чонгаре, 18 апреля сумевшему занять станцию Сальково. Однако потери дроздовцев также оказались велики: 350 человек только убитыми.

Наконец, 6 июня 1920 года последовал новый десант у Кирилловки, на этот раз организованный гораздо лучше. В нем участвовали основные силы 2-го корпуса генерала Слащова – 13-я и 34-я пехотные дивизии, а также Астраханская конная бригада. Общая численность десанта составляла около 6000 человек, в том числе 2000 штыков и около 1000 сабель, которые перевозились на десяти транспортах. При выгрузке использовались 9 несамоходных «болиндеров», а также мелкосидящие вспомогательные суда.

Благодаря высокому уровню секретности и умелой кампании по дезинформации (распространялись слухи о том, что один десант будет высаживаться в Тамани, а другой в Одессе) белому командованию удалось добиться полной внезапности. Разгрузка глубокосидящих транспортов затянулась на два дня, и к исходу 6 июня на берег была высажена лишь треть сил – 800 сабель и 200 штыков при 4 орудиях. Тем не менее, уже вечером этого дня белые перерезали железную дорогу Мелитополь – Сальково, по которой велось снабжение советских войск на Чонгаре. 7 июня здесь начал наступление сводный казачий корпус генерала Писарева, уже 9 июня он взял Мелитополь. Советский фронт был прорван, армия Врангеля вышла на степные просторы Северной Таврии.

12 августа 1920 года в Мариуполе на Азовском море при непосредственном участии бывшего командующего Черноморским флотом, а ныне начальника Морских сил Республики А. В. Немитца была создана Морская экспедиционная дивизия. Это было первое советское соединение морской пехоты. Командиром дивизии был назначен П. И. Смирнов (Светловский), ранее командовавший Волжской и Днепровской флотилиями. Задачей дивизии стала высадка у Геническа с целью отрезать врангелевской армии отход в Крым.

Дивизия состояла из четырех полков двухбатальонного состава (Днепровский, Черноморский, Каспийский и Волжский), кавалерийского полка, артиллерийской бригады (три батареи по 4 орудия) и инженерного батальона. Ее боевая численность (без тылов и вспомогательного персонала) составлял до 3000 штыков и сабель. Для ее перевозки была подготовлена специальная транспортная флотилия из мобилизованных гражданских судов: 12 транспортов со скоростью хода 5–9 узлов, способных одновременно принять на борт до 5000 человек. Операцией руководил сам наморси А. В. Немитц.