Вы читаете книгу «На одной волне, или пойти туда, не знаю куда» онлайн

Глава 1

Глава 1

— И дальше что? — спросил Виктор, майор дальней разведки, у окружающего тёмного леса, сидя на корпусе разбитого рейдера, пятнадцать минут назад рухнувшего вместе с ним в лес отсутствующей на карте планеты. Собственно, отсутствие планеты и послужило причиной крушения.

Корабль слишком близко вышел из подпространства и, захваченный гравитацией, устремился к поверхности. Насколько хватало взгляда, планету покрывал лес. Попытка найти хоть сколько-нибудь подходящее место для посадки успехом не увенчалась. Виктор тянул до последней капли топлива. Двигатели заглохли, и железная неуправляемая махина плюхнулась в лес, ломая и подминая под себя деревья, вскрывая обшивку корабля.

Виктор чертыхнулся, отстегнул ремни, поднялся из кресла и, прихватив аварийный планшет, через дыру в обшивке выбрался на обломок крыла. Осмотрелся: корабль лежал на брюхе, засыпанный обломанными ветвями и листвой, слегка наклонившись влево. Втянул воздух: пахло сыростью, прелой листвой и чем-то неуловимо знакомым. Сумрачно. Тепло. Верхушки гигантских деревьев терялись в густых кронах, закрывающих свет. Падая, корабль проделал брешь в зелёном куполе, и через неё виднелся малый кусочек изумрудного неба.

«Да я везунчик», — подумал он. Надо же было из всего разнообразия выбрать планету, полностью пригодную для жизни.

Его обязательно будут искать: на последнем сеансе связи он передал координаты точки назначения на базу разведки. Но сомнения оставались. Сам факт того, что планету не увидели три автоматических зонда, предварительно отправленные Виктором по координатам прыжка, уже вызывал вопросы. Как могла остаться незамеченной целая планета, оставалось загадкой. Или что-то пошло не так, и он попал не туда, куда прыгал. Или в космосе появились планеты-невидимки. Виктор усмехнулся своим мыслям.

Стряхнув мусор и устроившись удобнее, он активировал планшет.

«Так что там предписывает делать инструкция в таких случаях?.. Пункт первый: осмотреть местность на предмет отсутствия признаков цивилизации...»

Инструкция была пошаговой и выдавала следующий шаг в зависимости от результата предыдущего. Какой умник догадался до такого, Виктор не знал. Да и ни одна инструкция не может учесть всего. Но если его спасут, будет расследование, и первое, что проверят, — это соблюдение инструкций.

Он покрутил головой — никого не заметил.

«Ну, допустим...»

И ткнул вариант: отсутствуют признаки цивилизации.

Пункт два: при помощи зондов провести разведку местности с целью поиска признаков цивилизации и определения места, подходящего для установки аварийного маяка.

Аварийный маяк следует устанавливать на господствующей высоте таким образом, чтобы в радиусе пятисот метров отсутствовали посторонние объекты.

Виктор поднял взгляд к верхушкам гигантских деревьев, закрывавших небо.

«Похоже, мне придётся найти самое высокое дерево в этом лесу. Царь-дерево», — подумал он. Потом как-то добраться до вершины и прикрутить к ней маяк, — усмехнулся.

Строить предположения из недостаточных данных — непродуктивно, решил он и через пролом скрылся внутри корабля, чтобы через пять минут вернуться обратно, держа в руках кофр с зондами разведки.

«Хорошо пошли. Посмотрим, что принесут», — подумал мужчина, когда стартовавшие зонды скрылись из виду, пробив зелёный купол.

Зонды разведки — изделия одноразовые. Четыре зонда, зайдя с разных направлений, пойдут расширяющейся спиралью, передавая на материнский компьютер всё, что видят, пока хватает топлива, после чего, выпустив парашют, плавно опустятся на землю. Их, конечно, можно найти и перезаправить, но обычно этим никто не занимался. Муторно, хлопотно и того не стоило.

Виктор вернулся на корабль и, расположившись в маленьком кубрике, налил себе чаю. Его всегда улыбала привычка называть чаем всё, что не кофе: любую заваренную траву. Вот и у него в кружке не было и следа того классического напитка с прародины человечества.

Он отхлебнул глоток и поставил кружку на стол.

— Подведём итоги, — сказал себе Виктор. Привычка разговаривать с самим собой, когда больше не с кем поговорить, осталась у него с детства. Не очень много собеседников было у мальчика, с трёх до семи лет росшего на станции дальней связи, персонал которой состоял из трёх человек: мама, папа и собственно мальчик Витя.

— Итак, я жив. Что не может не радовать. Я могу дышать и существовать без применения средств защиты. Обиднее было бы грохнуться на планете с ядовитой атмосферой и сидеть, гадая, что произойдёт быстрее: кончится воздух или меня найдут. Корабль повреждён без шансов на восстановление. Но все запасы и оборудование на месте и без повреждений. Я в лесу, дремучем и, похоже, бесконечном. Хищных зверей не видать... пока.

Виктор вспомнил сказки, которые рассказывала ему бабушка: про Ягу-бабку, Серого Волка, Кощея и дремучий лес.

— Итого, — произнёс он. — Я хрен знает где, если смотреть глобально. Жив, здоров, есть где жить, есть что есть и есть что пить. И если найти, чем пополнять запасы, то могу здесь и состариться.

Он улыбнулся себе и отставил в сторону пустую кружку. Аварийный планшет запищал, моргая индикатором, подавая сигнал об обнаружении зондами объекта, требующего внимания человека. Виктор повернул к себе планшет.

— Так что тут у нас, — сказал он и ткнул в экран, открыв сообщение. Зонды зафиксировали устойчивый сигнал, не поддающийся расшифровке. По результатам анализа сигнала ИИ корабля, сигнал искусственного происхождения.

«Это интересно», — подумал Виктор и перенаправил один из зондов на полёт по прямой к источнику сигнала. Посмотрел на карту, выстроенную ИИ по результатам сканирования.

Лес, лес, лес... Ни озёрца, ни полянки на сотню километров в каждую сторону уже разведанного пространства.

Виктор откинулся на спинку кресла. Навалилась усталость. Прикрыв глаза, он задремал.

Разбудил сигнал с планшета: один за одним посыпались сообщения от зондов об отключении. Три. Все. Отработали, отметил для себя мужчина. В воздухе оставался еще один, отправленный по прямой к источнику сигнала.

Виктор вывел изображение с зонда на экран. Индикатор остатка топлива мигал красным.

На изображении бесконечный лес. Отметка пройденного пути: 470 км.

«Далековато, — подумал он. — Интересно, что там... Долететь хватит, а вот осмотреться вряд ли».

С нетерпением вглядываясь в монитор, он гадал: долетит — не долетит, долетит — не долетит...

Лес закончился внезапно, открыв вид на здания, гармонично вписанные в окружающий пейзаж.

— Древние, — произнёс Виктор. — И почему я не удивлён?

Ему не в первый раз доводилось видеть этот особый стиль городов древних — расы, исчезнувшей враз, оставившей после себя поселения без единой вещи внутри, пустые улицы без следов пребывания.

Существовало две версии, объясняющие причину этого. Приверженцы первой утверждали, что древние очистили города перед уходом, но куда и зачем они ушли, никто объяснить не мог. Вторые утверждали, что древние выстроили города, собираясь в них переселиться, но что-то пошло не так, и города остались пустыми. Но ни первая, ни вторая версия, по мнению Виктора, не соответствовала действительности.

Зонд не долетел до города пары сотен метров — пришёл сигнал об отключении, и картинка погасла.

Виктор запустил по кругу последние две минуты полёта зонда.

Разбив изображение по квадратам, он, увеличивая, просматривал каждый фрагмент отдельно, в деталях рассматривая город.

Город был пуст.

Лишь на одном из фрагментов ему показалось, что он видел движение в окне, но рассмотреть что-то кроме неясной тени не получилось — слишком далеко отключился зонд.

«Утро вечера мудренее», — решил он. Загрузил полученные данные в ИИ корабля, сформировал запрос на анализ, зевнул, поужинал и, активировав сигнальную систему, настроил её на приближение живых объектов, лёг в кровать не раздеваясь, укрылся.

День выдался насыщенный, но быстро уснуть не получилось. Виктор лежал с закрытыми глазами, ещё раз мысленно прогоняя в голове картину дня, прокручивая раз за разом, анализируя произошедшее. По всему выходило, что в его действиях ошибок не было. Виктор не был неопытным юнцом, да и рейд был далеко не первый в его карьере: десять лет во флоте, пять в одиночных рейдах...

Тревожный сигнал зуммера системы слежения вырвал Виктора из сна. Дотянувшись до планшета, он активировал камеры ночного видения. Сигнал не смолкал, сигнальная система красной точкой отмечала наличие объекта в трёх метрах по левому борту корабля.

Однако на изображении кто-либо в этой точке отсутствовал.

Виктор переводил взгляд с экрана камеры на монитор системы слежения и обратно, не понимая, что происходит. Чётко фиксировался объект весом около ста килограммов и высотой около полутора метров, а экран камеры ночного видения упорно продолжал показывать пустое место.

— Что за... — Виктор усмехнулся. — Не иначе призрак.

Хотя где вы видели призраков весом в сто килограммов?

«Как там было в одной древней книге... не верь глазам своим».

Точка на мониторе системы слежения замигала и исчезла... Зуммер замолк.

— И что это было?.. — задал сам себе вопрос мужчина. — Какая неведомая хтонь...

Он не очень хорошо знал, кто такая хтонь, но слово ему нравилось: было в нём что-то запредельное.

Немного посидев, глядя на мониторы, решил не выключать камеры, поставив планшет так, чтобы экран оставался в зоне видимости, и откинулся на подушку.

«Всё страньше и страньше...»

Планета снова подкинула загадку: невидимая планета, невидимые обитатели...

Не заметил, как вновь задремал. Остаток ночи прошёл спокойно, и следующим сигналом, разбудившим его, был будильник.

Утро встретило выбравшегося на корпус корабля Виктора непроглядным туманом, струящимся между стволов деревьев.

Постояв немного, ёжась от утренней прохлады и сырости, он вернулся внутрь.

Намерение при дневном свете рассмотреть место, где стоял ночной гость, пришлось отложить. После завтрака, прихватив кофе, Виктор переместился в удобное кресло в комнате отдыха.

Впервые за много лет он не имел плана действий. Никакого плана. Да и как составить план, когда планета постоянно подкидывает новые загадки, и кроме как собирать информацию, ничего более не остаётся?

Вспомнив про анализ данных с зондов, он открыл отчёт.

— Так что тут у нас...

— Так, это понятно... Это тоже...

По данным сканирования лес был пуст. Инфракрасные датчики зафиксировали два массивных живых объекта на большом расстоянии друг от друга и больше ничего. Не понимая, как такое может быть, Виктор проверил показания системы слежения корабля: датчики не зафиксировали ни одного живого существа за ночь, кроме ночного посетителя.

«Странно... Распугал я всех, что ли?»

Он задумался.

— Так что дальше... — Виктор просмотрел отчёт, но больше ничего заслуживающего внимания не нашёл. Места, подходящего для установки маяка, в лесу не было.

— Хотя... — подумал он и снова открыл изображение города Древних, осматривая уже крыши зданий. Шпиль одного из зданий возвышался над лесом...

«Далеко, конечно... — мелькнуло в мыслях. — Но, видимо, всё‑таки придётся идти в город».

Посмотрел на экран. Город манил, притягивал необычной архитектурой, сохранностью зданий и загадкой. Виктор видел много древних поселений, хорошо сохранившихся и засыпанных песком, но ни одно из них до этого не звало его так отчётливо. Мужчина смахнул изображение с экрана.

Выбравшись из корабля через покорёженные двери шлюза, он направился к месту, где система слежения зафиксировала ночного гостя. На влажной, мягкой почве отчётливо виднелись четыре вмятины неясного очертания.

— Кто бы тут ни был, он стоял на четырёх лапах, — проговорил мужчина.

Измерил расстояние между вмятинами.

— Здоровая зверюга, не дай бог такого в лесу повстречать голодного...

Четыре следа — и ни одного, как пришёл, ни одного, как ушёл. Складывалось впечатление, что зверь появился ниоткуда, постоял, оценил и ушёл обратно в никуда, оставаясь невидимым для визуального наблюдения... Если бы не система обнаружения, он так и остался бы незамеченным.

— Интересно, зачем приходил и куда ушёл... и много ли здесь таких водится, — думал Виктор. — Если идти в город, как от таких защититься... Задача...

Виктор почесал в затылке.

Осмотр корабля ничего неожиданного не принёс. Корабль, вспахав землю при падении, почти на метр зарылся в грунт. Обнаружились три сквозных повреждения обшивки, к счастью, не большого размера. Поставил заплатки, перекрывая доступ внутрь.

После обеда Виктор приступил к очистке местности. Собирая обломанные ветви, он стаскивал их в большую кучу за деревьями, где и оставлял, заполняя ветвями углубление в земле. Провозился, пока не начало темнеть, очищая пространство вокруг покорёженного корабля. Заменив антенны, он восстановил систему связи с кораблём — теперь все служебные сообщения поступали на карманный планшет.

Пять дней Виктор превращал покорёженный корабль в место комфортного обитания, готовя его к консервации на время своего отсутствия. Ночных гостей больше не было; местные обитатели не вернулись, система слежения фиксировала отсутствие живых объектов в подконтрольном пространстве.

На шестой день Виктор решил, что пора: время шло, и поисковый отряд уже должен был вылететь с базы. Лучше активировать маяк к тому времени, как они доберутся до планеты.

Сверившись со списком, ещё раз проверив собранное, мужчина застегнул молнию на рюкзаке.

— К походу готов, — сказал он, усмехнувшись.

Мелькнуло воспоминание.

Маленький Витя, таща тяжёлый рюкзак, шёл в свой первый поход со своими одноклассниками. Каждый поход казался маленьким приключением. Позже походы сменились рейдами и марш‑бросками, но очарование неизведанного, сопровождавшее его с первого похода, оставалось с ним до сих пор.

Виктор встал до рассвета, позавтракал, облачился в походный костюм рейнджера, надел шлем, пристегнул рюкзак к спине. Переведя корабль в режим ожидания, мужчина углубился в лес.

Глава 2

Глава 2

Ночная тьма только-только сменилась привычным сумраком леса. Нести пришлось немало: походное снаряжение, запас еды, аварийный маяк — в сумме выходило килограмм тридцать. Двигаясь в размеренном темпе, шаг за шагом Виктор удалялся от разбитого корабля.

Шёл по проросшей сквозь пружинящую прелую листву густой невысокой траве, ориентируясь по показаниям маршрутного компьютера, указывающего направление к цели. Загадывать он не любил, как и строить планы: как показывала практика, чем подробнее план, тем больше идёт не по плану. Преодолеть предстояло около пятисот километров, если мерить по прямой, а как оно будет на самом деле — время покажет.

«Как писали в древних книгах: каждый, даже самый маленький шаг, ведёт к цели», — мужчина усмехнулся.

К исходу дня Виктор прошёл чуть больше ста километров. Присмотрев место для ночлега между корнями дерева, поужинал. Стемнело. Активировав «ночного сторожа» — походную систему слежения, он устроился удобнее на коврике, положив шлем рядом, и закрыл глаза.

Несмотря на дневную усталость, сон не шёл. Мешало смутное беспокойство, возникшее неожиданно. Не резкое, тянущее. Мужчина лежал, вглядываясь во тьму, прислушиваясь к окружающему пространству. Лес жил своей ночной жизнью: после наступления темноты он не уснул и не затих; казалось, что с наступлением ночи, наоборот, проснулся и ожил. Неясные звуки, шорохи, треск, то и дело раздававшиеся в темноте, не позволяли расслабиться. Беспокойство усиливалось.

— Нет, так не пойдёт, — сказал он себе, усмехнувшись.

Он поднялся, подошёл к «сторожу», увеличил дальность обнаружения и чувствительность датчиков, подложил рюкзак под спину, сел, прислонившись к стволу дерева. Надел шлем, активировал тепловизор.

Ночной сторож молчал, в тепловизоре никого, даже самых мелких животных не видно... а беспокойство только нарастало. Достав длинный нож, он зажал его в руке.

— Параноик, — усмехнулся себе Виктор.

Готовый в любой момент сорваться с места, он сжимал оружие в руке, вглядываясь в темноту.

— Попытайся расслабиться, — говорил он себе. — Организму нужен отдых.

Но усиливающееся беспокойство не отпускало. Лес не замечал его, живя своей обычной жизнью, идущей где-то за гранью восприятия.

«Ничего не происходит, — думал Виктор. — Сторож молчит... В визоре никого».

Мужчина прокручивал ситуацию в голове, пытаясь отыскать причины беспокойства...

Усталость брала своё... Он дремал, то и дело вздрагивая, обводя темноту глазами.

Всё изменилось мгновенно. Ночной сторож взвыл, оповещая о возникновении крупного объекта в зоне обнаружения; вспыхнувший на стойке прожектор выхватил из темноты что-то огромное, летящее на Виктора, и в следующее мгновение большое и тяжёлое приземлилось на то место, где секунду назад лежал мужчина. Мгновенно откатившись, Виктор вскочил, отпрыгивая в сторону, развернулся, прижимаясь спиной к дереву, выставив нож перед собой.

Зверь завертел головой, пытаясь отыскать взглядом мужчину, слившегося с деревом. Прожектор, отслеживающий перемещение, слепил, мешая разглядеть ускользнувшую жертву. Зверь прыгнул в сторону, ударом лапы сбивая прожектор; стойка со звоном ударилась о дерево. Свет ушёл в небо, перестав слепить, лишь слегка разгоняя тьму. Зверь развернулся и замер, глядя на Виктора, крепче сжавшего нож.

Они стояли, глядя друг другу в глаза, — зверь и человек.

Зверь коротко рыкнул и сделал шаг. Виктор остался неподвижен, показывая, что не намерен бежать.

— Рык... шаг...

— Рык... шаг...

Зверь сокращал расстояние, готовясь к прыжку. Виктор чувствовал, что ещё два-три шага — и зверь бросится на него; бежать было нельзя.

— Рык... шаг... — Прыжок.

Что-то крупное, бесшумной серой тенью, выпрыгнуло из тьмы, врезалось в бок зверя, сбивая и отбрасывая его в сторону. Тот, перекувыркнувшись в воздухе, приземлился на четыре лапы, взглянул на противника и зарычал. Утробный, низкий рык прокатился по лесу.

В ответ огромный, почти в рост человека волк переступил передними лапами, посмотрел на зверя, коротко и зло рыкнул — глаза на мгновение вспыхнули голубым и тут же погасли. Зверь недовольно огрызнулся в ответ, развернулся и одним большим прыжком исчез в темноте.

Волк повернулся к Виктору, глядя разумными глазами, словно изучая его. Лёг на землю, продолжая рассматривать.

— Долго так стоять будешь? — прозвучал голос.

— Что за ерунда... — Виктор посмотрел на волка. Тот лежал, положив голову на лапы. — Может, я сплю?

— Не спишь, Витя, — произнёс вновь голос. — Садись, поговорим.

Виктор сел, прислонившись к дереву, продолжая настороженно смотреть на волка.

— Это ты со мной разговариваешь? — спросил он.

— Кто же ещё? Больше тут никого нет, — отозвался волк, приподнялся, осматриваясь. — Точно нет. — Вновь уложив голову на лапы, добавил он.

— Как это возможно? — спросил Виктор, чуть расслабившись.

— Вот чего не знаю, того не знаю, — ответил волк. — Родился я таким. А может, и нет, — продолжил он. — Не помню, давно это было.

— Спасибо за помощь, — сказал Виктор. — Как ты тут оказался?

— Да так, — чуть помолчав, отозвался волк. — Мимо проходил.

— А кто это был, что на меня напал?

— Не знаешь, что ли?

— Нет, я недавно здесь.

— Вурдалак это, Витя, — продолжил волк. — Совсем обнаглели. Велели же не трогать... Упс. — Волк смутился. — В смысле, что с тебя взять...

Виктор зацепился за оговорку волка.

— Кто велел?

— Никто не велел, — вдруг замялся волк. — Послышалось тебе. Оговорился, — добавил он.

— Ну допустим, — сказал Виктор. — А сам ты кто?

— Волк я.

— А почему такой большой?

— Нормальный я, — отозвался волк. — Тебе что, в детстве сказки не читали?

Внимательно осмотрев волка, Виктор усмехнулся:

— Только не говори, что ты — тот самый Серый Волк.

Волк приосанился.

— Тот самый.

Виктор посмотрел на него с недоверием.

— Ну-ну.

— Знаешь что, — обиделся волк. — Ложись-ка спать. Утро вечера мудренее.

Мужчина проснулся, когда давно рассвело. Понимание, кто он и где находится, вернулось не сразу. Перед пробуждением ему снилось что‑то тягуче‑сладкое, томящее. Пребывая в этой неге, он плавно выныривал из сна.

Приподнявшись на локте, он осмотрелся. Воспоминания навалились разом — Виктор вскочил на ноги.

— Ну чего, резкий такой, — прозвучал в голове голос волка. — Всё спокойно, я бдю.

Виктор покрутил головой, разминая шею: вчера он так и уснул в шлеме. Сняв его, он поискал взглядом рюкзак, нашёл, отстегнул флягу с водой и жадно припал к горлышку. Долго пил, утоляя жажду. После чего сел рядом и задумался.

С утра всё произошедшее вчера казалось сном. И лишь лежащий под деревом огромный серый волк подтверждал реальность, в которую при здравом размышлении верилось с трудом. Вурдалаки, появляющиеся из ниоткуда, говорящие волки, рассказывающие сказки, какие‑то неведомые существа, о которых волк невольно оговорился, — всё это не укладывалось в привычную картину мира.

— Кто послал тебя? — вдруг спросил Виктор. — Только не говори, что никто. Ты здесь явно не сам по себе.

Волк молчал.

— Всё равно узнаю. Не сейчас — так позже, — настойчиво произнёс Виктор, выжидающе глядя на волка.

— Грешные вурдалаки... — произнёс вдруг волк. — Ты не должен был меня видеть. Меня попросили просто присмотреть за тобой, проследить, чтоб не сбился, не заплутал по незнанию. Но этот дурной, вечно голодный вурдалак всё испортил. Я его не заметил, иначе отогнал бы раньше. Они умеют прятаться. Зато теперь доберёшься быстрее, хоть и неправильно это.

— Почему? — удивился Виктор.

— Потому, — коротко бросил волк, после чего добавил: — Герой должен страдать. Завтракай и в путь.

Через полчаса Виктор сидел, пригнувшись к спине волка, который бежал по лесу быстрой рысью.

— Можно спросить? — обратился Виктор к волку.

— Попробуй, — отозвался тот.

— А где я?

— У меня на спине.

— Я не об этом. Что это за планета?

— Что такое «планета»? — удивился волк.

— Ну, это место... этот мир...

— А ты об этом... В дремучем лесу ты, Витя.

Виктор и сам понимал, что находится в лесу, и про «дремучий» догадаться тоже можно было, но ему хотелось знать больше. То ли он не умел задать правильный вопрос, то ли волк юлил, не стремясь рассказывать. Полчаса расспросов особой ясности не добавили: на одни вопросы волк отвечал уклончиво, а на другие вовсе молчал.

— Ты не хочешь мне ничего рассказывать или не можешь? — спросил Виктор.

Волк замялся, потом наконец сказал:

— Не могу.

— Почему?

— Не положено мне, — ответил он. — Мы рано встретились.

Волк прибавил скорость, и стало не до разговоров. Виктор, вцепившись в волка, уклонялся от низко висящих веток, с трудом удерживаясь на поворотах, чтобы не слететь.

К исходу третьего дня они выскочили из леса недалеко от города Древних. Волк резко остановился.

— Слезай, — сказал он. — Дальше сам.

— В смысле «сам»? — удивился Виктор. — Куда — «сам»?

— А куда ты там шёл? — спросил волк.

— Маяк устанавливать, — ответил Виктор.

— Вот и иди.

Мужчина слез с волка.

— Смысл есть в этом? — спросил он. — Почему‑то мне кажется, что это бессмысленно уже.

— Это ты сам решай, — ответил волк.

— До встречи! — сказал он и одним прыжком исчез в лесу.

Виктор стоял в недоумении, глядя на город...

Глава 3

Глава 3

На первый взгляд он был похож на те города Древних, которые доводилось видеть раньше, — такой же пустой и заброшенный. Но всё же чем-то неуловимо отличался.

Решив не входить в город на ночь глядя, Виктор активировал ночного сторожа, после, поужинав, заварил чай и устроился под деревом, облокотившись на ствол. Он задумался.

Не было планеты на карте, не было. Скорее всего, я вообще неизвестно где... и выпрыгнул не там, куда прыгал. И где я тогда? Неизвестно...

Место казалось странным: говорящие волки, вурдалаки, ещё неизвестно кто...

Шансов на то, что меня найдут, нет. Может, обратно на корабль? И жить там, пока не умру в одиночестве...

Перспектива ему не понравилась. Виктор сполоснул и убрал кружку.

Как там волк говорил: утро вечера мудренее. Виктор лёг и быстро уснул.

Проснувшись, Виктор потянулся; глаза открывать не хотелось. Впервые за последние несколько дней он так хорошо выспался. Полежал немного, постепенно включаясь в новый день.

— Пора, — сказал он себе. — Пора уже разобраться с тем, что здесь происходит.

Он рывком встал, открыл глаза и замер, рассматривая город, раскрашенный рассветным солнцем. Залюбовался: в лесу рассветов не бывает — лишь редкий луч пробивается сквозь густую листву.

Сделав несколько шагов от места ночёвки, Виктор пересёк границу города и как будто попал в другой мир. Улица, залитая солнечным светом, переливалась разноцветной брусчаткой, мягко ложившейся под ноги. Дома с целыми стёклами, чистые улицы — всё говорило о том, что за городом следят.

Охватило странное ощущение: казалось, что город живёт — по улицам ездят машины, идут прохожие, переговариваясь между собой. Вот кто-то только что прошёл мимо. Обрывочные звуки доносились из пустоты, но, как бы он ни вглядывался, как ни смотрел вокруг, по-прежнему было пусто.

Он шёл по улице — широкому проспекту, ведущему вглубь города.

— Куда идём? — спросил он у себя.

— Куда глаза глядят, видимо, — усмехнулся.

Проспект вывел его на круглую площадь, окружённую невысокими административными зданиями.

— И куда дальше? — вслух спросил он, стоя посреди площади и разглядывая фасады в надежде увидеть что-то, что могло бы подсказать, намекнуть. Но фасады безмолвствовали.

«Хорошо, — подумал он, — что первым делом должен сделать человек, прибывший в новый незнакомый город?»

— Осмотреться, — проговорил вслух и вновь окинул взглядом здания.

— Определиться, где он будет жить. Знакомые или гостиница?

Знакомых нет.

— Значит, нужна гостиница, — решил Виктор. — Ищем гостиницу.

Вновь осмотрел здания, оценивая, и решил, что здание с широким крыльцом, стеклянными дверями и лоджиями на фасаде больше всего напоминает гостиницу.

— Идём заселяться, — усмехнувшись, сказал он себе.

Стоило ступить на верхнюю ступень крыльца, как двери здания приветливо распахнулись.

— Спасибо, — сказал он и слегка поклонился пустоте. Вошёл в просторный вестибюль.

— Кажется, угадал, — сказал он, осматриваясь и находя взглядом стойку администрации.

Подойдя к стойке, Виктор заглянул за неё, подсознательно ожидая увидеть там администратора. Взгляд мужчины упал на звоночек, стоящий на стойке, который всем видом говорил ему: «Позвони».

Он хлопнул ладонью по звонку. Раздался громкий звон, эхом прокатившийся по пустому вестибюлю.

— Чего шумишь? — раздался голос.

Виктор огляделся — по-прежнему никого не видя.

— Кто здесь? — пробормотал он, осматриваясь вокруг.

— Долго стоять будем? — вновь прозвучал голос.

В этот раз Виктору удалось понять, откуда доносится голос. Звук шёл со стороны стойки администратора. Виктор перегнулся через стойку, пытаясь найти говорящего.

— Мужчина, ведите себя прилично, — раздалось совсем рядом, — не надо нависать надо мной...

Виктор отшатнулся.

— Кто вы? — спросил он. — И почему я вас не вижу? Где вы прячетесь?

— Кто кто. Дух первого администратора — вот кто, — сварливо ответил голос. — Лежу тут на стойке, в артефакт заключённый. Вы будете заселяться?

— А можно?

— Можно.

— Тогда буду.

— Как вам наш город? — поинтересовался дух.

— Красивый, только пустой, нет никого.

— Как пустой? — голос удивился. — А где все? Вы меня разыгрываете?

— Да нет же, — ответил Виктор. — Я правда никого не вижу.

— Погодите, погодите, — словно замялся голос. — Совсем никого?

— Совсем никого.

— Так это о тебе мне говорили три дня назад... — тихо произнёс голос после небольшой паузы.

— Вот ключи от номера 312, — прозвучало уже уверенно. — Это третий этаж.

На стойке, из ниоткуда, появился ключ с привязанной к нему биркой.

— Заселяйтесь, обживайтесь.

— А что мне делать с тем, что я никого не вижу? — спросил Виктор.

— Ждите, — ответил голос. — С вами свяжутся. Я уже сообщил, куда следует.

Взяв ключ со стойки, Виктор поднялся на третий этаж.

Обстановка в номере не вызвала удивления — вполне стандартный, ничем не выдающийся номер. Стол, стул, кровать.

— Да уж, не люкс, — усмехнулся он.

Неожиданно захотелось яблоко — такое сладкое, сочное, румяное. Виктор глянул на стол — и удивился: в тарелочке лежало яблочко, румяное, манящее. Сев на стул, он взял яблоко, откусил.

— Город... — задумался он, жуя. — С одной стороны пустой, никого нет, дома пустые, улицы пустые. Но есть какое-то неуловимое ощущение жизни вокруг.

Он откусил яблоко, задумавшись.

Жизнь чувствовалась за спиной. Краем глаза замечаешь что-то — повернёшься: пусто. Вроде бы тут что-то лежало — повернёшься: нет. А там, где раньше не было, появляется предмет. Краем уха слышишь шорох — прислушаешься: тишина.

— А тут чудеса начались: голос есть, а никого нет... И ощущение, что город живой, вот только живёт где-то...

Он задумался, жуя, и через паузу добавил:

— И где это «где-то»?

Доев яблоко, Виктор поискал взглядом, куда выбросить огрызок, но мусорного ведра не нашёл.

— Будем посмотреть, — сказал он и положил огрызок на тарелочку.

Два дня Виктор жил в гостинице, застыв в режиме ожидания. Его деятельная натура требовала действия, но делать было решительно нечего. Пытался поговорить с духом администратора — но так и не дождался ответа. Побродил по улицам — пусто, только ощущение скрытой жизни становилось всё сильнее. Пробовал заходить в дома — но там становилось по-настоящему жутко, как будто на него со всех сторон смотрели невидимые взгляды с вопросом: «Ты что тут делаешь?»

Остаток второго дня он провёл в номере, вдумчиво анализируя, перебирая в мыслях всё, что с ним происходило, — ничего нового не надумал.

На третий день, как только Виктор закончил завтракать, в дверь постучали.

Глава 4

Глава 4

Василиса в детстве была любознательной и подвижной... Няньки, мамки, учителя да гувернёры порой рыдали от её постоянных «почему» да «как». Маленькой молнией носилась по поместью: её видели тут, а через мгновение — там, потом здесь... и опять там. Изучала мир. Жуткая непоседа, пока не научилась читать. Просиживая в библиотеке часами, она читала всё, до чего могла дотянуться. Старый гоблин-библиотекарь пытался систематизировать поглощаемые Василисой книги, да куда там.

В двенадцать лет Василиса, попав в мастерскую артефактора и наблюдая за тем, как мастер соединяет на её взгляд несовместимые вещи в работающее устройство, поняла, что вот то, чему можно посвятить жизнь. И к шестнадцати годам, закончив экстерном лицей, поступила в университет на факультет артефакторики.

После окончания университета Василиса попала практикантом в группу, которая занималась изучением аномалии.

Аномалией называлась область, окружённая плотной стеной тумана. Стоило преодолеть туман, как взору открывалось бескрайнее серое марево, находящееся в постоянном движении, не поднимающееся выше колена, скрывающее поверхность. По мареву можно было идти, не встречая препятствий, и выйти с другой стороны аномалии. Область пустоты посреди дремучего леса.

Когда аномалия только образовалась, никто не обращал на неё внимания: сначала не до того было, а потом привыкли — ну есть и есть. Но около ста лет назад она начала расширяться каждые два-три года, увеличиваясь в размере. Начались исследования. Возникло множество теорий, но ни одна полностью не объясняла происходящего.

Область пустоты продолжала расширяться. Больше всего беспокоило не это: аномалия использовала волшебную энергию — энергию, являющуюся основой существования волшебного мира (их мира), и с каждым расширением потребление возрастало, становясь угрозой.

Шли годы. Василиса из девушки-практиканта превратилась в очаровательную женщину-профессора, точнее, могла бы превратиться в очаровательную, если бы хоть ненадолго отвлеклась от исследований и сменила робу на платье. Но её страстью была наука. Путь от практиканта до профессора с собственной исследовательской лабораторией и штатом сотрудников занял пять лет. Работая над теорией аномалии, она выяснила, что она представляла из себя набор кусочков разных миров, захваченных чем-то, находящимся в центре. Периодически захватывая новые кусочки и присоединяя их к себе, аномалия заменяла ими территорию мира, с каждым разом увеличивая потребление волшебной энергии для их удержания, высасывая её из пространства. После каждого расширения нагрузка на источники возрастала.

Василиса была убеждена, чтобы остановить аномалию, необходимо проникнуть сквозь серое марево, поняв причину его возникновения.

***

Василиса отдыхала после очередного эксперимента, листая ленту научных статей на канале Академии Волшебства, зацепилась интересом за статью о вурдалаках. Автор статьи утверждал, что вурдалаки появились в лесу после образования аномалии и являлись её порождением. В последнем усомнилась, зная структуру аномалии, но в том, что вурдалаки пришли оттуда, допускала. Будучи практиканткой, проводя наблюдение за стеной тумана, она заметила нескольких вурдалаков, исчезнувших в мареве. В тот момент не придала этому значения, но сейчас это стало недостающей деталью. Василиса на полгода пропала в лаборатории: эксперимент следовал за экспериментом. Ещё год ушёл на создание артефакта. У неё получилось... Радовалась как ребёнок, прыгая по проявленной аномалии. Через пять минут артефакт разрядился. Это было ожидаемо. Василиса со счастливой улыбкой брела через туман. Теперь женщина знала, что нужно делать.

На следующий день она подала заявку на созыв Волшебного совета, в который входили сильнейшие волшебники мира.

Закончив доклад на совете, женщина подвела итог:

— Итак, из всего вышесказанного следует... нам нужен человек из смежного мира. Хочу также напомнить: у нас осталось очень мало времени. Следующий рост аномалии оставит нас без волшебной энергии...

— А когда он произойдёт? — послышался голос из зала.

— На сегодняшний момент посчитать точно невозможно, но думаю, что осталось не больше года.

***

— Войдите, — громко сказал Виктор.

Дверь отворилась, впуская невидимого посетителя.

— Здравствуйте, — прозвучало глубоким грудным женским голосом.

— Здравствуйте, — поздоровался он в ответ.

— Я присяду? — поинтересовался голос.

— Да, конечно, — Виктор отодвинул стул от стола. — Садитесь.

Сам сел на кровать.

— У тебя, наверно, много вопросов? — спросил голос.

— Немало.

— У тебя будет время задать их, — продолжил голос. — Но сначала я расскажу тебе, что здесь происходит и почему ты попал сюда, а потом ты задашь свои вопросы, если они останутся.

Виктор кивнул.

— Как зовут вас? — спросил Виктор.

— У меня много имён, — ответил голос. — Называйте меня Марой, так будет проще обоим.

— Слушаю, Мара, говорите...

— Наш мир всегда существовал рядом с вашим, — начала она, и голос её стал глубже, словно она касалась древних пластов памяти. — Ваши сказки — не выдумка. Это отголоски. Обрывки того, что когда-то случилось по-настоящему, но стёрлось из людской памяти, оставив лишь тени.

В нашем мире бьют источники волшебной энергии. Они питали всё — саму жизнь, её формы, её невозможные, с точки зрения вашего мира, проявления. Те, кто не могли существовать без магии, жили здесь. А вы — люди, глухие к волшебству — оставались там, за гранью.

Долгие века наши миры шли рядом, почти соприкасаясь. Переходов было несколько. Самый известный из них — Калинов мост. Он не был просто мостом — он был порогом, скрепой, живой нитью между реальностями. Дважды в год перегородка между мирами истончалась до предела. Тогда волшебство перетекало в ваш мир, и люди, сами того не замечая, чувствовали его отголоски — в снах, в предчувствиях, в сказках, которые рассказывали у огня.

Она на миг замолчала, собираясь с мыслями, и продолжила:

— Но однажды в ваш мир пришли чужие. Выбрав большой остров, построили город, поселившись в нём. — У вас их звали атлантами, — тихо добавила она.

— Из вашего мира они пришли через переход. Построили этот город, огородили часть леса, накрыв его огромным туманным куполом. Что они делали под ним — никто не знает. Давно это было. Атланты никого не трогали, были приветливы, делились знаниями, не притесняли… Потому и не лез к ним никто.

Но в один из дней небо над лесом вспыхнуло — и сияло две седьмицы, так, что ночь стала белее дня. Затем поднялся ураган — такой силы, что вековые деревья клонились к земле, словно трава. Когда всё стихло, выжившие нашли лишь пустой город. Атланты исчезли. На месте купола осталось лишь серое пятно, скрытое маревом и окружённое стеной непроглядного тумана.

— И всё бы ничего, — голос Мары стал тише, — как появились, так и исчезли. Да только нарушили они что-то между мирами. С тех пор миры начали расходиться, связи рваться. Волшебство ушло из вашего мира. Теперь они идут рядом, но не соприкасаются — будто две параллели, что никогда не встретятся.

— Как тогда я здесь? — спросил Виктор.

— Не расскажу, сама не до конца понимаю, — призналась Мара. — Только много народу работало, чтобы тоннель между мирами пробить, а там уже воля случая. Тебе он выпал, к добру ли, к худу ли — время покажет.

Мара замолчала.

— Зачем всё это? Я зачем? Если вы такие могучие, что гиперпространственными тоннелями управляете, — поинтересовался Виктор.

— Проблема есть, — ответила Мара. — Аномалия расширяется, волшебство из мира высасывает. Ещё немного — и не останется его, не справятся источники. Помочь только ты сможешь.

— Человек другого мира, — добавила она, — учёные утверждают, что аномалия откроется тебе. Сможешь дойти до центра, понять, что и почему. Должен дойти, Виктор, иначе худо всем нам будет.

Виктор сидел, осмысливая услышанное.

— Почему я? — спросил он. — Я не супергерой, чтобы миры спасать. Обычный человек. Мне бы домой попасть, а не по аномалиям шастать. Не учили меня этому.

— Никого не учили, — ответила Мара. — Так сложилось. Да и нет у тебя выхода отсюда, Витя. Только один шанс: коли справишься с аномалией, сможем обратно отправить тебя. Коли не справишься, так вместе и сгинем.

Виктор крепко задумался, встал, налил кофе, отпил.

Вот попал так попал. И прямо в герои. Никогда не рвался, всегда делал свою работу чётко, по инструкции, с предварительной разведкой, со всеми мерами предосторожности. И на тебе, Витя, подарок от жизни.

За что ему это? Получается как в старой сказке: пойди туда не знаю куда, сделай то не знаю что... и никаких инструкций. А не сделаешь — сгинешь.

Допил кофе, отставил кружку.

— Хотелось всё-таки подробностей: что я должен сделать...

— Так ты согласен помочь? — спросила Мара.

— Пока не скажу. Не знаю. Необходимо вникнуть.

— Хорошо, — ответила Мара. — Тогда идём.

Через пять минут Виктор, нацепив рюкзак, шагнул через порог, выходя из гостиничного номера. Свет на секунду потух, в голове закружилось...

Переждав головокружение, Виктор осмотрелся... Он опять был в лесу.

— А что, так можно было?.. — усмехнулся он. — И зачем, спрашивается, так долго меня волк вёз?

— Эй, есть тут кто? — позвал он.

— Здесь я, здесь, — откликнулся голос Мары.

— Куда дальше?

— Направо, под деревьями, видишь?

Виктор присмотрелся: в зарослях под деревьями стояли несколько мобильных домов.

— Да, вижу, — откликнулся Виктор. — Где мы?

— Это поселение учёных, исследующих аномалию. Идём, я тебя познакомлю с их руководителем.

При приближении дверь одного из домов открылась.

— Здравствуйте, — произнёс женский голос. — Я жду вас. Приборы зафиксировали открытие портала.

Обстановка в домике мало отличалась от спартанской: стол, несколько стульев, пара шкафов.

— Здравствуйте, — сказал он, входя.

— Для начала познакомимся, — произнёс тот же голос. — Меня зовут Василиса. Я руководитель группы учёных, занимающихся исследованием аномалии. Мару я знаю... А вы, — обратилась она к Виктору.

— Виктор, капитан звёздного рейдера разведки.

— Присаживайтесь, — сказала Василиса и после паузы продолжила: — Я расскажу, чем мы здесь занимаемся, что из себя представляет аномалия... А потом можно будет задать вопросы.

Виктор молча кивнул.

— Вы согласны с моим предложением?

Виктор опять кивнул.

— Я не услышала ответа. Прошу отвечать голосом. Я не вижу вас, Виктор, точно так же, как и вы меня.

— Но слышите?

— Да. И даже могу почувствовать, если прикоснусь.

— Как так?

— Я могу попробовать объяснить. Если будет непонятно, спрашивайте: увлекусь научными терминами — останавливайте.

Виктор кивнул по привычке, потом спохватился:

— Хорошо.

— Представьте себе две волны, идущие рядом, параллельно друг другу. Но когда на одной волне пик, на другой волне спад. То же сейчас происходит и с нашими мирами. До исхода атлантов волны наших миров полностью совпадали. А после наш мир стал отставать от вашего — и с ростом аномалии всё больше. Пока понятно?

— Да.

— Как тогда мы общаемся? — спросил Виктор.

— При помощи артефакта, который мне удалось создать. Он приближает волну носящего к волне вашего мира. Но только приближает, позволяя слышать и осязать... видеть неживое. Неживое более стабильно, и чем дольше находится на одном месте, тем больше проявляется на всех волнах. Потому, кстати, вы видите город. А вот живой организм нестабилен по своей сути и потому не проявляется. Находясь на разных волнах, мы не видим друг друга.

Василиса замолчала, собираясь с мыслями.

— Мой артефакт смещает волну носящего до уровня, необходимого для попадания в аномалию. Это его основная задача... решается она достаточно просто, но требует много энергии. Чем более точная настройка, тем больше требует. Наших накопителей недостаточно для долгой работы в аномалии, высасывающей из них энергию.

Василиса рассказывала. Виктор внимательно слушал, наслаждаясь её голосом: ему нравился тембр и глубина. Голос проникал в него, лаская изнутри. Несколько раз ему приходилось задавать уточняющие вопросы в те moments, когда он терял суть рассказа, увлёкшись.

— Теперь вы понимаете, зачем нам понадобился человек из вашего мира? — закончив рассказ, спросила Василиса.

— В целом понимаю, — ответил Виктор. — У вас нет времени на доработку вашего артефакта, потому что следующее расширение аномалии приведёт к катастрофе.

— Да, — подтвердила Василиса. — Суть вы уловили верно. Основная проблема артефакта — это энергия для его работы. Если бы удалось её решить... — она вздохнула.

Виктор задумался.

Ввязываться ли ему в эту авантюру? Цель более-менее стала понятна, но суть «пойди туда, сделай то» сильно не поменялась.

Мужчина колебался.

— Скажите, где набрать воды? — спросил он.

— Справа от вас, за дверью — кухня.

Виктор налил воды в походную кружку с функцией кипячения и нажал на кнопку. Кружка тихонько зашипела, нагревая воду. Он достал мешочек с травами, насыпал в чайное ситечко, положил рядом с кружкой, дожидаясь, пока закипит вода.

— А что произойдёт, если не остановить расширение аномалии? — спросил он из кухни.

— Из нашего мира уйдёт волшебство, — ответила Мара, про которую Виктор успел забыть.

— Ну уйдёт и что... Мы же живём без волшебства... и ничего, прекрасно себя чувствуем.

— И мы проживём, наверное... Не все, конечно. Для нас волшебство — это энергия. Без него перестанет работать всё, чем мы привыкли пользоваться. Без этого прожить можно — неудобно, но можно. Это не главное. Главное другое. Для многих народов, населяющих наш мир, волшебство — основа их существования. Убрать его — и их не станет. Кто сразу развеется, кто протянет сколько-то, но итог один.

Чай заварился. Виктор сел, размышляя.

— Никогда не рвался в герои... и надо же, — он усмехнулся. — Был у них на курсе в академии Гришка. Красавец парень, отличник по всем предметам, всегда и везде первый. Староста группы: сам сделает, другим поможет, заблудших на путь истинный наставит, потерявшихся найдёт, сомневающихся поддержит. Все говорили: герой парень. Прочили ему блестящую карьеру. И где он теперь? А нет больше Гришки — сгинул, кого-то спасая. Ладно бы спас — так нет, кого спасал, с тем и сгинул.

И вот как повернулось... Вперёд, Витя, нужно спасти мир. А надо-то мне? С одной стороны — да. Хочешь вернуться в свой мир — спасай этот. Не хочешь — можешь закрыться в останках своего корабля и жить там, пока от старости не помрёшь... или от скуки.

С другой стороны? Вот ты заперся в своём корабле, переждал катаклизм. Кто-то сгинул, кто-то выжил — нужно новый мир строить. Тут ты весь из себя: и технологии, и энергия — бери, адаптируй. Только не получится... Да и забудут ли о том, что я отказался?

А кто знать будет, что я отказался? Может, никто. Да только сам помнить буду... что мог, но не сделал. И в итоге...

В итоге — иди, Витя, и делай.

Допив в два глотка, он сполоснул кружку.

— Давайте начнём с чего-нибудь, а там как будет... — сказал он, вернувшись в гостиную.

Почувствовал, как кто-то обнял его, прижимаясь, и голосом Василисы:

— Спасибо.

Виктор и Василиса быстрым шагом вышли на поляну, противоположный край которой скрывался в тумане.

— Это граница аномалии, — сказала Василиса. — Подождём.

— Чего? — поинтересовался Виктор.

— Не чего, а кого. Серого Волка. Мне говорили, что вы с ним знакомы.

— Василиса, давай на «ты», — предложил Виктор.

— Давай, — легко согласилась та.

— Так лучше будет. А зачем нам Серый Волк?

— С тобой пойдёт, — ответила Василиса.

— В смысле — со мной? — удивился Виктор. — Он разве может?

— Может. Не знаю почему, но может. Он такой древний, что сам не помнит, как на свет появился.

— А почему его тогда не отправили к центру?

— Отправляли. Три раза отправляли. Не смог он дойти. Да и дошёл бы — не справился.

— Почему?

— Потому что у меня лапки, — прозвучал голос волка.

Он бесшумно выпрыгнул из леса и приземлился рядом с Виктором. Поднял лапу, покрутил ею:

— Видишь — лапка. А если серьёзно, есть там место, где мне не пройти. Одному — так точно. Три раза пробовал.

— А вдвоём? — спросил Виктор.

— Вдвоём не пробовал. В любом случае до половины пути провожу.

Они вступили в полосу тумана. Двигаться приходилось почти на ощупь, уворачиваясь от появляющихся из тумана стволов деревьев. Шли медленно, выверяя каждый шаг.

— Я боюсь, — проговорила Василиса.

Виктор остановился.

— Что случилось?

Глава 5

Глава 5

— Что, если я не права? Что, если сейчас окажется, что ошибалась, что марево не проявится перед тобой? Что тогда? Ведь если я не права, то получается, зря притащила тебя сюда. Всё зря... — она замолчала.

Виктор усмехнулся, ориентируясь на то, откуда звучал её голос, нащупал её руку, слегка сжал.

— Идём, — потянул за собой. — Скоро узнаем.

Туман рассеялся неожиданно. Два шага назад перед глазами Виктора стояла молочная пелена, а сейчас он жмурился от яркого солнца, сквозь чуть приоткрытые глаза глядя на пустынный пейзаж — высокие дюны белоснежного песка.

— Что ты видишь? — спросила Василиса.

— Честно? Почти ничего. Солнце яркое... в этой пустыне.

— Значит, не зря всё... я была права, хоть многие и не верили.

— А ты что видишь? — спросил Виктор.

— Тоже пустыню. Но скоро артефакт разрядится, и я буду видеть ровное серое марево.

— Почему так? — спросил Виктор.

— Это только моя теория. Если хочешь... я могу ошибаться.

— Готов довериться и проверить.

— Я считаю, — начала Василиса, — что аномалия состоит из кусочков разных миров, затянутых в наш мир тем, что находится в её центре. Что там? Скорее всего, то, что построили атланты. И... не знаю, как назвать: устройство, установка — не важно в общем-то, но оно продолжает работать. Время от времени оно захватывает кусочки других миров и присоединяет их к себе. Установка удерживает их на волне, близкой к волне вашего мира, поэтому ты их видишь. Из-за удержания кусочки остаются нестабильны, и эти колебания не дают проявиться им в нашем мире. На удержание расходуется волшебная энергия. Пока кусочков было мало, расход был незначительный, но количество с каждым расширением увеличивалось, пока расход не достиг критического значения.

— Пора возвращаться, скоро артефакт разрядится, — сказала Василиса.

К вечеру они вернулись на базу. Мара ждала их в гостиной.

— Ну как? — спросила она, едва они появились на пороге.

— Всё получилось, я была права! — радостно сказала Василиса.

— Что дальше? Виктор, что ты решил? Идёшь в аномалию?

— Думаю, мне понадобится два-три дня, чтобы подготовиться. Не знаю, как далеко мой корабль отсюда, так что добавляйте время на дорогу туда и обратно.

— Замечательно, — сказала Мара. — С дорогой я помогу. Открою портал до корабля и приду забрать через три дня. Могу открыть портал сейчас, могу утром.

— Давай сейчас. Чего тянуть? — сказал он.

— Виктор, возьмите меня с собой, — попросила Василиса. — Я хотела бы взглянуть на космический корабль. Обещаю, что не буду вам мешать.

— Так будет даже лучше, — ответил Виктор. — У меня наверняка появятся вопросы, а так вы сможете ответить на них.

***

Выйдя из портала, они оказались возле космического корабля — огромной, слегка покорёженной металлической туши, возвышающейся над землёй на фоне стремительно темнеющего леса. Василиса остановилась, заворожённо рассматривая невиданную доселе диковину. «Разве такое можно построить?» — с удивлением подумала она.

— Василиса, вы где? — спросил Виктор.

— Здесь, — отозвалась она, поспешив к мужчине, голос которого раздавался со стороны корабля.

— Идите на свет.

На корпусе зажёгся прожектор, освещая пространство возле корабля. Под ним в корпусе образовался широкий, ярко освещённый проход.

Подойдя, Василиса заглянула внутрь. Короткий коридор, за которым виднелась ещё одна дверь.

— Василиса, вы здесь? — спросил Виктор.

— Да, стою возле входа.

— Заходите по правой стороне.

Василиса шагнула внутрь корабля.

— Я зашла.

Наружная дверь с мягким шипением, выдвинувшись откуда-то сбоку, закрылась. Раздался щелчок запирающего механизма, после чего внутренняя дверь с таким же шипением откатилась в сторону.

— Прошу, — сказал Виктор. — Проходите, я сразу следом за вами.

Василиса, перешагнув через порог, вышла из шлюза, остановилась, осматривая коридор изнутри.

— Добро пожаловать, — сказал Виктор. — Если хочешь, проведу экскурсию.

— Хочу, — ответила Василиса. — Мне безумно интересно. Вряд ли я много пойму, но посмотреть очень интересно.

— Тогда дай мне руку. Так будет проще обоим.

Василиса вытянула руку чуть вперёд. Через некоторое время ощутила мужскую руку, легко сжавшую её ладонь. «Приятная рука, — отметила она мимолётом. — Крепкая, но не грубая».

— Смотри: справа от тебя, в носу корабля, находится кабина пилота — по сути, центр управления. В середине — жилой отсек, кают-компания и каюты экипажа. Слева — технический отсек: там находятся двигатели корабля, системы управления и много что ещё. Под нами, — он постучал ногой по полу, — трюм. Он служит для хранения необходимого оборудования, разных вещей и прочего; есть место для перевозки грузов.

— Начнём с кабины пилота, — сказал Виктор.

Василиса почувствовала, как её легко потянули за собой.

Стоя в кабине пилота, она с интересом рассматривала кабину: кресло пилота, элементы управления — пытаясь найти хоть что-то знакомое. Виктор что-то говорил, объяснял, но Василиса быстро потерялась в обилии незнакомых терминов и просто слушала приятный мужской голос, восхищаясь сложностью механизмов.

Жилые помещения особого впечатления не произвели: плюс-минус стандартно, функционально и ничего лишнего.

Попав в технический отсек, Василиса замерла. Как заворожённая рассматривала незнакомые механизмы, наблюдала за мельканием цифр и букв на многочисленных дисплеях, перемигиванием световых индикаторов. Виктор, продолжая держать её за руку, водил от механизма к механизму, что-то рассказывая.

— Вот как-то так это всё и работает, — закончил он.

— Вот это да... — произнесла она восторженно. — Как такое можно придумать? Поразительно...

— Василиса, я тебя сейчас отведу в кают-компанию, посидишь там. Мне нужно поменять батареи. Это минут десять.

— Я бы хотела посидеть здесь, мне интересно.

— Хорошо, — ответил Виктор, усадив её в кресло и отпустив руку.

Василиса наблюдала, как в противоположной стене открылся люк, и Виктор извлёк оттуда два цилиндра с мигающими красными индикаторами на торце, унёс их. После чего вернулся с двумя футлярами, из которых извлёк такие же цилиндры, вставил их в свободные ячейки и закрыл люк.

— Что ты сейчас делал? — поинтересовалась она.

— Менял разряженные батареи.

— Для чего?

— В корабле не осталось топлива, — пояснил Виктор. — И все системы работают от этих батарей.

— Подожди... Ты хочешь сказать, что вся эта громадина, все механизмы работают от двух небольших цилиндров?

— Четырёх. Их нельзя менять разом, только по два.

— И долго работает?

— В таком режиме потребления — примерно месяц.

— Поразительно, — сказала Василиса, представив количество энергии, заключённой в столь малый объём.

— А у тебя есть такие же, но поменьше? — спросила она.

— Есть, на складе.

— Выдели мне одну. Хочу кое-что проверить.

— Да, конечно. Пойдём в кают-компанию, я принесу тебе со склада.

Через полчаса Василиса сидела за столом, разложив инструменты, с жадностью смотря на батарею, лежащую на столе.

— Ты иди, Виктор... я тут посижу, поработаю. Слышать не буду — отключу артефакт.

— Хорошо. Если что, твоя каюта — первая дверь налево.

— Спасибо, — ответила Василиса.

Ночью мужчину разбудили крики...

Глава 6

Глава 6

Виктор вскочил с кровати, выбежал в коридор. Из кают-компании раздавались радостные женские возгласы.

Аккуратно приоткрыл дверь, с удивлением рассматривая изящную темноволосую женщину, совершающую странные движения, отдалённо напоминающие танец дикарей.

— Кто молодец? — спрашивала она себя. — Я молодец! — тут же отвечала.

Мужчина вошёл в кают-компанию, остановившись на пороге.

Женщина, заметив его, слегка смутилась.

— Я тебя разбудила? — спросила она, чуть виновато.

— Василиса?.. — слегка неуверенно произнёс он.

— Да, да, да! У меня получилось!

— Я тебя вижу, — она улыбнулась.

— Я тебя тоже, — улыбнувшись, ответил он.

Женщина подошла ближе.

— Будем знакомы. Я Василиса, — представилась женщина, протянув руку.

— Виктор, — представился мужчина, пожимая протянутую руку. — Как у тебя получилось?

— Доработала артефакт. У вас такие чудесные технологии. Я там покопалась немного, — Василиса махнула рукой в сторону технического отсека. — Мне нужен был проводник.

Виктор кивнул.

— Покажешь потом, где... вдруг там что-то нужное было. Рассказывай.

— Мне удалось подключить батарею, что ты дал, к артефакту и сократить расход энергии. Теперь я могу идти в аномалию сама.

— Как сама? — он нахмурился. — Одна?

— Почему одна? С волком.

Виктора охватили странные ощущения. Он замер, пытаясь разобраться, что чувствует. С одной стороны, он теперь не нужен — вполне обойдутся и без него. С другой — непонимание: как так? Только согласился — и не нужен. Было ещё что-то, пока не уловимое.

— Я не отпущу тебя одну, — твёрдо сказал он.

— Думаешь, я не дойду? — спросила Василиса, перестав улыбаться.

Виктор оценивающе взглянул на неё.

— Дойдёшь... а может, и нет. Не в этом дело. Дело во мне. Во-первых, не привык бросать начатое. Во-вторых, что я за мужчина, если отпущу тебя одну? Мы идём вдвоём, или я один. Другого не будет. Лучше один.

— Я не останусь, — твёрдо сказала Василиса. — Должна пойти. Знал бы ты, сколько мечтала, что сделаю этот артефакт и дойду до центра аномалии. Но у меня не получалось... Не спала ночами, перепробовала тысячи вариантов. И наконец — получилось! — она победно улыбнулась. — Пойду с тобой. Без вариантов.

Виктор с сомнением посмотрел на неё.

— Может, передумаешь? — с надеждой спросил он.

— Нет.

— Хорошо... но подумай ещё. Так понимаю, ты не спала всю ночь?

— Мне не привыкать.

— И всё же, — сказал мужчина, — поспи.

Он сидел в кают-компании, составляя список необходимого с учётом того, что их теперь двое, когда туда зашла зевающая Василиса.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Как спалось?

— Хорошо. Выспалась. У тебя здесь замечательно спится.

Пока Василиса завтракала, Виктор заварил чай.

— Угощайся, — он поставил дымящуюся кружку на стол. — Расскажи о себе. Раз мы идём вместе, будет полезным узнать друг друга ближе.

Василиса задумалась. Ей не часто приходилось рассказывать о себе — почти никогда. То, чем была готова делиться, было написано в сети: журналисты охотно писали о ней как о женщине-учёном, ведущей ответственный проект. Но вряд ли это то, что нужно Виктору. Это, конечно, тоже... но.

— Даже не знаю, с чего начать, — наконец произнесла она.

— Давай начнём с начала, — сказал он. — Маленькая Василиса — какая она была?

Женщина улыбнулась.

— Жуткая непоседа. Чтобы заставить её сидеть на одном месте дольше пяти минут, требовалось приложить немало усилий. Всё время в движении, всё нужно знать, всё видеть. Если где-то что-то происходит, то Вася либо уже где-то рядом, либо скоро появится. Вечные «зачем» да «почему»... Всё надо потрогать, всё попробовать. Родителям пришлось нанимать двух нянек — одна не справлялась.

— Кто твои родители?

— Папа у меня министр лесной промышленности. Вечно в делах... что-то делает, решает. Его почти никогда не бывает дома, а если дома — то всё равно работает. Мама — про таких, как она, говорят «светская львица»: салоны, подруги, гости, рауты.

— А был кто-то близкий? Тот, к кому ты бежала со своими горестями?

Василиса задумалась, решая, говорить или нет. Посмотрела на Виктора, который смотрел с внимательным интересом.

— Дедушка. У меня был замечательный дедушка. Он проводил со мной всё свободное время, учил меня всему, что знал сам. Может, благодаря ему и сижу здесь, — она обвела взглядом кают-компанию. — Мы ходили на рыбалку, гуляли по лесу, когда стала постарше — посещали музеи, выставки. Вечером всегда заходил ко мне в комнату: «Пора спать, моя любимая егоза», — говорил он, укладывал меня, накрывал одеялком и, сев в кресло рядом, рассказывал про экспедиции, про дальние странствия, про поиск давно минувшего. Дедушка был исследователем. Сейчас очень жалею, что воспринимала его рассказы как сказку и мало что запомнила.

— Я так понимаю, его уже нет в живых? — спросил Виктор.

— Его не стало, когда мне было одиннадцать. Я осталась одна.

— Как одна? — удивился он. — А родители?

— Родители были всегда заняты. Чаще всего наше общение сводилось к обмену любезностями за завтраком. Они меня любили по-своему, но дедушки мне не хватало, — она замолчала, погрузившись в воспоминания.

Ему захотелось подойти и обнять, погладить по голове и сказать: «Всё хорошо». Но...

— Давай прервёмся, — предложил он. — Надо подобрать снаряжение, а потом продолжим. Расскажешь про подросшую Василису.

— Э, нет. Теперь моя очередь слушать про маленького Виктора, — Василиса улыбнулась.

Спустившись по железной лестнице в трюм, они подошли к двери склада.

— К чему готовиться? — спросил Виктор.

— Не знаю, — Василиса пожала плечами. — К чему угодно. Если версия верна, установка могла притянуть всё, что угодно.

— Тогда берём всё.

Он оценивающе окинул взглядом Василису, одетую в бесформенную робу, прикидывая размер одежды.

— Держи, — он протянул ей костюм рейнджера. — Примерь.

Взяв костюм, она вышла в соседнюю комнату.

Услышав шаги возвращающейся женщины, Виктор продолжил:

— К костюму ещё шлем прилагается...

Он замер на полуслове, увидев женщину, вышедшую к нему в костюме рейнджера, облегающем её высокую стройную фигуру.

— Ты красивая.

— Спасибо, — ответила Василиса, чуть смутившись.

Она села в кресло, взяла в руки выданный мужчиной шлем, покрутила его, надела.

— Есть инструкция? — спросила она.

— Да. Там, в правом верхнем углу, нажми на кружок с вопросительным знаком.

— Как нажать?

— Наведи взгляд и быстро моргни два раза.

Женщина замерла, погрузившись в инструкцию.

Мужчина задумался.

— Читая книги, всегда удивлялся, как герои, попадая куда-нибудь, преодолевали сотни километров пути, шагая налегке прогулочным шагом и питаясь святым духом. Сколько нам идти, как думаешь? И будет ли возможность пополнять запасы? — спросил он.

— Что? — переспросила Василиса, отвлекаясь.

— Сколько нам идти? И будет ли возможность пополнять запасы?

— Сложно сказать. Там, кроме Волка, никто не был. Ему удалось пройти примерно половину предполагаемого расстояния до цели. Если установка находится в центре аномалии... О, подожди.

Покопавшись в кармане, женщина достала небольшую коробочку, положила на стол, из другого кармана извлекла прозрачный кристалл. Вставив кристалл в коробочку, нажала кнопку. Над коробочкой повисла голограмма листа бумаги с текстом.

— Вот, смотри, это отчёт аналитической группы по результатам похода Волка в аномалию. Захватила с собой. Листать вот этими кнопками, — показала на две кнопки на корпусе.

Виктор погрузился в отчёт, решая задачу — как унести всё необходимое для двухнедельного похода, активно эксплуатируя ИИ корабля, когда Василиса, сняв шлем, спросила:

— У тебя, если что, есть ещё такой? — она показала на шлем.

— Есть. А тебе зачем? — мужчина заинтересованно взглянул на женщину.

— Хочу покопаться внутри.

— Копайся, — он махнул рукой, возвращаясь к своему занятию.

Василиса извлекла из сумочки набор инструментов и, вскрыв шлем, погрузилась в работу, что-то бормоча себе под нос.

Забрав распечатанный список с принтера, Виктор ушёл в дальний конец склада.

— Всё готово, — сказал он, ставя два рюкзака перед выходом.

Женщина не отреагировала. Закусив губу, она склонилась над полностью разобранным шлемом.

— Василиса, — позвал мужчина. — Василиса! — чуть громче. Подойдя, тронул её за руку.

— Да что? — отвлекаясь, спросила она.

— Я всё. Ты скоро?

— Не знаю. Ты иди, я здесь посижу.

— Если что, ищи в кают-компании.

Женщина молча кивнула, возвращаясь к занятию.

Постояв, любуясь увлечённой Василисой, которая что-то с азартом ковыряла внутри шлема, Виктор забрал коробочку с отчётом и вышел.

Устроившись на диване в кают-компании, он погрузился в подробное изучение.

Волк трижды ходил в аномалию. Первый вход был разведывательный — цели перед ним не ставили. Провёл в аномалии пять дней, дойдя до большого города, зажатого между двумя кусочками горных миров. Побродил рядом со стеной, в город идти не рискнул, вернулся назад.

Во втором выходе целью было, дойдя до города, попытаться обойти его. Волк, проведя в аномалии восемнадцать дней, вернулся ни с чем. Прохода в горах не было, или он его не нашёл. Высокая горная гряда тянулась на три дня пути в обе стороны от города. Дальше он не пошёл.

В третий раз Волк зашёл с другой стороны аномалии, добрался до гор и, идя вдоль гряды, вышел с другой стороны. Так и не найдя прохода.

Закончив чтение, Виктор отложил коробочку и посмотрел на часы. Прошло больше двух часов с тех пор, как он оставил Василису на складе.

«Интересно, чем она там занимается?» — подумал он.

Василиса всё так же сидела за столом, только голова её была в шлеме. Поворачивая его то вправо, то влево, она замирала на полсекунды после каждого движения.

— Василиса, — позвал мужчина.

Шлем два раза мигнул и пропал. Женщина с улыбкой посмотрела на него.

— Ну как? — спросила она.

— А как? — удивлённо спросил он.

— Я немного доработала шлем. В таком одеянии он самый приметный элемент. Убрать нельзя — потеряешь преимущества костюма. Но спрятать — пожалуйста. — Она говорила быстро, с азартом. — У вас потрясающие технологии. Я ещё, когда артефакт делала, разработала преобразователь. Наши изделия теперь можно запитать от ваших батарей. А в шлем я встроила модуль от шапки-невидимки. Мне бы в мою лабораторию — проверить теорию...

Дальше пошли термины. Специфические, малопонятные.

Виктор перестал понимать её слова — но не мог отвести взгляд.

«Когда она успела? — подумал он. — Не просто разобраться в чужой технике, а совместить со своей?»

И тут вспомнилась бабушкина сказка, старая, почти забытая.

«Так вот ты какая, — усмехнулся он про себя. — Василиса Премудрая».

После ужина Василиса сидела в кресле с кружкой кофе.

— Я жду, — сказала она, посмотрев на Виктора.

— Чего? — мужчина оторвался от планшета.

— Рассказ про маленького Витю.

— Хорошо, — он улыбнулся.

Маленький Витя родился на очень бедной планете. До четырёх лет его воспитывала бабушка — родители работали в космосе, на станции дальней связи.

Когда Вите исполнилось четыре, бабушка заболела и больше не могла растить мальчика. Разрыв контракта грозил родителям огромными штрафами, и маленького Витю забрали на станцию.

Станция дальней связи представляла собой списанный корабль. Половину занимало оборудование дальней связи, во второй был оборудован жилой отсек для персонала — обычно из двух человек, часто являющихся парой. Комнату для мальчика оборудовали из кладовой. Самым интересным местом была кают-компания с большим панорамным окном, оборудованная на месте капитанского мостика. Там и проводил маленький Витя большую часть времени — смотрел в большое окно и представлял себя капитаном корабля. Что там капитаном — адмиралом космического флота! Подчиняясь фантазии мальчика, армады кораблей бороздили бескрайние просторы космоса.

Когда исполнилось семь, родители отдали маленького Витю в школу-интернат. Где, по большому счёту, и закончилось детство.

— Но об этом в следующий раз, — сказал мужчина.

Утром через открытый Марой портал они прошли в лагерь исследователей, расположившийся рядом с аномалией.

Весь день Василиса провела в лаборатории, модифицируя привычные ей волшебные вещи. Первое, что она сделала, — повесила на рюкзаки артефакты снижения веса. Созвонившись с генералом, курирующим со стороны военных операцию «Чужой», она выпросила артефакты лёгкого шага и малый бытовой набор, состоящий из скатерти-самобранки и набора очищающих амулетов.

Ночью Василисе не спалось — мешало нервное напряжение.

— Должна, — говорила она себе. — Ты должна дойти. Ты уже столько сделала для этого. У тебя всё получится. Ты сможешь.

Но сомнения одолевали.

— У тебя ничего не получится. Ты слабая женщина, — шептали они.

Как только небо за окном посерело, она встала, умылась, оделась и вышла из комнаты.

— Не прощаемся, — сказала Василиса провожающей Маре и активировала артефакт.

Они стояли возле стены тумана. Волк в нетерпении кружил рядом.

— Идём, — Виктор посмотрел на Василису.

— Идём.

Глава 7

Глава 7

Два шага — и туман скрыл их от Мары. Мара зашептала обережный наговор на добрый путь.

Стена тумана пропала так же неожиданно, как и появилась.

Солнце только-только поднималось над пустыней, раскрашивая белый песок розовыми оттенками.

— Кто-нибудь знает, в какую нам сторону? — спросил мужчина.

В голове возник образ гордого Волка.

— Зря я тут, что ли, бегал? За мной, товарищи...

И он зашагал вперёд.

— Продолжим? — спросил Виктор у Василисы, мерно шагая по песку.

— Что продолжим?

— Узнавать друг друга. Пока Волк ведёт нас... Есть ещё два-три спокойных дня. Расскажи про подросшую Василису.

— Хорошо, — согласилась женщина.

***

Детство Васи кончилось, когда ушёл дедушка.

Подросшая Вася днями и ночами просиживала за книгами. Читала, читала и читала — потому что было интересно, или потому что искала себя. Дедушка умер, и у неё не осталось никого близкого, кто бы помог ей. Книги учили, развлекали, звали в неизведанное.

Любопытство и любознательность никуда не делись, а непоседливость ушла. А может, и не ушла, а трансформировалась — потому что читала Василиса хаотично, иногда по три-четыре книги совершенно разной направленности одновременно.

Прошёл первый год после ухода дедушки.

А на второй случилось то, что определило дальнейший интерес подросшей Василисы.

Новый учитель волшебства, нанятый родителями, оказался артефактором.

Во внеурочное время Василиса зашла с каким-то вопросом в кабинет учителя. В кабинете никого не было, но за соседней дверью она услышала голос — учитель что-то напевал. Толкнув дверь, она увидела преподавателя, склонившегося над столом, перед которым лежали лист бумаги, какой-то камень, перо и кусочек верёвки.

Василиса тихонечко, прикрыв за собой дверь, замерла, наблюдая за преподавателем. Он же, не замечая или делая вид, взял камень и положил его на лист бумаги. В листе сделал отверстие, привязал к нему верёвку. Потом аккуратными движениями вставил перо в камень. Получившееся завернул в лист бумаги, направляя волшебную энергию на конструкцию.

Конструкция зашевелилась, обретая очертания птицы. И через мгновение сорвалась со стола, затрепетав маленькими бумажными крылышками, силясь улететь — мешала только верёвочка, привязанная к лапке.

— Хочешь отпустить её? — спросил учитель, обращаясь к девочке, заворожённо смотревшей на птичку с разноцветным оперением.

— Хочу.

— Подойди ближе, не бойся. Потяни за эту верёвочку.

Василиса аккуратно потянула, развязывая узелок. Птичка, почувствовав свободу, защебетала и, сделав круг, выпорхнула в окно.

— Понравилось? — спросил учитель у девочки, проводившей птицу взглядом до ветвей.

— Да, — Василиса обернулась к мужчине. — Как вы это сделали?

— Хочешь, научу?

— Хочу.

В глазах Васи зажёгся интерес, захотелось знать, как совмещать на первый взгляд несовместимое, превращая во что-то новое, работающее.

— Вот так я и увлеклась артефакторикой, — сказала женщина, посмотрев на Виктора, шагающего рядом.

— Как оказалось, чтобы создать даже самый простой артефакт, нужно обладать знаниями во многих областях. И немало тренироваться, чтобы выстроенные тобой связи пропускали через себя столько энергии, сколько нужно — не больше, не меньше.

— Это сложно...

— Бывает, что расчёты показывают одни цифры, но используемые материалы вносят корректировки. И тогда проще почувствовать, чем пересчитывать. В этом чувстве, наверно, и скрывается талант артефактора.

***

Ближе к вечеру они расположились на привале, отдыхая перед последним переходом на сегодня. Василиса сидела, вытянув гудящие с непривычки ноги, скользя взглядом по склону бархана, пока её взгляд не зацепился за что-то поблёскивающее.

Она встала, подошла ближе, подняла. Рассматривая замысловатый узор на старой медной лампе, она потёрла её, отряхивая от песка.

— Занятная вещица, — произнесла Василиса, показывая лампу подошедшему Виктору.

Сфотографировав узор, она поставила лампу обратно и отошла в сторону — к Виктору, рассматривавшему что-то на горизонте.

— Что там?

Вдруг за спиной послышалось шипение. Василиса резко повернулась и вскрикнула. Из лампы в небо вырывался столб дыма.

***

То ли сон, то ли явь. Состояние полёта, покоя, тишины, забвения... Погружение. Глубина. Тысячу лет в заточении. Кто, когда, зачем — разве важно сейчас? Кто она? Где? Кому какое дело...

Воспоминания стираются, остаются фантазии. Было ли — не было? Правда ли, выдумка? Мысль-полёт... Когда-то было по-другому. Но было ли или придумала?

Кто я? Зачем я?

Тягуче, протяжно, противно...

Кто-то встряхнул. Или почудилось? Как давно это было — последний раз...

Нет, кто-то трясёт.

Она выплыла на поверхность сознания, замерла, ожидая. Зовут или кажется? Выйти или не стоит?

Зовут. Но как-то робко, несмело. Может, не ходить? Опять требовать будут. Давно не требовали — отучила.

Раньше часто ходили. Часто просили. Она давала то, что просили. Но это всегда оказывалось не тем, чего они хотели.

Перестали трясти и звать.

Выйти или нет? Звали — не требовали. В покое оставили. Выйду — что изменится? Ничего. Не выйду — что изменится? Ничего.

Или выйти? Хоть какое-то развлечение. Раз пробудилась...

Дымом нехотя потекла, выбираясь из лампы.

Вытекла, осмотрелась.

Двое. И кто-то серый. Смотрят: она — испуганно, он — настороженно, серый — насмешливо, оценивающе. Странно.

Пристально смотрит. Почему? Так на неё никто никогда не смотрел.

Взглянула на себя — вроде как обычно всё, платье не помято. Достала зеркальце. Ну, не причёсанная слегка.

Почему же серый так смотрит? Нагло, насмешливо...

Отвернулась. Смутилась.

Посмотрела на мужчину и женщину.

— Кто звал меня? Слушаю и повинуюсь.

***

Виктор, услышав крик, среагировал мгновенно — подскочил к Василисе, спрятал её за спину.

Дым развеялся, оставив на песке женщину. Синяя кожа, острые уши, большие глаза.

— Слушаю и повинуюсь, — сказала она, чуть поклонившись.

— Я буду говорить, — бросил Виктор Василисе.

Виктор решил действовать осторожно.

— Кто вы? — спросил он у женщины.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Ты разве не знаешь, кто я?

— Нет.

«Это джинн», — тихо сказал Волк, подошедший сзади.

Мужчина ухватился за неё.

— Вы джинн?

— Почему джинн? Ты разве не видишь — я джинни.

— Это имя? — уточнил Виктор. — Вас так зовут — Джинни?

— Ты хочешь знать моё имя?

— Да.

— Лейла бинт Иблис мин Наар-Джинни. Так зовут меня... — потом вдруг добавила с грустью: — Звали... когда-то.

— Почему «когда-то»? — влез в разговор Волк.

Женщина повернулась к нему.

— Потому что больше не зовут.

— Хотите, я вас так звать буду? — Волк подошёл ближе.

— Зачем? Наша встреча мимолётна. Сейчас я исполню ваши желания, и мы больше никогда не увидимся.

— А если я ничего не хочу? — спросил Волк. — Нет у меня желаний.

— Как нет? — удивилась она. — Совсем?

— Ну почему совсем... Совсем есть. Нет таких, какие я бы хотел, чтобы вы исполнили, Лейла бинт Иблис мин Наар-Джинни.

— И у тебя нет? — спросила она, поворачиваясь к Виктору.

Мужчина посмотрел на Волка, который отрицательно мотал головой.

— И у меня нет.

— А у тебя, женщина? — она посмотрела на Василису.

— Тоже нет.

— Зачем тогда звали?

— Мы не звали, — сказал Виктор.

— А кто лампу тёр?

— Не я.

— Ты тёрла? — посмотрела на Василису.

— Я только пыль вытерла. А лампу не тёрла.

— И что делать тогда? Я пока желание не выполню — обратно не могу вернуться, — растерялась женщина.

— А вы, Лейла бинт Иблис мин Наар-Джинни, хотите вернуться? — спросил её Волк.

Джинни задумалась.

— Так положено.

— Кем?

— Не знаю... — совсем растерялась она.

— А можно одно желание на троих или у каждого своё должно быть? — спросила Василиса.

— Смотря какое желание.

— А какие бывают желания, Лейла бинт Иблис мин Наар-Джинни? Расскажите, — вновь встрял Волк. — И давайте перейдём на «ты», раз наше знакомство так затянулось. Как проще к тебе обращаться? Тебя мама в детстве как звала?

— Лейлаби... — ответила джинни, немного растерявшись от такого напора.

— Присядем. И ты расскажешь мне про желания, Лейлаби.

Волк подошёл ближе.

Виктор и Василиса переглянулись.

— А Серый-то наш — ловелас, — тихо, с улыбкой сказала Василиса. — Пойдём, не будем ему мешать.

Они отошли к палатке, издалека наблюдая, как джинни, усевшись по-турецки на песок, что-то рассказывала Волку, развалившемуся рядом.

***

— Я вспомнила, — сказала Василиса. — Я читала про таких, как она... давно, правда. Её народ жил в благодатном краю, где земля давала по три урожая в год. Правил ими мудрый джинн Абдурахман ибн... чего-то там, не помню, — Василиса улыбнулась. — И было у него два сына-близнеца. Джинны живут долго, но и они не вечны. И когда его не стало, братья не смогли договориться, кому править народом. Затеяли битву между собой и бились много дней, превратив свою страну в выжженную пустошь. Бились, пока не погубили друг друга.

Выжившие джинны, оставшиеся в выжженной пустыне, были вынуждены обратиться за помощью в соседнюю страну. Но колдуны, жившие там, обманули джинов, заточив в старых медных лампах, заставив служить. Хитрые джинны, не в силах противиться воле наложенных заклинаний, желания исполняли, но извращали их изначальный смысл настолько, что, чтобы получить желаемое, нужно было очень подробно его формулировать.

— Это как? — спросил Виктор.

— Ну, например, самое безобидное: требуешь у джинна построить замок — он его строит, но без окон и без дверей. Указываешь в желании окна и двери — он оставляет замок без крыши. Указываешь крышу — делает планировку, больше похожую на лабиринт. Джинн изыскивает максимум возможностей, чтобы если не извратить желание, то выполнить его формально, а лучше — погубить желающего.

Тогда верховный колдун приказал подданным собрать лампы с джиннами и погрузил их на корабль. Что произошло с кораблём дальше — автор либо не знал, либо умолчал.

Позже стало ясно, что не все лампы уплыли на корабле: к тому времени кто-то из хозяев сгинул вместе с лампами, кто-то просто спрятал их, решив не отдавать.

— Жалко их, — сказал Виктор, кивнув на джинни.

— Печальная судьба у народа, — отозвалась женщина.

***

Волк, оставив джинни в стороне, присоединился к беседующим.

— Еле уговорил...

— Можно подробнее? — попросила Василиса.

— Встречался я раньше с подобными ей, — ответил Волк. — Опасные ребята. Мелкие желания выполнять отказываются, говорят, что по мелочам не работают. Глобальное им загадывать опасно — результат непредсказуем.

— До чего договорились? — поинтересовался Виктор.

— Уговорил подождать с желаниями. «Загадывайте, — говорит она, — я выполню и обратно в лампу». А я ей: «Не торопитесь, несравненная, что вы там в лампе не видели?» А она твердит: «Загадывайте да загадывайте». А я ей: «О свет очей моих, нет у нас сейчас желаний. Как появятся — так сразу и загадаем». По итогу договорились: с нами пойдёт, пока мы желания не придумаем.

— Как с нами? — одновременно воскликнули они.

— Что всполошились-то? — оторопел Волк. — Не надо нервничать. Считайте это моей заботой.

Глава 8

Глава 8

Его нельзя было назвать красавцем: чуть неправильные черты лица, нос с лёгкой горбинкой, от которой взгляд соскальзывал вниз, к жёстким губам. Но в нём было что-то, заставлявшее Василису смотреть. Может быть, глаза — внимательные, с лёгкой усмешкой. Может быть, осанка — прямая, спокойная, без вызова. А может, просто уверенность человека, который не пытается казаться тем, кем не является. И на фоне блестящих красавцев, с которыми время от времени знакомила мать, всё ещё не смирившаяся с тем, что Василиса не замужем, он выглядел настоящим.

Открыв глаза, Виктор успел заметить, как чуть смутившаяся Василиса быстро отвела взгляд.

— Доброе утро, — улыбнулся он.

— Доброе утро...

— Уже пора?

— Наверное... раз проснулись, — Василиса улыбнулась.

— Тогда встаём.

— Встаём.

***

Джинни шла рядом с Волком. Василиса отстала, чтобы не мешать их тихой беседе. Чуть сзади и сбоку шёл Виктор — немного увеличивая дистанцию на ровных участках, сокращая до минимума, когда путь шёл вверх. Мужчина уже дважды ловил её, не давая упасть, когда нога соскальзывала на осыпающемся песке. Неожиданно для себя Василиса осознала, что ей нравится чувствовать поддержку за спиной. Ненавязчивую, не показную. Такую, которая возникает сама собой — не потому, что надо, а потому что могут. Некоторое время она шла, наслаждаясь этим чувством.

— Соберись, нельзя расслабляться, — сказала она себе и, притормозив, дождалась, когда Виктор поравняется с ней.

— Твоя очередь продолжать рассказ о маленьком Вите.

Виктор улыбнулся.

— Ну слушай, — продолжая шагать, сказал он.

***

Моё детство закончилось, когда я попал в школу-интернат. Жёсткая, почти военная дисциплина, которая, по мнению директора, должна держать детей в узде, воспитывая из них достойных членов общества. «Чтобы у детей не было времени на шалости, они должны трудиться», — говорил он. И мы трудились. Всё свободное от уроков время: младшие работали в огороде, выращивая тонны овощей — благо школа находилась в тёплых краях; старшие трудились в мастерских. Те же, кто обладал каким-нибудь талантом, изготавливали сувениры для огромного отеля, являвшегося спонсором школы. Отель под видом благотворительности эксплуатировал детей по полной, получая двойную выгоду: освобождение от налогов и продукцию с огородов и из мастерских школы по минимальной цене. На результаты обучения смотрели сквозь пальцы. Главное было — трудиться.

— Чем занимался ты? — спросила Василиса.

— Вырезал из дерева. Сначала резал по доске, потом фигурки животных.

— Вырезал из дерева? — удивилась Василиса.

— Да, мне нравилось превращать бесформенное в красивое...

— А сейчас вырезаешь?

— Давно не занимался. Пробовал в начале, но это напоминало мне об интернате... не самые лучшие годы жизни.

— Как ты попал в космос?

— Учился. Родители мало занимались мной, но им удалось донести ценность образования. Каждую свободную минуту я читал учебники, решал задачи, приставал к учителям, прося пояснить непонятное. Потом мне повезло. В школу пришло указание от министерства образования направить лучших учеников на олимпиаду — это такие соревнования на знания в тех или иных областях наук. Олимпиаду я выиграл, в качестве приза получив возможность обучаться в академии космического флота. К тому времени мне исполнилось семнадцать, и я уже давно не был ребёнком, — закончил мужчина.

***

Забравшись на очередной бархан, Волк остановился. Догнавшие его Василиса и Виктор встали рядом. С вершины дюны открывался вид на город, лежащий далеко внизу, посреди пустыни, окружённый высокой каменной стеной. Она тянулась ровным кольцом, за которым теснились маленькие домики с плоскими крышами. На месте ворот зиял провал разрушенной стены. Солнце светило на старый камень, делая его жёлто-золотистым. Город простирался внизу — огромный, мёртвый.

Виктор достал бинокль, приложил к глазами и долго всматривался. Город был огромен и пуст. Пустые улицы, разбитые ворота, улицы, наполовину занесённые песком... Никаких следов того, что в городе кто-то есть. Ни криков, ни лая собак, ни звона посуды. И от этого безмолвия становилось жутковато.

— Такое ощущение, что город заброшен, — сказал он тихо, словно боясь разбудить.

— В прошлый раз, когда я шёл здесь, не рискнул заходить, пошёл вокруг, — сказал Волк.

— Намного дальше? — спросил Виктор.

— Намного. Рельеф там — дюна на дюне, бархан на бархане. Либо ныряй вверх-вниз, либо петляй по вершинам.

Виктор снова прильнул к биноклю, подробно рассматривая город, по-прежнему не подававший признаков жизни. Скинув рюкзак, мужчина извлёк дроид-разведчик, активировал и подключил к планшету. Дроид с лёгким шуршанием взлетел в воздух, устремившись к городу.

— Перекусим? — спросил он, поворачивая голову к Василисе. Женщина кивнула. Достав из рюкзака небольшую скатерть, она расстелила на песке, постучала по краешку:

— Обед на две персоны и большого Волка.

— Очень большого, — влез в процесс Серый. — И одной джинни.

— Вам нужна еда? — удивлённо посмотрела Василиса на Лейлаби.

— Оказывается, да. Когда я была здесь... — она показала на лампу на поясе, — я не чувствовала голода. А сейчас вдруг захотела. Такое интересное, забытое чувство. Я говорила об этом Волку недавно, — она посмотрела на серого.

***

Виктор внимательно изучал данные с дрона, когда к нему подсела Василиса.

— Что скажешь? — спросила она.

— Вот смотри, — он повернул к ней экран. — Волк прав: обходить будет очень долго. По оценкам ИИ, идти через город — день, даже меньше. Если выйти утром, то до темноты можно пересечь город. Путь вокруг займёт дня три.

— Почему ты не хочешь идти через город?

— Не нравится он мне.

— А мне нравится. Ты помнишь, что у нас не прогулка? Мы пойдём через город.

— Ты уверена? — спросил мужчина. — Не всегда прямой путь — самый короткий.

— Ты можешь внятно сказать, что не так с городом?

— Нет...

— Тогда мы идём через город. Волк, ты со мной. Василиса посмотрела на волка. Тот пожал плечами.

***

Чем ближе они подходили, тем беспокойнее становилось Виктору. Он пытался отговорить Василису, но, кроме смутного предчувствия, аргументов не было. Женщина твёрдо стояла на своём.

— У нас не так много времени, — сказала она, оборвав спор. — И что будет дальше — неизвестно. Терять три дня на обход пустого города неразумно.

Василиса сама не понимала, почему вдруг решила спорить, настаивая на проходе через город. Всё было хорошо. У неё получилось всё, к чему она шла много лет: создать работающий артефакт, попасть в аномалию. Осталось только дойти. Она привыкла принимать решения сама, не полагаясь ни на кого. При этом всегда выслушивала чужое мнение, давая собственную оценку. Если признавала разумным — встраивала. Если нет — отбрасывала без сожаления. Сколько раз её убеждали, что сделать что-то невозможно, а она брала и делала, доказывая, что права. Сегодня же, идя по пустыне и чувствуя поддержку мужчины, она ощутила себя слабой. Вдруг, вопреки всему, захотелось простого — чтобы кто-то взял её за руку и сказал, что всё будет хорошо.

«Так нельзя, — сказала она себе. — У тебя есть цель. Всё остальное — лишнее. Иди вперёд.»

Солнце скрылось за горизонтом, когда путники достигли ворот. Сил уже ни на что не осталось — только поужинать и лечь спать.

— Спите спокойно, — сказал Волк. — Если что — разбудим. Он расположился под стеной, в стороне от палатки, так чтобы контролировать все подходы. Положив голову на лапы, он смотрел на пустыню, слушая размеренноедыхание уснувших людей.

Джинни двигалась почти бесшумно. Только шорох осыпающегося песка выдавал её шаги. «Странно, — подумал Волк. — Ещё утром она шла, не оставляя следов. Теперь за ней тянется едва заметная цепочка».

Лейлаби подошла, опустилась на песок рядом, откинулась на стену и положила руку ему на загривок.

— Можно, поглажу? — спросила она.

— Нужно, — Волк подвинулся ближе. — Не хочешь спать?

— Нет. Успею выспаться, когда вернусь сюда. — Она постучала по лампе, лежавшей рядом.

— Ты всё ещё хочешь вернуться? — поинтересовался Волк.

— Как будто у меня есть выбор, — горько усмехнулась джинни.

Некоторое время они молчали. Лейлаби лёгкими движениями гладила, Волк тихо млел. Ветер шевелил песок, и ночь казалась бесконечной.

— Не верю я, что у вас нет желаний, — тихо сказала джинни, не отрывая взгляда от звёзд. — Думаю, вы просто боитесь, что я исполню их как-то не так. Или выбираете из многих. Сколько бы это ни продлилось — знай, что я благодарна вам. Но больше — тебе. За эту возможность немного почувствовать себя живой.

Волк помолчал, глядя в темноту, и ответил не сразу:

— Откровенность за откровенность. Когда живёшь столько, сколько живу я, понимаешь: всё, что надо, здесь и сейчас у тебя есть. Наслаждайся этим. Остальное — либо цель, к которой должен прийти сам, либо лишнее.

— Интересная философия, — через какое-то время сказала джинни, и в голосе её послышалась лёгкая улыбка.

— Главное — жизненная. И моя. Гладь. Я посплю немного. Если что — буди. Он закрыл глаза, чувствуя, как её пальцы продолжают гладить его шерсть.

— Наглый ты, Волк.

— Зато симпатичный.

***

Ночь прошла спокойно. Это ещё больше утвердило Василису в решении идти через город. Перед выходом Виктор настоял, чтобы Василиса активировала боевой режим. Активировав свой, он добавил женщину в группу — появилась возможность отслеживать местоположение. Выпустил дроид и вывел картинку на визор шлема. Хотел пристегнуть Василису стропом, чтобы идти в связке, но не стал — побоялся, что окончательно запишут в параноики.

Миновав ворота, путники двинулись вглубь города по центральной улице, которая проходила через весь город почти по прямой, выводя на противоположную сторону. Город давил. Полузасыпанные песком улицы. Пустые глазницы окон. Мёртвая тишина, нарушаемая только шагами, гулким эхом отражавшимися от обшарпанных стен.

Волк и джинни шли впереди молча. Виктор замкнул строй. Активировать невидимость шлема он не стал — скрывшись за визором, отслеживал изображение с дроида, осматривая пространство глазами, не до конца доверяя электронике. Из-за этого двигался неровно: то отставал от идущих впереди, то догонял. Василиса вначале держалась за Волком, но с каждым шагом внутри разрасталось тяжёлое, липкое чувство. Она уже была не рада, что настояла на этом пути. Теперь старалась держаться ближе к мужчине, двигалась с ним в одном ритме, ожидая, но не чувствуя той поддержки, что ощущала вчера.

***

Они шли уже три часа. Шаг за шагом приближаясь к центру города. Из препятствий встречались только песчаные заносы — разной высоты и протяжённости. Беспокойство Виктора усиливалось. Он постоянно всматривался то в картинку на визоре, то визуально — в окружающую обстановку в поисках опасности, из-за чего всё больше отставал от волка. Город не подавал признаков жизни, оставаясь всё таким же недвижимым.

Очередной занос волк и джинни, ушедшие далеко вперёд, преодолели, почти не сбавляя шага. Виктор притормозил, пытаясь понять, что его напрягло. И в этот момент Василиса ступила на песок.

Песок ушёл из-под ног, и, вскрикнув, она почувствовала, как проваливается в пустоту...

Глава 9

Глава 9

Волк и джинни, услышав крик, обернулись, успев увидеть только ноги Виктора, прыгнувшего в провал следом за женщиной, и приземление отброшенного в сторону рюкзака. Когда они добежали до места, песок уже осыпался, запечатав проход.

— Твою же... — только и сказал волк, глядя на засыпанный провал.

***

Василиса рухнула во что-то податливое, пружинистое и по инерции покатилась по песчаному склону, гася скорость. Кружение прекратилось, когда она врезалась в стену. Попытавшись сориентироваться, она почувствовала сильный удар по шлему. Её подхватили, спеленали по рукам и ногам и быстро потащили куда-то.

***

Виктора после приземления присыпало песком. Активировав систему ночного видения, он успел разглядеть, как тёмные антропоморфные силуэты чем-то обматывают Василису. Он забарахтался, пытаясь выбраться из кучи песка. Когда удалось освободиться, похитители уже скрылись в подземном коридоре, унося с собой женщину. Лишь на визоре шлема отображалась удаляющаяся точка — метка Василисы. Виктор бросился в погоню.

***

Василиса тряслась, не пытаясь освободиться. «Пусть лучше думают, что я без сознания», — решила она. В наушниках шлема раздался голос Виктора: — Следую за тобой... Не паникуй... Активируй ночное зрение... Попробуй сориентироваться, — фразы прерывались тяжёлым дыханием бегущего мужчины. — Я боюсь говорить. Боюсь, что услышат... Меня пытались оглушить... — Хорошо, понял, — ответил Виктор. — Попытаюсь тебя не потерять. Мужчина замолчал. От постоянной тряски думалось с трудом. Прошло немало времени, прежде чем тряска прекратилась. Её грубо бросили на пол. Ударившись плечом, Василиса еле сдержала вскрик. Сдёрнули рюкзак, разрезав лямки — плечо прострелило болью. После чего послышался металлический лязг и удаляющиеся голоса.

***

Виктор быстро бежал по подземному коридору вслед за похитителями. Расстояние сокращалось не так быстро, как хотелось. Коридоры постоянно разветвлялись, и если бы не навороченная электроника шлемов, он бы потерял Василису в этом подземном лабиринте. Два раза сворачивал не туда, но, быстро сориентировавшись, возвращался на нужный путь, теряя время. Через полчаса погони преследователи остановились. Расстояние начало быстро сокращаться. Виктор прибавил скорость. Коридор закончился, выводя на галерею огромного подземного зала. Виктор резко затормозил. Аккуратно выглянув из коридора, еле успев спрятаться, услышав голоса. Из-за поворота, громко переговариваясь, вышли два странных существа, несущих в руках рюкзак Василисы. Дождавшись, пока голоса удалятся, он вновь выглянул, осматриваясь. Ночное зрение прорисовало контуры, и Виктор увидел огромный зал. По стенам тянулись галереи: узкие балконы без перил, вырубленные прямо в камне, опоясывали зал ярусами — один над другим, уходя вверх, словно амфитеатр. Колонны — толстые, квадратные в сечении — уходили в темноту, теряясь где-то под потолком. Воздух был холодным и неподвижным, тяжёлым, как старая ткань. Пахло сыростью, старым камнем и чем-то ещё — сладковатым, неживым. Эхо шагов тонуло в глубине, не находя выхода. На дне зала тускло поблёскивала вода. Или не вода — что-то более густое и тяжёлое. Выяснять не хотелось. По балконам туда-сюда сновали мелкие коренастые существа чуть выше метрового роста, с острыми ушами. Достав оружие, Виктор проверил обойму. Во избежание нежелательных конфликтов исследователей вооружали иглометами с мощным парализующим действием. Сняв с предохранителя, мужчина прижался к стене, активировав связь.

— Василиса... — позвал он.

Женщина молчала.

— Василиса!

— Да, слышу...

— Я недалеко от тебя. Есть проблема: тут много народа. Не знаю, кто такие, но я сильно на них не похож. Если меня заметят — поднимут тревогу. Жду момента.

— У тебя с собой артефакты, что я давала тебе перед выходом? — спросила Василиса.

— Какие артефакты?

— Такие две тонкие коробочки с батареями.

«Куда ж я их засунул?» — Виктор похлопал по карману на рукаве. Тонкие коробочки с примотанными батареями нашлись сразу — он сунул их туда машинально, перед самым выходом. Достал артефакты и повертел в пальцах.

— Возьми синюю. Это маскировочный артефакт. Зажми кнопку по центру и наведи торец коробочки на кого-нибудь из местных жителей, а когда почувствуешь толчок, кнопку отпусти и положи артефакт в карман. Окружающие будут видеть в тебе того, чью внешность ты считал.

— Я не вижу цвет в ночном зрении.

— Возьми ту, что потоньше.

Выбрав нужную коробочку и дождавшись, когда по коридору пройдёт очередное существо, Виктор активировал артефакт.

— Готово. Жди.

Когда галерея опустела, он пробежал по ней, повернул в соседний коридор, добрался до двери, отворил затвор и быстро нырнул в помещение.

— Это я, — он подошёл к женщине.

— Слава богам... — обрадовалась она.

Василиса лежала на полу, плотно обмотанная каким-то странным полотнищем. Достав нож, Виктор аккуратно освободил её.

— Ты как?

— Плечо болит... остальное в норме, — Василиса села, прислонившись к стене, разминая затёкшее тело.

— Надо уходить, — сказал Виктор. — Только замаскировать бы тебя.

— Дай свой артефакт.

— Держи.

Через пару минут перед Виктором сидело существо. Он потёр глаза.

— Чудеса да и только...

— Простое волшебство, никакого чуда.

Василиса вернула артефакт.

— Вставай, уходим, — Виктор протянул Василисе руку.

— Подожди. Они забрали мой рюкзак.

— Не до него сейчас.

— Он мне нужен. Без него ничего не получится. Там мои инструменты.

Виктор сел рядом, задумался.

— Придётся обойтись без них. Уходим.

— Ты не понимаешь, это не просто инструмент. Он мне нужен, — Василиса сняла внешность гоблина и посмотрела на мужчину.

— Это ты не понимаешь. Выгляни туда, — он указал на дверь. — Там огромнейшая пещера с сотней галерей и сотнями существ, похожих друг на друга. Предлагаешь обыскать её всю? Незаметно? — мужчина усмехнулся. — Или подходить к каждому и спрашивать: «Вы тут не видели двух чудиков с рюкзаком?» Может, ты знаешь их язык?

Виктор выжидательно смотрел на Василису.

— Знаю... — сказала Василиса. — И примерно знаю, что это за существа. У нас их называют гоблинами. Когда-то они были младшими слугами атлантов. Когда атланты пропали, они не стали забирать с собой всех. В нашем мире есть их колония. Когда я работала над аномалией, провела там три месяца — собирала легенды народа.

— Мне нужен мой инструмент, — твёрдо сказала женщина.

Виктор, не ожидавший такого, притих.

— Есть предложения? Или предположения, как искать твой инструмент?

— Можем дождаться гоблинов, которые меня захватили здесь... и спросить.

— Просто спросить?

— Можно не просто. Я знаю, чего они боятся.

— Нет, это опасно, — сказал Виктор, обдумав предложенное. — А если они придут не одни? Или не станут сразу вдвоём заходить и успеют поднять тревогу? Есть ещё предложения?

— Я могу почувствовать его, если окажусь в радиусе ста шагов от него, — сказала Василиса.

Виктор снова задумался.

— Допустим. Но тоже не очень. Если гоблины, придя сюда, не обнаружат тебя, пока мы ищем... нет никакой гарантии, что не начнут искать нас. Насколько хороша твоя маскировка? Это просто иллюзия или что-то большее? И насколько подозрительно будут выглядеть два одинаковых гоблина? А если встретим знакомых... этого гоблина или его самого?

— Маскировка не просто иллюзия, она создаёт физическую проекцию, накладывая её на объект... но в целом ты прав.

Они услышали голоса, приближающиеся к двери. Виктор отскочил к стене, встав так, чтобы оказаться за открывшейся дверью. Василиса быстро накинула на себя остатки полотна и отвернулась к стене. Дверь с лязгом отворилась.

— Всё в порядке. Вон она лежит. Это ты, Грызг, просто забыл закрыть дверь.

— Это ты, Крыкс, забыл.

Тот, кого назвали Крыксом, подошёл к Василисе, пнул её ногой. Женщина, скривившись, стерпела удар. Виктор заскрежетал зубами, готовый броситься на гоблинов и порвать их голыми руками — мешал второй гоблин, замерший в проёме двери, сделав лишь шаг внутрь помещения. Виктор внимательно следил за вошедшим гоблином. Крыкс наклонился над Василисой. «Сейчас он разглядит, что она развязана. Пора», — решил мужчина. Упершись в стену, он резко толкнул дверь. Дверь со всей силой врезалась в Грызга, отбрасывая его в угол. Виктор выстрелил в Крыкса из игломета. Попал. Гоблин начал заваливаться на пол, развернулся к вскочившему Грызгу, бросившемуся на него с кинжалом в руке. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Почти дотянувшийся в прыжке Грызг мешком рухнул на пол. Всё стихло. Мужчина подошёл к Василисе, помогая ей сесть.

— Сколько так пролежат? — спросила она, указывая на гоблинов.

— Первый минут пять, второй может час — ему больше досталось.

— То, что нужно. Верни артефакт, — она протянула руку. — Больше всего гоблины боятся увидеть самих себя. — Она начала пояснять: — По поверьям гоблинов, за теми, кто провинился, приходит демон смерти. Первым делом, придя за доблестным гоблином, демон похищает его внешность, становясь неотличимым от оригинала, как бы забирая себе физическое тело.

Василиса просканировала сначала одного гоблина, потом второго.

— Активируй, — сказала она. — Когда кто-нибудь из них очнётся, просто стой рядом и кивай с грозным видом.

Приняв внешность гоблина, мужчина кивнул, насупившись.

— Да, вот так хорошо, — она улыбнулась.

Её очертания поплыли, а когда обрели стабильность, перед ним стояла копия Крыкса.

Нога настоящего Крыкса дёрнулась.

— Начинаем. Скоро очнётся, — сказал мужчина.

Василиса подошла ближе, нависнув над гоблином.

Крыкс открыл глаза, непонимающе глядя на свою копию. В следующий миг взгляд наполнился ужасом. Тело, ещё скованное параличом, задергалось.

— Замри, смертный, — приказала Василиса голосом гоблина.

Крыкс перестал дёргаться.

— Демон... ты пришёл за мной? — обречённо прошептал он.

— Ты сам сделал свой выбор, Крыкс. Я шёл не за тобой — это ты принёс меня к себе своими руками, — Василиса демонически хохотнула.

Гоблин поник.

— Твой друг уже принял свою судьбу, — она показала на неподвижно лежащего Грызга. — Настала твоя очередь.

— Пощади... пощади, демон. Я не знал, что это ты.

— Пощадить тебя, говоришь? — женщина сделала вид, что задумалась. — Может, и пощажу. Время твоё ещё не пришло... но ты посмел обокрасть меня.

— Я верну... я всё верну. Только пощади.

— У тебя мало времени, Крыкс. И не вздумай сбежать... хотя беги — я тебя всё равно найду.

Крыкс вскочил и, чуть ли не на четвереньках, припадая на одну ногу, выскочил за дверь.

— Думаешь, сработает? — спросил Виктор.

— Подождём — увидим. Но думаю, должно. В их культуре детей с детства пугают демоном смерти.

Виктор на всякий случай связал не пришедшего в себя Грызга.

***

Минут через десять дверь отворилась, впуская Крыкса, тащившего рюкзак Василисы. Положив его рядом с женщиной, он, не разгибаясь, попятился назад.

— Проверь, всё ли на месте, — попросил Виктор.

Василиса открыла рюкзак, заглянула внутрь. Вещи лежали накиданные как попало. Она сунула внутрь руку, нащупала шкатулку с инструментом, облегчённо выдохнула. Проверила остальное — на первый взгляд всё было на месте.

Василиса посмотрела на гоблина:

— Ты помял мои вещи, смертный.

— Извините... извините, госпожа демон! Что хотите для вас сделаю... — залепетал он.

— Я прощаю тебя, — сказала она. — Но ты заслужил наказание.

Быстро посмотрела на Виктора. Тот понял её с полувзгляда и выстрелил. Крыкс медленно завалился набок и захрапел. Виктор подошёл к гоблину, связал его, засунув кляп в рот.

***

— Как будем выбираться? Ты знаешь дорогу? — поинтересовалась Василиса.

— Нет.

— И тогда как?

— Есть предложения? — спросил Виктор.

Женщина залезла в рюкзак, достала оттуда деревянную птичку.

— У тебя есть маленькая батарейка? — спросила она.

— Насколько маленькая?

— Чтобы поместилась внутри.

— Если только отсюда достать... — Виктор снял часы и протянул женщине.

Через несколько минут Василиса, что-то пошептав деревянной пичужке, машущей крыльями, выпустила её за дверь.

— Ждём, — она достала из рюкзака инструмент, принявшись ремонтировать разрезанные гоблинами лямки.

Виктор сел на пол, прислоняясь к стене.

— Я ещё не сказала тебе спасибо, — произнесла Василиса. — Спасибо, что не бросил меня.

— Пожалуйста. Сказал бы «обращайся ещё», но не стоит, наверное.

— Точно не стоит, — женщина легко улыбнулась.

«Стоит сказать, что я не права, или нет?» — размышляла она. С одной стороны — не права. Обошли бы спокойно город, потеряли бы время, зато без приключений. С другой стороны — права: откуда мне было знать, что здесь такое? Город выглядел заброшенным. Разведку провели. Оснований терять время не было. Но всё-таки скорее неправа, — призналась она себе.

Хотелось есть, ныло плечо, под рёбрами наливался синяк. Помазать бы... но не будешь же делать это при мужчине.

В дверь легко постучали. «Наконец-то», — подумала она, вставая и впуская птичку внутрь. Птичка влетела, присела Василисе на плечо, замерла.

— Можем идти. Я знаю дорогу.

Виктор поднялся, взял рюкзак Василисы, закинул на спину.

— Веди.

Они шли, стараясь особо не попадаться на глаза снующим туда-сюда гоблинам. Два раза заранее ныряли в боковые коридоры, скрываясь от больших компаний.

— Далеко ещё? — поинтересовался Виктор.

— Не очень.

Из бокового коридора им навстречу вышел отряд гоблинов. Прятаться было некуда — они вжались в стену, пропуская. Гоблины почти прошли мимо, как вдруг...

— Отряд, стой! — скомандовал идущий позади гоблин. — Крыкс, Грызг! — заорал он. — Какого... — поток нецензурной брани свёлся к вопросу: почему эти два доблестных гоблина вместо того чтобы бодро шагать вместе с товарищами по отряду, где-то ходят.

— Отвечать, когда спрашивают! — вновь заорал он. — Что ты там прячешь за спиной, Грызг? А ну тащи сюда!

Виктор молчал, не двигаясь, лихорадочно ища выход из ситуации.

— Неподчинение приказу! — окончательно рассвирепел гоблин. — Притащите сюда этих недомерков! — скомандовал он.

Гоблины, до этого стоявшие спокойно, повернулись и сделали шаг вперёд.

Виктор выстрелил очередью из игломета. Враз положить всех не удалось — словно что-то почувствовав, за миг до того, как его бойцы стали падать, старший гоблин резко прыгнул в сторону, заорав:

— Тревога!

Виктор выстрелил повторно, но было поздно — пещера взорвалась гулом, эхо заметалось по сводам.

— Бежим! — Виктор схватил Василису за руку, увлекая её за собой в коридор, из которого только что вышел отряд.

Глава 10

**Команда «формат» применена.**

---

## Глава 10

Немногим ранее на поверхности

Волк заметался у края провала, не зная, что предпринять. Пробовал копать, но вновь и вновь ссыпающийся песок сводил на нет его усилия. Признав тщетность раскопок, Волк пошёл расширяющимися кругами в надежде унюхать посторонний запах. Безрезультатно пробежал по соседним улицам, вернулся, сев рядом со спокойно стоящей джинни.

— Загадаешь желание? — спокойно, с лёгкой грустью в голосе спросила она.

— Если загадаю желание, ты вернёшься в лампу?

— Да.

— Тогда оставим это на крайний случай. Я почувствую, когда он наступит, — ответил Волк. — Надеюсь, что всё обойдётся.

— Спасибо, — поблагодарила Лейлаби. — За то, что даёшь мне время побыть живой.

— Помоги мне закрепить рюкзак на спине, — попросил Волк.

— Это желание? — уточнила джинни.

— Нет, это просьба.

— Чем она отличается от желания? Ты же хочешь, чтобы я что-то сделала для тебя.

— Желание — это когда я сам не могу сделать, а просьба — это когда я могу сам, но мне сложно.

— Ты сам можешь надеть рюкзак? — улыбнулась джинни.

— Не хочешь помочь — не надо, — обиделся Волк. — Нашла время философствовать.

Он перевернул рюкзак лапой, извернулся, упал на него спиной, пытаясь продеть лапы в лямки. Поняв, что ничего не получится, ухватил рюкзак зубами за ручку и пошёл по дороге. Отойдя метров на пять, повернулся:

— Ты идёшь?

— А ты этого хочешь? — поинтересовалась она.

— Нет... опять скажешь, что это желание. Слушай.. если ты никуда не идёшь — посторожи рюкзак.

Он вернулся и положил его рядом с ней и гордо зашагал по дороге. Свернул в проулок и закружил по улицам вокруг провала, время от времени возвращаясь к джинни.

— Ты обиделась, что я не захотел, чтобы ты шла со мной? — спросил он, останавливаясь рядом.

— Нет. Я знала, что ты не уйдёшь далеко, пока я здесь.

— Не уйду, — согласился Волк. — Можно спросить?

— Спроси.

— Вот ты говоришь: загадай желание... и я чувствую, что скоро мне это понадобится. Потому я хочу у тебя спросить... А чего хочешь ты?

Джинни задумалась, глядя куда-то вдаль.

— Не знаю...

— Хорошо, спрошу по-другому. Ты хочешь, чтобы Виктор и Василиса оказались рядом и мы спокойно вместе с тобой продолжили наш путь?

— Не знаю...

Волк почесал лапой нос.

— Тебе понравилось чувствовать себя живой?

— Да.

— Ты хочешь продлить это ощущение?

— Скорее да, чем нет, — ответила джинни после некоторого размышления.

— Это желание — чувствовать себя живой. Ты желаешь чувствовать это дальше?

— Да.

— Для этого тебе нужно спасти Виктора и Василису. Уже нужно спасти — чувствую это. Тогда какой отсюда следует вывод?

— Какой...

— Ты хочешь спасти их, чтобы продолжить чувствовать себя живой.

— Да..? — с удивлением спросила Лейлаби.

— Да, — ответил Волк. — Попробуй загадать сама себе желание. Потерять ты ничего не потеряешь точно, а вот приобрести можешь.

— Я не могу.... Ты можешь. Пожелай, чтобы я сама себе загадала желание, — сказала джинни.

— Желаю, чтобы ты могла себе желать всё, что захочешь, — громко сказал Волк.

— Слушаю и повинуюсь, — ответила джинни. — Желаю стать свободной. Желаю избавить мир от этой проклятой лампы.

Лампа со звоном разлетелась на мелкие кусочки.

— Желаю, чтобы Виктор и Василиса были спасены и находились в безопасности.

Сказала и провалилась под землю.

***

Они бежали, пытаясь затеряться в переплетении тёмных коридоров, найти закуток, спрятаться, пересидеть, пока всё успокоится, может быть, сменить внешность... но погоня шла по пятам, не давая передышки. Гоблины, прекрасно ориентирующиеся на местности, отсекали беглецов от выхода из подземелья. Виктор, периодически оборачиваясь, отстреливался от особо резвых преследователей, отбрасывая погоню. Но врагов было слишком много. Заряды в обойме игломёта закончились.

— Последняя обойма, — сообщил он Василисе, перезаряжая игломёт. — Что там твоя птичка? Далеко нам ещё?

— Мы ушли с курса и бежим в обратную сторону.

Навстречу из бокового коридора выбежал отряд гоблинов. Виктор резко свернул в первое же ответвление, выпустив очередь игл в бегущих противников. Коридор повернул, открыв вид на глухую стену.

— Тупик, — сообщила Василиса.

— Вижу.

Виктор загородил собой вжавшуюся в стену Василису и проверил остаток игл. «Половина обоймы», — отметил про себя. Выскочившие из-за поворота преследователи, увидев загнанных в тупик беглецов, с радостным улюлюканьем бросились к ним.

Внезапно в тёмном коридоре возникло голубое свечение. Бегущие гоблины, врезавшись в невидимую преграду, остановились, откатываясь назад. Из темноты, мягко ступая, выступила фигура джинни — её силуэт мерцал голубоватым светом.

— Здравствуйте, дети, — сказала она, обращаясь к гоблинам. — Что шумим?

Она шагнула навстречу. Гоблины попятились. Джинни хлопнула в ладоши, и невидимая до этого стена, разразившись вспышками молний, двинулась вперёд, выдавливая гоблинов из коридора.

— Я за вами, — Лейлаби повернулась к Виктору и Василисе. — Держите меня за руки. И закройте глаза.

Раздался хлопок, вспышка. Виктор открыл глаза и снова зажмурился, глядя на яркое закатное солнце.

— Ты как? — спросил он у Василисе.

— Бывало лучше, — ответила та.

— Ну и где вы были? — с вопросом подлетел к ним Волк.

— Погоди, дай в себя прийти, — ответила Василиса.

— Ты можешь перенести нас из этого города? — спросил Волк у джинни.

— Могу.

— Тогда не будет ли любезна глубокоуважаемая перенести нас из этого города в направлении, противоположном выходу, относительно того, в который мы зашли в него?

— Держитесь за меня и закройте глаза.

Громкий хлопок. Яркая вспышка.

***

Василиса устало опустилась на песок. Ныло ушибленное плечо, ребро отзывалось болью на каждое движение.

— Волк, — позвала она.

— Оу, — откликнулся тот.

— Объясни, как так получилось, что Лейлаби пришла к нам на помощь? — спросила она подошедшего Волка.

— Мы с ней договорились.

— Что значит «договорились»?

— То и значит. И, кстати, она теперь свободна.

— Ты её освободил? — удивилась она. — Разве это возможно?

— Как оказалось, да. Нужно было просто захотеть.

Подошедший Виктор протянул женщине кружку.

— Чай. Будешь?

— Да. Спасибо.

— Расскажи подробнее, — попросила она Волка.

Рядом присела джинни, держа в руках кружку. Виктор отошёл в сторону от беседующих, активировал дрона, выпустив его в воздух, после чего установил палатку и сел, задумавшись, прислушиваясь к беседе.

«Хорошо то, что хорошо закончилось, — думал он. — Но ещё бы чуть-чуть — и всё... Путешествие закончилось бы, толком не начавшись». Ощущение беспомощности, оставшееся после спасения, не отпускало его. Горьким послевкусием, отравляя радость, сковывая и подрывая уверенность в себе. Мешая расслабиться и отпустить случившееся.

Посмотрев на смеющуюся Василису, рассказывающую про то, как удалось ловко провести парочку гоблинов, он вспомнил слова наставника в академии: «Делай что должен — и будь что будет», — говорил тот. Виктор улыбнулся. «Будь что будет», — решил он, подсаживаясь ближе к веселящейся компании.

***

Волку не спалось...

Он лежал рядом с джинни, наслаждаясь её мягкими поглаживаниями.

— Ты с нами с утра или теперь у тебя свои заботы? — поинтересовался Волк.

— С вами интересно. А своих забот у меня пока нет. Я свободна, но что с этим делать, не знаю. Я так долго была рабой лампы, что забыла, как быть свободной... Что делать, куда идти, где жить, а главное — зачем жить... Вот у вас есть цель. Вы идёте. А куда вы идёте? До этого всё равно было, а сейчас вдруг интересно стало.

Волк помолчал, глядя на неё, и вкратце рассказал о произошедшем в их мире.

— Может быть, ты сможешь перенести нас туда? — спросил он.

— Где это?

Волк задумался. Действительно, где..? Он не знал, где находится цель их пути и в каком из миров — всё так смешалось.

— Не знаю, — ответил он.

— Тогда не смогу. Всё не так просто, как рассказывают. Мы многое можем, но не всесильны. Попроси меня построить дворец — я построю, а сделать то, о чём мне самой ничего не известно, не могу.

— Мне не нравятся дворцы, — сказал Волк. — Там полы твёрдые и холодные.

— А если будут тёплые и мягкие?

— Всё равно не нравятся. Зачем мне дворец? Что я с ним делать буду?

— Как знаешь. А я бы построила для тебя.

— А для себя?

— Может, и построю, если захочу. Пока я чувствую себя потерянной.

Волк поддерживающе потёрся о её ногу.

— Ничего, всё у тебя ещё будет. Не переживай. У меня было что-то подобное после того, как я помог одному царевичу победить мировое зло. Как мне потом одна умная женщина пояснила — это называется «потеря цели». Когда ты долго идёшь к одной цели, и вот она достигнута, а что дальше с этим делать — непонятно. Цель-то исчезла. Она же тогда и помогла мне. Сказала: «А теперь просто живи и наслаждайся каждым прожитым мгновением». Вот и живу так до сих пор. Сейчас ты меня гладишь, а я наслаждаюсь.

Млея, волк растёкся по песку.

— Почеши спинку, — попросил он.

Ночь прошла спокойно.

Проснувшись, Василиса не обнаружила рядом Виктора. Выглянув из палатки, огляделась. Волк, лежавший рядом с джинни, приподнял голову.

— Проснулась?

Из-за палатки вышел Виктор, уже полностью собранный.

— Решили дать тебе поспать. Завтракай — и выдвигаемся.

***

— Аккуратнее, — Виктор поймал поскользнувшуюся Василису. Дождавшись, пока она обретёт устойчивость, сказал: — Я бы хотел поговорить с тобой... договориться, что ли.

Она кивнула.

— Расскажу тогда тебе историю.

Мне было двадцать, третий курс Военно-космической академии. Полёты — пока только в теории. Нам показывали корабли, рассказывали устройство и принципы работы основных механизмов. В космосе я был только раз — когда летел на центральную планету Империи, где находилась академия.

В состоянии лёгкого похмелья я шёл по улице старого серого города — построенного, как заверяли старожилы, на фундаменте, оставшемся от разрушенных зданий цивилизации Древних. Утренняя прохлада осени забиралась под форменный китель, заставляя ёжиться и ускорять шаг. Днём ранее мы славно погуляли, отмечая начало учебного года: сначала сидели в баре, потом переместились на квартиру к одному из сокурсников, где гуляли до утра...

Порывы холодного ветра пробирали до кости — хотелось в тепло и спать. На другой стороне улицы заметил кофейню.

Войдя, я ощутил смесь кофейных ароматов с едва уловимым запахом булочек с корицей. В помещении было пусто, лишь за стойкой дремал бариста — седой старичок, который, казалось, не замечал меня.

На стене над стойкой — мелом по чёрному — висело меню. Я растерялся: двадцать сортов кофе, а знал только «чёрный» и «с молоком», но их в ассортименте не было. Колумбийский, американо, эфиопский, капучино... Названия ни о чём мне не говорили. Я завис, раз за разом перечитывая их.

— Уважаемый... — позвал я.

Старичок-бариста встрепенулся, сбрасывая дрёму, и взглянул на меня.

— Сделайте что-нибудь покрепче...

— Что именно? Определитесь точнее, молодой человек, — сказал он чуть скрипучим голосом и, присмотревшись ко мне, добавил: — Вам надо научиться определяться, чего вы хотите. Иначе за вас это будет решать кто-то другой — какой кофе пить и пить ли вообще...

— Но как выбрать, если я не знаю, что скрывают названия?

— В вашем распоряжении — спрашивайте... Или можете почитать, — он кивнул на толстый фолиант, лежащий на стойке.

Я с тоской посмотрел на книгу.

— А есть способ проще?

— Есть... — немного помолчав, ответил старик. — Но он сложнее. Придётся научиться слышать себя.

— У меня нет проблем со слухом.

Старик усмехнулся.

— Слух здесь не нужен. Слушать нужно не ушами. Попробуй почувствовать — какой кофе твой.

Я посмотрел на меню, пытаясь понять, о чём он говорит. Внимательно изучил строку за строкой, переходя от одной к другой... И только на одной строчке колыхнулось внутри — как будто что-то стукнуло.

— Марокко, чёрный двойной, без сахара... — чётко сказал я.

Старик улыбнулся, повернулся к кофемашине — что-то зажужжало, зафыркало, зажурчало. По помещению поплыл аромат, и через мгновение передо мной стоял большой бумажный стаканчик, наполненный чёрной жидкостью, покрытой светлой тонкой пенкой.

— Угощайся... — старик пододвинул мне стакан.

Я сделал глоток. Кофе, прокатившись по нёбу, растёкся лёгкой горечью, скользнул внутрь согревающей волной.

— Невероятно... Но как? Это именно то, что сейчас нужно! Как вы это сделали? — посмотрел на старика.

— Я всего лишь сделал тот кофе, который ты попросил. Остальное — не моя заслуга.

Я расплатился и вышел из кофейни. Шёл всё по тем же улицам всё того же серого города, но с каждым глотком кофе улицы обретали краски.

— С того дня, делая выбор, я прислушиваюсь к своим ощущениям. Я привык доверять им, действовать, опираясь на то, что чувствую. Не могу объяснить, но чувства никогда не подводили меня. Потому хотел бы, раз ты взяла на себя обязанности главы экспедиции, чтобы, принимая решение, ты не игнорировала то, что я чувствую.

Василиса задумалась.

Стоит ли брать на себя обязанности главы? Принимая решения, она привыкла полагаться на факты, результаты экспериментов и здравый смысл. Но здесь нужно решать без опоры на факты и эксперименты — на них просто нет времени. И как показало произошедшее, она этого не умеет.

Но как довериться? Как подчиниться, когда считаешь по-другому? Перекладывать ответственность — это не её. Всегда решала сама, сама отвечала за свои решения. Но к тому, что происходит здесь, оказалась не готова. Слишком сильно обстановка отличалась от привычной. Она не видела, не чувствовала, не умела работать в условиях недостатка информации. Не зачем было. Наука не принимала такого. Она говорила: нет информации — добудь, всё должно быть в рамках теории и подтверждено экспериментом. Только неудачный эксперимент здесь легко может привести к провалу всей миссии.

Виктор же в своей стихии. Видно, что ему не привыкать действовать в таких условиях. Но как довериться не знакомому по сути человеку?

Сегодня, шагая по пустыне, она опять чувствовала ту ненавязчивую поддержку, которой ей так не хватало вчера. Чувство, что её подхватят, если оступится.

— Знаешь... — проговорила Василиса после долгих раздумий, — я готова признать, что была не права и передать тебе главенство в нашей миссии. Но с условием.

— С каким?

— Если я попрошу объяснить твоё решение — ты его объяснишь, если, конечно, будет такая возможность в тот момент. И ещё одно: ты будешь внимательно относиться к моему мнению. Я должна понимать, что мы делаем и почему так. Даже если у тебя не будет логических объяснений — готова принять нелогические.

— Согласен? — она внимательно посмотрела на него, ожидая ответа.

— Согласен.

Какое-то время шли молча, думая каждый о своём. Виктор думал, что ему всё больше начинает нравиться Василиса — не просто как красивая женщина, а как человек. Василиса думала, что Виктор — первый человек после дедушки, кому она готова приоткрыться, довериться хоть немного, не бояясь показаться слабой.

***

— Эпическое зрелище, — сказала Василиса, когда компания, выстроившись в ряд под палящим солнцем пустыни, наблюдала за ливнем, разразившимся над степью. Плывущие по небу тучи исчезали, уходя за границу миров.

Пустынный мир стыковался со степным — кое-где натекая на него, где-то образуя трещины. Миры не срастались друг с другом, как предполагала Василиса в своих гипотезах, — каждый кусочек существовал сам по себе. Даже в небе была чётко видна разделявшая миры линия.

Волк перескочил через границу, подставляя тело дождю, наслаждаясь прине