Вы читаете книгу «Жизнь между танцем, сексом, смертью» онлайн
Сейчас будет книга
Предисловие к черновику
У знаменитых книг частенько есть предисловия. «Предисловие ко второму изданию от автора», «Предисловие к пятому изданию от редактора». А у меня просто книга: какая получилась, такая есть, но предисловие ей тоже нужно: предисловие к черновику. Кажется, у литературных шедевров таких глупостей не было, но на то они и вечные творения: без глупостей.
Эту книгу я писала как черновик: главы выкладывала по мере их написания, без дотошной редактуры, с размышлениями о том, как создаётся моя книга. И с первых же строк до последних напоминала первым читателям, что это не литературное произведение, а так – ничего не значащая забава. Всего лишь черновик, который может превратиться либо в книгу, либо в абсолютное ничто, затерянное в недрах серверов Литреса. Но когда ближе к середине черновика стало ясно, что глава за главой выкладывается, слова собираются в предложения, а предложения – в абзацы, появилось больше определённости и уверенности: книге быть.
Появился вопрос: а что делать-то с этими черновыми заметками на полях? С размышлениями, вдруг возникающими в процессе работы над черновиком: не со смысловыми идеями, а с техническими решениями. Когда выбиралось название, когда металась, какую тему стоит дальше обсудить. Вроде бы читателям книги это уже всё не нужно знать. Им нужен готовый продукт: то, что получилось в итоге, а не мои размышления, насколько сложно или легко далась очередная глава.
Но вот в чём дело… жизнь – тот же черновик. Черновик, который мы пишем в прямом эфире, без готового плана, не видя наперёд внешних воздействующих факторов, также сомневаясь, отменяя прежние решения, переводя стрелки на путях, ведущих в другое направление. Раз уж моя книга о жизни, то пусть в ней будет всё по-настоящему: первое глупое название, странные мысли по ходу написания, все неловкие послесловия к главам черновиков – пусть это будет частью уже случившейся книги. И пусть на виду останется самая главная тайна этой книги: она начиналась как игра, как забава. И только поэтому случилось нечто большее.
Вышло ли из этой забавы что-то полезное, серьёзное, интересное – решать читателям. Но я однозначно от этой игры получила удовольствие. А зачем ещё жить, если не для получения удовольствия?
Чем эта затея обернулась, я узнала только в конце августа. В начале же июля всего лишь открыла текстовый редактор и приступила к написанию введения со строк, первых пришедших в голову: «Сейчас будет книга...».
Сейчас будет книга
Знаете, мне это уже поднадоело. После предыдущей опубликованной книги прошёл год. И я перестала писать посты в социальных сетях: делаю только скромные наброски в сториз, пишу обрывки мыслей в личных сообщениях кому-то (возможно, тем, кто со скукой читает все абзацы через строчку). И всё думаю: «Вот бы написать ещё одну книгу про…».
А дальше спотыкаюсь. Я не могу решить, о чём хочу писать книгу.
Потому что думаю про разное. И про жизнь, и про смерть.
Про смыслы и про бессмысленность.
Про секс и танцы.
Потому что все личные сообщения кажутся немного назидательными.
Все сториз кажутся словно в пустоту: их просматривают кто ни попадя от скуки или из-за болезненного любопытства: как там я поживаю. А я вместо жития-бытия выдаю пассажи про танцы. Нетанцующим людям. Про танцы. Им скучно и непонятно. Мне – бессмысленно и частенько лениво.
И ленюсь. И забиваю. И не пишу.
Только дразнящая мысль промелькнёт: «Может, всё-таки книгу?».
Десятки раз уже думала, что напишу и про смерть (ведь про неё так мало говорят и пишут), и про танцы (ведь за год у меня поднакопилось впечатлений и идей: я поняла, что в книге «Танец как диалог» ещё про многое недоговорила), и про секс (потому что про секс приятно и хорошо думать, впрочем, заниматься им ещё приятнее и лучше, но это мы оставим за границами книги).
Кстати, я вот всё пыталась доказать, что секс похож на танец, а танец – на секс. А потом, в какой-то момент поняла, что иные танцы похожи не на секс, а на порнографию. Не в смысле «пошло и разнуздано» – это ладно, к этому у меня претензий не бывает: кто как хочет тот так… танцует. Форма танца может быть любой: как тело захотело, таким и стоит ему позволить быть.
Я не про форму. Я про содержание.
У меня ассоциация: танец может быть как секс, а может быть как порно.
Для секса много особо не надо даже спустя годы: главное человека любить и от процесса кайфовать.
А для порно нужны всякие приблуды, спецэффекты, обязательно побольше зрителей и... упахаться. Удовольствие? Какое удовольствие?! Зритель кончил, прибыль у порноиндустрии есть – вот и удовольствие.
Вот я порноиндустрию в целом не очень-то жалую (сейчас каминг-аут с первых строк: я не смотрю порно вообще больше десяти лет, да и до этого не часто его включала; не осуждаю и понимаю тех, кто порно смотрит, но это не мой жанр, не моя история). Я за секс, где цель просто кайфонуть друг от друга и от процесса. И в танцах тоже.
Для меня парный танец в первую очередь про контакт с другим. Про самоощущение в паре, в пространстве, с этой музыкой. Поэтому мне нравятся неспешные и относительно неспешные мелодии: в них есть пространство увидеть себя, что-то выразить партнёру, услышать красоту мелодии, заметить обстановку вокруг.
В неспешности я успеваю прожить танец. На скоростях есть иллюзия жизни, но истинной жизни и истинной встречи для меня там нет.
Странно. Вот так и ворвалась танцем в ткань книги? Без предисловия, введения, описания целей и завлекающего «а что же будет дальше?». Вам как, нормально в этом всё тексте сосуществовать со мной? Я, пожалуй, продолжу.
И про секс, и про танец, и про танец как секс. И про смерть. Про жизнь и бессмысленность. И про смыслы танца.
Это будет поток мыслей, идей, вдруг возникших открытий (а они всегда случаются как-то вдруг).
Это черновик книги, и… я не буду его править, перечитывать, приглаживать. Как думается, так буду расставлять слова, строчки, главки. А вам выбор: либо последовать за мной, за случайными мыслями, за странными открытиями (от которых на последней странице могу и отречься: я наверняка здесь ничего не обещаю). Либо уже на этом этапе закрыть вкладку и забыть.
Здесь будут ошибки, описки, не проставленные вовремя запятые. Мысль спешит: орфография и пунктуация за ней могут не поспеть. Я предупреждаю сразу об этом, на первых листах, на бесплатном ознакомительном фрагменте. Потому что хочу быть честной и искренней даже в этом: заплатив за доступ к полному тексту, вы заплатите за мои идеи, но не за мою способность откорректировать собственный текст. Впрочем, я постараюсь хоть немного фильтровать, оглядываться на написанное и сверяться с правилами русского языка.
Возникает резонный вопрос:
зачем вам платить за это всё: неотредактированный текст без чёткого плана, который вообще неизвестно, случится или нет? И насколько хорошим случится?
Абсолютно незачем!
Всё бессмысленно и беспощадно: как жизнь.
Это просто игра: либо вы платите, наблюдаете и иногда продираетесь сквозь опечатки и откровенно грамматические ошибки. Либо закрываете эту вкладку навсегда и решаете, что оно вам вообще не нужно.
Проблеск гарантии от платформы Литреса: если вдруг нападёт неписун, истерзает меня и съест, не дав окончить заданный объём, то деньги вам вернутся. Целых 149 рублей, в которые я и оценю данный черновик: согласна, это несколько глупый маркетинговый ход, но он – не моя задумка. К сожалению, здесь не установить рандомную сумму: например, 147 – мне это число однозначно больше нравится.
Для готовой книги, глядишь, и подниму цену: так вы окажитесь в сомнительном, но «плюсе».
В конечном итоге, так или иначе, мы все развлечёмся.
Я – написанием книги. Вы – отслеживанием, что выйдет из этой затеи.
Плюшки! Кто платит, тот заказывает танец (но это не точно). Поэтому в моей игре ещё одна фича: раз уж это черновик (и только пока это черновик! а однажды я планирую-таки нажать на кнопку «опубликовать книгу», и странные наброски назовутся законченным произведением), вы, мои первые читатели, можете предлагать темы, задавать каверзные вопросы для обсуждений и как-либо влиять на содержание книги.
Задавайте вопросы, предлагайте темы. Здесь, в комментариях к книге. В личных сообщениях соцсети. Как дошепчетесь (ага-ага, эротично прошептать на ушко вопрос про секс – как вам идея?), так и будет. Чек об оплате, дабы задать вопрос, можете не предъявлять – это всё неважно.
Всё неважно.
Всё – только игра. Мимолётная затея, вдруг увлёкшая меня своим танцем и своей бессмысленностью.
Я засела за эту книгу как-то вдруг. У меня в запасе сколько-то набросков, которые станут частью этого текста. Но я ещё не придумала название для всей своей задумки. Давайте, я сейчас дам себе минут пятнадцать, чтобы чего-то возникло. Что возникнет, то и будет заглавием.
Мне нравится «Свет. Секс. Смерть», но там нет места для танца. А для танца обязательно нужно найти место. Танец обязательно должен быть и на свету, и во тьме. Хороший секс – это тоже немного танец. И танец – подчас тот же секс. А смерть просто существует рядом с этим всем, исполняя свой особенный танец.
В варианте «Тело. Танец. Текст» нет смерти. Точнее, смерть-то есть всегда. Она везде. Особенно в теле. В теле всегда заключена смерть. Но это тоже всё не то.
«Смерть и танец. Секс и текст. Смысл и тело».
Странно, непонятно, но все нужные слова собрались в единое целое. И вы же помните: это всего-навсего черновик. Когда я дойду до конца книги, придёт понимание, чего же в ней больше: танца, смерти или бессмысленного текста. Но пока пусть будет так.
Обычно я перепроверяю, существует ли такое название у какой-нибудь другой книги в виртуальном пространстве. Но на этот раз, уверена, не стоит отвлекаться на подобную затею. Название странное, непонятное. А что странно, непонятно, чуждо, то не привлекает. Кто будет ещё называть книгу настолько многословно и непривлекательно?
Решено! Идеальное название для черновика найдено. Можно заливать первые страницы в недра Литреса. И начинать странную игру с круговоротом мыслей, слов, смыслов.
Но что же это было? Предисловие или уже первая глава? Инструкция к игре? Неважно. Написанное слово уже существует здесь. В цифровом пространстве. Здесь ему и место.
К шизоидам – за смыслами
Я сейчас залезу не на свою территорию, но всё-таки поделюсь информацией так, как поняла её я.
В каждом человеке помимо здорового и нормального, уравновешенного и всепонимающего существа уживаются в разных пропорциях ещё трое: шизоид, нарцисс, невростеник.
Вот у меня заводила во всём этом безобразии: тихоня-шизоид. Я не буду расписывать, что всё это значит: в доступе много информации, а это – не тема моей книги. Только на всякий случай скажу, что шизоид не имеет отношения к шизофрении. И сделаю важное замечание. Точнее, повторю однажды вычитанную фразу, которая очень отозвалась: «к шизоидам нужно идти за смыслами».
Потому что мы, шизоиды, эти смыслы любим доставать отовсюду. Из людей, вещей, действий. И даже из жизни, пусть она не имеет смысла изначально. Мой шизоид по вероисповеданию экзистенциалист, но до смыслов всевозможных действий предпочитает докапываться.
Именно поэтому я препарирую танцы, достаю их суть, допытываюсь до целей других людей, исследую собственные чувства. Поэтому пишу свои книги: про смыслы, чувства и про всё то, что движет нами. Со своей колокольни, от своей точки отсчёта, подсвечивая своим фонарём.
Я не исследую массы. Я смотрю вглубь себя и всматриваюсь в тех, кто рядом. Кто позволяет это сделать. Но в книге не будет имён, как не будет иных личных данных. Конфиденциальность и бережность – вот что важно.
Тела: неидеальные, но прекрасные
Людям часто кажется, что танцевать – значит, показывать себя окружающим. Показывать себя – значит, быть оценёнными. Иначе зачем мы выходим в центр, становимся так, чтобы быть на виду у всех, да ещё шевелимся, делая себя более видимыми?!
Я часто замечаю в других эту связку: вынырну из своей норки – меня увидят – меня оценят.
А дальше как в стишке из интернет-глубин:
Общество приличное скажет: "До свидания,
Вы не оправдали всехних ожиданий!"
И далее вспоминаются все эти анекдотичного свойства истории про «не пойду выкидывать мусор, не накрасившись».
Одно время мы с мужем, ещё до начала семейной жизни, ходили в арт-кафе на рок- (и околорок-) концерты. И довольно скоро заметили, что всегда происходит одно и то же: сначала люди чинно сидят за столиками, слушают музыку и… словно чего-то ждут. Но стоит кому-то выйти на пространство у сцены и начать танцевать, как тут же подходят другие гости заведения. И тоже пускаются в пляс.
Заметив эту тенденцию, мы начали выходить с первой же песни:
– Зачем чего-то ждать? Зачем ждать какого-то неведомого сигнала? Зачем ждать, что кто-то будет первым? Зачем ждать, если этими первыми можем стать мы?
Мы шли к пространству у сцены. Начинали танцевать. Тут же начинали подходить другие зрители.
Тогда ещё танцы не были нашим хобби. Мы просто танцевали в кафе на концертах: не умеючи, но с удовольствием. И за нами шли другие. Такие же неидеальные. Такие же заряженные музыкой и желанием быть в движении.
Мы танцевали для себя.
Идеальных людей не бывает. Соответствующих надуманным и мимолётным канонам красоты – незначительное меньшинство.
Идеальных людей не бывает. Ведь вообще, что такое идеал? Где та мерка идеальности? Её нет.
Нет раз и навсегда созданной природой мерки идеала.
Потому что и идеала нет.
Понятие идеала придумали люди. У Вселенной были свои замыслы: создавать каждое утро непохожие один на другой рассветы, расцвечивать вечерами небо в неповторяющиеся закаты. Создавать всякий раз уникальные снежинки. Раскидать по всей Земле непохожие друг на друга камни. Взрастить великолепные в своём разнообразии цветы.
Идеала нет.
Нет раз и навсегда предписанных норм, как надо выглядеть и как двигаться.
Самое интересное, ожидая оценки от окружающих, люди начинают оценивать других людей. Эти две привычки идут в единой связке:
оцениваешь других – оцениваешь себя,
придирчив к себе – придирчив к другим.
Восемь лет назад я перестала оценивать свою внешность, и обрела свободу.
Переломный момент в моём случае – беременность. Но у каждого может быть что-то своё. А у кого-то так прочно сидит в голове идея, что нужно соответствовать картинке, что её не вытравить ничем.
Я пишу эти строки наскоро. Мысль скачет от темы к теме. И в тему идеальности мне вдруг подумалось:
этой книги могло и не быть, если бы я стремилась к идеалу.
Я создала черновик, написала первые страницы, выгрузила их в интернет и сообщила об этой затее только потому, что не оценивала ни текст, ни саму идею на предмет её идеальности или хотя бы адекватности. Для кого-то записать свои мысли, выставить их на всеобщее обозрение – проблема. Потому что страшно. Потому что оценят.
Знаю, меня тоже будут оценивать.
Знаю, это глупая затея: писать всё, что придёт на ум, загружать поглавно книгу в интернет, даже не перечитывая её.
Знаю, я сейчас только разгоняюсь, а уже нагородила про танцы и секс: что дальше-то будет?!
А дальше будет жара. И я продолжу писать.
Потому что это забавно.
Это не идеально, но это развлекает меня.
Надеюсь, это развлечёт и вас.
Но вернёмся в этом неидеальном тексте к неидеальным телам.
«Тела не идеальны» – это не оценка плохости или некрасивости тел. Это история о том, что все тела разные. И все тела прекрасны по-своему.
Проблемы начинаются тогда, когда тело болеет.
Пока же тело позволяет полноценно жить, оно более чем прекрасно.
Хотя и тело в болезни достойно того, чтобы его любили.
Все тела разные. Каждое тело достойно того, чтобы о нём заботились, относились к нему бережно. Любовались им.
Я не идеализирую тела. Я уважаю каждое тело. Вижу хрупкость тел. Замечаю чувствительность. Иногда тела приоткрывают свои боль, страх, грусть. И это тоже прекрасно: прекрасно то, что тела готовы заявлять о себе. Хотя бы мимолётным движением. Хотя бы шёпотом.
Конечно, не к каждому телу хочется прикасаться, потому что человек – это не только тело, но и личность. Желание прикоснуться или, наоборот, отторжение зависит от многих-многих факторов наших отношений.
Тем временем прекрасные неидеальные тела через движения умеют рассказать свою уникальную историю.
Если внимательно присмотреться к людям вокруг, всем тем сотням и тысячам, что встречаем мы день ото дня, то выяснится, что не идеален никто, но почти каждый может танцевать. Ещё очень-очень многие взрослые регулярно имеют секс. Не имея идеальных тел, они обласканы кем-то близким. Многих с любовью обнимают. С любовью прикасаются к ним. И надуманная, подчас возведённая в культ, идеальность часто вовсе не имеет значения.
Те, кто любит, знает о неидеальности другого. И продолжает любить.
Потому что это и есть любовь: видеть неидеальность, но любить настоящее. Истинное.
И эти тела могут танцевать. Вне зависимости от размера ног, объёма талии и бёдер, ловкости рук. Обычные тела могут создавать каждый свой уникальный танец. Делать это напоказ. Или в дальней комнатке квартиры, чтобы никто не увидел. Или на людной площади танцевать так, чтобы не заботиться, как танец отзовётся у других, как он смотрится со стороны, что подумают другие люди.
Бывают танцы напоказ, с самолюбованием: «Смотрите, какой я!».
Бывают танцы-заявления, несущие какую-то идею: «Давайте через движения покажу, каким вижу и чувствую этот мир».
Бывают танцы для себя: просто потому, что телу так хочется двигаться, так проявляться. И тогда не важно, как это выглядит со стороны и как оно кому отзовётся.
И парные танцы бывают про разное. Но об этом уже много-много рассуждала в другой книге – не буду повторяться. Этот текст задумывался как исследование тела и человека, а не как разбор взаимоотношений в паре. И я стараюсь придерживаться изначальной идеи. В конце концов, в этом хаотичном тексте, без плана и намеченных заранее смысловых маячков, неплохо хоть чего-то придерживаться. Задать хоть какие-то рамки.
Поэтому снова возвращаюсь к телу и к танцу, которое это тело создаёт.
Однажды танцор достаёт из своего тела сокрытое: прожитую и непрожитую боль, десятки раз рассказанные истории, а вместе с ними – те события прошлого, которые запрятаны в глубине памяти, памяти эмоциональной и телесной, о которой никто или мало кто знает. То уязвимое, что есть в человеке.
То, что страшно и больно достать.
То, что мучает. Вызывает затягивающую грусть. Цепляет за старые раны. Захватывает в цепкие объятья стыда.
Стыд…
Мне хочется больше говорить и писать про стыд. Возможно, к стыду через слово и мысль хочется прикоснуться, чтобы сделать его видимым. Ведь он обычно так запрятан, что про стыд мы мало говорим.
Стыд и тело
Про стыд важно понимать: это не врождённая, а приобретённая в социуме эмоция. Стыд нужен для того, чтобы мимикрировать под своего: не особо выделяться, быть понятным для окружающих, не пугать их разрывами шаблонов, не вызывать отторжение. То есть, делать всё для того, чтобы община не вздумала тебя выгнать за пределы мира людей.
Потому что там, за пределами: голод, холод, смерть от медведя, тигра, акулы.
Человек – существо социальное, нам важно быть вместе хотя бы с небольшой группой людей. Хоть с кем-нибудь. Одним нам очень-очень сложно. И чтобы не остаться в одиночестве, мы принимаем правила игры того общества, где оказались.
Чтобы мы не нарушали заведённые установки, существует сдерживающий фактор: стыд.
Стыд стирает индивидуальность, запрещая человеку проявляться. Замечу между прочим, не развивая тему, но предлагая вам самим об этом подумать: на общегосударственном уровне это тоже очень действенный рычаг давления, который могут использовать как светские организации, так и религиозные.
Человек без индивидуальности – удобный винтик, который не рефлексирует и не очень-то понимает, в чём выражается его истинная сущность.
Однако в теме стыда есть очень интересная лазейка: в разных обществах и в разные времена правила игры и, соответственно, резоны для стыда очень разные. Иногда противоположные друг другу.
Общественные нормы – явление относительно гибкое.
А ещё общество состоит из людей, и каждый отдельный человек имеет какие-то свои представления о нормах и морали.
В итоге многие наши действия, если даже не большая их часть, разными людьми может трактоваться и как благо, и как вред.
На протяжении нескольких веков женщин стыдили за проявление сексуальности. Собственно, в разных обществах (в нашем в том числе) с большим или меньшим нажимом это проявляется до сих пор. У этого явления множество причин, и это опять же не тема книги.
Ох, как же сложно не уйти в этом тексте в беспросветные дали смежных тем! Потому что безумно интересно отслеживать, как менялись социальные нормы от века в век, от страны к стране. И очень хочется к слову выдать список причин, зачем людей, а особенно женщин, стыдят за проявление сексуальности. Но я не хочу сейчас пересказывать информацию, которая в огромном количестве есть в свободном доступе. Однако, призываю искать её, если тема нова для вас и хочется разобраться подробнее.
Я только накидываю идеи и направляю.
Помните же? К шизоидам надо идти за смыслами. Вот я и подсказываю, в каких темах ещё стоит покопаться, чтобы больше узнать о нашем мире и найти смыслы в тех предписаниях, правилах, которые в нашей системе ценностей стоят будто бы по умолчанию.
Но я уверена, что кто-то из вас уже давно про всё это знает: так, зачем мне повторяться?
Я очень не люблю болтать о том, о чём моему собеседнику и так известно. Это, кстати, одна из причин, почему не люблю анекдоты: обычно рассказывают самые популярные, давно известные, от которых не смеяться, а зевать хочется.
Возвращаясь к сексуальности и стыду. Стыд в теме сексуальности влечёт за собой много проблем:
– стыд тела,
– стыд проявляться через тело (ограничение себя в спонтанных движениях, в танце, в сексе),
– стыд в теме секса в целом: стыд обсуждать секс даже с собственным партнёром, стыд выражать сексуальное желание, стыд проявляться сексуально в обществе (например, надевать хоть сколько-то открывающую, обтягивающую тело одежду),
– проблемы в гинекологии: есть такое понятие, как «карательная гинекология» и «акушерское насилие» – это тоже внеурочное задание для тех, для кого термины незнакомы. Но в целом идея такова: беременные, рожающие, только что родившие женщины часто подвергаются бесчеловечному, неуважительному, травмирующему контакту с медперсоналом родильных учреждений,
– проблемы в сфере здоровья, когда стыдно идти к врачу, стыдно что болит «где-то там», когда стыдно и страшно даже описать симптомы.
С одной из стыдных тем в сфере здоровья я столкнулась, когда готовилась к гистерэктомии. Подробнее про опыт удаления матки и ещё много о чём я написала в книге «Женщина без матки», тут – коротко два основных открытия, относящихся к теме стыда.
1. Начитавшись статей в интернете, я выяснила, что для многих женщин операция по удалению матки – это очень стыдное действие, которое словно делает их не_женщинами.
Женщины могут до последнего откладывать операцию, несмотря на медицинские показания. Они не сообщают, что у них ампутирована матка, мужьям (что, как понимаем, не способствует честной, доверительной коммуникации в семье) и тем более другим людям.
Всё это тянет за собой стыд за себя, своё тело.
2. Вследствие «стыдности» темы бытует много мифов и заблуждений о последствиях операции.
Какие-то из мифов грустно-забавны, но безвредны. Какие-то – также могут стать причиной, по которой женщины будут игнорировать необходимую для их здоровья операцию.
С подобным заблуждением я столкнулась совсем недавно в медицинском учреждении. Перед сдачей крови нужно было заполнить анкету (анализ относится к генетическим, поэтому происходит более подробный сбор информации о пациенте). Администратор клиники отправила меня в кабинет врача, чтоб ускорить заполнение бумаг. И с врачом (видимо, терапевтом) в какой-то момент у нас произошёл диалог:
– …а ещё у меня нет матки.
– «Искусственная менопауза» – так и запишем.
– С чего вдруг?! Матки нет, но яичники сохранены, цикл есть. Просто нет месячных.
– Нет. Это. Искусственная. Менопауза, – безапелляционно заявила врач.
– Ой, ладно, пишите, – смирившись, произнесла я, потому что понимала, что конкретно эти данные не на что не влияют.
Однако, ампутация матки и искусственная менопауза – это два разных события в жизни женщины. Пока яичники функционируют как обычно, вне зависимости от наличия или отсутствия матки, тело женщины живёт так, словно репродуктивная фаза её жизни ещё не завершена. Просто по техническим причинам она не имеет возможности забеременеть и не менструирует.
Возникает вопрос: если в среде врачей такая путаница, что говорить об обычных людях? Поэтому рассказываю про свой опыт: мне не жалко (и не стыдно), а кому-то эта информация может быть полезна.
Странно, но такое ощущение, что не стыдиться своего тела, особенно женского тела – это огромная привилегия.
Женщин в разные времена закармливали стыдом относительно их тела по самым разным поводам.
Стыдно быть сексуальной. Стыдно быть «серой мышью».
Стыдно иметь месячные и тем более говорить о них.
Стыдно быть слишком худой. Стыдно быть толстой.
Стыдно не пользоваться косметикой. Стыдно нарочито много пользоваться услугами косметологии.
Стыдно не рожать. Стыдно «испортить» фигуру рождением ребёнка. Стыдно быть бесплодной.
Стыдно столкнуться с перинатальной потерей. Стыдно делать аборт.
Стыдно иметь такую грудь. Такую попу. Такие ноги. Такой нос.
Стыдно, когда живот выпирает, а ты не беременна. Ещё более стыдно, когда выпирает, а ты бесплодна: и не беременна, и не рожала, так почему у тебя такой живот?! Стыдно жить с таким животом!
Стыдно… жить. Стыдно жить такой, какая ты есть.
Стыдно… Стыдно… Стыдно…
Я хорошо помню ощущение стыда за своё тело, когда фоном постоянно сравниваешь себя с другими женщинами. В какой бы компании ты ни была, обязательно сравниваешь себя с другими. Это вырывает очень много ресурсов, внимания, не принося абсолютно никакой пользы.
Это такая бесконечная цепочка: оцениваешь себя – оцениваешь других – сравниваешь с собой – подмечаешь что-то у других – сравниваешь – грустишь – в чём-то злорадствуешь – сравниваешь. И никогда не остаёшься до конца удовлетворённой. В эту игру, кажется, можно играть вечно.
Но, к счастью, беременность вызволила меня из этой игры. Больше я к ней не возвращалась.
Я начала наслаждаться своим телом. Обычным телом обычной женщины.
Без сравнения с другими женщинами, с ретушированными снимками из рекламы, с навязано-стереотипными идеалами.
Я разрешила своему телу быть таким, какое оно есть.
Я поняла, что каждое тело заслуживает заботы, бережного отношения, любования.
Я не считаю какие-либо тела людей идеальными. Но я часто наблюдаю за людьми: как они двигаются, выглядят, преподносят себя. Наблюдаю, вглядываюсь в их особенности, любуюсь.
Особенно по весне, в первые по-летнему тёплые деньки. Особенно засматриваюсь на женщин. Я любуюсь. Сбросившие с себя унылость шуб, курток, пальто женщины, девушки приковывают взгляд. Взгляд с удовольствием скользит по фигурам, отмечая фактуру и цвета ткани нарядов, засматриваясь на детали. Это всё прекрасно и интересно. На них хочется засматриваться.
Это их способ выразить сексуальность. Не нарочито-вульгарно, а просто предъявляя себя миру. Потому что сексуальность всегда есть в теле, она вшита в него по умолчанию. Это естественная и очень человеческая часть.
Засматриваюсь. Любуюсь. Без оценок, рейтингов, осуждений. Только восторг или тихое любование.
Когда я обрела свободу от оценки тел, я обрела больше внутренней свободы.
Потому что когда ты живёшь, закованный в нелюбимом теле, то это пытка.
Но когда тело – твой союзник, чтобы жить, любить, наслаждаться, прикасаться, видеть прекрасное, слышать любимую музыку, обнимать и быть обнятой, заниматься сексом, не задумываясь о том, как тело выглядит в этот момент (а если и задумываться, то только «Я прекрасно сейчас выгляжу»), то такое тело становится проводником к свободе. Проводником к жизни, полной ярких впечатлений.
К слову о свободе и стереотипах расскажу ещё историю из своего женско-житейского опыта.
После родов и непродолжительного периода кормления грудью моя грудь уменьшилась в объёме и носить лифчики стало даже как-то глупо. Это был наипрекраснейший подарок от моего тела. Правда, я не сразу свыклась с новыми формами, да и во время грудного вскармливания дочки грудь набухала и бюстгальтеры были словно нужны.
Но лактация завершилась, и я встретилась со своим новым телом.
И с новым взглядом на необходимость носить нижнее бельё. Это было вшито в мои представления о мире, как нечто, существующее по умолчанию: взрослые женщины должны носить бюстгальтер. Должны. Обязаны. Других вариантов нет.
Когда решила отказаться от ношения лифчика, казалось, что делаю что-то неприличное, хожу по улицам города абсолютно голая. Тогда ещё вспоминала женщин из мусульманских стран, не оголяющихся ни на людях, ни даже при семье. Наверно, если им предложить снять хоть какую-то часть их одежды, они себя будут чувствовать такими же голыми и словно выставленными напоказ забавы ради.
На первых порах, выходя на променад, всё мысленно твердила себе: «Ты просто живёшь в той культуре, где женщинам принято носить нижнее бельё; базовые нормы приличия ты соблюдаешь в любом случае, т.к. носишь топик/футболку/etc. Просто дай себе время привыкнуть».
Со временем привыкла. Теперь счастлива.
После родов же я перестала пользоваться декоративной косметикой. Сначала просто было и не до того, и ни к чему. А потом просто привыкла к ощущениям. Когда на лице ничего лишнего, когда можно потереть глаза, не боясь размазать тушь или стереть тени. Привыкла к себе такой. Для меня отсутствие косметики стало даже не про пресловутую естественность, а про лёгкость.
Когда нет лишних действий, нет лишних вещей, нет ничего лишнего, что я прилагала бы к себе.
Тело, которого не стыдятся, ярче проявляется.
Телу, скованному стыдом, сложнее найти выход для своих импульсов, для проживания возникших чувств и эмоций. Телу это непривычно и страшно. Страшно предъявить себя таким: якобы неидеальным, неумелым, никому ненужным. Быть осуждённым, высмеянным, а значит, будто бы представшим на своеобразный людской суд совершенно обнажённым.
Бывает, люди не проявляют себя не только из чувства стыда, но и из прочной многолетней установки: «Никому нет до меня дела: до моих чувств, эмоций, переживаний и телесных проживаний». И они прячут себя настоящих от всех.
Но любой человек имеет право быть собой, проявляться. Выражать себя через тело, слова, действия, эмоции.
Когда я пишу подобное, мне всё кажется, как придёт кто-то не очень умный и скажет: «И что же, теперь всё можно? Все преступления? Все разрушения границ?». Но я, конечно, за разумные границы, за уважение к границам друг друга.
Разрешено всё, что не вредит окружающим. И если мы просто радуемся жизни, не накидываясь от переизбытка чувств на каждого встречного, то это не только нормально, но и здраво и здорово.
Подчас многое зависит от оттенков, вложенных смыслов, общих договорённостей. Мне всегда кажется, что я эти границы хорошо чувствую. Поэтому не боюсь к ним приближаться вплотную. Мне нравится играть с границами: прощупывать, проверять. Но я слежу, чтобы это было не во вред, и я всегда готова к тому, что кто-то скажет «Стоп». Или сама спрашиваю, насколько комфортна для человека моя открытость и близость.
Если возвращаться к теме тела, стыда, а значит и сексуальности, то о чём для меня эта сексуальность? Ответ мне пришёл в один из летних дней прошлого года.
Я отвела дочку на занятие по велосипеду, а мне же как-то вдруг так есть захотелось! Прям очень. Нестерпимо. Видимо, начало цикла так отрывалось на организме.
Зашла в ближайший сетевой магазин, осмотрела полки с выпечкой и обнаружила лепёшку с томатом и базиликом. Оказалось, она была только что приготовленная. Тёпленькая. Сыр сверху приятно расплавлен. Схватила такую прелесть, быстро оплатила. И, пока тёпленькое, вгрызлась в вожделенную лепёшку.
И вот, иду по летнему городу. Дочь на занятии.
Кайфую от своей уединённости, возможности идти по этим улицам, от вкуса и мягкости удачно купленной лепёшки. И мне так хорошо от этого всего. И телу хорошо. И мне самой смешно, что от банальной (но такой мягкой, тёплой, ароматной) лепёшки из сетевого магазина мне вдруг стало радостно и хорошо.
Думалось в тот момент о самом разном. Мысли цеплялись друг за друга, перескакивали с темы на тему. И в какой-то момент – осознание: часть этих мыслей уже превратилась в мини-пост. При первой же возможности я быстро записала идеи, потом чуть отредактировала. И получился у меня текст про сексуальность – им далее и поделюсь.
Сексуальность в спокойствии, граничащем с пофигизмом.
Сексуальность в спонтанности, азарте, состоянии игры и увлечённости.
Сексуальность в умении наслаждаться, брать максимум радости от каждой секунды жизни.
Сексуальность в умении кайфовать от вкусной еды.
Сексуальность в свободе быть собой и в позволении своему телу проявляться.
Бывает нарочитая сексуальность в подчёркнутости поз, в открытости одежды. Бывает спокойная сексуальность, которая не кричит о себе, а просто существует. Сексуальность знает, что бывает разной. И позволяет себе раскрываться очень по-разному.
Самое же главное: сексуальность позволяет телу проявляться. Не важно, в одежде или без неё. Сексуальность позволяет телу занимать в пространстве ровно столько места, сколько требуется. Она не вжимает тело в угол. Она даёт телу свободу быть, двигаться, любоваться собой, проявлять себя.
И в танце тоже.
Танец – это в том числе встреча со своей и чужой сексуальностью. И умение с этим обходиться уверенно, бережно, давая свободу, наслаждаясь, любуюсь. Танец – это не про секс, у секса своё пространство и своя интимность. Но хороший танец всегда про тело и про телесную свободу.
Эта же телесная свобода проявляется в быту. Не какой-то вспышкой, а ты ей живёшь. Ты принимаешь решения из состояния довольства, наслаждения, кайфа. Я ещё буду писать и про телесность, и про сексуальность. Но сейчас, заканчивая эту главу, поделюсь двумя зарисовками и наблюдениями из жизни, тоже связанными с телесностью и с позволением быть телу таким, какое оно есть.
Семь утра. Просыпаюсь оттого, что встаёт муж – в этот день он записан на какую-то несусветную рань к врачу.
Муж собирается в поликлинику. Я мгновенно засыпаю снова.
Спустя примерно три часа. Сквозь сон отмечаю, что муж ложится рядом, прижимается всем телом, обнимает. Досыпаю.
Досыпаю, счастливая от объятий и оттого, что никуда не надо спешить.
Муж встаёт – пора работать.
Встаю я. Прохожу на кухню, как есть: без одежды, ничего не накидывая поверх обнажённого тела. В квартире тепло. Дочка ещё спит.
Надеваю наушники. Включаю аудиокнигу.
Закидываю продукты для завтрака в мультиварку.
Ставлю книгу на паузу.
Иду в душ.
Ещё один неспешный летний день начинается.
И для окончательного завершения главы о теле и стыде я выберу небольшую историю-зарисовку, произошедшую на занятиях по танцам этой весной.
На форро проходили классную поддержку, когда девочка почти подлетает, лишь опираясь на руку партнёра.
Очередной раз делаем эту поддержку с очередным из партнёров. И тут вдруг комментарий от него: «Ну и тяжёлая же ты, Светка!».
Я улыбнулась, беспечно ответила «Целых 60 кило – все мои» и продолжила тренить, взлетать на поддержки, наслаждаться всем происходящим на занятии.
Только много позже я вернулась мыслями к тому незначительному эпизоду и подумала, как всё-таки танцы меняют восприятие тела.
Обычно в начале танцевального пути даже миниатюрные девушки в преддверии самых простых поддержек впадают в панику и в проявление стыда относительно собственного тела: «Я тяжёлая, меня не поднимут».
Со временем понимаешь, что:
– часто важнее веса – техника исполнения,
– если партнёр не уверен в своих силах, он не будет делать поддержку (а если делает, то мой вес – это уже проблема партнёра).
Упомянутый же партнёр до сих пор, даже не в рамках занятий, делает со мной ту поддержку. И больше не жалуется.
PS Четвёртая глава книги, а как же я уже кайфонула. Давно не писала цельных больших текстов, что аж забыла, какой это оргазмический кайф.
Подбирать слова. Наблюдать, как из набора нужных фраз создаётся полотно текста. Да и просто жить эмоционально, интеллектуально в той теме (во вселенной этой темы), какую сама себе задала. Как хорошо просто записывать всё, приходящее в голову про телесность, секс и немного танцы.
Мой маленький внутренний шизоид наслаждается уединением, работой мысли и наблюдением за тем, как упорядочиваются впечатления последнего года. Года, в течение которого делались наброски, где-то сохранялись обрывки мыслей. И всё-всё это мы достаём, примеряем к задуманным темам и как небольшие отрезы ткани вшиваем затейливым узором в лоскутное одеяло текста.
Не стремясь к идеальности, загружаю эту главу в свой черновик. Конечно, я текст несколько раз перечитала, что-то поправила. Но я помню, что неидеальность – это не страшно. И мне не страшно показать вам неидеальный текст. В конце концов, это только игра. И в ней я пока по уровню кайфа и наслаждения от процесса однозначно в выигрыше.
Следующая глава тоже будет про стыд. Про стыд и выражение своих чувств, эмоций, мыслей.
