Вы читаете книгу «Гвоздика лесная» онлайн

© Синюк В. А., 2026

© ОДО «Издательство “Четыре четверти”», 2026

Гвоздика лесная

1

Суббота, июнь в разгаре, утро. Народу на автостанции было пруд пруди. Горожане дождались выходных, и им не терпелось выбраться за город. Среди них была и моя Женька. Правда, стояла она со своей сумкой в отдалении от шумных платформ, на которых толпились пассажиры и провожающие. Женька – она такая: любит постоять в отдалении, понаблюдать, плохо переносит толпу и толкучку. Вот и теперь она стояла между маленькой частной аптекой и ещё более крохотной кофеенкой.

До Женькиного автобуса было ещё полчаса. В кофейне она купила булку с абрикосовой начинкой и кофе, чтобы немного взбодриться. Утром она уже пила кофе, но он прошёл как-то мимо неё, без толку: Пётр раздражённо ходил туда-сюда по кухне, шаркал тапками и за что-то её отчитывал. За что? Женька так и не поняла спросонья. Тёрку, что ли, не туда поставила или блендер на ночь не выключила из розетки? И хотя она особо в это не вникала, утренний кофе всё равно был выпит впустую. Всё-таки пить его нужно, наслаждаясь каждым глотком, замечая, как меняется его температура и раскрываются нотки горечи. Молоко, например, пьёшь, чтобы немного подкрепиться, чай – чтобы согреться или освежиться, а кофе – чтобы собраться с мыслями, послушать свою тишину. Такова философия кофе, не так ли, кофилософы?

Сейчас Женькина тишина говорила о том, как хорошо вырваться наконец из четырёх стен, в которых так много розеток и всякой бытовой утвари, из рабочего графика и всей этой суеты надоевшего города. И хотя город в начале лета был с иголочки одет в лазурь и зелень, от него хотелось сбежать, как от красивого кавалера с «душным» характером.

Женька почти допила свой кофе и уже собиралась двинуться в сторону платформы, когда неподалёку от неё остановился большой чёрный джип. Внушительный, блестящий. На фоне сновавших туда-сюда белых маршруток и бледных междугородних автобусов джип смотрелся холёной чёрной вороной. На нём хотелось задержать взгляд, посмотреть, кто же из него выйдет в эту вокзальную толкучку.

Мотор заглох, задняя дверца открылась – и произошло то, что в корне изменило Женькину жизнь. Я даже не знаю, как это правильно описать, ведь видела это не я, а Женька. Рассказывала она об этом взволнованно, а я не торопилась прерывать её речь уточняющими вопросами. Итак, по Женькиным словам, произошло следующее: из открытой дверцы вороньего джипа изящная женская ножка в модной туфельке… вытолкнула собаку. Маленькую овчарку, щенка. Не крохотного – месяцев пять, довольно упитанного. В чёрном кожаном ошейнике. Как только собака оказалась на асфальте, дверца джипа закрылась, и включился мотор. Щенок залаял на дверцу, запросился назад…

– Но… – что-то хотела сказать Женька, подняв руку с пустым кофейным стаканчиком. И не успела.

Так машина уехала, а собака осталась. Без багажа и билета на обратный рейс.

Теперь щенок испуганно оглядывался по сторонам. Женьке показалось, что лапы его, крупные, обещающие силу и стать, дрожат. И хвост дрожит. Вглядываясь в лапы, хвост и растерянный взгляд щенка, негодуя по адресу джипа, Женька не сразу вспомнила, что в детстве такая собака была её мечтой. Мечтой, для которой не было места в их небольшой квартире. А когда Женька об этом вспомнила, объявили её автобус. Его как раз подали на платформу. Что было делать? Мысли проносились в голове одна за другой. Женька подумала о том, что у Сергея, Полиного мужа, зимой погиб охотничий пёс – волки задрали. С тех пор Серёга так и не взял никого. Может, забрать щенка и отдать ему? А что, если этого «пассажира» кто-то должен тут встретить? Всё же поверить в то, что породистую собаку просто так выбросили на улицу, было трудно.

Женька, рискуя опоздать на автобус, всё ещё стояла на месте в надежде что-то сообразить или чего-то дождаться. Чуда не произошло, за щенком, который бегал туда-сюда и искал след знакомой туфельки, никто не пришёл и не приехал. И хотя Женька всё ещё негодовала, мысленно пинала ногой треклятый джип, кто-то в глубине её души совсем не хотел, чтобы щенок исчезал. До отправления автобуса оставалось десять минут.

– Эй, малыш! – подозвала Женька, сев на корточки. – Печенюшку будешь? На!

Почти никакого интереса. Короткий взгляд, полный надежды, тут же сменившейся на полную безнадёгу. И снова нос в землю – и след, след, след… Где? Но никакого следа не было и быть не могло. Чужие ноги, колёса, урны, бумажные пакеты от шаурмы, распотрошённые воронами… И тогда печенюшка, снова предложенная незнакомкой, была принята в качестве крохотной компенсации. Тут Женька и углядела: щенок – девочка.

– Поедешь со мной в деревню? – спрашивала Женька, осторожно проводя рукой по гладкой чистой шерсти.

Вот же – красивая, ухоженная. И вдруг стала не нужна. Как так? Впрочем, понятно: теперь многие уезжают за границу. Возиться с перевозом животных не каждому охота… А сейчас дачный сезон. Многим нужны собаки сторожить огород. Вот и привезли её сюда, чтобы какой-нибудь сердобольный дачник-пенсионер взял её с собой в качестве сторожа.

Этого объяснения, вполне резонного, Женьке оказалось достаточно для того, чтобы принять решение: этим дачником станет она. То, что она ехала не на дачу, а в гости к сестре, в большой дом с сигнализацией, дела не меняло. Если даже Поля и Сергей откажутся, в деревне собаке будет лучше, чем в городе, правда? А если бы у самой Женьки был такой же дом, как у Поли – пусть даже в два раза меньше, – Женька без раздумий взяла бы себе овчарку и каждый день гуляла бы с ней по лесу, не боясь даже самых укромных троп и оврагов…

2

Женькин автобус шёл не до самой деревни. Сестра Полина и её ребятишки должны были встретить гостью на автостанции небольшого районного городка, вблизи которого и находилась деревня. Езды до райцентра – около часа. И всё это время Женя проехала как на иголках, будто под её сиденьем находился не щенок, а дикобраз. Щенок то и дело поскуливал, трусливо выглядывая из-под кресла. От этого взгляда у Женьки всё сжималось внутри. Пассажиры-соседи, то и дело поглядывавшие на собаку, всё-таки возмутились, что она без поводка и намордника. Собака, почуяв недовольство, ещё глубже забилась под сиденье и затихла. Хорошо, что небольшая щенячья лужица появилась на полу за пару минут до Женькиной станции… Никто ничего не заметил, а после нас, как говорится, хоть потоп…

Сестре и племянникам Женька обрадовалась не только как любимым родственникам, но и как тем, кто поможет ей разобраться с ситуацией. Она и глазом моргнуть не успела, как совершенно незнакомый щенок оказался в центре её хлопот и мыслей.

Поля, расцеловав Женю, заметила неладное:

– Ты чего такая растерянная, Жень? Потеряла что-то?

– Не потеряла! Нашла!

– Что нашла?

– Вот, поглядите-ка!

– Это ваш? – весело спросила одиннадцатилетняя Даша.

– Какой карапуз! – обрадовался второклассник Стёпка. – Можно погладить?

– Не трогать, – строго сказала Поля.

По дороге к Полиной машине Женька, взволнованно и как будто не до конца веря в то, что говорит, рассказала всё сестре и детям. Щенок тут же оказался в центре всеобщего сочувствия. Слушатели несколько раз просили Женьку рассказать о том, как из-за двери чёрной машины показалась нога… На третий или четвёртый раз в это, кажется, поверили. Поверила и сама Женька – видно, для полного осознания произошедшего ей нужно было с кем-то этим поделиться. И Поля уже не запрещала детям гладить «отказничка». С детьми собака быстро освоилась и в бордовый Полин джип запрыгивала уже на правах доброго приятеля, неожиданно нагрянувшего в гости.

– Какие всё-таки люди бывают, – говорила Поля за рулём. – Неужели нельзя дать объявление, продать, подарить? Я не понимаю. Ты что-нибудь понимаешь?

– Не-а, – отвечала Женька. – Может, уезжают и оставить некому…

– А может, он больной какой-нибудь? Всё-таки лихо ты решила его присвоить…

– Да вроде не похож на больного… Или не похожа. Девочка, кажется.

– То ли Дина, то ли Диана, – уточнил Стёпка. – В общем, собака на букву Д.!

– Может, её так и зовут? – хихикнула Даша. – Собака на букву Д.!

– Дина! – чётко произнёс Стёпа.

– Почему Дина? – удивилась Поля.

– Мама, помолчи! Ди-на! Дина!

Собака – молчок. Просто смотрит, высунув язык. Никакой реакции. Тогда ещё проба:

– Диана!

Собака резко подняла голову и залаяла.

– Диана! – ещё громче отчеканил мальчик.

Лай, лай, лай – как будто «да, да, да, откуда ты знаешь?».

– Она Диана! – радовался Стёпка и гладил собаку. Собака тоже радовалась – поставила передние лапы на Стёпкины ноги и мотала хвостом, кончиком щекоча ему щиколотки. – Эй, Диана, шорты мне не испачкай!

– Да с чего ты взял-то, что Диана? – удивилась Женя.

Хотела ли она знать имя собаки? Без имени собака была совсем чужой – кем-то вроде временного попутчика…

– На ошейнике написано. Только две буквы видны, а я угадал! – с гордостью ответил мальчик.

– Ещё и написано! – сказала Поля. – Сначала пишут, а потом – пинком!

– Может, Серёга воспитает, на охоту брать будет? – с надеждой спросила Женька.

– Это вряд ли. Он после Джека на других собак смотреть не может. Сама помнишь, какой был Джек.

– Помню.

Немного помолчали о Джеке.

– В лес соберёмся, и ему с нами охота. Лезет в машину, – вспомнила Поля. – А дома дед с бабой остаются – оба после инсульта. Серёга скажет: «Так, Джек, остаёшься дома стариков охранять». И всё, больше слов не надо. Тот недоволен, но выпрыгивает из машины и занимает пост. Приезжаем – Джек так и сидит у ворот, сторожит… Где ты ещё такую собаку найдёшь?

– Но это тоже хорошая! – сказала Дашка. – Глаза какие умные! Может, папа согласится?

– Я тут не хозяйка, дети. Собаками не заведую, на охоту не хожу. Мне и котов хватает. Спросите – может, и возьмёт…

3

– Пристрелю. Забирай назад. Здесь она не останется, – сказал Сергей, исподлобья глядя на то, как дети возятся с собакой.

От Серёгиного «пристрелю» все вдруг замерли, будто невидимая пуля просвистела в пространстве, облетев каждого. Больше никто ничего не спрашивал.

– Ладно, хорошо, – согласилась Женька тоном человека, который всё понимает. Взгляд у неё между тем был недоумевающий и испуганный.

– Значит, так, – вмешалась Поля. – Пока Женька тут – собака будет с ней. Считай, что это её пёс. А потом мы его увезём. Что-нибудь придумаем.

– Пожалуйста, – смягчился Серёга. – Места много!

Когда селили Женьку в маленькой комнатке на втором этаже, Поля сказала:

– Ты не обижайся на него, Жень. Он до сих пор из-за Джека переживает… Друг уже привозил ему щенка. И то же самое: «Забирай, а то пристрелю». А так-то он человек не злой…

– Понимаю, – ответила Женька, разбирая сумку.

– Тринадцать лет с собакой душа в душу. А потом… Волки разодрали так, что только лапы от него остались. Приходят зимой в деревню. В лесу есть нечего… Да и сколько того леса осталось – повырубали…

– А он её не… того?

– Да брось ты! – махнула Поля. – Серёгу, что ли, не знаешь? Если сказал, что не тронет, значит, не тронет.

Женьке стало спокойнее.

– А ты сама-то её забрать не хочешь? Квартира у вас большая, рядом лесопарк. Может, это судьба, а? Ты в детстве так мечтала о собаке! Помнишь, письмо Деду Морозу писала?

– А подарили куклу и раскраску с «Черепашками-ниндзя». А если серьёзно, Петя даже на кота не соглашается. Пробовала уговорить – без толку. Про собаку он скажет то же, что и твой Сергей, – Женя улыбнулась и подошла к окну.

Под окном ребятишки бросали Дианке мяч, и собака, забыв, кажется, о своих злоключениях, весело носилась за ним. Неужели она действительно всё забыла? Ту машину, дом, тех, кто привёз её… Или не забыла, а просто притворяется, так же, как люди? В груди – ноет, болит, но этого никто не должен видеть. А может, и не поняла она ничего… Думает, что её отправили в гости, а вечером заберут, дадут привычную порцию еды, и подстилка в гостиной будет привычно пахнуть домом.

Но вместо привычной еды были кусочки шашлыка, который Дианке бросали из садовой беседки, печённый на гриле картофель (он ей совсем не понравился), а на ужин – позавчерашний суп из холодильника да несколько кусочков ветчины – тайная добавка от детей. И подстилку положили не в доме, а в сараюшке с дровами и всякой огородной утварью.

4

Жаркий день с утра заявил о своём нраве. «День воскресный, знойный, свободный, делайте, что хотите», – пел в окошко голубой ветерок, дувший с самой реки. Детей Серёга повёз в райцентр: Стёпке нужно было присмотреть новый велосипед, Дашке – сдать книги в библиотеку и взять новые, всем троим – посидеть в кафе на площади, поесть мороженого.

Почти до полудня Поля возилась с обедом, Женя ей помогала, а после было решено отправиться на речку. Поля купаться не любила (необъяснимый страх воды – речной, озёрной, даже морской), а Женьке не терпелось смыть с себя городское настроение и пыль всего этого долгого года. Хотя, если глядеть назад с речного берега, глядеть в то лето, год покажется не таким уж и длинным. Вот ты снова на том же зелёном берегу, как будто и не уходил никуда и не было этой длинной изнурительной зимы…

Женька была из тех, для кого лето начинается с первым купанием, а Дианка – из тех, кто постоянно нуждается в человеке. Ночь в сарае была для неё трудной и бесконечной, как та зима для Женьки. Оставаться во дворе наедине с тремя котами, которые поглядывали на неё искоса, Дианке совсем не хотелось, и она раньше всех вырвалась за ворота. Диана радостно бежала вперёд, незнамо куда, и при этом всё оглядывалась: идут ли за ней?

Поля и Женя шли не торопясь. Поле хотелось показать сестре улицу, новые дома, рассказать про соседей – старых и недавно поселившихся в деревне. Деревня всё больше напоминала теперь коттеджный посёлок. Ветхие избы, в которых ещё жили и уже не жили, перемежались с коттеджами, красивыми, добротными, разными по дизайну и отделке.

– Покупают старую избу, – объясняла Поля. – Или по наследству остаётся. Сруб не убирают, обкладывают газосиликатом или кирпичом. Окна новые ставят, делают перепланировку – и старую избу не узнать!

Женька смотрела на всё это с воодушевлением. Ей нравилось домостроительство, нравился запах свежих досок и даже краски, нравился стук молотка и даже сигаретный дымок строительского перекура. Хорошо становилось на сердце, словно где-то на свете и ей был уготован такой дом, просторный, под голубым небом.

– А вы с Петей не хотите свой дом?

– Я бы хотела, наверное…

– Мы, как из города переехали сюда, ещё ни разу не пожалели. И вы не пожалеете. Машина только нужна. Без неё здесь трудно…

Пройдя все бегущие к реке улицы и тропы, сёстры оказались на берегу. Берег был не безлюдным – жаркие воскресенья здесь любили проводить у воды и в воде. Поля, махнув кому-то рукой, повела Женьку и Диану за высокие кусты и заросли ивы, сказав, что там хорошее уединённое место, которое обычно не занято.

Так и оказалось. Поля расстелила на траве подстилку, достала из пляжной сумки журнал и, не снимая сарафана (загорать она тоже не любила), улеглась отдыхать. Женька тем временем скинула шорты и футболку и осталась в одном купальнике.

– Дно здесь хорошее, – заверила Поля. – Серёга с детьми тут постоянно купаются. Разве что скользко немного у воды, так что заходи аккуратнее.

Дианка тем временем уже подошла к воде и даже углядела на мелководье игривых мальков. Тонкие ветки ивы, стоявшей над рекой, бросали тени на дно, и трудно было отличить их от рыбёшек. Дианка мотала головой и всё разглядывала речные причуды.

– Тоже пойдёшь купаться? – усмехнулась Поля.

Купаться собака не отважилась. Отойдя от воды, она расположилась в теньке недалеко от подстилки и стала глядеть на воду, в которую, не торопясь и немного ёжась, заходила Женька. Холодной воды она не боялась и могла бы сразу окунуться прямо с головой, но в первый раз реку надо уважить, показать ей, что ты гость осторожный.

Река была неширокая. До того берега, на котором стоял смешанный лес, просвеченный солнцем, было почти рукой подать. Рукой уверенного, крепкого пловца. Неумёха выдыхался на середине. Женька относилась к первой категории. Эту категорию привечал лес, одаривая лучшими летними запахами северного края. Женьке этот лес показался лукоморьем, до которого непременно нужно добраться. Должна же сбыться детская мечта. Ну хоть одна. Не собака, не кот учёный – так лукоморье. Можно и без русалки.

Поля, убедившись в том, что сестра и река подружились, натянула почти до носа свою широкополую соломенную шляпу и погрузилась в чтение журнала. Рецепты, здоровье, забавные истории, мистика и советы мудрецов… Выйдет Женька из воды – Поля окатит её такой премудростью, зачитает вслух то, что больше всего понравилось. Серёга редко слушает такое Полино чтение, машет рукой, морщится, а ведь ей так хочется поделиться хорошим!

Поля подняла глаза только тогда, когда Женька позвала её с того берега и, счастливая, мокрая с головы до пят, помахала ей рукой. Поля помахала в ответ. Дианка зашевелила хвостом, тоже глядя на Женьку. И хотя Женька намеренно не набивалась ей в хозяйки (зачем собаке ещё одна обречённая привязанность?), Дианка уже чувствовала эту нарастающую нежность и покорность человеку.

5

Женька не торопилась назад. Она ходила по берегу и что-то рассматривала, наклонялась к каким-то травинкам, камням, стрекозам. Хотя больше всего её манил этот тайный дух летнего леса, в который она никогда бы не отважилась ступить в одиночку. Поля говорила, что этот лес за рекой – один из немногих в округе, до которых ещё не добралась прожорливая пила. А что там, за этим лесом? Что-то большое, бесконечное, о чём так хорошо думать в одиночестве; какой-то полёт и неуловимая жар-птица воля. Здесь, на этом берегу, тридцатитрёхлетняя Женька могла позволить себе «магическое мышление» и зачарованность образами старых сказок. Может быть, именно поэтому то, что произошло дальше, так похоже на сказку?

Чего-то Женька не заметила. Она слишком легкомысленно топала по берегу в сторону воды. Думала о лесе, дышала высоким воздухом сосен и елей, забыв о земле. Войдя в воду, сразу окунулась с головой и не торопясь поплыла в сторону берега.

Ей показалось, что Диана вскочила со своего места и залаяла от радости Женькиного возвращения. Неужто соскучилась, неужто уже привязалась? Женька улыбнулась. Поля подняла голову – сначала просто посмотрела, а потом присмотрелась. Дианка подбежала к воде и залаяла ещё громче, с каким-то взрослым собачьим надрывом. Поля резко поднялась с подстилки.

– Женя! – закричала она. – Змея! Сзади! Быстрее на берег!

Женька оглянулась. В полутора метрах от неё, подняв над водой страшную головку, плыла гадюка. Плыла не просто так, не по своим делам, а по Женькиным. Лютый страх лишь на долю секунды сковал Женькино тело, а потом зажёг внутри ту силу, о которой в себе до поры до времени ничего не знаешь. Воду, воздух Женька рвала руками и ногами, как в страшном сне о погоне, когда движения кажутся слишком медленными, враг – слишком быстрым, и ускориться никак не получается. Но это был не сон, и Женька неплохо справилась. Ей хотелось оглянуться, но что-то подсказывало: не стоит. И только невдалеке от берега Женька всё-таки обернулась назад – змея отставала, но всё так же плыла за ней, подняв над водой голову, как будто Женька нанесла ей какую-то смертельную, непростительную обиду.

Диана всё так же лаяла, содрогаясь от лая всем своим крепеньким тельцем. Люди на берегу тоже всполошились и все глядели в Женькину сторону. Поля кричала: «Только не останавливайся!» Ветер, видавший на свете и не такое, перенёс журнал на траву и беспечно его пролистывал.

На мелководье Женька, задыхаясь, вскочила на ноги и побежала. Споткнулась, чуть не упав. Поля рванулась к ней. Змеи уже видно не было. А Дианка лаяла на прибрежный камыш и никак не хотела успокаиваться…

6

– А чего ты ей не сказала, что в лесу змей много? Не первый же случай, – говорил за обедом Серёга.

На столе стояла маленькая, для особого случая припасённая бутылочка армянского коньяка.

– Забыла, дурёха! – согласилась Поля.

– На моей памяти несколько таких историй было. А отец рассказывал, что у Федосовых так зять погиб лет двадцать назад. Не успел выплыть. Она его в лицо несколько раз ужалила прямо в воде. Потом врачи сказали, что умер от разрыва сердца. От страха. Я Польке рассказывал как-то – она не поверила, что такое бывает.

– Охотно верю, – не без знания дела сказала Женька. На её щеках уже играл румянец, и сама она немного осоловела.

– Может, всё-таки оставим Дианку? – осторожно спросила Даша, доедая картошку. – Всё-таки это она змею заметила!

Все с надеждой посмотрели на Серёгу. Какой, действительно, ещё экзамен нужно сдать собаке?

Серёга помолчал, зная, что его ответ никому не понравится. Помотал головой:

– Суку не возьму.

Поля, чтобы не было за столом обиженной тишины, резко встала, начала убирать со стола. Женька тоже встала, собираясь помочь сестре.

– Иди, Женька, отдохни. Я сама тут управлюсь. Поспи немного.

Женька поднялась на второй этаж.

Под окном дети возились с собакой. Собака снова забыла всё плохое и весело носилась то за мячом, то за ребятишками. Женькино сердце сжалось: и что теперь делать? Она легла на кровать и стала думать. Сначала она злилась на Серёгу, а потом поняла, что злится сама на себя. Это она привезла сюда Диану. Та могла остаться на вокзале, и добрые люди, увидев породистую собаку, обязательно взяли бы её себе. Она поторопилась. Потом она полезла в воду, переплыла реку, думала о какой-то жар-птице и случайно потревожила змею. Змея ведь просто так бросаться не будет. Всё, таким образом, от Женькиного легкомыслия, от вечного, как говорит Пётр, витания в облаках. Так при чём здесь Серёга?

Серёга ни при чём. Надо звонить Петру, решила Женя.

7

– Так, стоп, – сказал Пётр. – Я понимаю, что ты очень хочешь взять щенка. Но зачем придумывать эту дичь про змею? Змеи в воде не нападают.

– Не нападают?! Слушай, если ты мне не веришь, поговори с Полей или Серёжей. Поля всё видела своими глазами!

– Не буду я ни с кем разговаривать, – раздражённо ответил муж. – Может, вы там все сговорились! Собаки в моём доме не будет. Точка.

– Но я не могу её теперь оставить! – сказала Женя, зная, что этот аргумент прозвучит для мужа как детский лепет.

– Это твои проблемы.

– «Твои проблемы»? Эта собака спасла мне жизнь!

– Я больше не собираюсь это слушать. Если тебе так нравится сочинять небылицы, начни писать книги для детей. У тебя неплохо получится. А теперь мне пора. Заказчик ждёт.

– Но…

От бессилия Женька расплакалась. Она давно уже не была маленькой девочкой и всякого успела повидать в жизни, но в этот день равнодушие ранило её так, будто ей было тринадцать, а не тридцать три.

Пришла Поля. Женька ей всё рассказала. И про этот разговор, и про вчерашнее утро, и про многое другое. Она ничего не собиралась рассказывать, но слова сыпались и сыпались, как дождинки из большой набухшей тучи.

– Ну, то, что вы разные люди, всегда было понятно, – Поля подытожила сказанное. – Хотя как при этом ему удаётся быть настолько похожим на нашего отца, мне непонятно совсем.

Женьку как будто обрадовали слова «разные люди». Хотя что тут радостного? Ведь, оказывается, она не видела очевидного – разницы, пропасти, фатального несхождения!

– Мне ничего не было понятно. Когда мы поженились, он был старше меня всего на четырнадцать лет. А теперь кажется, что на все сорок… Ладно, не в этом дело. В конце концов, я сама заварила эту кашу с собакой. Что теперь делать?

– Была бы квартира твоя – привела бы домой, да и жили бы. А так… Может, у соседей спросим, нужен ли кому охранник?

– Правда? – обрадовалась Женька. – Как было бы хорошо!..

8

И всё-таки жизнь складывалась так, что решить Дианин вопрос должна была сама Женя. Никто из соседей не согласился взять собаку. История со змеёй, которую Поля, ища хозяев для Дианы, многим рассказала, наделала шуму. Деревенские родители наказывали ребятишкам купаться осторожнее, не переплывать реку и не ходить в лес. Сама собой, будто со дна реки, всплыла история про федосовского зятя. Её подхватили дети и стали рассказывать друг другу на вечерних посиделках. Дианка стала героем, все хотели её погладить, но никто не хотел взять себе, считая, что она по праву принадлежит тому, кого спасла.

До Женькиного отъезда оставалось два дня, и чем ближе был отъезд, тем тревожнее ей становилось. Быть предательницей – как та туфелька – ей не хотелось. Не такой радостной, как в первые дни, была и собака. Она по-прежнему бегала за мячом и раньше всех бежала за ворота, когда шли в магазин или на прогулку, но уже без того щенячьего веселья, которое так всех умиляло. Даже Серёгу, хотя он и старался не подавать виду. А хорошую идею – подал:

– Напиши про неё в интернет. Прямо сегодня. Неделю мы её подержим здесь – если никто не заберёт, отвезу на станцию. Там дачники подберут. Правда, дачник – такое дело: берёт собаку на лето сторожем, а осенью уезжает – и пёс снова на улице… А может, ей повезёт!

Женька обрадовалась. Она и сама думала об этом, но что-то как будто мешало ей написать пост в социальных сетях и ждать отклика. А отклик будет: обязательно найдётся тот человек, для которого, как и для неё в детстве, умная маленькая овчарка была мечтой. Где-то в глубине души, в той самой глубине, откуда пришла сила, научившая тогда её плыть на всех парусах, жила ревность: почему спасшая её Диана должна принадлежать кому-то другому? Но принадлежать Женьке было неразумно: у Женьки нет своего жилья, у Женьки – сорокапятилетний муж с несгибаемым характером, преподавательская работа три дня в неделю, и денег на её счету никогда не бывает достаточно. Она связана по рукам и ногам своим задержавшимся детством.

Этих аргументов оказалось достаточно, чтобы утишить ревность и спокойно, с надеждой глядя в виртуальное будущее, написать трогательный пост о чудесной собаке.

Когда Женька фотографировала Дианку с разных ракурсов, ей казалось, что каждая фотография – документ предательства. И в то же время – билет на спасательную лодку. Когда лодка качалась в одну сторону, Женька как будто намеренно делала неказистое фото, на котором Дианка получалась злой и глупенькой, а когда в другую – фото получались из разряда тех, глядя на которые хочется закричать: «Мама, хочу собаку!» Даже если тебе тридцать или сорок и у тебя дома три мяукающих толстопуза.

В конце концов, фотосессия прошла успешно, семейный совет одобрил и фотографии, и Женькин текст (целый рассказ!) – и вскоре пост улетел в сеть на поиски лучшей жизни для Дианки, которой, казалось, и без того всё вокруг нравилось…

9

На автостанцию Диану решили не брать. Решено было оставить её дома с детьми. Сев в Полину машину, Женька махала всем рукой, улыбаясь через силу. В этот момент она жалела о том, что вообще сюда приехала. Сидела бы дома, приехала бы на следующих выходных – и ничего бы не случилось! Случай – вот зачинщик и виновник всего. И почему теперь Женька должна делить ответственность с какой-то высшей волей, которая, между прочим, не делится планами с теми, в чью жизнь собирается вмешаться.

Пока Женька растворяла свою ответственность в мыслях о высшей воле, автоматически «угукая» в ответ на какие-то Полины речи, количество лайков под её постом о Диане росло как на дрожжах. Для сообщества, в котором Женька разместила свою историю, это был явный успех. Обычные «потеряшки» – Рыжики, Джессики, Ральфы – действительно терялись на Дианкином фоне. Впрочем, от выросшего за сутки количества подписчиков и им перепало чуть ли не вдвое больше внимания, чем обычно.

Своего имени Женька под постом не скрыла. К ней стали добавляться в друзья, писали сообщения: гневные, восхищённые, глумливые…

«Собака прикольная. Но зачем придумывать сказки про змею?»

«А почему вы не оставите собаку у себя?»

«Собака её от змеи спасла, а она… Только люди могут быть такими неблагодарными!»

Написанное в посте: «Оставить у себя нет никакой возможности» – многих не убеждало. Комментаторы на все лады писали о том, как бы они поступили на Женькином месте. В рейсовом автобусе, потом в троллейбусе, идущем до дома, Женька читала весь этот «контент», отвечала тем, кто писал ей личные сообщения, в надежде на то, что среди адресантов появится тот человек, который заберёт Дианку.

Когда Женька явилась домой и увидела Петра, нахмуренно глядевшего в экран ноутбука, она даже обрадовалась: этот-то человек не осудит её за оставление Дианки на произвол судьбы. Напротив, он похвалит её, скажет, что она умная девочка и всё сделала правильно, как это обычно и бывало в ситуациях, когда она принимала удобное для него решение.

Кстати, за обедом он так и сказал. Она поступила «разумно», «по-взрослому». И хотя обычно эти слова разрешали Женькины сомнения, в тот день от них не последовало никакого облегчения. Наоборот, стало ещё хуже, будто вскрылся какой-то давний нарыв Женькиной совести.

И не удивительно: Женька жила свою тихую жизнь тридцатилетнего человека, которым в последнее время спамеры, рекламщики и телефонные мошенники интересуются чаще, чем друзья. И вдруг совершенно незнакомые люди начинают писать ей всё, что взбредёт им в голову, оценивать её поступки, навешивая на них пискливые гирлянды собственных мнений. Они лучше её знают, как ей следует жить, кого спасать и куда отправлять деньги. Или наоборот: они просят её дать номер карты, чтобы что-то перечислить «на нужды собаки». Одни готовы взять собаку на передержку прямо сейчас; другие пишут, что история со змеёй – выдумка, автор же – просто будущий релокант, которому некуда деть животное. Приехали. Осталось только туфельки надеть и начать ездить в джипе.

Женька никогда не мечтала стать знаменитой – и происходящее только упрочило её не-мечту. В одиннадцать вечера она выключила телефон с мыслями о том, что эта штука шипит и жалит не хуже змеи. Больше всего Женьке хотелось теперь снова оказаться в той атмосфере покоя и постоянства, из которой она уезжала в деревню. Пусть Пётр бурчит по утрам и шаркает тапками, пусть будет всё что угодно, но только не это, не это, не… Прижавшись к мужу, Женька крепко уснула.

10

Пётр ушёл на работу ещё до пробуждения жены. Она встала, когда солнце было уже высоко над лесопарком, вид на который открывался из окна их спальни на восьмом этаже. И если раньше Женька почти сразу после пробуждения включала телефон, открывала любимые каналы и за приготовлением завтрака слушала подкасты или смотрела видео, то сейчас один вид этой штуки портил ей настроение. И Женька решила провести утро в тишине. Шум машин, соседские звуки за тонкими панельными стенами – всё это может быть куда интереснее, чем содержимое телефона!

Женька чувствовала себя воришкой. День был в разгаре, а она ещё не вышла на связь с миром. Она воровала себя у тех, кто ждал её ответа, она не спешила к раскинутым ею сетям, в которые за ночь попалось столько сообщений, уведомлений, заявок… Что она, в конце концов, себе позволяет? От мысли об этой дерзости красть себя было ещё приятнее. Подумать только: если вообще не включать телефон – жизнь изменится радикальным образом. Вот это была бы революция! Никогда раньше Женька не была так близка к баррикадам.

Но в половине двенадцатого консерватизм взял своё – и маховик цивилизации снова был запущен.

Поля сообщала, что у Дианы всё хорошо, и спрашивала, не нашлись ли на неё «добрые руки». Для того чтобы честно ответить на этот вопрос, Женьке нужно было зайти в сеть и начать разбирать «улов».

В мутной воде разнородной информации водились и хорошие «рыбы». Несколько человек спрашивали, где и когда можно посмотреть собаку. Женька открыла все профили, изучила страницы, всмотрелась в фотографии. Люди показались ей приличными, никого «отбраковывать» не пришлось. Тогда Женя решила, что первым поедет к Диане первый из написавших. Им оказался мужчина из Женькиного города, лет сорока пяти, семьянин, дачник. Женя отправила ему Полин адрес, дала телефон сестры и Сергея. Но не получилось: «Извините, передумали. Жена против».

Тогда Женька написала следующему кандидату – мужчине под сорок. А что, самое время воплощать детские мечты о собаках, не так ли? На странице было сказано, что он сотрудник лесхоза. И больше ничего примечательного. Но лесхоз Женьку обнадёжил. Как раз то, что нужно для собаки. В самом деле: какая из неё охотница и напарница для Серёги? Пусть лучше лес охраняет.

Женька написала «лесхознику» адрес и номера телефонов. Тот довольно быстро отреагировал, сказал, что сможет подъехать завтра или послезавтра. На том и сговорились. Другим желающим отправиться на Дианкины смотрины Женя пока не отвечала. Комментарии не просматривала, заявки в друзья не принимала – словом, её отпустило. Дело шло своим чередом, и наконец можно было спокойно заняться чем-то другим… Приготовить обед, ответить на сообщения учеников, писавших ей о вступительном экзамене, а потом прогуляться по магазинам.

Женька как раз стояла в очереди в магазине косметики, когда ей пришло сообщение от человека из лесхоза: «Почитал комментарии под вашим постом. Не обращайте внимания на тех, кто пишет, что история со змеёй – выдумка. Такие истории в той местности не редкость. И не всегда они заканчиваются так благополучно, как ваша. У меня там дом недалеко, по другую сторону леса, – я знаю, что говорю».

Отвечать сразу Женька не стала, словно боясь спугнуть какую-то удачу. Действительно, этот вариант казался ей очень даже подходящим. Пусть бы Дианка поселилась за лесом у доброго человека и стала спутником его добрых дел! Женька шла домой с радостью, будто это не для Дианки, а для неё самой открывались какие-то новые дороги и по-настоящему важные дела, которых так не хватает в повседневности.

Придя домой, Женька открыла чат и написала: «Спасибо вам за поддержку!» Ей хотелось написать что-то ещё – о Дианке или задать какой-то вопрос, – но она не решилась. «В какое время удобнее подъехать завтра? Когда вы будете дома?» – пришло в ответ. «Дома буду не я, собака сейчас у моей сестры. Позвоните ей, она сориентирует по времени». – «Понял». На этом сообщения прекратились.

11

Вечером следующего дня собаку забрали. Поля специально договорилась с Владимиром на шесть часов, чтобы дети смогли провести ещё один день с собакой. Поля и сама привязалась к Дианке. Грустно от её отъезда было всем, не считая котов. Все прощались с Дианкой, жали ей лапы, желали счастливого новоселья, фотографировались на память с ней и её новым хозяином. Собака ему сразу понравилась, и он понравился ей, хотя ей, кажется, нравились все, кто глядел на неё с улыбкой.

Владимир сказал, что раньше у него уже была собака, но она умерла, и долгое время он даже думать не мог о том, чтобы кого-то взять. Полино семейство слушало его с пониманием. Однако, сказал Владимир, в последнее время он всё чаще стал думать о новой собаке. И решил: если суждено ему снова стать хозяином, его собака сама его найдёт, как нашла когда-то покойная лабрадорша Лаура. А ещё он знал: у его собаки должна быть своя история, своя судьба. Холёного щенка из рук заводчика он брать не хотел.

В ту социальную сеть, где Женька разместила свой пост о Диане, он не заходил «сто лет». Женькину публикацию увидел благодаря другу – тот отправил ему ссылку. Отправил просто так, без комментариев. Знал, что Володя интересуется необычными собачьими историями. И не прогадал…

Обо всём этом Поля рассказывала Женьке с воодушевлением. В конце концов, у Женьки сложилось впечатление, будто какой-то большой и важный семейный праздник отметили без неё. Она жалела, что уехала из деревни так рано, что не дождалась развязки. И почему не дождалась? Потому что Пётр не любит, когда она надолго покидает дом без него. Аргумент, работавший ещё неделю назад, казался теперь нелепым.

Женьке было жаль, что она уже никогда не увидит Дианку, не узнает, какой собакой она вырастет. Хотя и так было ясно: хорошей, верной, совсем не злопамятной. И как всё славно для неё сложилось! Поля прислала прощальные фотографии. А вместе с ними – как ответ на Женькино «жаль» – ссылку на блог Владимира.

Оказалось, что новый Дианкин хозяин – блогер. Ведёт просветительский канал о лесе. В основном снимает короткие видео…

Женька сразу попалась на удочку: она смотрела ролик за роликом, читала пост за постом и не могла оторваться. То она попадала в лес весенний, то в зимний. Узнавала о соснах, ягодах, муравьях, о грибном мицелии… Присутствовала на посадках леса и на лесных субботниках, смотрела, как работают волонтёры. Натыкалась на следы кабана, косули, чуяла присутствие зверя в зарослях иван-чая и рассматривала лесную гвоздику. И всюду её водил за собой обаятельный и простой человек в лесной форме и высоких сапогах, с хорошим чувством юмора. На старых видео он ходил по лесу в компании большой собаки Лауры; просмотров и комментариев под такими роликами было особенно много. Люди в комментариях называли Володю «современным Пришвиным» и уговаривали его писать книги о лесе… Но не всё в этом блоге был так идиллично. Рассказчик, не стесняясь в выражениях и не скрывая эмоций, говорил о незаконных вырубках леса, показывал мёртвые деревья и свежие пни. Он говорил о том, как быстро исчезают леса в регионе, рассказывал истории о хищных зверях, которые всё чаще стали выходить к поселениям, потому что дичи в лесах, как и самих лесов, становится меньше…

12

С тех пор как Женька подписалась на блог Владимира, она чаще и вдумчивей стала гулять по лесопарку, присматриваться к деревьям и птицам, прислушиваться к звукам, которые раньше просто сливались для неё в фоновый лесопарковый шум.

Каждый раз, открывая новое видео на канале, Женька ждала, что увидит Дианку, счастливо бегущую по лесу с высунутым языком. Но Дианка появилась не сразу. Женька гадала: почему? Разве блогеры не торопятся делиться интересными новостями из жизни? Разве не это их хлеб? Тем более Дианка уже, считай, звезда интернета. Под Женькиным постом было больше двух тысяч лайков и несколько сотен комментариев; новость о том, что овчарка нашла нового хозяина, тоже прогремела. О Дианке можно было снимать целый сериал!

Наконец (дело было уже в начале июля) в одном из видео Владимир сказал, что у него появился новый друг и что скоро он будет представлен аудитории. Женька, догадавшись о том, что это за друг, не пропускала ни одного обновления. И дождалась. В ролике, длившемся всего минуту, она увидела Дианку – немного подросшей, носящейся по лесной опушке и двору деревенского дома, смотрящей мультфильмы на диване и выполняющей команды. Всего одна минута – и новая счастливая Дианкина жизнь открылась Женьке с разных сторон. Смахивая с глаз слёзы, Женька читала комментарии к видео. Подписчики поздравляли Владимира с появлением нового домочадца, радовались, что хозяин Лауры наконец пережил свою утрату и завёл новую спутницу для странствий по лесу… Женька не удержалась и написала Владимиру, что она рада видеть Диану счастливой и будет продолжать за ней наблюдать.

Ответ был неожиданным: Владимир приглашал Женьку и её родственников (обязательно с детьми!) в гости – посмотреть, где и как устроилась Дианка. Деревня – по другую сторону «змеиного» леса, ехать недолго. Ну так как?

13

– Может, сама съездишь? – у Поли был самый разгар огородных работ.

– Ты что? К незнакомому человеку?

– К знакомой собаке. Ну Петю возьми.

– Шутишь? А разве детям не будет интересно увидеть Дианку?

Поля вздохнула. Дети уже все уши прожужжали о том, как бы им хотелось повидать собаку. Они тоже смотрели Володин канал и гордились тем, что Дианка – их друг. Более того, под влиянием Владимира они и сами завели свой канал, на котором рассказывали о деревенской жизни, показывали, как помогают родителям в огороде, ходят к колодцу за водой и покупают мороженое в автолавке. Поначалу Поля была против такого творчества, но заметив, что ради нового сюжета дети теперь сами рвутся поработать в огороде или собрать ягоды с куста, перестала противиться новым веяниям. Подражая Владимиру, дети показывали, как растут огурцы и спеет смородина, описывали повадки котов, наблюдали за улитками. То, что интересно рассказать можно о любой букашке, было для них настоящим открытием. Теперь они днями напролёт обсуждали идеи и сценарии новых роликов, записывали в блокнотик то, о чём хотели бы рассказать; под эту дудку родители ненавязчиво посоветовали им завести рубрику «Книги, прочитанные за лето», сославшись на то, что и Владимир нередко рекомендует своим подписчикам книги о лесе. Идея была встречена скептично, но попробовать – в порядке эксперимента – дети согласились. Ролик с Дашкиным рассказом об «Аэлите» А. Толстого, что называется, «залетел»: за минуту она с таким восторгом рассказала об этой книге, что не заразиться им было трудно. Стёпка решил во что бы то ни стало повторить успех сестры и начал читать рассказы из списка литературы на лето… Теперь срочно, срочно требовался мастер-класс от профессионала. Поля сдалась:

– Ладно. Напиши ему, что будем в воскресенье днём.

– Ура! – обрадовалась Женя. – Заберёте меня с автостанции – и поедем!

Это разговор состоялся в среду. Петру Женька ничего не говорила – собиралась сказать об отъезде лишь накануне. Говорить о том, что они с Полей и детьми едут в гости, она и вовсе не собиралась.

В субботу утром Пётр внезапно решил, что нужно ехать к матери в родной городок. Старушка держала огород и просила как-нибудь приехать помочь с прополкой. Обычно с огородом помогала Женька. Она никогда не отказывалась помочь, тем более с огорода им немало перепадало полезного. Но теперь в Женьке всё словно было перепахано по-новому. Грядки, на которых росли привычки да правила, спутались, заросли трын-травой. Что из этого вырастет, Женька не знала. И это было живительное, бодрящее незнание.

– А ты не мог предупредить меня раньше?

– А чего предупреждать? – удивился Пётр. – У тебя какие-то планы?

– Конечно! – Женька сказала это таким тоном, будто иметь отдельные от Петра планы – её хлеб насущный. – Скажи маме, что мы приедем на следующих выходных. Или я одна приеду на неделе.

– Но я уже сказал, что мы приедем сегодня вечером.

– Не спросив меня?

– У тебя же отпуск. Ты, кажется, свободна.

– Кажется! – с раздражением повторила Женька. – Завтра утром я уезжаю к Поле. Мы уже договорились.

– Опять?

Не дожидаясь ответа, Пётр вышел из кухни.

Если раньше Женька переживала и обдумывала каждую размолвку, то теперь ей просто было досадно оттого, что с самого утра уже испорчено настроение. Впрочем, была в этом испорченном настроении и своя изюминка: теперь Пётр перестанет думать, что с ней и её планами можно не считаться.

После завтрака Женька стала собираться по магазинам. Душой она уже была в завтрашнем дне, мечтала о встрече с Дианкой и собиралась накупить ей собачьих вкусностей и какой-нибудь мячик на память. Да и для человечьего стола чего-нибудь нужно припасти, и племянников не забыть порадовать. Женька уже почти вышла из дома, когда в прихожую выглянул Пётр.

– Слушай, может, я с тобой завтра поеду? Я давно там не был…

Женька опешила.

– Ты же матери обещал приехать!

– А с тобой нельзя, да? Я думал, ты обрадуешься.

– Я-то ладно. Но с тех пор как ты сказал Поле, что она настраивает меня против тебя, она не очень-то хочет…

– Да брось. Когда это было!

– В общем, я не знаю. Решай сам. Хочешь – поехали.

Женькино настроение было испорчено окончательно. Где-то в глубине души её совершенно устраивало, что их с Петром отношения медленно движутся к разрыву; и каждый шаг навстречу друг другу она теперь воспринимала как ложь. Она и сама делала эти шаги, когда была в настроении и когда ей вдруг начинало казаться, что всё между ними, как раньше. Но этот обман она прощала только себе.

14

Придя домой с покупками, будучи готовой к любому решению Петра, Женька обнаружила, что тот принял лучшее решение: он уехал. Помните это пятничное подростковое чувство, когда родители уехали на дачу, оставив вам кастрюлю супа, гору котлет, залежи нежнейшего пюре в холодильнике, а главное – свободу? Женька в свои тридцать три испытала то же ликование. Разложив покупки, она всюду настежь распахнула окна. Недавно прошёл дождь, а после дождя из лесопарка доносился запах влажной земли, намокших сосен, какой-то сладкой лесной прели. Этот запах обещал счастливый летний вечер – вечер наедине с собой, с видом города в распахнутом окне, с чем-то таким, что ещё не сбылось, но, может быть, сбудется. Конечно, этот свободный вечер, вечер тишины, можно было потратить на то, чтобы разобраться со сбывшимся, зашедшим в тупик, но этого совсем не хотелось. Летний вечер напоён настоящим и медленно летит в сторону будущего. Лес, когда на него смотришь издалека, а ещё летние дороги, бегущие невесть куда, поднимают в душе предчувствие чего-то иного, возможного, открытого только тебе. Когда-то Женька думала, что это чувство, навеваемое дорогой и лесом, пройдёт вместе с юностью, улетучится, когда жизнь войдёт во «взрослые» берега. Но, к счастью, этого не случилось, и ей по-прежнему было о чём поговорить и с дорогой, и с городским лесом, который в омытом дождём пространстве словно стал ближе к Женькиному окну.

Городской вечер зажигал огни, включал фары, розово разливался по району. Частный сектор, общежития, девятиэтажки – в закатном июльском свете ничто не осталось обыденным. Дорога у самого лесопарка, как всегда, была оживлённой. Она утихала лишь на считаные ночные часы, а потом легковушки, автобусы, фуры, как пчёлы, летящие к ульям-заводам, которых в Женькином районе было немало, привозили с собой шумный взъерошенный день. Но между вечером и утром было ещё целое море мыслей и снов, и Женька просто глядела на дорогу, переведя внутренние часы на самый медленный ход…

15

Деревня, в которой жил Владимир, была похожа на По́лину и, пожалуй, на все современные деревни, расположенные не слишком далеко от больших и малых городов. Новые коттеджи стояли вперемешку со старыми избами, ветхие дома перестраивались, строились гаражи, и чуть ли не в каждом дворе, не считая уж совсем стариковских, стояла машина. Деревня оказалась совсем не маленькой: была здесь и школа, и небольшой детский сад, и магазинов путешественники насчитали по меньшей мере три.

Дом Владимира оказался из числа «стариков», которым новые хозяева подарили новую жизнь. О том, что это переоборудованная дедова изба, можно было и не догадаться, глядя на симпатичный современный дом со встроенным гаражом, большими ясными окнами, аккуратным крылечком и стриженым газоном. На участке, у забора, был большой собачий вольер, за домом – сарай и банька-бочка. Ни огорода, ни палисада, ни даже клумбы возле дома не было, а значит, подумала Женька, царство это мужское. Так и оказалось: хозяин встречал гостей один, если не считать весело бегавшей по двору Дианки, которая сразу вспомнила своих друзей.

– Ну что, изменилась? – кивая на собаку, спрашивал у Женьки Владимир.

– Подросла. Лапы стали больше. Дианушка… Помнишь меня? – Женька, сидя на корточках, гладила овчарку. – Как вам с ней живётся? Не безобразничает? А то Поля жаловалась, что она не всем собачьим делам обучена…

– Было такое дело, – согласился Владимир, – но мы с этим разобрались. А характер у неё хороший. Хотя поначалу всё равно притирались. Первые два дня скучала, почти ничего не ела. Лежала на крыльце. Машина мимо проедет – она аж вся встрепенётся: думает, что за ней едут… А потом ничего, освоилась. Ходит за мной хвостом, – усмехнулся Владимир. – По лесу гулять полюбила.

– Ну, это мы видели! – сказала Дашка. – Мы все ваши видео смотрим!

– Правда, что ли?!

– Ещё бы, – улыбнулась Поля. – Думаете, они к Дианке приехали? Им нужен мастер-класс по видео.

– Или коллаборация, – деловито уточнил Стёпка.

Все рассмеялись. Первые минуты встречи прошли тепло и весело. Дети не куксились, взрослые не чувствовали неловкости, собака, словно организатор праздника, бегала туда-сюда, всюду разнося свою щенячью радость. Владимир пригласил гостей в дом – выпить чаю, пока во дворе готовится мангал для шашлыка…

Кухня в доме была соединена с просторной гостиной. Женька старалась не слишком глазеть по сторонам, хотя новые интерьеры, тем более интерьеры таких современных домов, очень увлекали её. И всё же фотографии, которых на стенах оказалось немало, она, немного стыдясь перед собой своего любопытства и всё же не смея ему противостоять, рассмотрела, пока хозяин по просьбе Поли отводил детей мыть руки.

Почти на всех фото была красивая и, кажется, счастливая семья. Муж, жена, ребёнок. Любо-дорого посмотреть – кадры из образцового семейного альбома, зрелище не для слабонервных тоскующих одиночек. Женьке сразу бросилось в глаза внешнее сходство Владимира и его супруги. Они были похожи, как брат и сестра. Черты лица: крупные, но в меру, носы, выразительные губы, мягкие скулы, улыбки, мимика… Причём это было не столько приобретённое с годами взаимоотражение близких людей, сколько явно изначальное природное совпадение. Удивительная рифмовка черт… И как это судьба сводит настолько похожих людей, как им удаётся обнаружить друг друга в этой глобальной толпе? Какой магнит тянет одного к другому? Это ведь даже не иголка в стоге сена. Это Бог знает что. Или, иначе говоря, провидение. Это вдруг показалось Женьке чем-то настолько природным и обнажённым, что, обратись сейчас к ней кто-нибудь с любым вопросом, она бы тут же залилась краской, как будто её застали врасплох. Тогда она перевела взгляд на фото улыбчивого ребёнка – мальчишки лет десяти. Но и здесь её пронзило это ощущение: сын был похож сразу на обоих. Вот так – посмотришь чужие фото, и кажется, что прочитал целую книгу, которую, вообще-то, читать не собирался, но затянуло… И тут – как перепад давления, как выход из лёгкой неловкости – ни на кого не похожая большая красивая собака Лаура на отдельном фото в лесу.

За чаем Женька как бы украдкой наблюдала за хозяином: всё же любопытно сопоставить экранный образ и образ живого человека, поглядеть, что отнимает и что прибавляет облику камера. Владимир-живой почти не отличался от себя экранного, разве что телосложение его оказалось крупнее и лицо – рельефнее, зрелее. А так это был совершенно тот же человек – рослый, большеголовый, с крупными чертами лица, с густыми, как бы приподнятыми тёмно-русыми волосами, уже седеющими на висках и затылке. Лицо очень живое. Улыбнёшься – он тут же улыбается в ответ. Удивишься – «отзеркалит» удивление, поднимет тёмные брови. Интересно было устроено это лицо! Есть лица цельные, с какого ракурса ни взгляни – видишь одно и то же. Лицо Володи было иным – как бы объёмным. Это ощущение объёма создавала лёгкая асимметрия: левый профиль чуть отличался от правого – был мягче, миловиднее. В правом же было что-то резкое, тяжеловатое, даже нос смотрелся чуть иначе – крупнее, что ли. А в целом это лицо было настолько притягательным, что от него не хотелось отводить взгляд, а потому Женьке приходилось то и дело волевым путём пресекать своё физиогномическое любопытство.

За обедом – а обед был на улице, за столом на заднем дворе – дети попросили его рассказать, как он выбрал свою лесную профессию.

– О, друзья мои, это целая эпопея!

– Ничего, мы не торопимся. Шашлыка-то ещё много, – подбодрил хозяина Сергей.

Все снова улыбнулись.

– Профессию эту выбрал не сразу… – начал Володя. – Сначала окончил юридический. Стал работать. Вроде интересно и успехи были, но чувствовал: не совсем моё. Кабинеты эти, офисы… Как вспомню – брр! А в лес тянуло всегда, с детства, просто я почему-то не думал, что это может быть работой… Почему? Не знаю. Но штука в том, что от себя не уйдёшь. Мать до сих пор на семейных посиделках рассказывает историю: ехали мы к бабушке в другой город на автобусе, я маленький был совсем. Ехали через лес, ночь уже была. И вдруг я ни с того ни с сего на весь автобус – песню «Не рубите, мужики, дерева». «Ради гнёздышка грача не рубите сгоряча», – напел Владимир. – Слышали такую?

– «Любэ»? – уточнил Сергей.

– Ага. Смеялся весь автобус. Я ещё тогда и «р» толком не выговаривал, а уже пел «не губите дегева». В три-то года. А в тридцать пошёл учиться на лесовода. И не пожалел – попал как к себе домой!

– А с юриспруденцией совсем завязали? – спросила Женька.

– Формально да. Но по сути она мне очень помогает.

– В лесу, что ли? – усмехнулся Серёжа.

– А вы думаете, у нас всегда законно рубят лес?

– Конечно, не думаю! Спрашиваете!.. Но что вы можете сделать с этим в одиночку?

– Говорить об этом. Это работает! Вот в том году лес хотели пилить недалеко от города, «человейники» на его месте строить собирались. А тот лес – вековые сосны… Понимаете, да?

– Там ещё митинги какие-то были? – спросила Женька.

Володя кивнул.

– В общем, решил я туда сунуть нос… Вроде всё согласовано, но к краеведам, историкам никто по поводу этого леса не обращался. А в лесу, кстати, братская могила… Снял видео. А дальше – дело стихийное… Люди сами пошли на защиту леса – и, представьте себе, отстояли.

– И вам не страшно? – поинтересовалась Поля. – У нас же как? Рука руку моет, все со всеми связаны… Бизнес, власть…

– Не страшно. Хотя несколько предупреждений мне уже делали… Не твоё, мол, дело. А чьё тогда, спрашивается?

– И что?

– Ну что… Первый раз ничего. Сказал, что просто делаю свою работу – охраняю лес. Зубами поскрипели, но что тут скажешь? Отстали… А потом была ещё одна ситуация – с вырубкой и хищением, – и тогда начались проблемы посерьёзней, дошло до угроз… Жене моей, Тане, это не понравилось…

Владимир помолчал, будто ждал ещё вопросов.

Поля и Женька переглянулись.

– Ну и дела… – сказала Женя. – Прямо как в девяностые.

– Ну, в девяностые мне было бы достаточно одного выхода на публику. А потом – ищи-свищи мои рожки да ножки!

– Это как? – Стёпка, доедавший порцию шашлыка, поднял от тарелки свою измазанную кетчупом мордашку.

– Как в сказке. Про серого бычка, – ответила Поля. – Идите лучше умойтесь и с Дианкой поиграйте.

– А мастер-класс? – поинтересовалась Даша.

– Будет. Вместе что-нибудь «запилим», – пообещал Володя.

16

После обеда для детей настал звёздный час: вместе с Володей они стали рассуждать о том, какой ролик можно было бы снять командой. Володя говорил, что, прежде чем приступить к съёмке, всё нужно как следует продумать. Идея, сценарий, план – всё должно быть готово заранее. Исключение – экстраординарные события, которые требуют незамедлительного вмешательства камеры!

– Вы о чём хотите рассказать своей аудитории?

Дети с улыбкой переглянулись: какой смешной вопрос!

– О том, что мы приехали в гости к известному блогеру… – начала Дашка.

– И к Дианке, – добавил Стёпа.

– …и он рассказывает нам, как снимать видео.

– Отлично, – одобрил Владимир. – Теперь нужно прикинуть, как мы это снимем и каким будет текст. Идеи?

Женька и Поля, убедившись в том, что в этом шумном блогерском закулисье им нет места, решили прогуляться к реке, что протекала неподалёку от дома. Дианку взяли с собой. А Сергей остался во дворе – следить за тем, чтобы дети не слишком злоупотребляли гостеприимством хозяина.

Обсуждение сценария длилось недолго – минут пятнадцать, и затем началась съёмка. Володя, его дом, Дианкин вольер, будка – всё попало на видео, в котором дети наперебой рассказывали о том, к кому и зачем они приехали.

– Сегодня мы приехали в гости к о-очень интересному человеку!.. – так начиналось видео. Эта фраза, горящие глаза детей, солнечный деревенский день на заднем плане не оставляли зрителю шанса не досмотреть ролик до конца. За тридцать секунд рассказать о новом друге и его профессии? С этой задачей Даша и Стёпка справились на все сто.

Конечно, в ролике должна была быть и Дианка, поэтому, отсняв первую часть, решили сделать перерыв – дождаться гуляющих…

К вечеру минутный ролик «В гостях у лесного блогера и Дианки» был готов. Владимир сам его смонтировал на глазах у соавторов – и прямо с его компьютера видео улетело в интернет…

17

В город Женька вернулась на последнем автобусе. Час был неранний, день был насыщенный, но на её лице не было ни тени усталости, и, казалось, она с удовольствием ехала бы в ночном автобусе да самого рассвета, перебирая взглядом дальние огоньки. Какое-то воодушевление поселилось в ней и отменило усталость. Да, после дня, проведённого на свежем воздухе, с собакой, детьми, нельзя не чувствовать прилив сил. Но это было другое – не только энергия хорошо проведённого дня. Проведя хороший день с друзьями или семьёй, с радостью возвращаешься к своей повседневности. А очень хороший день сам меняет твою повседневность. И хотя никаких новых планов и близко не было в Жениной голове, многое в тот вечер ощущалось по-новому. Дорога от вокзала до троллейбусной остановки оказалась вдруг слишком короткой, и Женька решила пройти ещё остановку пешком, чтобы сесть в транспорт на центральной площади. Никто не знал, во сколько Женька должна была вернуться домой в тот вечер, и она тоже решила не знать. В конце концов, июльские вечера случаются лишь однажды в году, а потому после площади была ещё одна остановка пешком, потом ещё – ведь в самом центре расстояние между ними совсем короткое, хочется идти и идти. Город, несмотря на то что кончались уже выходные, был полон людей и машин. Всё светилось, мерцало, варилось в долгожданном летнем соку; и ночи, казалось, долго придётся баюкать этот взбудораженный город…

Дома тоже что-то будто бы сдвинулось с места. Пётр не спросил, почему она так поздно и не следовало ли ей вернуться пораньше, чтобы приготовить обед на завтра. Он спросил только, как прошёл день и не устала ли она с дороги. Женька тут же отыскала в ногах небольшую усталость, и врать ей не пришлось:

– Устала немного, – сказала она, плюхнувшись на кухонный диванчик. – Выпьем чаю?

– Давай.

– С огородом я, как мог, разобрался. Мать говорит, ехать пока не стоит. Может, через неделю-две.

– Вот и хорошо! Какой ты молодец!

В этой тишине и ровности Женька чувствовала какой-то подвох – будто ещё чуть-чуть, и плёночка спокойствия лопнет. А потому для разговора с мужем она по привычке выбирала самые ровные и круглые слова без крючков и зацепок. Но ничего не случилось. Они просто выпили чаю с мёдом, поговорили о матери, огороде, поели немного смородины, привезённой Петром из материнского палисада. И пошли спать.

Вчера, сегодня днём, вечером Женька была слишком вольной, делала, что хотела, никого не спросив. Ночью ей захотелось сдаться; и она сдалась…

18

Во вторник вечером в одном из самых заметных домов пригородного коттеджного посёлка случился разговор. Прежде чем он произошёл, Аня, двенадцатилетняя девочка, с топотом сбежала по лестнице со второго этажа в гостиную. В руках у неё был телефон в красивом блестящем чехле.

– Мама! Вы что, отдали Диану какому-то блогеру?

Мать, ухоженная женщина под сорок, сидела за журнальным столиком, пила кофе и листала ленту новостей. Она подняла голову.

– Не поняла. Ещё раз.

– Вы отдали мою собаку блогеру?! – дочь села на диван рядом с ней.

– Какому блогеру? О чём ты? Совсем с ума сошла со своим телефоном!

– Я? Ты хоть знаешь, сколько у него подписчиков?

– Да какая разница, кому мы её отдали. Отдали – и всё. Ты всё равно за ней не смотрела.

– Какая разница?! Минимум четыреста тысяч просмотров у видео с моей собакой! И это «какая разница»?

– Покажи.

Аня показала. Один ролик, другой, третий…

– Ты уверена, что это Диана?

– Мама, ты слепая? Посмотри на ухо!

– Ну хорошо, будем считать, что ей повезло, – с улыбкой сказала мать. – Она не пропала. Попала в хорошие руки.

– Ага. А у меня еле пятьдесят просмотров набирается!

– Что ты хочешь этим сказать? Не всем же быть популярными.

Личико Ани скривилось – казалось, она вот-вот заплачет.

– Даже какие-то деревенские дураки с моей собакой набрали десять тысяч! Я могла бы так же! А вы всё испортили! – девочка почти кричала.

– Так, стоп, – жёстко ответила мать. – Кто просил собаку на Новый год? Кто говорил, что всему её научит? А потом? Ободранная мебель, загаженный дом? Нам с отцом некогда этим заниматься. Так что сама теперь отвечай за свои поступки.

– За какие такие поступки? – в гостиную вошёл отец. – Что ещё натворила моя малышка?

– Папочка! – бросилась к нему Аня. – Мы можем вернуть Диану?

– Диану?! Конечно, нет! Её и след простыл! И слава Богу.

– Не простыл!

И дочь снова всё показала и рассказала, только ещё жалобней, как настоящая папина крошка.

– Коля, даже не думай серьёзно к этому отнестись, – сказала мать, видя, что отец сочувственно слушает дочь и с интересом смотрит ролики про Диану.

– Мы сможем её вернуть? – с надеждой спросила Аня. – Ты же можешь, да?

– Дочка, собака теперь живёт у другого человека. И хорошо живёт. Тебе же она была не нужна, согласись.

– Но я исправлюсь, я всему её научу. Сама буду заказывать ей еду!

– Её уже всему научили, – усмехнулся отец. – Хорошо теперь говорить!

– Ну, папа! Мне и так скучно! Вас постоянно нет дома! – девочка заплакала. – Даже собаку вы у меня забрали!

– Мы тебя предупреждали. И не надо теперь ныть, – мать стояла на своём.

Отец вздохнул: Аня попала туда, куда нужно.

– Хочешь новую? Какую-нибудь маленькую. Шпица. С ним и хлопот меньше.

– Коля! Не сходи с ума, – раздражённо сказала женщина. – Не надо идти у неё на поводу.

– Мне не нужен шпиц! Мне нужна моя собака! – в слезах прокричала Аня, не обращая внимания на маму.

– Так, ладно, – отец снял пиджак и бросил его на спинку дивана. – Сейчас садимся ужинать. Поговорим потом…

Но разговор на повышенных тонах длился ещё несколько минут. Отцу не хотелось криком унимать истерику дочери, но всё-таки голос пришлось повысить. Отец умел делать это так, что нить разговора тут же перерезалась. Аня в слезах убежала наверх, в свою комнату. К ужину она так и не спустилась…

19

Ещё через два дня Поля написала Жене:

– Слушай, там Дашке кто-то под видео оставил комментарий… Сейчас скрин пришлю.

– Давай.

Женька открыла скриншот и прочитала комментарий, который Поля обвела маркером: «Это моя собака!!!!!!! Она потерялась!!!!! Мы вас найдём и заберём её домой!»

– Что скажешь? – спросила Поля.

– Да мало ли, что пишут… – не сразу ответила Женя.

– А если это правда? Дети уже всполошились!

– Ну кто её будет искать, Поль? Тот, кто её из машины вытолкал? Смешно!

– Володе писать не будешь?

– Да ну! Ерунда. Скажи ребятам, пусть не обращают внимания.

– Ладно, как знаешь…

За домашними делами – а домашних дел скопилось немало, да и Петра хотелось порадовать вкусным ужином – Женька сразу забыла об этом разговоре. Ей ли не знать, чего стоят все эти комментарии! Если всё это принимать за чистую монету, с ума можно сойти.

Ни смотреть видео, ни слушать подкасты ей не хотелось: она сама была полна каким-то лёгким летним разговором с собой. Ей по-прежнему не слишком верилось в гармонию, воцарившуюся между ней и мужем, но её хотелось продлить: а вдруг это действительно ещё не конец, вдруг она приняла за тупик просто перевал на пути?

Внезапно телефон, лежавший на подоконнике, завибрировал. От неожиданности Женька вздрогнула. Она сполоснула руки и подошла к телефону. Пришло сообщение от Владимира. О нём она тоже думала, и немало. Но сообщения не ожидала вовсе.

– Привет, Женя! – к концу воскресного вечера все взрослые в гостях у Владимира перешли на «ты». – Такое дело: мне тут одна девчонка комментарии пишет. Сейчас покажу…

– Давай.

О том, что будет в этих комментариях, Женька догадалась сразу. И точно: те же фразы – «наша собака», «она потерялась», «мы её заберём», куча восклицательных знаков. Правда, Володю ещё и забросали вопросами: «Где вы находитесь, как к вам добраться, чтобы забрать собаку????»

– Что скажешь?

– Детям она тоже пишет… Не знаю, что и сказать.

– Слушай, ты можешь мне ещё раз подробно рассказать, как ты нашла Диану. Буквально со всеми деталями. Я не знаю, как на всё это реагировать. Может, она действительно просто потерялась?

Ах, вот как! Женька села на табуретку. Если бы в это мгновение её спросили, на сколько процентов она уверена в том, что́ в тот день произошло на станции, она не дала бы «сотку». В самом деле, уж не придумала ли она этот джип и эту туфельку? Испугавшись неверия самой себе, она тут же, забыв о фаршированных перцах, которые пора уже было ставить в духовку, стала писать Володе всё как было. Всё до мельчайших деталей. Кажется, в этот век камер, видеороликов и съёмок никто больше не верит в слова? Благодаря миллиардам комментариев мы узнали, что в мире – миллиарды правд и неправд, миллиарды сознаний, отличных от нашего. И скольким из них мы верим? Удивительно ли, что в Женьке тоже сомневаются? Она даже фразу на своём вокзальном кофейном стаканчике вспомнила. На нём было написано: «Здесь могло бы быть ваше вино». Пусть Володя улыбнётся, читая! Вспомнила Женька и то, как вороны таскали из урны бумажные упаковки от шаурмы и выискивали в них крошки мяса и лаваша… Жаль только, что номера машины Женька не запомнила. Она подумала об этом слишком поздно.

– Спасибо! – написал Владимир в ответ на её очерк, полный сочных подробностей. – Буду надеяться, что кому-то просто нечего делать, вот и пишет ерунду.

– А если нет? – ответила Женька, после того как всё-таки сунула свои перцы в духовку.

– Только этого не хватало!

– Ты понимаешь, что, в случае чего, её нельзя отдавать этим людям?

– Разумеется!

– Они опять её выбросят. Только это уже будет предательство с нашей стороны!

– С нашей? Не с моей?))

– Вообще-то, я тоже чувствую за неё ответственность…

– Хорошо, буду знать, кому её оставить, когда поеду в командировку)))

– Э-э-э…

– Шутка!))

На этой ноте разговор можно было закончить и ждать следующих новостей. Но перцы были в духовке, салат – в холодильнике, внутренний разговор сошёл на нет – и Женька продолжила:

– Значит, командировки? А куда отправляют?

– В другие области, в Академию наук, в университеты…

– А как же собака? Кроме шуток)

– Лауру отвозил родителям, у них тоже дом в деревне. Дианку с ними ещё не знакомил, но, думаю, всё будет нормально.

Женьке вдруг стало очень интересно всё, что связано с лесной работой. И она, видя, что собеседник не прочь ответить на её вопросы, стала их задавать, причём с таким жаром, будто она совсем юная девушка, примеряющая на себя интересную профессию. С Володиной стороны в ход пошли не только слова, но и ссылки на видео, а ещё фотографии из командировок. Женьку больше всего впечатлили фото из академической лаборатории, изображавшие стеклянные колбочки с крохотными ростками сосен внутри.

Из кухонного окна тоже был виден лесопарк с его высокими соснами. Женька смотрела на фото, потом переводила взгляд на деревья… Подумать только, какое чудо: такая хрупкая крохотка через много лет станет огромной сосной, которая по вечерам янтарно горит на солнце!

Погрузившись в эти мысли, Женька вдруг представила, как маленькая сосна прямо в этой колбочке начинает быстро-быстро расти, разбивает стекло, вырывается на волю на глазах у ошеломлённых учёных. Ветви раскидываются в стороны, как огромные жилистые руки, сметающие всё на своём пути, и это движение невозможно остановить… Думая об этом, Женька стояла у кухонного окна и неосознанно водила пальцем по стеклу. День был ветреный, и окно было открыто не полностью, только сверху…

Колбочку фантазии откупорил запах из духовки, свидетельствовавший о том, что перцы вскоре будут готовы. Телефон с открытым мессенджером лежал на столе рядом с луковицей, которая не пригодилась. Владимир написал что-то ещё, но уже не столь существенное.

Ничего более любопытного Женя в тот день уже не узнала бы, а потому она, поблагодарив собеседника, плавно завершила разговор. К тому же Пётр вот-вот должен был появиться дома…

20

Но «вот-вот» в этот вечер оказалось растяжимым понятием. Ожидание затягивалось, и вместе с ним росла тревога. Женька несколько раз звонила Петру. Он ответил только на первый звонок, сообщив, что его и ещё нескольких сотрудников задерживают на работе. Скоро отпуск, а у них серьёзные недоработки. Пётр говорил сухо, без подробностей. И хотя он почти всегда, звоня с работы, говорил с ней таким тоном, Женька почуяла неладное.

В следующий раз она набрала номер Петра часов в восемь, как раз тогда, когда сосны в окне горели тем самым янтарным светом, который ей так нравился. Правда, в этот раз он не принёс никакой радости. Пётр трубку не брал, на сообщение не ответил. Женька могла бы успокоить себя мыслью о том, что он и его команда ещё работают над отчётом, но опыт подсказывал иное…

Вернулся он к одиннадцати. Вид у него был почти такой же аккуратный, как и утром, когда он уходил на работу. Только льняной летний костюм немного измялся. По взгляду, выражению лица, даже по тому, как Пётр снял ботинки, Женька поняла, что вечер ничем хорошим не закончится.

Пётр молча прошёл в комнату и стал раздеваться. Женька пошла за ним.

– Что-то случилось?

Он молча продолжил раздеваться и аккуратно развешивать вещи – пиджак, брюки, сорочку; он снял часы и обручальное кольцо и положил их ровно туда, где они обычно лежали.

Женька сжалась так, будто не с ней были все эти хорошие, вольные, новые дни и мысли. Она сжалась по привычке, зная, что последует за этим молчанием. И это последовало. Тихо, медленно, без подъёма голоса Пётр излил на неё все свои обиды последних недель. Оказалось, на работе он теперь часто думал о её «изменившемся поведении» и потому невольно допустил несколько серьёзных оплошностей. Из-за этого вся команда сегодня, как группка двоечников на ковре у директора, держала ответ перед начальством, а после долго переоформляла данные, важные для производства.

Женька стояла в дверях спальни и слушала, как её, будто ненужную стену, разбирают по кирпичику и каждый кирпичик разбивают вдребезги. Уж если она не состоялась как личность, как профессионал, как мать, то как жена она могла бы, в конце концов, состояться? Но нет, ей было не доступно и это. Затянувшееся детство и не первая молодость – так себе комплект, не так ли?

Женька и сама не знала, зачем она стоит и всё это слушает. Раньше она почти сразу начинала плакать – чувство вины откликалось в ней так же легко, как маленький колокольчик откликается ветру. Потом она научилась одеваться и уходить, дослушав тираду до конца. Потом – уходить не дослушав. После – уходить ещё до первых слов, ведь у них было много предвестников. Но в этот раз ей нужно было услышать всё до последнего слова и только потом уйти. Выйти из дома, шагать по тротуару на виду у фонарей и сосен. Лес всё ещё виднелся в окне, он смотрел на неё из-за спины Петра, и она смотрела на лес, как на друга. И ей уже не было страшно стоять под словами, которые её перечёркивали.

Женька всё знала наперечёт: завтра утром он скажет, что погорячился. Но не произнесёт ни слова извинения. Виноватой всё равно окажется она. И искупать вину придётся ей. И когда она её искупит, в ней ещё что-то сгладится, отшлифуется, как будто её отправили на полировку или в химчистку – и вернули с заискивающим блеском в глазах…

Когда поток слов закончился, Женька, ничего не сказав в ответ, вышла в прихожую, сбросила с ног домашние шлёпанцы, обула босоножки, накинула ветровку прямо на домашнее платье…

– Давай только без этого цирка… Нечего обижаться! – прилетело ей в спину.

Пока она ехала в лифте, в ней (она сама потом сказала об этом), как рыба на берегу, билось и прыгало слово «всё». Оно многажды повторялось, отдавалось в ушах, пока Женя не вышла на улицу и не почувствовала тепло летнего вечера, запах леса и гул машин на дороге. Тогда это «всё» успокоилось и просто осело внутри тёплым камешком.

21

Была уже почти полночь, когда мой телефон зазвонил. Звонила Женька. Она сказала, что сильно поссорилась с мужем и теперь ей не хочется ночевать дома. Спрашивала, могу ли я пустить её к себе. Я спросила, где она находится. Она ответила, что стоит на остановке у своего дома; автобус придёт через двенадцать минут и доедет до меня за пять. Наши микрорайоны расположены совсем близко.

Конечно, я согласилась принять её. Но это было удивительно! Мы не общались полтора года, даже с праздниками друг друга поздравлять почти перестали. Если вдруг встречались на улице или в магазине, то просто здоровались на ходу, не останавливаясь поговорить. Всё спешили со своими спутниками, пакетами, делами в голове. А ведь в институте мы и одной перемены не могли прожить друг без друга. На посиделки нашей старой студенческой компании Женька тоже давно перестала ходить. Её муж был лет на пятнадцать старше нас, и на наших вечеринках чувствовал себя неуютно. А без него она ходить не хотела.

Пришла Женька. И, хотя повод для встречи был совсем не весёлым, я была рада её видеть. Я не видела Женю сто лет и рассматривала её с любопытством. Хотелось бы мне сказать, что за прошедшее столетие она ничуть не изменилась. Но мне показалось, что она сильно повзрослела – взглядом, осанкой, плечами. Впрочем, стоило в прихожей показаться моему старому недовольному коту, широко зевнувшему взамен приветствия, Женька улыбнулась – и я узнала её.

В ту ночь мы почти не спали. Выпив чаю, мы оделись и вышли на улицу, в дежурную аптеку. Женьке нужен был раствор для линз. Уходя из дома впопыхах, она не думала, что ей ужасно не захочется туда возвращаться. Я слышала, как настойчиво вибрировал в её сумочке телефон, видела, как она сомневалась – брать или не брать трубку, выключить или не выключить, а потом всё же выключила. Женька была возбуждена, она то и дело оглядывалась по сторонам, словно пятнадцатилетняя девчонка с первой сигаретой.

В аптеке она не сразу вспомнила, как называется её раствор. На обратном пути говорила без умолку, тараторила, и всё не о том.

– Женя, стой, – не выдержала я. – Ты так сильно боишься?

– Чего? – остановилась она.

Я помолчала, обвела взглядом пустынный двор за Женькиной спиной и детскую площадку.

– Хочешь, не пойдём домой? Посидим на качелях?

– Можно! – весело согласилась Женя.

Мы подошли к качелям и сели. Женька на одни, я на другие. Качели скрипнули, как в детстве.

– Хочется покачаться! Но они так скрипят! – сказала моя подруга, ёрзая на скользком сиденье.

– А почему бы и не поскрипеть?

– Скажут, тётеньки с ума посходили!

– Ну, посходили. И что? Давай, кто выше!

– Да ну!

– Давай! Когда, если не сейчас?

– Ладно, давай! – сдалась Женька.

Мы стали раскачиваться. Несмазанные качели скрипели нещадно, и мы еле сдерживали смех. Женька всё поглядывала на окна ближних домов: не выглянет ли кто, не заругается? Но никто не выглянул. Ночной шум здесь – дело привычное.

«Немножко» превратилось в целое качельное путешествие. И когда мы прибыли туда, куда нужно – в детское состояние, из которого мир видится вольным и распахнутым, – можно было идти домой и разговаривать по-взрослому.

К рассвету мы с Женькой каким-то образом решили, что несколько дней она пробудет у меня, мы начнём подыскивать ей работу, составим и разошлём резюме, а на выходные она уедет к сестре. А там будь что будет… Сложность заключалась в том, что никакого своего жилья у неё не было. В последний раз она снимала комнату в студенческие годы, да и то за родительский счёт. Мысль о том, что она сможет жить одна и делать, что хочет, то приводила её в восторг, то пугала до жути. Но спать мы легли на хорошей ноте. И этой ноте подпели птицы в предрассветном дворе…

А наутро чувство вины и неправильности всего происходящего захлестнуло Женьку. Она боялась включать телефон, с замиранием сердца ждала сообщения о пропущенных звонках. Их было не так уж и много. Но достаточно для того, чтобы она побледнела и перестала отвечать на любые мои реплики. Механически жуя бутерброд с сыром, Женька смотрела в одну точку и вела с собой диалог, совсем не похожий на тот, что мы вели ночью. Она придумывала оправдания. Она готова была написать целую поэму извинения, только бы вернуть на место свою прежнюю жизнь. Она явно жалела, что находится здесь, со мной, и даже не смотрела в сторону кота, которого за минувшую ночь раз двадцать потискала. Кот не понимал такой перемены и всё ждал положенного ему внимания.

– Не всё так просто… Наверное, я не из тех, кто может взять и уйти, – сказала она в прихожей, застёгивая босоножки. Сказала – и ушла.

– Ты что-нибудь понял? – спросила я кота, вразвалку удалявшегося из прихожей.

Он смерил меня недовольным взглядом и пошёл дальше.

Едва ли не весь оставшийся день я думала о Женьке. Сидела за ноутбуком, пытаясь работать, и видела не экран, а вчерашнюю ночь. Обдумывала наш разговор. Пыталась понять её выбор, её саму. В сущности, кто такая Женька и почему мы расстались?

Да, после тридцати дружбы сыплются одна за другой. Постепенно ты превращаешься в человека, которым спамеры, рекламщики и телефонные мошенники интересуются чаще, чем старые друзья. В юности дружбы выдерживали даже большие штормы, а теперь достаточно одного неосторожного слова или даже интонации, чтобы мост, возводимый годами, сгорел за минуту. В шестнадцать лет свою лучшую школьную подругу я называла «дурой» тысячу раз в день и столько же раз слышала в ответ, что я «овца». И это давало нам пьянящее ощущение сестринства. Мы, «дура» и «овца», просто обожали друг друга. А в тридцать в одну из наших редких бесед по переписке я чуть резковато не согласилась с её анализом текущей политической ситуации – и всё.