Вы читаете книгу «Связанные» онлайн

Глава 1. Ключ на цепочке, печать на коже

Бабушкина дача встретила Эмили запахом пыли, старого дерева и сухих трав, пучки которых всё ещё висели под потолком. Получив известие о наследстве от нотариуса, Эмили решила приехать на первые же выходные, просто чтобы осмотреть дом и решить, что с ним делать дальше: продать или оставить для редких выездов на природу.

Она ходила по комнатам, и с каждым шагом воспоминания накрывали её с головой. Вот здесь бабушка сушила мяту, а в этом углу всегда стояла прялка, за которой она сидела долгими зимними вечерами. В посёлке про старую хозяйку дачи ходили разные слухи. Кто-то шептался, что она «знающая», что лечит травами и заговаривает воду. А кто-то и вовсе называл её ведьмой. Эмили, выросшая в эпоху интернета и смартфонов, всегда считала это деревенскими сказками, милыми историями для туристов. Бабушка была просто бабушкой — немного суровой, немного странной, но любимой.

За раздумьями время пролетело незаметно. За окнами сгустилась непроглядная ночь, а полная луна залила комнаты серебристым светом, отбрасывая длинные, причудливые тени. Решив перед сном осмотреть чердак, Эмили поднялась по скрипучей лестнице. Там, в полумраке, среди старых журналов и пыльных коробок, её взгляд упал на странный предмет.

Это была большая книга в плетёном переплёте, скреплённая небольшим, изящным замочком. Эмили протянула руку, чтобы взять её. Сдувая вековую пыль с обложки, она не заметила острых металлических уголков оклада и, вскрикнув, порезала палец. Капля яркой крови упала прямо на замок.

Книга выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала на пол. В тот же миг чердак озарила яркая фиолетово-розовая вспышка. Эмили зажмурилась, а когда открыла глаза, сердце её пропустило удар, а потом бешено заколотилось где-то в горле.

В лунном свете, перед ней, возвышалась фигура мужчины.

Он был невероятно высок, примерно сто восемьдесят четыре сантиметра ростом, с фигурой, достойной резца древнегреческого скульптора. Атлетичное, рельефное тело, перевёрнутый треугольник плеч, сухая, натянутая как струна мускулатура, на руках и торсе проступают вены. Он был совершенен, но это совершенство было пугающим.

Потому что он был абсолютно гол. И это было далеко не единственной странностью.

За его широкой спиной Эмили увидела два огромных крыла, кожистых, как у летучей мыши, отливающих багрянцем в свете луны. На голове, среди белых, как снег, волос, которые шевелил сквозняк с разбитого окна, вились два закрученных назад рога — коричнево-чёрных, с острыми концами. Сзади, у основания копчика, лениво покачивался длинный, чешуйчатый хвост рептилии. А когда мужчина открыл глаза, Эмили забыла, как дышать.

Золотистые глаза с вертикальными, кошачьими зрачками смотрели на неё в упор. В них читалась скрытая веками мощь и голод. Он улыбнулся, обнажив ряд острых, как у акулы, зубов и длинный, раздвоенный змеиный язык.

Эмили вжалась в балку. Разум кричал: «Беги! Это сон, галлюцинация, кошмар!», но тело отказывалось подчиняться, прикованное к месту этим золотым взглядом. Девушка судорожно сглотнула, пытаясь обрести дар речи и изо всех сил стараясь не смотреть ниже пояса, где даже в полумраке угадывались пугающие очертания.

— Т-ты... кто? — выдохнула она, сжимая в кулаке край футболки. — Что ты такое? Ты... демон?

Незнакомец усмехнулся. От этой улыбки по спине Анны пробежал холодок, приправленный чем-то совершенно неуместным и запретным.

— *Nepos... Quam interesting*, — произнёс он, и его голос оказался именно таким, каким должен был быть у существа из ночного кошмара и эротической фантазии одновременно: низким, с чувственной хрипотцой, тягучим, как мёд, но царапающим, как наждак. Эмили зажмурилась, ожидая чего угодно, но не этого.

Он шагнул ближе. Она почувствовала жар, исходящий от его тела. Его пальцы, с острыми когтями, коснулись её щеки, убирая прядь волос за ухо. Когти тут же втянулись, а от самого прикосновения по телу Анны прошёл разряд лёгкого тока, отозвавшийся пульсацией в кончиках пальцев, в груди, внизу живота. От него пахло чем-то невероятно родным, забытым из детства — яблочным пирогом, сушёной мятой и бабушкиными объятиями.

— Отпусти меня, — прошептала Эмили, но голос прозвучал неубедительно даже для неё самой.

В следующее мгновение он резко развернул её, прижав спиной к своей обжигающе-горячей груди. Руки Анны упёрлись в холодное стекло чердачного окна. Луна светила прямо в лицо, и в тёмном отражении она видела их обоих: его рога над её головой, полураскрытые крылья за спиной и свои собственные, расширенные от шока и странного возбуждения глаза.

Его губы коснулись её уха. Горячее дыхание обожгло шею. Руки легли на плечи, медленно скользнули вниз по рукам, переплетаясь с её пальцами. Его грудь прижималась к её спине. В отражении Эмили видела, как его золотые глаза потемнели, став почти оранжевыми, а зрачки расширились, поглощая свет.

Одна его рука отпустила её пальцы и скользнула вниз по животу, к поясу джинсов. Эмили закусила губу, чувствуя, как пуговица расстёгивается с тихим щелчком. Она смотрела в его глаза в отражении. В них горел голод, дикое, первобытное желание, зеркально отражающее то, что плавило сейчас её изнутри.

Медленно, глядя ему прямо в глаза через стекло, Эмили прошептала:

— Не останавливайся.

И сама подалась бёдрами назад, прижимаясь к нему. Его улыбка стала шире, обнажив клыки. Хвост туже сжал её талию. Раздался лёгкий треск — острые как бритва когти разрезали джинсы по шву, и они упали на пол. Рука надавила на лобковую кость, а раздвоенный язык скользнул по уху, обжигая влажным и прохладным прикосновением.

— Пожалуйста... — выдохнула Эмили.

Он оторвался от неё лишь на миг, чтобы грубым рывком разорвать футболку пополам и скинуть её на пол. Его взгляд скользнул по её телу, оставляя за собой дорожку из мурашек. Затем его голова склонилась к груди. Эмили застонала, чувствуя, как раздвоенный язык касается соска сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Когти снова вышли наружу, разрезая бретельки с ювелирной точностью, и бельё соскользнуло вниз.

Хвост чуть приподнял её, подставляя грудь его жадным губам. Эмили закричала, вцепившись в его рога. Они оказались тёплыми, шероховатыми, невероятно эротичными под пальцами. Острые акульи зубы слегка коснулись чувствительной вершины, и мир померк.

В то же время хвост, живущий своей жизнью, скользнул под трусики, прошёлся по влажному входу, дразня, и медленно стащил бельё вниз. Эмили почувствовала между бёдер его член. Огромный, пульсирующий, он тёрся о её складки, дразня и сводя с ума.

— Ты так хочешь меня, маленькая, — прошептал он, и его голос вибрировал от напряжения.

— Пожалуйста, — выдохнула она, теряя остатки воли.

— Пожалуйста — что? — прошептал он, раздвоенным языком скользя по её шее, в то время как член надавил сильнее, почти входя, но останавливаясь у самого входа.

— Тебя, — выдохнула Эмили, глядя прямо в его потемневшие глаза. — Я хочу тебя. Внутри. Сейчас.

Его зрачки расширились, поглощая золото. Он надавил сильнее рукой на её лобковую кость и поцеловал, глубоко, жадно, их языки сплелись в диком танце. Эмили услышала его чарующий шёпот на древнем, забытом языке:

— *Mihi voluntati meaeque necessitati te trade, pactumque cum me, incubo et mortali femina, ineas. Vincula nos coniungant, quae mundi creatione fortiora sunt.*

Она ощутила лёгкое тепло внизу живота и давление. Фиолетовое свечение окутало их, когда тела начали подниматься в воздух, в невесомости. Его крылья распахнулись во всю мощь. Он взял её за бёдра, приподнял, развёл в стороны и медленно, неумолимо вошёл в неё.

Крик Анны потонул в поцелуе. Ощущение было запредельным — смесь боли и неземного наслаждения. Он заполнил её целиком, растягивая, наполняя, становясь частью её существа. Она сжималась вокруг него, пытаясь привыкнуть, а он замер, давая время, дрожа от напряжения.

А потом начал двигаться. Глубоко, сильно, вбиваясь в неё с ритмом древнего заклинания. И вдруг внутри неё он начал меняться — становиться толще, и на нём проступили небольшие шипы, скользящие по внутренним стенкам, задевающие каждую чувствительную точку. Одновременно хвост скользнул ниже, к анусу, медленно разрабатывая и дразня сжатое колечко мышц. Два ритма, две точки проникновения — Эмили тонула в этом, теряя рассудок.

Он покусывал её плечи, слизывая выступившие капельки крови, и раны мгновенно затягивались. Его пальцы нашли клитор и начали бешеную, умелую игру, превратившую её тело в инструмент, на котором он виртуозно играл. Эмили была на грани.

И тогда он сложил крылья вокруг них, создавая кокон, и, держа её на руках, вылетел в разбитое окно, взмывая под полную луну. Застыв в лунном сиянии, он издал животный, дикий рык, полный мощи.

В этом звуке Эмили сломалась. Мир взорвался фейерверком. Он кончил в неё, обильно, глубоко, заливая матку горячим семенем. Она чувствовала, как тепло затапливает низ живота и бурным потоком стекает по ляжкам. Открыв глаза, Эмили поняла, что они парят над крышей дачи. Внизу живота приятно жгло, и от неё шёл лёгкий фиолетовый дымок.

А потом — тишина. Только их прерывистое дыхание и стук сердец в унисон.

— Мне спать пора, — неожиданно для себя самой хрипло сказала Эмили, встречаясь с его золотыми глазами. — Ты отпустишь меня в кровать или мы будем висеть здесь до рассвета?

Он усмехнулся и плавно опустил их обратно на чердак. Они рухнули на старую скрипучую койку, стоящую среди хлама. Эмили заворожённо смотрела, как его крылья и хвост начинают втягиваться в тело, растворяясь без следа. Глаза из золотистых стали голубыми, с человеческим зрачком. Рога втянулись в голову, а белоснежные волосы укоротились до подбородка и приобрели пшеничный оттенок.

Внизу её живота на пару секунд ярко вспыхнуло нечто, похожее на татуировку — древний символ, который тут же исчез.

— Благодарствую Васъ... — потянувшись, лениво, как довольный кот, произнёс он, разминая челюсть, будто отвык говорить. — А ты думала, я завсегда такъ разгуливаю?

— Что... что это было? — выдохнула Эмили, касаясь живота. — У тебя есть имя?

— Хмм... видимо, уже и русский язык изменился, — задумчиво сказал он. — Мог бы начать рассказывать, что меня когда-то звали Джакомо Казанова... — он осекся, подбирая слова. — Но одно из самых первых — Асмодей. Хотя ты могла бы дать мне новое имя, которое подошло бы этой эпохе.

— Асмодей, — произнесла Эмили, пробуя имя на вкус. Усталость навалилась на неё внезапно, тяжёлой и тёплой волной. — Тебе идёт... — пробормотала она, проваливаясь в сон.

Ей снилась бабушка. Она сидела на крыльце в старом цветастом халате и пила чай из блюдца.

— Ты не бойся его, — сказала она, отхлебнув чай. — Он злой только на тех, кто зла хочет. А тебя... тебя он беречь будет.

Она протянула руку и коснулась живота Анны — именно там, где горел символ.

— Ты его береги тоже, — тихо добавила она. — Он не просто демон. Он — ключ. А ты — замок.

Эмили открыла рот, чтобы спросить, что это значит, но бабушка уже встала и пошла в дом, растворяясь в дверном проёме.

— Бабушка! — крикнула Эмили. — Постой!

Но вместо бабушки из двери вышел ОН — с рогами и крыльями, улыбаясь своей хищной улыбкой.

Эмили проснулась. Рядом на койке, раскинувшись и тихо посапывая во сне, лежал обычный молодой мужчина со светлыми волосами. Обычный, если не считать лёгкой голубизны губ и едва заметного шрама, пульсирующего на его груди в такт её сердцебиению.

Эмили перевела взгляд на разбитое окно, за которым уже серел рассвет, и тихо спросила у пустоты:

— И что мне теперь с тобой делать, Асмодей?

Глава 2. Завтрак с демоном

Проснувшись ранним утром на старенькой скрипучей кровати, Эмили уставилась в потолок. Первая мысль была обнадёживающей: «Приснилось же такое». Вторая, пришедшая следом, когда она попыталась пошевелиться, была куда более приземлённой: «О боже, всё было на самом деле».

Тело ломило так, будто она разгружала вагоны, а не провела ночь в объятиях существа из древних легенд. Простыня под ней была липкой, шея горела огнём — она нащупала пальцами следы укусов, которые пульсировали в такт сердцебиению. И засосы. Много засосов.

— Чёрт, — выдохнула Эмили, с трудом поднимаясь.

Солнце только начинало вставать, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Эмили натянула на себя какую-то старую футболку, нашла спортивные штаны и, прихрамывая, спустилась вниз. Ей нужно было увидеть его. Убедиться, что он реален. Или что его нет, и тогда можно будет списать всё на галлюцинацию от бабушкиных трав.

Он был там. Стоял у окна, сложив руки на груди, и смотрел на восход. Абсолютно голый. Но в своей человеческой форме — никаких рогов, крыльев или хвоста. Обычный, если можно так выразиться, молодой мужчина с идеальной фигурой древнегреческой статуи и светлыми волосами до подбородка.

Эмили замерла на пороге. Он почувствовал её присутствие, повернул голову, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Он приоткрыл рот, и она увидела клыки — чуть длиннее обычных, острее. Но тут же они исчезли, уступив место самой обезоруживающей улыбке, какую Эмили когда-либо видела.

— Мне бабушка снилась, — выпалила она, сама не зная зачем. — Она сказала, что ты не просто демон.

Мужчина фыркнул.

— Пфф.. демон. Какое расистское слово по отношению к моему виду, — он повернулся к ней полностью, и его взгляд скользнул по её фигуре. Без пошлости, скорее с лёгким удивлением, будто он видел в ней что-то новое. — Я-то думал, что после Лютера Кинга и апартеида вы уже прошли эпоху громких слов.

Эмили невольно отметила разницу в росте — её миниатюрная фигурка рядом с его ста восемьюдесятью пятью сантиметрами мышц и широких плеч выглядела совсем крошечной. Он снова улыбнулся, и она наблюдала, как его зубы меняются прямо на глазах, становясь менее острыми, подгоняясь под обычный человеческий вид.

— Надеюсь, я не был слишком груб, — добавил он. — Долгое воздержание плохо на меня влияет.

— Ты сколько живёшь? — спросила Эмили, делая шаг вперёд. — Тысячу лет? Две? И никого не любил?

Она сама не поняла, зачем подошла к нему так близко. Просто ноги понесли. Оказавшись рядом, Эмили положила руку ему на спину — широкую, напряжённую.

Его реакция была мгновенной. Руки обхватили её ягодицы, сжали, начали нежно массировать, раздвигая половинки. Внизу живота Эмили, прямо у лобка, загорелась фиолетовая печать — и точно такая же вспыхнула на его ладонях, с тыльной и внутренней стороны. Она почувствовала, как что-то упёрлось в неё снизу.

— Вы, люди, так любите это слово, но совершенно не понимаете... — с самодовольной ухмылкой начал он, но тут же дёрнулся, услышав бой часов. — Может, уже и три тысячи лет... Смотря в какой я сейчас эпохе. Летоисчисление от Рождества Христова? Григорианский календарь?

Эмили сделала шаг назад, и его руки соскользнули с её тела, оставляя после себя жар. Печать на животе пульсировала в такт сердцебиению.

— Три тысячи лет? — переспросила она, лихорадочно оглядываясь. Нашла свою майку под кроватью — смятую, безнадёжно испорченную. Натянула через голову, чувствуя себя чуть увереннее. — Оденься, — потребовала она, кидая в него найденные штаны. — Не знаю, как в твоём времени, а в моём принято сначала пить кофе и только потом... ну, всё остальное.

Он поймал штаны на лету, даже не глядя. Эмили выдохнула и села прямо на пол, обхватив колени руками.

— Я сказал, что возможно три тысячи, — поправил он, осматривая ткань штанов и даже нюхая её. — Учитывая, сколько я был взаперти. А так... ну, две с половиной тысячи лет точно. — Он наморщил нос. — Хмм... ты их у патрициев брала? Что это за ткань? Не похоже на хлопок... Египетская?

Натянув штаны, он подошёл ближе.

— Купцы... раз у тебя есть кофе? Да... я довольно ретроградный после освобождения из заточения.

Эмили заметила его взгляд, когда он садился за столик. Он смотрел на неё с напряжённым интересом, явно ощущая через печать, что от его прикосновений у неё между ног стало влажно.

— Кофе будет, — буркнула она, поднимаясь.

Через несколько минут она поставила перед ним чашку, а себе достала из холодильника готовые сырники и разогрела их.

— Приятного аппетита, — сказала она, принимаясь за еду.

Вчера он исчерпал все её силы. Жизнь продолжалась, и в этот самый момент телефон ожил, напоминая, что у неё есть реальная жизнь, помимо демонов на чердаке.

Звонила мама.

— Алло? Алло! Ты чего молчишь? — голос матери гремел так, что было слышно, наверное, даже ему. — Я звоню с самого утра, ты трубку не берёшь! Я уже думала, ты там в эту свою дачу провалилась или медведи тебя съели!

— Мам, всё нормально, — выдавила Эмили, косясь на Асмодея, который с абсолютно невозмутимым видом жевал сырник, но ухом явно слушал разговор. — Просто... телефон на беззвучном был. И я поздно легла.

— Поздно легла она, — фыркнула мама. — Знаю я твои поздние лежания. Опять с этим своим... как его... Серёжей?

— С Серёжей мы расстались три месяца назад, мам.

— А с кем тогда? С Васей?

Эмили закатила глаза.

— Мам, я одна. Спишусь с тобой позже. Правда, всё хорошо.

— Ладно, — недоверчиво протянула мать. — Ты это... осторожнее там. На чердак не лазай, там крыша старая. И холодильник проверь, я там сырники оставила.

— Я как раз ем сырники, мам.

— Ну и умница. Целую.

Эмили сбросила вызов и посмотрела на него. Он ел аккуратно — будто то, что он полуголый, нисколько не умаляло его манер. Мягко откусывал, пережёвывал, слегка скривившись, и тут же возвращал лицу беспристрастное выражение. Глаза его смотрели на телефон, который она держала в руках, бровь приподнялась в удивлении.

У него вообще оказалась богатая мимика. Острые, благородные черты лица, выделяющиеся скулы с лёгкой впадиной щёк. Он мог выглядеть невозмутимо где угодно — даже полуголым, поедая сырники. Но когда услышал про Серёжу и Васю, почти возмущённо хмыкнул. Эмили готова была поклясться в этом.

Отодвинув тарелку с одним нетронутым сырником, когда она закончила разговор, он взялся за кофе. Отпил немного — и тут же выплюнул на пол.

— Это что за алхимия?! Это что — «кофе»?

Эмили прыснула со смеху, глядя на его растерянное лицо и кофейную лужу на полу. Трёхтысячелетний демон, переживший заточение, войны, эпидемии — и его сразил обычный чёрный кофе без сахара.

— Какой отвратительный кофе... — недовольно буркнул он, хватая какую-то тряпку и нагибаясь, чтобы вытереть пол. — Качество продуктов стало хуже в вашу эпоху... одна алхимия. Раньше я мог заставить эти следы исчезнуть.

Он осмотрел свою печать на руке, и та исчезла. Повернулся к Эмили.

— А тебя видят все окружающие или только я? — спросила она, вспомнив, что у неё ещё куча вопросов. — И как работает эта печать?

— Все окружающие, — ответил он, садясь обратно и закидывая ногу на ногу. — После нашего соития я могу контролировать свои формы. Как это обычно бывает. А насчёт печати... тут в двух словах не разберёшься.

Он наклонился, готовый слушать.

— Что именно интересно? И с чего начать? Но сперва — время, год и место, где я нахожусь. Государственное формирование сейчас?

— Сейчас 2026 год, — ответила Эмили. — Россия. Это как-то изменит суть? — она придвинулась ближе, сама не заметив как, и аккуратно коснулась его руки. — Расскажи подробнее о печати. И надолго ли ты со мной?

Он взял её за руку и, прежде чем она успела сообразить, усадил к себе на колени. Руки его заскользили по бёдрам, он уткнулся носом в её волосы, глубоко вдыхая аромат. По телу Эмили снова побежали те самые ощущения, что и прошлой ночью.

— Ммм... для тебя и твоей обычной продолжительности жизни без печати — наверное, на очень долго, — ответил он, лениво покусывая её затылок и дуя на него. Руки согревали бёдра, ласкали лодыжки. — Это печать контракта между инкубом и человеком. Теперь мы с тобой связаны магическим пактом. Я питаюсь энергией эроса от наших соитий. А теперь задавай короткие и конкретные вопросы быстро, а я буду отвечать.

Мурашки бежали по коже Эмили. Она невольно гладила его по плечам.

— Моя жизнь теперь не будет прежней? — тихо спросила она.

Он поглаживал её живот, поднимаясь к груди. Медленно, с явным наслаждением.

— Если в ваш век отвратительной алхимии по отношению к кофе я не выделяюсь, то, конечно же, нет, — с сарказмом ответил он, но тут же поцеловал её ухо и шепнул: — Да, и душой, и телом, моя милая. Вопросы по печати и прочему?

Словно током прошило организм Эмили от этого шёпота. Мысли разбегались.

— Сложно задавать вопросы, когда ты так себя ведёшь, — выдохнула она, пытаясь встать, но его руки удержали. — Что делает эта печать? Как она влияет на связь? Получается, ты чувствуешь меня?

Он отодвинулся на стуле, развернул её лицом к себе поудобнее. Эмили заметила, что его касания перестали так сильно на неё действовать — видимо, и это он мог контролировать.

— В целом ничего особенного, — начал он. — Мы просто ощущаем желание друг друга. Я могу знать, где ты, сосредоточившись на печати и закрыв глаза. Через неё мы получаем энергию друг друга, и она позитивно влияет на твоё тело. Улучшает тело и здоровье после каждого соития. Так что это симбиоз... больше выносливости и прочего, и...

Он сосредоточился, нахмурился и вдруг осекся, глядя куда-то вдаль. Глаза закатились, видны были только белки, губы зашептали что-то безмолвно, с бешеной скоростью. Эмили успела разобрать лишь обрывки:

— ...впрочем, она была довольно искусна по этой части... ведь если раскроется ведьминский дар, то... нет, сейчас нет на этот счёт вариантов. Она чиста.

Лицо вернулось в норму так же внезапно, как и изменилось.

— Просто я так вхожу в вычисления, — пояснил он. — Полностью отдаюсь мыслям, отрываясь от реальности.

Эмили слегка отпрянула. Не то чтобы испугалась, но насторожилась.

— Что это было? Что за ведьминский дар?

Руки её больше не тянулись к ласкам. Мысли понеслись вскачь: «Я зря доверилась, вдруг он использует меня, просто играет, чтобы в конечном итоге убить». Паника накатывала быстрее, чем она успевала взять себя в руки.

— Ты думаешь, я бы не убил тебя, будь у меня такая возможность или желание? — спокойно спросил он, поднимая руки в жесте «сдаюсь». — Подумай, какая мне в этом выгода? Я, по сути, птенец в этом новом для меня мире.

На ладони загорелась печать фиолетовым свечением.

— Да к тому же мы с тобой в одной лодке. Мне не обойтись без питания. По контракту я могу делать это лишь с тобой. Так зачем мне его лишаться?

Эмили попыталась унять дрожь.

— Ты прочитал мои мысли? — тихо спросила она, вставая с его коленей и возвращаясь на свой стул. — Что за ведьмин дар?

— Ох... это предрасположенность человека к магии, проще и понятнее говоря. В тебе его нет, как я ощущаю. Просто если он был кем-то скрыт... то в процессе наших сексуальных актов ты можешь стать...

— Хорошо, — перебила Эмили. — Это я и сама понимала, что я обычная. Непонятно, что ты нашёл во мне, но это мне и не стоит знать.

Она встала, собирая посуду. И только сейчас до неё дошло: она даже не назвала ему своего имени. Повернувшись лицом к нему, всё ещё с опаской, она произнесла:

— Эмили.

Она ждала реакции, оставаясь наготове.

— Хм... красивое, — отозвался он. — Необычное для этой местности, разве нет? Да и с чего ты решила, что ты обычная? Обычность — это усреднённая идеальная норма. Никто не является обычным.

Он подошёл к ней сзади, любуясь видом, и крепко обнял за талию. Из копчика вытянулся хвост, порвав штаны в этом месте, и обхватил её талию. При этом внешность оставалась человеческой. Видимо, он мог проявлять часть истинной формы по желанию.

Он поднял её подбородок, наклонился и поцеловал. Поцелуй был полон нежности и мягкости, долгий и обстоятельный. Без резкости и порыва. Обычным человеческим языком, который во время поцелуя становился то длинным и раздвоенным, то снова обычным.

— Придумаешь мне имя? — прошептал он.

Эмили вновь растаяла в его объятиях. Ничего не могла с собой поделать, когда он касался её вот так. От одного поцелуя перехватывало дыхание.

— А чем тебе твоё не нравится? — кое-как выговорила она, кладя руки ему на талию. — Или ты хочешь, чтобы звучало более приземлённо? — она помедлила. — Давай я подумаю, а пока мне бы поработать.

Хвост втянулся обратно, он игриво прикусил её нижнюю губу, облизал, сжал в руках её ягодицы. Эмили ощутила его огромное, крепкое тело всем своим существом. Но он отпустил, чуть отстранившись.

Сложив руки, он опёрся сзади о стол и слегка любовался ею.

— Поработать... да, конечно. Думаю, не стоит на тебя наседать со своим голодом сразу, пока твоё тело ещё не изменилось под воздействием печати, чтобы не навредить.

Эмили пропустила его слова мимо ушей и отправилась в комнату за ноутбуком. Устроилась на диване, поставила ноутбук на колени и сосредоточилась на работе. Только минут через пятнадцать до неё дошло.

— Что значит «пока моё тело не изменилось»? — пробормотала она себе под нос и крикнула в сторону комнаты: — Что это значит? У меня что, отрастёт хвост, как у тебя, или рога?

— Нет, только шерсть на коже и копыта вместо ног, — донеслось из соседней комнаты, и он зашёл к ней, надев какую-то футболку с принтом «Пираты Карибского моря». Где он только нашёл её?

Он сел рядом на кровать и с интересом уставился на ноутбук.

— Что это?

Глаза Эмили округлились.

— Что, блин?! Только этого мне не хватало! — она уже чётко решила: если это способ избежать трансформации, она как-нибудь перебьётся. — Если мы не будем вступать в связь, этого не произойдёт?

— Это ноутбук, — ответила она на автомате, не слушая. — Электронная вещь с кучей информации, если проще говорить.

— Пха-ха-ха, — рассмеялся он, довольный своим подколом. — Успокойся. Я же говорил тебе: улучшенная фигура, большая выносливость и крепость тела. Не более.

Он вдруг сосредоточился и подвинулся ближе к ноутбуку.

— Какие-то технологии... компактно и с кучей информации. Мне это будет нужно. На основе чего это работает?

Он почесал испанскую бородку, которую отрастил за секунду, как задумавшийся старец. Видимо, мог легко и быстро менять черты лица.

Эмили, закончив с таблицами, отложила ноутбук.

— Ах вот как? Ну держись.

С этими словами она села сверху на его колени и укусила за плечо. Не так сильно, как кусал он, но у обычного человека остался бы синяк. Она кусала его везде: плечо, шею, ключицу, и финальный укус оставила на губе.

Он обхватил её, отвечая жадно и горячо на поцелуй. Эмили услышала хриплые стоны наслаждения, что было удивительно. Он задрал руки кверху кровати.

— Ммм... ха-ха... пугаешь? — улыбнулся он, лёжа на спине, пока она сидела сверху. — Думаешь, сможешь подчинить меня?

Сидя на нём, Эмили ощущала его рост, вес, силу, которая сейчас была под ней, — как наездница на диком быке.

— Я буду первой, кто смог подчинить сверхъестественное, — парировала она, игриво улыбаясь.

Их игры прервал звонок телефона.

Не слезая с него, Эмили взяла трубку.

— Милли, привет, — узнала она голос Сергея, и её лицо изменилось.

— Что на этот раз? Меня собьёт машина? Метеорит? Мне надо сидеть дома в бункере? Мы, кажется, всё обсудили. Наши отношения закончены.

— Милли, ты в опасности, — тараторил он. — Поверь, это не бред сумасшедшего. Я перестал чувствовать тебя, а это всё очень важно...

Она нажала на сброс.

— Извини. Так на чём мы остановились?

Эмили увидела, как его одежда исчезает в мягком фиолетовом свечении, частями, и он принимает свою форму инкуба. Волосы снова стали белыми, зубы — острыми, как у акулы, глаза приобрели кошачий золотистый окрас, выросли рога, хвост выполз из-под постели.

— «Милли»... — произнёс он невероятно жутким голосом, будто из самой преисподней, и тут же вернулся к обычному. — Стоило дать мне поговорить... на всякий случай. Хотел узнать, кто это такой обеспокоенный.

Эмили закатила глаза.

— Это мой бывший, Сергей. Расстались, потому что он был параноиком. Говорил о всяких странных вещах, что меня везде окружает опасность. Ещё в шутку каждый раз говорил, что будто является моим ангелом-хранителем. Но у него просто знатно течёт крыша. Странно, что он вообще позвонил спустя три месяца молчания. — Она игриво улыбнулась. — Ты отвлёкся.

Его член, толстый и уже твёрдый, вжался снизу, и она ощутила его в полной мере.

— Ангел-хранитель? Хмм... да уж, и впрямь забавно.

Его касание — и её майка исчезла в таком же свечении.

Становилось тяжелее держать самообладание. Эмили невольно тёрлась тазом о его выпуклую часть.

— Такими темпами я лишусь гардероба, — прошептала она ему в губы и, не давая ответить, углубила поцелуй.

— Ммм...

Касание — майка снова на ней. Касание — опять исчезла. Он схватил её за волосы и спустил её губы по своей ключице, по прессу и ниже. Эмили ощутила, как по его телу идёт лёгкая дрожь от её касаний. Будто на секунду она осознала, какое воздействие оказывает на него. Обычная смертная девчонка. Хвост то и дело скользил по её коже, обхватывая и стягивая.

Его руки уже были в её волосах — зарылись в них, слегка оттягивая, заставляя запрокинуть голову. А потом губы коснулись ключицы, и она забыла про всё.

Он шлёпнул её по ягодицам, оставляя яркий след. Пятерня отчётливо отпечаталась на чувствительной коже, и он повёл её за волосы, направляя поцелуи ниже.

— Дамиан! — выдохнула она скорее удивлённо, чем сердито. — Как тебе такое имя? — подмигнула она.

Но он уже не слушал. Его рука зарылась в её волосы, мягко, но настойчиво потянула вниз, направляя. И она послушалась. Потому что в этот момент послушание было единственным возможным вариантом. Каждая клетка её тела кричала: да, продолжай, не останавливайся.

Она ощутила его золотистые глаза, смотревшие с лёгким призывом. Таким, от которого не откажешься. Вот она на коленях, склонилась перед его членом. Пряный аромат, будто корица. Дикий жар от него. Головка грибовидной формы, уже ярко-фиолетовая от напряжения. Такая крупная... и этот длинный ствол с толстыми пульсирующими венами. Она отметила, что у него нет лишней растительности, буквально нигде.

— Будь так любезна... есть что ещё рассказать про этого Сергея? — спросил он елейным голосом, водя головкой по её лицу. С члена капал предэякулят, пачкая кожу. Толстый член лёг ей на лицо, перекрывая глаза. Она ощутила весь спектр чувств: тепло, аромат, дикую тяжесть и плотность, стук его сердца... если оно вообще есть.

Эмили застонала — точнее, попыталась застонать, но из-за члена на лице вышло только жалкое мычание. Дамиан услышал, усмехнулся — она почувствовала вибрацию его смеха через свою кожу.

Член скользнул с лица к губам, остановился у самых губ, дразня головкой. Вкус — божественный, пряный, пьянящий — взорвался на языке. Тепло разлилось по горлу. Она попыталась взять глубже, но он не позволил, замер, давая привыкнуть.

Она обвела головку языком, чувствуя каждый миллиметр горячей, бархатистой кожи. Предэякулят капал на язык, и она глотала, чувствуя, как это зелье растекается по телу, заставляя печать на животе пульсировать в такт его сердцебиению.

Она была так увлечена, что отвечала на автомате:

— Да он всегда увлекался странностями. Всегда говорил, что я его, что должен оградить меня от опасности, от личностей, которым нужна я, а точнее моё тело. Он странный. Сейчас вообще сказал, что не чувствует меня. Дурак. Как можно чувствовать за десятки километров?

Печать на её животе, прямо у лобка, загорелась фиолетовым свечением. Эмили видела, как блестят её глаза в отражении, пока он гладил её волосы и зарывался в них сильнее. Она ощутила, как его тело дрожит, когда он посылал сильные и мощные разряды удовольствия, проходившие по её телу до кончиков пальцев.

Телефон продолжал названивать, но теперь уже на беззвучном. Он дотянулся рукой и ответил, приложив к своему уху.

— Милли, солнышко, ты пойми... тебе грозит опасность. Тебе нужен я. Я ощущаю...

Он крепче взял её за волосы и двинул тазом навстречу её рту.

— Слушай меня, урод. Ещё один звонок — и я сообщу моему новому парню. У него есть возможности разобраться с тобой, чтобы ты не мешал мне больше.

Эмили с удивлением услышала свой собственный голос — идеально скопированный, с её манерой речи, пока её горло было занято обслуживанием его огромного члена.

— Милли, ты что такое говоришь? Я ведь твой ангел-хранитель. Я должен тебя защищать. Ты должна знать, что он опасен. Я ощущаю, что рядом с тобой не человек.

И тут его голос сменился на низкий, рокочущий бас:

— Послушай меня. Я даю тебе одно предупреждение. Иначе я и мои люди возьмёмся за тебя. Видишь ли... Милли сейчас занята, и она под моей защитой. Не скажешь ничего ему?

Он сильно держал её за волосы, насаживая её рот на свой член, как насадку на насос.

Эмили не понимала, что происходит там, наверху, потому что весь её разум был занят тем, как он управлял ею. Услышав знакомый голос где-то вдалеке, она отодвинулась, вытащив член изо рта.

— Он что, опять звонил? И ты сам ответил ему? — тяжело дыша, спросила она. — Я же говорила, он странный.

Она взяла в руки член, нежно касаясь губами головки.

— Ох... прости... она, видимо, занята. Забот полон рот, — ответил он с усмешкой, сжимая её за волосы и глядя, как она смотрит исподлобья. Её карие глаза горели тёмным желанием и будто светились. Хвост рассекал воздух и как хлыст звучно шлёпал её по ягодицам, начиная тереться об её дырочки.

Эмили лишь растянулась в улыбке, издав стон от шлепка.

— Значит, придётся её навестить, — сказал Сергей на том конце и бросил трубку.

Она вновь углубилась, слегка увеличив нажим губ на его член, добавив руку для большей стимуляции. Хвост медленно проскользнул к её анусу и надавил на него. Она ощутила, как он слегка входит в колечко — и снова размашистый удар, как плёткой. Член начал менять форму, становясь с мягкими шипами и увеличиваясь в размерах.

— Хммм... мне явно стоит будет увидеться с ним, — проговорил он сосредоточенно, улыбаясь ей. — И мне нужно набраться больше эроса, чтобы восстановить силы и прежние способности.

Эмили вытащила член изо рта и посмотрела в его глаза снизу вверх, всё ещё стоя на коленях. Руки её нежно прошли по его бёдрам, поднимаясь выше. Она чувствовала, как внизу становится очень влажно, и безумно хотелось большего, но он продолжал играть с ней.

— Знаешь... я ведь так и не позавтракал с утра, — улыбнулся он широко, обнажая острые зубы.

В один миг Эмили насторожилась.

— В каком смысле не позавтракал? Мы же вместе сидели за столом и ели, — сменила она настрой с игривой кошки на пугливого кролика.

— Я же говорил: я питаюсь энергией. Через секс, касания, жидкости. Я могу есть еду, но она не даёт мне насыщения.

Выдохнув с облегчением, Эмили вернула взгляд кошки, словно на охоте.

— И насколько сильно ты голоден? — шёпотом спросила она.

— Умираю от жажды... в первую очередь, — хрипло ответил он своим басом, поглаживая её по животику и гладя хвостом между ножек и по спинке, медленно и соблазнительно проводя вдоль позвоночника.

Эмили ехидно улыбнулась.

— Кажется, я знаю, как тебе помочь.

С этими словами она легла на диван, раздвинула ноги, предварительно сняв нижнее бельё, словно показывая, куда нужно целовать. Нежно провела рукой по клитору, лаская себя, но не сводила озорного взгляда с его глаз.

Он подполз ближе, руки нежно обхватили её бёдра. Она ощутила, как подушечки его пальцев тонут в её нежной плоти, поддающейся соблазну и похоти. Он начал целовать внутреннюю сторону бёдер, и она, приподняв голову, смотрела на это. Его золотистые глаза с кошачьими зрачками были прикрыты в хищном разрезе. Спутанные локоны белых волос, чистых и струящихся, обрамляли аккуратные черты лица.

Он оставлял мягкие поцелуи на бёдрах, и после них по коже словно проходил пожар. Высунул длинный змеиный раздвоенный язык — сантиметров тридцать визуально — и провёл по бёдрам, оставляя мокрую, клейкую дорожку слюны.

Эмили закусила губу до крови, пытаясь не закричать, но когда раздвоенный кончик коснулся её там — сдалась. Крик вырвался сам, громкий, отчаянный, полный наслаждения, какого она не испытывала никогда в жизни.

— Дамиан! — закричала она, выгибаясь и вцепляясь в его белые волосы.

Он зарычал — довольно, хищно — и продолжил. Его язык проникал в неё, ласкал, дразнил, доводил до исступления. А руки тем временем массировали бёдра, ягодицы, живот, подбираясь к груди.

Она потеряла счёт времени. В этом мире не существовало ничего, кроме его золотых глаз и раздвоенного языка, который знал её тело лучше, чем она сама.

— Пожалуйста, — услышала она собственный голос, будто со стороны. — Пожалуйста, Дамиан, я больше не могу...

Она отпустила контроль. Позволила себе раствориться в нём, в его прикосновениях, в его языке, в его глазах. Мир схлопнулся до размеров их близости, и в этом мире не было ничего, кроме них двоих.

Оргазм накрыл внезапно, как цунами, — смыл, перевернул, оставил дрожащей и обессиленной. Она кричала — кажется, его имя, но не была уверена. В голове шумело, в ушах звенело, а тело продолжало пульсировать в такт его ласкам.

Он достал язык из неё и тщательно облизал все соки, обсасывая её половые губки досуха. Язык, как змея без костей, жадно вкручивался внутрь, вращался, менял форму, становясь с мягкими шипами. Это было на новом уровне удовольствия. Хвост мягко вошёл в её анус и начал двигаться там — плавно, с небольшой скоростью. Пальцем он помогал её клитору, явно желая довести до сквирта. Печать у лобка горела фиолетовым свечением.

Эмили закричала и закусила кулак, пытаясь заглушить этот крик.

— Не смей, — рыкнул он, отрываясь на секунду. — Я хочу тебя слышать.

И она перестала сдерживаться.

Хвост двигался медленно, плавно, с идеальной скоростью. Не слишком быстро, чтобы не напугать, но достаточно, чтобы свести с ума. А его язык тем временем продолжал безумную пляску внутри неё, находя новые точки, заставляя тело выгибаться и дрожать.

Она чувствовала себя натянутой струной. Каждое прикосновение отдавалось в голове вспышкой света, каждое движение приближало к чему-то невообразимому.

И она кончила. Чувствовала, как из неё выплёскивается жидкость, горячая, обильная, прямо на его лицо, на его язык, который продолжал жадно собирать каждую каплю.

Он слизывал соки своим огромным языком и приподнялся над ней, сидя на коленях. Член между ног стоял твёрдо и крепко, с головки обильно капал предэякулят. Всё его лицо было перепачкано её соками. Белые волосы прилипали к лицу, и он улыбался острыми зубами. Высунув язык, облизал внутреннюю сторону ладоней, как ленивый кот, пробующий лапкой молоко. Язык очистил лицо. Он явно наслаждался этим.

Отдышавшись, Эмили приподнялась на локтях.

— Ему надо помочь, он дико хочет снять это напряжение, — сказала она, опуская глаза на его член.

Он обнял её за ножки и придвинул ближе к себе. Эмили, всё ещё в его игре, сохраняла игривый взгляд.

— Возьми меня, — тихо сказала она. — Возьми, как вчера ночью.

Он разминал плечи, выглядя куда более заряженным.

— Ммм... я чувствую себя более насыщенным и хотел бы поблагодарить тебя за...

В этот момент его тело замерцало фиолетовым свечением и начало будто фазировать на месте, делиться. Спустя пару секунд рядом с ним появилась его вторая, точно такая же копия, с точностью до волоска на голове.

— ...то, что помогла ещё на шаг вернуть мне мою силу.

Эмили застыла в полном восторге, но одновременно её охватил шок. В голове роились мысли, но самая яркая была: «Неужели у меня сейчас будет секс втроём?» Или: «Он что, издевается? Мне его и одного слишком много, а теперь их двое».

— Что ты задумал? — настороженно спросила она.

Второй Дамиан обошёл её сзади и обнял, раздвинув её ноги шире в стороны и приподняв их. Хвост охватил её талию и легко приподнял.

— Охх... ничего особенного. Просто хочу вдвойне уделить тебе внимание.

«О нет, ещё пару клонов — и потом он что, меня по кругу пустит среди себя же?» — промелькнуло в голове Эмили.

— Дамиан, а ты уверен в этом? Я вот что-то не уверена, что выдержу, — чуть ли не заикаясь, проговорила она.

— Выдержишь... в тебе уже начинает циркулировать моя энергия.

Клон сжал её соски и оттянул их, начиная целовать шею. Дамиан подполз ближе и мягко вошёл в её сочащуюся киску.

— Просто... не бойся, и всё.

Что происходило с ней? Она полностью доверилась ему и растворилась в них двоих, откинувшись назад на клона и в то же время пытаясь податься бёдрами вперёд, насаживая себя на Дамиана.

В этот момент он решил переиграть всё и поставил её на колени в позу собачки. Член мягко вошёл сзади в киску. Тем временем клон спереди прижался членом к её губам и обхватил шею покрепче хвостом.

Дамиан выцеловывал её спинку, проводил носом по ней, пока медленно набирал темп внутри.

Эмили соглашалась на всё, но внутренне её всё ещё терзало волнение. Мозг постепенно отключался, когда она чувствовала, как обжигают его поцелуи спину, но больше всего разум отключался от его проникновений. Очень тяжело сосредоточиться на губах, когда стон так и норовит слететь с губ.

Член клона прижался к её губам и проскользнул внутрь, когда он положил руки ей на волосы и двинул тазом навстречу. В это же время Дамиан сзади продолжал увеличивать темп и скорость в её киске. Член, как всегда, идеально заполнял её до матки — как и её глотку.

Эмили дико заводило, что клон руководил ею и не давал спуску. Внизу всё горело от желания. Пальцы Дамиана впивались в её бёдра, оставляя следы, а хвост скользил по животу, касаясь печати, которая горела фиолетовым огнём. Мир пульсировал в такт их движениям. Два тела, две силы, одна она — растянутая, наполненная, принадлежащая.

Дамиан сзади входил всё сильнее, увеличивая темп. В противовес, клон спереди брал её грубее за волосы и накачивал её ротик своим членом так, что трудно было дышать, когда она упиралась носиком в его выбритый, приятно пахнущий мёдом и мятой живот. Дамиан оставлял шлепки на её ягодицах рукой и хвостом. В свою очередь, клон удлинял свой хвост и делал удары, как хлыстом, по всему её телу — мелкие и сильные.

Эмили застонала от отчаяния и желания. Они играли с ней, растягивали удовольствие, не давая сорваться в пропасть. И это было мучительно. Прекрасно. Невыносимо.

Удары хвоста становились всё чаще, покрывая её тело тонкой красной сеткой. Дамиан сзади двигался как одержимый, и она чувствовала, как его член разбухает внутри, готовясь к развязке.

Она ощутила, как клон и Дамиан начинают синхронно пульсировать внутри неё, уже на грани. Руки Дамиана начали стимулировать клитор, в то время как клон оттягивал её соски. Действия становились ритмичными и уверенными, на бешеной скорости, на пике.

Оргазм накрыл волной — нет, цунами. Он смыл всё: мысли, страхи, сомнения. Оставил только чистое, первобытное ощущение жизни. Она кричала — и слышала его рык, вторивший её крику. Чувствовала, как он пульсирует внутри, отдавая всё, что у него есть. Чувствовала, как печать на животе взрывается фиолетовым светом, озаряя всю комнату.

Эмили лежала, раскинув руки, и смотрела в потолок. Тело превратилось в одно большое послевкусие. Мысли не складывались в слова. Хотелось просто лежать и чувствовать, как жизнь по капле возвращается в каждую клетку.

— Дамиан?

— Ммм?

— Ты говорил, что мы связаны. Что печать делает нас одним целым. Это... это навсегда?

— Да... относительно всего времени, которое есть в видимой части Вселенной, игнорируя измерения и прочее... да. — Он повернулся к ней. — И тебя это пугает?

Он лёг рядом, глядя, какая она переполненная лежит.

— Нет, но неужели я не буду стареть и больше никогда не умру? — не успокаивалась она.

— Ммм... — он сложил ладони на лице, тихо промычав от удовольствия или расслабления. — Чем больше мы будем заниматься... этим и быть вместе, тем сильнее замедлится твоё старение и улучшится состояние фигуры и способностей. — Повернул голову к ней. — Как у упырей и их сиров. — Потом вспомнил: — Ну, ты не знаешь, да... пример звучит не очень, если не знать.

— Упыри и сиры, — повторила Эмили. — Ты сейчас серьёзно сравнил нас с вампирской иерархией? — Она помолчала. — То есть если я решу уйти, я начну стареть?

— Нет, просто вернётся в обычное русло. Уйдёт энергия из твоего тела, уйдут особенности. Я же говорю, что не понимаю ещё, как объяснить тебе... многие детали.

Он приобнял её за талию, когда они лежали вместе, и провёл по бёдрам, уткнувшись в её затылок.

— Я ведь, если захочу, могу уйти в любой момент? — не унималась Эмили.

Его прикосновения влияли на неё как на кошку. Ещё бы немного — и она бы замурлыкала.

— А ты так хочешь? — он поцеловал её ухо, лениво покусывая. Эмили заметила, как его хвост втягивается обратно, и он снова в человеческой форме. Руки прошли по её груди и сжали.

— Я бы начала с вечности, а там, может, и показал бы свой настоящий дом, — игриво сказала она.

Он долго и жадно целовал её губы, руки бродили по телу. Укусил за ухо, оттянул мочку.

— Не забывай, что меня нужно бояться и почитать, — буркнул слегка недовольно, но не со злобой, мягко улыбнувшись.

— Ну, это я ещё подумаю, — улыбнулась Эмили и пошла в спальню искать нормальную одежду, чтобы наконец отправиться в город. Все родные потеряли связь с ней.

Он встал, и в фиолетовом сиянии одежда — вернее, то, что он нашёл похожее на одежду, — уже была на нём. Оказавшись в комнате, Эмили с удивлением заметила, что одежда, которая была на ней утром, снова на ней.

— Вот же колдун, — засмеялась она, собирая вещи. — Если я ещё останусь с тобой наедине, мы вновь займёмся этим. А я такими темпами сотрусь изнутри. — Она взяла ключи от машины из ключницы. — Опасно, конечно, но не оставлять же тебя тут. Поедешь со мной в мою городскую квартиру. Там, кстати, электронных штук больше.

— Тогда полетим...? — он расправил крылья за спиной, с интересом глядя на ключницу.

— Не-е-ет, мой совершенственный. Я не оставлю тут машину. Как я на работу буду добираться в городе? — ответила Эмили, взяла его за руку и повела к выходу.

— Скорость три маха — это быстрее, если лететь в верхних слоях, — недовольно ответил он, идя за ней и пытаясь вцепиться взглядом в одежду, которую она надела, оценивая, как та сидит.

— Да хоть скорость чего угодно. Ты что, каждый день меня на работу таскать будешь? Идём, теперь я тебя покатаю.

Они вышли из дома, где стоял большой внедорожник-пикап. Эмили подошла к машине и повернулась к нему.

— Это мои, считай, крылья. Садись, — улыбнулась она.

Машина рядом с ней смотрелась огромной, внутри которой её было едва видно.

Он сел, внимательно осматривая салон изнутри. Слово-то какое. Внимательно изучал внутреннее убранство, сложив руки и недовольно косясь на футболку и штаны, что были на нём.

— Эхх... наверное, все мои счета и сбережения с драгоценностями канули в Лету... — вздохнул он. — Сколько сейчас стоит паприка и прочие специи у купцов?

Он спросил безрадостно, будто ожидая подвоха, зная ответ заранее.

Эмили улыбнулась, выезжая на трассу.

— Сейчас магазины. Ты заходишь, выбираешь что нужно, идёшь к «купцу» — мы их кассирами называем — и платишь. — Она еле сдерживала смех. — Пачка паприки стоит рублей сорок, это очень мало на нынешнее время. К примеру, мы, кстати, платим за воду, и свет, и газ, и вообще за то, что живём в квартире. — Она продолжала вводить его в курс дела, поглядывая на дорогу.

За окном проносились поля, сменяясь пригородами. Впереди был город, новая жизнь и древний демон на пассажирском сиденье, который только начинал осваивать двадцать первый век.

Глава 3. Переполох

Пока они ехали по просёлочной дороге, Дамиан с интересом осматривал всё вокруг и внимательно изучал проносящиеся мимо машины и открывающиеся виды. Когда они въехали в город, он буквально прилип к стеклу. Высотки, светофоры, толпы людей на остановках, яркие витрины магазинов — всё это вызывало у него неподдельный интерес. И лёгкий ужас, кажется.

До дома они добрались только к двум часам. Пробки в это время оказались адскими — даже объездными путями пришлось петлять, показывая Дамиану то спальные районы с одинаковыми высотками, то промзоны с заброшенными заводами, которые он разглядывал с каким-то ностальгическим интересом.

Наконец Эмили свернула во двор своего жилого комплекса. Дамиан оживился, рассматривая высотки, которые уходили куда-то в небо, теряясь в облаках.

Парковка встретила их полумраком, ровными рядами машин и гулом вентиляции. Дамиан шёл рядом, оглядываясь на каждом шагу. Лифт вызвал у него особенное любопытство — он долго рассматривал металлические двери, трогал кнопки, прислушивался к гулу где-то в шахте.

Лифт дёрнулся и пополз вверх. Дамиан схватился за поручень — чисто рефлекторно, но тут же отпустил, делая вид, что так и задумано. Эмили видела, как он считает этажи — по едва слышным щелчкам за дверями, по мелькающим цифрам на табло.

Пятидесятый этаж встретил их ковровой дорожкой, светлыми стенами и тишиной. Только где-то далеко играла музыка — соседи сверху, кажется, слушали джаз.

Он вошёл и замер.

Квартира у Эмили и правда была большой — бабушка оставила, а она всегда умела выбирать жильё. Евроремонт, светлые стены, высокие потолки. Панорамные окна в пол занимали всю стену гостиной, и сейчас через них лился солнечный свет, заливая комнату золотом. Открытая планировка объединяла кухню, столовую и гостиную, создавая ощущение простора и свободы.

Диван — огромный, белый, пушистый, на котором Эмили любила валяться с ноутбуком. Журнальный столик из светлого дерева с её рисунками в рамке. Книжный стеллаж во всю стену — бабушкино наследство, книги на трёх языках, от классики до современных детективов. Цветы на подоконниках — герань, фикус, орхидея, которая никак не хотела цвести, но Эмили всё равно её любила.

Дамиан медленно прошёл в центр гостиной, оглядываясь. Подошёл к окну, прижался ладонью к стеклу, глядя вниз, где люди и машины казались муравьями.

Эмили показала ему квартиру дальше. Спальню — с большой кроватью, мягким ковром на полу и той самой картиной над изголовьем, которую она купила у уличного художника в Праге. Кабинет — её творческий уголок с мольбертом, красками, заваленный эскизами и набросками. Ванную — с огромной угловой ванной и душевой кабиной, которая, кажется, поразила Дамиана больше всего.

Они вернулись в гостиную. Эмили оставила его изучать книжный стеллаж — он брал книги, рассматривал корешки, иногда открывал и водил пальцем по страницам, будто пробуя буквы на вкус. А сама ушла на кухню, переоделась в домашнее — мягкие лосины и свободную футболку — и принялась за обед.

Его глаза быстро проходили по книгам — буквально пару минут, и он уже смотрел другую. Просмотрев ряды, Дамиан искал книги, которые могла спрятать бабушка Эмили, но никак не мог их найти. Впрочем, она никогда не была проста. «Надо будет исследовать всю библиотеку. Она могла где-то оставить ведьминские книги», — подумал он.

Оставив стеллаж, Дамиан подошёл к панорамному окну и внимательно посмотрел на огромный мегаполис. Человечество всегда удивляло его. Имея такую короткую жизнь и слабое тело, как разительно они меняли мир и приспосабливали под себя. Люцифер был не прав, что не захотел поклониться им, как остальные ангелы. Понимая, что опять тонет в мыслях после своего освобождения, Дамиан зачесал волосы назад и начал думать конкретно. Ему нужно адаптироваться к социуму. Надо будет осмотреть свои схроны по всему миру в поисках средств.

Пока паста варилась, а курица доходила в духовке, Эмили накрыла на стол. Достала свои любимые тарелки — белую керамику с неровными краями, купленную на ярмарке мастеров. Добавила салфетки, поставила бокалы для воды, хотя вина хотелось не меньше. Но кто знает, как трёхтысячелетний демон отреагирует на алкоголь? Может, начнёт огнём плеваться или ещё чего похуже.

На ужин у неё получилось почти праздничное меню. Паста тальятелле с курицей в сливочно-грибном соусе — она добавила туда лесные грибы, которые ещё с осени лежали в морозилке, и аромат стоял по всей квартире такой, что слюнки текли. Отдельно сделала лёгкий салат из рукколы, черри и пармезана, заправленный оливковым маслом и бальзамиком.

Дамиан всё ещё стоял у окна, когда она закончила сервировку. Солнце клонилось к закату, и в его лучах силуэт демона казался вырезанным из золота — широкие плечи, чуть длинноватые для человека волосы, расслабленная поза. Он смотрел вниз, на город, и Эмили залюбовалась им на секунду, прежде чем позвать.

— Дамиан, иди есть, — позвала она мягко. — Всё готово.

Он обернулся медленно, будто возвращаясь из другого измерения. Подошёл к столу, замер, рассматривая расставленные тарелки. Усмехнулся, садясь на предложенный стул. Посмотрел на вилку, повертел в руках, будто вспоминая, как ей пользоваться. Потом перевёл взгляд на еду.

— Попробуй, — пододвинула Эмили к нему тарелку с пастой. — Только осторожно, горячо.

Дамиан взял вилку, аккуратно намотал пасту — с той самой аристократичной грацией, которую Эмили заметила ещё утром — и отправил в рот. Прожевал. Замер.

Сквозь кожу были видны его проступающие вены, особенно на сильном предплечье.

— Думаешь, я боюсь чего-то горячего? — усмехнулся он, наколол кусочек макарон и, обмакнув их в соус, медленно и вдумчиво прожевал. Изящно играя рукой с вилкой и зажмурившись, он произнёс: — М-мм... почти как моя любимая болоньезе из Неаполя...

Эмили попробовала салат, тщательно пережёвывая, и слушала его. Выглядел он так, будто ему не хватало хорошего классического костюма-тройки, а не старых штанов и футболки с «Пиратами Карибского моря», которые несколько портили аристократичный вид.

— Всё таким Рим был прекрасен, особенно в его рассвете... — говоря об этом, он выглядел несколько ностальгически, но осекся и опять вернулся в реальность. — Вспоминая об этом... вы ведь пользуетесь банковской системой ещё?

Они ели молча какое-то время, но молчание было уютным, тёплым. За окном зажигались огни — город готовился к ночи, а здесь, на пятьдесят четвёртом этаже, было тихо и спокойно.

Эмили поймала себя на том, что смотрит на его руку. Та лежала на столе, расслабленная, с едва заметными прожилками вен. Печать на тыльной стороне слабо мерцала в вечернем полумраке, и она не удержалась — протянула свою ладонь и накрыла его пальцы.

— Я научу тебя пользоваться компьютером, — сказала Эмили, нарушая тишину. — Чтобы ты мог сам узнавать о мире. Читать новости, смотреть видео, искать что угодно. Это как магия, только для людей.

Закончив с посудой, Эмили загрузила тарелки в посудомойку и вытерла руки полотенцем. На кухне ещё витал аромат грибов и сливок, за окном мерцал вечерний город, а в груди разливалось приятное тепло от того, как Дамиан смотрел на неё весь ужин.

— Идём, — она поманила его за собой в спальню. — Сейчас устроим показ мод. Трёхтысячелетней давности, так сказать.

Он поднялся из-за стола с ленивой грацией крупного хищника и последовал за ней. Эмили чувствовала его взгляд на своей спине, на бёдрах, на том, как покачиваются волосы при ходьбе. И это было... волнующе. Очень.

В спальне она подошла к огромному встроенному шкафу, который занимал всю стену. Раздвинула двери и включила внутреннюю подсветку. Ряды вещей предстали перед ними — её платья, джинсы, кофты, а в самом конце, на отдельных плечиках, висело то, что она искала.

— Вот, — Эмили порылась и вытащила сначала тёмную рубашку. — Это первое. Бабушка когда-то купила.

Он усмехнулся, принимая рубашку, повертел в руках, пощупал ткань.

— Шёлк, — определил он.

— А это моё, — призналась Эмили. — Покупала на вырост для парня, которого не было. Думала, когда-нибудь подарю кому-то особенному. — Она протянула джинсы обычные прямого кроя Дамиану. — Примеряй.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл глаза на вещи в своих руках.

— Ты хочешь, чтобы я сделал это здесь? Сейчас?

— А что стесняться? — усмехнулась Эмили, скрещивая руки на груди. — Я уже видела тебя без одежды. Несколько раз. Или ты забыл?

Он хмыкнул, но в глазах мелькнула та самая ленивая искра, от которой у неё внутри всё переворачивалось.

Пока он переодевался, легко и расслабленно, Эмили успела рассмотреть и все его косые мышцы, и торс в форме перевёрнутого треугольника, и вены на предплечьях, что были отчётливо видны, и его выдающийся в размерах член, и сильные, как столбы, мышцы ног. Он был полностью в человеческой форме, чтобы соответствовать одежде и тренироваться в адаптации среди людей. Удлинённые светлые волосы ниспадали аккуратной шторой на глаза, и он жестом зачесал их обратно.

Эмили стояла посреди спальни и, кажется, потеряла связь с реальностью. Дамиан что-то говорил — она видела, как двигаются его губы, как на скулах играют тени от мягкого света, но слова долетали до неё будто сквозь толщу воды. Она просто смотрела. Смотрела и не могла насмотреться.

— Может, тоже примеришь на себя одно из платьев... просто глянуть, как оно будет смотреться на тебе, когда мы выйдем в свет, — предложил он.

Эмили подошла к шкафу, чувствуя спиной его взгляд. Внутри всё трепетало от предвкушения — не от того, что она собиралась сделать, а от того, как он на это отреагирует. За те несколько дней, что они были вместе, она уже знала: Дамиан умеет смотреть так, что кожа покрывается мурашками.

Платье, которое она купила год назад и ни разу не надела, всё ждало особенного случая.

Эмили вытащила вешалку, и в свете лампы блеснула ткань. Платье было длинным, в пол, из тяжёлого шёлка цвета ночного неба — глубокий синий, почти чёрный, с вкраплениями серебристых нитей, которые переливались при каждом движении, будто звёзды в безлунную ночь. Лиф расшит мельчайшим бисером и стразами, создающими причудливый узор, напоминающий созвездия. Декольте глубокое, но не вульгарное — скорее загадочное, обещающее, но не раскрывающее всех тайн. Рукава-фонарики из прозрачного шифона спускались почти до локтя, придавая образу воздушность и невесомость. Талия подчёркнута широким поясом из тёмного бархата с серебряной пряжкой, а юбка струилась мягкими волнами, создавая ощущение, будто платье парит в воздухе.

Она стояла к нему спиной, чувствуя кожей его взгляд. Воздух в комнате будто сгустился, стал тягучим, как мёд. Эмили знала, что он смотрит — на изгиб спины, на линию бёдер, на то, как длинные волосы касаются поясницы. И от этого знания по телу разбегались искры, совсем как те, фиолетовые, что плясали в его глазах в минуты страсти.

Тяжёлый шёлк скользнул по телу, облегая каждый изгиб, и она на секунду замерла, наслаждаясь ощущением роскошной ткани на коже. Потом поправила лиф, расправила юбку и, не оборачиваясь, подошла к нему спиной.

— Застегни, — попросила Эмили, отводя волосы в сторону, открывая шею и линию позвоночника.

Дамиан подошёл медленно сзади и наклонился к ней, вдыхая сладкий аромат её волос и кожи. Эмили ощущала, как сзади стоит почти двухметровая мощная статуя, изваяние из самой крепкой стали. Изваяние, в котором течёт жизнь и мощь, будто в живом реакторе или в модном двигателе итальянского суперкара. Она ощутила подушечки его пальцев на спине вдоль позвоночника. В них чувствовалась мозолистость и лёгкая грубость. От одного касания по коже прошёл этот сладкий ток и покалывания, когда он мягко чмокнул её в затылок, и от этого места пошёл жар, как от клейма. Дамиан прикрыл глаза, и они загорелись серым свечением.

Эмили замерла, чувствуя, как его пальцы всё ещё лежат на её плечах, а губы только что оторвались от её шеи. В поцелуе было столько нежности, столько благоговения, что у неё перехватило дыхание. Но когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, она поняла — что-то изменилось.

— Что-то не так? — спросила Эмили, и её голос дрогнул.

— Пользуюсь своей силой и смотрю, что же под этим чарующим платьем надето на тебе... не хотел подсматривать, как ты переодеваешься, — ответил он.

Эмили улыбнулась, понимая, что под ним ничего — она сняла с себя всё, включая даже нижнее бельё.

— И что же на мне под платьем? — игриво спросила она, подходя ближе и положив свои руки ему на плечи.

Его хвост аккуратно вылез из-под штанов. Видимо, прошлый опыт, как он пробовал их, научил его. И в этот момент он поднял подол платья с пола до её пояса:

— В том и дело, что ничего.

Взгляд Эмили перешёл из разряда игривого в хищный.

— Именно поэтому моё платье ещё не застегнуто? Потому что хочется его снять? — низким, с придыханием голосом говорила она, поглаживая его по плечам, груди, спускаясь на пресс.

Дамиан взял её за щёки и, подняв к себе, поцеловал долго и жадно, своим раздвоенным языком и смотря своими хищными золотистыми глазами на её полуприкрытые. Секунда — и они уже в гостиной, а позади них панорамный вид на ночной мегаполис. — Как ты вообще ощутила, что я изменил свою магию взора... неважно. Сейчас нужна подзарядка, которая откроет мои новые силы, и, может, я смогу передать тебе часть из них.

Он оторвался первым. Отстранился ровно настолько, чтобы их губы больше не соприкасались, но дыхание всё ещё смешивалось. Его лоб касался её лба, и Эмили чувствовала, как он сдерживает себя.

Она провела пальцами по плечам, и платье просто упало вниз, оставляя её абсолютно голой. Переступив через платье, Эмили тем самым сократила расстояние между ними.

Дамиан сжал её тело в руках, начал его, будто пластилин, придавая форму. Печати горели фиолетовым, и она ощутила, как её грудь от его касаний будто набухает. Он целовал её долго и жадно... и на секунду отстранился, любуясь её телом во всей красе. Из-под брюк торчал неприличного размера бугор, так что ремень готов был лопнуть. В это же время Эмили посмотрела вниз и с удивлением и впрямь заметила, как он, разминая, сделал её грудь больше.

— М-м, трансфигурация... твоё тело уже начинает реагировать на мою магию. Очень быстрый результат, однако, — промурлыкал он.

Эмили смотрела вниз и впервые ощутила, какая она упругая и большая.

— И давно ты так умеешь? Хотя какая разница. Я так хочу тебя, что это совсем не важно, — еле выговаривая слова, она обняла его, попутно расстёгивая ремень. Брюки сразу же упали вниз. Она жарко целовала его, сплетая свой язык с его.

Член Дамиана сразу же выпрыгнул из-под тугих «кандалов» и уже покачивался во всей своей красе. Он же, массируя грудь, делал её ещё больше и тяжелее. Эмили ощутила их вес и тяжесть и посмотрела ему в глаза. Она была одного роста с ним, и её тело разительно выросло. Это дико будоражило.

Эмили тонула в его объятиях, а также в его поцелуях. Хотелось ещё больше. Она нежно взялась одной рукой за член и начала водить вверх и вниз, сама ещё сильнее от этого возбуждаясь и начиная очень тихо стонать.

Жёсткий и грязный шлепок по заднице — и по её телу начала увеличиваться печать в размере, развиваясь вдоль всего тела. Дамиан обхватил её соски своим змеиным и длинным раздвоенным языком. Удивительно, что он ещё не снял с себя одежду.

— Я мог бы убрать у тебя месячные временно, если ты хочешь. Пока я могу воздействовать на твоё тело, — прошептал он.

Взгляд Эмили загорелся от таких новостей.

— Это было бы прекрасно. Наконец-то я избавлю себя от этого, — ответила она и продолжила целовать его, попутно расстёгивая пуговицы рубашки, снимая её с него.

Дамиан высунул свой длинный змеиный язык наружу и целовался с ней, что есть сил. Языки творили невероятное волшебство, обвивая друг друга. Он переступил штаны, и вот они оба голые, и Эмили ощутила невероятную силу в своих мышцах.

Она улыбнулась хитрой улыбкой и потянула его за собой.

— Всегда была мечта заниматься этим, держась за стекло окна, — сказала она и, повернувшись спиной, продолжила, уперев руки в окно.

Прогнувшись в пояснице, Эмили упёрлась своей попой в его член. Она не требовала, чтобы он входил, она дразнила его. Пока её попа тёрлась о член, она чувствовала, как тот пульсировал, отвечая на её действия.

Она ощутила сзади будто два толстых и горячих стержня, прижимающихся к её анусу и киске. Смотря на решение, она видела, что он принял свою полную форму. Крылья свободно развевались, раньше она почти не замечала его почти эльфийские заострённые уши. Впрочем, то, что он создал два члена для её дырочек сзади... видимо, у него ещё полно секретов и способностей.

— М-м-м... силы медленно возвращаются... — шептал он ей на ушко и выцеловывал её тело вдоль позвоночника своим длинным языком, оставляя следы слюны.

Эмили не давала ему войти, лишь дразнила. Его поцелуи обжигали. Как бы его руки ни старались ласкать её, придвинуть ближе, она двигала тазом каждый раз, когда он почти был готов войти, уводила в сторону таз, чтобы он не входил. Слышно было, как он рычит от этой игры и от того, что она не позволяла войти, создавая иллюзию запретного плода.

Дамиана забавляла и слегка злила эта игра в запретный плод. Она слышала этот низкий рокочущий голос у себя за спиной. Чувствовала, как он слегка царапнул острыми ногтями её бёдра и провёл по ним, оставляя лёгкие следы. Как два огромных и толстых члена тёрлись об её дырочки. Как её киска пачкала своими соками его член и как он начинал закипать.

Где-то в квартире разносился звонок мобильного, но сейчас было не до него. Эмили насаживалась слегка на член и выходила вновь, продолжая игру, зная, что это сводит с ума. С каждым лёгким проникновением только головки она издавала стон.

— М-м-м... твои печати выглядят прямо как чулки викторианской эпохи... — шептал он на ушко, пока она продолжала дразнить его, целуя её ушко, обсасывая его и мягко прикусывая.

Тем временем телефон звонил всё громче. Дамиан сжал её объёмные груди в руках и сильнее тёрся членами об её дырочки.

— Мне принести телефон? — спросил он хрипло.

— Не останавливайся, я позже перезвоню, — тяжело дыша, ответила Эмили. — Хочу, чтобы ты заполнил меня полностью, — еле выговорила она, всё сильнее насаживая себя на его член.

Дамиан создал в фиолетовом свечении свою копию, как тогда, и она принесла телефон, стоя рядом. Он взял Эмили за талию и с лёгкостью насадил на член. Обхватив её хвостом за талию, он приподнял её над полом. Её ноги были раздвинуты и прижаты в воздухе к его бёдрам, и он шептал, упираясь лицом в затылок и хрипло дыша:

— Я переполню твою матку сегодня.

Эмили взяла телефон, но отложила в сторону.

— Дамиан... — выдохнула она, но это прозвучало скорее как стон.

У неё внутри всё сжалось от этих слов. От их прямоты. От того, как они отозвались где-то в самой глубине, там, где уже пульсировало желание, разгоняемое каждым его движением.

— Ты... — попыталась она что-то сказать, но он двинулся в ней, и слова превратились в бессвязный стон.

Он ускорился. Хвост сжался на её талии сильнее, и она почувствовала, как его когти — когда они успели вырасти? — слегка царапают кожу на бёдрах. Не больно. Томно. Оставляя дорожки, которые тут же заживали, чтобы снова гореть.

На экране высветилось имя: «МАМА». Входящий звонок. Эмили смотрела на это и чувствовала, как он движется в ней, как его хвост скользит по её спине, как его когти оставляют следы на коже.

— Ответь, — прошептал он ей в ухо.

— Нет... — выдохнула она, но палец сам потянулся к экрану.

Зелёная кнопка. Гудок. И мамин голос:

— Алло! Алло, дочка! Ты где? Я звоню целый день! У тебя всё нормально?

Эмили открыла рот, чтобы ответить, но Дамиан в этот момент вошёл в неё особенно глубоко, и вместо слов вырвался только сдавленный стон.

— Прости, я тут. Что случилось? — еле ответила она.

— Хотела сказать, что еду недалеко от тебя, поэтому через 15 минут уже буду у тебя, — сказала мама, и Эмили, отодвинув от себя телефон, нажала на сброс.

— У нас 10 минут, — сказала она со стоном, ускорив темп.

Услышав это, Дамиан вошёл в азарт и стал ещё сильнее и яростней долбить её в матку, что есть сил, на бешеной и дикой скорости. Его член начал входить, как отбойный молоток, в неё. Второй же уменьшился и скользнул в её попку.

Он взял её руки и поднял их вверх в замок, приподняв всё её тело. Тут же он начал размашисто, грубо и резко трахать её, что есть сил, на всю длину и ширину.

— Надеюсь, эта способность раскроется в течение 10 минут, — прорычал он.

Эмили больше не стонала, её крики заполняли всю квартиру. Сдерживать себя было невозможно.

— Дамиан... — хотела было сказать она, что сейчас кончит, но это случилось раньше, чем она смогла это сказать.

Из неё текло по ногам, но Дамиан не останавливался, продолжая насаживать. Она сильно сжимала его внутри от того, что её мышцы сокращались всё сильнее и сильнее.

Дамиан же чуть сильнее нажал на неё и усилил свои толчки как только можно. Эмили ощутила, как член пульсирует у неё в обеих дырочках.

— Так быстро кончила и сжимаешь меня. Тебя заводит, что через пару минут у двери будет твоя мама? — облизывая своим длинным языком её ухо и слюнявя его, прошептал он.

— Меня беспокоит, что она вообще скоро будет тут, — тяжело ответила она.

— Боишься, что она увидит, как её дочурка насажена на член и кричит имя какой-то крылатой и хвостатой чертовщины? — говорил он своим елейным голосом и сильнее входил в неё, держа за её поднятые лодыжки, пока она удерживалась его хвостом над воздухом и держала ладони на запотевшем стекле.

Эмили начала переключать мысли.

— Что вообще с тобой делать? Она обязательно спросит, кто ты, — пыталась говорить она более внятно.

Дамиан создал своего клона, и тот взял её ручки и встал перед её лицом.

— Это будет моя проблема, — ответил клон.

— О нет, снова твой клон, — простонала Эмили, понимая, что сейчас её возьмут во все места, куда можно вставить.

Она закричала. В голос. Не сдерживаясь. Потому что сдерживаться было невозможно. Потому что это было слишком — слишком много, слишком глубоко, слишком правильно и неправильно одновременно.

Мир вокруг взорвался фиолетовыми искрами. Стекло под её ладонями задрожало. Запотевшие разводы превратились в причудливые узоры, которые светились тем же светом, что и печать на её животе.

В домофон позвонили, и Эмили вздрогнула.

— Ты не успел, — сказала она с улыбкой. — Отпускай, придётся терпеть до ночи, чтобы закончить это дело. Ставь на пол и можешь сделать так, чтобы я была одета? — пыталась выровнять дыхание она.

Дамиан отпустил... клон исчез в мерцании.

— Для этого нужно, чтобы я коснулся твоей одежды, чтобы вернуть её обратно, — ответил он.

Когда Эмили повернулась к нему, он исчез, и она услышала его голос из ниоткуда:

— Я стою тут... просто невидим.

— Вот как ты решил проблему? Я думала, ты просто приобретаешь человеческий облик, — удивилась она.

Эмили пошла в коридор, открыла домофон и, пока мама поднималась на лифте, успела одеться сама.

— Что у тебя происходит? Ты не берёшь телефон, долго открываешь домофон. Ты какая-то совсем другая, волосы что ли покрасила? — спросила мама, войдя в квартиру.

Эмили посмотрела на волосы и увидела фиолетовые пряди. «Твою же... Это ещё что за приколы».

Они прошли в гостиную. Эмили уселась на диван и совершенно забыла, что её тело покрыто неким узором — из-под футболки виднелся немного рисунка.

Глаза матери округлились, когда она заметила малейшую часть узора на руке.

Глава 4. Границы дозволенного

Эмилли не приходила в себя.

Дача бабушки: она зашла в дом и увидела, как бабушка сидит и вяжет.

— Бабушка? — спросила Эмили.

— Ох, милая, как ты оказалась здесь? — встревоженно спросила та.

— Я не знаю.

— Ты должна быть аккуратнее.

Всё, что она успела сказать — Эмили открыла глаза и увидела их.

— Что произошло? — тихо спросила она, чувствуя сильную слабость в теле.

— Всё будет хорошо. Ты должен разорвать вашу связь! Это убьёт её! — строго говорил Сергей, гладя её по волосам.

Эмили только слышала, как она успела сказать тихое: «Аккуратно... теперь...»

Дамиан грубо убрал руку архангела, взял его за шкирку и поднял над собой.

— Хватит лезть к ней.. к нам.. ко всем. Если Всевидящий ушёл и оставил всё на откуп людям и иным, это не значит, что ваш Совет должен брать его бразды. Ты знаешь, что печать — это самый мягкий способ нам существовать в этом мире. Потому что аморетума у нас нет... как и остальных моих представителей кубосов.

В ответ на это архангел вывернул руки Дамиана и вырвался из хватки. Тот не подал и вида, что ему это дискомфортно, и только хмыкнул, увидев, как держится.

— Если бы не заслуги твоего вида... и тебя, ты бы уже был распылён... но я... — начал Сергей.

— Но ты следил за ней по наставлению её бабушки или кого-то, кто был связан с ней. Не знал, что у неё такие связи. Тогда почему ты вступил в прямой контакт? Как-то не уровень небожителей...

Эмили слушала их перепалку и не могла сказать ничего, так как мало того не понимала и слова, так ещё и сил не было вовсе. Чувствуя, что она вот-вот снова отключится:

— Что-то мне не хорошо, — попыталась сказать она, пытаясь подняться на локтях, но ничего не получалось.

— Не вставай, — остановил её Сергей. — И надолго ты тут? Я так понимаю, ты теперь живёшь с ней?

— Что происходит? Я будто выжата как лимон, — тихо сказала Эмили и снова выключилась, только теперь она просто уснула, так как организм устал и ему нужен был отдых.

— Она... спит что ли... — произнёс Сергей, присев рядом и сканируя её своим взглядом. — Печать всё же открылась и... я вижу в ней крохотные капли не маны. Видимо, твоя энергия как-то освободила её внутреннюю печать-блок, но не пойму, зачем и как её поставили.

— Видимо, её бабушка... но зачем утаивать её ведьминские способности, — ответил Дамиан, садясь напротив, у её головы, и снова посмотрел на архангела. — Может, заключить нерушимый обет, что я не наврежу ей? Хотя ты и так уже должен знать, что это не в моих интересах. Мстить мне было бы мелочно. Мой народ давно перешёл на вашу сторону, а затем просто хотел нейтралитета. Так что не вижу причин тебе ещё здесь находиться.

— У тебя к ней чувства? Или ты так решил поиграть? — спросил Сергей, уходя в спальню и принося плед, чтобы укрыть Эмили. Он прекрасно знал, что где лежит.

Как только одеяло легло на тело, Эмили перевернулась на бок и тихо засопела.

Дамиан был недоволен такими жестами и чуть передвинул плед поудобнее.

— Любовь... слишком громкое слово для такого во многом ужасного мира, — сказал он тихо, убрав прядь волос с её лица и задумавшись. — У меня складывается ощущение, что я и не понимал никогда это слово и не ощущал. А чувствовать можно разное. Одно я точно знаю: мне нужно оберегать её и держаться возле. Я чувствую всем своим нутром... ха-ха... мне точно не до игр спустя столько столетий.

Он говорил и смотрел своими потускневшими золотистыми глазами в глаза небесно-голубые, что у архангела.

— Давай, поменяй свой Взгляд Истины и проверяй... я сказал тебе всё как есть.

— Если с ней что-то случится, спрошу с тебя, — строго сказал Сергей и бросил световую обжигающую вспышку в бок Дамиану. — А это за то, что спал с ней и, судя по её словам, очень жёстко.

Он наклонился к Эмили и нежно поцеловал в лоб, собираясь уходить.

Дамиан не издал ни звука и лишь смерил его таким взглядом.

— Был бы таким же наглым, будь я со своими силами и мощью? — сказал он, провожая взглядом и не мигая.

Сергей вышел, оставляя их. У него не было выбора, и он вверил всё самое дорогое в руки тому, кто в один миг мог всё сломать. Эмили же спала и не понимала, что было дальше между ними.

Прошло несколько часов. Открыв с трудом глаза, Эмили увидела рядом воду и холодный компресс на голове. Дамиан сидел рядом в человеческой форме и одежде, и рядом была большая стопка книг, одну из которых он читал.

— Я что уснула? — спросила Эмили, потягиваясь на диване.

За окном была ночь.

— Где Сергей, что вообще тут у вас было? — спросила она, оглядывая квартиру в поисках его.

— Да уснула... у нас только жаркие поцелуи в десна и не более, — ответил Дамиан, уткнувшись в книгу и приложив ладонь к её лбу. По телу прошёл лёгкий разряд по всем кончикам и вернулся в палец. — Хм... даже лучше, чем я ожидал.

Эмили округлила глаза.

— Вы что? У меня вообще-то ещё много вопросов к тебе, — убрала она резко его руку от себя. — Ты тут развлекался со мной как хотел, а как только пришлось отвечать за действия свои, решил сказать, что можно связь разорвать?

Рисунок на теле вновь засиял, а в руках, что были сжаты в кулаки, появилось небольшое фиолетовое сияние с теплом.

— Вот блин! Что это? — резко затрясла она руками, и лёгкое пламя ушло с кончиков пальцев.

— Остаточная энергия от меня... это спадёт, не переживай, — мягко сказал Дамиан, отложив книжку в сторону и сев перед ней в кресло. Нога, закинутая на ногу, его пронзительный взгляд золотистых глаз, уже с белыми волосами и рогами. За окном барабанил дождь, и была уже ночь.

— В сущности, я не врал... контракт можно расторгнуть, если одна из сторон этого очень сильно желает и контакт был недолгим.

— Архангел, — Дамиан скривился, не произнося его имени, — думал, что я тебя околдовал своим Глазом Забвения и подписал контракт на...

— В общем, ты бы стала абсолютно послушной рабыней, а потом погибла от истощения. Это варварские и древние обычаи, к которым мой народ не прибегает... — говоря о народе, он осекся и скривился слегка от негодования и злости.

— Но меня ты не спросил, — сказала Эмили, складывая руки в замок перед собой.

— Хорошо, тогда почему ты со мной? — решила она спросить всё в лоб, сама повернувшись к нему и придвинувшись ближе.

— Потому что не хотел... и не видел в этом смысла. Не забывай про пропасть в нашем понимании вещей и то, что меня «разморозили» позавчера, — мягко ответил он, сложив голову на подбородок.

— Есть ещё что ты хочешь мне рассказать, то, что скрыто от меня? — строго спросила Эмили.

Дамиан сидел и осматривал её долго и вдумчиво. Рубашка расстёгнута до широкой груди, обнажая шею и ключицы, а рукава закатаны. А как всегда шикарные седые волосы и завёрнутые назад рога сияли в всполохах света и чётко ощущались.

— Да... в тебе есть ведьминские способности отныне. Те самые, что у твоей бабушки, которые она, видимо, скрыла у тебя блок-печатью.

— Ну прекрасно, и что мне с этим делать? — не дожидаясь ответа, Эмили начала раздеваться, оставляя по пути одежду. — Я хочу принять душ, чтобы лечь нормально в постель и доспать ночь, поэтому прости, что оставляю тебя вновь одного.

Идя голой к ванной, она была спиной к нему и последнюю фразу бросила, повернувшись к нему из-за открытой двери и подмигнув на прощание.

Она услышала, как кто-то проскользнул в ванную бесшумно и оказался сзади. Она ощутила попкой этот невидимый, знакомый, огромный и твёрдый вал, прижатый сзади. Вода стекала по всему телу сзади, и она видела лишь очертания.

— Дамиан! Прекрати. Я моюсь и иду спать, — сказала она, взяв душ и направляя туда, где предположительно стоял он, обливая водой.

Она смыла с себя пену и, выйдя из душевой, обернулась в полотенце. Босыми ногами она шла в комнату, чтобы одеться.

— Ты спишь в гостиной, и это не обсуждается, — кричала она в пустоту, параллельно взяв красную полупрозрачную ночнушку и красные трусы.

Дамиан же сидел и продолжал читать книги — видимо, это был его клон-проекция. Он тихо цокнул языком, а рядом была уже вторая стопка книг, и он перевёл дыхание. Тяжело и медленно.

Эмили взяла дополнительный комплект постельного и, пройдя в зал, застелила диван. Конечно же, она знала, что ночнушка предательски короткая и прозрачная, как и нижнее бельё.

— Спокойной ночи, — ответила она и отправилась в спальню.

Она легла на кровать, по привычке накрылась одеялом, но ей совершенно не спалось.

В этот момент, пока она ворочалась, она отчётливо услышала его голос на фоне:

— Нет, ты не сошла с ума, и я не контролирую тебя. Пока в тебе циркулирует ещё моя энергия эроса... я могу телепатически общаться с тобой... и показывать мир от моих глаз и со стороны... Ты права... нам пока не стоит этим заниматься. Твоя система магии только начинает циркулировать, и я боюсь, к чему это может привести... не будем об этом. Я не буду подходить.

Перед ней появилось видение: как он сейчас сидит в кресле в гостиной в своём инкубском виде... вспышка — и он подходит к корзине с бельём, открывает её, рассматривая её трусики, что она недавно переодевала.

«Что блин? Вот и всё... Так стоп, он может слышать мои мысли», — Эмили повернулась на бок, поджав ноги. И первое, что она решила попробовать:

Достав руку из-под одеяла, она вспомнила те эмоции, когда появился огонь. И на концах пальцев вновь появилось пламя. Сев на постели, она трогала пламя, которое не обжигало, и выбросила руку вперёд. Маленький шар вылетел вперёд, слегка опалив косяк двери, который стал тлеть.

— Блин, блин, — вскочила она, взяв одеяло, и принялась тушить маленький пожар.

Потушив огонь, Эмили решила, что пока хватит. Лёжа в постели, она прикрыла глаза — и опять увидела картинки, которые посылало его сознание ей. Он сидел в кресле. Она видела это со стороны, будто бы. Его рубашка полностью расстёгнута. В одной руке он держал её трусики и обхватывал свой член, начиная проводить ими вдоль него. Он был пугающе огромный и толстый. Она видела в подробностях, как грибовидная коварная головка члена раскрывалась, когда он продолжал жёстко и грубо проводить по нему. Медленно и чувственно, набирая темп. Яички тяжёлые и покачивались от каждого резкого движения. Она видела, как мерно вздымалась его грудь и была расстёгнута рубашка. Как небрежно отведена в сторону пряжка ремня на брюках и как он широко расставил ноги и смотрел через стенку на неё. Его удлинённые волосы прилипали к лицу от пота. Глаза янтарного цвета горели огнём, и рога поблёскивали в раскатах молнии за окном.

Эмили никогда не умела управлять сном, но её сознание требовало быть ближе, и она двигалась к нему, садясь на колени перед ним, проводя руками по бёдрам, но не касаясь его.

Она получала эти картинки от него и усиливала свои движения, активно дроча член на свои чёрные стринги, пока он был от неё в спальне. Она начинала ощущать это. Внезапно она вернулась и почувствовала, как кто-то сжал её попку в руках... но, откинув одеяло, поняла, что его рядом нет, и это фантомное ощущение, что оставляло его сознание на её теле. Опять она видела, как он за стенкой и продолжал активно дрочить. Его член покачивался от напряжения, и он сжимал воздух... и эти ощущения передавались ей.

От этих ощущений Эмили дико возбуждалась, но пыталась держать самообладание, перевернувшись и переключить свои мысли.

— Чёрт, Дамиан, ты даже в моей голове, — тихо ругалась она. Невозможно было лежать и смотреть это всё, не обладая им физически.

Она открыла глаза и села на край кровати.

Дамиан же в это время продолжал, и она видела, как он прикусил свои губы до крови. Он представлял, как снимает зубами с её роскошной попки эти чёртовы красные кружевные трусики. Как его язык проходится по её нижним половым губкам и как его руки разминают её упругую и подтянутую попку. Как он зарывается язычком во влажную пещерку киски.

Эмили вновь пыталась прийти в себя.

— Я тебе сейчас устрою, — сказала она и вышла в гостиную. — Дамиан, что происходит? Ты сказал, мы не будем этим заниматься, а сам искушаешь меня?

Она остановилась слишком близко к нему, так что её нога касалась его. И она чувствовала, как горячо, как её тянет к нему.

— Нафиг эти формальности, — сказала она, садясь сверху и накрывая своими губами его губы.

— Сказала ты в таком бель... ммм, — только и успел произнести он.

И он тут же схватился за её попку. Она ощутила, как об её низ трутся её же перепачканные чёрные трусики и весь в смазке член. Его руки подняли её ночнушку и схватились за сочную попку со шлепком. Это было ещё сильнее и чувственнее, чем раньше.

— Ты ответишь ещё за то, что искушал меня, — говорила она жарко ему прямо в губы.

Медленно она тёрлась своим тазом о его член, который так твёрдо стоял. Она не сдерживала стоны, и было плевать, что почти утро, вокруг соседи. Встав на ноги, она стала выше и смотрела на него сверху вниз, пока он сидел, медленно снимая свои трусики. Её девочка была прямо напротив его рта.

Дамиан держал её аккуратно и нежно за попку, когда она стояла перед ним. Эти золотистые глаза с кошачьими зрачками, которые были расширены, как у ласкового кота. Опять эти спутанные белые волосы и эти чёрные рога, которые были так приятны на ощупь и такие удобные, чтобы хвататься. Он прижался лицом к её киске и смотрел вверх на неё... носик вдыхал её лобок, а язык, как хлыст, проникал в киску и, как губка, начинал всасывать всю влагу. Разбухал и становился бугристым внутри.

— М-м-м... ты права... я боюсь, что, учитывая твои способности и что ты не человек... не стоит проникать в тебя... как бы мне не... — начал он.

— Сейчас нужно помолчать, — строго сказала Эмили, беря рукой за затылок, не давая отодвинуться. — О да, мой послушный, — стонала она, прикрыв глаза.

Она была очень мокрой, так что некоторая жидкость стекала каплями по ногам.

— Дамиан... — выдохнула она, запрокидывая голову.

Он только довольно замурлыкал в ответ — и этот звук, передающийся вибрацией прямо в клитор, заставил её вскрикнуть.

Его руки на её попке сжимались и разжимались в такт движениям языка. Пальцы впивались в кожу, оставляя следы, которые тут же заживали, чтобы появиться снова. Он массировал, раздвигал, притягивал ближе.

Он поднял на неё взгляд — и в этих золотистых глазах плескалась такая бездна обожания, что у неё сердце пропустило удар. Он был прекрасен. В этой своей полуформе, с рогами, с белыми волосами, с языком, который творил с ней невообразимое.

Она зарылась пальцами в его волосы сильнее, притягивая ещё ближе, хотя ближе уже было некуда.

Когда оргазм накрыл её — внезапно, остро, ослепительно, — она закричала. В голос. Не сдерживаясь. Вцепилась в его рога, чувствуя, как под пальцами пульсирует тепло, и кричала, пока хватало дыхания.

Он не останавливался. Продолжал пить, всасывать, ласкать — растягивая удовольствие, не давая упасть с этой вершины. Она чувствовала, как её трясёт, как ноги подкашиваются окончательно, как ещё одна волна накатывает следом за первой.

— Дамиан... — выдохнула она. — Хватит... я больше не...

Дамиан смотрел, как по её бёдрам так эротично стекали её соки и капали на диван. Она крепко держалась за эти рога. Он тёрся об её лоно, как непослушный котик, и почти что мурлыкал. Грубо и жадно вжимал за попку её так, что она горела. Чувствуя её оргазм, он крепко держал её за талию и поглаживал. Хвост резко вырвался и обхватил её шею, придушивая. Она видела, как дёргался его кадык, когда он пил соки её мокрой и жадной пизды.

Она ощущала, как его язык задевал и надавливал на её клитор внутри.

Эмили сползла по его телу вниз, оказавшись на коленях напротив него. Они сидели, и она чувствовала, как по ногам всё ещё стекали остатки влаги.

— Послушный, — повторила она с улыбкой, проводя пальцем по его губам. — Кто бы мог подумать, что трёхтысячелетнего демона можно так легко приручить.

Она наклонилась и поцеловала его — чувствуя на губах собственный вкус. Странно. Возбуждающе. Правильно.

— Я влюбляюсь в тебя, Дамиан, — сказала она просто. — Каким бы ты ни был.

Он замер. Его глаза расширились — и в них впервые за всё время она увидела что-то похожее на страх.

— Не говори так, — прошептал он. — Не говори, если не уверена.

— Я уверена, — она взяла его лицо в ладони. — Я никогда ни в чём не была так уверена, как в этом. Я даже обидеться не могу на тебя, потому что...

Дамиан резко бросил её на диван и подмял под себя. Крылья сзади расправились, и она видела этот тяжёлый взгляд на себе, в котором горел какой-то... огонёк неверия и даже страха. Она чувствовала, как его тело всё напряжено, как струна. Он мог сломать или подчинить её в любой момент. Его монструозный член, с которого капало, завис прямо над входом в её сочащуюся после сквирта и раскрытую, как бутон розы, киску. Он говорил тихо:

— Во-первых: не называй меня «демон». Я ненавижу их, и мой род от них отрёкся и не относится.

Он говорил своим низким и сиплым голосом, от которого шли мурашки по коже, от того, сколько в нём было мощи.

— Во-вторых: не стоит разбрасываться словами...

Он старался медленно и мягко отстраниться от неё и приподнялся, говоря, чтобы не смотреть ей в глаза. Она видела смущение будто бы.

— ...теперь, когда ты ведьма. Потенциально я могу... оплодотворить тебя, и нам нужно...

— Дамиан! Ты такой момент сломал! Я тебе о чувствах, а ты... И ещё это. Ты что решил, что я, зная тебя три дня, только начинаю понимать, что у меня к тебе чувства, вот так просто без обязательств говоришь, чтобы я залетела от тебя? — повысила она голос и села на диван, смотря на него.

Больше она не находила слов, так как была в шоке.

Дамиан взял её за плечи, слегка встряхнул и выпалил:

— Ты понимаешь, что ребёнок между человеком и кубосом невозможен? То, что ты ведьма, может многое поменять. Учитывая, какая в теле может быть сила... ты можешь превратиться в суккубшу. Я не прошу тебя и не хочу требовать что-то от тебя. Это всё только теории... я... я просто боюсь, что эта жизнь погубит твою.

Он говорил, склонив голову после того, как выпалил это, и держа за плечи своими руками, опустил голову.

— Прости, — добавил он тихо.

— Хочешь сказать, нам надо быть аккуратнее, так как я могу забеременеть? — положила она свои руки ему на плечи.

— Очень маловероятно, но да... магическая контрацепция...

— Тогда почему ты остановился? — спросила она и указала взглядом вниз на его член.

— Ты меня вообще слушаешь, женщина, — сказал он, немного ухмыляясь её желанию. — Ты забываешь, какое я порождение ночи и потусторонний монстр?

— Ага, — ответила она, придвигаясь ближе, так как её лишь один взгляд вниз на него возбудил.

Она спустилась вниз на колени, собрала волосы в хвост, взяла его руку и зажала в кисти свои волосы. Её руки опустились на бёдра, подходя вверх, губы в миллиметрах от головки члена.

— М-м-м... — Дамиан держал её крепко за волосы и зарывался в них сильнее, беря её за них покрепче. Член дёргался от её горячего дыхания и слегка дрожал и прогибался. — Я получил святым светом ожог в бок от Сергея из-за тебя, — сказал он чуть обиженным притворным голосом с улыбкой. — Знаешь почему?

— Почему? — только и спросила она, как сразу же взяла член в рот, глубоко туго обхватив его губами, медленно двигаясь по всей длине.

— За то, что... М-м-м... — он откинулся и тяжело дышал. Мерное и тяжёлое дыхание его уже голого тела, пока одежда исчезла в фиолетовом свечении. В сонных утренних лучах он был как вылепленный из гранита. Крылья втянулись обратно, и он развалился вальяжно, одной рукой направляя её, сидя как император эпохи Рима в этом кресле, только лаврового венца не хватало. — То, что уже занимался сексом с тобой... и довольно жёстко... как он узнал только? Не говорила же ты, что я опробовал твой анус своим членом... первый?

Он вытащил член, держа в руке.

— Я не спала с Сергеем, да мы встречались, но до постели дело не дошло, — ответила она и снова взяла глубоко и набрала темп, помогая себе ещё рукой.

Дамиан оттащил мягко за волосы и ударил членом по её личику, затем засунул свои тяжёлые и полные яички ей в рот.

— Вот так вот, моя сука... — сказал он хриплым голосом и стучал им по её лицу. Тяжёлым и толстым, так что по лицу слегка растекался предэякулянт и слюнки.

Эмили не слышала ничего, возбуждение сводило с ума. Поднявшись на ноги, она села сверху на него, нежно целуя в шею.

— Хочу, чтобы ты взял меня, — нежно шепнула она на ухо.

Голос низкий и с рычанием. Она ощутила, как на шее появился ошейник с фиолетовым свечением с длинной цепью. Он сидел же неподвижно и с улыбкой.

— М-м-м... и так ты попросила?

Он дёрнул за цепь, и она дёрнулась.

— Пожалуйста, милый, я очень хочу ощущать тебя внутри себя, — тихо просила она.

— Будь максимально честной и на ушко?

Она наклонилась ближе, и её дыхание опалило его.

— Я хочу, чтобы ты вообще-то в меня вошёл и заполнил собой, — шепотом сказала она.

— Это опасно, и ты знаешь как...

Резким толчком она уже оказалась раком, а он оттягивал её за поводок. Эмили уже не думала, она хотела лишь его внутри себя. Тело дрожало от возбуждения.

Его руки сжали её груди... и оставляли их. Она ощутила на сосках фиолетовые зажимы, которые посылали разряды по кончикам сосков и всему телу. Грубый толчок на себя за поводок — и член скользнул внутрь неё, как нож в масло.

Грязный и мощный шлепок и чавкающий, хлюпающий звук. Быстрые и яростные шлепки. Никакой нежности и только бешеный ритм с самого начала. Слышен был чей-то возмущённый стук в стену — видимо, соседи были недовольны.

По телу бежали мурашки, она совершенно не могла сдерживать стонов, так как в этот раз жарко, грубо и горячо он входил в неё. За пять минут такого ритма она быстро устала, но он не останавливался, всё глубже насаживая на член.

Дамиан оттянул её обратно за поводок и поцеловал. Так жарко, что они прикусывали губы до крови, и он бросил её лицом в подушку. Он увеличивался и сам в размерах, так что её бедную киску натягивал он в поистине великанской форме, где он был почти под два с половиной метра ростом.

За стенкой ещё раз что-то стукнуло — недовольный сосед, на что Дамиан просто грозным лаем и диким животным рыком, как у потустороннего монстра, крикнул ему:

— Не отвлекай!

Пока он доминировал, Эмили медленно тянула свои пальцы к клитору и начала ласкать себя. Это сочетание нежных ласк и жаркого грубого проникновения сводило с ума.

Резкое хлюпанье прервалось, и он оттянул за цепь на себя. Вошёл в её попку и начал набирать темп. Она чувствовала, как член пульсировал и вибрировал с такой силой, что это проходило по всему телу. Он проводил пальцами по её лобку, и неведомая сила давала щёлкающие удары по её клитору.

В дверь кто-то стучал. Довольно громко и недовольно, судя по звуку.

Так как он резко вошёл, она застонала, но больше не от удовольствия, а от боли.

— Меня заберут в полицию, — говорила она сквозь стон. — Дамиан, войди в мою девочку, мне очень больно, — просила она, тяжело дыша.

Дамиан тут же сжал волосы сильнее, и она почувствовала, как боль ушла и сменилась приятным жжением.

— М-м... девочку? Не понимаю... — шептал он ей на ушко. — Скажи громче и чётче.

— О да... Хочу, чтобы ты входил в мою девочку, — говорила она громче со стоном.

— Я же не понимаю... скажи чётко и внятно и... громко.

Она чувствовала, что один его вход внутрь неё — и она могла кончить, настолько сильно она была возбуждена.

— Да