Вы читаете книгу «Чудь» онлайн

Пролог

Пролог

Ветер ерошит покрытую инеем траву, заставляя серебристые кристаллики искрится в лучах заходящего солнца. Среди травинок едва заметна тропа - она змейкой ведет к лесной опушке, обещая открыть тайны припорошенного снегом леса.

Лишь отчаявшийся путник отправится в этот путь. Ступит на тропу, что сочится искушениями и благами всего мира, и шаг за шагом погрузится в объятия чащи, где каждый шорох таит угрозу, а не верный шаг – гибель.

В той глуши, где замирает время, на одну ночь в году прошлое и будущее соединяется в одну прочную нить. Грань между мирами становится столь зыбкой, что можно коснутся рукой. Там незаметно для самого себя возможно погрузится в совершенно иной мир, где исполняются заветные желания.

Тропинка виляет между деревьями, словно пытается сбить путника с пути. Трава жалит босые ноги, неумолимо ведя к трясине. Она раскинулась впереди – бездонная, молчаливая готовая поглотить своим беззубым ртом. Неверный шаг и верная гибель. Лишь тот кто истинно желает исполнения своей мечты, ступит на едва заметные камни. Он поставит жизнь на кон. Шаг за шагом, сквозь холод и тревогу, он двинется туда, где мерцает огонек – слабой маячок почти угасшей надежды.

В самой чаще леса, в тени величественного дуба, укрытая от посторонних взоров за плотной завесой ветвей – притаилась избушка. В оконцах пульсирует теплый свет – пламя в покосившейся печи живет своей жизнью. У огня, зябко кутаясь в меха сидит девица… А может это старая ведьма скрывается под столь юным ликом?

Она не варит зелий, как говорят зловещие придания, и не засовывает в котелок отловленных на опушке ребятишек. Лишь ждет, безмолвно дожидается очередного гостя. Между странниками проходят годы, исчезают в вечности целые жизни, но для нее это краткий миг, едва уловимые колебания вечности. Её время и жизнь замерли, издеваясь над ней бессмертной тоской.

Она поворачивает голову, на едва уловимый звук открываемой двери. И ее лик идя рябью подстраивается под ожидания гостья.

Тень в дверном проеме формирует человеческие черты. Там и гордый воин, и страждущий странник и купец с жадным блеском в глаза. Все они – мужчины, жаждущие власти и богатств. Те, кто пришли за господством, уходят получают его, но платят страшную цену. Женщины же редко достигают хижины, лес словно страж, препятствует их пути, ибо их желания не столь велики и амбициозный.

- Старуха, - выговаривает наконец-то путник.

Его дыхание прерывистое и никак не успокоится. Янтарные глаза лихорадочно ищут что-то в фигуре перед ним.

- Я и без слов ведаю, за чем ты ко мне явился, - равнодушно отвечает хозяйка избушки.

Она ощущает вязкий страх внутри юнца. Его сердце испуганной ланью стучится о ребра. Гость пытается храбрится, но его помыслы и страхи уже известны.

В углу сверкнув таинственными огоньками глаз, копошится далекое будущее. В мыслях женщины рождаются образы, они сплетаются в единый клубок и зарождают в её сердце первый помысел – то, что она так желала для себя.

- Чертова стару… - вновь начинает пришедший.

Женщина хмурится, ей не нравятся такие гости. Они грубы и вечно недовольны. Но, только, платят достойную плату за свои прихоти.

Соблюдай учтивость, - лениво перебивает его хозяйка. - Хорошенько все обдумай и скажи, чем готов расплатится за свою прихоть.

Она точно знает, что выудит с него все. Обдерет как липку. Ведь от него прям исходило чувство жадности.

- Госпожа…

Чужак, вскидывает голову. И хозяйка избушки видит всю его жизнь, и судьбы всего его рода. Она видит не просто жизнь - она читает судьбу, как свиток, исписанный кровью и золотом; видит, куда виляет нить судьбы его рода, где сплелась с чужими, а где - потопает в кровавом потоке. В углах избушки скрипят половицы, вторя его шагам из прошлого, а в печи вспыхивает пламя, в котором уже танцуют тени тех, кого не стало, и тех, кому ещё только предстоит унаследовать его бремя. Мир за окном меркнет, время сворачивается в кольцо, и ведьма шепчет, не разжимая губ: «Теперь я знаю, кто ты. И зачем пришёл».

- Так-то лучше, - ей всегда нравилось, когда её так величали, в этом звучала дань уважения.

Глава 1. Княжна 1

Глава 1

Деревня засыпала, укутанная туманной дымкой. Сумерки крались между ветхих домишек. А среди них кутаясь в теплый платок скользила маленькая фигурка. Она пугливо озиралась, замирала при малейшем шорохе, или лае собак.

Ей посчастливилось ускользнуть от назойливых нянек. Именно в ту ночь, которую она ожидала уже на протяжении стольких лет. Но, до этого она была слишком мала, и заперта в стенах душного терема.

Деревушка всё ещё не была полностью обнесена частоколом. И не приходилось искать узкий лаз.

Вырвавшись из теней домов, тень проскользила по открытому пространству и скрылась в леске.

Боязливо озираясь, погруженная в свои мысли девушка, укрытая тенью деревьев, ускорила шаг, и не озираясь бросилась в самую гущу. Под ногами зловеще зашуршали листья.

Её мысли занимало прошлое. Бывало, до нее доносились обрывки фраз, и смазанные строки былин. Приходилось навострить уши, и слушать, слушать, слушать. Никто не считался с маленькой княжной – для всех она была лишь пешкой в руках отца.

Будучи единственной дочерью, её уделом стало хорошее замужество - во благо укрепления власти братьев. Поэтому она училась быть хорошей супругой: вышивать тончайшие узоры, петь душевные песни, держать спину прямо и улыбаться так, чтобы лишь один взгляд на нее заставлял радоваться душу. А её братья в это время постигали искусство владения мечом и тонкостям политических игр. Готовясь вести битвы не только на поле брания, но и в боярских палатах.

Теперь же, среди шепчущихся деревьев, она чувствовала, как в ней просыпается нечто древнее. Кровь предков взывала к ней, напоминая о давнем союзе магии и проклятия, сплетенных в её роду ещё в незапамятные времена.

Лес шептал ей что-то на забытом языке. Каждое дерево, каждый извивающийся корень словно знали её, словно ожидали этого часа.

Ветер усилился, раскачивал ветки, и в этом движении чудился призыв – настойчивый, неотвратимый. Лес ждал её решения.

Княжна не сомневалась. Тонкие сапожки промокли, по коже бегали мурашки. Было холодно и зябко. Хотелось быстрее достигнуть цели.

Вокруг шумел лес. Где-то далеко ухала сова и каждый её крик, ледяным лезвием разрезал ночь. Сквозь густую сень искривлённых ветвей пробивались призрачные огоньки. Возможно, отблески далекого костра, а может, это было магическое марево, заманивающее её в ловушку.

В ушах выл ветер. Он злым охотником следил за княжной, и колко подгонял в спину, заставляя двигаться быстрее. Его насмешливый голос звучал в голове, искушая остановиться, сдаться:” Куда ты бежишь? Лес поглотит тебя, как и поглощал многих до тебя…”

Княжна стискивала кулаки, ощущая как ногти впиваются в кожу. Нет, она не станет добычей, этого мрачного царства. Впереди – призрачная надежда, позади – лишь смерть и предательства. И поэтому она упорно брела вперед, пробираясь сквозь колючие заросли, оставляя на ветвях куски одежды и следы крови.

Платок безвозвратно был утерян, на одной из веток. Девушка не решилась возвращаться за ним, когда увидела, как изогнутые ветви-когти утаскивают кусок ткани куда-то вглубь леса.

Мир вокруг тускнел, блёк и терял свои природные краски. Девушка морщилась, не понимаю куда именно ей держать свой путь. Тропка то резко возникала под ногами, узкая, извилистая, словно кто-то разорвал ожерелье из бус, то вновь пропадала, растворяясь в мшистой почве. Ориентиры таяли. Деревья выглядели одинаково, пропали запахи окружающего леса.

Княжна остановилась, тяжело дыша. Ладони вспотели, несмотря на пронизывающий холод.

Снег возник неожиданно, не робкими, одинокими хлопьями, а целой белёсой пеленой. В миг земля вокруг преобразилась, ни звериных троп, ни иных следов. Лишь девственно-белый ковёр вокруг.

Княжне стало тревожно. Она замерла, вслушиваясь в чащу. Там, за пеленой снега, двигалось нечто незримое, пугающее. Девушка слышала едва уловимое дыхание, предполагая, что это звуки животных, ощущала их взгляды между ветвей. Но, ни единого зверя не видела. Лишь свои следы рваные, неровные, в которых проступали кровавые бусинки.

Каждый шаг отдавался в висках, каждый вздох обжигал горло, превращаясь в клубящийся пар. Её путь лежал туда, где сгущался туман, а ветви ещё сильнее сплетались.

Там, в самой гуще ей вновь чудился свет. Но, это был не приветливый огонек костра, или отблеск свечи, стоящей на подоконнике. Он был иным – холодным, мерцающим, словно сотканным из ледяных искр. Он взывал, показывал путь. И княжна знала: это тот самый свет. Нужный. Тот, который сможет дать ей необходимый ответ, или поглотит её окончательно.

Снег оборвался так же внезапно, как и лесная чаща.

Маленькая фигурка, дрожа и запинаясь на каждом шагу, выбралась на полянку. Вокруг – ни души, лишь ветер одиноко гуляет среди голых стволов. Взгляд княжны скользит по унылому пейзажу: торчащие из черной земли редкие корни, клочья пожухлой травы, застыли, словно окаменели. Вокруг, все потемнело, словно нечто могучее и таинственное, затаило дыхание.

И лишь далеко впереди, за плотно сомкнутым маленьким окошком, мерцал тот самый огонь. Словно глаз невиданного зверя, он следил за всем, что происходило на полянке у домика. Разгораясь, то угасая, мерцал бледным пламенем, оставляя лишь едва уловимый отблеск на земле.

Княжна замерла, тяжело дыша. Каждая мышца ныла, пальцы онемели от холода. Но взгляд неотрывно следил за светом. Он манил. Он пугал. Он был единственным ориентиром в этом безжизненном пространстве.

Она сделала шаг. Затем ещё один. Веточки захрустели под её сапогами, словно предупреждая: “Назад пути нет”. Но она шла. Потому что позади лишь тьма и погоня. А впереди… впереди – хоть что-то. Призрачная надежда.

Воодушевлённая, княжна не замечала, как твёрдая на вид земля под сапожками начала чавкать, прогибаясь под её весом.

Резкий крик разорвал тишину, когда девушка ухнула по колени в ледяную жижу. Холод пронзил тело до самых костей. Она рванулась вверх, пытаясь освободиться, но топкая грязь лишь сильнее обхватила ноги, будто была живыми щупальцами.

Вокруг – ни опоры, ни веточки, за которую можно было ухватиться. Только пугающее болото, притворившееся поляной. А проклятый огонек вдали, казался лишь насмешкой. Дыхание сбилось, в груди сжало от тревоги, в голове стучала навязчивая мысль.

-

Нет, - бормотала княжна, - нет, нет, только не сейчас.

Собрав всю волю, девушка медленно обернулась. Единственная возможность выбраться это вернутся обратно, и уже от опушки начать поиск безопасной тропы. Медленно, упираясь одной ногой в вязкое дно, второй, той, что едва подчиняется, выскальзывает из ледяного плена.

Каждый мускул дрожал от напряжения, каждая жилка кричала от навалившегося холода. Чавканье, сопение, и скрежет зубов, единственные звуки, оставшиеся на полянке.

Обессиленная, дрожащая княжна опустилась на край твердой земли. Её руки погрузились в смесь грязи, инея и травы. Ранки на ладонях неприятно защипали. Громко, втянув воздух, девушка подтянулась и вырвала свое тело с зыбкого плена. Трясина чавкнула, утащив на дно один из её сапожек. Капли пота смешались со снежной крупой на лице. Взгляд княжны устремился туда, где все ещё мерцал огонек.

Сбросив оставшейся сапожек, заскрипела зубами от холода и досады. Хоть ноги, заботливо укутанные в носки и обмотки, уже промокли насквозь – ледяная влага пробиралась к коже, заставляя мышцы судорожно сжаться.

Княжна внимательно осмотрела препятствие перед собой. Поверхность болота колыхалась, отраженный тусклый свет луны, рваными бликами блуждал по поверхности. Сверк. Что-то белесое, подсвеченное луной притягивало взгляд к себе. Круглые, похожие на камни, смотрели на неё пустыми глазницами. Древние черепа, единственные ведающие путь. Образовавшаяся узкая тропа, тянулась вдаль, извивалась словно змея.

Девушка протянула руку, немного брезгливо ощупала шершавую кость. Холодна, скользкая, не вызывающая доверия. Ступишь на какую тропу и не ведаешь, сколько шагов сможешь сделать, пока не ухнешь вновь в пасть болота. Но, выбора не было. Время неутолимо текло вперед, и не решись она сейчас, упустит, возможно единственный шанс добраться до огонька.

Собрав волю в кулак, княжна сделала первый нерешительный шаг. Тишину нарушил тихий всплеск. Череп под ногой слегка качнулся, но выдержал её вес. Боясь дышать, девушка нерешительно сделала второй шаг. Замирала, прислушивалась, но продолжала путь. Каждый шаг требовал предельной концентрации – скользкая кость, ледяная жижа по обе стороны, дрожащие от напряжения ноги. Но она продолжала путь.

Где-то на середине пути княжна поняла, что сквозь шум крови в ушах слышит что-то ещё. Лес вокруг оживал. Зловещая тишина больше не звенела как натянутая тетива. Деревья поскрипывали своими голыми ветвями, шевелили ими, тянулись к маленькой фигурке, будто пытались ухватить, остановить, вцепится в плоть своими ледяными пальцами.

Где-то ухала сова – не просто ухала, а издавала протяжные, почти человеческие стоны. Среди корней слышалась возня и копошение: невидимые зверьки шныряли в темноте, шуршали, перебегали с места на место, необратимо следовали за ней. Время неутолимо истекало – она это чувствовала каждой клеточкой тела, каждым ударом сердца, что стучало всё чаще, всё отчаяннее.

Но княжна не сдавалась. Стиснув зубы, она продолжала свой путь. Впереди уже отчетливо вырисовывались очертания избы. Покосившаяся, ветхая, словно вросшая в землю. Её по бокам прикрывали сплетенные дубовые ветви.

Ставни, плотно сомкнутые, едва пропускали свет, но он пробивался сквозь щели – манящий, холодный, мерцающий. Закрытая, ветхая дверь, вдруг показалась ей не преградой, а призывом. Княжне всё отчетливее слышался этот зов: “ Скорее, скорее, пока ещё есть время”.

Кости под ногами слегка завибрировали и начали светиться едва уловимым светом. Словно вобрали в себя отблески того самого огня, который так манил её. Каждый шаг отдавался глухим, сухим треском.

Она сглотнула, пытаясь унять дрожь, но взгляд все равно цеплялся за белые выступы под ногами. Среди округлых черепов то тут то там мелькали заостренные осколки, напоминающие зубы. Кривые, изогнутые пластины - осколки ребер. Россыпь мелких крупиц, были похожи на раздробленные фаланги.

Она сделала ещё шаг. Ноги словно деревянные, уже почти не слушались, двигать ими становилось все труднее. Одежда прилипла к телу, холод усиливал дрожь. Но, уже ничего не могло остановить маленькую княжну. Она видела впереди лишь огонек. Он становился все ближе. И пусть лес стонал и скребся за спиной, пусть тьма тянулась к ней – она уже знала, цель близка. Осталось сделать последний шаг.

Кости хрустели, но держались. Только вперед. Только к свету.

Последний шаг на костяной тропе казался вечностью. Но вот под ногами – твердая земля. Княжна бросила взгляд на тропу, та растворилась во мгле, лишь недолго ещё мерцал отблеск в темноте, будто предупреждая: “ Ты прошла. Но, плата ещё не уплачена”.

Пару шагов по сухой земле, и промокшие ноги коснулись скрипучей половицы. В воздух мгновенно поднялась пыль, закружилась в тусклом свете, пробивающемся сквозь щель в ставне. Несколько шагов отделяли её от дверки. Княжна замерла, дом молчал, но это было молчание настороженное, будто невидимый хозяин затаил дыхание.

Несколько шагов отделяли её от двери. Каждый шаг отдавался глухим стуком в груди, древесина издавала протяжные стоны под уставшим телом. Пыль оседала на влажные носки, липла к коже, но княжна не обращала на это внимание.

Взгляд её прикованный к двери, зацепился за обшарпанную древесину, на которой виднелись глубокие царапины. Словно кто-то давно, пытался её разрубить. Одно дело пройти весь этот путь, но, что будет если в самом финале изба так и не пропустит внутрь? Отчаявшиеся души, будут ломиться изо всех сил внутрь. Только, на вид ветхая дверка, так и не поддастся.

Она протянула руку, пальцы слегка дрожали от напряжения. Дерево оказалось ледяным на ощупь. Одними подушечками пальцев княжна толкнула последнюю преграду.

Скрип.

Дверь лениво, очень неохотно поползла внутрь. Где-то в глубине вспыхнуло пламя. Не то что так манило её все это время, а бледное, почти прозрачное. Оно пожирало деревяшки в печке, и пульсировало словно живое сердце.

За дверью царила тишина, но в ней чудилось движение – едва уловимое, как шелест крыльев ночной птицы.

Княжна переступила порог. Пыль под ногами взметнулась, словно пытаясь остановить её. Больше для девушки не было преград. Она повернула голову туда, где над подоконником у окна мерцала крупица света.

Тот самый огонек – бледный, дрожащий, но неуклонный – который вел её сквозь тьму. Теперь он оказался так близко. В его мерцании чудилось не тепло и уют, а нечто древнее, и почти забытое.

Княжна сделала несколько шагов в глубь пустой избы. Воздух был внутри густым, пропитанным запахом старой древесины, воска, и сладковато-горьким ароматом сожжённых трав – отголоском прошедшего ритуала. Тени вокруг плясали, словно живые. Будь там только её тень, или же кто-то еще проник в избу, девушка не хотела об этом думать.

Она подошла к окну. Огонек, мерцающий на уровне её груди дрогнул и замер. Ожидая следующего действия долгожданной, гости. Оставалось сделать едва уловимое движение, и грань между известным и неизвестным сотрется.

- Ты слишком нерешительная для той, кто проделал такой путь, - прозвучал за спиной веселый, чуть насмешливый голос.

Княжна дёрнулась от неожиданности – она не предполагала, что в избе был кто-то кроме неё. В панике она шагнула вперед, и её пальцы невольно коснулись огонька. Вспышка поглотила все вокруг.

Ослепительный свет погладил всё. Яркие всполохи, словно раскаленные искры, заплясали перед глазами, обжигая зрачки. Княжна зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки пробивались разноцветные отблески. Сама тьма вспыхнула разноцветным пламенем.

Изба больше не была ветхой и заброшенной. Стены, прежде покрытые паутиной и пылью, сверкали чистотой. Половицы, до этого скрипевшие под ногой, превратились в добротный пол. В воздухе витал аромат благовоний – сладкий, дурманящий, словно сон наяву.

А в центре комнаты, там, где мгновение назад не было никого, стояла – она.

Незнакомка. Высокая, стройная, укутанная в длинный мех. Её лицо все ещё скрывала тень, но в глазах – ярких, нечеловеческих, плясали всполохи, те, что только, что ослепили княжну.

- Ну вот мы и встретились, - лениво произнесла она, все тем же насмешливым голосом, — ты шла за светом. И ты нашла его.

Княжна молчала, пытаясь осознать происходящее. Сердце стучало, словно пойманная птица, но в голове постепенно прояснилось.

- Кто ты? – наконец-то выговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Та, кто ждала тебя. Та, кто зажгла огонь. И та, кто решает, что будет дальше.

Глава 2. Княжна 2

Глава 2

Стоящая перед княжной женщина была мистически красива. Черные, как безлунная ночь волосы заплетены в длинную, почти до пола косу, перевитую, словно сотканными из лунного света – нитями, которые мерцали при каждом движение. Глаза по-кошачьему изучали каждое движение, словно читали тайные мысли, рассматривали душу. Красные, как перезрелая рябина, губы изогнулись в полуулыбке – не в теплой, не приветливой, а острой как лезвие. В ней читались сразу и знание, и насмешка, и едва скрытое призрение к той, что осмелилась так далеко зайти.

Каждое движение излучало силу, не грубую, звериную, а текучую, будто ленивую речку. Плавный взмах руки и воздух вокруг дрогнул. Шаг вперёд и тени у её ног задрожали, закопошились, потянулись к княжне, словно живые.

- Ты дошла, - подытожила женщина, низким, с легкой хрипотцой голосом, как шелест сухих листьев по камню, - Но, дошла ли туда куда хотела?

Княжна нахмурилась, невольно сделав шаг назад. В присутствии хозяйки избы девушка ощущала себя крохотной, почти пищинкой. Вот она стоит маленькая, промокшая, дрожащая – всего лишь девочка, заблудившаяся в лесу. Но гордость, взращённая среди душных стен княжих палат, не позволяла опустить взгляд. Она стояла прямо, несмотря на пронизывающий холод, пробирающий до костей, и на дрожь, время от времени пробегающую по телу.

Изба, в которой они находились, казалась частью иного мира. Стены, сложенные с темного, почти черного дерева, хранили в себе отголосок веков. Между брёвен пробивались тонкие щупальца тумана, который клубился у пола. Воздух был насыщен запахом сырости, прелых трав, и чем-то ещё – едва уловимого, от этого не менее пугающего: запаха времени, исстилающего, но не ушедшего окончательно.

- Кто ты? – вновь задала свой вопрос княжна.

Женщина медленно приподняла бровь. В её глазах заплясал такой знакомый огонек. Он мерцал светом далеких звезд.

- Это не тот вопрос, на который ты так жаждешь получить ответ.

Она сделала шаг вперёд. На тонких, покрытых чем-то красным пальцах – то ли запекшаяся кровь, то ли таинственный пигмент - заблестели перстни. Тёмные камни пульсировали в такт её дыхания, словно живые сердца. На шее женщины переливались три ряда красных бус, каждый камень в которых казался миниатюрным огнем. Изысканный кокошник, словно древняя корона подчеркивал стать женщины. В его центре сверкал незнакомый княжне камень – алая капля, застывшая в серебре.

Она сделала шаг вперёд. На тонких, покрытых чем-то красным пальцах – то ли запекшаяся кровь, то ли таинственный пигмент - заблестели перстни. Тёмные камни пульсировали в такт её дыхания, словно живые сердца. На шее женщины переливались три ряда красных бус, каждый камень в которых казался миниатюрным огнем. Изысканный кокошник, словно древняя корона подчеркивал стать женщины. В его центре сверкал незнакомый княжне камень – алая капля, застывшая в серебре.

Княжна невольно задержала взгляд на этом камне, в нем таилось что-то знакомое, будто отдаленное воспоминание с детства, или обрывок с полустертого сна.

Тени, подступившие к самим ногам, замерли. Лишь едва заметные колебания, словно колышущиеся на ветру слабые огоньки, давали подсказку – они выжидают.

- Ты считаешь, страх заставит меня отступить? – голос княжны прозвучал тише, чем ей хотелось, но твердо без дрожи, - Я прошла сквозь снег, болота и лес, в котором таилось нечто древнее. Думаешь это сломает меня?

Женщина вновь приподняла бровь. В глазах под густыми бровями блеснули первые огоньки заинтересованности.

- Смелость… Или глупость, - прошептала она, и в этом шепоте звучал звон невидимых колокольчиков, - Многие приходили сюда, с высоко поднятыми головами, и амбициями, которые тебе и не снились. Но лишь единицы уходили не согнувшись.

Княжна сжала кулаки. Ощущая как ногти вновь болезненно впились в кожу. Она не ответит на провокацию, не покажет слабость.

- Я не прошу милости. Я пришла за ответом.

Хозяйка избы медленно покачала головой. Тени на полу вновь зашевелились и почти коснувшись пальцев на ногах замерли словно дикий зверь перед прыжком.

- Ответ и будет милостью. Твой род, слишком много жаждет, много требует, и платит за это положенную цену. Ты должна знать сказание, о его зарождении, - женщина особенно подчеркнула голос слово – “сказание” словно смаковала его.

Она рассмеялась, звук был похож на перезвон хрустальных нитей, натянутых над бездной.

- Из-за этих сказаний я здесь, у меня были лишь они. Да, страшные тени, уродующие отца и старшего брата, - сдержано ответила княжна, пытаясь не выдавать волнение.

В воздухе повисла давящая, звенящая тишина. Девушка ощутила, как холод проник внутрь и добравшись до костей начал по-тихому их “грызть”. Она знала стоящую перед ней женщину лишь как старинную байку, ту кто хранит древний договор.

- Всё ли могли тебе поведать няньки, - женщина медленно покачала головой, - я ведаю, и то, как к женщинам относятся в княжим роду. Поэтому, плату обычно платят мужчины.

Девушка знала, и о той кровавой цене. Ужасная цена ради величия.

- Каждое поколение платит эту цену. Кровь княжеского рода, отданная во благо сохранения власти, - нежелательная грусть прозвучала в голосе княжны.

Хозяйка избы внимательно следила за своей гостьей. Её взгляд скользил по лицу княжны, словно пыталась прочесть в нём то, что та старалась скрыть.

- Договор нерушим, - её голос, зазвучал как мед, - и время подходит для новой жертвы.

Княжна дрогнула, но она тут же взяла себя в руки.

- Мой род правит сотни лет. И каждое поколение платит всё более кровавую цену. Где доказательства того, что это плата Вам?

За спиной девушки тихо задрожали деревянные ставни.

- Доказательства? – женщина зловеще рассмеялась, - оглянись, они вокруг тебя. В каждом камне этого дома, в каждом дуновении ветра, в каждом сне, что посетит потомка твоего рода. Ты ведь видела его? Тот сон, где во мраке живет нечто страшное.

Княжна побелела. Сон. Да, он приходил к ней с детства – яркий, жуткий, неотвратимый. Где тьма клубилась как огонь, где она пожирала стены родного дома, где из нее рождалось нечто ужасное.

- Это лишь сон, —прошептала она, но сама не верила в это.

- Нет, - тихо, почти ласково проговорила женщина, — это память. Память, о том, что было, и о том, что будет.

Хозяйка избы взмахнула рукой, и темные камни в её перстнях вспыхнули одновременно, озарив всё вокруг зеленым светом, холодным и пронзительным, как взгляд змеи. Тени взметнулись ввысь, окружив княжну. Они не просто дрожали, они начали обретать знакомые очертания. Повторяя её движения, искаженные, дрожащие – охватили маленькую фигурку в удушающее кольцо.

- Выбор за тобой, - голос женщины звучал откуда-то издалека, хотя она стояла всё так же близко. – Ты можешь уйти пока не поздно. Последний шанс, не заглядывать туда, где таинственная правда может тебя сломать. Забудь всё что видела. Вернись в свой мир, где не будет ни договоров, ни жертв, ни снов. Я дарую тебе забвение. Но тогда твой род падёт, эта та правда, которую ты так хотела знать. Или… - она сделала паузу, и голос зазвучал за спиной княжны, - ты можешь принять свою судьбу. Стань той, кто изменит всё, той кто заключит новый договор и сотворит иное будущее. Даруй мне самую важную вещь, которая тебе ещё не принадлежит.

Княжна закрыла глаза. Перед взором вспыхнули обрывки воспоминаний – яркие, почти болезненно чёткие. Родные лица: улыбка матери, несущая тепло закатного солнца; отец, строгий и величественный, с глазами, полными невысказанной тяжести; братья, от которых не утаишь даже самую маленькую шалость. Стены, которые окружали её с детства – тонувшие в золоте от полуденного солнца, пробивающегося сквозь полузакрытые ставни. Смех, музыка, знакомые голоса, тепло…

А затем – огонь. Всегда огонь, и нечто копошащееся в нем.

Он не пылал яростью, не рвался буйными столбами к небу. Он клубился, словно живое существо, пожирая не только дерево, но и камни, землю и даже воспоминания. В его глубинах копошилось нечто – не фигура, не зверь, а сгусток тьмы, пронизанный сине-зелёными прожилками. Оно шевелилось, растягивало свои теневые щупальца.

Когда она открыла глаза, взгляд её был тверд:

- Расскажи мне всё.

Женщина склонила голову, и в её глазах вновь вспыхнул огонёк – не одобрения, не сочувствия, а чего-то древнего, равнодушного, как сама вечность.

- Ты выбрала, - произнесла она безразлично, - и выбор твой имеет цену.

Тени вокруг княжны застыли, словно безмолвные изваяния. В их безмолвии чувствовалась сила. Безликие очертания начали обретать человеческие лики. Тех, кто давно ушел в небытие, тех чьи глаза, смотрели из глубины веков со старых картин, которые княжна видела каждый день. Предки. Правители. Жертвы.

Их лица менялись, словно волны бурного потока – то юные, то изнеможённые, то искаженные боль, то холодные как зимняя стужа.

- Ты и сама понимаешь, что твой род правит не благодаря мудрости или личной силе, - голос хозяйки избы проникал в сознание, обволакивал разум словно туман. - Он правит, потому что кто-то из твоих предков заключил договор. Договор,

который зародил того, кто живёт по ту сторону снов. Его породила боль и кровь вашего рода. Страх и ненависть погибших питает его столько столетий. Я забираю свою плату, но как понимаешь, не всё достаётся мне.

Княжна сглотнула, ощущая, как ледяной ком в горле не даёт вздохнуть полной грудью.

- Зачем же моему предку понадобилось создавать того, кто будет питаться детьми его рода?

Она догадывалась, что за силой княжества стоит что-то более чем воля её предков. Но, что за договором стоит чудище, которое так сильно пугает её с самого детства, верить совсем не хотелось.

- У всего есть своя цена. Я предупреждала о ней. Никаких тайн между строк и заковырок в договоре. Ничего не утаила, но и сама представить не могла каким сильным станет порождение этого договора. Все боль и злоба должна где-то таиться, накапливаться все эти поколения. Я ведала, к чему все это придет, и полагала, что мне хватит сил это удержать.

Хозяйка избы замялась, и тени вокруг княжны расступились, образуя узкий коридор, в конце которого стояла фигура: облаченный в меха мужчина был высок и статен. В нём ощущалось могущество и благородство. Но, у его ног клубилась тьма и огонь.

- Он стоит у истоков. Твой предок заключивший договор и принесший первую жертву, - буднично продолжила женщина, и её голос словно нож разрезал, полумрак избы, – его облик давно стёрся из памяти. Но дух, который должен поддерживать род всё ещё силен. Он был жаден, тщеславен и самонадеянный. Но, изо всех сил верил, что его кровь станет сильной и род будет править веками.

Княжна сглотнула, ощущая, как ледяной ком не даёт вздохнуть полной грудью. Воздух в избе сгустился и стал тягучим, как смола, и каждый вздох обжигал ноздри, будто она вдыхала пар над кипящим котлом. Девушка хотела вздохнуть полной грудью, но могла лишь издавать тихие хрипы.

Тени обвивались вокруг неё, сочились отовсюду, роились, сбившись в тугой клубок. Их рты открывались в безмолвном крике. Они все тянулись к мужчине, но он, ни разу не обернувшись уходил прочь. Княжна с леденящим душу ужасом понимала, что её предок до последнего, а может, и перейдя грань между жизнью и смертью ни на минуту не жалел о своем выборе.

- Он сделал это ради силы, - не узнавая свой голос произнесла девушка.

Она видела, как поступь предка рушит и так пылающие избы. Как его плащ накрывает селения. А люди, тонущие во мраке, тянут к нему искалеченные руки. Она слышала звон монет, ощущала их тяжесть в своих руках. Чувствовала дыхание разгоряченных лошадей, рвущихся к водопою.

- И он породил силу… - задумчиво произнесла хозяйка избы, — он пришел ко мне, в годы, когда не было княжеств, и людских деревень как таковых не существовало». Пришел во времена серости и преклонений. Когда свет и тьма существовали как единое целое. Он принес в мир краски. Он вырвал солнце из пасти мрака и пепла. Заковал тьму. Но, даровал ей нечто ценное – сердце.

В голове княжны мелькнула догадка. Она все ещё смотрела во мрак пытаясь найти силуэт. Но там были лишь успокоившиеся тени. И кровавая гладь, подступавшая к её ногам.

- Он желал власти и получил её. Считал, что откупится золотом или землями. Хотел перехитрить всех, но сам себя обманул, - девушка попыталась сделать шаг назад, но уперлась в деревянные ставни, - он – даровал тебе души. Каждое поколение отдает частичку себя, чтобы договор держался и креп. Но, теперь чаша переполнена. Я хочу знать больше, расскажи мне всё.

Тени, скрывающие стены избы поплыли дымкой и растаяли, словно их никогда и не было. Комната преобразилась. Пустое пространство заполнили признаки обитания: длинный дубовый стол, на нем громоздились различные травки, фолианты, пузырьки с неопознанным содержимым сиротливо стояли у самого края.

У печки, обнесенной каменной крошкой возвышался резной стул, больше похожий на трон. Женщина, уже сидевшая на нем, внимательно смотрела на княжну. Что с любопытством осматривалась. Уже давно согревшись, и позабыв что стоит совершенно босой, лишь переминалась на поскрипывающих половицах.

- Как я и говорила, пока твой предок не вмешался свет и тьма соблюдали баланс. Но, все стало иначе. Простые смертные увидели лишь улучшение погоды, дичь в лесах, поля, которые каждый год приносят столько урожая, что не съесть за одну зиму. Голод, холод, и лишение ушли в прошлое. Но, не везде так. Там куда не простилась рука вашего князя и его потомков все ещё клубится тьма.

Она сделала паузу, и в тишине прозвучал отдалённый стон – будто ветер пронёсся над заброшенными землями.

- Видишь ли, твоё княжество не первое,где начал пробуждаться хаос. Он дремал веками, затаился, свернулся змеей под княжими палатами – почти незаметный, едва ощутимый в скрипе половиц, в шепоте ветра, который хлопает ставнями. Тот чей образ ты видела во снах, научился за эти века прятаться и выживать, чтобы в один миг поглотить мир.

В сумрачных углах избы зашевелились призрачные силуэты. Это были уже не тени предков, они были неотъемлемой частью избы. Скользили по стенам, то вытягивались в длинные чёрные ленты, то сворачивались в клубки, напоминающие спящих змей. Воздух сгустился, пропитался сыростью и тления – будто сама земля под избой начала источать древний яд.

- Долгое время его присутствие можно было списать на случайности: то ручьи вдруг помутнели, селяне шептались: словно горсть пепла пожевали, а не водицы испили; в деревнях участились случаи, когда муж подымал руку на жену, брат – на брата, а старики вдруг начинали говорить вещи, от которых волосы становились дыбом. На полях появлялись следы словно кто-то полз, в тех бороздах копошились создания, о которых ты слышала лишь в былинах. Добрые молодцы отправлялись на подвиги, хотели уничтожать страшных созданий, как их предки в ваших сказаниях. Но, им не везло, через неделю их находили в лесах, не совсем такими, как прежде. Глаза пустые, речь невнятная, будто кто-то вынул из них душу и вставил внутрь истлевший уголёк. А сама, ты по ночам начала слышать странные шепотки – не человеческие, а словно змеиные, перетекающие из одного звука в другой.

Воздух в избе словно окаменел – каждый вдох давался с усилием, будто приходилось пробиваться сквозь вязкую, почти осязаемую пелену. Он больше не был просто воздух – это была густая субстанция, которую пропитал древний шепот, в ней скользил невысказанный ужас. Сама атмосфера вокруг говорящей хозяйки избы пропиталась страхом, стала тяжёлой, как свинец, и холодной, как зимнее утро.

Воздух пульсировал – сгущался и словно превращаясь в осколки льда, царапал горло, обжигал лёгкие, оставляя после себя привкус тления и затхлости. Мгновение передышки, а затем ледяные щупальца сжимали всё, касаясь самой души.

Княжна пыталась дышать ровнее, но воздух не желал подчиняться. Он издевался, обвивал тело, проникал в ноздри, заползал в души. Делал тьму, о которой говорила хозяйка избы – реалистичней. Словно говоря, что она уже здесь – не снаружи, она уже рядом, внутри избы, тьма в каждом вздохе.

Хозяйка избы, напротив, дышала спокойно, размеренно. Этот удушающий, ядовитый воздух был для неё привычным. Она впитывала его, а не боролась с ним.

Воздух вокруг струился, как вода вокруг камня, не сопротивляясь, не давя, а подчиняясь её воле. Она была частью этой тьмы, её голосом, её воплощением.

Княжна осознавала разницу между ними. Они с двух разных миров, и девушке было необходимо попасть на ту сторону, где сможет, прикоснутся ко тьме, спасая свой род.

- Но это были лишь первые вздохи, первые шевеления во тьме. Лишь недавно – и ты сама это чувствуешь, живущий в хаосе поднял свою голову и начал осваивать ваш мир. Он больше не прячется. Всё началось не вчера и не в вашем княжестве. Договор стал вашей защитой, прочным щитом, повязанном на крови, баланс держался пока чаша не переполнилась. То, что дремало столетиями, пробудилось – его жажда растет, желание поглощать всё и питаться страхами становится сильнее. Только, ваше княжество было не первым. Были другие, кто первыми ощутили дыхание тьмы. Их земли теперь пустыни, их имена забыта, а легенды о них превратились в страшные сказки, которые рассказывают шёпотом у очага. Все чудища о которых ты слышала из сказаний, предшествовали тому монстру, что породил договор. Их побеждали или заключали в оковы, те, кто стал добрыми молодцами в детских сказках. Это же чудище куда сильнее, оно слилось с тьмой, пропиталось хаосом, смогло впитать столько человеческого горя и страданий. Оно стало её сердцем, живым воплощением.

Княжна осознавала разницу между ними. Они те два мира которые не должны соприкасаться, она не должна заходить за ту грань о которой даже думать, не должны обычные люди. Но, ей предстояло шагнуть на ту сторону, где ждала тьма. Стать частью древней клятвы, чьи корни уходят в эпохи, когда сами понятия “добро” и “зло” ещё не обрели очертания.

Договор не знал милосердия – он требовал платы кровью, волей, судьбой. Не спрашивал, готова ли княжна, лишь втягивал в свой вихрь. В её жилах уже текла часть древней клятвы – наследие предка, чья жажда власти перевесила страх перед неизвестным.

Страх не отступил – он сжался в тугой клубок где-то под ребрами, уступая место холодной, почти нечеловеческой ясности. Теперь это не её выбор – это её долг. Лес привел княжну к этой избе. Былины и сказки указывали путь. Сны страшили и вели к неизбежному.

Хозяйка избы кивнула, словно слышала мысли девушки. В её глазах вновь заплясали холодные огоньки – отблески далёких звёзд.

- Договор нельзя аннулировать. Лишь заменить более сильным.

Она замолчала, будто прислушиваясь к чему-то за пределами избы. Воздух вокруг неё заискрился, образуя полупрозрачный круг.

- Я не порождения света или тьмы. Моя участь стоять на грани. Изредка я впускаю в ваш мир тех, кто испытает людей на прочность. Заглянет в глубины душ… То, что породил договор нечто иное. Сильнее и могущественнее. Будут новые жертвы, новый хаос и новая боль. Мир, в котором вы живёте, не сможет избавиться от нанесенных ран. Может лишь немного их заштопать.

Свечи до этого не горевшие, а мирно стоявшие на столе, вспыхнули сине-зеленым пламенем. И в этом свете лицо хозяйки избы стало ещё более нечеловеческим – черты заострились, кожа приобрела более сероватый оттенок.

- Теперь то, что жило по ту сторону снов, станет материальным, и все людские придания и сказки могут обрести плоть. Готова ли ты принести новую жертву? Равную по весу. Завершить круг. Кровь, свяжет старое и новое.

Княжна не отвела взгляд. Она вглядывалась в пустые, словно безлунная ночь глаза, в поисках хоть капли сочувствия. Но видела лишь холод и древнюю мудрость, которая не знала жалости.

- Заключив новый договор, я спасу родных? – её голос слегка дрогнул, но она сдержалась, не давая себе сорваться на крик.

Хозяйка избы покачала головой. В её волосах заиграли призрачные блики, будто в них запутались осколки звёздного света – не яркие, приглушенные, отраженные от поверхности древнего хрусталя. Мерцание холодное и отстранённое, вспыхивало бледно-голубым. Когда женщина вела плечами, свет перетекал по её прядям. Каждый волосок пропитывался тончайшими нитями лунного серебра, которые пробуждались лишь у присутствия древней магии.

Эти отблески не грели – они кололи взгляд, будто осколки запретных знаний. В их мерцании чудилось нечто первозданное – то, что существовало ещё до того, как люди научились давать вещам имена.

Женщина слегка повернула голову, свет перетекал между прядями, переходил в едва уловимый сиреневый оттенок. Княжне чудилось, что те волосы и не волосы вовсе, а нити из иного мира, сплетенные из звездной пыли и лунного света.

-

Тех, кто уже был обещан – нет. Они уже часть договора, и их кровь прольётся. Думаю, ты и сама видела, как за последние годы изменился твой отец, он уже пересек грань. И плата за твое поколение тоже начала изыматься. Их судьбы уже давно переплетены с договором, задолго до твоего рождения. Ты лишь можешь успеть поставить точку. Спасти тех, кто пришел и придёт в этот мир после тебя.

Острая боль, от вновь вонзившихся ногтей в ладони отрезвляла, заставляла ощущать не сказочность происходящего, а вполне реалистичность. Внутри всё клокотало: гнев, отчаяние, горечь. Княжна хотела закричать, потребовать, чтобы найти иной путь, но знала – это бесполезно. Здесь не было места мольбам. Только выбор.

И этот выбор лежал перед ней, как острый клинок, отражающий отблеск света свечей.

В глазах хозяйки избы мерцал такой же недобрый свет – глубокий и равнодушно древний. Её пальцы, медленно скользили по краю стола, вычерчивая невидимые узоры.

- С