Либрусек
Много книг
+

Вы читаете книгу «Наследие Цикла. Равновесие» онлайн

+
- +
- +
Стр.
Пред. След.

Книга 2. Пролог. Двойная игра

Рассвет, словно пикинёр, острыми лучами проткнул полотно мрачной ночи, разрезав темноту. Свет начинал побеждать в извечном сражении, прекрасно зная, что к вечеру он будет повержен.

Чтобы утром воссиять снова.

Человек, сидевший на скрипучем стуле, явно нервничал. Он кусал губы и широкими росчерками рисовал каракули на одном из кипельно-белых листов, в изобилии раскиданных по столу. Его глаза бегали по небольшой комнате, в которой царил настоящий беспорядок. Он не мог заставить себя написать что-то осмысленное, хотя сизая голубка уже с полчаса ожидала его письма, сидя на пыльном подоконнике.

Ему нужно было сделать выбор.

Сейчас — или никогда.

То, что он узнал парой часов ранее, низвергло его в липкий, первобытный ужас.

Он полчаса простоял под почти ледяным душем, но это не помогало избавиться от налипшей на него грязи. Мужчина до крови тёр своё тело мочалкой, но всё равно не мог почувствовать себя чистым.

В последние годы он держался принципа, который впервые услышал от очень близкого человека.

«И нашим, и вашим».

Предавал ли он?

Нет. Сохранял равновесие.

Врал ли он?

Да. Сохранял равновесие.

Устал ли он?

Устал.

Но сохранил. Внёс свою бесценную лепту.

Ровно до того момента, пока не наступила сегодняшняя ночь.

Мужчина вздохнул, перестав беспорядочно тратить чернила, и закрыл глаза.

Справится ли он?

Сколько ещё он будет играть в двойного агента?

Какая из сторон первая вычислит его?

Какая из сторон первая убьёт его?

Он посмотрел на прорывающиеся сквозь лёгкие бежевые шторы солнечные лучи.

Уж скорее Свет, чем Тьма.

Это знак.

Круговорот.

Уроборос.

Запретные для человечества знания, покрытые пылью веков.

Всё всегда было на поверхности. Нужно было лишь посмотреть под другим углом.

Свет и Тьма. Вечная битва, без исхода. Война ради войны.

Зачем это всё?

Пора остановиться.

Пора показать этому миру, к чему может привести замалчивание проблемы.

Один не сможет противостоять силе миллиардов. Как ни крути.

А принципы

Глуп тот, кто не посеет зерно сомнений в минуты размышлений. Тот, кто не отступится от железных постулатов, когда они плавятся в пышущей всепожирающим жаром печи.

Тот, кто слепо идёт по узкой тропинке вдоль обрыва, не заметив рядом ровное шоссе.

Мужчина посмотрел на птицу, чьи перья переливались радугой.

Зачем ему голубь? Двадцать первый век только наступил, но телефонная связь прочно вошла в жизнь человечества. Лучше воспользоваться ею.

Быстрее и надёжнее.

Он взглянул на приклеенный к стене жёлтый листочек с цифрами номера, и набрал его.

Пять утра. Несмотря на ранний час, ему должны ответить. На том конце провода обязаны понимать, насколько важной информацией с ними готовы поделиться. За подобное платили миллионы, если бы

— Алло, — ответил мужчине заспанный женский голос. — Приёмная Первого Прибрежного.

— Доброе утро. — Человек старался быть вежливым, и не выпалить всё разом. — Могу я услышать — Он снова взглянул на листок. — Сьюзен?

В трубке послышалось шуршание.

— Госпожа Трикшот прибудет на работу к шести. А кто её спрашивает?

— Доброжелатель. Берите ручку и бумагу. И информация должна быть передана только ей.

— Позвоните ей лично.

— Но у меня нет номера.

— Поняла. Записываю, — со вздохом согласилась женщина.

Мужчина охнул. Сердце забилось чаще, сбиваясь с ритма, и его снова накрыл приступ одышки, которая начала мучить его в последний год.

Неудивительно.

Он перестал влезать в самые большие мантии, которые у него были, и твёрдо дал себе слово хотя бы месяц не заходить за пончиками в кафе на первом этаже.

— Алло, вы ещё тут?

— Тут. Минутку.

Левое предплечье неистово зазудело, и человек положил трубку на стол, зайдясь в приступе безудержной чесотки.

Это место всегда начинало зудеть, когда он нервничал.

Точно ли он всё делает правильно?

Ту ли чашу весов пытается уравновесить?

«Держи баланс. Изо всех сил. Чтобы нанести решающий удар».

Слова подруги молнией пронзили его начавшее воспаляться сознание.

Он согласился сам с собой.

Всё было правильно.

То, что задумано — произойдёт в любом случае.

Но мир должен знать.

А те, кто знают — заметят, когда можно будет нанести решающий, ответный удар.

Одна ошибка, одна зацепка — и всё закончится.

— Пишите, — справившись с одышкой, сказал мужчина. — В десять часов и пятнадцать минут направьте госпожу Сьюзен Трикшот в район Вестминстерского дворца. Её и только её. Пусть наблюдает издалека Но она должна оказаться на этом месте первой.

— Кто вы? — раздался вопрос, но человек уже отключился.

Он всё сделал правильно, и знал, что телевизионщики прибудут на это место.

Пути назад уже нет.

И никто не узнает.

Его сердце пропустило удар, переворачиваясь в грудной клетке, будто беспокойный младенец. Приступ одышки лавиной накрыл его, но быстро отступил.

Не нервничать. Успокоиться. Он сделал то, о чём его попросили.

Он посмотрел на голубя. Птица чем-то напомнила ему его давнюю подругу.

Грация. Красота. Сила.

— Сегодня отдохни, ладно? — он почесал ей горло, покрытое переливающимися перьями. Голубка благодарно заворковала. — Если всё пройдёт хорошо Я отправлю тебя в ещё одно место после обеда. Разомнёшься.

Мужчина выдохнул, глядя в окно на распаляющийся рассвет.

Он очень надеялся, что её тёзка указала на нужного человека.

Что Сьюзен Трикшот справится с той ношей, которую на неё взвалила Сьюзен Оуэн.

И Визерус МакТирни.

Тем более, что это была его идея.

Маг тяжело, прерывисто вздохнул. Всё-таки, придётся написать несколько писем.

Иначе все, кого он знал, умрут бесславной смертью.

Через десять минут с покрытого пыльными разводами подоконника сорвалась сизая голубка.

К её лапе было примотано четыре небольших свитка.

Отдых пришлось отложить.

Глава 1. Смерть, газета и чашка кофе

Резко поднявшийся ветер закружил мусор, подняв его с ещё влажного после ночного дождя асфальта. Седой человек в изрядно потёртом, ещё вчера новом чёрном фраке прихрамывал, уклоняясь от налетевших на него бумажек и закрывая ладонью плескавшийся в пластиковом стаканчике горячий кофе.

— Хороша погодка! — крякнул он, зажмуривая свой левый глаз от ласкового утреннего солнца на абсолютно безоблачном небе.

Ведь правого глаза не было вовсе.

Он поправил закрывавшую пустую глазницу повязку и, вытерев рукой капли с пошарпанной деревянной скамейки, с видимым удовольствием сел. Старик чувствовал боль в пояснице, вспоминая, как приложился ею о бревенчатую стену дома в далёкой датской деревне. Ощущал покалывание в колене, которое беспокоило его в последние годы. Голову давило, будто раскалённым обручем, а череп словно разрывало на куски, но на его лице сияла спокойная, почти безмятежная улыбка, расширившаяся после первого глотка американо.

Он с упоением слушал пение ранних птиц и наслаждался единением с природой, вдыхая запах свежей весенней земли после первого дождя. Утро было поистине волшебным: людей и машин почти не было, лишь ненавязчиво гудевшая неподалёку трансформаторная станция напоминала о том, что недавно наступил двадцать первый век.

Разбитый наручный хронометр показывал пять сорок пять утра. Он всегда вставал в половину шестого, принимал душ, причёсывался — особенно это касалось бороды, ведь та была длиннее волос на голове — и выходил на улицу за свежим номером газеты «Дейли Ньюс», которую ещё в пять часов привозил молодой широкоплечий доставщик в киоск на углу.

Мужчина любил читать обычные газеты. «Вестник Магии» ему никогда не нравился.

Но сегодня он был в гостях, и привычный распорядок дня оказался нарушен. Подняться с кровати пришлось в половину пятого, а затем отправиться бродить по району — и хвала небесам, что неподалёку от дома Арктуруса Рэндела оказался круглосуточный бар, в котором варили ароматный напиток из настоящих бразильских зёрен.

— Нет-нет, мне только кофе, — старик отказался от порции шотландского виски, который бармен плеснул ему за счёт заведения. — И вам не советую употреблять эту дрянь.

— Дед, да не учи меня жить, — беззаботно ответил ему человек за стойкой, поправляя чуть разлохматившийся за ночь ярко-зелёный ирокез. — Я тебе халяву предлагаю. Хлебни, как в молодости-то!

— Только кофе, — отрезал седовласый мужчина.

Кофе оказался изумительным.

А вот современная молодёжь — нет.

Пришлось слегка почистить бармену память, пока тот колдовал над навороченной кофемашиной.

Ничего страшного, зато больше не вспомнит, что такое алкоголь.

Старик потянулся, и суставы с гулким хрустом встали на место. Он был в розыске, но абсолютно не беспокоился. Что могут сделать эти дилетанты из Департамента магии? Да, он видел парочку агентов, которые ночью рыскали недалеко от участка, с самым идиотским выражением своих лиц. Они были совершенно сбиты с толку, потому что не могли найти нужный им адрес — как и пробиться сквозь барьер, который установил он сам.

Обнаружить их могла лишь глава Департамента, Сьюзен Оуэн.

Но она была осведомлена о планах этого импозантного мужчины в летах и обещала не мешать.

Всё ради Плана.

Всё ради Цикла.

— Наслаждаешься апрельским утром?

Раздавшийся слева свистящий, скрипучий голос заставил Келуса Стронгдора подскочить. Он повернул голову к собеседнику и, узнав его, похлопал по плечу, словно старого друга.

— Есть такое, есть... Я ценил ровно каждую секунду, пока ты не пришёл, — съязвил мужчина.

Вокруг не было ни души.

— Я всегда прихожу тогда, когда нужно, старик. Ты помнишь наш уговор?

Внутри у мага всё похолодело.

— Помню. А что с ним? — осторожно полюбопытствовал чародей. — Всё в порядке. Как договаривались. Один раз — и всё.

Собеседник покачал головой.

— Нет. Ты его нарушил.

— Каким образом?

— Подумай.

— И думать не буду, ты чего? Совсем с ума сошёл? — Стронгдор хотел резко встать, но рука с костлявыми пальцами настойчиво схватила его за плечо и посадила на место.

— У меня нет ума, мне не с чего сходить. И будь более уважителен, я сюда не спорить пришёл. — Чем дольше говорил собеседник, тем явственнее замерзал чародей. Кофе резко остыл. — Ты нарушил наш уговор, и у тебя больше нет ни единого шанса. Моё дело лишь уведомить тебя.

— Я понимаю, но хотя бы проясни...

— Я сюда не спорить пришёл, Келус, — повторил собеседник. Свист с примесью хрипоты раздавался прямо из-под скрытого чёрным капюшоном лица. — И не прояснять. Просто имей в виду. Чаша весов склонилась не в твою сторону.

Стронгдор поморщился.

Он и так прекрасно понимал, к чему всё идёт.

— Уведомил? Можешь идти, — холодно ответил маг. — Приму во внимание. У тебя своя игра, у меня — своя.

Собеседник усмехнулся — так, как мог.

— А ты игру, в которую ввязался, вытянешь? Правила здесь пишу я, не забывай.

Чародей хотел было что-то злобно возразить, но его лицо вдруг посветлело, будто он вспомнил что-то очень важное.

— Пиши-пиши, да не испишись. Гусь важный. До встречи на том свете, — Келус помахал рукой Стражу Цикла, словно издеваясь. — Я тебя услышал, спасибо, за сим изволь откланяться.

— Я тебя никогда не забуду, Стронгдор, — прошипела фигура, и латунные песочные часы на поясе звякнули цепью. — Если бы не мои правила, ты бы уже давно гнил в земле...

— Но ты не можешь, потому что у тебя связаны руки. — Келус улыбнулся. — Я помню все твои правила, иначе, как думаешь — был бы ты сам связан по рукам и ногам последние лет семьсот? Нет? Вот и я думаю, — веселился старик. — В следующий раз приходи только по нужде, хорошо?

Казалось, из-под капюшона на Стронгдора смотрят настолько испепеляюще, что он бы уже давно умер, если бы видел эти глаза.

— Повод будет, — ответил Страж. — Он доберётся до тебя раньше, чем ты думаешь. Только, — он щёлкнул пальцами с неприятным хрустом, — у тебя уже не будет возможности выжить.

— Посмотрим, — всё так же безмятежно ответил Стронгдор. — Не тебе решать.

— Я сделаю всё для этого. Мои правила — мне их и нарушать, — возразил ему холодный голос. — Всё изменилось, старик. И дверь закрывать уже буду я.

В паре кварталов отсюда громко лязгнул железными контейнерами утренний мусоровоз, и чародей оглянулся на неожиданный звук.

Когда Келус повернул голову обратно, Стража Цикла уже не было.

Воздух резко потеплел, а от кофе снова пошёл белый, наполненный терпким запахом пар.

— Иди-иди, — почти не нервничая, прокричал в пустоту маг, — не порти мне моё утро!

Хотя оно и так было испорчено, но Келус не подавал виду.

Старик задумчиво почесал свою длинную, до живота, бороду.

Догадается ли Страж о том, о чём догадался он сам?

О каком нарушении уговора он говорил?

Аксель убил себя сам. Это была случайность.

За усыпление Департамента он заплатил... Сполна. А что ещё? Спасение Рэндела? Это Страж уже засчитал.

Да и чёрт с ним. Не первый раз — иначе не протянул бы столько.

Всё-таки Келус был важен и нужен самой Силе.

И даже Смерть делала ему поблажки.

Пустые угрозы.

Послышалось шуршание колёс по асфальту, и Стронгдор увидел, как из-за поворота выехал молодой парень на велосипеде, везя утренний тираж газет в наплечной сумке.

Может, и не такое уж и плохое утро? Всё-таки, кофе и газета — его личный ритуал.

Ритуал.

Чародея передёрнуло от этого слова, а редкие бесцветные волосы на жилистых руках встали дыбом.

Он всё помнил.

Но хотел бы забыть.

— Юноша! — старый чародей окликнул доставщика газет. — Поделитесь с дедушкой свежим номером!

— Лови, дедуля, — бумажный свёрток, пролетев с десяток метров, шлёпнулся прямо на скамейку, — новости сегодня огонь!

— Спасибо! — крикнул в ответ Келус, раскрывая новый номер «Бигль Эвридей», ярко пахнущий свежей типографской краской.

О да.

Как раз то, что он и ожидал увидеть.

Верхнюю часть первой полосы занимало черно-белое фото, сделанное где-то в Восточной Европе. На полу кирпичной церкви лежали тела, одетые в чёрные балахоны. Лиц было не разглядеть, но это и не требовалось.

Потому что ниже шёл поясняющий текст, кричавший своей вульгарностью.

«21 СМЕРТЬ. КОГО НАШЛИ В МАКЕДОНСКОЙ ЦЕРКВИ?»

Газета едва заметно задрожала в его руках.

Келус понимал, о чём идёт речь, и не хотел переворачивать страницу.

Но хотел узнать подробности.

Сколько манускриптов он не желал читать?

И сколько раз... Приходилось?

Знать — быть готовым.

Страница из дешёвой бумаги с хрустом перевернулась, и Стронгдор начал читать заметку от пожелавшего остаться анонимным корреспондента.

«ШОКИРУЮЩЕЕ МАССОВОЕ УБИЙСТВО В МАКЕДОНСКОЙ ЦЕРКВИ НА БЕРЕГУ ОХРИДСКОГО ОЗЕРА.

Полиция обнаружила тела вчера вечером около девяти часов по местному времени. Ровно двадцать один человек — и у всех нашлись странные татуировки в виде Грааля, что даёт правоохранительным органам повод думать о какой-то сектантской деятельности.

— Я не знаю, что это могло бы быть, — поделился с нашей газетой своими соображениями настоятель церкви. — Такого здесь не было никогда. Фанатики? Не знаю. Допустим. Но зачем осквернять древнейший храм?

Наши контакты в местной полиции сообщили, что опознали как минимум половину тел. Среди них три американских миллиардера, пять видных политиков, приближённых к главам своих государств, и несколько видных руководителей глобальных финансовых организаций.

Все теряются в догадках, по какой причине произошло это жертвоприношение.

Мы будем следить за развитием событий. Новые подробности в завтрашнем утреннем выпуске.»

Стронгдор нервно хлебнул уже порядком остывший кофе.

Значит, Горат смог. Сила признала его.

Умный малый.

Почему Келус не почувствовал никаких возмущений в магии?

Почему вообще никто не почувствовал?

Келус вновь кинул взгляд на чёрные буквы.

«Татуировка в виде Грааля». Глупцы.

Мир уже знает о Рональде — пусть и косвенно. Это хорошо. На время успокоит его.

Мир ещё не знает, что Бэрри — кровожадный маньяк, который доберётся до своей цели во что бы то ни стало.

Это плохо.

А ещё хуже, что даже сам чародей не мог понять, силён ли тот, или нет. Судя по тому, что его защиту при их последней встрече пробил Лес Тёмных Стрел — силён. А вот тот факт, что Рон позволил проникнуть в собственный разум...

А силён ли сам старик? Способен ли сейчас противостоять Рональду? Сколько у того последователей? Насколько он готов добиться своей цели? Судя по смерти двадцати одного человека, он был настроен решительно.

Запустить Цикл. В одиночку. Глупец.

Или не такой уж и глупец.

Чародей вспомнил слова Сьюзен Оуэн. Её обеспокоенное лицо проявилось перед ним, а властный голос заполнил его слух.

— Ты душу свою снова разделил, ты это понимаешь?

«Понимаю», подумал Стронгдор.

Чего он не понимал — так это того, к чему это всё может привести. Будущее виделось туманным, словно в молочной дымке.

Главное — что он теперь не один.

Келус прикрыл глаза, наслаждаясь весенним солнцем, начинавшем греть его морщинистое лицо. Вчера он оповестил Хранителей Цикла, сборище пожилых маразматиков, которое сам же и создал, о пробуждении Посоха Душ. Шестерёнки, которых было несоизмеримо меньше, чем в ужасающей машине Департамента Магии и Магических Явлений, со скрипом проворачивались. Если бы он не был в розыске, то посетил бы своих старых друзей — и с удовольствием обсудил бы текущее положение дел. Как ни крути, придётся какое-то время скрываться.

Келус не хотел лишних жертв среди тех, кого отправят на его поиски.

С него хватит.

А Посох Душ...

На любое действие есть своё противодействие.

Всему своё время.

План прост. Найти что-то, что позволит нейтрализовать главную силу Рональда Бэрри.

А потом...

Он уже знает, что потом.

Он уже побеждал Тёмное Воплощение. Сможет и ещё раз.

А возраст? Ну что с того, сто тебе лет, или семьсот. В случае с Келусом — разница лишь в том, что после дождя начинают ныть колени.

Старый маг открыл глаза и перелистнул газету, допивая божественный напиток. Он всегда дочитывал до конца, стремясь найти хоть что-то любопытное. Новости спорта, очередной политический бред, прогноз погоды, полезные советы для домохозяек, лунный календарь для рассады... Ничего интересного.

Одна маленькая заметка привлекла его внимание.

Обрамлённое чёрной линией объявление в правом нижнем углу последней страницы.

«Сребробородый лис. 9 апреля жду тебя в семь утра в месте, где умерло Средиземье — и где ты целых шестьдесят лет бесил не одно молодое поколение».

Лицо Стронгдора озарила широкая улыбка.

Дурак. Неужели не мог просто позвонить? Наверное, опять подключил Кодена, чтобы тот разослал это объявление во все английские газеты.

«В место, где умерло Средиземье».

Чёртов любитель загадок.

Для профессора Аластора Фавро, чьим именем прикрывался Стронгдор за шесть десятилетий преподавания в Университете, это место стало почти родным.

Допив кофе, Келус выбросил его в ближайшую урну.

Покуда спят под защитой нескольких древних заклинаний его новые соратники, он может успеть повидаться со своим давним другом. Почти что братом.

Стронгдор с лёгким хлопком растворился в утренней тишине, оставив после себя лишь небольшое завихрение в воздухе.

У него в запасе был ещё почти час.

Глава 2. Тихая боль

Арктурус, широко зевая, с удовольствием потянулся. Свежий воздух с ароматом прошедшего ночного дождя врывался в открытое окно и бодрил, и мужчина быстро проснулся — солнце уже заливало спальню своим приглушённым светом, пробивавшимся сквозь бледно-зелёные гардины. Сесилия всё ещё безмятежно сопела рядом, рука с браслетом с крупными бусинами из аметиста лежала под щекой, а её светлые волосы разметались по подушке. Лёгкая улыбка говорила о том, что женщина была довольна — её муж наконец-то занял своё место на их супружеском ложе.

Настенные часы показывали ровно шесть утра.

Что ж, обычный понедельник.

За исключением того, что Рэнделу нельзя идти в Департамент Магии и Магических Явлений.

Первый раз за долгие годы он пропускал начало рабочей недели. Ничего страшного, Дариус его прикроет и выполнит нужную работу. Уж что-что, а за переработки платили исправно. Чародей вспомнил про пухлолицего кучера Бонса, который вчера дважды вёз его на повозке в Скиверен — и обратно.

Как хоббита.

«Надо было предложить ему работу в Департаменте. Там уже работали несколько десятков Пустых — в основном, в отделе Технического Обслуживания и на кухне. Маг дал себе слово, что если снова повстречает извозчика, то обязательно озаботится тем, чтобы помочь ему. Всё-таки, тот был неплохим человеком.

Обычным.

Имеющим право на то, чтобы его жизнь стала лучше.

«Эй, мужик, это самое...»

Предложить работу.

Только если он на ней останется, а не загремит снова в Бартандо на долгий десяток лет.

Он осторожно встал, аккуратно убрав руку жены со своего живота. Та, слегка причмокнув, заворочалась.

— Спи, родная, — Арктурус нежно поцеловал её в лоб, — ещё слишком рано.

— Ты не проспал? — полусонно промычала она.

— Нет, всё в порядке. Пойду собираться.

— Завтрак... В холодильнике, — зевнула Сесилия.

— Люблю тебя, — улыбнулся маг, выходя из комнаты.

Он всё ещё ничего не рассказал своей женщине.

Лишь то, что Агнессе и Келусу просто нужен ночлег. Она изумилась, но виду не подала.

Волшебная девушка. Идеальная жена. Прекрасный спутник жизни.

Ему так не хотелось портить праздник.

А правда может и подождать.

Арктурус на цыпочках прошёл мимо комнаты своей дочери и заглянул в детскую сквозь приоткрытую дверь. Белла спала, закутавшись в розовый пушистый плед с единорогами. Из комнаты вкусно пахло клубничным шампунем, а на столе стоял подарок от родителей — новенький ноутбук.

— Спасибо, мама, папа! — визжала вчера девочка, переполненная счастьем. — Лучший подарок в моей жизни!

— Наш лучший подарок — это ты, — улыбнулся ей в ответ счастливый отец.

Рэндел сам иногда хотел вернуться в детство. Не навсегда, конечно, а лишь в некоторые моменты. А иногда он мечтал о том, что изобретёт машину времени и переместится в прошлое — в самый нужный момент.

Чтобы его мама никогда не встретила папу.

Чтобы он сам никогда не родился.

Зато мама была бы жива и счастлива. Мама. Самый близкий и дорогой для него человек — чьего лица и голоса он теперь не помнил. Спасибо, Билли Кройц. Чтоб ты сдох.

Рэндел взглянул в пустоту, но быстро прогнал начавшие собираться в глазах слёзы.

А папа... Он просто такой.

Арктурус давным-давно простил его. Но не мог простить себя.

Он прошел мимо гостиной, в которой спала Агнесса, и прокрался в кухню.

Нужно было что-то делать. Куда-то идти, чтобы не вызывать у Сесилии подозрений. Или всё же сказать? Нет-нет, не стоит. Атмосфера праздника всё ещё витала в воздухе, и портить её совершенно не хотелось.

А если идти, то куда? Келус поставил вокруг дома защитные заклинания, но и те не могли работать вечно, а выбираться за пределы кокона — себе дороже. Тут же схватят.

Нужно было разбудить Келуса и переговорить с ним. Рэндел медленно поднялся на второй этаж, стараясь не скрипнуть ни единой половицей.

Софа, на которой спал Стронгдор, была пуста — но аккуратно застелена.

Интересно. Старый маг уже встал и куда-то ушёл? Он здесь в первый раз! Он же в розыске!

Ладно. Он знает, что делает. Наверное.

Лучшим решением сейчас будет выпить утреннего чаю.

Он спустился — так же осторожно, снова зашёл в кухню и щёлкнул кнопкой включения электрического чайника. Это была одна из последних моделей — со свистком на длинном носике, но при этом работавшая от сети. Правда, техника периодически давала сбой, и рычажок выключателя не отщёлкивался, и приходилось выключать агрегат вручную.

Для беседы остаётся только Агнесса.

— Доброе утро, — пробормотала она, появившись в дверном проёме и протирая глаза. — Тоже на работу вскочил?

— Да, — ответил Арктурус. — На работу, на которую нам никак нельзя идти.

— Ах, чёрт, — осеклась женщина. — Я совсем забыла. Ну и день. — Она помотала головой.

— Как спалось?

— Отвратительно, — насупилась Биксберри. — Кошмар на кошмаре и кошмаром погоняет. А тебе?

— Прекрасно. Меня не сожрали мертвецы, не арестовали, не допрашивали при слепящем свете. — Рэндел растянул губы в подобии улыбки. — Живой. Ещё и дома.

— Понимаю, — широко зевнула Агнесса.

— Чай будешь? — спросил маг, доставая две белых кружки.

— Зелёный, пожалуйста.

— С жасмином?

— Пожалуй, да. Наш профессор ещё спит?

— Нет, уже встал, — ответил Арктурус, доставая коробку с рассыпным чайным листом. — По крайней мере, софа пуста.

— В доме тоже нет?

— Мы бы встретились, дом-то не большой. Я могу допустить, что он прячется в чулане, но...

— А ты зря язвишь, — воскликнула Биксберри. — Объявления о пропаже пожилых людей видел? Которые из дома уходят и не возвращаются.

— Видел. Ты думаешь, дедушка уже совсем того? — Рэндел скосил глаза, и Агнесса захихикала.

— Судя по тому, что он сделал в Департаменте, на этом жеребце ещё скакать и скакать. — Теперь засмеялся уже Рэндел, чуть не просыпав чай мимо заварочного чайника.

— Я думаю, что всё хорошо, и он просто пошёл погулять. Мне его жалко, — признался маг. — Ради нас... Глаз потерял. Представляешь, семьсот лет невредимым был, а потом повстречал нас, и...

— Мне тоже, Арктурус, но он ведь непростой. Сам посуди, столько лет скрываться, выдерживать свой план, о котором он нам сказал... Тебе, кстати, огненная змея не приснилась?

— Нет, я вообще вчерашний день забыть бы хотел. А Келуса я уважаю, и ему даже благодарен. Если бы не он... — Рэндел поёжился, представив, что было бы, если б Кройц высосал из его памяти чуть больше.

Чайник громко засвистел, сигнализируя о том, что вода в нём вскипела, но никак не отключался.

Снова барахлит.

Арктурус, не оборачиваясь на него, щёлкнул пальцами, на автомате применяя простейшее заклинание — Дуновение Силы.

Этому учат даже трёхлетних детей. Те приходят в дикий восторг, когда понимают, что бумажные самолётики могут летать намного дольше и дальше.

Свист чайника продолжился.

Ещё движение рукой.

Ничего не происходило.

— Арктурус...

Голос Агнессы вернул его в реальность.

— Руками...

— Что?

— Выключи руками.

Она сидела за обеденным столом и смотрела на Рэндела с непередаваемой грустью.

— Ты забыл?

Свист стал громким, почти переходящим в ультразвук.

Он вспомнил.

А утро начиналось так хорошо.

— Забыл.

Биксберри щёлкнула пальцами, и чайник затих.

Арктурус ещё вчера мог сделать так же. Но сейчас — нет. Его ладони, всё ещё грубые, покрытые несколькими крупными волдырями, были холодны и не чувствовали тепла Силы.

Он отвернулся к окну, чтобы Агнесса не видела его глаз.

Соберись, тряпка. Сколько можно?

Ну нет у тебя магии и нет. И что? Это делает тебя инвалидом? Нет.

Человек — существо привыкающее.

— Ничего, — сдавленным голосом произнёс он, шмыгнув носом. — Пока поживу так. Всё равно, в ближайшее время у меня не получится поработать на Департамент. — Маг обернулся и посмотрел на Биксберри. — А там уж и профессор поможет. Или этот, кого он там...

— Визерус, — подсказала Агнесса. — Ты молодец. Правда. Держишься. Я бы уже руки на себя наложила, — призналась она. — У меня и так за вчерашний день мир перевернулся несколько раз. Но такого я бы не вынесла.

— Давай пить чай, — Арктурус поставил перед ней дымящуюся ароматным паром кружку.

— Пахнет вкусно, — улыбнулась Биксберри. — Чай или кофе?

— Что?

— Что любишь больше, чай или кофе?

— Чай, — улыбнулся маг. — Особенно зелёный и особенно с жасмином. И с молоком.

Рэндел и Агнесса наслаждались горячим напитком и разговаривали вполголоса обо всём подряд, пока чародею не пришла в голову одна мысль.

Она ведь дочь Сьюзен Оуэн. Самой могущественной женщины в магическом мире.

Она должна много знать.

— Скажи мне, Агнесса, — начал Рэндел, — в чём всё-таки отличие Светлых от Тёмных?

Женщина задумалась.

— На мой взгляд — ни в чём, — ответила она. — Просто миру, каким мы его знаем, нужно равновесие.

— Но зачем?

— Не знаю. Для конкуренции, наверное, — пожала плечами Биксберри. — Вспомни Дарвина и его теорию эволюции. Выживает сильнейший.

— Это я всё понимаю, — задумчиво сказал Арктурус. — Ты вот как сторону выбирала? Чем руководствовалась?

— Мнением мамы. Она сказала, что если я Тёмной стану, то могу забыть дорогу в её дом. А ты?

— Ты же читала моё досье?

— Читала. Ты... — она осеклась. — Кое-что сделал.

— Отца своего убил. — Рэндел сжал кулаки. — Поверь мне, он заслужил. Я отсидел. Посчитал, что тем самым вкусил Тьмы... И пошёл по пути Света.

— Жалеешь?

— Ни капли.

Агнесса спрашивала о выборе стороны.

Арктурус ответил про преступление.

Оба друг друга поняли.

— Думаешь, в самой нашей природе заложено стремление... сражаться?

— Я думаю, нам свойственно становиться лучше. Сам наш вид смог выжить только за счёт этого. Вспомни историю, что есть лучший двигатель прогресса?

— Война.

— Ну вот. Мы сражаемся каждый день. С коллегами по работе, с простудой, с холодильником, с желанием прямо сейчас купить вот эту пару туфель. С государством, в конце концов, — улыбнулась Биксберри.

— А знаешь, что я думаю? — Арктурус отхлебнул чай, и на верхней губе остался забавный след от молока, напоминающий усы. — Чай недурный, кстати. — Агнесса кивнула. — Я думаю, что и нет разницы между нами вовсе. Свет, Тьма... Такой бред. Зачем вот это? Зачем этот дурацкий Контракт? Я что-то там подписываю, присягу приношу, чтобы... Что? — Маг посмотрел на свои грубые ладони, покрытые иссохшими колодцами пустул. — Что я получу взамен?

Биксберри тоже пригубила настой.

— Осознавание, что ты на верной стороне.

— Это я и так чувствую. Промытые годами мозги очищаются очень долго, — съязвил Рэндел. — И всё же. В чём эта чёртова разница? Я все пятнадцать лет, что Светлый, думаю над этим.

— Нет ничего хуже, чем осознавать, что ты годами жил в обмане, правда? — Она улыбнулась. — Разницы действительно нет. По крайней мере, так мама говорит. Ты не можешь утверждать, что вот этот Тёмный — злой, а вот этот Светлый — добрый. Да, углубляясь в магию, ты можешь найти какие-то различия, но это для Высших. Нам, простым смертным, постичь разницу не дано. Как думаешь, почему сейчас Изначальной Магией владеем только мы, боевые?

— Потому что она опасна, разве не так?

— Так. Доверишь обезьяне гранату?

— Ни в коем разе, — прищурился Арктурус. — А к чему такой вопрос?

— К тому, что если углубиться в архивы нашего с тобой работодателя, то ты увидишь, что магическое сообщество само себя ограничивает. Притом умело и постепенно. Поверь мне, я читала и видела многое. Сначала Древняя магия, которой владеет наш с тобой дедушка. — Зрачки глаз Агнессы увеличились, словно у кошки, приготовившейся к прыжку. — О ней есть лишь мизерные упоминания в Архивах. Будто бы забыта. Но нет, я уверена, — женщина накрыла своей ладонью лежавшую на столе руку Рэндела, — её специально сделали магией «для избранных». Потом Изначальная — всё ещё сильная, но небезопасная. И её сделали привилегией. Пусть и более доступной.

— И оставили самую базовую магию для всех остальных?

— Именно так. Для бытовых нужд — сойдёт. Для великих свершений — пустышка.

Арктурус слегка дёрнулся, и Биксберри это заметила.

— Извини, я не это имела в виду, — поспешила извиниться чародейка. — Не в твой огород камень.

— Я понимаю, — грустно улыбнулся маг. — То есть, ты считаешь это... Нашей намеренной деградацией?

— Вполне себе да.

— И наш профессор мог быть к этому причастен?

— Думаю, что это и была его идея. Или кого-то из его ближайшего круга.

— Ты видела документы на этот счёт?

— Видела. И немало. Под грифом «никогда не раскрывать для общественности». Правда, имя Келуса там не фигурирует.

— Всё это очень похоже на теорию заговора, Агнесса, — с сомнением сказал маг, прихлёбывая чай.

— Хочешь — не верь, — она надула губы. — Они есть. Сам подумай, где твоё владение хотя бы Изначальной Магией?

— Я применял её как-то... — неуверенно протянул Рэндел.

— Я знаю, видела в твоём Отпечатке. Сам научился?

— И сам, и не сам, — уклонился от ответа Арктурус.

Биксберри выдохнула.

Она знала, что этот маг не такой простой, каким хочет казаться.

Согласно Директивам Департамента, ей следовало допросить Рэндела. Но не сейчас, когда они были в одной лодке. Быть может, потом.

— А кто тебя научил?

— Один маг... Когда я сидел в тюрьме. Может, вспомнишь — Локус Фрости. Он достаточно ярко сбежал.

— Помню такого, — Агнесса напряглась, выискивая это имя в своём дворце памяти. — Точно было в газетах. Два десятка трупов, кажется.

— Ну вот, — подытожил Арктурус. — Он выглядел таким изнемождённым, таким несчастным, и я делился с ним тюремной едой, мы сидели в соседних камерах. — Взгляд мужчины на секунду стал стеклянным, когда он вспоминал годы своего заключения. — Тёмный маг, поистине тёмный. Чёрный, я бы сказал. А ты говоришь — разницы нет. Светлый таким бы не был.

— Каким «таким»?

— Себя бил — представляешь, до крови, головой да прямо по каменным стенам! Вопил страшно. Резал, чем только мог. Душил себя одеялом. Настоящий сумасшедший. И мне стало его так жаль... Вот по-человечески, по-настоящему.

— Ужас, — отреагировала Биксберри. — Будто больной.

— Может, и больной. Но такой же, как я. Тоже человек. Со своим прошлым, со своим будущим. Не мог я иначе, — Рэндел вздохнул. — Разносили всякую овощную гниль — я и ему половину порции отдавал, уж больно худой был. И в благодарность он мне пару заклинаний и показал. Кто же знал, что это Изначальная Магия?

— Ну, ты точно этого знать не мог, — с пониманием улыбнулась Агнесса.

— Не мог. Но всегда мечтал... — Арктурус осёкся, вспоминая плакат «Охраняй в рамках закона», который висел в его кабинете. — Мечтал тоже боевым стать. Развиваться. А он — не мечтал, а делал. Он так Силу набирал. Ты вот слышала про Ритуал Жертвы?

— Отдалённо.

— А я не слышал. А он мне его показал. И, скажу тебе честно, — Рэндел посмотрел на Биксберри своими ярко-синими глазами, — это меня в деревне и спасло. Если б не этот сумасшедший, я бы здесь с тобой не сидел. И Келус бы не успел меня спасти.

Агнесса замолчала, обдумывая слова мага и вспоминая то, что она видела в его Отпечатке. Если бы не Сфера Коллапса, он не продержался бы так долго. Биксберри отметила про себя, что Арктурус создал почти совершенное заклинание, и она бы без раздумий приняла бы его в свой отряд. Такой умный и талантливый оперативник ей бы не помешал. Не каждый Высший способен на подобное.

С другой стороны, если бы он туда не поехал...

Мама. Зачем же ты подставила этого несчастного мужчину? Что послужило причиной?

Надо будет обязательно разузнать при личной встрече.

И при первой же возможности отправить ей почтового голубя.

— Ты чего? — спохватился Арктурус, увидев резко погрустневшее лицо Агнессы. — Я что-то не так сказал?

— Нет-нет, просто ресница попала, — соврала она, делая вид, что убирает попавший в глаз мусор. — Всё хорошо. А почему ты вообще про него вспомнил?

— Сказать честно, Агнесса, — заговорщически прошептал Арктурус после недолгого молчания, — я думаю, что он тоже может помочь мне вернуть магию.

Она считала его обычным, непримечательным взрослым мужчиной средних лет.

А он, оказывается, хочет рискнуть.

Похвально.

— Я тут подумала, — она одним большим глотком допила чай, — а ведь в Департаменте хранится его Отпечаток.

— Келус сказал мне, что этого человека долгие годы ищут, и не могут найти. А когда я спросил про Гората — не его ли это след — он ответил категоричным отказом.

— Не такие уж и дураки наши коллеги, — улыбнулась, успокоившись, Биксберри. — Поверь мне, давно бы уже нашли.

— Может, он уже и умер?

— Исключено, Рэндел. С любого зарегистрированного мага тоже снимают Отпечаток, и хранят в базе данных. Даже с уже умершего.

— Но ведь у всех бывают ошибки! Мы же не роботы.

— Даже у роботов они случаются, — Агнесса покосилась на неисправный чайник. — Но только не у наших криминалистов. А, может, он в какой-нибудь далёкой стране? Да в той же Дании? Затаился в небольшой деревеньке и сидит себе там и носа не кажет. — Биксберри ткнула себя в кончик носа указательным пальцем.

— Или внешность изменил.

— Или так.

Арктурус призадумался. Что за таинственный маг сидел с ним в Бартандо, сбежал, а потом словно растворился? Ему светила смертная казнь за массовое убийство при побеге, и Рэндел понимал осторожность, с которой прятался Локус.

Если он жив.

А если даже и нет. Везде ли соблюдаются законы?

На планете есть много мест, где закон не писан никому. Его смерть могли и не зарегистрировать. Как и его приезд.

А как же взятки? За звонкую монету продастся почти любой — вопрос лишь в сумме.

На секунду им овладела злость на весь человеческий род.

Была ли в том вина Келуса, который на семь веков остановил прогресс?

— А Отпечаток может меняться в течение жизни? — маг задал внезапно засиявший в голове вопрос. — Внешность можно изменить, а вот свой След...

Теперь уже призадумалась Агнесса.

— Не слышала о таком. Мне кажется, это невозможно.

— С помощью магии — уверен, что нет. Но, может, есть и другие способы?

— Чего не знаю, Рэндел, того не знаю. Нальёшь ещё чаю? — Она подвинула к нему свою кружку. — Ты на кого-то намекаешь?

— Возможно.

— Я тоже так подумала. Но я доверяю и Стронгдору, — ответила она мягко. — Если он сказал, что это не Бэрри, значит, не он.

Маг вздохнул, допивая свой чай.

— Келус не может, Локуса я этого не найду никогда, — начал перечислять Арктурус, — на Визеруса, если честно, у меня тоже надежды нет. Как мне магию вернуть, Агнесса? — В его голосе слышались яркие нотки отчаяния, пока он снова разливал кипяток.

Интересный вопрос. Если бы она знала ответ.

— Ты бы сначала раны зализал, — женщина окинула взглядом его торчавшую из-под чёрной футболки повязку. — Болит?— Болит, — чуть скривился Рэндел. — Но заживёт.

— Тебе бы в больницу.

— Знаю. Но выпавший кусок туловища волнует меня меньше всего. Я магию потерял, понимаешь? Мой чёртов смысл жизни. Магию, что с детства со мной. Это как... — Он задумался. — Как будто у тебя умерла собака. Или кошка. Тебе не понять, — отмахнулся маг. — Это тяжело. Я не знаю, что мне делать дальше. Куда идти. Кем становиться. Вот ты сейчас со мной разговариваешь, а я от нашего соседа, садовника Бидли, вообще ничем не отличаюсь. Да и от большинства людей. Грустно мне, — закончил тираду Арктурус. — Хоть бы капля надежды.

Как же ему сейчас плохо.

Агнесса действительно не могла это представить.

Но могла хотя бы утешить.

— Всему своё время, Рэндел. Вспомни, когда у мамы что-то просил, она тебе сразу покупала? — Чародей помотал головой.

— Я её больше не помню, но, думаю, что нет, — с еле заметным надрывом ответил он.

— Опять я тебя обижаю. Вот веришь — не хотела! — попыталась оправдаться женщина.

— Ничего, — буркнул Арктурус, делая глоток. Чай должен был успокоить его нервы, но пока что этого не делал.

— У меня так и было. Что ни попрошу, то «потом», или «нет денег», или «слишком много хочешь». Я, если что-то и получала, то сильно позже. А вообще, знаешь, была бы я древним магом, восседающим во главе нашего мира, я бы подсказала, куда тебе копать, — усмехнулась Биксберри.

А потом осознала, что она только что сказала.

Их глаза встретились так же, как и их мысли.

Сьюзен Оуэн.

Все линии сходились в одной точке. Вот кто был им нужен.

— Ты хочешь сказать...

— Я ничего не хочу сказать, — отрезала Агнесса, почти допивая вторую чашку. Чаинки причудливо плавали на дне её кружки. — Я никогда не разговаривала с матерью об этом. Повода не было.

— Но попробовать стоит. — Биксберри видела, как в пронзительно-голубых глазах Арктуруса зашлись в танце огоньки надежды. — Ты же мне поможешь?

— Я тебе обещаний не даю. Не сильно хорошо её знаю, эту Главу Департамента.

— Но это же твоя мама!

— Ты не знаешь о моём прошлом, маг, — осадила она его. — Как думаешь, почему она скрывала моё происхождение?

— Чтобы защитить?

Агнесса усмехнулась.

— Чтобы себя не подставлять. Разберёмся, — отрезала она. — Поговорим, а там посмотрим.

— Одна зацепка это уже хорошо, — просиял Рэндел.

Женщина улыбнулась ему в ответ.

Утешила.

Умничка.

— И зачем тогда вообще этот Цикл нужен-то, Агнесса? — спросил воодушевлённый Арктурус. Это же чушь для самых маленьких. Добрый доктор Айболит и всё в таком духе.

Биксберри задумалась.

— А я сам отвечу, — Рэндел сделал ещё глоток. — Нам всем нужно для чего-то жить. И без пропаганды никуда. Вспомни одну небезызвестную страну, которая не так давно перестала существовать. — В сознании мага на мгновение возник кроваво-красныйфлаг. — Тоже идеология. Тоже «всё во имя цели». И где они сейчас?

— Тогда почему эту пропаганду прятали веками? — Женщина прищурилась. Ему нравился живой ум Арктуруса. — Ты и прав, и неправ. Цикл — не что-то, что ты можешь потрогать. Он просто есть, и всё. Как закон тяготения. Его ведь никто не придумывал.

— Да пусть он и будет! Я ж не против. Вот только Бэрри за каким во всё это полез, скажи?

Агнесса замолчала.

Действительно, зачем?

У него, определённо, были на то свои причины.

Страх? Любовь? Месть? Жажда признания? Обречённость?

Просто так не становятся «игрушкой-растушкой», не жертвуют свою скоротечную жизнь для служения идеалам.

Как только они поймут его мотивы — заложат первый камень в фундамент победы.

Биксберри вдруг подумала о том, что он и сам стал такой игрушкой.

Пустой.

Наливай до краёв.

Она взглянула в свою кружку, приготовившись сделать глоток.

Но застыла от изумления, чуть приоткрыв рот.

— Рэндел...

— Что, Агнесса? — Вместо ответа та подвинула ему чашку, и Арктурус увидел то, что заставило её удивиться.

Чайная заварка, безмятежно плавающая на дне, образовала слово.

«ЛАНСДАУН».

— Кажется, мы не планировали гадать на чаинках? — улыбнулась женщина.

— Ах ты ж старый хитрый лис, — пробормотал маг, глядя сначала в чашку, а потом на Биксберри. — Похоже, профессор Келус вызывает нас в Университет Борнмута.

Агнесса схватила его за руку.

Как и тогда, холодную.

— Ты не думаешь, что это как-то... Странно?

— Не думаю, — улыбнулся Арктурус. — Мы здесь уже больше двенадцати часов, а нас никто не обнаружил. Потому что Стронгдор окружил нас защитными заклинаниями, верно? — Его собеседница понимающе кивнула. — Кто ещё, если не он, способен применять тут магию?

— Горат? — усомнилась женщина.

— Да ну, — отмахнулся Рэндел. — Он в игры играть не будет, я уверен. Пришлёпнет, и всё. — Маг шлёпнул ладонью по столу, словно увидев там муху. — Это точно Келус.

Ровно через пятнадцать минут во дворе дома на Пайнвуд-Роуд стояли двое.

Почти лысая женщина в оранжевой кепке с логотипом местного футбольного клуба и в крупных солнцезащитных очках, закрывавших половину лица — но даже они не могли спрятать дорожки от слёз. Её мантия была спрятана в неподходящий для неё по цвету розовый рюкзак, на котором расположился рисунок с двадцатью единорогами, а сама она была одета в чёрную ветровку.

А рядом с ней был мужчина средних лет, с пышными, чуть кривыми усами и раздутым синим носом, в потёртой кожаной куртке.

— Прости, прости, — умоляла Агнесса, — я не думала, что ударю так сильно...

— Ничего страшного, — прогундосил Арктурус, вытирая всё ещё сочащийся кровью нос. — Не первый раз. Готова?

— Готова, — выдохнула Биксберри.

— Тогда переноси.

— Может, на машине? Тут недалеко.

— Нельзя. Я думаю, как только мы пересечём границы барьеров, установленных Стронгдором, за нами начнётся охота. — Рэндел поправил какой-то предмет, находившийся во внутреннем кармане кожаной куртки. Он нашёл её в закромах своего гардероба, и сейчас был очень похож на солиста какой-нибудь рок-группы. — Поэтому, лучше Переместиться.

— Согласна. Держись.

Мужчина взял её за руку и шумно вдохнул. Апрельское утро было поистине волшебным: тут и там пели птицы, заливая окрестности Бранксом-Парк радостным щебетанием, а прошедший ночью дождь наполнял воздух запахом озона и свежей травы, которая только-только начала пробиваться из-под земли и тянуться к ласковому солнцу.

Да что же там так мешает?

Он сунул руку во внутренний карман кожанки, и пальцы наткнулись на что-то холодное и овальное, на цепочке с крупными звеньями.

Арктурус достал из-за пазухи небольшой футляр бронзового цвета и раскрыл.

Фотография.

С которой на него смотрела похожая, как две капли воды, красивая женщина.

Те же черты лица. Тот же нос. Те же голубые глаза.

Мама?

Это же мама?

Мама.

Он, не в силах сдержаться, поцеловал фотографию, закрыл футляр и, наспех набросив цепочку на шею, зажмурил глаза, готовясь к полёту сквозь пространство.

И улыбнулся сам себе перед тем, как Агнесса унесла его за собой.

Сейчас то, что он нашёл в кармане старой куртки, было для него самым ценным сокровищем.

Когда мир вокруг начал рассыпаться на кусочки, словно в калейдоскопе, Арктурус увидел, как рушатся защитные заклинания, выставленные Келусом.

И как тут же проявляются десятки силуэтов отправленных на их поимку магов, одетых в ярко-лиловые мантии.

И один высокий силуэт в чёрном.

Сесилия.

Белла.

Даже если их будут допрашивать — они ничего не будут знать. Да, он был эту ночь дома, потом встал и... Всё. Никаких следов.

Спокойствие.

Выдохнув, Арктурус почувствовал, как его ноги коснулись мягкой почвы.

Глава 3. Олимп

Шум просыпающегося Лондона долетал до шестого этажа здания на Пэти-Фрэнс, 102, врываясь в кабинет Главы Департамента сквозь приоткрытое окно вместе с непередаваемым запахом мегаполиса, пропитанного бензином и табачным дымом. Шёл восьмой час, и город закипал, словно вода в кастрюле, бурля с каждой минутой всё сильней. Тут и там сновали офисные клерки, на улицах вовсю собирались пробки из дорогих машин, а над головой гудели самолёты, заходящие на посадку в аэропорт Хитроу.

Из самого главного окна в магическом мире стоял и смотрел на раскинувшееся перед ним великолепие мужчина в чёрной, чуть блестящей под лучами солнца мантии. Он не спал целую ночь, но на его осунувшемся лице не было ни следа усталости. Его бездонные глаза, в которых не было видно зрачков, жадно пожирали пространство — так же жадно, как раскалённая лава из извергнувшегося вулкана съедает всё, что попадается ей на пути.

Шестнадцать лет он шёл к этой цели.

И теперь он на вершине.

На вершине Олимпа.

Зевс во плоти.

Признание само нашло его — но для этого пришлось вытерпеть многое.

Он единственный, кто достоин. Единственный, кого выбрала Сила. Единственный, кто разрушил так тщательно охраняемый кучкой старых маразматиков План.

Мужчина улыбнулся, поправляя чёрные, чуть вьющиеся длинные, до плеч, волосы.

Он всех переиграл. Он заслужил стоять здесь, во главе пищевой цепочки всего магического сообщества.

А раз так, то и всего человечества.

Пусть даже и такой ценой, отдав своё сердце. Свою душу. Своего сына.

И бывшую жену.

Мужчина зажмурил глаза, чтобы через мгновение открыть их вновь.

Таков Путь.

Человеческая жизнь не значит ничего. Ноль. Пустота.

Особенно если она нужна для Цели.

А Сьюзен отработала на отлично. Сделала ровно то, что и хотел Горат.

Умница.

Ей воздастся.

— Хозяин, вы... Здесь... Я поражён... — просвистел висевший в нескольких сантиметрах от пола Посох Душ. Его буковая сердцевина, обвитая гнилью, словно дышала, исторгая в пространство молочно-белое сияние, а Вместилище Душ — крупный сапфир ровно посередине — переливался, купаясь в солнечных лучах. — Вы смогли...

— У тебя были сомнения? — холодно спросил Горат.

— Были, хозяин... Особенно после того, как вы ослепили меня и не дали поглотить душу госпожи Оуэн... Умно...

— Зачем же ты присягнул мне, если сомневался?

Посох, казалось, на секунду задумался.

— Нет в мире больше таких... сильных магов, хозяин, — отстраненным голосом сказал артефакт.

— То есть, ты выбрал бы любого другого, кто был бы сильнее меня? — Горат усмехнулся.

— Такова моя природа, заложенная создателем...

— Обрети другой маг силу, подобную моей — и ты переметнёшься к нему?

— Да, хозяин...

— Даже если это будет самый ненавистный для тебя заклинатель? — Из руки Гората вылетел золотистый шарик, и Посох, почувствовав Отпечаток Силы Келуса, резко отпрянул в сторону.

— Да... — С усилием сказал магический предмет, чувствуя ненависть — как к Стронгдору, так и к самому себе.

— Дешёвка.

Сияние вокруг Посоха резко потемнело. Если бы у него было лицо, оно бы исказилось в приступе гнева — и подобострастия.

— Хозяин...

— Заткнись, — отрезал чародей. — С этого момента мы действуем лишь в рамках Контракта. — Он сжал в кулак левую руку, на ладони которой всё ещё алел след от церемонии Заключения.

— Как скажете, хозяин. — Свистящий шёпот был полон яда, но Горату было всё равно.

Он уже здесь.

Сегодня он сделает то, о чём мечтал все эти годы, ради чего жил, набирался сил и убивал.

Сегодня он поставит на колени целый мир. И не примет ни единой просьбы о пощаде.

Ну и что, что он один? И в одиночку можно свернуть горы. Что он и доказал сам себе — и всем вокруг.

Он вспомнил, как по покровом ночи проник в здание Департамента.

Как прошёл сквозь все барьеры, не почувствовав боли. Ни одно из трёх сотен защитных заклинаний не подействовало, признав в нём Келуса.

Отпечаток Стронгдора. Его панацея, его ключ, его спасательный круг.

Старый дурак не заметил, как Тёмный маг снял его. Или заметил?

Нет. Он был ещё слишком слаб.

И будет таким впредь.

Горат улыбнулся сам себе. Ведь он мог использовать Отпечаток любого из сотрудников Департамента. Например, Сьюзен Оуэн. Или её заместителей.

Система безопасности не распознала бы подвоха.

Но нет. Ему нужен был именно след сребробородого лиса. Как доказательство собственной мощи.

Маг презрительно взглянул на Посох, который забился в угол кабинета и плавно покачивался в воздухе. Чёртова деревяшка. Заставила заключить Контракт. И пыталась манипулировать им. Но он не позволил. Не того поля ягода. Любой Контракт можно нарушить. А последствия... У него хватит сил с этим разобраться.

Он вспомнил мага, которого при помощи Сьюзен отправил в далёкую датскую деревню. Идеальный план. Всё сработало, словно швейцарские часы. Всё шло хорошо — даже слишком хорошо. Горат чувствовал себя гроссмейстером, разыгрывающим идеальную шахматную партию.

Всё-таки он поступил правильно, решив не убивать господина Рэндела.

В какой-то момент он почувствовал благодарность к Стронгдору за то, что тот не позволил этому случиться. Дрянной старикашка. Но сильный. Насколько? Страж уверял, что не настолько, как он сам, пробудивший древнюю Силу и ставший Воплощением. Но доверять нельзя было никому.

Мужчина ощутил гордость за себя. Да, не без помощи Стража, он шестнадцать лет искал подсказки и ключи к замку, что запер на долгие века само Мироздание, заточив его в темницу. И теперь — грандиозный финал.

Наконец-то золотой мальчик оправдал все ожидания.

Единственное, что было плохо — ещё никто об этом не знал.

Мужчина медленно отошёл от окна и сел в расшитое бордовым бархатом викторианское кресло. Он достал из внутреннего кармана мантии свёрнутые в аккуратную трубочку письмена. Самое ценное, что у него сейчас есть. Единственный подарок от его дражайшего деда — того, что объявился спустя пару лет после начала Пути. Того, что годами вынашивал свой, не менее продуманный План.

Он еле заметно ухмыльнулся, убирая пожелтевшие от времени листы с письменами в ящик стола и вспоминая беседу с Визерусом.

Пришлось оставить уродливый шрам. Чтобы старик знал своё место. И не мешал.

Горат всегда знал, на что надавить.

В дверь аккуратно постучали, и, не дождавшись ответа, приоткрыли её.

— Мисс Оуэн, доброе утро, вы так рано, я не видела вашу машину! Я принесла вам ко... — Секретарша Агата, как всегда взлохмаченная, сделала шаг внутрь кабинета, но, увидев незнакомое лицо, замерла и осеклась. — Ой.

— Ой, — с охмуряющей улыбкой ответил ей Горат. — Доброе утро, леди.

— Д-доброе утро, — Она выглядела растерянной. — А где мисс Оуэн?

— Миссис, — невозмутимо поправил её мужчина. — Миссис Оуэн. А кто вы?

Агата оценила сидящего на месте Сьюзен человека. Симпатичный, длинноволосый, стильно одет. Похож на какую-то телезвезду.

— Я Агата Дауни, сэр. — Ей нравилось обращаться к мужчинам старше неё «сэр». — Личный помощник мисс... миссис Сьюзен.

— А я — Горат, ваш новый Глава Департамента Магии и Магических Явлений.

— Но меня... Никого не предупреждали, — возразила Агата, ощутимо потряхивая в своей руке стаканчик с кофе, который вот-вот был готов выплеснуться.

Что ей сейчас делать? Звать охрану? Кнопка висела в приёмной. Попытаться заговорить зубы этому красавцу? Пожалуй, она могла бы раздеться перед ним, чтобы потянуть время, но что потом? Какой-то он слишком самоуверенный. И где, всё-таки, миссис Оуэн?

Спокойствие.

Она в самом охраняемом здании в мире. Вокруг неё — полторы тысячи магов.

Да, вчера случился сбой в системе безопасности. Да, Департамент погрузился в спячку аж до полуночи из-за сбоя в одном из защитных заклинаний, но специалисты уже устранили эту неисправность. И утром на счета всех сотрудников прилетела «премия» в размере двойного оклада за месяц. Всё было в порядке.

Но этот мужчина... Он нравился Дауни — и отторгал. Притягивал — и словно говорил «беги».

— Никого предупреждать и не надо.

— Мужчина, — взяла себя в руки Агата, — я вас не знаю. Вы сидите в кабинете Главы, прямо на месте Сьюзен Оуэн, и говорите мне о том, что вы наш новый управленец. — Она набрала побольше воздуха в грудь и тараторила, боясь, что незнакомец перебьёт её. — Когда меняется Глава, премьер-министр присылает официальное письмо с гербовой печатью, и мы за неделю готовимся к церемонии утверждения...

Маг оценил её ум, знания директив и желание беспрекословно их исполнять.

— Вы закончили, леди? — Горат сидел, оперевшись локтем на бархатную, зелёную поверхность рабочего стола.

— Да. — Агата машинально отхлебнула предназначавшийся миссис Сьюзен кофе. — Я вызываю охрану.

Всё-таки, ей не очень нравился этот человек.

Вернее сказать, очень не нравился. И глаза у него были — чёрные. Неприятные.

Те самые глаза, которые сейчас буравили её милую мордашку.

Она привыкла к такому взгляду, который ловила от мужчин всех возрастов каждый день.

Но не привыкла к тому, что сидящий в викторианском кресле маг внезапно атакует её. Из воздуха появились множество мелких, чёрных нитей, похожих на паутину, которые вмиг опутали её, сжав тело в тиски. Девушка ойкнула и разжала ладонь, в которой был стаканчик с кофе. Тот, словно в замедленной съёмке, упал, и горячий напиток выплеснулся на ковёр, отдельными каплями ошпарив оголённые ноги.

— Я тебя не знаю, леди. — Он продолжал улыбаться. — И не знаю, сколько ещё ты протянешь, если будешь так со мной разговаривать. В охране нет никакой нужды. Я не хочу лишаться горстки крепких боевых магов. И, как ни странно, мне сейчас нужна твоя помощь.

— Помощь? — сдавленно прохрипела Агата, пытаясь удержать равновесие. Неужели никто не видит, что сейчас здесь происходит? Она кинула взгляд в левый верхний угол, в надежде найти мигающий красный огонёк видеокамеры — но его не было. Камера была отключена.

— Именно она. — Нити сдавили горло девушки, и её лицо быстро покраснело, но Горат, казалось, упивался её мучениями. — Я — новый повелитель магического мира. Сьюзен Оуэн... Ушла в бессрочный отпуск. Мне нужны сподвижники, леди. Я хочу, чтобы вы стали моей правой рукой.

Агата, сквозь прорезающую ткани боль, сквозь недостаток кислорода заметила какое-то трепыхание в углу кабинета, и сиреневый отблеск резанул её по налившимися слезами глазам.

Она увидела Посох Душ. Великолепный. Притягательный. Смертоносный. Тот, что она видела только на картинках.

А ещё она почувствовала, как что-то в глубине её души зашевелилось, словно просясь наружу. Сопротивляться этому желанию было сложно.

— Я уловил ваш взгляд, леди. И почему-то мне кажется, что вы понимаете, что будет, если вы откажетесь.

— Он меня... сожрёт? — прошептала она.

— Сожру, — шипящим шёпотом подтвердил Посох. — Обглодаю душу... Да, хозяин?

— Да.

Это было самым страшным «да» в её жизни. Она ощутила холодные щупальца, которыми артефакт ощупывал её сердце. Ей вмиг вспомнилось всё то, что она так стремилась забыть.

Аборт, который она совершила по глупости в пятнадцать лет.

Воровство денег у собственного отца, которые она тратила на брендовые вещи, пока её мама гнила в государственной наркологической клинике, хотя могла бы излечиться быстрее в частной.

Измена, которую она так и не смогла простить.

Невыносимо.

Обжигающе холодно.

Больно.

Она взглянула на всё ещё стоявшую фотографию Сьюзен Оуэн на столе.

Такую молодую — и такую мудрую. Что такое шестьдесят пять для мага, который проживёт под две сотни лет?

Расцвет.

Агата чувствовала, что предаёт.

Но она не могла иначе.

«Простите», мысленно извинилась она перед своим руководителем.

— Я сделаю всё, что захотите! — завопила она, пытаясь вырваться из опутавшей её чёрной паутины. — Только остановите его!

— Это клятва верности? Или ты просто боишься меня? — Холодный, но манящий голос Гората лился в её уши.

— Верности! Верности! Умоляю, только прекратите это!

— Врёшь.

Мужчина дал отмашку, и Посох перестал высасывать её душу. Она почувствовала заполняющее её нутро тепло — по которому она очень сильно соскучилась. Словно в горячую ванну после целого ведра снега за шиворот.

— Ты врёшь. Но я дам тебе шанс стать лучше. Просто... — Он вышел из-за стола и протянул ей правую руку, всё ещё держа девушку опутанной, — будь со мной.

Путы внезапно исчезли, и Агата, рухнув на колени от бессилия, зарыдала.

Она лишь принесла Сьюзен Оуэн традиционный утренний кофе — а её успели сломать и запугать за каких-то пять минут.

Она подняла голову и посмотрела на Гората глазами цвета неба, которое затянули тяжёлые, грозовые тучи, вот-вот готовые разразиться проливным дождём.

И протянула ему свою маленькую, аккуратную ладонь.

— Умница, — Мужчина снова одарил её своей улыбкой. — Седьмая по Потенциалу?

— Д-да, — всё ещё рыдая, ответила девушка.

— Поэтому лишь в секретарях, а не на вершине. — Горат помог ей подняться.

— Что вы хотите... от меня? — вытирая слёзы, спросила Агата.

— Мне нужно, чтобы ты оповестила всех в Департаменте о смене власти. И свяжись с «Вестником Магии», я должен быть на первой полосе. А ещё лучше — занимать всю сегодняшнюю газету. Если они что-то напечатали — пусть уничтожат тираж.

— Вас так и представить, — всхлипнула Агата, — Горат?

— Всё верно. Ещё мне нужно организовать встречу с премьер-министром.

— Телефон забит в быстрый набор под номером четыре.

— Тогда пока что всё.

— Всё? — Девушка вспомнила босса на своей первой работе, который сразу после знакомства и ознакомления с обязанностями потащил её для утех в переговорную. И делал это с крайне высокой периодичностью. — Ради этого вы меня... Мучали? — Она с опаской посмотрела на Посох. Если бы у него был рот и язык, Агата бы сказала, что он облизывается.

— Да. Мне не нужно от тебя ничего, кроме исполнительности и верности. А про эту грязь, — он пристально посмотрел на её гладкий, без единой морщинки лоб, — вообще забудь.

Секретарша с ужасом поняла, что он прочитал её мысли.

— П-поняла, — снова запинаясь, пробормотала она. — Какие-то ещё мероприятия запланировать на сегодняшний день?

Горат задумался.

— У меня очень много планов, леди. Начните с того, о чём я вас попросил. Буду держать вас в курсе. — Он отпустил её руку, и Агата на негнущихся ногах вышла из кабинета, захлопнув за собой дверь.

— Вы умеете убеждать, хозяин... — прохрипел Посох. — Будь у меня руки, я бы вам похлопал.

— Я знаю, — в голосе мага снова сквозил холод.

Через пятнадцать минут по громкой связи прозвучало объявление об уходе с поста Сьюзен Оуэн и о назначении на пост главы нового Высшего мага по имени Горат.

Также прозвучало и предложение присягнуть на верность. Для этого каждому магу нужно было ровно в восемь часов утра держать на ладони свой Отпечаток Силы.

— Присягнуть на верность? — пуская сизый дым из своего рта, возмущался вечно взъерошенный Колин МакПирсон, доставлявший отчёты для миссис Оуэн. — Мы что, секта?

— Да уж, ну и утро, — пробасил Ройс, затягиваясь. — Какая-то ерунда творится. И что он там сказал? Я слушал музыку и половину пропустил.

— «Пойдите за мной или умрите», — повторил Намбай. — «Я — спасение вашего мира.» Угрожает. И куда смотрит служба Внешней Безопасности? Кто его вообще назначил? Если опять лейбористы, я за них голосовать больше не пойду.

— «Все вы будете жить лучше, если присягнёте мне». Очередной шизоид, — подтвердил Камбербэтч, закуривая вторую сигарету. — Ничего, с дурой Оуэн справились, и с этим. Рядовые сотрудники живут дольше их руководителей, — хрипло посмеялся он.

— Семь пятьдесят девять, — взглянув на часы, сказал Ройс. — Поверим? У всех места на кладбищах куплены?

— Да ерунда это всё, — буркнул Намбай. — Звоните безопасникам. Кто-нибудь звонил мисс Оуэн?

— Не знаю, я точно нет, — отозвался Ройс.

— Я ещё не видел, чтобы Глава начинал свой путь с угроз. Или это проверка, или...

МакПирсон не успел договорить.

Ярко-алая волна прошила пространство, с хрустом ломая кости, выбивая их из суставов, разрывая ткани и заливая всё вокруг густой, алой кровью, которая ритмично выливалась из ран. В воздухе повис запах железа.

Ноги Колина внезапно подкосились, его горло сдавил предсмертный хрип, а тело грузно повалилось на пол.

Как и тела всех остальных, кто не успел принять присягу.

Численность сотрудников ровно в восемь утра по Гринвичу сократилась на треть.

Здание на Пэти-Фрэнс, 102 окрасилось в красный цвет.

— Я не шучу, — злобно произнёс Горат, сжимая в кулак правую ладонь, горячую от только что выплеснутой Силы. На его лице не было ни следа боли. — Я никогда не шучу.

«Наконец-то, никакой Платы», подумал он, убирая прядь волос с лица и не чувствуя ничего, кроме звенящей в воздухе магии.

Небо над Лондоном заполонили свинцовые тучи, а проливной дождь забарабанил по окнам. Где-то вдалеке ударила молния, и через пару секунд оглушительный гром заставил стёкла в окнах дрожать.

— Как теперь обстоят дела с чашей весов? — с небольшой издёвкой спросил маг.

— Вы... На верном пути, Повелитель... — просвистел Посох с присущей ему холодностью. — Первый шаг... Сделан...

— Сделан, — подтвердил Горат. — И я собираюсь дойти до конца.

— Вас... Не остановить.

— Я сделаю всё, чтобы к концу этого дня мир трещал по швам.

Чародей подошёл к столу и взял телефонную трубку в виде золотого кубка, зажав клавишу с цифрой четыре. Раздались протяжные гудки.

— Алло, премьер-министр Айлиш? Добрый день, меня зовут Горат, я новый Глава Департамента Магии и Магических Явлений. Да-да, это экстренная мера без вашего согласования. Я понимаю, — он холодно перебил говорившего, — но это уже данность, хотите вы того или нет. Срочно отменяйте все свои дела. Я буду у вас в кабинете через десять минут. — Маг бросил трубку и сделал глубокий вдох.

Ещё чуть-чуть.

Теперь о нём узнают все.

— Добро пожаловать в новую эпоху, — голос Гората разнёсся по сводам внезапно окунувшегося в полную тишину здания.

В углу кабинета, покачиваясь, словно на волнах, висел Посох Душ, который только что закончил свой завтрак.

— Достаточно для ритуала? — спросил мужчина, обращаясь к артефакту.

— Почти... Нужно семьсот семьдесят семь... Но я поглотил не более полутысячи...

Горат кивнул.

У него было откуда взять ещё пару-тройку сотен душ.

Но его нутро не было спокойно. Оно бурлило, словно кипящая лава, оранжевым потоком низвергающаяся по склонам давно спящего вулкана.

Кракатау во плоти.

Пять сотен трупов в одно мгновение.

Такой мощи не было ни у кого.

Он чувствовал себя почти что всесильным.

Но тревога грызла, точила его сердце.

Сердце?

У него нет сердца.

Он оставил его в далёкой пещере в Дании.

Это, почему-то, не мешало боли, которая липким ядом разливалась внутри его грудной клетки.

— Это... Точно необходимо? Все эти жизни, Посох. Они ведь были кому-то нужны.

Артефакт завибрировал.

— Вы сами сказали, Повелитель... В рамках Контракта... Напомнить?

В воздухе возник объятый пламенем кусок пергамента.

«ПЕРВОРОДНАЯ МАГИЯ В ОБМЕН НА СЕМЬСОТ СЕМЬДЕСЯТ СЕМЬ ДУШ. НАКОРМИТЬ ПОСОХ».

Он напомнил себе свои собственные слова, которые сказал себе в той самой пещере.

Нельзя испытывать сомнения на Пути. Хоть Путь и пройден, но...

Горат закрыл глаза и вспомнил вздымающиеся в небо яркие грибы из дыма и сажи.

А за дверью стояла, держа в дрожащих руках свежий номер «Вестника Магии» секретарша Агата Дауни, тяжело дыша и благодаря саму себя за то, что осталась в живых.

Она только что почувствовала, как уровень её Потенциала повысился. Скорее всего, до Второго. Её трясло и тошнило — это была чуждая, противная ей Сила, непривычная и почему-то холодная. Но избавиться от неё уже не было никакой возможности.

— Входите, Агата, иначе я буду считать, что вы подслушиваете. — Голос Гората был холоден.

Девушка на негнущихся ногах второй раз за день вступила в кабинет, подошла к мужчине и положила перед ним газету.

— Ты и правда исполнительная особа, — с удовлетворением сказал мужчина. — Скажи мне вот какую вещь, Агата. Ты боишься меня?

— Боюсь, — честно ответила она, стремясь унять дрожь. — Вы только что одним махом убили несколько сотен человек, как я могу вас не бояться?

— Верно, — улыбнулся ей чародей, сворачивая в трубочку свежий номер «Вестника». — И всё же, ты сейчас почувствовала изменение своего Потенциала?

— Почувствовала.

— И как ощущения?

Она вгляделась в его пустые чёрные глаза.

Если идти — то до конца. Что ей терять? Её жизнь и так была похожа на старую, рваную тряпку. Сколько ни штопай, нормальный вид ей уже не придать.

— Противно, — честно ответила она.

— Как любопытно. Это был мой подарок для вас, леди. Я вознаграждаю верных мне людей.

— Спасибо, — Агата не знала, как реагировать. Она очень хотела, чтобы у неё в руках очутился либо огромный острый топор, либо миниатюрная машина времени. — Ни один мужчина ещё не делал мне таких подарков.

— Дальше — больше, если ваша верность будет непоколебимой, госпожа Дауни. Сейчас я отбываю в Верхнюю палату Парламента. Оставляю вас за главную. Через час я ожидаю в своём кабинете глав всех отделов. Подумать только, — мечтательно протянул Горат, — ещё вчера мне было некем управлять, а уже сегодня...

— Вы сделаете с ними... То же самое?

— Нет-нет, — засмеялся маг, и смех этот был очень неуклюжим, неестественным. — Они нужны мне для другого. Вашу задачу я озвучил.

— Я свободна? — едва слышно спросила Агата, подавляя жгучее желание выброситься с окна. Она отметила про себя, насколько спокойным был этот... Горат. После убийства пятисот человек. А то и больше.

— Вы — навеки моя, — загадочно протянул чародей. — Есть ещё кое-что.

— Слушаю?

Маг помедлил перед ответом.

— Во-первых, я назначаю Билла Кройца главой боевого отряда «Алеф».

Агата согласно кивнула.

— Во-вторых... Сейчас в розыске у Департамента находятся трое беглецов. Келус Стронгдор, Агнесса Биксберри и Арктурус Рэндел. Я хочу, чтобы все они были схвачены живыми и доставлены ко мне до заката сегодняшнего дня. Передайте эти слова руководителям боевиков. Тем, решил остаться в живых, само собой.

Агата кивнула снова.

Сьюзен никогда не поручала ей столь важных дел. Девушка считала, что получает свою зарплату только за то, что трижды в день приносит кофе в этот кабинет.

А Дауни чувствовала, что эти люди крайне важны для Гората, иначе тот не стал бы упоминать их имён.

Её жизнь переменилась ровно за одно утро. Ещё вчера — одна из тысяч.

Сегодня — правая рука неизвестного, но очень сильного мага.

Главы Департамента.

Оплакивать ушедших она будет потом.

— И в-третьих. — Он протянул ей какую-то круглую, золотистого цвета сферу, окружённую сплетением тонких нитей. — Передайте им это. По копии на каждого, в первую очередь — отряду «Тау». Они поймут, что это такое. — Маг закрыл глаза, словно сосредотачиваясь. — И пусть проверят Университет Борнмута. Что-то подсказывает мне, что их можно будет найти именно там. — Горат улыбнулся девушке, и та поняла, что тает от этой улыбки, но сдержалась. — Можете идти.

Агата вышла из кабинета Главы Департамента и плотно прикрыла дверь.

В её левом кармане лежало второпях написанное на клочке бумаги письмо. То самое, за которое Горат убил бы её прямо там. У неё было ровно пять минут, чтобы добраться до голубятни.

А в правом — отпечаток Силы Келуса Стронгдора, который передал ей Горат.

Она всё ещё не понимала, что ей делать, но решила действовать в точности так же, как её бывшая начальница.

И нашим, и вашим.

Она ещё понимала, что совершает ошибку, которая будет стоить ей жизни.

И не только ей.

***

— Ты точно поняла свою задачу? — Визерус с сомнением посмотрел на свою собеседницу, сидевшую напротив. Утро в кофейне было пропитано сладким ароматом свежих, только что снятых с огня блинчиков. Персонал не стал раздвигать жалюзи, поэтому помещение оставалось погружённым в полумрак.

— Конечно, поняла. — Та надула губы.

— Дело не из лёгких.

— Понимаю. Но я буду делать то, что умею лучше всего.

— Играть наивную дурочку?

— Да. Куда бы он ни пошёл, я всегда буду знать, где он. — Женщина, чей силуэт был скрыт в полумраке, едва уловимо посмотрела на свою правую руку, отпивая кофе из белоснежной кружки. — Что бы ни делал.

— Следи за ним. Неустанно. Только так мы сможем... — МакТирни осёкся, подождав, пока мимо проплывёт преклонного возраста бабушка в клетчатом платке, неся в руке полную тарелку политых черничным джемом панкейков. — Сможем перевернуть всё в свою пользу. Не допусти ошибку. Это может разрушить наши планы.

— А обязательно... Вот так?

— Как?

— Ты поступаешь с ним... Как со скотом.

— Иначе нельзя, и ты это знаешь.

— Это будет для него сильным ударом.

— Обязательно, — кивнул ректор. — На то и расчёт. Вмешайся только тогда, когда посчитаешь нужным. Нанеси удар. Точный и быстрый. А момент настанет скоро.

— Я уже знаю, что и где произойдёт, не волнуйся. — Женщина улыбнулась. — Кто ещё в курсе?

— Только ты. Что бы со мной ни случилось, — МакТирни сверлил взглядом её красивые глаза, — доведи дело до конца. Не дай ему совершить ошибок.

— Не дам, Визерус. Будь уверен.

— Я в тебе не сомневаюсь. Я сомневаюсь в нём. И ещё кое-что.

— Что?

Чародей подумал перед тем, как ответить.

— Я надеюсь, ты не привяжешься к нему слишком сильно.

— Не думай обо мне настолько плохо.

— Когда настанет момент, ты ему всё расскажешь. Хочешь — соври. Хочешь — скажи правду. Но он должен всё знать... Чтобы план был исполнен. Мы обязаны...

Собеседница ректора отвернулась посмотреть на проезжавшее мимо такси.

Когда она открыла рот, чтобы что-то ему сказать, старого мага уже не было.

Зато на столе лежало десять золотых монет.

Женщина улыбнулась.

Она, сама того не понимая, заключила с ним Нерушимый Контракт.

Глава 4. Низвержение

— Все здесь. — Чернобородый маг, одетый в небесно-голубую мантию с вышитыми на ней золотистыми кругами, обвёл всех присутствующих взглядом своих карих глаз, спрятанных за элегантными очками в тонкой оправе, и закашлялся. Замшелые стены подвала Университета Борнмута, освещённые тусклыми факелами на каменных колоннах, наполняли спёртый воздух сыростью. Потолок, уходящий ввысь на добрые метров пять, скрывался во мгле; оттуда изредка капала вода, мелкими каплями, словно только-только начинающийся дождь. — Собрание Хранителей Цикла объявляю открытым. Прошу всех присутствующих, — он сотворил из ниоткуда планшет с пожелтевшей от времени бумагой и перо, — поставить подписи напротив своих фамилий. Как и всегда.

Стронгдор вдохнул аромат свежей травы, ворвавшийся с лёгким ветром через небольшую решётку с продольными прутьями под самым потолком.

— Откуда шрам, Визерус? — с лёгкой улыбкой спросил Келус, расписываясь своей фирменной закорючкой в протоколе. — Опять пострадал от магических экспериментов?

— Не язви ему, — шикнул сидящий рядом Коден, путавшийся в полах бордовой, словно томатный сок, мантии. — Он на взводе ещё со вчерашнего вечера.

— Всё сказал? — холодно ответил МакТирни, всё ещё чувствуя, как горит его правая щека. — Может, и тебе есть, что мне рассказать?

— О-о-о, — мечтательно протянул Стронгдор, поправив повязку на правом глазу и передав бланк Астору. Его живот за последний год увеличился, как минимум, раза в три. — Есть.

— Когда будет твоя очередь, тогда и выскажешься, — отрезал Визерус. — Прошу всех отчитаться о проделанной работе, прошло не менее двенадцати часов. Доллен?

— Я здесь, — поставив подпись, поднял свои зелёные глаза маг. — Ровно в полночь по Гринвичу я собрал всех глав университетов. Оповестил их о том, что случилось. Поставил в известность о том, что такое Цикл, и почему его сохранность так важна. Рассказал про поехавшего разумом Рональда Бэрри.

— Результат?

— Обещали обеспечить полную защиту своих студентов. И оказывать содействие по любым вопросам.

— Кто-то из них усомнился?

— Нет, таких не припомню, — ответил Доллен Д’Аруа. — Они готовы выделить лучших учеников, если... Что-то пойдёт не так.

— Отлично. Коден?

— Во все газеты Пустых разосланы данные о происшествии в Македонии. Пока без имён.

— Почему? — спросил Стронгдор. — Раскрыли бы сразу.

— Нельзя, Келус, — ответил Коден Бирби. — Как министр по контролю за средствами массовой информации, скажу тебе твёрдо и чётко: мы либо посеем излишнюю панику, либо наткнёмся на отрицание проблемы — что ещё хуже. Будем готовить общество к тому, что его ждёт, постепенно. Завтра новый тираж.

— Принято, — отозвался Визерус. — А ты, Астор?

— А я встретился с премьер-министром, он созывает совбез ООН через полтора часа. Пока что в наблюдательной позиции. Если честно, мне показалось, что Пустые... Не совсем понимают масштаб проблемы.

— Ты им тоже про Цикл рассказал? — с насмешкой спросил Стронгдор.

— Я, конечно, старый идиот, но не настолько, Келус, — улыбнулся Астор Миррен. — Просто сказал им, что конфликты на Ближнем Востоке покажутся им детской забавой, если они не подсуетятся.

— Спасибо, господа. Теперь — ждём рассказ от мистера Всезнайки, — подытожил Визерус МакТирни.

— А где Сьюзен? Ты послал ей голубя?

— Послал. Ещё вчера вечером.

— Снова занята? Она божилась, что следующее собрание точно не пропустит.

— Ты виделся с ней? — карие глаза ректора Университета встретились с изумрудным глазом Стронгдора.

— Не далее, чем вчера.

Келус пустился в пространственные объяснения всех событий прошедшего дня.

При упоминании смерти Греммуса и Барбары, старики дружно заплакали; Астор даже приобнял сребробородого мага, зарыдав у него на плече и намочив пиджак.

— Вот так прошло моё восьмое апреля, друзья, — закончил он свой рассказ. — Я лишился всего — артефакта, что создал сам, бывшего ученика, в которого вложил всё, что знал, и глаза, который никогда меня не подводил. Но обрёл новых товарищей.

— Ты сказал, что влил свою кровь в мистера...

— Арктуруса Рэндела.

— Да, в него, — уточнил Визерус. — Ты понимаешь, чем это чревато?

— Понимаю, Сьюзен говорила мне то же самое. Но я не мог его не спасти.

— Ты совершил глупость, — прошипел МакТирни.

— Я спасал жизнь.

— И это говорит человек, выкосивший человеческой род наполовину, словно луговую траву, — съязвил ректор.

— Напомнить, кто спас тебя... Брат? — уточнил Келус, подмигнув левым глазом. — Я уже давно искупляю свою вину. И не тебе меня винить, — добавил он. — Ты ведь рассказал им про того, который оставил тебе это шрам?

Визерус нервно сглотнул, но быстро взял себя в руки.

— Я рассказал им, — прошептал МакТирни чуть громче трещавших пламенем факелов, — всё, что требуется. Как меня посетил этот проклятый Бэрри... И оставил мне это. — Он указал на рваную рану. — Но откуда ты узнал?

Стронгдор лишь вымученно улыбнулся.

Если Визерус хочет поиграть в святого — что ж, флаг ему в руки.

Но он что-то скрывает.

— Я вижу след от магии, которую применил твой внук.

На лице троицы в бордовых мантиях застыло изумление, а Астор даже громко икнул от волнения.

— Внука? — Доллен выронил планшет с листом, на котором расписался усечённый состав Хранителей Цикла. — Ты хочешь сказать, Стронгдор...

— Рональд Бэрри — внук нашего уважаемого руководителя Университета. Неужели он не говорил?

— Нет, — Астор помотал головой. — Ты врал нам, Визи...

— Врал! — огрызнулся МакТирни. — И что с того? Откуда ты узнал, чёртов лис? Я планировал сам сказать это!

Келус сверлил Визеруса взглядом.

— О чём ещё ты соврал мне? Что ещё ты не рассказал всем нам? — Голос старого мага чуть дрожал, как и пламя освещавшего его факела. — Что забрал у тебя Рон, когда приходил?

МакТирни задрожал так, словно очень сильно замёрз. Он хотел обсудить это с Келусом — но лично, не при всех.

Чёрт.

Не сейчас.

Врать снова?

Он вгляделся в Стронгдора — и ощутил, как тот пылает Силой.

Он вернулся. И нет никакого смысла говорить неправду.

И есть смысл попытаться.

И успокоиться.

— Ты помнишь? «Птицы Средней Азии»?

— Помню.

— Он... Забрал записи.

— Те самые?

— Да.

— И ты добровольно их отдал?

— Нет, ты же видишь, — Визерус снова указал на шрам.

— ВРЁШЬ.

Он уловил. Он заметил.

Кажется, Стронгдор был настроен решительно.

— Не вру, брат. — Голос МакТирни выровнялся, но внутри бушевала буря.

— Поклянись кровью своей матери, — отрешённо сказал Келус. — Или расскажи правду.

— Я не буду клясться! — слишком рано ответил ректор.

— Тогда я буду считать, что ты лжёшь. — В глазу Стронгдора сверкали молнии.

Бежать? Куда?

Врать? О чём?

Правду? Нет-нет, не время.

Визерус не рассчитывал, что его брат снова обрёл Силу.

Хотя после описанных им событий — стоило бы это учесть.

— Визи, скажи нам. — Коден смотрел на него в упор. — Если Келус считает, что ты врёшь...

— Скажи правду, Виз, — Астор с трудом приподнялся с деревянной скамьи, придерживая скрытый под бордовой мантией живот.

— Чего ты боишься, профессор? — вторил остальным Доллен. — Мы доверяли тебе.

Сейчас самое главное — выиграть время.

Потом как-нибудь объяснит.

Он не предатель.

Но и всей правды они знать не должны.

— Пошли вы все, — отмахнулся от Хранителей ректор, отводя взгляд, — к чёрту. Особенно ты, — он презрительно взглянул на Келуса, — грёбаный Архитектор.

Он очень быстро вскинул вперёд правую руку, выпуская из неё голубоватый поток Силы.

Сковать.

Обездвижить.

Обезвредить.

И сразу — попытка Переместиться.

Но Стронгдор был на долю секунды быстрее.

Как только Визерус начал движение рукой, Келус уже атаковал чернобородого чародея. Тот почти успел раствориться в пространстве, но Сила одноглазого мага настигла МакТирни раньше, создав едва видимый пузырь вокруг него.

— Какого чёрта? — зарычал ректор, пытаясь вырваться. Его голос звучал приглушённо. — Опять твои проделки, лис?

— Куда собрался, братец? — спокойно спросил Келус. — Не хочешь, чтобы мы знали правду?

— Пошли вы, — повторил Визерус. — Я ни слова не скажу!

— Да ладно? — вмешался всегда спокойный Коден Бирби. — Скажешь!

Министр по связям с общественностью выглядел разъярённым. Его лицо исказила гримаса ненависти.

— Визи, старый ты хрен, не зли меня! — плюясь слюной, прокричал он. — Довольно! — на кончиках его пальцев возник небольшой смерч размером с котёнка. — Или ты говоришь, или...

— Или что, Коден? Убьёшь меня?

— Похуже. Я тебя замучаю.

Вихрь, резко увеличившись, сорвался с ладони Бирби, взметнув в воздух тело Визеруса и перевернув его вверх ногами. С него слетели очки и, упав на каменный пол, с хрустом разбились.

— Не ожидал от тебя, — проорал Келус сквозь шум, с уважением глядя на Кодена. — Теперь я вижу того, кого прозвали Львом Будапешта!

— Спасибо, — чуть смущаясь, ответил тот. — А вы чего стоите? Помогайте разговорить этого!

— Я... Уже немолод, — с одышкой прокричал Астор, пытаясь сотворить что-то промеж ладоней, но оттуда шёл только чёрный дым. — Вы вдвоём справитесь!

— Доллен, а ты?

— Я уже помогаю! — громко ответил Д’Аруа. — Присмотрись!

Стронгдор вгляделся и увидел у правого виска Визеруса маленький розоватый шарик.

— Умно, старик, — восхитился Коден. — Правдоруба запустил!

— Мне будто нож в печень вонзили, — скривился Доллен. — Словно мне снова восемнадцать и я на лютой попойке.

— Да пронзил бы ты ему ногу к чертям собачьим!

— Не поможет, Кел. Я сколько раз пытался с ним по-хорошему.

— Ну что, как в старые добрые? Вместе? — Три мага кивнули. — Миррен, присоединяйся! Раз, два, три!

— Стойте!

Крик МакТирни утонул в рёве урагана. Его закружило с дикой скоростью, и ректор почувствовал, как из него готова сбежать недавняя яичница с беконом. Ветер кусал, щипал его сквозь мантию, а дышать становилось больно. Он попытался сбросить оковы Силы, но не мог — четыре мага были сильнее его одного.

Хранители замаскировали в вихре что-то, что не давало ректору применять магию.

— Никогда бы не подумал, — крикнул Келус в ухо Кодену, — что так будет!

— Я тоже, но иногда можно и пошалить, как раньше!

— Доллен, ускорь Правдоруба! — Скомандовал Стронгдор. — Сейчас он нам всё расскажет!

— Ещё минута! Я концентрирую Силу!

Старый маг смотрел на своего соратника, кружащегося в вихре.

В какой-то момент что-то пошло не так.

Предательство?

Снова?

Он не мог поверить, что Визерус был на стороне Рональда.

Да, это был его внук.

Но этот внук нарушал их общий План.

Почему не остановил?

Почему не пожертвовал собой?

Почему поделился информацией?

— Что ты показал ему, МакТирни? — гремел Келус. Ветер шумел в его ушах, раздувая длинную бороду. — Отвечай!

— Останови! — Голос Визеруса прорезался сквозь свист воздуха. — Стой!

— ГОВОРИ!

— Я не могу!

Ему показалось?

Или ректор прокричал это навзрыд?

— Мне больно! — Вопил МакТирни. — Останови вихрь!

— Сначала правду, Виз! Правду!

Чёртов старик.

Всегда добивался своего.

Что ж, правду так правду.

— Он забрал наши записи!

— Это я уже слышал. Что ещё?

— И Вместилище Душ, которое я хранил у себя!

Стронгдор поправил повязку, закрывавшую пустующую глазницу.

Второй сапфир?

Но Келус создавал только один!

Он втайне сотворил ещё?

Как?

Маг смутно помнил, что там было, в этих записях. Чёрт с ними.

Но осколок Артефакта...

Второй.

У Рональда Бэрри в руках.

— Зачем? Зачем ты создал ещё одно Вместилище? — наливавшийся яростью голос Келуса прорывался сквозь бушующий ветер.

— Потому что это было нужно мне! — Потоки срывали с уголков глаз Визеруса крупные слёзы и уносили куда-то вдаль, растворяя в потоке воздуха. — Ты не знаешь, скольких я потерял по своей вине!

«Как и я», подумал Стронгдор.

— Ты мог бы сказать мне об этом! Ты хоть понимаешь, что натворил? — седовласый маг всё ещё не понимал, зачем МакТирни украл часть Вместилища Душ.

Визерус замолчал, кружась и жадно вдыхая пыль, поднятую ураганом.

— Обещай мне, что ты не повторишь того, что было семьсот лет назад, мой друг! — громко кричал чернобородый чародей в небесно-голубой мантии.

Келус задумался.

Что такого за его спиной все эти годы творил ректор Университета?

Что ещё он скрывает?

Ему невольно вспомнился их казавшийся последним разговор в победной битве Великой Войны.

Когда тот умирал.

Теперь никаких поблажек ни одному из Хранителей Цикла. Теперь придётся узнавать самые тёмные тайны всех членов ордена.

Он украдкой посмотрел на лица стариков в бордовых мантиях.

Может, кто-то ещё помогает Горату?

Может, кто-то его и наставил, снабдил знаниями?

— Что я получу взамен?

— Не ради меня! Ради них! Ради всех нас! Умоляю, не повторяй того, что ты сотворил семь столетий назад!

Жажда правды была сильнее жажды слепой мести.

Сначала узнать. Наказывать — потом.

Если потребуется.

— Обещаю, — сухо ответил Келус, сжав кулак. Ураган внезапно прекратился, и висевший в воздухе Визерус с глухим шлепком упал на землю, закряхтев от боли. — Слушаю тебя, но предупреждаю... — Глаз чародея недобро блеснул. — Я не посмотрю на то, что ты мой брат по крови.

МакТирни, приподнявшись с земли, вытянулся. Небесно-голубая мантия превратилась в грязно-серую, а розовый шарик, удерживаемый Долленом, прошил голову чернобородого чародея насквозь. Д’Аруа скривился в приступе боли, настигшей его поясницу, но всё же выстоял, чуть согнув колени.

— Чёртова Плата, — прокряхтел он. — Когда-нибудь мы придумаем магию без боли.

Что-то зашевелилось в голове ректора.

Придётся сказать правду.

Или попытаться сбежать, пока старый лис окован муками совести?

Нет. Правдоруб был сильнее. И Визерус знал, что будет, если соврать.

К таким ощущениям он не готов.

Сердце, которое было постарше, чем у Келуса, не выдержит.

Правду так правду.

— Да, я украл у тебя осколок Вместилища, когда ты только создавал Посох. Помнишь? Ты всё пытался сделать его правильной формы, но чем больше душ ты запирал в эту темницу, тем больше трескался камень! Ты просил меня уничтожить осколки...

— Приказывал.

— Просил, — чуть задыхаясь поправил Визерус, приподнимаясь с земли. — А однажды, когда я уничтожал всю эту сапфировую пыль, один из осколков... Заговорил со мной.

Келус поморщился.

— Тогда ещё в нём не было ни одной души, он был лишь пустым сосудом! Первая душа, что я попытался запечатать, растворилась в вечности!

— Я говорю правду! — сорвался на крик МакТирни. — Он действительно заговорил со мной. И я подумал, что смогу сохранить его часть... До лучших времён.

Стронгдор холодно улыбнулся.

Очевидно, его старый друг обманывал его.

И вёл какую-то двойную игру.

Хотя они все поклялись перед Силой...

— И что же он сказал?

— «Здравствуй, Создатель».

— Что? — слушавший их перепалку Коден решил вмешаться. — У Посоха Душ есть лишь один создатель, и это Келус!

Визерус тяжело вздохнул и встал. Без очков он смутно видел лица Хранителей, но знал, что те злы на него.

Говорить или не говорить?

Сила внутри приказывала ему открыть рот и вывалить всё, что он успел узнать.

МакТирни собрался с силами.

Если он хочет выжить — надо поделиться с Хранителями тем, что он смог выведать.

Выдох.

Время пришло.

Розовый шарик назойливо стучал внутри черепной коробки, не давая мыслям спутываться в клубок.

— Кел, пойми, ты создал не просто артефакт, вмещающий души тех, кого уже нет в живых. Ты создал грёбаного монстра.

— О чём ты говоришь? — Стронгдор так и не разжал кулак. — Я лишь преуспел в алхимии. Посох — лишь временное пристанище для заблудших душ.

— Не заблудших, а насильно туда помещённых, — поправил его Визерус.

— Даже если так. Что с того?

— Ты обманул Смерть. Не единожды. Она тебе этого не простит.

— Ай, — Келус махнул рукой, — мы сегодня уже виделись.

— И что она сказала? — настороженно спросил МакТирни, усаживаясь на старую дубовую бочку, в которой что-то плескалось.

— Ерунду, как и всегда. «Он доберётся до тебя раньше, чем ты думаешь».

— Ты в опасности, старый идиот. Ты отбираешь у Смерти души и считаешь, что тебе всё сойдёт с рук? Как бы не так, — вздохнул ректор. — Она очень зла на тебя. Она стала союзником Рональда — и не смотрите на то, что он мой внук, — Визерус обвёл взглядом всех присутствующих, — естественно, я поддался ему, чтобы кое-что вызнать. Но знай, Кел, когда у мага в союзниках сама Смерть...

— Я предпочитаю называть её Стражем Цикла, — ответил Стронгдор. — Что он сказал тебе, Виз?

МакТирни всмотрелся в блестевший изумрудами глаз старого чародея.

— Ты хоть понимаешь, как меня сейчас разрывает на части? Я собираюсь пойти против собственного внука.

— Понимаю. Не допусти моих ошибок. Пожертвуй одним ради миллиардов, Виз. Я тебя прошу.

Чтобы Келус... Просил? Что-то новенькое.

Визерус подобрал с пола свои ставшие неэлегантными очки и надел их. Мир снова приобрёл чёткие очертания сквозь полуразбитые линзы.

И почему ни одна магия не позволяет поправить себе зрение?

— Не так давно я искал наши с тобой старые записи, — глухо начал ректор. — И наткнулся на осколок Вместилища, который сохранил. Я снова услышал от него «Здравствуй, Создатель». Но впервые он поздоровался со мной таким образом ещё очень-очень давно.

— Аккурат после Чумы? — предположил Стронгдор.

— Именно тогда. Как раз после твоих попыток создать его.

— Я помню, — горько сказал Келус. — Помню, почему вообще полёз в это всё. Слишком многих я потерял из-за собственных ошибок.

— Потому что не смог обуздать созданную тобой же Чёрную Смерть? — предположил Астор.

— Ты прав, мой друг, — вздохнул маг, почёсывая серебряную бороду. — Она брала всех без разбора и не слушалась. Вообще никого и ничего, ни одна магия не срабатывала. Вечно голодная, жрала всех, кто попадался на пути. Так я потерял отца и сестру. Отчаявшись, я решил обмануть Стража и создать сосуд, чтобы уберечь тех, кто ещё был со мной, но уже заболел. — Стронгдор тяжело вздохнул. — Мне пришлось убить собственную мать и сестру, которые уже были поражены хворью, и заточить их души во Вместилище. И лишь голубиное перо способно удержать душу от поглощения...

По морщинистой щеке чародея побежала крупная слеза, запутавшись в серебристой щетине.

— Это очень грустно, — констатировал Коден. — Уверяю тебя, мы бы поступили точно так же.

— Я верю, — едва заметно улыбнулся Келус. — И всё же, чтобы совсем не потерять связь с родными и близкими, мне пришлось пойти на этот шаг. Я чудовище. Самое настоящее.

— Ты защищал Цикл, защищал человечество, — поспорил Доллен. — Не вини себя.

— А я буду, до самой смерти буду себя обвинять, — вторая слеза побежала по тому же пути, — господин Рэндел был прав, назвав меня монстром.

— Ты создал самый сильный Артефакт со времён Мерлина, приятель, — Визерус встал и похлопал Стронгдора по плечу, — такое под силу далеко не каждому. Вопрос сейчас не в этом. Знаешь, почему он назвал меня «Создателем»?

— Потому что я тогда спас тебя, влив свою кровь?

Ректор постучал Келуса по лбу костяшками пальцев.

— Дырявая голова. Это было в Великую Войну. Ты создал Посох раньше, в самый разгар Чумы.

— Ты хочешь сказать, — на лице чародея был заметен явственный мыслительный процесс, — что...

— Кел, он смотрел в будущее. Он знал, что мы породнимся. Он видит во мне — тебя. Ты понимаешь, что это значит?

— Учитывая твоё и моё прошлое — да.

Стронгдор задумался.

Знает ли Визерус про Разделение Души?

Знает ли он, что в нём — часть Келуса?

Знает ли он, к чему именно это всё приведёт?

Ещё и Посох почему-то видел то, что произойдёт.

Интересно, почему?

Казалось, у МакТирни был свой какой-то план.

Но против Правдоруба не пойдешь. Соврёшь — и твоё тело разорвёт на куски от жуткой боли.

Надо додавить.

Чтобы убедиться, что Виз всё ещё с ним.

— Чёрт с ним, с Посохом, разберёмся потом. Надеюсь, у всех есть перья-талисманы. — Чародеи, как один, показали надетые на тонкие, незаметные цепочки кулоны — залитые эпоксидной смолой голубиные пёрышки. — О чём вы говорили с Рональдом?

— Он пришёл ко мне как раз тогда, когда я нашёл наши старые записи, Кел. Как знал. Возможно, это меня и спасло. Он... Силён. Крайне силён. Вещал про то, что ему нужны сильные союзники. Я подыграл ему, — эта фраза далась Визерусу с трудом, он чувствовал, как Правдоруб словно дёргает за ниточки в его голове, не давая соврать, — и сделал вид, что встаю на его сторону. Пришлось поделиться с ним и манускриптами.

На лице Стронгдора читалось облегчение.

— Там разве было что-то важное?

— Шутишь? Там зашифрован ключ к Первородной магии!

— Копий у тебя, конечно же, не осталось?

— Конечно же, нет.

— Мне кажется, он оставил меня в живых только для того, чтобы я тебе всё рассказал, Кел.

— Он знает про то, кем ты был?

— Кажется, знает.

Стронгдор завёл руки за спину и прошёлся по подвалу, который окутала тишина, изредка прорезаемая треском факелов.

Рональд перешёл Рубикон.

Совсем скоро он овладеет Первородной магией.

Той, которая не покорилась ни Келусу, ни Визерусу — потому что они отказались от своего предназначения.

Бэрри же, наоборот, сделал себя идеальным сосудом для Силы.

Первый за семь веков.

С Посохом Душ в охапку.

Это конец. Крах Плана был неминуем.

Старый маг оглядел своих соратников. Коден смотрел в пустоту, Астор почёсывал полулысую голову, Доллен глядел прямо на повязку, закрывающую пустую глазницу. Визерус же прятал свои карие глаза, что-то выискивая в кармане своей наполовину грязной мантии.

Дряхлые, бесполезные, самодовольные.

Когда-то бывшие ему настоящими братьями — но растерявшие хватку.

Это всё можно было предотвратить.

Если бы не Сьюзен, убедившая его спрятаться, потому что его смерть разрушит их План...

Вот к чему стремится Рональд. Обрести такую мощь, чтобы в пух и прах разметать его при встрече. Вот для чего ему эти знания.

В голове Келуса возник образ весов, где одна чаша начала перевешивать вторую.

— Виз, скажи мне, ты отдал ему второй Осколок?

МакТирни подумал, прежде чем отвечать. Правдоруб, хоть и слабел, но всё ещё был в состоянии за долю секунды уничтожить его мозг.

— Нет.

— А где он?

— Я успел его уничтожить. — Глаза Визеруса стали влажными. — Моя любовь, моя Корнелия, моя единственная дочь... Я навсегда потерял её.

— Сожалею, — ответил Келус без тени сочувствия. — А шрам?

Ректор вздохнул.

— Он врезал по мне, чтобы я знал, что он не шутит. И чтобы взять несколько капель моей крови.

— Но в нём и так течёт твоя кровь!

— Я думаю, он узнал, что ты тогда провёл Ритуал и спас меня...

— Ты сам сказал?

— Нет.

— Если бы не Правдоруб, — тихо сказал Стронгдор, — поверь мне, я бы считал, что всё, что ты говоришь — пустая брехня. И сделал бы то же, что и тогда, но уже не пощадил бы тебя.

Хитёр, сребробородый лис.

Никак не успокоится.

Впрочем, Визерус мог его понять. Кому сейчас можно доверять?

— Успокойся, старина, — примирительно сказал он. — Да, я... Помогал Ронни. Не скрываю. Но я не знал его истинных планов.

— Как и Сьюзен. Она тоже не знала, но помогала ему. Видел бы ты её лицо, когда я показал ей свои воспоминания.

— Что будем делать теперь? — спросил Доллен, почувствовав, как боль в пояснице потихоньку слабеет.

Стронгдор помолчал, прежде чем ответить.

Глава 5. Эпоха Возрождения

Фигура в казавшимся дымчатом плаще и остроконечном капюшоне сидела на скамейке в лондонском парке. Она поедала увесистый бургер, приготовленный на огне две минуты назад. Прохожие — в основном, офисные сотрудники — с улыбкой смотрели на ту, что машинально пережёвывала ароматную еду, и кое-кто даже свернул в сторону, чтобы тоже купить себе фастфуд в киоске неподалёку.

Со стороны она выглядела как клерк, который не ел как минимум целые сутки. Обычные люди ни за что не признали бы в ней ту, которая с удовольствием приходит по их души в нужный момент.

Потому что видели взъерошенного молодого мужчину в несуразных круглых очках.

Страж Цикла поглощал человеческую пищу, но не чувствовал и толики вкуса.

Это была его маскировка.

Он лишь хотел привести свои мысли в порядок.

И свериться с планом по собственному освобождению.

Он любил в часы тяжких дум приходить на эту скамейку и предаваться размышлениям.

Задолго до того, как один человек с изумрудными глазами почувствовал себя богом и вмешался в то, что без перебоев работало тысячи лет.

Страж Цикла вспоминал былые годы, машинально пережёвывая казавшееся пресным мясо, вперемешку с чуть зачерствевшей булкой.

Он помнил своё рождение — в тот момент, когда ткань Мироздания прошили первые нити того, что маги называют Силой. Она, притаившись, миллионы лет ждала, пока Природа соизволит произвести на свет хотя бы один разумный вид.

Ждал и он сам.

Когда этот момент настал, Сила присягнула на веру человеку, как единственному достойному.

Потому что устала.

Она хотела быть нужной. Полезной.

И человек принял её.

Сначала в виде грозы. Потом — огня. Завладел ею полностью. По крайней мере, так думал он сам.

Страж понимал, насколько серьёзной была эта ошибка.

Уж лучше подождала бы ещё пару сотен миллионов лет.

Ресурсы на это были — он сам, Смерть во плоти, был придумал Силой, чтобы забирать то, что отдано взаймы. У всех и каждого.

Получил — отдай.

Страж с упоением вспоминал, как наполнял воды морей и океанов душами. Каждый раз, как он выдёргивал её из чьего-либо тела, он чувствовал несравнимое ни с чем удовольствие.

Наслаждение.

Эйфорию.

Так продолжалось долго. Страж собирал души.

Но на старом чародее, которого Страж Цикла не забудет никогда, всё сломалось.

Чёртов маг предложил ему сделку, от которой она не смогла отказаться.

— Я... Я вызвал тебя, чтобы поговорить. — Келус, ещё молодой и с короткими каштановыми волосами, но всё с тем же сиянием изумрудных глаз, стоял почти на краю одной из Белых Скал Дувра. Пронизывающий до костей солёный ветер трепыхал тёмно-фиолетовую мантию чародея, унося крупные капли крови с его правого запястья куда-то вдаль, развевая их, словно прах над морем.

Страж взглянул на кинжал, которым Стронгдор пожертвовал собственную кровь.

Аргстарх.

И скользнул взглядом по татуировке на правом предплечье.

Имеет право.

— Нужно... Проредить. — Келус задыхался от залетающего в глотку пропитанного вкусом рыбной чешуи воздуха. — Кара небесная. Что угодно. Мне... Это нужно.

Смерть склонила голову на бок, словно собака, увидевшая что-то интересное.

— Ты знаешь правила, маг. — Страж сам их неукоснительно соблюдал, и знал, что спрашивать о цели просьбы нельзя.

— Знаю.

— Чёткая цель. И плата, которую ты готов отдать.

Стронгдор вгляделся в чёрную пустоту под капюшоном, что-то обдумывая.

А затем — закрыл глаза, будто приготовившись прыгнуть в кипящую крупными волнами бездну внизу.

— Эпидемия. Сто миллионов душ. Но не разом.

Келус выпалил эти слова на одном дыхании, будто боясь сбиться или сказать что-то не то.

Интересный малый. Всего-то сто миллионов душ. Половина человеческой популяции.

Так много ещё никто не просил.

Цена должна быть чудовищной.

Сможет ли он её заплатить?

Смерть протянула руку к его горлу. Ткань балахона чуть сдвинулась, обнажив кости, не скреплённые мышцами.

Келус не шелохнулся.

Касание.

Тысячи искр.

Взрыв.

Страж отдёрнул кисть, словно ошпарившись.

Не может быть.

Это... Он?

Как он понял?

Как догадался?

Как додумался?

Зачем всё это?

Он же... Воплощение?

Это какая-то уловка?

Отговорить? Не получится.

Отказать? Себе дороже.

— Я помогу тебе всё организовать, — добавил маг.

Линия судьбы Келуса Стронгдора читалась явно и очевидно.

Для этой души она была расчерчена очень давно.

Что-то менять сейчас означало стереть эту Линию и нарисовать новую.

Но куда она приведёт?

Стража Цикла загнали в ловушку.

В первый раз за миллиарды лет.

Понимает ли сам этот мужчина то, к чему приведут его действия?

Смерть еле слышно вздохнула.

У неё нет полномочий решать такие вопросы. Что написано, то написано.

На мгновение она потянулась к острой, блестящей секире у себя за спиной.

Нет.

Желание хозяина Ритуала надо удовлетворять. Таковы правила.

— Что взамен? — Страж свистящим шёпотом, перекрывавшим рёв воды в сотне метров внизу, спросил у молодого мага.

— Что хочешь.

Дерзкий.

Назначил цену.

Выставил условия.

И, кажется, слишком самоуверен.

Выродок ненавистного человечества.

Их души были самыми противными. Со вкусом грязи, солёного пота и застарелого мяса.

Гнилые.

Сто миллионов?

Страж сделает это. Без удовольствия.

Зато Сила будет довольна.

«Что хочешь».

Надо осадить этих ошибок эволюции. Прижать ногтём.

А ещё лучше — вывести калёным железом.

Какое право он имеет распоряжаться чужими жизнями?

Что он задумал?

Сто миллионов.

Сама Сила не отказала бы.

Она накажет его, если он откажется от этой сделки.

Страж мысленно дотронулся до полотна Мироздания.

Оно в ответ завибрировало, словно струна.

Согласна.

Ей словно было нужно это.

Но ничего не скажет, если он потребует...

— Твоя магия, Светлый. Вот моя цена.

— И всё?

Глядя на едва заметную улыбку Стронгдора, Страж подумал о том, что в голове этого юнца есть какой-то весьма коварный план.

Но нет.

Ни одному человеку ещё не удавалось обмануть Смерть.

Почему он улыбается?

— А ещё ты будешь жить вечно.

— И всё? — снова повторил Келус.

Он пошёл ва-банк.

Захотел сыграть по-крупному.

«Да ты же не потянешь, сойдёшь с ума и бросишься с этой самой скалы», подумал Страж.

И он придумал.

Фигура в балахоне огляделась. Редкие деревья, уставшие бороться с буйством стихии, уже не могли удержать ветки, которые с хрустом ломались, подхватываемые шквалистым ледяным ветром. Одна из таких палок приземлилась прямо между ними.

Бук.

Страж Цикла наклонился и поднял её.

— Это — окончательная Плата за твоё прошение. — Смерть протянула Стронгдору ветвь, и тот без тени сомнений схватил её. — Ты создашь из этого сильнейший магический предмет. Мне без разницы, какой. Но я хочу, чтобы ты помещал в него осколки душ всех тех, кто тебе дорог. Всю свою жизнь.

— И всё? — в третий раз повторил Келус.

Настырный. Надменный.

Да как он смеет?

— И будешь мучаться до конца своих дней, потому что будешь общаться с теми, кого ты любил, но умер. Кто-то падёт от твоей руки... Я заберу каждого.

Маг уже не сдерживал улыбку.

— Теперь всё.

— Можешь начинать через год, — бросил чародей, который, казалось, ни капли не удивился тому, что разговаривает со Смертью.

— Посох должен быть готов до того, как я начну...

— Я справлюсь, — ответил Келус, не дав Стражу договорить.

Он — Светлое Воплощение. Наделён Силой, недоступной никому более.

Но слишком наглый.

Это сейчас он думает, что ему всё нипочём.

— Мы договорились?

Смерть протянула ему руку, которую маг с видимым удовольствием пожал.

— Договорились. — Хрипящий шёпот ознаменовал собой заключение Контракта. — Раз уж ты подписал Уговор... У меня есть уточнение.

— Не положено, — возразил Стронгдор.

— Мои правила. Ты согласился. Я играю вравную.

— Ну, что ещё? — Чародей опустил фиолетовый рукав, скрыв Клеймо Воплощения. В его голосе чувствовалось нетерпение.

«Ну, что ещё».

Страж, если бы мог, с удовольствием отсёк бы голову этому высокомерному юноше.

— Ты умрёшь от своей же руки, маг. Живи с этим.

— Но ты ведь сказал, что я буду жить вечно.

— До того момента, пока не примешь свою смерть.

Стронгдор улыбнулся.

Он точно нормальный? Может, что-то пошло не так, и Сила свела его с ума? Или ошиблась в своём выборе?

Так не бывает.

Механизм работает безотказно.

Страж знал эту душу, что теплилась в теле Келуса.

Что-то было не так.

— Тогда и у меня есть условие.

— Не положено.

— Положено. Ты сама сказала, что играешь вравную.

Человеку ведь присуще чувство самосохранения.

Но не этому.

Неужели он что-то знает?

— Я вправе не принять твоё условие, маг. Если оно меня не удовлетворит.

— Вправе. Но оно тебе понравится.

Потом всё закрутилось, словно в водовороте.

Келус обманул Смерть, не убив Тёмное Воплощение, оставив его жить.

Запечатал Силу их обоих.

И заставил Мироздание чахнуть под гнётом собственной гнили.

Стражу Цикла пришлось вмешаться, когда Природа сама попросила его об этом.

И он выполнил своё задание с честью.

Появился Горат. Идеальный сосуд, для того, чтобы нарушить план Стронгдора.

Пытались многие.

Но ни один из них не дошёл до конца.

А этот — смог.

И Страж всецело на его стороне.

Но его руки были связаны правилами.

Ему стоит быть чуть более дальновидным.

Запах солёного моря сменился на витавший в воздухе аромат автомобильных покрышек и кофе. Шум лондонской улицы, который не смогли скрыть даже плотные кусты, вывел Стража Цикла из оцепенения воспоминаний.

Фигура в плаще — точнее, молодой офисный клерк — скомкал бумажку, в которую был завёрнут только что съеденный сочный бургер, и выбросил его в ближайшую, почти полную к одиннадцати часам дня урну.

Мусорная еда не принёсла ни капли удовлетворения.

И не должна была.

— Хороша погодка!

Смерть вздрогнула от голоса, прозвучавшего где-то рядом.

Она уже слышала это утром.

Ну, старый.

Следишь.

Доиграешься.

Клерк повернул голову на звук.

Рядом с ним стояла миловидная девушка лет двадцати пяти. Её огненно-рыжие, кучерявые волосы до плеч медью мерцали в лучах солнца, пробивавшегося из-за высотного здания.

А ещё в воздухе пахло какими-то тропическими фруктами.

— Прошу прощения?

— Погодка, говорю, хорошая. — Девушка явно смущалась. — Может, выпьем кофе? Я Келли.

Келли.

Келус.

Кто-то... Издевается над ним? Над Стражем Цикла? Над самой Смертью?

Из-под капюшона на женщину посмотрели два незримых глаза, в которых плескалась ярость.

Для него не существовало Линии Судьбы.

Он был волен делать всё, что угодно.

А он устал.

Келли.

Старик специально подослал её.

Сам виноват.

Сама виновата.

Смерть с наполнившим воздух хрипом потянулась бесплотной рукой к сияющей стеснением девушке.

Через мгновение её ноги, обтянутые тонкими колготками, подкосились.

Келли рухнула на асфальт, вмиг перестав дышать.

Снова душа со вкусом пота и гнили. Слёз и страданий.

Если бы Смерть могло стошнить, то именно это бы и произошло.

Сила запрещала ей забирать души без разбора.

И она понесёт своё наказание. Обязательно.

Сутки питаться заплесневелыми и чёрствыми душами дряхлых стариков. Противно.

Но не смертельно.

А сейчас никто не мешает ей немного поразвлекаться.

— Врача! Человеку плохо! — в панике закричал молодой взъерошенный клерк, и, дождавшись, пока к телу рыжеволосой девушки стечётся толпа, бесследно растворился в ней.

Если бы его хоть кто-то видел, то заметил бы на его лице застывшую нелепую улыбку.

***

Келус, не отрываясь, смотрел на Визеруса.

Это утро было ещё более сумасшедшим , чем прошлое.

Две сотни мертвецов в далёкой датской деревне ни шли ни в какое сравнение с тем, что происходило сегодня.

Мысли о том, что в рядах Хранителей появился двойной агент, отдавались в сердце Стронгдора ноющей болью.

Двойной агент.

Свет и Тьма.

Две стороны одной медали. Как две чаши весов.

Равновесие которых стремится нарушить Рональд Бэрри.

В голове у Стронгдора что-то щёлкнуло.

— Скажи-ка мне, братец Визерус, — угрожающий тон Келуса был осязаем, а воздух, вырвавшийся из его рта, дрожал, — а не использовал ли ты Ритуал Крови?

— Не припомню.

Ректор ответил слишком быстро.

— Припоминай. Потому что здесь кроется ответ.

— Какой ответ? — Недоумевающе спросил МакТирни.

— Ответ на то, почему твой внук потянулся к Тьме.

— Я не понимаю, о чём ты.

Его раздражал Стронгдор, как и всегда в последние годы.

Выскочка.

Совсем не изменился. Всё тот же надменный, нахальный юнец, решивший переиграть смерть.

И, что самое обидное, у него всё получалось.

Он решил взять от жизни всё — и получил проклятие бессмертием.

Визерус не скрывал, что завидовал этому беззаботному старику, которому всё всегда сходило с рук.

— Ты упомянул о Корнелии, о которой я всегда предпочитал молчать.

— НЕ СМЕЙ ПОРОЧИТЬ ИМЯ МОЕЙ ЕДИНСТВЕННОЙ ДОЧЕРИ! ДАЖЕ ПРОИЗНОСИТЬ ЕГО! — Ректор взорвался при одном упоминании её имени.

Никто не мог говорить о ней.

Не имел права.

Никто, кроме самого МакТирни.

— Успокойся, Виз. — Келус миролюбиво улыбнулся. — Расскажи нам о ней. Всем нам.

— Успокоиться? Ты просишь меня... УСПОКОИТЬСЯ? — Маг с аккуратной чёрной бородой поправил разбитые очки. Он мог бы починить их в мгновение ока, но ему было не до того. — Ты... Кто отказал мне в помощи?

— На то были свои причины, и ты о них знаешь.

Лицо Визеруса исказила плохо скрываемая боль.

— Ты... Ты знал, что можно было её спасти... Единственный, кто разговаривал со Смертью... Кого она слушала. — МакТирни задыхался, обуреваемый клокочущей яростью. — Конечно, я провёл Ритуал! Потому что ты... — Он указал пальцем на Келуса так, будто это было копьё, нацеленное прямо в сердце. — Ты не стал. У тебя было три шанса! Три! Мог бы и поделиться!

Стронгдор тяжело вздохнул.

Астор, Доллен и Коден просто наблюдали за взбесившимися магами, не решаясь вставить и слово. Они прекрасно понимали, что им лучше разобраться между собой.

— Я бы выбил тебе оставшийся глаз. — Визерус сплюнул на пол. — Ты предал мою дочь, и она умерла у меня на руках.

— Всё было не так...

— ОНА УМЕРЛА ИЗ-ЗА ТЕБЯ, КЕЛ!

— ЗАТКНИСЬ! — Громкий крик Стронгдора привёл ректора в чувство. — ОНА НЕ БЫЛА МАГОМ, ПОТОМУ И УМЕРЛА, И ДАЖЕ Я БЫ ТЕБЕ НЕ ПОМОГ!

— Откуда тебе знать? Ты просто оправдываешься!

Келус посмотрел на Визеруса пустым взглядом.

— Потому что именно так умерла Оливия.

— Что? Ты же просто сказал, что она скончалась от рака!

— Нет, — горько улыбнулся маг в чёрном фраке. — Она ведь не владела магией. Я пытался спасти, уговорить Смерть не забирать её. Провёл Ритуал, но... — Взгляд Стронгдора стал ещё более пустым. — Но это было невозможно. Она не даёт шанса обычным людям. Я не спас жену. Ты не спас дочь. Мы оба не виноваты.

— Но ты не рассказывал этого!

— А ты не спрашивал, — отрезал седобородый чародей. — Забудем об этом. Мне хватило информации о том, что ты пытался спасти Корнелию через магию Крови.

— И что с того?

Им обоим сейчас было тяжело.

И каждый считал, что тяжелее именно ему.

— Корнелия ведь... Мать Рональда, Виз?

— Именно так.

— Теперь я понимаю, почему Рон стал... Таким.

И Келус, и Визерус понимали, о чём идёт речь.

— Ты ни в чём не виноват, — приободрил своего брата по крови Стронгдор. — Ты спасал её, и поделился частью своей души... Которая теперь живёт в Рональде Бэрри. Перешла ему по наследству. Поэтому Страж и выбрал его.

Повисло тяжёлое, давящее молчание.

Стронгдор думал о том, что он начинает понимать Бэрри всё больше и больше.

Визерус вспоминал обворожительную улыбку собственной дочери, которая ушла из этого мира, успев родить ему внука.

Эти зелёные глаза он не забудет никогда.

Не поэтому ли он так бесится, глядя на Келуса?

— Визерус, я уверен, что ты рассказал мне не всё.

— Я поделился тем, чем мог. — Ректор опустил глаза в пол. Он испытывал стыд за то, что высказал копившуюся годами обиду. — Тогда, когда она была при смерти, я... — Он на мгновение запнулся. — Поместил её душу во Вместилище. Спрятал её. Общался с ней. Но успел разбить осколок ровно в тот момент, когда Рон зашёл. Корнелии больше нет.

Стронгдор с грустью посмотрел на ректора.

МакТирни понимал, что нужно сделать выбор.

Выбор в пользу Келуса. Даже несмотря на своё прошлое.

Долг за спасение жизни висел неоплаченным грузом.

Он устал быть пауком и плести паутину.

Воевать на два фронта.

Пора остановиться.

Что бы он не замышлял, его внук широкими мазками переписал натюрморт его планов.

Внук.

Родня.

Единственный, кто остался.

Но иногда нужно сжечь все мосты, чтобы начать заново.

Хватит вмешиваться.

Лишь бы сработала оставшаяся часть его плана.

— Я бы и рад выдать что-то ещё. — Он закатал рукав на правой руке, и взору присутствующих предстал казавшийся позолоченным браслет. — Но Ронни повесил это на меня. И если я передам хоть что-то из моего с ним разговора...

— Тебя разорвёт на куски более смачно, чем сделал бы мой Правдоруб, — закончил за старика Коден.

— Абсолютно верно. Горат это предусмотрел, — Келус задумчиво почесал бороду. — Что конкретно он сказал?

Визерус склонил голову на бок.

— Ах да, не подумал, — улыбнулся Стронгдор. — Тогда держи. — Он кинул ректору планшет с пером. — И пиши. Этого он предвидеть не мог. Всё-таки, после семидесяти когнитивные способности снижаются, а мне в десять раз больше. — Чародей поймал вопросительный взгляд Астора. — Читал об этом в научном журнале. А вот твой внучок, Визи, нас недооценивает.

— Уверен, что сработает? — Доллен сомневался. — Вдруг Горат запретил и стенограмму...

— Не сомневаюсь. Я же учил его, — горько усмехнулся Келус. — И знаю, что господин Бэрри иногда упускает важные вещи, которые, словно мухи, вьются у него прямо под носом.

МакТирни заскрипел пером по пергаменту, размашистым почерком выводя буквы.

«РОН ХОЧЕТ ОВЛАДЕТЬ ПЕРВОРОДНОЙ МАГИЕЙ И ЗАХВАТИТЬ ВЛАСТЬ В АНГЛИИ. ОН ОДЕРЖИМ ЭТИМ».

— Любопытно, — пробормотал Стронгдор. — И это всё?

Как только Визерус собирался открыть рот, тишину подвала Университета взорвало громкое трепыхание крыльев — и крик раненой птицы. Секунду спустя через решётку в стене под самым потолком залетел взъерошенный белый голубь, чьи перья были окрашены его же собственной кровью. Он рухнул вниз, с хрустом упав на каменный пол рядом с МакТирни, и под головой птицы заалела небольшая лужа.

Три чёрных голубя уселись у решётки, не решаясь пролететь. С их клювов густыми каплями падала красная жидкость.

Не успели.

Адресат получил своё письмо.

Визерус наклонился и снял с лапки небольшой клочок белой бумаги и развернул его.

Рваные края. Написано впопыхах. Женский почерк с большими, округлыми буквами.

— Что там? — полюбопытствовал Коден, увидев, как меняется лицо ректора.

— Взгляни, — поникшим голосом ответил МакТирни, протягивая ему письмо.

— «ГОРАТ ЗАХВАТИЛ ДЕПАРТАМЕНТ. СЬЮЗЕН МЕРТВА. МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО ДЕЛАТЬ», — глухо прочитал Коден Бирби. — Это правда?

Чёрные голуби резко вспорхнули и улетели.

«Вестники Апокалипсиса», — подумал Визерус.

— Это шутка? — Доллен пытался вдохнуть, но это давалось ему с трудом. — Сьюзи? Департамент захвачен?

Келус взял бумажку в руки и закрыл глаза. Из его носа потекла тонкая струйка крови.

— Письмо написано её секретарём, я это чувствую. Сьюзен мертва... Не может быть, я ведь только вчера виделся с ней! — с болью в голосе сказал Стронгдор. — Он добрался и захватил Департамент Магии! Ты понимаешь, Виз? Ты поспособствовал этому! Ты!!!

— Не кипятись, — попытался успокоить чародея ректор, — мы все в этом виноваты. Я — потому что помогал. Сью — потому что любила его. Ты... — Он поймал на себе прожигающий взгляд Келуса, но всё же сказал, — потому что не уследил. Каждый из нас виноват, старик. Каждый.

Весенний воздух порывом залетел в подвал Университета, принеся с собой запахи города и небольшого парка неподалёку, который просыпался от зимнего сна.

Сьюзен Оуэн мертва. Как и Греммус Мёллер, как и Барбара Вестергард. Три Хранителя из семи. И это ещё до того момента, как Горат набрал свою силу.

Что же будет потом? Как быстро Рон убьёт их всех?

Стронгдор подумал о том, что это всё было только ради сохранения его жизни.

Жизни, от которой зависела Судьба Цикла.

Покуда жив он сам — Уроборос не выпустит свой хвост из пасти.

Но сколько ещё будет жертв? Скольких ещё убьёт Бэрри, чтобы нарушить Равновесие?

Чёрт. Сьюзен. Келусу не верилось, что это произошло.

С другой стороны, он этого и ожидал.

Он мысленно поблагодарил Агату за то, что та улучила момент и смогла отправить письмо.

Предупредила.

Келус сжал свои сухие кулаки.

Надо похоронить её. Достойнейшую из достойнейших.

Организует ли Рон для неё прощальную церемонию? Если да, то это будет ловушкой.

Больше никто не умрёт.

Уж лучше он сам, чем кто-то ещё.

Пусть Бэрри вновь запустит этот чёртов Цикл. Плевать.

Он не будет бороться. Ради чего всё это?

Рональд.

Бэрри.

Минуту молчания прервал решившийся на кардинальные меры старый чародей.

— Я думаю, в собраниях Хранителей более нет нужды, — ясно, но горько сказал Келус. — Как и в самом нашем ордене. Как бы мы не были сильны, Рональд окажется сильнее. Он всегда на шаг впереди. — На лице мага явственно читалась злоба. — Я прекращаю свои полномочия. И рекомендую вам всем сделать то же самое. К чёрту всё, — плечи Стронгдора опустились, — я это всё начал. Мне и расхлёбывать. Пусть всё идёт, как идёт.

Визерус от неожиданности закашлялся.

— Не думай, что если у тебя борода длиннее моей, то это значит, что тебе всё можно, — с улыбкой, показывающей недостающие зубы, ответил Доллен Д’Аруа. — Я на такое не согласен.

— Я тоже, — вмешался Астор Миррен, победивший, наконец, свою одышку. — Я грёбаный викинг. Локи мне и в подмётки не годится. Мои предки не отступали никогда. И я не отступлю.

— И мне терять нечего, — со вздохом сказал Коден. — Ты обесцениваешь каждую смерть, Кел. Или что, Сью, Грем и Барби умерли зря? Этот голубь, в конце концов, умер просто так?

Стронгдор посмотрел на труп птицы, выглядевший жалко.

Действительно.

Почему-то смерть голубя произвела на него большое впечатление.

Он вспомнил голубя, которого отправил к нему Арктурус Рэндел. Тот выжил.

Этот — нет.

— Ты прав. Никто не умер просто так.

Келус вздохнул.

— Вы все желаете остаться со мной? И пойти до конца?

— Так и есть, брат. — Тяжёлая рука Визеруса опустилась к нему на плечо. — Мы готовы.

Отлично. Есть шанс вычистить всю грязь прямо сейчас.

Подозрения были на каждого.

Пусть Сила сама выбирает.

Пусть сама судит.

— Numquam amplius trademus! — прокричал Келус, выставив руку вперёд. — Старый орден пал, на его месте взрастёт новый!

— Numquam amplius trademus! — прокричали все остальные маги, чьи руки легли на ладонь Стронгдора.

— Перед лицом Силы я клянусь положить свою жизнь на алтарь Света!

Молочно-голубая нить, вырвавшись из пальцев профессора, обвила руку каждого из Хранителей. Они почувствовали приятное тепло.

— Никогда больше не предадим. Клянёмся защищать честь Света, честь Цикла, и победить Зло, которое пришло на эти земли!

— Клянёмся! — хором ответили ему чародеи.

— Да умрёт каждый, кто за нашей спиной врал и предавал, поклоняясь Злу!

— Да умрёт! — произнёс каждый.

Почти каждый.

В груди Келуса что-то зашевелилось.

Он ждал этого.

Сила сама указала на нужного человека.

Он не будет ей мешать.

Нить добралась до горла Астора и теперь душила его, впиваясь под кожу.

— Кел, стой, — прохрипел он. — Я всё объясню...

— Да очистится наш круг от предателей и тех, кто творил зло за нашими спинами!

— Келус, подожди, пусть расскажет! — Глаза Кодена расширились, он пытался вырваться, но Стронгдор не реагировал, закатив глаза.

— Да пребудет со всеми нами Магия Первородия!

Нить окрасилась в ярко-оранжевый цвет, вспышкой осветив полумрак подвала Университета.

Маги ощутили, как тепло, струящееся по их телам, превратилось в жар.

— Остановись, Кел! — Визерус хотел удержать брата от убийства. — Перестань! — Он рванулся вперёд, но нить не давала сделать и шагу.

— Нет! — прогремел Стронгдор. — Я не терплю измены!

— П... Жди... Гад... — прокряхтел Астор, падая на колени.

— Сила тебе судья!

Идущая к Миррену нить внезапно стала чёрной, и маг шлёпнулся на пол подвала, раскинув руки и прекратив дышать.

В сознании каждого из членов нового Ордена пронеслись картинки, будто слайды в старом проекторе.

Двадцать один труп.

Звонок в телекомпанию.

Какие-то письма.

Сложно было что-то разобрать.

Клятва завершилась.

— Он... Предал нас? — тяжело дыша, спросил Доллен. — Ты уверен?

Келус отрывисто кивнул.

— Сила не врёт никогда, Д’Аруа. Так было нужно.

Астор.

Когда Визерус умирал на полях сражений Великой Войны, он не поделился кроостанавливающим зельем, хотя оно при нём было.

Он не атаковал Визеруса несколько минут назад, что-то мямля про свой возраст.

Он почти не отреагировал на смерть Сьюзен.

А ещё он не дожал Пустых.

В газете «Бигль Дейли» было сказано про плановый созыв Совета Безопасности ООН. Но не про экстренный.

Тайное всегда становится явным.

Радовало одно — сам Визерус всё ещё был с ним. Всё ещё был честен.

— Что ты натворил? — захлёбываясь воздухом, наполнившим лёгкие, спросил Доллен. — Это же Астор! Мы сколько сотен лет бок о бок...

— Я избавился от грязи, — ответил Келус, перебив Д’Аруа.

— Но мы лишились умелого мага! — возразил Коден.

— Ты хочешь видеть предателя в нашем новом ордене? Я не хочу. — Стронгдор вытер испарину на лбу и с презрением посмотрел на несуразное тело на полу. Почему-то ему не было жалко Астора. А вот заклёванную птицу — очень. — Похоже, он очень давно погряз в своих тёмных делах. Виз, закатай ему рукав.

— Правый?

— Левый. Он не Воплощение. Все предатели носили Чашу на левой.

МакТирни обнажил левое предплечье Миррена, и взору нового ордена предстала татуировка в виде Чаши — с дымчатыми алмазами и золотистой окантовкой.

— Такая была на тех, кто атаковал меня в Ольборге. Умелый маг... Козёл, — Келус презрительно плюнул на безжизненное тело Астора.

— Чёрт, Ас... — Коден склонился над ним. — Ну ты же знал, чем это кончится, дурак...

— Не жалей его, — отозвался Визерус. — Он заслужил. Что теперь?

— Тело — сжечь, голубя — похоронить, нам — удариться в понимание прошлого Рональда Бэрри. — Стронгдор чувствовал давно забытую ясность ума. — Извини, Виз, но тебе придётся действовать против своего внука.

— Я готов, — сжав кулаки, ответил МакТирни. — Веди за собой.

— Я хочу быть уверен, что мы теперь по одну сторону баррикад.

— Будь уверен. — Ректор протянул руку, которую Келус без раздумий пожал.

— План на ближайшее время — понять, где и что мы упустили. Ключ к пониманию силы и мотивов Рона — его прошлое.

Четыре мага, каждый из которых был старше, чем любой другой человек на земле, поднялись по каменным ступенькам из подвала Университета Борнмута в Лансдауне, оставив за спиной догорающее тело Астора Миррена.

Чаша весов явственно склонилась в одну сторону.

***

Семнадцать гудков.

Стармер Соренсен был настойчив.

— Алло, привет. Как твои дела?

Он не привык к столь елейному голосу, который сейчас вырывался из его рта.

Но выбора у него не было.

Ненавистная ещё вчера жена была для него единственным спокойным островком в бушевавшей вокруг буре.

— Я у матери. Вещи забрала, ничего твоего не взяла.

Женщина была холодна. Настолько, что он посчитал себя виноватым, но быстро откинул эти мысли.

Как он может быть виноватым, если это ОНА предала его?

Чушь.

Он добытчик! Мужчина! А она? Сидит дома, ничерта не делает, прожигает его деньги.

И время.

Пора получить ответы.

Тем более, что он уже успокоился.

— Что это вообще было, Сидни? Ты и... этот. Как? — Его голос был пуст, словно пластиковая бутылка в жаркий летний день. — Зачем?

— Да потому что у тебя всё по инструкции! Ничего сам придумать не можешь! — Трубка телефона взорвалась криком и стала обжигающе-горячей. Мужчине захотелось окунуть орущий таким близким, но таким противным голосом аппарат в ледяную воду. — Всё по расписанию, как будто у нас не дом, а казарма! В четыре пятнадцать подъём, в девять вечера отбой! Даже постель, — женщина задыхалась, но говорила быстро, без остановки, словно боялась, что её муж отключится, — строго в четверг и воскресенье!

Стармер замолчал.

И почему она не сказала ему раньше?

Почему не выговорилась?

Неужели было проще найти мужчину на стороне?Ведь можно было всё решить!

И вообще, какое она право...

Он почувствовал вскипающий гнев, и одёрнул себя.

Захотел остановиться.

Не за этим он позвонил.

А затем, чтобы найти успокоение в эпицентре урагана.

— Мне нужен твой совет. — Он не делал это годами. — Ты... Вправе отказать.

— Нет, нет, говори, — жена забеспокоилась, словно ощутив что-то давно забытое.

Соренсен пересказал ей события сегодняшнего утра, периодически то затягивая, то ослабляя свой жёлтый галстук.

— Ты пьян? — спросила женщина с лёгким смешком. — Опять смотрел свои боевики вместо работы?

— Да нет же, нет! Ты как всегда не понимаешь! — Он взглянул на листок с текстом, который две минуты назад вылез из факса. — Эта бумажка очень важна! Мне просто хочется услышать твоё мнение.

— Да ладно? Впервые за столько-то лет?

— Ну не язви. — Стармер выдохнул. — Я по-доброму. Как бы ты поступила?

Жена задумалась.

— Знаешь, — медленно протянула она, — те люди, чьи имена у тебя там на факсе, — они платят тебе деньги?

— Нет, но...

— Тогда ты знаешь как поступить.

— Но ведь...

— Да чего ты споришь, Стар? Ты спросил — я ответила.

Соренсен замолчал.

Его жена была права.

Как и всегда.

Он столько лет этого не замечал.

Он столько лет её не ценил.

Он столько лет жил в хрупком мире, который сам же и построил, отгородившись от супруги нерушимой стеной.

Стармер не первый раз ощутил себя полным идиотом, но сейчас это было особенно болезненно.

— Скажи мне, — выдавил из себя он, — у нас... у меня ещё есть шанс?

— Переживи сначала этот день. Судя по твоим рассказам, твой новый генеральный директор — тот ещё филантроп.

— Спасибо. Ты мне правда очень помогла.

Стармер Соренсен, поправив нагрудный бейдж и сильно сжав факс в руке, чуть смяв его, выбежал из собственного кабинета.

В нём впервые за долгое время зажглась тусклая искра надежды.

Глава 6. Горькое послевкусие

Неожиданно раздавшийся стук в дверь вывел Келуса из оцепенения. Он бросил взгляд на стоявшую на столе полупустую бутылку «Бушмиллз».

Засиделся.

Алкоголь давал о себе знать. Стронгдор долгое время не употреблял, и целый стакан с непривычки завязал язык в узел, а ноги сделал непослушными. Рядом полусидел-полулежал Визерус, откинувшийся в кресле и блаженно храпевший раз в несколько секунд. Обстановка в его кабинете располагала сначала к открытому общению, а затем — к непреднамеренному сну: полумрак, отбрасываемый тяжёлыми гардинами, и ушедшее в сторону утреннее солнце добавляли уюта и загадочности.

Стук повторился.

— Кто? — крикнул он в сторону двери, стараясь, чтобы голос звучал трезво.

— Мы, — послышались знакомые нотки.

— Встаю, — прокряхтел маг, опираясь на больное колено. — Сейчас.

Он встал и почувствовал, как мир уходит у него из под ног. Пришлось схватиться за угол стола, чтобы не упасть.

— Доброе пойло, — с восхищением произнёс Стронгдор, ощутив резкий приступ тошноты. — Бегу-бегу!

Храп из кресла прекратился.

— Кт... Кто там? — МакТирни еле смог разлепить губы. — Проверка?

— Это господин Рэндел, — бросил Келус, стремясь сохранить равновесие по пути к двери. — Спрячь виски.

— Я... Сейчас, — Визерус открыл глаза, сфокусировался на бутылке и щёлкнул пальцами. Та исчезла, вместе с гранёными стаканами. — Даже пьяный ещё что-то могу, Кел. — Чернобородый маг сдавленно хихикнул.

— Я сквозь сон слышал кучу уведомлений на твоём компьютере, проверь.

— Сейчас, — ректор умудрялся пошатываться, даже сидя в кресле. — Слушай, почему эту вот штуковину назвали «мышь»? Она же даже не пищит!

Стронгдор доковылял до тяжёлой, дубовой двери и открыл защёлку.

В нос Арктуруса ударил тяжёлый похмельный запах.

— У-у-у, дед, ну ты даёшь, — он вошёл в кабинет, подогреваемый собственными ожиданиями, — ещё десяти нет, а он уже в хлам.

— Первый раз за десять лет, смею заметить! — Келус поднял палец вверх, подчёркивая важность момента. — Проходите, голубушка.

— Спасибо, — стараясь не вдыхать, ответила Биксберри, перешагивая через порог.

Она ожидала увидеть что угодно — варящиеся в большом чёрном котле лягушачьи лапы, какие-нибудь разноцветные кристаллы, свалку из магических артефактов... На крайний случай, летающую метлу.

А вместо этого встретила двух пьяных стариков, напившихся по неизвестной причине в столь ранний час.

— А где ваши волшебные волосы, душа моя? Прямо как у вашей дражайшей матушки!

Он осёкся, резко трезвея.

Сьюзен мертва.

Агнесса не должна знать... Пока.

— Мы же в розыске...

— Я тоже выглядел, как идиот, — Рэндел снял накладной нос и, сморщившись, отлепил усы. — Зато нас никто не узнал.

— Наверное, — протянула Биксберри.

— Оглядывавшиеся на меня дамы бальзаковского возраста не в счёт, — отмахнулся Арктурус. — Кто же знал, что они так падки на пышные рыжие усы.

— Доброе утро, господа, — передразнивая Келуса, обратился к вошедшим МакТирни. — Добро пожаловать в мою тихую обитель!

— Это Визерус. А это — Арктурус и Агнесса. Извините нас, — покачиваясь, Стронгдор сел на кресло. — Мы... Выпили.

— Чуть-чуть, — добавил ректор.

— На донышке.

— И совсем не пьяны.

— Ну, может, немного.

— Мы видим, — Биксберри сняла кепку, и почти идеальная лысина сверкнула в луче солнца, пробившегося сквозь гардины. — Думаю, это нам не помешает.

— Ни капли, — съязвил Арктурус. — Спасибо за чёткое указание, профессор.

— А?

— Ну, вы... Чай... Лансдаун... — Агнесса растерялась.

— Ах, это... Маленькая шалость от старенького дедушки. — Губы Келуса растянулись в улыбке. — Могла бы быть. Но это не я.

Как это?

Рэндел и Биксберри привыкли к фокусам, которые постоянно устраивал престарелый маг, и не могли представить никого другого, кто сделал бы что-то подобное.

— Тогда кто?

— Не имею никакого понятия.

— Нам есть о чём беспокоиться?

— Думаю, нет, — задумчиво ответил Келус, и его взгляд на мгновение стал стеклянным. — Защитная магия всё ещё работает.

— Я видел силуэты у своего дома перед Перемещением.

— Дилетанты, — пренебрежительно бросил Стронгдор. — Ума не хватит пробраться через мои барьеры.

Рэндел задумался.

Кто-то ещё знал о том, что они в бегах.

Кто-то ещё смог пробиться сквозь защиту старого чародея и поразвлекаться с их остывшим чаем.

Но кто?

Маг тихо хихикнул, представляя, как Сесилия или Белла оказываются чародейками.

Скорее, на их дом упадёт метеорит, нежели его женщины получат способность пользоваться Силой.

Если не дано с рождения — не дано никогда.

— Вы... Визерус. — Арктурус сменил тему, вглядываясь в старика в небесно-голубой мантии. Его не интересовало, кто — если не Стронгдор — отправил им послание. Сейчас он чувствовал себя марафонцем, подбегающим к финишной черте. Охотником, присевшим над подстреленной ланью. Тигром, вырвавшим кусок плоти у упавшей навзничь косули.

Сейчас.

Десять утра, девятое апреля.

Момент истины.

— Да, молодой человек? — МакТирни был всё ещё пьян, но резво щёлкал по новостным заголовкам и уведомлениям, отсеивая информационный мусор. Его карие глаза-бусины бегали по строчкам с текстом, но внимание было сконцентрировано на Рэнделе.

Арктурус подумал о том, что Визерус очень стар. Может, даже старше, чем профессор Келус.

— Я тут... У меня к вам есть дело, — Рэндел волновался, и его речь сбивалась.

— У него к тебе действительно есть дело, — поддакнул Келус.

— Важное?

— Важное.

— Выпьете? — МакТирни щёлкнул пальцами, и бутылка «Бушмиллз» материализовалась из ниоткуда, опустившись на стол. — Вы взволнованы.

— Нет, спасибо, я не пью, — поморщился маг. — Свои причины.

Он снова увидел перед собой пьяного отца.

Того, кого ненавидел больше всего на свете.

Ублюдок.

Именно тогда, когда холодный нож с хрустом пронзил его рёбра, Рэндел дал себе клятву.

Ни капли алкоголя.

— Что ж, премного извиняюсь, — бутылка исчезла так же внезапно, как и появилась, а в глазах Визеруса начал проглядываться разум, — я вас слушаю.

Арктурус, торопясь, рассказал ректору о том, что с ним случилось в далёкой датской деревеньке. В какие-то моменты его начинало потряхивать. А когда речь зашла про Ритуал Жертвы, МакТирни присвистнул.

— И где же вы этому... Как вы додумались, господин...

— Рэндел.

— Господин Рэндел, это ведь прямое нарушение Контракта, — нахмурился ректор. — Вы знали, на что идёте. Получите, распишитесь.

— Я выжить пытался, — буркнул Арктурус. — Представьте, две сотни зловонных трупов лезут на тебя со всех сторон, а ты...

— Сказка, — мечтательно сказал Визерус, чувствуя, как в крови перерабатывается алкоголь, продолжая насыщать его кровь токсинами. — Выжечь Адским Пламенем, а оставшихся добить Ледяными Шипами. Или Грозовой Тучей. Намочить проливным дождём и жахнуть электричеством. Хоть сто, хоть тысяча.

— Вы-то Высший, — обиделся Рэндел. — А я — Третий. Мне до вас, как до Луны на самокате.

— Виз, ты бы поделикатней... Юноша тут к тебе с важным личным вопросом. — Келус влез в их разговор.

— Извольте извиниться, — МакТирни нацепил на своё лицо максимально серьёзную маску. — А в чём, собственно говоря, вопрос?

Арктурус закрыл глаза.

С каждой секундой таяла его единственная надежда.

— Я Силу потерял после Ритуала, — выпалил он. — Как мне её вернуть?

Визерус посмурнел, словно облако, готовое разразиться снегопадом.

— Сказать вам честно, я не знаю. Случаи нарушения Контракта уже бывали. А чего я буду тут вам выдумывать, — он резко подскочил с кресла и чуть не упал, схватившись за спинку и удержав равновесие, — простите, у меня ведь собрана отличная библиотека. Сейчас я вам всё покажу.

Ровно минута потребовалась всё ещё пьяному ректору, чтобы отыскать на казавшихся бесконечными пыльных полках своей библиотеки книгу «Нарушение Контракта: теория, практика и забавные случаи» за авторством некоего Гилмора Джексона. Тяжёлая книга в бордовой обложке, с выцветшими серебряными буквами, опустилась в руки МакТирни.— Вот она, родная, — он плюхнулся в кресло, раскрывая том в поисках нужной страницы, — зачитывался ею, было дело. Посмотрим...

Надежда снова начинала разгораться в душе Рэндела.

Даже будучи пьяным, этот старик с несуразной чёрной бородкой был в трезвом уме.

— Так, смотрим... — Он шуршал пожелтевшими страницами, водя пальцем по строчкам. — Симус Ачерби. Четырнадцатый век, нарушение Контракта. Разрыв черепа. Дальше, кто ещё... Джуди Чельстрём, семнадцатый век. Мгновенная смерть от внезапной потери крови. Упала навзничь, вмиг побелев, а при вскрытии оказалось, что кровь куда-то делась. Или вот, Франсуа Дижон, восемнадцатый век. Нарушив Контракт, лишилась всех конечностей, осталась лишь голова, присоединенная к телу. — Визерус посмотрел на Рэндела поверх очков. — Вам, господин, несказанно повезло, как я могу судить. Иных Сила наказала сразу. От вас она просто отвернулась.

— Да уж, повезло, лучше не скажешь, — презрительно сказал Арктурус. — Вся жизнь под откос.

— И что, совсем никаких сигналов? Ни тепла, ни искорки?

Рэндел напрягся, но ничего не почувствовал.

— Свет! — скомандовал он, ожидая, как из его руки выплывет маленький голубой шарик.

Тишина.

Ноль.

Пустота.

— Так и живу, — бросил маг. — Уже устал проверять, есть эта магия или нет.

— Не припомню такого, — МакТирни начал яростно перелистывать страницы. — Вообще не припомню. То, что Сила наказывает — знаю. Но вот такое — кажется, впервые. Что скажешь, Кел?

— Я здесь, — Стронгдор резко проснулся, почувствовав, как сердце выпрыгивает из грудной клетки. — Тоже не вспомню ничего такого.

— Келус, вы ведь тоже нарушали свой Контракт, — Арктурус цеплялся за любую возможность натолкнуть Хранителей на верную мысль. Он чувствовал, что старики что-то знают — а они не могли не знать. Просто забыли. — Нарушили, но Сила осталась с вами. Почему так? Почему я потерял её, а вы — нет?

Стронгдор почесал свою бороду.

— Да кто ж его знает, юноша. Не забывайте, что я был Воплощением. Справедливости ради, я им всё ещё и являюсь. Наверное, поэтому мне и делаются какие-никакие поблажки. — Перед зелёным глазом мага явственно проступил Страж Цикла со своими утренними напутствиями.

— В каком смысле — всё ещё являетесь? — недоумевала Агнесса. — Вы же сказали нам, что отказались от своей Силы!

— О-о-о, этот хитрый лис не так уж и прост! — Визерус, продолжая шуршать книгой, вклинился в разговор. — Вы слышали что-нибудь про Перерождение?

— Слышали.

— Оно ведь наступает лишь после смерти. А наш дед, который и предложил сегодня выпить — и не спорь! — МакТирни кинул осуждающий взгляд на Стронгдора, и тот скорчил жалостливую гримасу, будто не хотел, чтобы молодёжь об этом узнала, — это была его задумка! Так вот, он ещё жив и вполне себе здравствует.

— И что с того? — не поняла Биксберри. — Разве не Сила выбирает, кого назначить на роль Воплощения?

Ректор посмотрел на Келуса — а затем на девушку поверх своих очков.

Он понял по выражению лица Стронгдора, что говорить про смерть Сьюзен не стоит.

Пока что.

— Дело в том, что Воплощением становится одна и та же душа на протяжении десятков тысячелетий. Меняется лишь сосуд... Тело.

— То есть, пока жив профессор... — Арктурус нахмурил лоб. — Светлому Воплощению не появиться?

— Именно так. Зарежьте меня, и дело с концом. — Стронгдор сказал это с улыбкой и такой лёгкостью, словно рассуждал о погоде.

— Если не появиться Светлому, то почему было позволено появиться Тёмному? — допытывался Рэндел, проигнорировав чушь, которую нёс старый маг.

— Таков замысел Мироздания. Наконец-то нашёлся человек, чья душа была готова к принятию столь мощной Силы. Вспомните мой рассказ про игрушку-растушку, — Келус подмигнул Арктурусу. — То, что мы видим сейчас, говорит о том, что Горат пытается всеми силами склонить чашу весов на свою сторону. Нарушить равновесие. Сжать пружину, чтобы та потом резко распрямилась. Он — Воплощение по сути. Но не по предназначению.

— Вы говорили про Перерождение, — задумчиво произнесла Агнесса. — Одна и та же душа, и всё такое. Получается, если Бэрри стал Воплощением, притом этого не происходило ранее, то это значит...

— Что человек, являвшийся ранее Тёмным Воплощением, ещё жив, — закончил за неё Келус.

— Вы были одновременно и Светлым, и Тёмным? — пошутил Арктурус.

— Нет, юноши и девушки. Этот человек сидит сейчас перед вами и читает толстый фолиант в красном переплёте.

Тишину в комнате, казалось, можно было резать ножом. Воздух сгустился, а дыхание присутствующих стало очень редким.

Визерус МакТирни был Тёмным Воплощением много веков назад.

И сейчас спокойно сидит в кабинете Университета. Обучает студентов-магов.

Два человека, кому уготовано было схлестнуться в битве — живы и целы.

Только отказались от своего предназначения.

Рэндел не мог в это поверить.

— И вы сидите здесь и просто пьёте виски? — с придыханием спросил Арктурус.

— Конечно. Я не герой комиксов, Рэндел.

— Но... Как вы выжили? Келус ведь победил вас!

— Я говорил вам, что победил. И это так. Но и не говорил, что убил. Я освободил Визеруса от его участи — той, которую уготовил ему Страж Цикла.

— Страж Цикла? — расширив глаза, уточнила Агнесса. — Это ещё кто?

— Смерть, душенька. Она властна над этим миром.

— Я вполне себе живой и даже тёплый, — подал голос МакТирни. — Перед вами сидят два человека, схлестнувшихся в битве, но понявших, что так больше продолжаться не может. Да, у меня нет мощи Тёмного Воплощения — Сила выбрала меня и приказала проломить этому старому хрычу череп. Но мы вышли из положения достаточно элегантно, — хмыкнул Визерус. — Заточили свои Силы за семью замками...

— Мы были в пещере, видели, — уточнил Арктурус. — Значит, вы оба живы... И оба ключи к запуску Цикла.

— Ты где такого смышлёного нашёл? — спросил ректор у своего друга.

— Подобрал его в Дании, на полу в доме Греммуса, — отшутился Келус. — Каков всё-таки твой ответ, Виз? Юноша хочет знать про возврат своей способности к магии.

Лицо МакТирни приобрело озабоченный вид.

— Так как быстрый поиск не дал никаких результатов, — он отложил в сторону талмуд в бордовой обложке, — будем думать. Ни я, ни Келус, ни даже, как его... Гилмор Джексон не слышали о подобном. Наказанием за нарушение Контракта почти всегда является увечье — или смерть.

— Лучше б я тогда сдох, — брякнул Рэндел, за что получил шлепок по руке от Агнессы. — Ну а что? Жизнь это, что ли?

— Ещё какая, — улыбнулся Стронгдор. — Я так последние лет двадцать жил. И не говорите так, молодой человек, я не просто так вас с того света вытаскивал.

Рэндел снова ощутил благодарность к старому магу.

— Ты, юноша, всегда можешь найти успокоение внутри себя. — Келус подмигнул Рэнделу. — Иногда просто надо копнуть поглубже да вглядеться получше.

— Не мешайте думать, — огрызнулся Визерус. — Есть самый очевидный вариант. Перезаключить Контракт. Пробовали?

— И как я об этом не подумал. Осталось только заявиться в Департамент, сказать — «Я хочу заключить Контракт... Снова». Да на меня там как на идиота посмотрят. Не говоря уже о том, что сразу схватят.

— А зачем в Департамент?

— Но ведь церемония проводится только там...

— Вздор и ерунда. Дайте мне минуту.

Под непрекращающийся звук бесконечных уведомлений, звучавших с компьютера ректора, МакТирни убирал все ненужные предметы со своего стола. На пол полетел ежедневник в красивом кожаном переплёте, стопка исписанных бумаг, стакан с перьевыми ручками. Даже календарь с аппетитной полуголой блондинкой, одетой лишь в угрожающе натянутое нижнее бельё, державшееся на тонкой ниточке.

— Так, так... Почти всё, — не обращая внимания на беспорядок, бормотал Визерус. — Попробовать нам никто не мешает, верно? По шапке не получим. А если получим — хуже не будет. Пройдите сюда, господин Рэндел.

Тот подошёл к столу. МакТирни сотворил в воздухе круг фиолетово-чёрного цвета, окунул в него, словно в ведро с водой, свою руку, и нарисовал на лбу Арктуруса круг.

— Вы уже делали это раньше?

Маг сомневался, но всё же очень хотел попробовать.

— Было пару раз, — уклончиво ответил Визерус. — Готов?

— Готов, — ответил чародей, закрыв глаза.

Ректор, казалось, вошёл в транс. Он начал издавать грудные звуки, похожие на пение северных народов, будто настраиваясь на нужную частоту, ожидая чего-то.

Всплеск.

Из круга, висевшего в воздухе, словно из портала, посыпались яркие, оранжевые искры.

— Не открывай, — предупредил Визерус, заметив, как Рэндел хочет подсмотреть.

Ещё минута горлового пения — и сноп искр стал больше.

— Сила, обращаюсь к тебе, — начал МакТирни низким голосом, заполняя пробелы между словами утробными звуками, — предложи свой Контракт тому, кого ты выбрала, но перестала слышать.

Тишина.

— Сила, обращаюсь к тебе, — повторил ректор, — ощути того, на ком твоя метка. Дай знать, если ты нуждаешься в нём.

Тишина.

— Сила, обращаюсь к тебе. Дай согласие на то, чтобы видеть этого человека своим слугой.

— Но я не...

— Заткнись, — цыкнул Визерус. — Дай знак, прошу тебя, Сила.

В фиолетово-чёрном круге что-то забурлило, и из него медленно, всплывая, появился полупрозрачный свиток бумаги с написанным на нём текстом. Тот пылал огнём.

Рядом возникла такая же призрачная чернильница с воткнутым в неё пером.

— Открывай.

Арктурус разлепил глаза и едва сдержался, чтобы не расцеловать МакТирни в его дряблые щёки.

Всё было, как и тогда. Тот же самый Контракт. Те же самые пылающие буквы. То же самое перо.

Он смог. Дождался. Сейчас всё получится.

Ему всё ещё не верилось, что всё получилось.

Одна закорючка — и он вновь ощутит это тепло.

Вновь сможет управлять чайником из другой комнаты.

Вновь вернёт себе привычную жизнь.

Вновь сможет показывать своей дочери фокусы.

— А почему один? В тот раз было два, для Света и для Тьмы.

— Сила так решила. Подписывай, и дело с концом.

Арктурус выдохнул. Руки тряслись — почти так же, когда он надевал кольцо на безымянный палец Сесилии.

«Решайся», приказал он себе.

Прошли всего сутки с того момента, как он осознал, что потерял магию.

Но эти сутки были длиннее всей его жизни.

Он кое-как схватил перо, вытащив его из чернильницы. Место, куда нужно было поставить подпись, окрасилось красным цветом.

Правый нижний угол.

Маг ещё раз пробежался глазами по буквам.

«Я, Арктурус Эдмунд Рэндел, добровольно соглашаюсь служить Силе, как основному движущему элементу Мироздания... Обязуюсь использовать её только для защиты людей, своего дома и потомства... Потенциал, указанный при рождении: Третий...»

Всё точно так же.

Он поднёс перо к линии, которая ждала его росчерка.

И сделал его.

Чернила не проявились.

Что за?

Ещё раз.

Нет. Перо не писало.

Но это же его Контракт!

Ещё. И ещё. И ещё.

Контракт не подписывался.

— Да давай ты! — разозлился Рэндел, почти проткнув пером призрачную бумагу. — Пиши! Визерус, есть ручка?

Чернобородый маг покачал головой.

— Только этим пером можно подтвердить свои намерения, молодой человек. Сила не принимает вас. Не хочет видеть вашу подпись.

— А я хочу! — рыкнул Арктурус, просто чирикая пером по бумаге. Следов так и не оставалось. — Пиши, пиши, пиши!

Ничего.

Он вспомнил трюк с лодкой в пещере.

— Ну пожалуйста! Я тебя умоляю, давай!

Ещё одним широким движением Рэндел остриём прорвал бумагу. Та разделилась на две части с характерным трескающимся звуком, и Контракт пропал.

Как и сияющее перо из его руки.

Как и чернильница.

Фиолетово-чёрный круг, выплюнув наружу сноп искр — почему-то серых — схлопнулся и исчез.

Арктурус громко выругался. Из его голубых глаз текли слёзы, прямо по плохо выбритым щекам.

Он был так близок.

Всё было в точности, как тогда, в двадцать лет.

Но Сила была глуха.

— Не отчаивайтесь, юноша, — Келус наблюдал со стороны, не вмешиваясь, и сейчас его лицо было покрыто вселенской грустью, — мы что-нибудь придумаем. Не сейчас, так потом. Всему своё время.

Его холодная, потная рука оказалась в ладони у Биксберри.

— Арк, не сейчас, — она сказала это вполголоса, так, чтобы слышал только он. — Только не нервничай.

Ей было легко говорить.

А у него в душе сейчас извергался вулкан.

Кракатау. А то и похуже.

Опять мимо.

Хоть кто-нибудь что-нибудь знает?

Они, конечно, имели про запас ещё варианты.

Сьюзен Оуэн.

Локус Фрости.

И... Авось, кто-нибудь ещё.

— Я не нервничаю! Есть ещё варианты? — немного успокоившись, грустно спросил Арктурус, вытирая слёзы. Он не планировал рыдать перед Агнессой.

— Быть может. Думаю, была ещё возможность обратиться к древним записям, чтобы попробовать наделить вас Первородной магией... — Визерус грустно посмотрел на Келуса, — но, к сожалению, у меня их забрали.

— Первородной магией?

— Есть такая... Ещё сильнее Древней. Основа основ. Об этом вы не прочитаете ни в одном учебнике, ни в одной книге. Да что об этом говорить, если у меня нет свитков, — с досадой констатировал МакТирни.

— У меня была одна мысль, — начал Рэндел.

— Выкладывайте, юноша.

— Я ведь сидел в тюрьме...

— Помню-помню, — вмешался Келус. — Вы что, спустя столько лет хотите найти того, кто взорвал половину тюрьмы?

— Надеюсь, он меня не забыл. Только я не знаю, как его найти.

— Если сам Департамент не знает, то и мы не знаем, — выдал правду Стронгдор. — Но идея мне нравится.

— Ну так а чего мы ждём? — засуетился МакТирни, поворачиваясь к компьютеру. — Зря я подписался на столько новостных колонок, — добавил он, со щелчком провернув колёсико регулировки громкости на маленьких колонках. —Давайте сейчас и посмотрим. Быть может, вы сами сможете отыскать этого человека. Правоохранительные органы у нас, мягко говоря...

— Хреновые, — подал идею Келус.

— Именно так. Вы ведь помните, как его зовут?

— Конечно, помню.

— А как вы посмотрите? — поинтересовалась Агнесса.

Визерус улыбнулся.

— Благодаря своим связям, у меня есть допуск, к, скажем так... Базе данных. Да, мы очень часто отслеживаем наших студентов и выпускников, — признался он. — Особенно в последнее время. Молодёжь нынче... Шебутная. Приходится контролировать.

— Большой Брат смотрит за вами, — угрожающе воскликнул Келус.

— Почти что так.

— Как, говоришь, его звали? — поправив очки, спросил Визерус, занеся пальцы над клавиатурой.

— Локус. Локус Фрости. Я навсегда запомню это имя, — ответил Арктурус. Его одолевала лёгкая дрожь.

Он был в предвкушении.

Наконец-то он сможет посетить того самого мага, который отблагодарил его тайными знаниями за горстки свекольных очистков.

В какой бы тюрьме тот не сидел.

Хоть в Бартандо, хоть в Лингхун Бао Фэй в Гималаях, хоть в Тенотчетле в Мексике.

А если даже не в тюрьме — ну что ж, попробует отыскать своими силами.

Визерус застучал пальцами по клавиатуре.

— Локус...

Как же долго!

— Фро...

Дедуля, давай быстрее, быстрее!

— ...Сти. Теперь, — старый маг медленно вёл курсор мыши к кнопке «Поиск», — пусть ищет.

В тишине, нарушаемой лишь шелестом корпусных вентиляторов, заскрежетали жесткие диски.

Ну давай же, давай!

Экран монитора обновился, и выдал информацию.

— Работает, машина! — с удовлетворением воскликнул Визерус. — А помнишь, старина, как мы по библиотекам...

— Ректор, ну же! — нетерпеливо перебил Арктурус, чувствуя, как у него вновь потеют ладони.

— Юноша, терпение, — спокойно заметил Келус. — Вам его не хватает.

«Да что ты знаешь о терпении, старик, ты же Силу не терял никогда», подумал Арктурус, но сдержался.

— Итак, Фрости, Локус, — продолжал Визерус, не обращая на своих собеседников внимания. — Сидел в Бартандо, одиночная камера, попал сюда за убийство шестерых... — Его глаза бегали по строчкам. — Сбежал в 1990 году. Двадцать четыре трупа, из них двадцать два простых охранника и двое из высшего тюремного начальства. Помнишь, Стронгдор, какого шума тогда Департамент навёл? — Келус, без тени сочувствия, кивнул. — Ну и всё. Числится с тех пор беглым. Нигде больше не сидел.

У Арктуруса внутри всё резко похолодело.

Единственный шанс сгорел, словно его Контракт в пламени печи.

Чёрт!

И что теперь?

— Есть ещё... — задумчиво сказал МакТирни. — Тут ещё данные.

— Какие? — едва ли не захлёбываясь воздухом, спросил Арктурус. Он был похож на тонущего муравья, которому подсунули соломинку.

— Фото. Открыть?

— Да, да, открывайте! — в нетерпении заёрзал Рэндел.

Ещё один клик мышью, и на весь монитор высветилось фото беглого заключённого.

Келус ощутил, как у него подкашиваются ноги. Его руки начали дрожать, а рот беззвучно приоткрылся.

Как и у Визеруса.

Агнесса не отставала от старых магов. Её лицо вытянулось, а глаза округлились, словно у готовящейся к прыжку кошки.

С экрана на них смотрело осунувшееся лицо Рональда Бэрри.

— Да, это он! — ликующе воскликнул Арктурус. — Точно он!

— Юноша... У меня для вас новости, — сглотнув абсолютно сухую слюну, обратился к нему Келус.

— Вы его знаете? Он жив? — Сердце Рэндела торжествующе подпрыгивало.

— Да, знаем, — тихо ответил МакТирни. — Это Горат.

— Что?

Арктурус не мог пошевелиться.

Не мог дышать. Грудь сдавило, словно под многотонным прессом.

Он ощутил себя так, будто оказался похоронен заживо.

Это — Горат?

Человек, который питался гнилыми очистками в тюрьме?

Тот, кто научил его магии, которая отсрочила его гибель и спасла ему жизнь?

Да не может быть.

Горат.

Рональд Бэрри.

Локус Фрости.

Чушь.

— Да вы шутите, — сдавленно сказал маг. — Не верю.

— Мы сами в шоке, — пробормотала Биксберри.

— Я вообще в ужасе, — поддакнул Келус. — Не ожидал... Однако.

— Вы уверены?

— Я своего внука из тысячи других узнаю, — ответил Визерус.

— Внука?

Арктурус чувствовал себя так, будто его приставили лицом к стене и методично, медленно расстреливали из крупнокалиберных пуль. Это утро выдалось крайне насыщенным.

Маг, научивший его Ритуалу Жертвы — Горат.

Маг, причмокивающий плесневой едой в холодной камере Бартадно — Горат.

Маг, почти убивший его в Скиверен — Горат.

Это не укладывалось в его светловолосой голове.

Ему вспомнились слова Билли Кройца.

«Ты пожимал ему руку».

«Ты проявил милосердие».

Так вот о чём он говорил.

Получается, Арктурус... Причастен к тому, что Горат жив?

Не делись он тогда едой — может, он бы умер от голода и не пошёл бы дальше?

Это всё напоминало какой-то дурной сон.

А ещё то, что он — внук Визеруса.

Шок.

Паника.

Пустота.

И холод внутри, будто от неосторожно проглоченного мороженого.

Как быть? Что делать?

— Внук? — переспросила Агнесса. — Ничего себе... Ваш внук... Он учил меня. — Боль в сердце пришла так же внезапно, как и ушла.

— Так и есть, — горько констатировал МакТирни. — Мой внук. Мы обсуждали это час назад, и... Как бы мне ни было неприятно, но я должен его остановить. Как и все мы.

— Профессор, — обратился к Келусу Рэндел, — вы сказали, что Отпечаток, хранящийся в Департаменте, не принадлежит Рональду!

Келус нахмурил свои седые брови. Складка между ними увеличилась.

— Я ошибался, — со вздохом признал он. — Потому что на тот момент Бэрри уже не был тем же самым человеком, которого я знал. Которого знал этот мир. Поэтому Отпечатки и не совпали. Мы все ошиблись, и все пожинаем плоды.

— И... Что теперь делать? — спросил Арктурус. Сегодняшний день был ещё сложнее, чем вчерашний, и несколько часов сна не смогли полностью восстановить психическое здоровье мага. К тому же, правый бок, хоть и чувствовал себя легче после мази из левзеи и тысячелистника, всё ещё ныл, обёрнутый повязкой. Даже рана от остроконечной клюки затянулась и не беспокоила. — Я бы не отказался от встречи с госпожой Оуэн. Она ведь тоже может что-то знать. Вы сможете её организовать?

Стронгдор переглянулся с ректором.

Визерус сунул руку в карман своей вышитой золотыми кругами небесно-голубой мантии и вытащил оттуда клочок бумаги.

— Час назад на собрании Хранителей мы получили вот это письмо. — Он протянул его Рэнделу. — Думаю, оно даст вам некоторые ответы. И поставит новые вопросы.

Арктурус, чувствуя разочарование, взял из рук ректора бумажку.

— Вот что осталось от Ритуала Жертвы? — с интересом спросил МакТирни, ощущая шершавые кончики пальцев.

— Уже почти зажило, — ответил маг, разворачивая записку.

«ГОРАТ ЗАХВАТИЛ ДЕПАРТАМЕНТ. СЬЮЗЕН МЕРТВА. МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО ДЕЛАТЬ».

Рэндел перечитал ещё раз. И ещё раз.

Горат захватил Департамент.

Самое безопасное здание в мире.

«Три сотни защитных заклинаний», хвалился Келус Стронгдор.

И они работали. Пока не пришёл тот, кто решил перекроить этот мир.

И как он пробрался?

Хорош Локус Фрости, ой хорош. Скрыться ото всех, изменить свой Отпечаток. Ай да Рональд, ай да сукин сын!

Как раз сделал то, о чём они болтали с Агнессой сегодня утром. И наверняка — без помощи магии.

Агнесса.

Сьюзен мертва.

Как она воспримет?

Сколько потрясений на долю этой женщины выпало за последний день?

Не меньше, чем на него самого.

— Ну что ты там читаешь так долго? — спросила Агнесса, пытаясь заглянуть в письмо через его плечо.

Арктурус ловко увернулся.

— Горат... Рональд встал во главе Департамента, — пытаясь скрыть волнение, ответил мужчина. — Письмо написал...

— Написала, — поправил его Келус. — Агата.

Глаза Агнессы остекленели.

— А как же мама? Что с ней?

Повисло молчание.

Биксберри попыталась выхватить бумажку из рук Рэндела, но тот ловким движением скомкал листок и спрятал себе за щёку.

— Всё нормально, Агнесса, в письме об этом ни слова, — Арктурус сделал глотательное движение.

— ЧТО С МАМОЙ? — в её голосе звенела сталь. Келус предпочёл вжаться в кресло.

Чародейка приняла боевую позицию.

— Если ты думаешь, что мне хоть что-то стоит вспороть тебе живот, Рэндел, то ты ошибаешься. Давай по слогам, если ты вдруг внезапно оглох. ЧТО? В? ПИСЬМЕ?

— Только про Гората, я...

— НЕ ВРИ МНЕ! — звонкая пощёчина прилетела магу прямо в ухо. — ЧТО ТАМ БЫЛО НАПИСАНО?

— Душенька, успокойтесь, присядьте...

— ПОЧЕМУ Я ДОЛЖНА ПРИСЕСТЬ? — она махнула рукой, и с неё сорвалась ярко-красная дуга, полетевшая в сторону одного из шкафов и уронившая с полок несколько книг, чьи корешки начали плавиться. — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

— Леди, позвольте мне сказать, — прокашлялся Визерус.

— НУ ГОВОРИ, — прорычала Агнесса. На кончике её пальцев скопилось что-то угрожающе-оранжевое. — ЭТОТ ХРЕН ЗАХВАТИЛ ДЕПАРТАМЕНТ, МНЕ НА НЕГО НАПЛЕВАТЬ! ЧТО С МАМОЙ?

— Она мертва, — сухо ответил МакТирни. — Я понимаю всю тяжесть...

Биксберри не слушала.

Она в ярости кинула заклинание в сторону тяжёлых гардин, закрывавших окна, и те, перерубленные напополам, опали на пол.

Её мир рухнул за долю секунды.

Тот хрупкий мир, который она выстроила за вчерашний день.

Желудок скрутило от боли. Она словно выпила стакан воды с крупными осколками стекла.

Мама.

Мертва.

И её убил этот грёбаный Рональд Бэрри.

Пустышка. Дешёвка. Тварь.

Она никогда не любила его.

А маму — любила.

Даже несмотря на все их разногласия. Даже несмотря на то, что та скрывала их родство. Даже несмотря на то, что почти не дала ей побыть ребёнком.

Мама. Сьюзи.

Не будет больше этого тёплого голоса. Этих нежных рук. Этого сладкого запаха её духов.

Мама.

Оставила совсем одну.

Или она сама — не уберегла свою мать?

Как это случилось? Она мучалась? Она... Достойно ушла?

Агнесса осела на пол, смотря в одну точку.

Почему нет слёз?

Почему это больно?

И почему эта боль ощущается, как... Освобождение?

Наверное, потому, что во взрослой женщине всё ещё жила маленькая, обиженная на маму девочка.

— Сочувствую, — глухо сказал Келус. — Она была замечательным человеком...

— Как? — спросила Биксберри.

— Что? — не понял её Визерус.

— Как это случилось? — Взгляд чародейки всё ещё был стеклянным. — Почему она?

— Потому что она была самым сильным человеком в мире магов, Агнесса, — уважительно отозвался МакТирни. — Не знаю никого, кто бы её не уважал.

— Подтверждаю. Она была нужна Рональду... Видимо, чтобы захватить власть. Мы вряд ли когда-либо узнаем, что произошло между ними и как он её нашёл. Но знай, душенька, — изумрудный глаз Келуса блеснул, — мы с тобой. Мы тебя не бросим. И знаешь ещё что, — добавил Стронгдор, — мы все её любили. Не меньше, чем ты. А что до Бэрри...

Арктурус присел рядом и приобнял женщину за плечи.

— Мы обязательно накажем этого ублюдка, — настойчиво пообещал он, ощутимо злясь. Его лицо перекосила гримаса ярости. — Мне без разницы, сильный он маг, суперсильный или вообще стал богом. Я из него все кости вытряхну.

Сейчас ему было важнее успокоить Агнессу — нежели расстраиваться из-за того, что ещё один шанс вернуть себе Силу безвозвратно утрачен.

— Спа... Спасибо, — всхлипнула Биксберри, всё ещё силясь выдавить из себя слезы. Никак не получалось.

Пятнадцать минут спустя Агнесса сидела в кресле и рыдала навзрыд. Её плечи судорожно тряслись, а глаза сильно опухли и покраснели, как и нос, который она высмаркивала каждое мгновение. Вокруг неё сгрудились мужчины разных возрастов, то поднося очередной стакан виски, то одаряя женщину новой порцией салфеток. Когда Биксберри более-менее успокоилась, Арктурус отвёл Келуса чуть в сторону, оставив её на попечение Визеруса.

— Профессор, я...

— Когда вы начнёте называть меня по имени, юноша? Это совсем не страшно.

— Тогда же, когда и вы перестанете считать меня студентом, — съязвил Рэндел. — Келус, я бы хотел... Посетить могилу своей матери. Она ведь где-то похоронена? Я не помню ничего, связанного с ней.

— И как её звали, естественно, тоже не помните?

— Само собой, — грустно ответил Арктурус. Его лицо вдруг просияло. — Зато у меня есть это! — Он сунул руку во внутренний карман куртки и извлёк холодный футляр с фотографией. — Вот.

— Это чудо, молодой человек, что у вас осталась хоть какая-то память о маме, — Келус раскрыл футляр и улыбнулся, разглядывая карточку. — Красивая женщина, бесспорно. И добрая. Глаза вон какие.

— Как у меня, — мечтательно сказал Арктурус.

— Как у вас. Нас возьмёте?

— Если честно, я хотел бы побыть с ней один.

— Понимаю. — Чародей вспомнил об Оливии, чью память он хотел почтить позавчера. Он надеялся, что та не обидится и всё поймёт. — Тогда дайте мне несколько минут.

Стронгдор подмигнул ему и надел цепочку с фотографией на шею, спрятав её под рубашку.

— Дамы и господа! — Его голос раскатом грома пронёсся по кабинету ректора Университета, и Агнесса перестала всхлипывать, а Визерус вздрогнул. — Уважьте старика, отпразднуйте со мной!

На столе, который несколько минут освободил МакТирни, из воздуха возник круглый шоколадный торт с кремовыми розочками. Он был размером с баскетбольный мяч, а на его вершине уже горела одинокая свечка.

— Да ладно? — спохватился Визерус, кидая взгляд на висевший на стене календарь с фотографией панорамы ночного Лондона. — Я и забыл...

— Я не обижаюсь, — крякнул Келус. — Просто забуду тебя поздравить.

— С Днём Рождения, — прогундосила Агнесса, вытирая слёзы и вымученно улыбаясь. — Сколько?

— Столько не живут, — уклончиво ответил Стронгдор. — Семьсот семнадцать. Или восемнадцать... — Он почесал затылок. — Всего и не упомню.

— Поздравляю, — Арктурус обнял старого мага, ощутив костлявые рёбра под своими ладонями.

— Спасибо, спасибо, — улыбался Келус. — Давно не праздновал. — Он пожал протянутую руку Визеруса, и тот похлопал его по спине. — Да и повода не было.

Стронгдор вспомнил о Кирке, своём сыне, который остался в пригороде Бирмингема.

Что-то давно не созванивались. Обычно сын звонил отцу каждое утро, но сейчас телефон не разрывался от очередного уведомления.

В отличие от компьютера ректора.

— Да что там, чёрт побери... — МакТирни протянул уже не плакавшей Агнессе последнюю порцию салфеток и присел в кресло.

Доедая второй кусок абсолютно волшебного — во всех смыслах — торта, Келус подошёл к Рэнделу совсем близко, снимая с шеи цепочку с футляром.

— Ваша мама... Милл-Лэйн. Трижды сожмёте в правой руке, — Арктурус надел на себя единственное, что напоминало ему о матери, — чтобы попасть туда. И трижды — чтобы обратно. Всё ясно?

Бывший чиновник кивнул.

— Сколько?

— Полчаса максимум. Я отвлеку. И пожалуйста, без глупостей. У вас, Рэндел, нет ни Магии, ни каких-либо ещё средств защитить себя.

«Это вы так думаете, профессор», подумал он про себя, чувствуя в правом кармане своей куртки что-то тяжёлое.

— Спасибо, — тихо ответил молодой маг. — С Днём Рождения! — проорал он в ухо старику, крепко обнимая его.

В дверь трижды постучали.

— Кел, посмотри...

— Не сейчас, — одёрнул МакТирни Келус, вдруг ставший крайне серьёзным. — Ты кого-то ждёшь?

Алкоголь из обоих уже выветрился.

— Нет, не жду, но тут...

— Кто там? — громко спросил Стронгдор.

— Департамент Магии и Магических Явлений, отряд «Тау». Отойдите от двери!

Мужской низкий голос, приглушённый дубовым массивом, разлился по комнате.

— Чистильщики... — загробным шёпотом произнёс Келус. — Чёрт.

— Кел, тут...

— Да что тебе надо, старый? — цыкнул на Визеруса маг.

— Горат взорвал Вестминстерский дворец. Горы трупов, вся Верхняя Палата и премьер мертвы. — МакТирни выпалил это очень быстро.

— Что? — глаза Стронгдора округлились, и он на долю секунды потерял концентрацию.

— Мы в дерьме, Кел.

Как раз в тот момент, когда дверь вылетела, словно её ударили деревянным тараном. Она, пролетев в опасной близости от ректора, ударилась в окно и разбила его. Келус отпрыгнул вбок, успев ногой крутануть кресло, на котором сидел Визерус, и Обвивающее заклинание прилетело в покрытую синим велюром спинку.

— Душа моя, бей! — проорал он Агнессе, росчерком руки ставя Усиленный Щит недалеко от дверного проёма, где показалось около десяти магов в чёрно-серебристых мантиях. — А ты — жми! Три раза!!!

— Какое право вы имеете врываться в мой кабинет! — грохотал МакТирни, возникшим в его руке хлыстом рассекая воздух. Трое магов отряда «Тау» упали, как подкошенные. — Где ваши манеры, где ваш, чёрт побери, ордер!— Парализовать! —- крикнул самый главный из напавших чародеев. — Всё, что угодно, лишь бы живьём! — Он ловко отбил хлыст плотным слоем воздуха, перехватил его и с силой дёрнул на себя, повалив Визеруса на пол.

— Да вы охренели! — На Агнессе не было ни следа слёз, она разозлилась и метала оранжевые молнии, пробив кому-то бедренную артерию. На упавшего, истекавшего кровью боевого мага отвлекся как минимум ещё один. — Симмонс, не ожидала от тебя!

— Пошла ты! — огрызнулся Кирк, возглавлявший отряд, и метнул в неё красную цепь, которая закружилась в воздухе, но Биксберри ловко увернулась.

С оглушительным чваканьем взорвался шоколадный торт, разбрызгав по всему кабинету липкий, пахнущий ванилью и какао крем.

— Кирк Симмонс? Если б тебя звали не так же, как моего сына, давно бы тебе голову снёс! — Келус гневался, пытаясь защитить упавшего Визеруса, окружив того белёсыми нитями кокона.

— Одноглазого в первую очередь!

Мимо левого уха Арктуруса просвистело что-то голубое и с хрустом вонзилось в книжный ряд за его спиной, взорвав полку.

Пора.

Их нашли.

И если в Бранксом-Парк они успели ускользнуть, то сейчас...

Значит ли это, что магия Келуса перестала работать?

Они теперь уязвимы?

Он почему-то считал, что рядом с этим старым чародеем они в безопасности. Но нет.

На них спустили бешеных собак.

Тау.

Отряд для зачистки... Без следов.

Рэндел обхватил рукой потеплевший на его груди металлический футляр с фотографией матери и трижды сжал.

Последнее, что он увидел перед тем, как раствориться в пространстве — как зелёный луч, пробивая защитные заклинания, вонзается прямо в грудь Келусу Стронгдору, рисуя гримасу боли на его морщинистом лице.

Старый чародей рухнул на пол рядом с тем местом, где должна была стоять разъярённая Агнесса, но Рэндел потерял её из виду в водовороте красок.

Пути обратно больше не было.

Засиделся.

Глава 7. По головам

— Как я понимаю, мистер Айлиш, мы с вами не договоримся. — В голосе чародея звучали холод и неприязнь, пока его чёрные глаза буравили подтянутого мужчину с короткой военной стрижкой рыжих волос.

— Послушайте, господин...

— Горат. Вы не в состоянии запомнить пять букв?

— Господин Горат. — Премьер-министр поправил прямоугольные очки в золотой оправе, сползавшие со вспотевшего острого носа. — Есть общая юрисдикция. Вы знаете про Договор Примирения, вы знаете, что правительство страны стоит выше...

— Вы сейчас совсем не в том положении, Ричард. Я предлагаю вам не сотрудничество. Да и не предлагаю вовсе.

Айлиш распрямил плечи. Он был явно крупнее своего собеседника, который испортил ему утро неожиданными новостями о смене власти в Департаменте.

Маги. Он их терпеть не мог. Выскочки с какими-то суперсилами, словно герои слащавых комиксов для подростков. Ричард всегда думал — а почему, например, ему не дано пользоваться магией? Ведь дышать или бегать позволено всем.

А ещё премьер-министр был умён и дальновиден.

И не понимал, почему владеющие Силой просто не захватят власть, подмяв под себя не способное управлять магией человечество.

Похоже, этот момент настал.

Потому что прямо перед ним сидел слишком самоуверенный человек, похожий на сошедшего с ума рокера, после приёма государственного чиновника собирающегося на готическую вечеринку. Эта несуразная мантия... Не хватало только остроконечной, слегка помятой шляпы из фетра.

А эти контактные линзы, делающие глаза полностью чёрными?

А посох, словно для косплея всемогущего волшебника? Хоть и выглядящий весьма правдоподобно и дорого.

У министра возникло острое желание направить запрос в Налоговую Службу. Чтобы проверили этого гражданина и источник его доходов.

Да уж. Сьюзен Оуэн была мудрой женщиной. Надо будет позвонить ей и узнать, почему она за один вечер решила отказаться от своей должности и передать её в руки...

Ричард ещё раз окинул взглядом Гората, пытаясь не выдать лицом своё отвращение.

В руки ЭТОГО. Который ещё и смеет язвить.

«Не в состоянии запомнить пять букв?».

На высоком уровне так дела не делаются.

Это всё очень было похоже на угрозу государственному строю, но Айлиш славился тем, что никогда не делал поспешных выводов. Именно это и помогало Англии в кризисные периоды держаться на плаву.

Но сейчас, когда перед ним, вторым лицом страны, сидит пубертатный подросток в теле прошедшего свой расцвет мужчины, премьер-министр понемногу терял самообладание.

«Сложить полномочия Парламента и передать его Департаменту Магии».

Или идиот, или действительно сумасшедший.

— Итак, если вы не предлагаете, то тогда... Что?

Горат улыбнулся — так, как улыбается лисица, загнав зайца в угол.

— Капитулируйте, господин Айлиш. Распускайте к чертям свой Парламент и идите домой, воспитывать своего сына и ни в чём себе не отказывать. Я об этом позабочусь.

— Вы предлагаете мне совершить государственную измену?

— Я предлагаю вам спасти свою жизнь. И жизнь всех тех, кто вам дорог.

А вот это уже угроза.

— За этой дверью, мистер Горат, стоят минимум десять охранников из спецназа. В самом здании Вестминстерского дворца — ещё сотня таких же. Здесь, — он показал на верхний угол кабинета, но маг даже не посмотрел туда, — видеокамера. Я прошу — нет, требую от вас реальных предложений. Либо покиньте это помещение, у меня, помимо вас, сегодня ещё несколько десятков встреч. Если мы не переведём наше обсуждение в дипломатическую плоскость...

— То? — Маг с любопытством рассматривал премьер-министра. — Что?

Айлиш сглотнул.

Как ему показалось, достаточно нервно.

«То что?»

Тогда тебя расстреляют, как свинью на забое, придурок.

Хорошо, что есть видеокамеры, и они записывают и картинку, и звук.

Ричард посмотрел за спину Горату, прямо в угол.

И не увидел красного огонька.

Какие молодцы. Какие умницы.

Как только закончится эта бесполезная встреча, он обязательно премирует весь технический отдел за находчивость. Ему на мгновение даже стало интересно, кто именно додумался отключить светодиод, продолжая записывать всё, что происходит.

Пора заканчивать этот балаган.

— Уважаемый Горат, — чуть прокашлявшись, начал Айлиш. — Я зарегистрирую ваше обращение, не сомневайтесь. И передам его на рассмотрение в Верхнюю, а затем в Нижнюю палату Парламента. Мы вынесем его на общественное обсуждение, и так далее. Ну вы знаете, бюрократические проволочки. — Ричард был уверен, что этот маг долгое время крутился в колесе процедур Департамента. — Затем... Что ж, если вы хотите взять власть в свои руки, то вам придётся предложить обществу какую-никакую программу. Поймите, у нас демократия. Любая инициатива, сколь взбалмошна она бы ни была, имеет право на жизнь. — Министр пожал плечами. — При текущем законодательстве я не могу просто взять, сказать вам «да» или «нет» — и разойдёмся. Это вопрос долгих согласований и времени. Думаю, что не менее пары-тройки лет. Если вы действительно искренне пообещаете обществу лучшую жизнь... Что ж, флаг вам в руки. Но решать будут люди.

Выдав эту тираду, Айлиш набрал воздуха в лёгкие и посмотрел на своего визави.

Ни тени эмоций.

Ни гнева, ни разочарования, ни радости.

Не пойдёт же он против неповоротливой государственной машины?

Почему-то на секунду премьеру показалось, что пойдёт.

— Я не понимаю одного. Вы действительно не осознаёте, что у вас нет выбора?

— Вы мне угрожаете, мистер Горат?

— Угрожаю, — медленно и спокойно произнёс маг. — Мне прямо здесь и прямо сейчас необходимо ваше решение.

— Даже если так. — Ричард снова поправил бесившие его очки. Он чувствовал какое-то необъяснимое беспокойство, хоть и был абсолютно уверен в себе. — К королю вы сами пойдёте? Так вас никто не пропустит. Да и ладно король, как насчёт народа?

— Их мнение меня мало интересует, господин министр. — Голос Гората был обволакивающе холоден. — Магический мир годами живёт в страхе. Несмотря на то, что подписан и Договор, о котором вы упомянули, и на то, что вроде как мы существуем рука об руку. Но и вместе с тем... — Маг сделал паузу. — Вместе с тем, вспомните Ливерпуль в девяносто пятом.

— А что там...

— Расстрел тринадцати магов после футбольного матча. За то, что те были одеты в цвета «Лидса».

— Припоминаю что-то такое, — отозвался Ричард. — Мы извинились, а все ответственные привлечены к ответственности по закону.

— По пять лет на каждого за то, что с лица земли пропали тринадцать важных для мира людей? — это была первая вспышка гнева за всю спокойную получасовую встречу. — Это — нормально? Чёрт с ней с важностью. Они были такими же людьми, как и вы.

— Таков закон, были смягчающие обстоятельства...

— Таков закон, говорите. — В глазах чародея читалась ярость. — А как были наказаны те, кто ворвался в приют «Лили Суонн» и до смерти забили двадцать детей, владевших магией?

— Не помню точно...

На долю секунды перед внутренним взором Гората возникла улыбка Адисона, и внутри что-то сжалось до размера игольного ушка.

Министр продолжал гнуть свою линию.

А он продолжит гнуть свою.

Сомнения, если они и были, таяли с каждым мгновением.

— Конечно, не помните, господин министр. Вам намного важнее собрать побольше налогов, — с издёвкой произнёс Горат. — Четыре нападавших, двое получили по семь лет, ещё двое оправданы. Понимаете? Оправданы.

— Наша судебная система работает независимо от исполнительной власти, — возразил Айлиш. — Все решения судов принимаются согласно букве закона...

— ОПРАВДАНЫ! — повысил голос чародей. — ЕСЛИ БЫ МАГИ СДЕЛАЛИ ТО ЖЕ САМОЕ, ОНИ БЫ УЖЕ БОЛТАЛИСЬ В ПЕТЛЕ!

— Успокойтесь, пожалуйста. — Премьер достал из кармана твидового пиджака белый платок и промокнул им лоб. — Вы хотите пересмотра судебных решений? Это можно организовать, подав апелляцию в соответствующую инстанцию...

Горат изобразил на лице презрение.

— Мы взяли слишком много от вас. Бюрократия, бумажки, согласования, законы... Так больше продолжаться не может.

— Что вы имеете в виду?

— Поверьте мне, господин министр. Вы не знаете, что вас ждёт, если оставить всё так, как оно сейчас есть.

Шёл десятый час утра, но Ричард уже устал.

Он корил себя за то, что освободил место в своём плотном графике для этой встречи.

Лучше бы она состоялась вечером.

Или не состоялась вообще.

— Я не могу вас понять, чего конкретно вы хотите?

— Я был о вас лучшего мнения, мистер Айлиш. Как вижу, вы абсолютно не желаете слушать меня.

— Почему же, это входит в мои обязанности по...

— Вы не желаете понимать и принимать проблему, с которой живёте не один десяток лет. Вы погрязли в собственных инстанциях, вы не видите расслоения общества. Вы живёте в каменных дворцах, смотря свысока на магов, как на отребье. Но не понимаете, что, считая нас за третий сорт, вы подкладываете зажжённый фитиль под бочку, полную пороха.

Ричард иногда задумывался над этим.

Он изучал историю, и прекрасно знал, к чему клонит этот человек.

Толпа с факелами и вилами, ослеплённая обидами яростью, намного страшнее вооружённой до зубов контрактной армии.

Особенно если эта толпа ещё и владеет магией.

— Поэтому я предлагаю вам добровольную капитуляцию. Вы складываете с себя все полномочия, убираетесь к чёртовой матери из правительственных зданий, а мы занимаем все необходимые посты и берём управление страной в наши руки. Обещаю вам, — уверенно говорил маг, — всё будет максимально безболезненно.

— Вы предлагаете мирный транзит власти?

— Именно так.

— А если я не соглашусь?

— Тогда, боюсь, мне придётся уйти восвояси.

— Вы же понимаете, мистер Горат, что второй вариант выгоднее всего.

— Понимаю, — расплылся в широкой улыбке чародей. — Но о вашем решении всё равно никто не узнает.

В каком смысле?

Айлиш снова взглянул на потухший диод видеокамеры.

Это сделал... Он?

Чёрт.

Но как?

А как же Договор Примирения?

Маги ведь не умеют управлять техникой!

По крайней мере, так им говорили.

— А я — умею, — с чувством превосходства выдал сидящий напротив премьера маг, откидывая прядь чёрных, слегка вьющихся волос с покрытого щетиной лица.

— Но вы...

— Твои мысли, Пустой, мне видны. Все, как на ладони. Знай об этом.

Пустой.

Оскорбление одного из высших чинов.

Это уже тянет на уголовное преступление...

Стоп.

Ричард понял, что его подловили.

Впервые за сорок лет его политической карьеры.

Ему организовали ловушку. Предложение, на которое нельзя ответить ни да, ни нет.

Гамбит. Цугцванг. Полное и безоговорочное поражение.

Но было уже поздно.

— Ты был хорошим премьером, Ричард Айлиш. Такой бы не затерялся у меня в подчинении. Жаль лишь, что ты не владеешь магией.

Министр снова протёр лоб платком и поправил очки.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ты проиграл, — Горат поднялся из обшитого бордовым велюром мягкого кресла. — Как и всё ваше дрянное общество. Ты ожидаемо заводил меня в бюрократическое болото. А я — ожидаемо в него не пошёл.

Вокруг мага возник переливающийся будто спаянными голубыми звеньями призрачный щит, похожий на пузырь.

— Я даже не дам тебе времени позвонить и попрощаться с сыном и женой, Пустой, — холодно сказал он.

— Ты убьёшь меня? — военное прошлое давало о себе знать. Вьетнам был не таким уж и забытым воспоминанием, и Ричард тоже встал, угрожающе расправив плечи. — Давай. Только учти, что...

Продолжить чтение
Стр.
Пред. След.

Другие книги Никита Золотарев

Скачать Наследие Цикла. Надлом бесплатно
Наследие Цикла. Надлом

Вход для пользователей

Меню
Популярные авторы
Вадим ЗеландАнджей СапковскийЭмилия ГринИрина КотоваТатьяна ЗининаАва ХоупАнна ПоляковаНаталья КосухинаСтивен Кинг
Читают сегодня
Жена на три дняОлд мани 2. НаследникТакое мы не призывалиВольный лекарь. Ученик. Том 3Дракон, я выбираю развод!Бродяга Книга пятаяШёпот вакуумаДвор Истлевших СердецНовгородецСахарная империя. Сделка равныхСистемный разведчик. Консолидация. Том 5Белокурое (не)счастье для некроманта
Впечатления о книгах
Моё истинное несчастье, или Как пережить приворот и не влюбиться?
10.10.2026 11:52
Мой восторг бьется где-то в конвульсиях, потому что данная история бьёт все грани моего происходящего. Она довольно ярка, непредсказуема и нескол...
Избранный. Книга 1
10.10.2026 11:49
“Жуки закончились. Сто пудов это была семейная пара и, как только мы прибили мужа, его жена явилась к трупу, чтобы продолжить жрать мозг” -смеялс...
Худеющий
10.10.2026 11:41
те книги у автора, что я читала, не произвели на меня тот "вау-эффект", о котором все говорят. они интересные, сюжеты оригинальные, хорошее описа...
Метро. Трилогия под одной обложкой
10.10.2026 11:38
Читается тяжело, забываешь с чего и начали) читала эту книгу студенткой-зашла..а вот сейчас не то. Хотя задуматься заставляет!
Порох и шелк
10.10.2026 11:33
Очень сильно советую вам прочитать эту книгу. Книга захватывает с первых глав и очень интересно что же будет дальше,очень сложно было оторваться....
В ореоле тьмы
10.10.2026 11:21
Выдуманные страхи, сопли, детская любовь , эротическая сцена на треть книги,персонажи все художники-психопаты---краткий пересказ книги