Вы читаете книгу «Проклятие для некроманта» онлайн
Глава 1. Товар лицом
Последнее, что помнила Лина, — это чашка кофе на краю стола, строчка кода, которая никак не хотела компилиться, и внезапное чувство, что пол уходит из-под ног.
Буквально.
А потом была темнота, запах сырой земли и чей-то мерзкий смех.
— Эта точно живая? — голос звучал так, будто его обладатель всю жизнь жевал гравий.
— А какая разница? — ответил другой, более писклявый. — Мертвые тоже неплохо идут. Помнишь третий лота? Барон Кровавый забрал за тридцать золотых.
— Тот еще развалина был, — хмыкнул первый. — Но у него зубы сохранились.
Лина открыла глаза.
Она лежала в мешке. Грязном, пропахшем чем-то средним между конюшней и помойкой. Сквозь дырявую ткань пробивался тусклый свет факелов. Голова гудела, а запястья саднили от веревок.
«Так, — мысленно сказала себе Лина. — Паника — это баг, который нужно фиксить по мере поступления. Сначала данные. Где я? Почему воняет? И почему у меня во рту ощущение, что туда засунули дохлую мышь?»
Мешок дернули, и Лина кубарем выкатилась на деревянный помост. Яркий свет ударил в глаза. Она зажмурилась, потом проморгалась.
Вокруг был... аукцион.
Настоящий, с каменными трибунами, факелами на стенах и толпой мужиков в плащах. Некоторые сидели в креслах, некоторые стояли, переговариваясь. В воздухе пахло потом, дешевыми духами и еще чем-то — магией? Лина не знала, как пахнет магия, но предположила, что именно так.
— Лот номер семь! — заорал ведущий — толстый мужик в шапке из непонятного зверька. — Невеста из далекого мира! Возраст — примерно двадцать пять зим. Здорова, зубы на месте, способна к деторождению! Начальная цена — пять золотых!
Лина уставилась на свои руки. Веревки. Кандалы. На ней была какая-то рваная рубаха, которая явно не принадлежала ей. Она попыталась встать, но ноги не слушались.
— Да вы офигели? — вырвалось у нее.
В зале зашептались.
— О, говорит! — кто-то восхитился. — Дороже пойдет.
— Она еще и ругается, — заметил другой голос. — Пикантная.
Лина медленно повернула голову. Десятки лиц. Мужчины разных возрастов, одетые кто во что горазд: от простых кожаных курток до расшитых золотом мантий. И все они смотрели на нее как на...
Как на товар.
Она попыталась сформулировать мысль, но мозг, привыкший к алгоритмам и дедлайнам, выдавал ошибку 404: ситуация не найдена.
— Пять золотых от господина в третьем ряду! — объявил ведущий.
— Десять! — крикнул кто-то.
— Пятнадцать!
Лина открыла рот, чтобы выдать тираду, от которой у этих средневековых... Но в этот момент дверь в конце зала с грохотом открылась.
Тишина упала на зал, как свинцовое одеяло.
Человек, вошедший в аукционный зал, не был похож на остальных. Он был высок — очень высок, под два метра, с плечами, которые могли бы выдержать вес небесного свода. Длинные черные волосы падали на плечи, глаза горели алым, как два уголька в пепле. Он был одет в простой черный плащ, но каким-то образом этот плащ выглядел дороже всех расшитых мантий вместе взятых.
Люди в первом ряду попытались отодвинуться. Кто-то всхлипнул.
— Лорд Азазель, — ведущий вдруг заговорил голосом мыши, которую застали за кражей сыра. — Какая честь... Мы не ожидали...
— Молчать, — сказал некромант.
Голос у него был низкий, бархатный, с нотками такого холода, что у Лины мурашки побежали по спине. Или это от сквозняка?
Азазель прошел к первому ряду. Люди расступались перед ним, как море перед Моисеем. Он сел в кресло, которое мгновенно освободилось, и поднял глаза на сцену.
На Лину.
— Сто золотых, — сказал он.
В зале воцарилась мертвая тишина. Даже факелы, казалось, перестали трещать.
— Сто... — ведущий сглотнул. — Сто золотых от лорда Азазеля!
— Сто пятьдесят! — выкрикнул кто-то с галерки.
Все обернулись. Какой-то толстый купец, явно не понимающий, что творит, побагровел от азарта.
Азазель медленно повернул голову. Посмотрел на купца. Один взгляд — и купец вдруг побелел, как бумага, и тихо сполз под кресло.
— Двести, — спокойно сказал некромант.
Больше никто не делал ставок. Даже дышать перестали.
— Двести золотых! — голос ведущего сорвался на фальцет. — Продано! Лот номер семь уходит лорду Азазелю!
Лина сидела на помосте, пытаясь переварить информацию. Ее только что купили. Как пылесос на «Авито». За двести монет.
Азазель поднялся, неторопливо подошел к сцене. Он был так близко, что Лина могла разглядеть тонкие морщинки у глаз и странный шрам на подбородке. От него пахло озоном и чем-то древним, как сама смерть.
Он наклонился к ней, и Лина вдруг поняла, что не может пошевелиться. Не от страха — от странного паралича, который сковал ее тело.
— Ты выглядишь как женщина, которая умеет чинить артефакты, — прошептал он.
Лина моргнула.
— Я умею чинить принтеры, — сказала она. — Это почти одно и то же.
Азазель улыбнулся.
Это была не та улыбка, которую Лина ожидала от главного злодея королевства. В ней не было злорадства, жестокости или безумия. Она была... усталой. И одинокой.
— Посмотрим, — сказал он.
И щелкнул пальцами.
Мир исчез в облаке черного дыма.
Глава 2. Техподдержка в аду
Замок Азазеля был именно таким, как Лина себе представляла. То есть — жутким.
Высокие каменные стены, покрытые паутиной. Коридоры, в которых эхо разносило каждый шаг, превращая его в канонаду. Свечи в канделябрах, которые горели странным зеленым пламенем. И тишина — такая густая, что можно было резать ножом.
Но были и детали, которые не вписывались в образ «логово главного злодея».
Например, у входа висел коврик с надписью «Добро пожаловать... если ты бессмертный». А на стене в коридоре — портрет, на котором был изображен... Азазель с единорогом. Настоящий, вышитый бисером портрет, где некромант в полном обличии сидел верхом на розовом единороге с крыльями.
— Что это? — спросила Лина, когда они проходили мимо.
Азазель, который вел ее за руку (вернее, тащил, не спрашивая согласия), слегка запнулся.
— Это... подарок, — сказал он после паузы.
— От кого?
— Неважно.
Лина прищурилась. Она работала в IT достаточно долго, чтобы распознавать уклончивые ответы. Обычно так отвечали заказчики, которые случайно удалили базу данных.
Они прошли через огромный зал с камином размером с ее бывшую студию. В камине горел огонь, но не зеленый, а нормальный, оранжевый. Рядом стояло кресло-качалка, а на полу валялся плед с оленями.
— Уютно, — не удержалась Лина.
— Заткнись, — сказал Азазель без злобы.
Он привел ее в комнату. Не темницу, как ожидала Лина, а вполне себе гостевую спальню. Кровать с балдахином, шкаф, стол, на столе — кувшин с водой и тарелка с фруктами.
— Отдыхай, — сказал некромант. — Завтра поговорим.
— Ты купил меня на аукционе, — медленно сказала Лина. — Как рабыню. И теперь говоришь «отдыхай»?
Азазель поморщился.
— Я купил тебя, потому что не было другого способа. Аукцион «Невест» — это единственное место, где появляются люди из других миров. И если бы я не купил тебя, ты досталась бы тому толстому купцу. Или барону Кровавому. У барона, кстати, нет зубов.
— У меня есть зубы, — сказала Лина. — И я не собираюсь благодарить тебя за то, что ты меня не изнасиловал.
Азазель посмотрел на нее с таким выражением, будто она предложила ему съесть таракана.
— Я некромант, — сказал он. — Меня интересуют мертвые. А ты... очень громкая для мертвой.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Лина постояла несколько секунд, переваривая разговор, а потом решила действовать.
План побега был простой, как Hello World:
1.Найти окно.
2.Вылезти из окна.
3.Сбежать.
4.Выжить.
Окно нашлось быстро — большое, стрельчатое, с видом на внутренний двор. Лина подтащила стул, забралась на подоконник и уже открыла створку, когда услышала за спиной спокойный голос:
— Я бы не рекомендовал.
Лина обернулась.
Азазель стоял в дверях, скрестив руки на груди. Он выглядел так, будто только что вернулся с прогулки, а не поймал свою «рабыню» при попытке к бегству.
— Почему? — спросила Лина, не слезая с подоконника.
— Потому что замок стоит на скале. А под скалой — разрывная магическая пустота. Если ты выпрыгнешь, то будешь падать три дня. И только потом умрешь.
Лина посмотрела в окно. Внизу действительно была не земля, а какая-то черная бездна, в которой кружились искры.
— А если я просто пойду через дверь? — спросила она.
— Там охрана. Скелеты.
— Скелеты?
— У них есть мечи.
Лина слезла с подоконника. Медленно, с чувством собственного достоинства.
— Хорошо, — сказала она. — Давай поговорим.
