Вы читаете книгу «Любовь там, где ты» онлайн
Пролог
В дверь звонят, телефон вибрирует, не переставая, а я сижу на диване в гостиной и не могу двинуться с места.
Передо мной на аккуратном столике лежит папка с документами. Ее принесли час назад конкуренты отца. Если верить бумагам, у меня больше ничего нет: дом заложен, фирма на грани банкротства и долги. Долгов много и суммы такие, что не выплатить за всю жизнь.
Тяжелый удар в дверь заставляет меня вздрогнуть.
- Открой, Арин! - Требует мужской голос, а я так испугана, что не сразу узнаю его.
Сползаю с дивана и на ватных ногах иду к двери, на ходу поправляя короткую вязанную тунику. Ледяными, едва шевелящимися пальцами поворачиваю рожок замка и тут же в спешке приглаживаю растрепавшиеся волосы.
- Привет, — Ярослав пробегается по мне оценивающим взглядом, а я готова провалиться под землю.
Стою перед идеальным мужчиной, в старой тунике, с потеками туши на щеках и не могу выдавить простое здравствуете.
Ярослав ничего не спрашивает. Проходит в дом, чуть коснувшись меня плечом, и останавливается посреди гостиной. Он все понимает. Листает папку с документами, медленно, без особого интереса. Поднимает какую-то выписку, что я обронила, и тоже изучает.
- Собирайся, — приказывает он, не отвлекаясь от бумаг, а я прирастаю к полу. Вот так, наверное, чувствует себя кролик, когда видит удава.
- Что? - Единственное, что мне удается из себя выжать.
- Собирайся, Арина. Поживешь у меня. Места хватит.
Глава 1
Арина
Тремя днями раньше
Холодно.
Ветер пробирается под полы старого маминого плаща, единственной черной одежды, что я нашла дома. Теперь ругаю себя, что надо было одеться потеплее. Кладбище новое, и поблизости ни деревца, ни кустика. Стою, открытая семи ветрам среди крестов и памятников, и так замерзла, что даже заплакать не могу.
«Эх, папа, папа, ну и денек ты выбрал для похорон».
Поднимаю ворот, опускаю зонт пониже, но чувствую, что все равно вымокну до нитки. Вроде июнь, а погода, как в октябре. Мало было ветра, так еще и дождь зарядил с самого утра. Серое небо, черные комья земли и родственники, больше половины из которых я ни разу не видела, пока папа был жив. Все подходят ко мне, жалеют, что-то говорят, но я их никак не могу запомнить. Они все на одно лицо, как будто их через ксерокс прогнали перед самыми похоронами. Даже одеты одинаково: темные балахоны, черные платки, из-под которых обязательно выглядывают красные или синие волосы.
Дождь становится сильнее, лупит по зонту, а я почему-то вспоминаю, что как папа любил праздники. Особенно Новый год любил и праздновал ярко, с размахом, а сегодня унылый серый день.
- Даже погода по Игнату Петровичу плачет, — всхлипывает за спиной кто-то из теток с приклеенными скорбными лицами. Я не слушаю, что ей отвечают, но обрывки фраз все равно долетают сквозь шум дождя.
- Как теперь жить будет? - Сокрушаются слева от меня.
- Бедная девочка, — звучит в ответ очень искренне.
- Столько долгов! - Переживает кто-то слева.
Не реагирую, не отвечаю. Не хочу. В отличие от толпы сочувствующих, я вторые сутки на ногах и единственное о чем мечтаю — чтобы меня оставили в покое.
- Крепись, Ариночка, — Подплывает ко мне какая-то папина знакомая в темном платке. - Твой отец был замечательным человеком
«Он был сложным, — хочется сказать мне. - Иногда я его не понимала, иногда злилась, но он был моим папой, и я его любила».
Ничего не отвечаю. Молча киваю, и женщина, не дождавшись от меня ни словечка, уходит. Я еще с минут смотрю, как на могилу укладывают венки, а потом отхожу подальше от толпы, к дороге. Там я и замечаю его, Ярослава, друга и компаньона отца.
«Бывшего друга» — поправляю себя. Они в последние три года совсем не общались. Папа говорил, что у Ярослава Сергеевича теперь свой бизнес и ему не до нас. Я думала врет, а потом увидела Ярослава в городе на дорогой машине и в костюме, что стоит целое состояние и поверила. Он выглядел так уверенно и красиво среди букетов в цветочной лавке, что я не могла отвести взгляд. Спряталась за остановку и наблюдала, как он флиртует с девушкой-консультантом, как выбирает букет, а потом со счастливой улыбкой садится в свой черный внедорожник.
Ярослав и сейчас выглядит так, словно пришел не на похороны, а на фотосессию для глянцевых журналов. Высокий, широкоплечий в черном костюме, стоит в стороне и наблюдает за процессом. Невольно подмечаю, как он изменился. Черты лица стали жестче, на висках появилась седина, но он не выглядит старым. Заматеревшим — да, и ему это очень идет.
Понимаю, что неприлично так долго рассматривать мужчину. Его спутница тоже начинает нервничать и, вцепившись в рукав пиджака, что-то шепчет ему, наклонившись слишком близко.
Она красивая. Безупречная прическа, безукоризненный макияж и плащ дорогой, цвета крепкого кофе. Не то что мой, из маминого сундука.
Я не слышу, о чем они говорят. Вижу лишь, как он мягко высвобождает руку из ее хватки и направляется прямо ко мне.
- У нас полчаса, Яр, — доносится до меня идеальный голос. Другого я и не ожидала, у таких, как она все на высшем уровне.
- Подожди в машине, Алис, — отвечает ей Ярослав не оборачиваясь.
Невольно перевожу взгляд на женщину. Дурацкое имя Алиса ей совершенно не идет. Вот Инга, какая-нибудь или Вероника...
Меня тоже изучают и делают это с каким-то любопытством, что ли...
Нет, я ей неинтересна. Так, обычно изучают незнакомую вещь, не понимая, что перед тобой и зачем она вообще существует.
- Арина, — обращается ко мне Ярослав, а я все еще смотрю, как эта самая Алиса в дорогих туфельках идет к машине, брезгливо перешагивая лужи.
- Здравствуйте, Ярослав, — отвечаю я.
- Как ты? - Старый друг отца накрывает меня своим зонтом, потому что свой я давно держу кое-как.
- Держусь. - Отвечаю, задрав голову. По-другому никак. Ярослав выше, и не сделай я этого, мне бы пришлось разговаривать с его галстуком. Дорогим, шикарным, но галстуком.
- Я обещал присмотреть за тобой. - Отвечает он и словно окутывает меня спасительным коконом. Открываю рот, чтобы возразить, что я взрослая и за мной не надо присматривать, а потом вдыхаю теплый древесный аромат, исходящий от мужчины, и тону в темно-карем омуте его глаз. Ярослав кажется мне таким большим и основательным, что я невольно жмусь к нему, в поисках защиты. Пусть присматривает.
- Вы общались с отцом? - Спрашиваю, чтобы задержаться рядом подольше.
- Мало, но месяц назад он звонил...
Разговор прерывается. Ко мне подходит кто-то из дальних родственников и сообщает, что у них в машине есть одно место и они готовы отвезти меня в ресторан и домой. Бросаю взгляд на Ярослава, понимаю, что на него рассчитывать глупо, его Алиса ждет, но вдруг...
- Я иду, спасибо, — принимаю предложение, а сама все еще смотрю на мужчину.
- Беги, промокнешь. - Ярослав подталкивает меня к тетке. Я наберу тебя, и это, постой...
Замираю, наблюдая, как мужчина достает из кармана безумно подходящего ему темно-коричневого пиджака маленькую визитку.
- Звони, если что-то понадобится. В любое время звони, Арин.
Вложив аккуратный прямоугольник мне в ладонь, Ярослав разворачивается и уходит к машине. Я же, запоздало киваю и остаюсь стоять под дождем.
- Ну, что ты, девочка моя, — возвращается ко мне та самая родственница. - Идем, промокнешь, заболеешь еще.
Знала бы она, что заболеть — не самое страшное, что может со мной случиться.
Глава 2
Арина
До особняка Ярослава добираемся за сорок минут. Долгие сорок минут тишины, прерываемые шумом дождя и писком мобильного.
- Отключи его. - Ярослав кивает на зажатый в моей руке телефон и сжимает руль.
Давлю на кнопку, жду, пока погаснет экран, а потом прячу мобильный в карман. Просьба Ярослава выполнена, он, не отрываясь, следит за освещенным отрезком трассы перед машиной, а я не знаю, куда деть руки. Пихаю их в карманы толстовки, вынимаю, перекрещиваю на груди, а после, измучившись, втискиваю ладони между колен и шумно вздыхаю.
- Скоро приедем, минут десять еще. - Считывает мою нервозность Горский.
- Десять, — повторяю, но воспользоваться этой информацией вряд ли смогу. Телефон выключен, а чтобы посмотреть на часы в машине, надо повернуться к Ярославу.
Повернутся, зацепить краем глаза его профиль, руки, уверенно лежащие на руле, и если Горский в этот момент обернется, то мы можем столкнуться взглядами, как было в самом начале пути. Не хочу снова испытать то чувство, когда от одного мимолетного взгляда тебя словно огнем охватывает. Лучше просто смотреть в темноту за окном и молчать. Десять минут — это мало. Всего-то десять раз подряд досчитать до шестидесяти.
Замечаю, а скорее даже чувствую короткое движение слева. Ярослав едва заметно поворачивается ко мне.
«Проверяет» — догадываюсь я, и от этой молчаливой заботы в груди закручивается тугой теплый узел.
Приятно, но на смену почти детскому умилению, приходит злое подростковое упрямство. Хочется взбрыкнуть, показав, что не нужно мне все это. Я здесь, а где мне еще быть? Выпрыгнуть на ходу из машины?
Дышу, волнуюсь, и от этого дыхание получается слишком шумным.
Ярослав и это замечает, но к счастью, предпочитает промолчать, а я, шмыгнув носом, утыкаюсь лбом в стекло. Дождь давно закончился. Мы едем по какой-то проселочной дороге, и за окном ничего, кроме мокрого, пахнущего зеленью и хвоей леса, не видно.
Внезапно становится светло. Мы въезжаем на территорию закрытого поселка, где вдоль дороги через каждые пять метров стоят фонарные столбы. Проезжаем шлагбаум, движемся по центральной улице, потом резко куда-то поворачиваем и останавливаемся.
- Это твой? — спрашиваю, кивая на двухэтажный дом из красного кирпича за высоким, темным забором.
- Мой, — отвечает Ярослав и нажимает на пульт.
Отбросив все приличия, я впечатываюсь носом в стекло и наблюдаю, как разъезжаются кованые ворота, открывая вид на двор. Дом обычный, не крепость, не дворец, а именно дом, в котором живут. Небольшое крыльцо, крытая веранда, на которой я замечаю большой круглый стол и стулья. Так и есть, здесь живут, завтракают на открытом воздухе и любуются на огромный цветник в центре двора. Я плохо разбираюсь в цветах, но даже в вечернем полумраке замечаю, какие они красивые. Обещаю себе, как только наступит утро, прийти сюда и найти их названия через поиск по фото.
Ярослав открывает дверь машины и протягивает руку.
- Идем.
Простой жест, а я сразу забываю про страх и упрямство. Улыбаюсь и позволяю ему обхватить мои пальцы и помочь выйти из машины.
Чувствуя себя принцессой, поднимаюсь по ступеням крыльца и захожу в дом. В груди щекочет от предвкушения, в голове, как заезженная пластинка крутится восхищенное: это его дом! Его!
Первое, что замечаю, стоя в прихожей — запах. Теплый, с едва уловимыми нотками сандала и кофе, а еще что-то исключительно женское, цветочное и дорогое. Пока Ярослав показывает мне, куда поставить обувь, и где хранить верхнюю одежду, я думаю только об одном: кто она, хозяйка элитного парфюма? Подруга? Домработница?
В последнее верится слабо, и я начинаю мини-расследование. Скольжу взглядом по вешалке, обувной полке и застываю в ужасе.
В первом ряду, рядом с начищенными до блеска ботинками Ярослава стоят женские туфли.
«Обычные туфли, бежевые на высокой шпильке, такие могут принадлежать кому угодно» — Зачем-то старательно обманываю сама себя. Толку в этом никакого. Ноль, зеро, и как доказательство моей наивности слышу шаги в глубине дома, а потом, в дверном проеме, красиво оформленном аркой, появляется она.
- Арина, познакомься, это Алиса, моя... мой близкий человек. Она часто бывает здесь. - Произносит Ярослав.
- Добрый вечер, — выдавливаю из себя, и не могу перестать рассматривать этого близкого человека. Это та самая Алиса, которую я видела на похоронах. Они были вместе тогда, а теперь, она у него дома и чувствует себя хозяйкой. Стоит в своем обтягивающем платье цвета топленого молока с кокетливо завязанном на талии фартуком и улыбается.
«Готовит. Она хозяйничает на его кухне и, возможно, не только на кухне».
Зачем-то слишком ярко представляю все это, что-то, а фантазия у меня всегда была бурной. То ли от запахов, доносящихся с кухни, то ли от слишком реалистичных картинок в голове, меня начинает подташнивать. Делаю глубокий вдох и, на всякий случай хватаюсь за высокую тумбу.
- Яр, что же ты не предупредил, что у нас будут гости? - Демонстирует голливудскую улыбку Алиса. - Я бы подготовилась.
- Ничего страшного, у тебя будет время подготовиться, а пока, покажи ей гостевую комнату. Арина поживет у нас какое-то время.
Теплая ладонь Ярослава упирается мне в поясницу и подталкивает вперед. Я же снова не могу с места сдвинуться.
- Алиса подходит ближе, и я набираюсь наглости и рассматриваю ее. Красивые руки с безупречным маникюром, тонкие запястья, украшенные браслетом из премиальной коллекции знаменитого ювелира, длинные пальцы. Я смотрю на Алису, она изучает меня. Медленно, не спеша, рассматривает с ног до головы.
- Что же, добро пожаловать, Ари-на. — наконец-то она протягивает мне руку. Пожимаю ее, прикасаясь к холодной, гладкой коже, и неприятно морщусь. Чувствует ли она это? Уверена, да, но правила этикета не позволяют ей выражать эмоции.
- Идем. Покажу тебе, что здесь и как. - Отвечает Алиса с холодной улыбкой, и я иду за ней. Прохожу через гостиную, сворачиваю в коридор и, минуя лестницу, попадаю в небольшую оранжерею.
- Гостевая комната слева, — голос Алисы отвлекает меня от цветов. - Надеюсь, Яр быстро решит проблемы с фирмой твоего отца, но если что-то понадобится, обращайся.
Глава 3
Арина
Алиса вышла из комнаты сразу. Я дошла до кровати, села, и, дождавшись, когда в коридоре стихнут шаги, провела ладонью по мягкому покрывалу и принялась рассматривать комнату.
Светлые стены, окно с видом на сад, кровать, заправленная безликим серым покрывалом. В углу слева от окна стоял маленький письменный стол с лампой, а напротив кровати — комод. Шкафа не было, зеркала тоже. Чтобы сэкономить пространство, справа от двери поставили металлическую стойку с рейлингами. В целом, для гостевой комнаты очень даже неплохо.
- Располагайся, — шепнула сама себе.
Тащу свой старенький чемодан на колесиках по высокому ворсу темно-серого ковра, ставлю рядом с комодом, но прежде чем заняться вещами, иду к окну и отодвигаю штору.
- Вау! - Срывается с губ. Вид на сад не просто красивый. Он чудесный, а в свете фонарей даже немножко сказочный. Вдоль забора слева кустарники-шарики, клумбы с цветами, а в центре большая старая яблоня. Справа — что-то похожее на альпийскую горку, в темноте плохо видно, и веранда. Конечно, здесь не обошлось без хорошего садовника. Сомневаюсь, что Горский сам ковыряется в земле, а уже Алиса и подавно.
«С ее-то маникюром» — перед глазами тут же всплывает картинка идеальных рук Алисы.
Вспоминаю, что она что-то готовила, когда Ярослав привез меня в дом. Готовила или разогревала в микроволновке очередной шедевр из ресторана?
Неважно. Она «близкий человек» и раз уж они живут вместе...
А что я хотела, Горский взрослый мужчина, ему тридцать восемь
Думать об этом неприятно. Я обещаю себе утром прогуляться по саду и все рассмотреть. Возвращаюсь к чемодану, и мысли тоже возвращаются к больной теме: сколько я здесь пробуду? Неделю? Две? Алиса сказала, что Ярослав будет решать мои проблемы, а как скоро...
Я ей не понравилась, она мне тоже, и я прекрасно понимаю намек про быстрое решение моего вопроса. Алиса мне не рада.
Почти заканчиваю с вещами, когда раздается стук в дверь.
- Войдите. - Спешно запихиваю белье в верхний ящик комода и закрываю.
- Ну как? Всего хватает? - Ярослав вошел в комнату и остановился возле двери.
- Да, спасибо, здесь... здесь мило. - Сцепив пальцы в замок, опускаю руки и привстаю на носочках.
- Если что-то понадобится — говори мне или Алисе. Это гостевая, здесь сто лет никто не останавливался. Клининг убирает каждую неделю, но, как видишь, из мебели почти ничего нет.
- Мне хватит, у меня и вещей немного, а потом, я же здесь ненадолго. - Произношу с улыбкой, а сама смотрю на Горского. Он совсем другой сейчас. В белых спортивных брюках и голубой футболке выглядит не таким строгим, а уютным, что ли.
- Тогда, — Ярослав прячет руки в карманы, перестает сканировать комнату и смотрит прямо на меня.
- Тогда? - Набравшись смелости, встречаюсь с ним взглядом. Неужели волнуется?
- Жду тебя на кухне, будем ужинать, — отвечает Горский, а потом добавляет: — Мы с Алисой ждем тебя.
- Я... — за секунду прокручиваю в голове десятки вариантов отказа, а потом понимаю, что глупо. - Я переоденусь и приду.
Ярослав уходит не обернувшись. Аккуратно закрывает за собой дверь, и в комнате сразу становится неуютно. Светлые, неопределенного цвета стены кажутся грязными, ковер темным, а покрывало...
- Покрывало как в гостинице, — поизношу вслух и решаю, что перед сном обязательно закажу на маркетплейсе нормальное, от которого не хочется впасть в депрессию.
Но это потом, а сейчас, надо найти что-то, в чем я буду выглядеть не хуже Алисы. Сложно будет, но на моей стороне главный козырь — молодость.
Подхожу к стойке с вещами. Юбка, две рубашки и два платья — все, что я успела захватить из дома, когда уезжала с Ярославом. Одно простое, черное, в нем я была на похоронах, а после на поминках. Зачем положила его в чемодан — понятия не имею. Второе тоже простое, бледно-голубое с треугольным вырезом на спине. Если не смотреть на этот вырез, тоже вполне себе скромное и для семейного ужина подойдет.
Быстро переодеваюсь и, не найдя в комнате ничего похожего на тапочки, надеваю на ноги кеды. Почему взяла их с собой, а не туфли тоже не знаю.
«Сойдет» — шепчу себе, пытаясь оценить свой наряд без зеркала. В косметичке есть маленькое, но что в нем увидишь.
Тихо открываю дверь и, стараясь не шуметь, иду в сторону кухни. Ярослав и Алиса уже там, сидят за столом и разговаривают. Подхожу ближе и останавливаюсь, пытаясь подслушать их разговор.
- Недели три-четыре, — слышу голос Ярослава.
- Ну, если это необходимо. Может быть, лучше было снять девочке квартиру? Охрана, камеры, как в моем жилом комплексе?
- Я не смогу ее контролировать, — возражает Ярослав.
- Она не ребенок, Яр, ей двадцать два. - Возмущается Алиса.
- Именно! Двадцать два, Алис. Такой возраст, когда вроде и взрослая, а в голове детский сад. Сорвется куда-нибудь в клуб, а там друзья, алкоголь. Ищи ее потом по всей Москве. Нет. - Я слышу звон фарфора и догадываюсь, что Горский на эмоциях бросил приборы.
«Ах, вот ты какого мнения обо мне? Детский сад и гулянки?» — Запоминаю каждое сказанное Ярославом слово.
- Хорошо, — Алиса вроде как мирится с решением Ярослава, но голос звучит недовольно.
- Добрый вечер, — прекращаю играть в шпионов, а то и правда, детский сад какой-то получается.
- Добрый, кхм... кхм, — закашливается Ярослав, а я перевожу взгляд на Алису.
«Квартиру мне снять хочешь, значит. Как в твоем жк? То есть ты не живешь здесь постоянно?» — Рассуждаю про себя и наслаждаюсь расстроенным видом Алисы.
- Добрый вечер, Арина. Садись за стол. - Выдавливает она, а сама фиксирует взглядом каждый миллиметр моего образа.
- Да, Арин, присаживайся, наверняка голодная. Алиса заказала сегодня мясо под апельсиновым соусом, надеюсь, ты не вегетарианка?
- Нет, что вы, я ем все. - Отвечаю с улыбкой и чуть ли не пританцовывая иду к столу.
Я попала в точку!
Первое — Алиса здесь не живет, а второе — она не готовит.
Кто-то скажет ерунда, но для меня эти два пункта меняют все!
Глава 4
Арина
Разговор не клеится. Сидим за столом и вроде все супер: сервировка, блюда, а чувства уюта на огромной шикарной кухне нет.
- Мясо сегодня пересушено, — недовольно морщится Алиса. - Не находишь, Яр.
- Не заметил. - Ярослав отрезает кусочек стейка и отправляет в рот. - Нет, все прекрасно. Арина?
- Вкусно, — отвечаю с набитым ртом. Стыдно до жути и, чтобы не позориться, замолкаю. Мясо вкусное, гарнир тоже. Ну, или мне так кажется, потому что я с утра ничего не ела.
Алиса смотрит на Ярослава, на меня, отодвигает тарелку и принимается за салат. Я же, чувствую себя неуютно. Нет, мне приятно, что наши вкусы с Горским совпали, но недовольство его «близкого человека» настолько очевидно, что я стараюсь побыстрее закончить с ужином и сбегаю в гостевую.
- Фух, — приваливаюсь спиной к двери и еще раз осматриваю свое временное жилище.
Мебели маловато, да, но с этим как-то можно жить. Повторяю список покупок: зеркало, новое покрывало для поднятия боевого духа и...
- А где ванная? - Растерянно верчу головой в поисках двери и ничего не нахожу.
«Маленькой двери, — облегчаю себя задачу и снова мимо. - Хорошо, потайной двери, такая точно должна быть?»
Первую мысль, вернуться на кухню и поинтересоваться у хозяина, где душевая, отметаю сразу. Как представлю снисходительную интонацию Алисы и родительский тон Ярослава, тошно становится. Дохожу до окна, всматриваюсь в темноту и тут же возвращаюсь обратно. Понятия не имею, что делать, но пытаюсь рассуждать логически: мне сказали, что комната гостевая. Значит, душ и туалет должен быть. Не могут гости бегать на второй этаж... по нужде.
Мозг перестает паниковать и включается в процесс, а я продолжаю нервно расхаживать по комнате. Туалет и душевая должны быть где-то рядом.
- Может, в коридоре? - Вспоминаю, что пока шла, видела несколько дверей.
Останавливаюсь возле комода и решаю, что как только станет тихо, выйду в коридор и попробую заглянуть в каждую.
Ждать пришлось долго. Я сидела на кровати, подобрав ноги, и вслушивалась в звуки чужого дома. Сначала снизу доносился приглушенный звон посуды.
Алиса убирает со стола?
Потом кто-то долго разговаривал. Слов разобрать не получалось, и я, уловив интонации, пыталась угадать, о чем они спорят. То, что Ярослав и Алиса спорят, было понятно. Она говорила быстро, высоким голосом и как-то отрывками, что ли. Ярослав, наоборот, не торопился, а спокойно и рассудительно что-то объяснял.
Тишина наступила внезапно.
Я села на кровати, свесив ноги, и прислушалась.
Шаги, их я отчетливо слышала. Сначала цоканье каблучков по лестнице, потом тяжелая поступь Горского. Лестница на второй этаж находится в гостиной. Это далеко от меня, но я почему-то задерживаю дыхание и на носочках подхожу к двери. Звук каблучков становится глуше, а потом и вовсе пропадает.
Зашла в свою спальню?
«В его спальню» — поправляет внутренний голос, и почему-то этот факт возмущает больше всего.
Я вс понимаю, но... Просто... ну неприятно же! Сидишь тут, в гостевой, как бедная родственница, а они там вдвоем. Алиса, наверное, уже сняла фартук, а Ярослав собирается в душ...
- Так, стоп! - Шиплю на себя. - Ты тоже в душ собиралась.
Тряхнув головой, прогоняю непрошеные картинки и возвращаюсь к комоду. Мне срочно нужны полотенца и пижама. Роюсь в верхнем ящике и понимаю, что пижаму я тоже не взяла, а полотенца...
Полотенец в гостевой комнате тоже нет. Вообще никаких.
- Отлично, просто супер. Спасибо. — бормочу, роясь в вещах. - Ни помыться, ни поспать по-человечески. Ладно, Арин, успокаиваемся.
Перестаю копаться в белье и пробую рассуждать трезво: Ярослав с Алисой ушли наверх. Сейчас почти одиннадцать. На всякий случай сверяю время на настенных часах и на мобильном. Вряд ли они по ночам разгуливают по дому.
- Они у себя дома, и в их спальне наверняка есть душевая. - Злюсь я, достаю длинную футболку и перекидываю ее через руку. Не пижама, но за ночную рубашку должно сойти. В моем положении выбирать не приходится.
«Купить нормальную пижаму» — добавляю еще один пункт в список покупок.
Прижимая футболку к груди, я на цыпочках подхожу к двери и открываю. В коридоре темно и тихо, по стенам и потолку разбросаны длинные тени от ночника в гостиной, и я крадусь в этой темноте, надеясь, что ванная окажется за ближайшей дверью. Двигаясь вдоль стены, как заправский шпион, открываю первую дверь — мимо. Судя по пыльному запаху, смешанному с чем-то химическим, здесь кладовая. Вторая комната оказывается туалетом. Запоминаю, радуясь, что все рядом. За дверью третей комнаты, расположенной ближе всего к гостиной, находится душевая. Небольшая, но стильная, отделанная светло-голубой перламутровой плиткой. Захожу внутрь и запираюсь на замок.
Скинув одежду, сразу забираюсь в кабинку. Душ помогает. Горячая вода смывает, накопившееся за день напряжение. Я стою, подставив лицо под упругие струи, и не думаю ни о чем. Ни о Ярославе, что так по-доброму смотрел на меня за ужином. Один раз, да, и совсем недолго, но смотрел. Ни об Алисе, что явно была недовольна моим присутствием. Ни о том, что они сейчас наверху, вместе.
Намыливаю кожу, волосы и снова ныряю под спасительный теплый водопад. Что в душевой тоже нет полотенец, я замечаю, только когда выключаю воду и отодвигаю прозрачную дверцу кабинки.
- Да, что же за невезуха такая?
Выбора нет. Натянув футболку на мокрое тело , я пытаюсь отжать влажные волосы. Скручиваю их в жгут, пропускаю сквозь пальцы и трясу головой. Получается так себе, но не будить же весь дом по такому пустяку.
Смотрю на себя в запотевшее зеркало. Ну... сойдет. Футболка оказывается короче, чем я представляла. Или я выросла?
Еще раз взбиваю волосы пальцами, подхожу к двери и приоткрываю ее. В коридоре по-прежнему темно и пусто. Выключаю свет в душевой, и в кромешной темноте бегу к себе в комнату.
Шаг, второй.
Я почти у цели.
Поворачиваю к оранжерее и врезаюсь в темноту. Вернее, в твердую мужскую грудь, обтянутую все той же голубой футболкой.
«Ярослав!» — Вспыхивает в голове, и я отшатываюсь, чудом удержавшись на ногах.
Моя футболка предательски липнет к телу и задирается еще выше, когда я закрываюсь руками. Вряд ли Горский видит в темноте, но все равно чувствую себя неуютно.
- Арина? - Голос Ярослава звучит удивленно.
- Я... я душ... и там нет полотенец. - Зачем-то сообщаю. - А вы?
- Курил в саду и... Курил, да. — он чуть медлит, и даже в темноте я замечаю, как его взгляд скользит по мокрым волосам, задерживается на моей дурацкой футболке, которая сейчас кажется неприлично короткой.
- Спокойной ночи, — бросаю и сбегаю в комнату.
- Спокойной, — прилетает тихое, и я, захлопнув дверь, тут же закрываюсь изнутри.
«Идиотка! — ругаю себя. - Никто не будет к тебе врываться. Его там целая Алиса наверху ждет».
Знаю, ждет, но сердце от страха или от волнения колотится где-то в горле.
«Может, от страшного волнения?» — Издевается внутренний голос.
- Идиотка! Сто раз идиотка! — ругаюсь я. - У тебя проблем...
Надо думать о будущем, о том, как скоро смогу вернуться в дом! О проблемах с отцовской фирмой!
Но я думаю о другом: почему он ходит курить в сад? Где ждет его Алиса? В душе? В кровати?
А еще вспоминала его взгляд в темном коридоре. Такой темный взгляд и запах дыма, перемешанный с чем-то пряно-древесным. Так долго вспоминала, что уснула почти под утро.
Глава 5
Арина
Первое утро в особняке Горского началось с экскурсии. Я проснулась рано и, пока все спят, решила тихонько побродить по коридорам.
Внутри особняк выглядит интереснее, чем снаружи. В гостиной с камином, в котором уже потрескивают дрова, всю стену напротив окон занимают стеллажи с книгами. Темное дерево, стекло и корешки книг от пола до потолка создают атмосферу чего-то древнего и волшебного. А еще здесь пахнет хвоей и цитрусовыми, и если закрыть глаза, кажется, что скоро Новый год.
Я отхожу от шкафов, пообещав, что обязательно прочитаю что-то из коллекции Горского, и иду к окну. Во дворе пусто, машина Ярослава стояла там же, где вчера, и значит, он дома.
А Алиса?
Разворачиваюсь, собираясь усесться на огромный диван и немного помечтать, но прилетевший с кухни запах кофе заставляет меня отложить планы и выдвинуться на туда. Тихими шажками дохожу до двери и останавливаюсь. Оказывается, пока думала, что все спят, и бродила по дому, Ярослав был на кухне. Он сидит за большим деревянным столом и что-то читает в телефоне. В правой руке чашка с кофе, рядом тарелка с тостами.
- Доброе утро. - Решаюсь прервать его одинокий завтрак.
Ярослав ничего не отвечает, лишь поворачивает голову и кивает на свободный стул. Неприятное чувство, что я помешала, взвивается в груди, и я даже успеваю сделать шаг назад.
- Садись, Арина, завтракай. - Произносит он, не отрываясь от экрана мобильного. - Если нужно что-то основательное, можешь заглянуть в холодильник. Не стесняйся.
- Я не голодна, — отвечаю, отчаянно сражаясь с желанием сбежать.
«Приду попозже и спокойно поем» — уговариваю себя, но желудок предательски урчит.
Ярослав усмехается, и, впервые за эти дни я вижу на его лице что-то похожее на улыбку.
- Не лги мне, Арина. Это правило номер один.
Я сажусь, а Ярослав, как гостеприимный хозяин встает, чтобы сделать мне кофе.
- Правило номер два, — произносит он, доставая белоснежную чашку и подставляя ее под носик кофемашины. - Мой режим прост: завтрак в восемь, обед в час, ужин в семь. Если задерживаешься — предупреждаешь и потом хозяйничаешь сама.
Ярослав ставит передо мной чашку с кофе и продолжает: «Правило номер три: вечером дальше двора не выходишь и ночуешь дома».
- Распорядок дня, как в лагере, плюс комендантский час. - Вырывается у меня, прежде чем я успеваю подумать.
Горский не отвечает. Достает из холодильника тарелку с мясной нарезкой и сыром, и ставит на стол. Нос щекочут ароматы специй, и я понимаю, что не просто голодна, а очень голодна, зверски.
- По поводу комендантского часа, — тихо произносит Ярослав. - Это правила моего дома и элементарная забота о тебе.
Открываю рот, чтобы возразить, что я уже взрослая и могу сама решать, когда мне гулять, но так ничего и не говорю. «Забота о тебе» — простые слова, сказанные Горским, топят все мои возмущения в непонятно откуда взявшемся сладком сиропе.
Беру с тарелки тост, кладу на него колбасу, ветчину, сыр и приступаю к завтраку. Ярослав тоже возвращается к своему телефону. Уютное семейное утро в самом разгаре. Я расслабляюсь и начинаю изучать кухню: духовой шкаф, посудомойка, кухонный комбайн. Техники предостаточно, и идея Ярослава похозяйничать начинает мне нравиться.
Хрущу тостами, вспоминая мамины рецепты, а потом приходит она.
Сначала я слышу щелчок замка, затем стук каблуков в прихожей, а через минуту на кухню вплывает Алиса. В руках у нее бумажный пакет с логотипом дорогой кофейни, а на ярко-алых губах голливудская улыбка.
- Доброе утро, — произносит она и чмокает Ярослава в щеку. - Я взяла круассаны, тебе с миндалем и соленой карамелью, как ты любишь.
Алиса кружит по кухне, что-то рассказывает Ярославу, а меня словно не замечает. Достает выпечку из пакета, раскладывает по тарелкам и попутно переставляет все, что стоит на столе. Сахарница отправляется на другой конец стола, тарелка с тостами убирается на подоконник, а моя чашка с недопитым кофе бесцеремонно отодвигается в сторону.
- Алис, — Ярослав хмурится. - Все нормально?
- Конечно, — отзывается она, не переставая хозяйничать. - Я просто навела порядок. Тосты на завтрак — это прошлый век. Пусть постоят там.
Горский ничего не отвечает. Блокирует телефон и одним глотком допивает кофе. Я тоже стараюсь побыстрее доесть свой трехэтажный бутерброд.
«Во сколько там завтрак? В восемь? - Вспоминаю, озвученный Ярославом распорядок дня. - Хорошо, что предупредил. Вряд ли я захочу еще раз составить им компанию».
- А ты, детка, чего такая бледная? - Неожиданно обращается ко мне Алиса. - Ночью плохо спала?
От того, что она меня все-таки заметила, легче не становится. Наоборот, хочется сжаться до размеров молекулы и слиться со стулом.
Алиса, тем временем усаживается напротив меня.
- Спасибо, хорошо, — отвечаю через силу.
- Вот и славно. — летит в ответ, и идеальная во всем Алиса переключается на другую тему: — Сегодня на ужин будет рыба. Ты же не против рыбы?
- Я… нет.
- Просто уточняю. Ярослав постоянно на работе, и меню составляю я. Если ты не против, я продолжу заказывать еду на свой вкус.
- Нет, — повторяю я, чувствуя, как краснею. - Я и сама могу себе приготовить, так что... Так что не беспокойтесь обо мне.
Тишина после моих слов наступает такая, словно я не просто ответила, а взорвала над столом атомную бомбу. Ярослав переводит взгляд с меня на Алису, и я просто чувствую, как он разрывается. Горский благодарен ей за заботу, за круассаны, за ужины из ресторана, но есть что-то еще и это что-то ему не нравится.
- Алис, — произносит Ярослав негромко, — ты уехала час назад и сказала, что весь день будешь снимать рекламу салона.
Я вжимаюсь в стул, а Алиса замирает с чашкой в руке.
- Прости, что? - Недоумевает она. - Ах да. Я перепутала время съемок и свободные два часа решила провести дома.
Глава 6
Арина
Повисшая на кухне тишина становится невыносимой. Я встаю из-за стола и, произнеся скороговоркой слова благодарности, сбегаю. Оставаться в доме, даже в своей комнате, не хочется. Проходя мимо книжных шкафов в гостиной, я хватаю первую приглянувшуюся книгу и вприпрыжку отправляюсь в сад.
Уже на веранде, падая в одно из плетеных кресел, понимаю, что приглянувшийся яркий корешок принадлежит сборнику русских народных сказок.
- Придется читать, — шепчу себе и открываю книгу.
Я перелистываю страницы и время от времени отвлекаюсь, чтобы полюбоваться садом. Проходит не меньше десяти минут, прежде чем я ловлю себя на том, что ни слово из сказки не помню. Делаю еще одну попытку, перечитываю предложения несколько раз, а мыслями все равно остаюсь там, на кухне.
«Для чего Алиса вернулась? Отменила запланированные съемки или что-то сорвалось? - Кружится в голове. - Такая безумная любовь? Проблемы с организаторами или страх оставить своего мужчину с деткой?»
Захлопнув книгу, кладу ее на маленький, круглый столик и пробую найти ответы. Папа всегда говорил, что все на поверхности, надо только тщательно собирать информацию, и не упускать детали.
«Итак, если бы я...».
Поток мыслей разгоняется и сбивается от противного голоса, звучащего буквально надо моей головой.
- Здесь довольно мило, не находишь? — бросает Алиса, а мне, чтобы увидеть ее, приходится разворачиваться и задирать голову.
- Да, здесь красиво и спокойно. - Отвечаю и снова беру в руки книгу. Все, что я в этот момент вижу — как длинная юбка темно-изумрудного платья Алисы колышется на ветру, задевая ножку моего кресла.
- Читаешь?
- Угу. - Киваю, перелистывая несколько страниц, и останавливаюсь на сказке о сестрице Аленушке.
- Постарайся не лазить по шкафам без спроса. Ярослав не любит, когда трогают его вещи и вещи... - Алиса замолкает, а я снова задираю голову, чтобы понять, почему она не стала договаривать.
Алиса же, моментально теряет весь интерес ко мне. Стоит, обняв себя руками, и смотрит куда-то в глубину сада. Хочется спросить ее, насчет вещей, но я прикусываю язык, возвращаясь к книге. В конце концов, идеальная женщина Горского права, я в чужом доме и мой девиз на ближайшее время: не отсвечивай.
Всю неделю я стараюсь не попадаться Алисе на глаза. Ухожу в свою комнату сразу после завтрака, сижу там до обеда, потом быстро ем и снова исчезаю. Благо Ярослав уезжает в офис рано утром, а возвращается почти ночью, и мне не надо объяснять, почему я прячусь в гостевой, как мышь в норе. Из своего убежища я выбираюсь, только когда Алиса уезжает по делам, а уезжает она часто. Я не вникаю в ее работу, знаю лишь про постоянные съемки и выставки.
Вот и сегодня, Алиса уехала, и я вышла, и пришла в гостиную. Ярослав уже сидит в своем любимом кресле у камина. Спокоен, серьезен, сосредоточен. В одной руке книга, в другой — чашка с горячим чаем. Он никогда не включает верхний свет, только торшер, и от этого в комнате становится так уютно, что у меня всякий раз щемит сердце.
- Не помешаю? - Я задавала этот вопрос каждый день, спросила и сегодня.
- Нет, — ответил он, не поднимая головы от книги.
Все, как обычно.
Я сажусь на диван, раскрываю книгу и погружаюсь в чтение. Изредка, когда глаза устают, я перевожу взгляд на Ярослава. Делаю это бегло: выхватываю из полумрака профиль, плечи, руки с книгой. Потом задерживаю внимание на лице: глаза, морщинка между бровей, седина на висках и снова утыкаюсь в книгу, чтобы украдкой собрать его образ.
В камине потрескивают дрова, запах апельсинов и хвои становится почти родным, и я ловлю себя на том, что могла бы сидеть так вечно. В тишине, с книгой и в компании Горского. Сегодня я особенно счастлива. Не знаю почему, может, потому, что Алиса уехала в город с ночевкой, а может, потому, что Ярослав впервые оторвался от книги и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и я, решив, что это шанс, набралась смелости и спросила.
- Ярослав?
- М-м? - Он поднял голову от книги.
- Можно задать вам вопрос?
Горский отложил книгу, значит, готов слушать. Этот жест я успела выучить: если он откладывает книгу, значит, готов разговаривать. Если просто поднял голову — будет отвечать односложно.
- Почему вы не поехали на выставку?
- Не люблю такие мероприятия. Шум, непонятные блогеры, танцы до утра.
- А Алиса любит... - Вырывается у меня, и я прячу глаза, утыкаясь в книгу.
Секунды тишины, а мне кажется, что проходит вечность. Мне стыдно за свою несдержанность, за то, что полезла на запретную территорию. По сути, какое мне дело...
- Мы разные с Алисой, — прерывает мой поток самобичевания Горский. - Я не люблю всю эту внешнюю мишуру. Мне ближе другое — Ярослав обводит рукой утонувшую в вечернем полумраке гостиную. — дом, сад, природа, море... Алиса же, человек публичный. Она задыхается в четырех стенах и сходит с ума от тишины. Так что все просто, Арина: я не ограничиваю ее, она признает мое право на уединение.
Меня накрывает волной противоречивых чувств от откровенности Горского. Приятное тепло растекается по телу, в груди вспыхивает огонь, а, от непонятно откуда взявшегося стыда, лицо заливает краской.
- Но это... Так сложно... Почему вы с ней? - Я не называю имени, не могу, потому что огонь в груди просто выжигает воздух в легких.
В комнате становится так тихо, что я слышу, как потрескивают дрова в камине и как бьется мое сердце.
- С Алисой? - Уточняет Ярослав, будто в этом доме есть еще какая-то женщина, кроме нее.
Я киваю, так и не сумев потушить пожар в груди.
Ярослав откидывается в кресле. Впервые за долгое время я вижу в его глазах что-то, кроме спокойствия. Усталость? Грусть?
- Она была рядом в самое тяжелое время. — сказал он наконец. - Когда...
