Вы читаете книгу «Последний вагон уходит на Марс» онлайн
Пролог
...и гори оно всё синим пламенем. Бросить бы этот дурацкий букет на двухполосную дорогу, под машину. Нет, лучше на пыльный тротуар и растоптать самой. Вернуться в цветочный, поставить на место продавщицу с её надменным взглядом и манерой общаться через губу. Наорать на пассажиров в электричке. Послать преподавателя, который упорно называл студентов «бестолочами» и «нуворишами». Не просто послать, нет, написать наконец-то заявление в отдел по борьбе с коррупцией, чтобы его схему с продажей рабочих тетрадей, без которых невозможно сдать экзамен, прикрыли. Но главное — выкинуть чёртов букет, всё равно цветы из этого магазина завянут через пару дней.
Ничего из этого Ульяна, конечно, не сделает. Её характера хватало лишь на то, чтобы прибавить шаг, насколько позволяли туфли с каблуком, и отлепить пропитанный потом рукав белой рубашки от руки. Улицу заполнила уже почти летняя жара, пышущая от каменного забора ещё сильнее, и весенняя пыль. Трава едва пробивалась в трещины асфальта, почки на деревьях набухли, но не лопнули, дождь собирался третий день.
Дома ждал запах наполненной пелёнки, на которую ходил йорк. Выпускать его во двор не любили, он подкапывал лаз под забором и сбегал. Ещё он топтал газонную траву, раскапывал цветы, метил качели. Гулять с ним почему-то не ходили. Отец, который настоял на покупке, много работал. Мать говорила, что дел ей и так хватает. Ульяна больше любила кота.
— С днём рождения!
Ульяна закрывает дверь и отдаёт матери букет в розовой жатой бумаге. Отвратительный, нелепый, пушистый букет.
Мать улыбается, расцеловывает дочь в обе щёки:
— Петь, смотри, какой букет красивый!
— Да. — Отец не смотрит на букет так же, как не смотрела на него в магазине Ульяна. — Девочки, уберите пелёнку, а то гости скоро приедут.
1.
Дождь начался ночью, пьяные гости удачно под него попали, пока шли к машинам. Это было единственным хорошим событием, омрачали которое только весёлые смешки. Ульяна тогда засмеялась со всеми, думая, как плохо сейчас выглядит платье жены папиного приятеля. На нём и так было отвратительно глубокое декольте, которое Ульяна завтра обязательно обсудит с мамой.
— Нин, приберитесь тут. — Когда за гостями закрывается дверь, отец опрокидывает ещё рюмку коньяка.
После папа уходит спать, а они с мамой убирают со стола. Молча, допивая из стаканов шампанское и вино, доедая закуски с общих тарелок, они ходят из зала на кухню. В зал нельзя заходить собаке из-за дорогого ковра, на кухню — потому что отец считал это не гигиеничным. Йорк преследовал их, несущих посуду, исключительно в небольшом квадратном коридоре. Бросался под ноги, клянчил закуски. Мать пару раз кинула ему кусок сыра, просто чтобы отвязался.
Нина уходит на второй этаж, оставив пару указаний. Ульяна загружает посудомойку, убирает скатерть в стиральную машину, складывает подарки на диван в зале. Зайдя на кухню выключить свет, она видит свой букет, забытый на столе без вазы, и решает оставить его как есть. Возиться было лень, да и свою роль ненужного подарка он уже сыграл на отлично. Ульяна гасит свет на первом этаже и, пожелав собаке спокойной ночи, поднимается наверх.
После душа она заходит в свою комнату, прикрывает дверь и, наконец, со спокойной душой просматривает уведомления. Сообщение от Алёны, репост от Вики и новый запрос в друзья. Ульяна хмурится, заходит на страничку парня. Становится понятно, почему он её нашёл. У Владимира Лыкова не так много подписок, и фан-группа «Лакримозы», в которой состоит Ульяна, одна из первых. Страничка кажется фейковой. На аватаре фото длинноволосого гота, в украшениях и при макияже. Никакой информации о себе. На стене только репосты.
— Ульяна! Ты почему не спишь? — Отец заглядывает в комнату.
Ульяна вздрагивает и, вместо того, чтобы отклонить запрос, принимает его.
— Быстро телефон убрала! Завтра утром вместе со мной встанешь, а то знаю я вас, зачёт проспишь.
— Я...
— Быстро!
Ульяна слушается, ставит телефон на зарядку и нормально ложится. Отец уходит в ванну, не потрудившись закрыть дверь комнаты, но из-за выпитого алкоголя сон накрывает быстро.
Будят в пять, отец приказным тоном говорит сделать кофе. Никому, скорее всего даже ему, не известно, сколько он вчера выпил, но сегодня ему нужно как-то добраться до работы. По этому он гаркает на Ульяну, когда та тянется к телефону, и повторяет требование кофе.
Закрыв за ним дверь дома, собаку приходится отгонять ногой, чтоб не сбежал, Ульяна поднимается за телефоном. Заходит в общий чат с подругами, на осторожное «ты живая?» шутит «к сожалению». Тут же получает нотацию о режиме опасности из-за БПЛА, о том, что они полночи искали новости, о том, что можно писать хоть иногда, просто что всё в порядке. Ульяна заваривает кофе, проматывает чат, торопливо пишет извинения. Поток сообщений прерывается сухим «ок». Ульяна выдыхает и на «увидимся в универе» отвечает уже радостно, ведь конфликт исчерпан.
Дождь ещё накрапывает, Ульяна сильнее натягивает капюшон и спешит на станцию. Проходит мимо цветочного ларька, вспоминает о забытом на столе букете. Невольно замедляет шаг. Может, стоило поставить его в вазу? Может, не стоит так напоминать людям об их ошибках?
Подходит электричка, чтобы успеть в последний вагон, приходится пробежать пару метров. Двери поезда Диаметра захлопываются в сантиметре от сумки, Ульяна выдыхает и проходит в вагон, садится на последнее свободное место. До пересадки на метро она честно читает конспекты и старается не уснуть.
Преподавательница ругается на её акцент, раза три говорит, как правильно должен звучать итальянский, но ставит четвёрку «за старания». Ульяна выходит из аудитории, едва сдерживая раздражение, захлопывает зачётку, прячет в сумку. Достаёт телефон, пишет в общий чат.
«Вы где?»
«Сдаём.» — отвечает Вика спустя пару минут.
Во время ожидания Ульяну так и подмывает язвительно подметить, что они могли бы отвечать быстрее, но девушка сдерживается. Пишет, что подождёт у фонтана, и выходит из центрального корпуса университета. Щурясь от солнца, проверяет уведомления, листает новости. Ждать приходится долго, снова припекает солнце, и Ульяна жалеет, что они встречаются не в кофейне. Зачем они вообще встречаются сегодня?
— Поздравь меня!
Алёна шумная. Из дверей университета вылетает вихрем, обнимает Ульяну, улыбается. Вика идёт следом, и только оглянувшись на неё, Алёна ойкает.
— То есть нас! Нас поздравь!
— Сдали?
— Закрыли сессию, вовремя, даже сопромат этот закрыли.
— Так что можем гулять со спокойной душой. — Вика наконец подходит.
— Пойдёмте в парк?
— Может, лучше посидим где-нибудь? — Ульяна хмурится. — Я на каблуках.
— Ой, ладно. Зачем ты их только постоянно носишь?
Ульяна не отвечает, прячет телефон в сумку, встаёт с бортика фонтана. Алёна только пожимает плечами.
— Сама-то сдала? — Алёна встаёт слева.
— Четвёрка.
— О, с первого раза? Здорово. — Вика встаёт по правую руку от Ульяны. — Тебе ещё что-то осталось?
— Историю в четверг, и всё.
— Значит, в четверг тоже гуляем?
— Нет, родители, наверное, захотят отметить. Потом соберёмся.
Девчонки только кивают и меняют тему. Говорить об университете уже никому не хочется, но и других тем не находится. Планы на каникулы были только у Ульяны, в августе она с родителями собиралась в Италию, девчонок же не ждали поездки дальше дачи. Стараясь никого не задеть, эту тему Ульяна не поднимает. Благо троица быстро доходит до кафе, заказывает пиццу и кувшин лимонада.
— Потом расскажешь, похожа ли тут пицца на настоящую. — Улыбается Вика.
— Точно-точно, и я жду фотки, это будет главное событие лета!
— Да, я тоже жду фотки, — теряется Ульяна.
— Какие? Бабулиных помидор? — Алёна смеётся. — Но я честно обещаю фоткать всех бабочек. Наверное.
Вика смеётся, Ульяна подхватывает это и, на счастье, тема снова меняется. Теперь обсуждают кота Вики и желание Алёны завести собаку. Пиццу приносят быстро, официант разливает лимонад. Девочки шутливо чокаются бокалами.
Сидят недолго, Ульяна хочет успеть на диаметр до часа пик. Удаётся это без труда и, сев в полупустой вагон, она тянется за телефоном, чтобы написать подружкам, но взгляд замирает на новом уведомлении.
«Привет».
2.
Ульяна не отвечает на первое сообщение. Не отвечает на второе, предсказуемое, «что делаешь?». Но третье привлекает внимание.
«Я у тебя за спиной.»
Ульяна дёргается, оглядывает вагон электрички. За спиной у неё сидит мужчина средних лет, читает бумажную книгу. Напротив него две бабушки. Оглядывая стоящих, Ульяна замечает недовольный взгляд женщины, на вид около пятидесяти, и спешит снова уткнуться в телефон.
«Ты придурок?»
Он присылает смеющийся смайлик, отвечает моментально. Ульяна снова оглядывает пассажиров, многие уткнулись в телефоны, но на неё никто не смотрит.
«Только не блокируй меня. Хочешь фотку кота?»
«Нет.» — Ульяна выходит из диалога, медленно выдыхает.
«Да правда кота, а не того, о чём ты подумала!»
«Точно придурок.»
«Зато мне ответила красивая девушка))»
Ульяна снова сворачивает диалог, ругается про себя. На такие сообщения нужно жаловаться, а не отвечать. Она блокирует телефон, поднимается с места и протискивается к выходу из вагона. На станции сходит по пыльному бетонному перрону, бросает взгляд на цветочный ларёк. Продавщица, та же, что и вчера, курит у входа.
Дорога ведёт на узкий тротуар, уходящий в недра премиального посёлка. Ульяна идёт медленно, смотрит на низкое из-за туч небо, на знакомые дома, на тёмные машины. Домой не хочется.
Тут приходит новое сообщение. Фотография.
Любопытство берёт верх, Ульяна останавливается, почти уверенная, что на фото что-то непристойное и нужно будет сразу отправить жалобу. Но на фото кот, достаточно крупный, белый с чёрными пятнами. Лежит на диване. Расслабившись, девушка ставит лайк на фото и собирается убрать телефон.
«У тебя есть животные?»
«Да.»
«Покажешь?»
«Может быть» — Точка из сообщений пропадает сама собой.
«Ну хотя бы фото на фото?»
«Ладно»
«Жду)»
Ульяна убирает телефон и прибавляет шаг, боясь, что дома её уже потеряли. Но в прихожей встречает пустота, только пёс кидается встречать и пытается выскочить из дома. Ульяна придерживает его ногой. Мать она встречает на втором этаже.
— Сдала?
— Четвёрка.
— Ну, осенью договоришься пересдать.
— Мам
— Что мам? Как в тот раз, нам с отцом платить, чтобы у тебя потом диплом был красный? Сама-то за голову возьмёшься?
Ульяна сжимает зубы и кивает, проклиная себя за это. Спорить с мамой было бесполезно.
— Вот и молодец. Есть будешь?
— Нет.
— Правильно, я вот тоже сегодня без обеда, представляешь, после вчерашнего плюс килограмм! А ты взвешивалась?
— Нет. — Ульяна вздыхает. — Не успела.
— Ой, может и к лучшему, а то мы вчера столько ели.
— Да, думаю, ты права.
Ульяна не следит за словами, только говорит то, что мать хочет услышать. Тема веса была болезненной, мама постоянно сидела на диетах, и лет с двенадцати Ульяна начала повторять за ней. Оказалось, что ни одной диеты не бывает достаточно, а результат ускользает сквозь пальцы после каждых выходных.
Мать улыбается, целует в щёку. Ульяна успевает только коснуться воздуха у её виска в ответ и идёт в ванну. Запирается, раздевается в стороне от зеркала, кидает вещи в стирку и залезает в душ. Она старается помыться побыстрее, чтобы спокойно посидеть в интернете, пока папа не пришёл с работы. Он, конечно, будет шуметь меньше часа, но настроение испортить успеет.
Выходя из ванной, она замечает кота, спящего на игровом комплексе. Фотографирует его и, не думая и секунды, отправляет Владимиру. Он сообщение не читает, а Ульяна ловит себя на том, что ждёт. Минуту, другую. Обновляет страницу. Почему теперь не отвечает? Он же просил фото.
Ульяна быстро понимает, что надо отвлечься. Она ставит телефон на зарядку, бестолково перебирает сумку, то и дело косясь на экран. И когда он загорается, кидается к телефону, но видит сообщение от Вики.
«Ты доехала?»
«Да.»
«Ты снова обиделась что ли?»
«Нет.»
«Ясно.»
Когда отец хлопает дверью, Ульяна спешит убрать телефон и спуститься на первый этаж. Разговор особо не складывается.
— Как сдала? — Он разувается.
— Четвёрка.
— Ну нормально. — Он отмахивается. То ли от Ульяны и Нины, то ли от собаки. Йорк пугается, на полу появляется лужа. — Уберите тут.
Отец уходит в гараж, снова пить. Вчерашнего, конечно, было мало. Мать, активно изображающая, что рада его видеть, спешит за тряпкой.
Ульяна огибает лужу, оставленную собакой, и заходит на кухню выпить кофе. Своего букета не видит, может, так и лучше. Она ждёт, пока мать закончит уборку в коридоре, и только потом уходит к себе в комнату с кофе. Первым делом проверяет телефон, уведомлений нет, но стоит зайти на вкладку чатов, и она видит, что Владимир печатает.
«Классный кот»
Что ответить, Ульяна не знает, но тут же приходит второе сообщение.
«Извини, пришлось поработать»
«А кем ты работаешь?»
«Да на складе зоомагазина. А ты чем занимаешься?»
«Учусь»
«И как?»
«Сегодня экзамен был, четвёрка»
«Четвёрка — это круто»
Ульяна улыбается экрану телефона и совершенно не слышит, как в комнату заглядывает мать.
— С подружками болтаешь?
— Да.
Врёт Ульяна машинально, даже не подумав, зачем это делает.
3.
Следующее утро пролетает суетно: йорк добирается до забытой на банкетке сумке мамы и обеспечивает хозяевам повод съездить в магазин. Ульяна старается доказать, что ей ничего не нужно и она посидит дома, но это результата не приносит.
В торговый центр едут на машине, и ругань начинается ещё с попытки припарковаться, когда Нину подрезает серебристая легковушка. Ульяна слабо пытается доказать матери, что ссориться не обязательно, но та быстро заводится и срывается на дочь.
Первый конфликт сходит на нет быстро, но тут же развивается второй. Мать выбирает себе сумку, то и дело спрашивая у Ульяны мнение.
— То есть, — Нина критично осматривает сумку, выбранную дочерью. — Думаешь, вот эта? Под крокодила?
— Да мне всё равно. — Ульяна вздыхает. — Она бежевая, ты вроде любишь бежевое.
— Она скорее серая, — голос Нины становится разочарованным. Она ставит сумку на место. — Посмотрим в другом отделе. А тебе из одежды что-то надо?
— Нет.
— А что ты будешь летом носить?
— Джинсы.
— Уль, ну жарко же. Давай платье посмотрим. Или юбочку.
Ульяна вздыхает, но не спорит. Спорить уже нет смысла, она проиграла, как только мать увидела платье, которое захотела надеть на дочь. Проблема была прозаична, разный вкус, но выливалось это всегда в ругань.
Нина уверенно показывает на зелёное платье с рюшей, начинает сама искать нужный размер. Ульяна просматривает вешалки и неожиданно замирает, заметив интересное платье. Нина, подошедшая с зелёным платьем, забирает из рук дочери находку и вешает на место.
— Даже не смотри на такое.
— Да просто померить...
— Зачем? Мы не за этим приехали. — Мать берёт ещё какую-то вешалку и отдаёт Ульяне вместе с зелёным платьем.
— Мы приехали выбрать тебе сумку. — Ульяна, не задумываясь, забирает вешалки.
— Ну, это детали. Иди, померяй вот это. — Нина протягивает ещё одно платье.
— Нет.
— Почему?
— Оно мне не нравится.
— Да ты посмотри, как на тебя сядет!
— Так, пойдём отсюда.
— Просто померяй.
— Если бы я хотела смотреть шмотки — я бы пошла с подружками. — Ульяна тянет на себя вешалку с чёрным платьем, которую мать выхватила и вернула к остальным. Разворачивается к примерочным. — Да и лучше б пошла с ними!
— И чем же лучше? Я тебе добра желаю, а подружкам на тебя плевать! — Мать идёт за ней следом к примерочным. — Померяй, что я выбрала, тебе же так хорошо в зелёном!
— Не хочу зелёное.
— Да зачем тебе чёрное вечно? Как на похороны! И жарко в нём, сплошная синтетика!
Ульяна не отвечает, всхлипывает. Замечает, как продавщица начинает усерднее перебирать вешалки. Мать же закипает:
— Только не реви тут, не позорь меня.
— Так уйди!
— Хорошо — Она явно хотела бы сказать это холодно, но вышло зло. — Меряй что хочешь, подожду тебя в кофейне.
Мама уходит вместе с карточкой, злорадно цокая каблуками. Ульяна всхлипывает, трёт щёку рукавом, давит в себе желание побежать за ней следом и начать извиняться. Вместо этого она откладывает те платья и юбки, что выбрала мама, на стойку не подошедших вещей. Заходит в примерочную.
Ульяна вешает платье и случайно прихваченную юбку, садится на пуфик и, стараясь отвлечься, открывает телефон. Владимир тут же начинает печатать.
«Чем занята?»
«Ничем» — Ульяна всхлипывает и добавляет. — «С мамой в магазин пошла.»
«И как?»
Ульяна всхлипывает и, не найдя что ответить, скидывает фото заплаканного отражения.
«Понятно.»
В переписке повисает пауза, Ульяна откладывает телефон и раздевается. Уже нехотя натягивает то платье, из-за которого разгорелся конфликт. Обычное атласное платье-комбинация, с разрезом чуть выше колена. Такое носила половина города, и ничего. Но именно на Ульяне чёрный был ужасным цветом, конечно.
«Покажи хоть, что выбрала»
«Ничего»
«Я же вижу, что ты в примерочной)»
Ульяна задумчиво смотрит в зеркало. Она собирает волосы так, чтобы было видно плечи, фотографируется, прикрыв лицо телефоном. Задумчиво смотрит на фото, удаляет его. Следующее, думая о том, что надо лучше показать платье, она делает иначе. Выпрямляет спину, расправляет плечи, отставляет ногу в сторону, показывая разрез. Лицо всё так же прикрывает телефоном.
Подумав, она отправляет фото Владимиру. Откладывает телефон, медленно выдыхает и раздевается снова. Мерит юбку-карандаш, но думает, что её уже тошнит от одежды, которую так любят в университете. Надевает своё.
«Красивое платье» — Прежде, чем Ульяна снимает блокировку с экрана, приходит ещё одно сообщение. — «Купишь?»
«Нет»
«Почему?»
«Мне на него не хватит»
«Дорогое?»
Ульяна смотрит на ценник. Платье на скидке, стоит всего пять тысяч, но накоплено со стипендии было меньше. А мама денег не даст принципиально.
«Пять» — уже ответив, она думает, что это было лишним. Владимир не отвечает.
Не проходит и минуты, как на карту поступает перевод от Курякина В.Я. Шесть тысяч и подпись «оно тебе идёт». Ульяна растерянно смотрит на экран телефона, уже заходит в банк, но Владимир тут же пишет сообщение:
«Только не возвращай.»
«Не делай так больше» — Ульяна вздыхает. «Как ты номер узнал?»
«Секрет)»
Ульяна ещё мнётся, но всё же идёт с платьем на кассу. Вернуть перевод всё равно сложно, а платье действительно шло. С каждым шагом настроение улучшается, а в кафе к маме она спускается и вовсе с сияющей улыбкой. Мать же смотрит на прозрачный пакет из магазина, вздыхает:
— Ну и дура.
4.
Вика предлагает съездить на дачу. Эту идею подруги смаковали с ранней весны, но то погода была неподходящей, то не хватало сил после пар, то накладывались семейные праздники слишком много всего не совпадало. Но вот настали каникулы, времени существенно прибавилось, отговорок стало меньше. Пятничным вечером отец вёз Ульяну по МКАДу, постоянно отвлекаясь на телефон. Улыбаясь кому-то по ту сторону экрана. Ульяна, уже заметив на аватаре профиля, с которым шла переписка, какую-то женщину, старалась больше на телефон отца не смотреть.
Благо после МКАДа пейзажи становятся более разнообразными. Навигатор ведёт через областной город за лес, к дачному массиву. Отец тормозит у низкой ограды, за которой стоит зелёный дом. Ульяна выбирается из машины, забирает из багажника две сумки: с едой и с одеждой.
— Много не пейте, — смеётся он в спину дочери.
— Да что вы, Пётр Сергеевич! У нас только сок! — Вика улыбается, открывая калитку. Забирает сумку с едой.
— Конечно, знаю я вас. Утром проверю. — Отец закрывает дверь машины и снова улыбается кому-то в телефоне, прежде чем уехать.
Ульяна машет отцу и спешит зайти в дом, по дороге прихлопывает двух комаров. В доме пахнет деревом, жжёной спиралью от насекомых и, немного, спиртом.
— Только сок?
— Вино — это тоже сок. — Вика улыбается.
Сидеть решают в доме — на улице уже холодает. Нарезают сыр, выкладывают пирожные на тарелки, моют фрукты. Кидают на пол плед с подушками и садятся в круг, к этому моменту холодает и приходится одеться теплее: Вика обещала своим, что не будет топить печь. Вино не греет, но развязывает языки. Сам собой, от обсуждения сериалов разговор скатывается к теме парней.
— Короче, оказалось, что он звонит мамочке, чтобы она рассказала как гладить. Не в интернете ищет, не спрашивает у искусственного интеллекта, а маме, блин, звонит! — Вика рассказывает эту историю уже не в первый раз.
— Ну можно подумать, что вы из-за этого разбежались. — Алёна жуёт пирожное.
— Нет, конечно, разбежались мы, потому что он к Янке под юбку полез. Но эта история с глажкой меня до сих пор шокирует! — Вика отмахивается, делает глоток вина. — А у вас двоих всё так же тихо?
— Как в морге. — Алёна смеётся со своей избитой шутки. Она встречалась с будущим патологоанатомом, знакомы они были ещё со школы, отношения их были стабильны и до неприличия скучны. — Мы расписаться думаем.
— А чего так резко?
— Да не резко, мы это ещё в том году обсуждали. Решили сначала вместе пожить, ну вот, год протянули, оба живы.
— На свадьбу-то хоть позовёшь? — Вика улыбается.
— На какую свадьбу? Распишемся и не знаю. Видимо, к тебе шашлыки жарить. Или просто по городу погуляем.
— Рекомендую ко мне! Тут и соседи терпеливые, и места на полу много.
— Так когда свадьба? — Ульяна, допив очередной бокал вина, неловко вклинивается в разговор.
— В августе, мы на сентябрь подавали, но знакомая предложила окошко в сезон
— То есть, когда я уеду?
— Ой, а я не помню, в каких числах. Ты напиши в чат, если что, распишемся одним днём, а погуляем, когда ты вернёшься. — Алёна берёт пирожное. — Да и вообще, сейчас рано загадывать.
— Да, конечно. — Ульяна тоже берёт пирожное. В голосе, вроде бы, обиду не слышно, но ощущает она её хорошо.
Общение с подругами вообще чаще обижало, чем радовало. С тех пор, как закончилась школа и они пошли на разные специальности, раскол в троице становился всё очевиднее, как бы они ни пытались поддерживать общение.
— Уль, а тебе всё так же нечего рассказать? — Вика улыбается.
— Есть. — Ульяна улыбается, выходит слишком самодовольно.
— Да ладно? Мы во внимании! — Алёна даже прекращает жевать.
— Мне парень написал. Познакомиться.
— Красивый?
— Не знаю, у него вроде фейк.
Девочки тянут дружное «у», Алёна отмахивается и берёт кусок сыра.
— Да что вы сразу!
— Да он таким десятерым пишет, просто развлекается.
— Или мошенник какой.
— Никакой он не мошенник! Он даже мне платье купил!
Повисает пауза. Алёна прекращает жевать, Вика хмурится. Ульяна поджимает губы, пытася понять, что сказала не так. Почему они за неё не рады? Почему сразу говорят плохо о незнакомом человеке? Вика вообще знакомилась с парнями на сайтах знакомств и ничего, её Ульяна почему-то поддерживала!
— Ты, — Вика переводит дыхание. Голос её звучит напряжённо. — Ты ему свой адрес сказала?
— Нет.
— А как он тогда платье купил? — Алёна нервно поправляет волосы.
— Он мне деньги перевёл, и я купила. — Алкоголь будто выветривается, Ульяна понимает, что лучше не говорить им о том, что она так и не поняла, откуда Владимир взял её номер.
— Отлично! Сколько? Давай переведём ему, ты его заблокируешь нахер, и всё будет хо-ро-шо, — Вика говорит с облегчением.
— Хорошо — это когда я с закрытым ртом сижу?
— Что? — Алёна, было потянувшаяся к сыру, замирает.
— Говорю, хорошо вам, только когда я вас двоих слушаю и не отсвечиваю!
Снова пауза, взгляды девочек становятся растерянными. Алёна и Вика переглядываются, будто не понимают, в чём проблема. Ульяна шмыгает носом.
— Так. — Алёна выдыхает. — Давайте сворачиваться и спать, кажется, вино было лишним.
— Я поеду домой, — твёрдо заявляет Ульяна.
— Как поедешь? Ночь на дворе, не глупи, тебя утром отец заберёт. — Вика перекладывает закуски на одну тарелку.
— Такси вызову. — Ульяна вытирает слёзы, открывает нужное приложение. Смотрит на экран загрузки.
— Тут сети нет в это время.
— Прекрасно, тогда доеду на электричке.
— Ну хватит, в самом деле. Детский сад. Давай поговорим, раз ты спать не хочешь.
— Не о чем с вами говорить.
— Тогда ложись. Куда ты пойдёшь?
— На диаметр, доеду до Москвы
— И? Там с интернетом ещё хуже может быть.
— Тогда посижу ночь на вокзале, — огрызается Ульяна и встаёт, идёт к выходу.
Вика обгоняет, хватает кроссовки Ульяны и прячет их за спину. Ульяна, не думая, отвешивает подруге пощёчину. Алина ойкает, Вика зло хмурится и кидает кроссовки на пол.
— Пиздуй куда хочешь.
— Вика! — В голосе Алёны слышна паника. — Ульяна! Да что с вами?!
— Пусть идёт! Пусть творит дальше дичь, пусть что хочет делает!
— И пойду!
Ульяна зашнуровывает кроссовки, резко открывает дверь дома и выходит на холодную улицу. Отдёргивает руку, когда её хватает Алёна за рукав. Кажется, посылает Алёну. По дороге к Диаметру кровь перестаёт кипеть, ночная прохлада помогает, но мысли вернуться не появляется: в темноте Ульяна просто не найдёт нужный дом, а подружки, если их можно так назвать, следом не бегут.
На Диаметре везёт, электричка до Москвы приходит буквально через пару минут после того, как Ульяна оказывается на станции. В пути появляется интернет и она пишет Владимиру.
«Не спишь?»
«С работы пришёл. Ты же вроде с подружками на даче?»
«Мы поссорились, еду домой»
«На такси?»
«Нет, интернет не ловил. На диаметре.»
«На какую станцию ты приедешь? Я на машине, заберу тебя, подвезу»
«Я в области живу»
«Ничего, говори станцию»
Ульяна улыбается экрану телефона, смотрит на карту движения поезда и пишет ближайшую станцию метро, которую он пересечёт.
5.
Он оказывается очень смешным. Привозит хот-дог и бутылку лимонада, предлагает перекусить прямо в машине, по дороге. Вбивает в навигатор её адрес, а пока Ульяна жует — утешает. Говорит, что и сам не раз ссорился с друзьями, но это всё ситуативно. Говорит, что настоящая дружба не бывает без ссор.
— Так что ничего страшного, потом помиритесь. Они просто за тебя переживают.
— Я не просила за меня переживать.
— Ну, что ты, это же просто часть дружбы. Не злись на них, они просто не понимают.
— Мне кажется, они всё понимают, просто не хотят, чтобы я была счастлива.
Владимир не спорит, ведёт машину по чёрной ленте дороги. Он предлагает Ульяне включить радио, самой выбрать музыку. Она украдкой разглядывает его, отмечает, что парень выглядит обычным. На улице она бы прошла мимо и не заметила. Не было ни длинных волос, ни украшений, ни макияжа.
— Что-то не так? — Владимир улыбается, притормаживает на светофоре.
— На аватарку ты не похож.
— Очень старое фото. — Он заставляет машину тронуться с места. — Ещё и не моё.
Ульяна смеётся. Почему-то становится хорошо, спокойно. Она знает, что Владимир, он сказал, что имя настоящее, не причинит вреда. Знает, и пусть все, кто не верит, завидуют молча.
— Как к тебе обращаться? Ульяна?
— Как хочешь.
— Тогда будешь Куколкой. — Влад останавливается у шлагбаума. — Беги домой.
— Спасибо, что подвёз.
- Без проблем. Я могу рассчитывать, что мы ещё встретимся?
— Типа как...
— Просто встреча. — Он улыбается. — Погуляем по Москве.
— Я подумаю.
Ульяна выходит из машины, аккуратно закрывает дверь. По дороге сосредоточенно придумывает, что сказать родителям, чтобы уехать в Москву на встречу с Владом. Дополнительное занятие? Встреча с подругами? Нет, всё подозрительно. Надо подумать до утра.
В дом Ульяна заходит тихо, но йорк тут же просыпается, задорно гавкает.
— Уль? — Мать выглядывает из кухни. — Что такое?
— Мы поссорились. Приехала на такси.
— Кофе хочешь?
— Нет, я в душ и спать.
— Ну и правильно, я и говорила, что от этих твоих подружек одни проблемы.
— Да, я помню. Пойду наверх.
Она ставит телефон на зарядку, раскладывает вещи в шкафу, быстро заходит в душ. После прикрывает дверь комнаты и, с телефоном, ныряет под одеяло. Проверяет сообщения.
«Напиши, как доедешь.» — Торопливо пишет она Владимиру.
Пропущенных от подруг нет, отец так и не ответил на сообщение Ульяны о том, что её не надо забирать утром. Комнату наполняет густая, давящая пустота. Чёрная, как плохо разбавленная фонарями ночь. Душно-тёплая. Пустота давит на грудь, выпускает рой мыслей в голове, от которых не получается сбежать в дремоту. Пустота
Экран телефона загорается, когда приходит сообщение от Влада. Он дома.
«У меня появилась идея.»
«Какая?» — Ульяна печатает ответ моментально.
«Ты хорошая актриса?»
«Нет»
«Притворись хорошей.»
Ульяна давит смешок, но написать ничего не успевает.
«Короче» — Он тут же продолжает печать. — «Ты бываешь с родителями в Москве?»
«Да, мы собирались через неделю»
«Отлично! Представь, идёшь ты с ними по улице, а тут я подхожу и такой «девушка, можно с вами познакомиться?»
«А я?»
«А ты растерянно хлопай глазами. Хочешь буду с цветком?»
Ульяна кусает губы. План дурацкий, но это кажется чем-то настолько живым, весёлым, что хочется согласиться. Это кажется тем самым безумством из мелодрам, которые любит мама. Той самой глупостью, которая сближает героев, и глупостью, с которой начинаются потрясающие истории.
«Это бред, но давай.»
6.
Поездка в Москву срывается: отец с утра выпивает, ехать никуда не хочет, зовёт в гости друзей. Ульяна только успевает написать Владимиру об отмене, и приходится бежать на кухню, помогать маме готовить закуски к столу. Гости приезжают как назло быстро, садятся за стол, Ульяна с мамой только и успевают, что бегать между кухней и гостиной, отгоняя собаку. Отец пьёт с приехавшим другом и его сыном.
— Уль, а Федя-то женился, — в словах отца слышен укор. Федю ей представляли как «хорошего, перспективного мальчика» ещё класса с девятого.
— Поздравляю.
— Ой, счастья вам! А фото есть? Покажешь?
Мать оттесняет Ульяну от гостя, и пока все кидаются разглядывать фото, выдаётся удачный момент, чтобы отдалиться от коллектива. Заняться расстановкой тарелок.
— Ульяна! Откуда такое неуважение к гостю!
— Да, дядь Петь...
— Не дядькай, правильно, что ты на неё не смотрел! Ещё воспитывать и воспитывать.
Пьянство, являющееся в глазах Ульяны скорее отягощающим, чем оправдывающим, не делает ситуацию лучше. Гнев закипает и, как обычно, находит выход в слезах, глаза начинают блестеть моментально.
— Ну зареви тут ещё.
Ульяна промакивает глаза рукавом, стискивает зубы и, не зная куда себя деть, хватает со стола почти пустую бутылку. Швыряет в стену. Мать визжит, гости вздрагивают, собака звеняще лает. Отец смотрит растерянно, и, пользуясь моментом, Ульяна выбегает из дома. В джинсах и футболке, схватив только кошелёк и телефон, она бежит на станцию электричек. Поезд, как назло, уходит из-под носа, Ульяна отходит к дальнему краю платформы.
«Я с ними поругалась.» — Сообщение Владимиру кажется самым естественным, что сейчас можно сделать.
«Ты дома?» — Он отвечает быстро.
«Нет.»
Она ждёт, что родители вот сейчас прибегут на станцию, но поезд приходит раньше. Никто её не останавливает, никто не плачет, не хватает за руки. Никто не кричит. Только приходится сбрасывать начавшиеся звонки.
Очередной звонок прерывает рыдания, Ульяна собирается сбросить, но видит номер Владимира. Отвечает.
— Ты где? — в его голосе тревога, раздражение. Комфортное, понятное сочетание эмоций.
— В электричке.
— К подружке едешь?
— Нет. Не знаю куда.
— Ты вещи взяла? Деньги?
— Нет.
— Понял. Какая сейчас станция?
Приходится протереть зарёванные глаза, прищуриться, чтобы передать, что написано на табло. Владимир на секунду отвлекается, после выдыхает.
— До какой ты обычно доезжаешь?
— До Курской.
— Выйди на Марьиной Роще, я тебя там встречу.
— Хорошо. — Ульяна всхлипывает.
— Разберёмся. — Владимир отключает вызов.
Слёзы проходят резко, одно слово вытирает их с лица, просушивает глаза, очищает сознание и заставляет улыбнуться. Они вместе? Они разберутся вместе?
Ульяна выходит на нужной станции, видит Владимира и спешит к нему. Он, вместо объятий, накидывает на плечи девушки толстовку и треплет волосы.
— Голодная?
— Нет.
— Ладно, поехали.
— А куда?
— Решим по дороге. Мы же спасаемся от погони, так?
Телефон в очередной раз звонит, и Ульяна сбрасывает, ломано улыбается. Владимир ведёт к машине, придерживает дверь. Только после этого садится сам.
— У меня приятель сдаёт квартиру, студия в области. Она сейчас свободна, я договорился, пару дней посидишь там. Про еду не беспокойся, про счётчики тоже. Но если потом сможешь ему что-нибудь подкинуть, будет хорошо.
— Правда?
— Конечно.
— Я думала, ты предложишь к тебе поехать.
— И ты бы вот так легко согласилась поехать к незнакомому парню?
Осуждение в его голосе вызывает улыбку. Ульяна кутается в толстовку, удобнее устраивается в кресле.
7.
Утро встречает тишиной. Никто не гонит завтракать, никто не пьёт в гараже, никто не суетится. Где-то за окном курят, разговаривают, по подоконнику стучит дождь, но всё это не важно. Горло царапает, вчера вечером Ульяна впервые попробовала курить.
Не понравилось, казалось, она чуть было не задохнулась от дыма. Владимир смеялся, протянул банку газировки, забрал сигарету. Они сидели на полу балкона, на коврике для фитнеса. Из комнаты лился свет, с улицы брызгал дождь. Владимир курил и, когда Ульяна прокашлялась, хитро улыбнулся. Он сказал, что главное — вовремя вдохнуть, затянулся и, быстрее чем Ульяна сообразила о чём речь, коснулся её губ, выдыхая дым. Она не вдохнула, не поняла. Он неловко улыбнулся, докурил и стал собираться. Ульяна, ещё ощущающая на губах привкус дыма, догнала его только в коридоре.
— Прости, я…
— Ты не должна за такое извиняться. Всё нормально, я помогаю по-дружески. Запомнила, где макароны?
— Да, я… я хотела…
— Тебе пора спать. Да и мне тоже.
Ульяна тогда не нашла слов, а сейчас, прикрывая одеялом голое тело, она ощущала благодарность за то, что Владимир вчера ушёл. Вчера казалось, что на этом закончилась жизнь, но сейчас, когда солнце грело голые плечи, всё ощущалось иначе.
Телефон заряжается рядом с диваном, приходится снова лечь, чтобы написать Владимиру «доброе утро». Тут же поступает звонок от матери, Ульяна отвечает. Ставит на громкую и снова ложится.
— Слава Богу! Улечка, ты где?
— Я в порядке.
— Где ты? Я приеду, заберу.
— Не надо за мной приезжать, у меня всё хорошо. Вернусь, когда захочу сама.
Ульяна слышит дыхание в трубке, ярко представляет, как мать беспокойно ходит по кухне, ожидая ответ, но что сказать, не знает.
— Что? — мать нарушает тишину.
— Я взрослая, имею право вас не терпеть.
— Не терпеть?
— Мне надоело. Папины пьянки, твои истерики, ваши друзья, все эти придирки… мне надоело.
— Уль, — мать всхлипывает. — Давай ты приедешь домой, мы поговорим? Что ж ты так резко…
Ульяна, не в силах сообразить какие слова сейчас подошли бы, молчит.
— Уль, пожалуйста…
Ульяна сбрасывает вызов. Она зажмуривается, утыкается лицом в пыльную подушку и задерживает дыхание. В искусственной темноте ещё резче создаются образы семьи. Скулящая собака под дверью, мать капает успокоительное в воду, отец… на образе отца картинка рушится. С одинаковой вероятностью он мог как протрезветь от шока, так и напиться ещё сильнее. Следующий вызов Ульяна сбрасывает, проверяет сообщения. Владимир не ответил.
Тишина в комнате нарастает, становится давящей. Нет расписания, нет учителей, нет родителей. Нет никого, кто всегда был готов влезть с непрошеным советом, рассказать как жить. Нет инструкций. Нет ничего.
Ульяна впервые ощущает такую тишину, такое спокойствие, и оно пугает. Совершенно непонятно, что сейчас нужно сделать, чтобы это прекратилось. Написать подругам? Может, встретиться с ними в Москве? А вдруг сдадут родителям?
Ульяна выбирается из постели, принимает душ, одевается. Варит макароны и сосиски, заливает кипятком чайный пакетик. Делать что-то привычное, знакомое оказывается очень успокаивающим. Почти успокаивающим, если не считать, что тут всё иначе. Мыло, геля для душа нет, пахнет непривычно. Кастрюля стоит не на той полке. Макароны другой марки и даже сосиски непривычные — с сыром. Вода тоже пахнет странно, не раздражающе, не подозрительно, просто иначе.
Поев, Ульяна понимает, что ей решительно нечем заняться, кроме как снова залезть в интернет. На телефоне несколько новых пропущенных, которые она просто смахивает с экрана. Начинает разбирать сообщения, отмечает прочитанными кучу паники от родителей. Отцу не пишет, мать всё равно передаст, что она жива.
«Ты где?»
Свежее сообщение от Вики оказывается скорее неожиданным. Ульяна закатывает глаза, но в диалог проваливается. Читает, что было написано за ночь.
«Твой папаша мне весь мозг вынес, что случилось?»
Два пропущенных.
«Мне твои родители угрожают.»
Пропущенный. Часовая пауза.
«У меня была полиция, у Алёны тоже, её бабушке плохо. Ты что за херню устроила?»
Вика печатает, заметила, что Ульяна в сети. Печатает быстро, сообщение приходит мгновенно.
«Не сдохла, дура?»
Ульяна вздрагивает, на секунду даже отдаляет телефон. Потом снова подносит ближе, перечитывает.
«Может ответишь?»
Злость закипает мгновенно. Она столько лет считала её подругой, столько лет доверяла, и теперь, в такой сложный период, вместо поддержки Ульяна видела это.
Вызов от Вики она принимает скорее желая сорваться на ком-то. Высказать, что накипело.
— Алёна записывает этот звонок на видео, — скороговоркой сообщает Вика. — Это запись для полиции. И для суда.
— Для какого суда?
— Ложные обвинения, очернение репутации. Не знаю, посплю — разберусь для какого! Ты хоть понимаешь, что мы за эту ночь пережили?!
— То есть что пережила я, тебя не интересует?
— Честно? Мне уже позвонила твоя мать и рассказала, что ты просто ебанутая истеричка. Не знаю, на каком вокзале ты спишь, но мне похер.
— Замечательно, если я истеричка, то ты кто?
— Я?! Я человек, которого из-за твоего бати и его связей полночи по участкам мусолили!
— И не только она, — холодно звучит в отдалении голос Алёны.
— Нам квартиры перевернули, всех допрашивали, изымали технику, — Вика переводит дыхание. — А всё потому что ты окончательно двинулась!
— Я не двинулась! Ты меня совсем не ценишь!
— А что мне ценить? Истерики? Как ты мне по роже прописала? Нытьё твоё? Что мне ценить, где твоя польза?
Ульяна горько, порывисто всхлипывает.
— Ну зареви блять ещё, — Вика вздыхает.
— Давай по делу, — Алёна зевает.
— Да, точно. Короче. Официально. Мы, наши семьи, все к тебе больше никак не относимся. На помощь не рассчитывай, номера лучше удали. Не пиши нам, не звони, никак больше не появляйся в наших жизнях, поняла?
Ульяна всхлипывает.
— Если тебя надо спасать — скажи, мы передадим это полиции. Если нет — всё, я сбрасываю вызов.
— Не нужно меня спасать!
— Отлично, — Вика сбрасывает звонок.
— И вы мне не нужны, — говорит Ульяна немому телефону.
До позднего вечера Ульяна листает новости, есть больше не хочется. Разговаривать тоже. Выйти из квартиры она даже не пытается, только одевается. Владимир приезжает к полуночи, выглядит помятым. Извиняется, говорит, что устал на работе и идёт в душ.
— Влад, — тихо говорит Ульяна, когда парень выходит из душа. — А научи меня курить.
