Вы читаете книгу «Грехи небожителей» онлайн

Глава 1. И да разверзнутся небеса

Гроза началась внезапно. Не как обычно – с нарастающим ветром и дальними раскатами, а словно взрыв. Ещё секунду назад стояла тишина, и вдруг волна оглушительного грома ударила в стёкла.

Инна вздрогнула, отвлеклась от короткого сообщения: «Не приду. Извини», – и посмотрела в окно. Сизо-чёрное небесное полотно распорола молния – будто огненная трещина пошла по чьей-то тёмной душе.

«Кто-то так прогневал небеса, что снизошла небесная кара, – подумала Инна. – Наверное это ты, Ян!»

Она ждала его, чтобы продолжить исследование о древних китайских божествах и небожителях. Заявку на грант они подали вместе, и срок сдачи работы уже поджимал. Ян – раздолбай, удивительно похожий на золотистого ретривера, – сам предложил тему, но в исследование почти не вовлекался. Пусть он блестяще переводил с китайского и знал столько, что порой казалось: за плечами у него не одна сотня лет, – ответственностью при этом не отличался.

Инна невольно вспомнила, как они познакомились. Впервые она увидела его в китайском разговорном клубе, на первом курсе востоковедческого. Ян постоянно забывал то пропуск, то деньги на проезд и почему-то неизменно занимал у неё. Отказать парню с такой милой физиономией было трудно. Приходилось выручать. В благодарность он одаривал Инну всякими безделушками: шпильками, подвесками в китайском стиле, ленточками. За шесть лет знакомства собралась завидная коллекция.

Впрочем, их дружбу трудно было назвать постоянной. Порой Ян исчезал на месяцы, а потом объявлялся, будто никуда и не пропадал, и плёл небылицы об учёбе по обмену. Каким-то чудом он умудрялся неплохо сдавать экзамены за пропущенные семестры, и со временем Инна перестала сомневаться в его историях.

Последний год Ян почти поселился у неё. Притащил приставку, развёл цветы на балконе. От её дома до культурного центра, где они подрабатывали, было рукой подать. Квартира же, которую Ян делил с кем-то из университетских друзей, находилась в пригороде, и добираться приходилось на электричке. Он взял привычку засиживаться допоздна, рубясь в «Войны Троецарствия», и постоянно пропускал последнюю. Хотя что уж там – Инна играла вместе с ним и совсем не возражала, когда он оставался ночевать.

«В такую погоду электрички наверняка встали», – подумала она и вернулась к работе.

Гроза утихла так же быстро, как налетела. Инна открыла окна, впуская в квартиру насыщенный озоном воздух. Снаружи чирикали птички, отчётливо доносился гул поездов. Всё-таки ходят электрички!

Она вышла на балкон – маленький, заставленный растениями Яна. Ни одно из них не было ей знакомо. Каждый раз, когда он притаскивал очередной горшок, Инна фотографировала и проверяла в интернете: что это такое? Поиск выдавал противоречивые сведения. Сам Ян ничего толком не объяснил, лишь клялся, что это не «запрещёнка».

Инна облокотилась на перила и посмотрела вниз: не проснулась ли совесть у засранца?

Нет, не идёт.

Она досадливо ущипнула суккулент за мясистый листик и вернулась в комнату.

Едва балконная дверь закрылась за её спиной, как снаружи раздался грохот. Не гром – что-то резкое, звонкое ударило по ушам. Инна отшатнулась, решив, что на балкон упала петарда или кусок кровли. Лишь мгновение спустя она заставила себя выглянуть наружу.

Среди перевёрнутых горшков и рассыпанной земли сидел Ян. Бледный, запыхавшийся, мокрый с головы до ног. На руках у него слабо трепыхалось нечто, завёрнутое в плотную тёмную ткань.

Инна раскрыла рот – и не издала ни звука. Уставилась на серебристые узоры, скользящие по ткани. Моргнула раз, другой.

— Ян!? – она присела рядом. — Четвёртый этаж… Как ты сюда вообще…

Он поднял на неё взгляд. Впервые за всё время знакомства в его глазах не было ни привычной весёлости, ни озорства.

— Таз есть?

— Что…?

— Таз. Самый большой, какой найдётся. И воды налей. Холодной.

Ян резво поднялся на ноги, отпихнул опрокинутые горшки и прошёл в квартиру.

Инна поспешила следом. Сейчас явно не время для вопросов.

Через минуту она принесла большой таз, наполненный водой наполовину.

Ян осторожно развернул мерцающую ткань. Оттуда выскользнуло что-то сине-серебристое, чешуйчатое и свернулось кольцом на дне. По воде расползлись красноватые разводы.

— Ян… – Инна попятилась. — Это что…змея!?

Он коснулся головы существа кончиками пальцев.

— Приглядись. Разве похоже?

Нет. У змей не бывает лап. И гребня вдоль хребта тоже. И маленьких ушек.

Не змея…

Ящерица? Какая-то редкая. Экзотическая.

Ян накрыл таз покрывалом, а сам прошёл в ванную. Без лишних церемоний стащил с себя мокрую одежду и принялся её отжимать.

«Кошмар… – Инна прижала ладонь к губам. — Сначала суккуленты. Теперь ящерица. Что дальше? Притащит домой дракона?»

Спустя некоторое время Ян появился в её халате, собрал с балкона несколько повреждённых растений и накрошил в таз.

Инна наблюдала за ним всё с большим подозрением.

«Не тронулся ли умом?»

Хотя нет – прибрал за собой, цветы привёл в порядок. Мокрую одежду аккуратно развесил на сушилке.

Инна уже собиралась закинуть его вещи в стиральную машину, но Ян остановил:

— Не нужно шума.

Она пожала плечами, повесила вещи обратно. Потом потопталась немного и поставила чайник – может, горячий чай приведёт его в чувство?

— А твоему ящеру ещё что-нибудь нужно? – осторожно спросила она.

Ян мрачно покачал головой.

После кружки чая его лицо немного расслабилось. Он плюхнулся в кресло-мешок, закинул руки за голову и сказал:

— Если что – буди.

Инна нервно хмыкнула и покосилась на таз. Только бы этот ящер не вылез!

Она забралась с ногами на диван и уткнулась в телефон – искать информацию о ядовитых рептилиях.

Стемнело. Комнату освещали лишь экран телефона да сиреневая лампа для рассады. Ян дремал в кресле-мешке, беспокойно ворочаясь. Таз стоял посреди комнаты, накрытый тканью – тварь внутри никак о себе не напоминала: ни звука, ни движения, ни запаха.

В какой-то момент Инна бросила читать про рептилий и включила дораму. Плеск в тазу заставил её нажать на паузу. Тихий, ворчливый – тварь шевелилась и будто пускала пузыри.

Инна выпрямилась.

«Может, подыхает?..»

Ткань едва заметно шевельнулась. Ещё миг назад лежала складками, а теперь под ней начали проступать очертания неровной формы.

Инна широко раскрыла глаза.

«Наверное, просто ворочается», – заверила она себя.

Покрывало резко вздулась, вздыбилось буграми. Таз опрокинулся. По линолеуму побежали струйки воды.

Инна вскочила с дивана, едва не выронив телефон. Ян дернулся во сне, что-то невнятно пробормотал и снова затих.

Из-под покрывала показались человеческие ноги. Босые, бледные, с тёмными венами под тонкой кожей.

«Я сплю. Просто сплю», – Инна зажмурилась, потёрла глаза. Видение не исчезло.

Следом высунулись тонкие белёсые руки. Длинные пальцы с отросшими ногтями медленно сжимались в кулак, разжимались – будто их хозяин проверял, слушается ли тело.

Инна запрыгнула обратно на диван. Дышала через раз. Подмышки взмокли.

«Я переутомилась. Всё из-за гранта и этого придурка Яна. Он точно выращивает какую-то дрянь!»

Всё затихло. Под покрывалом теперь отчётливо угадывался человеческий силуэт.

Инна вытащила из волос шпильку-меч, подцепила край ткани и откинула в сторону. На мокром полу лежал молодой мужчина. Нагой, худой, с длинными черными волосами, облепившими плечи и спину.

«А где ящерица?..»

Инна быстро огляделась – нет нигде. Она с опаской приблизилась и присела на корточки. Ткнула полумёртвое существо в ладонь. Пальцы его дрогнули, сжались.

Инна осторожно перевернула его на бок, чтобы тот не лежал лицом в луже. Черты его были необычными – точёными и одновременно неправильными. Резкие бровные дуги, узкий прямой нос, чуть вздёрнутые крылья ноздрей, губы формы лепестка мальвы. Скулы словно высечены ножом, подбородок заострён к низу. Будто тушью выведенный на белой бумаге, всем обликом, даже в покое, он напоминал…

«…дракона, – закончила мысль Инна. И тут же тряхнула головой: — Нет. Я просто пересмотрела китайских дорам».

Длинные, влажные ресницы дрогнули. Из груди существа вырвался кашель. От уголка рта по подбородку потекла тёмная струйка крови.

Настоящий животный страх накрыл Инну с головой.

— Ян! – взвизгнула она. — Просыпайся! Твой ящер вот-вот сдохнет!

Она схватила первое, что попалось под руку, – шлёпанец – и запустила в дрыхнущего приятеля.

Ян слетел с кресла-мешка раньше, чем успел разлепить веки. В следующий миг он опустился рядом с полумёртвым существом и поочерёдно коснулся макушки, лоба, шеи и середины груди.

— Помоги перенести его на кровать, – сказал Ян наконец.

— На мою…?! – Инна опешила. — Да кто это вообще такой?

— Мой брат.

Глава 2. Ящер

— Твой брат!? – Инна уставилась сначала на приятеля, потом на его полудохлого «родственника». — Да вы ни капли не похожи!

Ян на мгновение изменился в лице – уголок рта дёрнулся. Обиделся.

— Некогда болтать. Подхватывай с другой стороны, – буркнул он.

— Погоди! Он же голый! – Инна поспешно придержала соскользнувшее покрывало.

— Ой, что ты там не видела, – фыркнул Ян.

Пока они тащили «родственника» к кровати, Инна невольно разглядывала его тело. Багровые ожоги. Кожа воспалилась вокруг тёмного рисунка чешуи.

«Татуировки, наверное, – заверила она себя, морща нос.

«Вот уж Ящер как есть!»

— Не пялься, – проворчал Ян.

Наконец они уложили его в постель. Инна подсунула Ящеру под голову полотенце и осторожно расправила сбившиеся пряди. Ян тут же накрыл брата мерцающим покрывалом.

Только теперь, при свете с балкона, Инна разглядела узор на ткани. Созвездия. Они не просто светились – медленно двигались, плыли. На дальних краях полотна звёзды вспыхивали и гасли. Инна несколько раз протёрла глаза, не веря, что видит всё это наяву.

Ящер под покрывалом почти не шевелился. Грудь поднималась едва заметно. Веки дрожали – будто он пытался выбраться из сна и не мог.

— Иди спать. Я сам с ним побуду, – сказал Ян.

В темноте лица его было не разобрать, но голос звучал сдавленно.

Инна забрала одеяло и ушла на диван. Закуталась гусеницей, долго лежала, прислушивалась. Тишина. Будто и нет никого за стенкой.

«Почему притащил его ко мне? У самого места нет? Чушь какая-то… человек-ящерица! Нет, я точно сплю и скоро проснусь!»

Она повернулась на бок и закрыла глаза.

Под утро Ян разбудил её. Серая физиономия говорила сама за себя: он не спал всю ночь. И тут до Инны дошло окончательно – это был не сон. Тот драконоликий лежит в соседней комнате и, похоже, так и не пришёл в себя.

— Мне нужно уйти, – сказал Ян и сунул ей в ладонь жетон-подвеску на красной нити. — Если проснётся – покажи это. Напои водой и дай сырых яиц.

Инна моргнула.

«Не многого ли ты хочешь?»

Она спустила ноги с дивана, нашарила шлёпанцы.

— Стой! А грант? Сроки поджимают!

Ян посмотрел на неё устало, без привычной улыбки беззаботного ретривера.

— Если брат проснётся, то поможет лучше меня. О китайских божествах он знает больше любого из ныне живущих.

Инна выгнула бровь, открыла рот, закрыла – таращилась то на Яна, то на жетон. Опомнилась, когда приятель уже переоделся и вышел на балкон.

— Подожди, у меня нет сырых яиц… – только и успела сказать она.

Вспышка.

Инна выбежала следом. Яна как не бывало. Она посмотрела вниз, потом вверх. И лишь тогда заметила, что дрожит.

«Что, чёрт возьми, происходит?»

Она снова легла, но так и не уснула. Присутствие чужого не давало расслабиться. При каждом шорохе Инна вздрагивала, а когда становилось совсем тихо, страх накрывал ещё сильнее.

Прозвенел будильник. Девять утра.

Инна поднялась и почти на цыпочках подошла к комнате. Ящер лежал неподвижно. Бледный, как луна.

Инна застыла в дверях. Потом всё же вошла – быстро, как юркая мышь.

— Человек как человек… вроде, – пробормотала она.

И тут же вспомнила лапы, чешую и выпирающий хребет.

— Брр! – Инна содрогнулась, будто ящерицу бросили ей за шиворот, и выскочила из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Весь день она старалась не думать о Ящере. Работала над исследованием.

Во время перерыва на кофе рассмотрела жетон и перевела надпись «Дворец феникса».

«Феникс, – фыркнула она. — Ретривер ты шаловливый, а не феникс!»

К вечеру Инна закрыла ноутбук и всё же заглянула к Ящеру.

Покрывало сползло.

Она поправила его и вытащила из-под головы полотенце. Волосы Ящера высохли и слегка распушились. Он выглядел совсем слабым и вряд ли мог причинить вред.

«Если что – ткну шпилькой!»

Инна придвинулась ближе и приподняла звёздную ткань. Ожоги всё ещё багровели. Рисунок на повреждённых местах никуда не делся. Вблизи он не походил на татуировку.

Инна осторожно коснулась рисунка и ощутила рельефную корку.

Это была не кожа.

«Это чешуя!» – наконец поняла Инна.

Вдруг чужие холодные пальцы сомкнулись на её запястье. Инна вырвалась и отпрянула.

— Чёрт!

Ящер глаз не открыл. Только нахмурился и что-то пробормотал.

Инна вылетела из комнаты, захлопнула дверь и больше туда не заходила.

Прошли сутки. Вторые. Третьи.

Ян не возвращался. Ящер не просыпался.

Инна наблюдала за ним с балкона, плохо спала. Думала: если он не ест и не пьёт, то, по логике, должен умереть. Но ничего подобного не происходило. Иногда он даже ворочался, мял пальцами звёздное покрывало.

Она переставила стул, чтобы лучше видеть комнату. Работала и следила.

«Ну Ян, только вернись! Получишь горшком по пустой башке!»

На пятый день она дописала исследование – оставалось только заключение. Вот так… В заявке их двое, а две трети работы сделала она одна. Ян – золотой раздолбай!

Ящер не пробуждался.

«В мифах небожители могут уснуть на тысячи лет», – промелькнуло у неё в голове. – Ну уж нет! Этот и так загостился.

Она осмелилась снова к нему приблизиться и заглянуть под ткань. Ожоги потемнели, но не зажили. Чешуя осталась.

«Что, если не ждать, а чем-нибудь помазать?»

У неё была мазь на все случаи жизни – на пчелином воске и эфирных маслах. Обычная, из аптеки. Инна сходила за тюбиком, собралась с духом, отогнула покрывало и принялась наносить её на ожоги.

Ящер замер. Казалось, даже дышать перестал.

Инна выждала.

Ничего.

Она продолжила, поглядывая то на него, то на безобразные увечья. На стыке чешуи и кожи висели волокна, но запаха гниения не было. Ящер вообще ничем не пах. Это почему-то пугало.

Закончив, Инна посмотрела на его лицо. Слишком спокойное и в то же время сосредоточенное. Будто бдит и всё чувствует. Она поспешно натянула покрывало до самого подбородка Ящера и убралась из комнаты.

От тюбика осталась половина.

Около часа Инна изучала в интернете статьи про ожоги. Раны Ящера выглядели необычно ещё и потому, что от них по коже расходились ветвистые красные линии, похожие на корни дерева.

«Неужели от молнии?»

В тот день, когда Ян принёс его, была гроза. Может, Ящера и правда ударило?

На шестой день в дверь позвонили. Вернулся Ян. Принёс продукты и перепелиные яйца, оставил пакеты на столе и сразу направился к Ящеру.

— Он просыпался? – спросил Ян, осматривая брата.

— Не…нет, – протянула Инна: считать ли пробуждением тот случай, когда Ящер схватил её за руку? Глаза-то он не открывал.

— Точно? – Ян нахмурился, прижал ладонь к груди. Задумчиво помолчал, закусив губу.

Потом отправился на кухню, разбил в миску пару яиц, добавил доморощенной травы и соли, а затем напоил этой смесью брата. Тот слабо кашлянул. Ян что-то прошептал ему на ухо – никакой реакции, только ресницы Ящера едва заметно дрогнули.

— Ничего не хочешь мне сказать? – спросила Инна, когда они вернулись на кухню.

— Прости. Я подвёл тебя с грантом.

Ян отвернулся к раковине, открыл воду.

— Меня не это волнует, – перебила она. — Почему твой брат выглядит так, будто его прожарило в трансформаторной будке?

Ян вымыл миску, поставил сушиться и лишь потом ответил:

— Помнишь грозу на прошлой неделе? Его ударила молния.

Инна дождалась, пока он тщательно вытрет руки.

— И что? – произнесла она медленно. – Заодно превратила в ящерицу?

Ян поднял взгляд – без тени иронии.

— Ящерица – это одна из его форм.

Повисла пауза. Кран звонко отбивал её капля за каплей.

Ян посмотрел на часы.

— Мне пора. Потом объясню…

— Ян?!

Но его уже и след простыл.

Глава 3. Исцеление

Инна несколько секунд стояла, глядя на захлопнувшуюся перед носом дверь, потом повернула задвижку. В этот раз хоть ушёл по-человечески.

Откуда у Яна эта уклончивость? Почему он избегает разговора? Раньше за ним такого не водилось. Ретривер, нашкодивший по-крупному.

Она разобрала пакеты, открыла ноутбук, собираясь дописать заключение. Курсор мигал на пустой строчке. Мысли упрямо возвращались к Яну.

Инна захлопнула ноутбук и уткнулась лбом в сложенные на столе руки. Где-то вдали глухо прогремело. Погода снова портилась.

Сквозь отдалённые раскаты она различила шорох из комнаты. Потом – сдавленное кряхтение. Тихий стон.

Инна подняла голову. Дверь в спальню была приоткрыта.

Она бесшумно подошла к проёму и застыла.

Ящер извивался на постели. Покрывало сбилось; он сжимал его побелевшими пальцами. Лицо перекосилось от боли, угольные брови сошлись к переносице, губы побледнели. На лбу и висках выступила испарина. Жилы на шее вздулись и перекатывались под кожей. Местами на ней проступал чешуйчатый узор.

Инна вжалась в косяк.

«Врача вызвать?»

«Яну позвонить?»

Она бросилась на кухню и набрала ему сообщение.

Одна галочка. Ян не в сети.

Инна вернулась в спальню. Её саму колотило. Она беспомощно смотрела, как Ящера ломает боль, пока не заметила странность: там, где звёздная ткань касалась увечий, волокна стягивались, а чешуя на глазах зарастала кожей.

Инну осенило – эта ткань лечит!

Она кинулась к Ящеру и поспешно натянула покрывало на обнажённые раны.

— Терпи…

Его руки судорожно шарили по постели в поисках, за что бы ухватиться.

Инна метнулась в ванную, намочила махровое полотенце, скрутила жгутом и сунула ему в ладони:

— Держи. Когда больно – выкручивай.

Сама обхватила его, не давая сорвать звёздную ткань.

Ящер вцепился в полотенце. Выкрутил так, что закапала вода.

За окном громыхнуло – гулко, совсем близко. По стеклу застучал дождь.

Боль накатывала волнами. Инна чувствовала, как он то обмякает, то вдруг напрягается так, что, казалось, разорвёт и полотенце, и её саму. Она считала раскаты грома и ждала, когда всё закончится.

Дождь то усиливался, то стихал. Гроза откатилась к горизонту, оставив после себя сырой воздух и далёкие всполохи молний.

Постепенно Ящер затих. Уронил голову на подушку, тяжело дыша ртом и всё ещё сжимая полотенце. Инна отпустила его и перевела дух. Убрала с осунувшегося лица прилипшие чёрные волосы, промокнула лоб и грудь свободным концом полотенца. Потом осторожно заглянула под покрывало: те ожоги, что она мазала, затянулись. Остались лишь бледно-розовые пятна – следы сросшихся ран.

«Надо же. Подействовало», – с облегчением подумала она и поправила свой растрёпанный хвостик.

Ящер выглядел измождённым, будто его выжали вместо полотенца.

Инна поднесла воду. Он прильнул к кружке и жадно пил, пока та не опустела. Глаза так и не открыл.

Дыхание его постепенно выровнялось. Инна не отходила от кровати. Присела рядом, прямо на коврик, и сама не заметила, как задремала, упустив голову на руки.

Она проснулась от прикосновения. Кто-то трогал её за запястье – осторожно, кончиками влажных пальцев, будто проверял: настоящая ли.

Инна распахнула глаза.

Ящер смотрел на неё.

Она отпрянула от постели раньше, чем успела что-либо подумать. Сердце замерло, по телу пробежал озноб.

Две черные бездны, не отражающие свет, изучали её внимательно и пугающе спокойно. Он смотрел не на неё, а сквозь – куда-то глубже. На его лице мелькнуло изумление.

Ящер опустил ресницы, отвернулся. С усилием перекатился на живот и стянул покрывало – насколько хватило сил. Ткань сползла, обнажив спину до поясницы. Здесь были те же увечья.

Инна поняла, чего он хочет.

Она выдавила из тюбика всё до последней капли, смазала раны.

Подействовало через день.

На этот раз сдерживать его не понадобилось – крепился сам. Лишь время от времени сжимал челюсть и напрягался, словно гасил волну боли, пока та ещё поднималась.

Инна всё равно держала полотенце наготове. Но пригодилось оно лишь затем, чтобы вытереть испарину, когда Ящера отпустило.

Воды он не взял – не осталось сил даже разжать губы. Плечи и руки покрылись гусиной кожей. Инна принесла одеяло и укрыла его поверх звёздной ткани. Кружку с водой оставила на полке у кровати, а сама ушла на диван. Усталость одолела и её.

Утром Инна первым делом потянулась к телефону. Ян так и не объявился. После того сообщения с просьбой о помощи она отправила ещё десяток – и везде была только одна галочка. Сначала Инна злилась. Потом забеспокоилась. Теперь тревога не отпускала. Опять была гроза. Мало ли что могло случиться.

Она не сразу заметила, что дверь в спальню закрыта, и не смогла вспомнить, сама ли захлопнула её накануне.

Вчера Ящер был настолько измотан, что не выпил даже воды. Сегодня нужно напоить его яичной смесью.

Инна разбила перепелиные яйца в миску, добавила соли и пошла в комнату.

Едва открыв дверь, она вскрикнула и выплеснула смесь.

Из-под одеяла на пол струился хвост рептилии. Длинный, тёмно-синий, чешуйчатый, с серебристым гребнем вдоль хребта. Хвост лежал кольцом, а кончик со стрелой едва заметно подрагивал – совсем как у кота.

Ящер проснулся. Повернулся к ней – и тут же втянул хвост под одеяло.

Инна округлила глаза и невольно прикрыла рот ладонью.

Ящер сел, кутаясь в звёздную ткань, расправил плечи. Взгляд прямой, горделивый – и всё же в нём мелькнула уязвлённость.

Инна уставилась на лужу.

— Я сейчас уберу…

Она поставила миску на тумбу, но, не успев двинуться с места, услышала голос – хриплый, сорванный, будто им не пользовались очень давно.

— Не думал, что тебе это противно.

Инна повела плечами, избегая смотреть на Ящера.

— Да нет. Просто… – она прикусила губу. — Неожиданно.

На его аристократичном лике проступило скептическое удивление.

Инна поспешила на кухню за влажными салфетками. Вернулась, вытерла лужу. Всё это время она чувствовала на себе взгляд – пронизывающий, неотвратимый. По спине бежали мурашки.

Закончив, Инна выбросила салфетки, вымыла руки и вернулась в комнату.

— Я приготовила тебе яичную смесь. Если хочешь что-нибудь другое – скажи.

Ящер молчал так долго, что она решила: не ответит. Но он откинул волосы за плечо, выпрямился и произнёс:

— Я не сержусь на тебя за дела других. Нет нужды менять обличие.

Инна растерянно моргнула.

— Что?

Вместо ответа он щёлкнул пальцами.

Мир качнулся. Инну закружило, будто невидимая рука схватила за талию и развернула. Шпилька-меч выскользнула из пучка и глухо стукнулась об пол. Волосы рассыпались по плечам.

И всё. Кружение прекратилось так же внезапно, как началось. Инну повело. Она ухватилась за косяк. Щёки пылали, в ушах шумело.

Ящер смотрел на неё озадаченно. Потом перевёл взгляд на собственную руку, сжал и разжал пальцы, словно проверяя, работают ли. И уж собрался щёлкнуть снова.

Инна подхватила шпильку и направила на него.

— Только попробуй! Расскажу твоему братцу, что ты вытворяешь!

Она нащупала в кармане жетон Яна и швырнула в Ящера.

Не дожидаясь реакции, Инна выскочила за дверь и заперла её снаружи на ключ. Натянула толстовку, сунула ноги в кеды, телефон – в карман, ноутбук – под мышку и вылетела из квартиры.

Глава 4. Шпилька

Инна устроилась на скамейке под липой. Балкон отсюда хорошо просматривался, а её саму скрывала густая крона.

Она быстро набрала сообщение запропастившемуся приятелю:

«Твой брат ненормальный! Забери его немедленно!»

Доставлено. Не прочитано.

Инна раскрыла ноутбук и принялась дописывать заключение. Пальцы нервно стучали по клавиатуре. Думать о том, что творилось в квартире, не хотелось. Совсем.

Кто-то остановился напротив.

— Инна?

Она вскинула голову.

— А что ты здесь делаешь? – поинтересовался Ян своим обычным беззаботным тоном.

Выглядел от столь же легкомысленно: чёлка торчала хохолком, воротник кожанки был небрежно заломлен. Явился, засранец, и говорит с ней как ни в чём не бывало! Будто не пропадал несколько дней, не оставлял её одну с этим чудищем. Будто она не сходила с ума от тревоги.

Инна захлопнула ноутбук, вскочила и кинулась его лупить.

Ян тут же рванул прочь – ретривер, удирающий от заслуженного наказания. Они носились вокруг дерева, пока Инна не выдохлась.

— Мой брат что-то учудил? – осторожно спросил Ян, держась на безопасном расстоянии.

— Твой злобный ящер применил ко мне колдовство! – выпалила Инна, наступая. — Вот так щёлкнул пальцами – и меня закрутило, как в торнадо!

Она сжала кулаки, собираясь продолжить расправу, но Ян мягко перехватил её руки. Беспечность слетела с него. Он стал серьёзен, даже суров.

— Подожди. Я сейчас с ним разберусь.

Он резко развернулся и направился к подъезду. Инна подхватила ноутбук – и за ним.

Они влетели в квартиру и, не снимая обуви, направились в спальню. Дверь, к удивлению Инны, оказалась открыта.

Ящер сидел на кровати и поигрывал кружкой: то обращал её в цветок, то в шар. Увидев их, он встрепенулся и поспешно вернул чашке прежний вид.

— Старший брат совсем страх потерял? – Ян не повышал голоса, но от его тона воздух вокруг будто накалился.

Ящер смотрел на них так, словно видел впервые. Даже рот слегка приоткрыл. Потом опомнился и отвёл взгляд.

— Мой взор оказался затуманен...

Звездная ткань на нём всколыхнулась и обратилась в длинный халат. Ящер спустил ноги с кровати, неловко поднялся и глубоко приклонился.

— Прошу деву простить меня, – произнёс он, едва не касаясь лбом пола. — По глупости своей подумал, что младший брат изволит надо мной шутить…

Он поднял голову и посмотрел на Инну.

— Дева вольна наказать меня, как ей заблагорассудится.

Инна заметила у него на носу ссадину – видно, жетон феникса уже покарал его. Ей стало до того неловко, что она шепнула Яну:

— Разберись с ним сам, – и сбежала на кухню.

Ян прикрыл за ней дверь. Из спальни донеслось:

— Брат долго отсутствовал… – голос Ящера звучал холодно.

— Я искал твою шпильку…

Дальше они перешли на другой язык. Как Инна ни прислушивалась, не разобрала ни слова. Только по интонации поняла: разговор серьёзный.

Она вышла на балкон, принялась поливать растения и украдкой наблюдала за комнатой.

Оба брата сидели на кровати. Ящер облокотился на спинку, плечи его поникли. Ян что-то объяснял, почти уговаривал. Старший брат отвечал односложно, изредка кивал невпопад и нервно вертел в руках кружку, превращая её то в одно, то в другое.

Они проговорили почти час.

Вскоре Инна перестала прислушиваться и вернулась к исследованию – сейчас Ян явно был озабочен им меньше всего.

Когда разговор закончился, Ян пришёл на кухню и принялся готовить яичную смесь. Срезал несколько растений с балкона, измельчил, добавил в заправку. Брату он подал еду сырой. Наверное, ящерицы и в человеческом обличие другого не едят.

Инна наблюдала за ним с дивана поверх экрана ноутбука.

«Заботливый какой, – хмыкнула она с неожиданной обидой. — С братом возится, а мне хоть бы раз что предложил…»

Ян отнёс еду в спальню, вернулся и подсел к ней. Заглянул в экран, виновато почёсывая затылок.

— Что, уже закончила?

— Естественно, – буркнула Инна, не поднимая глаз. — Тебя не дождёшься.

Ян промолчал. Не оправдывался, не шутил – просто сидел рядом, словно ждал очередных тумаков.

— Когда допишешь, покажи ему, – сказал он наконец, кивнув в сторону спальни. — Старший брат и правда поможет.

Инна сохранила текст и выразительно посмотрела на него:

— И что это значит? Оставишь его ещё на ночь?

Ян поджал губы, уставился на неё почти умоляюще:

— Он ещё не оправился. И не может вернуться в таком виде. Я сейчас тоже не могу о нём позаботиться – нужно кое-что найти.

Инна не смогла долго выдерживать этот взгляд. На таких злиться невозможно. Она глубоко вздохнула.

— Он уже однажды применил ко мне неизвестно что…

— Больше не посмеет! – заверил Ян. — Слово брата!

Инна провела языком по зубам.

— Ладно. Будешь должен. В этой жизни и в следующей, – она ткнула его пальцем в плечо.

— Как скажешь!

Он не задержался ни на минуту. Накинул кожанку – и был таков.

Инна закрыла за ним дверь и заглянула в спальню. Ящер дремал под одеялом. Лишь бы опять хвост не высунул – она ещё не привыкла.

«Это «ненадолго» может растянуться на недели, а то и месяцы».

Позже она отредактировала заключение, распечатала исследование целиком и бросила стопку листов на стол. Перечитывать не хотелось – и так ясно, что не выиграют. Вмешивать в это Ящера смысла нет.

Она вытащила шпильку из пучка. Волосы тяжело рассыпались по плечам. Взяв плед, Инна забралась на диван. Она положила шпильку в изголовье, свернулась калачиком и провалилась в сон – как в глубокую яму.

Проснулась Инна от того, что затекла рука, и, не открывая глаз, пошевелила кистью.

Неподалёку шелестела бумага.

Инна разлепила веки, проморгалась. Было ещё светло. За столом статно восседал Ящер и просматривал её работу. Звёзды на его халате мерцали, ткань струилась на пол, скрывая босые ступни. Читая, он слегка вытягивал шею – словно заглядывал в высокий кувшин, – и от этого его точёные черты становились ещё выразительнее. Волосы были убраны в пучок и заколоты её мечевидной шпилькой.

Инна покосилась на изголовье – пусто.

«Посмел стащить!»

Ящер заметил её пробуждение раньше, чем она успела возмутиться. Лишь искоса взглянул и произнёс ломким голосом:

— Изложено посредственно и скудно. Что неудивительно, если черпать знания из мира смертных.

«…мира смертных. Прекрасно».

Инна откинула плед и подошла к нему.

— Может, сначала шпильку вернёшь?

Ящер оглядел её волосы – спокойно, оценивающе, как знаток рассматривает произведение искусства.

— Негоже благородному мужу ходить растрёпанным, – произнёс он плавно.

— Взял бы другую.

Она поставила перед ним стакан со шпильками.

— Вот, на любой вкус.

— Эта пришлась мне как нельзя кстати, — он отвёл за ухо выбившуюся прядь. — А молодой деве больше подойдёт шпилька с цветами.

Он выбрал одну из таких, с подвесками, и протянул Инне.

Эту шпильку она никогда не носила. Не умела закалывать так, чтобы и пучок держался, и цветы лежали как надо, и подвески не путались.

— Вот себе и возьми! – щёки у неё вспыхнули. — А эту верни. Мне она удобнее.

Ящер помолчал. Затем неторопливо вытянул шпильку, положил на стол и подвинул к ней.

— Хорошо. Обменяемся.

Он взял цветочную шпильку, и та в его руках обратилась в мечевидную. Точь-в-точь как у Инны, только камень на рукояти – синий.

Ящер подобрал волосы, заколол их. Пучок вышел ещё аккуратнее прежнего.

Инна смотрела на него, хлопая ресницами. Нет, к чудесам она уже почти привыкла. Но зачем творить их так бесцеремонно?

«Как жаль, что в наши времена нет святой инквизиции…»

Инна закрепила волосы любимой шпилькой.

— Ты так на улицу не ходи. Тебе там, чего доброго, отстригут, – подразнила она Ящера.

Он повёл бровью. Губы тронула лёгкая усмешка.

— Если дева желает, чтобы я скорее перестал ей докучать, придётся смириться и подождать, пока младший брат не отыщет мою шпильку.

Инна хотела ответить колкостью. Например, предложить ему самому заняться поисками. Но выглядел он нездоровым, и истязать его ехидством, пусть даже заслуженным, было бы жестоко.

Тем временем Ящер листал её работу.

— Какова цель сего изложения? – спросил он, дойдя до конца. — Просветить невежественный люд или выиграть состязание?

Инна прикусила большой палец, сдерживая улыбку. Его манера речи её забавляла.

— И то, и другое.

— Источники смертных ограниченны, повторяются и давно устарели, – чинно произнёс он. — Однако я могу помочь привлечь к работе особое внимание.

Инна помолчала. Стало любопытно.

— Ну давай.

Ящер собрал листы в стопку, возложил на них руки. Листы затрепетали. Поля расширились. Шрифт поплыл. Буквы перетекали одна в другую, между строк ползли новые абзацы, менялась длина предложений. На глазах текст преобразился.

Ящер убрал руки и потёр ладони. На коже проступили багровые буковки.

— Любезно прошу ознакомиться, – кивнул он на текст.

Инна притянула к себе стопку, покосившись на «благодетеля». Тот устало растирал руки. Колдовство, похоже, далось ему непросто.

Ящер пододвинул к ней тарелку с печеньем. Форма напоминала цветы лотоса. Инна точно помнила, что такого не покупала. Ян, что ли, принёс?

— Братец тебе оставил, – буркнула она.

— Неловко есть одному, – он взял печенье и откусил кусочек – без лишних слов показывая, что оно безопасно. Помедлил, поднялся и склонил голову.

— Позволит ли дева немного отдохнуть?

«О боги, иди уже…», – Инна торопливо кивнула. Ещё не хватало, чтобы он свалился от переутомления.

Ящер ушёл в спальню.

Инна смотрела на тарелку. У печенья была красивая форма, да и желе на листьях выглядело аппетитным. Чья это фирма? Может, Ян сам приготовил из своих суккулентов? Почему не для неё?

Она взяла одно и надкусила. Нежный цветочный вкус разлился во рту.

«Неплохо! Раз уж Ян передо мной в долгу, пусть и мне такое приготовит!»

Она взяла ещё один лотос и принялась читать исправленное исследование.

Глава 5. Секреты небожителей

Инна поглощала страницу за страницей и не заметила, как тарелка опустела. Не нащупав очередного лотоса, она глянула – пусто.

«Упс!» – Инна покосилась на спальню.

«Надеюсь, Ящер не обидится».

Ей стало стыдно. Он так складно выстроил её работу, что хаотичное описание небожителей превратилось в понятную иерархию, а путь их становления наконец прослеживался.

Сначала было Дао – Великая Пустота. Из неё появилась первая сущность и разделила Небо и Землю – Ян и Инь. Из них возникли Небесные Супруги, давшие начало всем остальным сущностям.

Сущности совершенствовались, приобретая новые формы и способности. Те, кто накопил внутреннюю силу, поборол животную натуру и достиг изначального духа, становились бессмертными, а вознёсшиеся бессмертные – небожителями.

Небожители основали Небесные Сферы. Правил ими Небесный Император Шан-ди.

Все сущности подчинялись ему, и лишь Три Начала стояли выше. Изначальный Небесный Владыка управлял источником всей правды. Небесный Хранитель духовной драгоценности надзирал за равновесием Инь и Ян, а Великий Учитель наставлял на путь Дао. Эти трое наблюдали, чтобы всё сущее пребывало в балансе и законы Неба не нарушались.

Будто повторяя первооснову Инь и Ян, Небесному Императору сопутствовала Императрица. Долгое время ею была Владычица Запада – хранительница садов с персиками бессмертия.

Ниже по иерархии шли пять божеств и три чина.

Пять божеств имели обличие драконов, и каждый повелевал своей частью света: жёлтый – Срединным царством, зелёный – Востоком, чёрный – Севером, красный – Югом, белый – Западом. Трём из них сопутствовали стражи сторон света: Северному – черепаха, Южному – феникс, Западному – тигр.

Три чина соответствовали Небу, Земле и Воде. Чиновник Неба даровал счастье и процветание. Чиновник Земли ведал прощением людских проступков и злодеяний. Чиновник Воды защищал от бедствий.

За ними следовало несметное множество других божественных сущностей.

Особняком выделялась глава о становлении небожителей.

В качестве примера Ящер привёл эволюцию дракона.

Сначала – просто змей. После пятисот лет совершенствования он перерождался в водяного дракона. Ещё через тысячу лет – в небесного. И только спустя пять тысяч лет обретал высшую форму, становясь божеством, управляющим стихией.

Иногда требовался удар молнии, чтобы разрушить старую оболочку и обрести новую.

На этом моменте Инна остановилась.

«Он что, пытался переродиться?»

Из её наблюдений напрашивался вывод: Ящер застрял на стадии водяного дракона.

«В своей высшей форме дракон обретает жемчужину. Она – квинтэссенция его сложной сущности и источник божественной силы».

У Ящера, похоже, жемчужины не было.

«Если драконий бог создаёт сущность от своей природы – то такой дракон уже рождается совершенным, с жемчужиной. Лишь старший сын драконьего бога становится наследником Небесного престола».

Далее шёл раздел о нарушениях небесного порядка и последствиях. Прежде Инна путалась, кто же на самом деле Небесный Император, а кто – Небесная Императрица. Версия Ящера внесла некоторую ясность.

Первым Императором Небесных Сфер был Жёлтый Дракон. Главной супругой он взял Владычицу Запада. Но полюбилась ему дева-феникс – стражница Юга. Оставив свои посты и обязанности, скрылись Желтый Дракон и Феникс в укромном месте и взрастили жемчужину. Сияние её затмевало солнце, а духовная сила превосходила силу существ, когда-либо живших под небесами.

«Вот достойное наследие!» – провозгласил Жёлтый Дракон.

Но, вернувшись в Небесные Сферы, увидал он, что престол уже принадлежит другому – земному князю, прежде прославившемуся искусным чародейством и победами над демоническими тварями. Теперь его величали Нефритовым Императором. Подле него восседала Владычица Запада.

«Раз пренебрег ты небесными обязанностями, не обессудь, коли Три Начала избрали другого Небесным Владыкой», – обратилась она к бывшему супругу.

Вознегодовал тогда Жёлтый Дракон.

«Я создал великое духовное сокровище! Как не учесть сию заслугу?» – воскликнул он и показал жемчужину.

Мощь её была столь велика, что сами Три Начала явились засвидетельствовать появление духовной драгоценности. Однако оставление Небесного престола всё же сочли нарушением пути Дао и возвращать чин Владыки не пожелали.

«Отчего бы не устроить великий пир в честь достойнейшего?» – любезно предложила Владычица Запада. — «Почтим заслуги, а в будущем наследник его вновь воцарится в Небесных Сферах».

На том и сошлись.

Грянул пир. Лилось небесное вино, гостям поднесли персики из садов Владычицы Запада. Только несчастье случилось: дева-феникс вкусила плодов и упала замертво. Долго горевал по ней Желтый Дракон. А когда опомнился – нет драгоценной жемчужины. Исчезла.

Заподозрил он неладное и обратился к Изначальному Небесному Владыке дабы узнать правду. И открылось ему: украла жемчужину Владычица Запада.

Повелел Изначальный Небесный Владыка наказать её. Нефритовый Император, орошая слезами рукава, велел ей оставить Небесные Сферы и приглядывать за нижними мирами. За тысячу лет она стала хозяйкой Страны Мёртвых и управительницей небесных кар.

Желтый Дракон же остался в Небесных Сферах императорским советником. Он оправил жемчужину нефритовой костью, поместил в море, и спустя пятьсот лет явился миру молодой потомок.

Тогда напомнил Жёлтый Дракон Небесному Императору о былом уговоре, и даровал тот наследнику нефритовую шпильку – символ преемства Небесного престола.

Инна задумалась: а кто же несёт стражу Юга, если феникс исчез?

И тут же одёрнула себя: «Я что, всерьёз об этом размышляю?! Это же мифы!»

Она дочитала до конца и отметила: Ящер сохранил стиль её письма. Не возникало ощущения, что исследование выполнил человек с превосходящими знаниями.

Тем не менее с благодарностью она не торопилась. Что-то подсказывало: Ящер оказал ей услугу, за которую она вряд ли сможет достойно отблагодарить. А он наверняка попросит вернуть долг.

Наутро, когда он проснулся, она всё же обронила неуверенное «спасибо». Ящер запрокинул голову, чуть улыбаясь, и сказал:

— Буду весьма рад, если дева пожелает сыграть со мной в вэйци^.

«Пожелает?» – Инна удержалась, чтобы не состроить рожу. — Да я играть-то не умею!»

Она натянула ответную улыбку.

— Как-нибудь непременно пожелает.

Приготовив Ящеру привычную еду, Инна поспешила сдать конкурсную работу. Размножила пять копий, сшила их лентой и отнесла в культурный центр.

Там действовала архаичная систем: каждый экземпляр вложи в отдельный конверт, проставили печать и росписи о приёме.

За время её отсутствие Ящер вполне освоился. Она застала его за чтением комментариев к Мэн-Цзы. Ещё несколько книг лежали рядом, в ожидании. Гаджеты – что ноутбук, что смарт-ТВ – он упорно игнорировал. И даже к выключателю лампы прикасается с опаской.

«Его точно шарахнуло электричеством», – решила Инна и старалась заранее предусмотреть, что ему может понадобиться.

Ящер облюбовал балкон. По утрам выходил, умывался росой с растений Яна, общипывал суккуленты и жевал. Потом садился с книгой, но смотрел не на страницы, а куда-то вдаль. В такие минуты вид его был исполнен необъяснимой тоски, а лицо переставало казаться свежим, не тронутым временем. Тысячелетний змей, так и не ставший небесным драконом, будто устал от самого бытия.

«М-да, а быть простым смертным не так уж плохо, – думала Инна, наблюдая за ним. – Потоптал бренный мир, помер, память развеялась. Есть ли там что дальше? Кто ж его знает! Так даже интересней. Каждый раз сначала, каждый раз по-новому!»

Ян всё не возвращался, и её стали посещать сомнения: найдёт ли он то, что обещал брату? А если нет – оставит Ящера здесь? Этот ведь совсем не от мира сего. Как он приживётся?

«Всё-таки надо с ним разговаривать…» – она вспомнила про должок и сама предложила сыграть.

Ящер оживился. Печаль слетела с него, как пух с одуванчика. Похоже, только и ждал, когда она снизойдёт.

Он нарисовал доску на листе бумаги и тут же превратил в настоящую. Из леденцов, что лежали в коробке на столе, сотворил камушки. Ей подвинул красные, себе взял синие.

— Почту за честь уступить деве первые пять ходов, – сказал он с поклоном и слегка закусил губу.

Инна тупо смотрела на доску. Как играют в вэйци, она видела только в дорамах: ставишь камень на пересечение линий и стараешься не дать себя окружить. Вроде бы.

Она выставила камни буквой «П».

Ящер поставил свой довольно далеко от её построения и едва заметно дёрнул бровью.

В следующие несколько ходов Инна старательно окружала его. Он на её атаки не откликался – просто неспешно расставлял камни, как ей казалось, совершенно бессистемно. Лишь спустя время Инна разглядела узор и поняла: её «П»-форма почти ззахвачена! Уж поздно было её спасать.

Она услышала, как стукнула балконная дверь, но не отвлеклась.

— О, подруга! Вот это ты попалась! – раздался за её спиной весёлый голос Яна.

— Младший брат, не подсказывай, – Ящер сердито посмотрел поверх её головы.

Ян навис между ними, принеся с собой запах озера и ила.

— Фора в пять камней? Старший брат, да ты великодушен!

Инна отстранилась от доски. Какой смысл продолжать, если её и так одолеют? Пусть лучше сыграет с ретривером – вот будет зрелище.

— У младшего брата важные вести? – нетерпеливо проворчал Ящер и выжидательно посмотрел на Инну.

— Я пас, – она подняла руки.

— Если дева не будет совершенствоваться, никогда не достигнет достойного уровня.

«Да я и не стремлюсь…» – Инна надула щёки и покосилась на Яна. — «Спасай!»

— Да, есть о чём поговорить, – подтвердил тот.

Ящер с раздражением махнул рукой. Доска обратилась в лист бумаги, камни – в леденцы.

Братья ушли в спальню и прикрыли дверь.

Инна закинула леденец в рот и прислушалась. Поначалу слышалось неразборчивое бормотание, будто говорили на другом языке. Она расслабилась, рассеянно глядя на доску, вспоминала свои ходы. В какой-то момент речь за дверью стала понятной.

— …Я обыскал всё озеро. Вдоль берега, на дне. Ничего, – Ян явно оправдывался. — Искал и в других местах, где остались следы небесных молний. Шпильки нигде нет.

Потянулась пауза.

— Прошу старшего брата пойти со мной в Небесные Сферы, – умолял Ян. — Сознаться, что шпилька утеряна.

— Без шпильки я не смогу туда войти, – голос Ящера чуть надломился.

— Старший брат сможет! Отец пожаловал тебе Небесную мантию. Он знает, что со шпилькой что-то случилось, и не винит старшего брата. Он ждёт возвращения.

— Нужно ещё время.

— Для чего?

— Старший брат не до конца оправился после падения.

Ян молчал. Потом спросил тихо, с нажимом:

— Что такого сделал старший брат, что на него снизошла небесная кара?

Тишина. Такая долгая, что Инна задержала дыхание.

— Ничего такого, что не было бы позволено наследнику с нефритовой шпилькой, – сказал наконец Ящер.

Инну как молнией ударило.

«Так он драконий принц!?»

Она отшатнулась от двери. По телу прокатился жар, ладони вспотели.

— Что говорит твоя матушка об отсутствии старшего брата? – вкрадчиво спросил Ящер.

Ян не ответил.

— Полагаю, не все обрадуются моему возвращению. Ни к чему доставлять хлопоты, – добавил Ящер заносчиво.

Долгое время беседа не возобновлялась.

— Я передам слова старшего брата, – произнёс Ян наконец.

Когда он вышел, Инна уже сидела за столом и остервенело ставила точки на схеме вэйци.

— Ты чего? – ласково спросил Ян. — Это всего лишь игра.

Инна обратила на него ошеломлённый взгляд и, не зная, как не выдать себя, выпалила: — Ян, неужели я такая глупая?!

— Вовсе нет! Ты уж прости моего старшего брата, если он заставил тебя так думать. – он нагнулся и шепнул ей на ухо, – Давай-ка сбежим от него!

Так они и сделали. Спустились в магазин и долго не возвращались – бродили по округе, хрустели чипсами и болтали о земном.

Позже, когда Инна вернулась домой, Ящер уже спал.

Глава 6. На дне

Утром Инна обновила календарь. Наступил первый день лета. Все её подруги разъехались на стажировки. Она не успела найти себе новый проект и села листать вакансии культурного центра. Добавила в избранное пару запросов на перевод с китайского. Отметила журнал, принимавший статьи по китаеведению.

Она не заметила пробуждения Ящера, и вовсе позабыла приготовить ему поесть. Он подошёл бесшумно. От неожиданности Инна чуть не пролила кофе на ноутбук.

Ящер вскинул острый подбородок и, глядя свысока, произнёс:

— Не окажет ли дева любезность сопроводить меня к Великой Топи?

— К Великой Топи…?

— К озеру на окраине города, по ту сторону реки.

Инна из любопытства открыла карту посмотреть, что это за «Великая Топь» такая. И действительно, в семнадцати километрах от дома было какое-то болото. Полтора часа автобусом и ещё полчаса пешком.

«Не край света всё-таки…»

Инна покосилась на Ящера: решил вернуться в естественную среду? Что ж, она окажет ему любезность.

— Ладно…– Инна закрутила волосы в пучок и закрепила любимой шпилькой. – Но в таком виде…

Стоило кивнуть на его одеяние, как он обратился в ящерицу и пополз к её сумке.

«Великая Топь» или озеро «Велико Блато» лежало вдали от дороги. В пасмурную погоду его поверхность напоминала жидкую сталь. Водная гладь не дрогнула даже под сильным порывом ветра. Вдоль берега тянулись заросли тростника. Лишь на мысу можно было подступиться к воде.

Ящер рвался из сумки. Инна расстегнула молнию, и он выпрыгнул наружу.

У самой кромки воды началось превращение. Туловище и хвост вытянулись. Лапы стали мощными и когтистыми, меж пальцев появились перепонки. Тёмно-синяя чешуя множилась, крепла, приобретая вид плотной брони. Шея удлинилась. Плавники на хребте блеснули серебряным отливом. Крошечная голова с маленьким ушками преобразилась в свирепую морду.

«Святые помидоры!» – Инна в ужасе отбежала подальше. – «Настоящий дракон!»

Дракон встал на дыбы, вскинул пасть и издал оглушительный рык. Хвост с острым плавником на конце взметнулся, закрутил вихрь и ударил по озёрной глади. Вода расступилась, обнажив илистое дно, усеянное камнями, корягами и мусором.

Инна замерла поодаль, прижав ладонь ко рту.

«Если кто-нибудь это увидит, точно рехнётся!»

Но вокруг не было ни души. Всё живое затаилось.

Дракон двинулся вперёд по обнажившемуся дну. Он ворошил когтями ил, хвостом вздымал коряги и разбивал камни. Когда он достиг середины озера, Инна осмелилась подойти к берегу. И это тот субтильный аристократ с тонкими пальцами, с которым ещё вчера она играла в вэйци?

У берега вода постепенно сходилась вновь. Только посреди озера оставалась похожая на водоворот воронка – там дракон проводил поиски.

Прошла четверть часа.

Полчаса.

Час.

Инна напряженно следила, куда воронка движется. Когда водоворот откатывался слишком далеко – так, что она едва различала его на поверхности, – становилось не по себе.

Небо над озером хмурилось, воды темнели.

Что-то было не так.

Воронка замерла на одном месте. Долгое время не смещалась.

Зажгло затылок там, где шпилька соприкасалась с кожей. Инна вытащила шпильку – металл накалился.

Инна опустилась у кромки берега и сунула шпильку в воду – охладить. Отражение расплылось. Вместо себя она увидела бледные тонкие пальцы, сжимающие обломки изящной заколки. На миг заколка стала целой, переливающейся оттенками зелени – от глубокой, насыщенной до светлой, нежной, – и вдруг осыпалась мелким песком.

Из глубин озера донёсся стон. Поверхность зарябила.

Видение исчезло. Озеро снова стало гладким.

Инна вскочила.

— Ящер? – она оглядывала поверхность: нет ли новой воронки?

Ничего.

— Ящер! – крикнула Инна сперва неуверенно, потом громче. — Эй! Ящер! Ты где!?

Глупо. Это ведь прозвище.

— Дракон!

«Нет, не то!»

— Ваше высочество!

Она чувствовала себя полной дурой, но это нисколько не умаляло тревогу, жгущую изнутри.

В сумке звякнул телефон. Инна открыла мессенджер.

Пришло сообщение от Яна: «Вы где?»

«Чёрт…» – руки у неё задрожали.

Она стала набирать ответ. На экране высветилось предупреждение о низком заряде. Инна не успела нажать «отправить» – телефон погас.

«Как так вышло? Я же проверяла перед уходом. Было пятьдесят процентов… Чёрт!»

Не поможет им Ян.

«Если Ящер – водяной дракон, не мог же он утонуть? Почему тогда не плывёт к берегу?»

Инна вытянула шею, высматривая, нет ли где движения на поверхности?

«А вдруг…» – она вспомнила руки, державшие сломанную шпильку.

«Вдруг силы кончились, и он снова стал человеком?»

Её обожгло так сильно, что запылало лицо. Она металась вдоль мыса, всматривалась в озеро. Жар внутри нарастал.

«Плыть теперь за ним, что ли?»

Инна бросила сумку на ворох сухого тростника, стянула толстовку.

Зачем…зачем только он позвал её с собой? Что она может сделать? Ведь она такая маленькая по сравнению с этим «болтом».

Инна схватила раскалившуюся шпильку и с досады швырнула.

— Вот же чёрт!

Шпилька вонзилась в песок. Волна теплого воздуха разнеслась вокруг неё. Или Инне так показалось…

Вода задрожала и разошлась, оставив узенькую извилистую тропку ко дну озера, устланную корягами и камнями.

Инна поглядела в её конец. Ей почудился синий драконий хвост.

Она ринулась вперёд по тропке, прыгая по камням и корягам, как длинноногая птица. Жар внутри придавал ей такую резвость, будто она выпила не одну банку энергетика.

Добравшись до синего хвоста, Инна дёрнула за него, потащила на себя и вытянула Ящера из ила. Он уменьшился ровно до того размера, каким она увидела его впервые. Не больше водяной змеи.

Инна повернула обратно. Поверхность озера смыкалась. Вода заливалась за шиворот, облизывала голени, спину и затылок.

У самого берега толща накрыла их. Инна вынырнула, откашлялась и, не выпуская Ящера из рук, выбралась на песок. Она растянулась на земле, переводя дух. Жар всё ещё расходился по телу.

Ящер не шевелился. Чешуя потускнела, грязь сползала с неё и растекалась под ним.

«О нет! Неужели я сломала ему кости!?» – ужаснулась Инна, вспомнив, как грубо его тащила.

Она вытянула шпильку из песка, осторожно потыкала Ящера концом. Тот дёрнул лапками.

«Живой!»

Инна сменила мокрую футболку на сухую толстовку. Поискала в карманах влажные салфетки и стёрла с Ящера ил. Вот только в сумку он теперь не помещался. Она выжала футболку и завернула в неё Ящера. Пришлось взять его на руки.

Инна вышла на тропу, хлюпая кроссовками. Мокрые штаны неприятно липли к ногам. В таком виде её не подберёт ни один таксист. Хоть бы в автобус пустили!

Она перехватила Ящера поудобней. Его хвост всё время выскальзывал и болтался, постукивая её по коленям.

На полпути к остановке она услышала оклик.

— Инна! – Ян выскочил на тропу словно из-под земли и быстро нагнал её.

Он снял кожанку и набросил Инне на плечи, а Ящера забрал себе.

— Как ты догадался? – только и спросила она.

— А то я не знаю своего брата, – буркнул Ян.

— Вы же оба не люди… да?

— Ну…– Ян помолчал. — Я бы сказал, что это не единственная наша форма.

— Теперь мне понятен выбор темы для гранта… – она ускорила шаг.

— Инна!

Они молча дождались автобуса. Встали у окна так, чтобы народ не глазел, что там у Яна за живность на руках. Ящер отвернул от брата морду и упирался лапками ему в грудь, будто испытывал отвращение.

Дома, пока Инна согревалась чаем, Ян выкупал брата в тазу и осмотрел со всех сторон.

— Я точно ему ничего не сломала? – спросила Инна, вытирая волосы полотенцем.

— Нет.

— Почему тогда он не становится человеком?

Ян пожал плечами.

Завернув брата в звёздную ткань, он отнёс его в спальню. Затем вернулся к Инне, присел рядом и взял за руку.

—Ты прости меня за него, – сказал Ян, подняв на неё бесконечно покорные глаза ретривера. — Я ведь поручился за него, но не распознал его намерений. Я заберу его через три дня, и он больше тебя не потревожит.

Инна сдержанно улыбнулась. Нелегко ему с таким старшим братцем.

Она кивнула.

Ян поцеловал её в лоб.

Ему снова нужно было уходить.

Инна проводила его до лифта. Несмотря на признание, он всё ещё вёл себя как обычный человек.

—Та шпилька, что он искал… – начала она.

— Я видел, что с ней случилось, – торопливо вставил Ян, глядя в сторону. Он запустил руки в карманы. — Я был там не один раз. Нашёл её уже сломанной. Не хотел, чтобы он узнал…

— Почему?

— Чтобы он не пал духом… – голос Яна звучал глухо. — Думал, найду способ её починить, или уговорю его вернуться без неё. Не учёл, что он сам додумается пойти за ней.

Он помолчал.

Лифт остановился на этаже. Ян зашёл в кабину и задержался в дверях.

— Прошу, сохрани это в секрете. Потом сам скажу. Иначе он не простит

— Хорошо, – кивнула Инна и махнула рукой.

Лифт поехал вниз.

Инна вернулась в квартиру и заперла дверь.

Она прошла в спальню.

Ящер под звёздной тканью не шевелился. Инна присела на край кровати, спиной к нему.

— Он ушёл, превращайся, если хочешь.

Но ничего не произошло.

Инна пожала плечами и ушла заниматься своими делами.

Прошёл день, другой – никаких изменений. Ящер всё так же лежал, свернувшись кольцом, и прятал морду под хвост. Инна оставляла ему воду, листики от суккулентов – он ничего не тронул. Она осторожно потрогала кисточкой лапки. Ящер дёргал конечностями, но это была его единственная реакция.

Однажды, попытавшись передвинуть его, Инна обнаружила, что простыня под драконьей мордой промокла. Пришлось переложить Ящера на полотенце.

Она легла на живот, подпёрла подбородок ладонью и принялась разглядывать это чудное существо, с которым совсем скоро предстояло расстаться.

Чешуйки на его теле имели неповторяющийся узор. Где-то рисунок походил на разветвлённую молнию, где-то – на водоворот, а где-то мерцал, словно мелкая россыпь звёзд в ночном небе. Словно природа отпечатала на них каждое своё проявление.

Инна осторожно коснулась полупрозрачного гребня и погладила вдоль хребта. Палец скользил по чешуйкам. Холодным, чуть влажным. Теперь тот огромный двадцатиметровый дракон, рассёкший озеро пополам, казался чем-то нереальным. Но где же человек, что читал её книги, грустил на балконе, стащил шпильку...?

— Ты ведь зачаровал шпильку, так? – спросила Инна.

Тишина.

— Не буду врать, я сержусь, – продолжила она и, немного помолчав добавила. — Зачем ты позвал с собой меня? Я же обычная. И не слишком-то догадливая. Проку от меня никакого… Разве что еду тебе готовлю. Я ведь даже в вэйци играть не умею…

Ящер зашевелился. Заполз под полотенце.

— Тебе холодно?

Инна забралась на кровать, перенесла Ящера вместе с полотенцем к себе на колени и накрыла одеялом. Он повозился какое-то время и успокоился. Инна подпихнула себе под поясницу подушку, облокотилась на спинку кровати и через какое-то время задремала.

***

Нестерпимо яркий свет бесцеремонно её разбудил. Утреннее солнце выползло из-за соседнего дома. Инна зажмурилась. Потянулась. На коленях лежало что-то тяжёлое. Она разлепила глаза и посмотрела вниз – там безмятежно покоилась голова Ящера. Он принял человеческий облик.

Чёрные волосы покрывали плечи и струились под одеяло. В них появилась седая прядь. Лицо его по-прежнему оставалось не тронутым временем. Оно дышало покоем. Только на щеке инеем белел след, тонкий, как русло замёрзшего ручейка.

Из-под одеяла торчали худые босые ноги.

«О боги! Он же, наверное, голый!» – Инна мгновенно прекратила таращиться. От смущения у неё выступили мурашки и даже челюсть свело.

Осторожно придерживая его голову, она подсунула под неё подушку. Поправила одеяло, чтобы оно полностью его укрывало. Ящер, похоже, крепко спал и даже не пошевелился.

Инна соскользнула с кровати, размяла затёкшие конечности. Затем опустила штору, и комната погрузилась в полумрак. Тихонько выйдя, Инна прикрыла за собой дверь.

На кухне она поставила чайник. Разбила яйца в миску, вышла на балкон – нащипать травы, которую обычно добавлял Ян, – но остановилась. Она не знала её свойств, так стоит ли бездумно повторять? Инна ограничилась солью.

Миску она отнесла в спальню и оставила возле кровати. Себе она приготовила омлет с помидорами и сварила свежий кофе.

Завтрак прервал звонок в дверь.

Инна нахмурилась: она никого не ждала в такую рань. Даже Яна.

Она посмотрела в глазок. Это действительно был он.

Инна впустила его.

— Ты рано.

— Я за братом, – Ян скинул кеды.

— Он спит…– она не дала ему пройти в спальню. — Может, кофе сперва выпьешь?

Ян уступчиво кивнул.

Пока она наливала кофе, он стащил с её тарелки кусок сыра и спросил:

— Он что, человеком обратился?

— Да, – Инна подала ему кружку.

— Когда?

— Сегодня утром.

Ян отпил совсем немного и поставил чашку на стол.

— Посмотрю.

Только он заглянул в спальню, как послышался возглас: — А где он?

— Как где? – не поняла Инна.

Она зашла следом и остолбенела – кровать была пуста. Только сбитое одеяло, смятая подушка и след на простыне – вмятина от человеческого тела, ещё не успевшая расправиться.

— Может, под кроватью? – Инна подняла штору и замерла: окно было открыто.

— Нет там никого, – Ян принялся обыскивать все углы, перетряхнул одеяло, заглянул в ящики тумбы, за занавеси. — И небесная мантия пропала.

— Наверняка где-то в квартире прячется…

— Боюсь, надо искать в другом месте, – Ян помрачнел и направился к выходу. — Я ещё зайду позже.

Инна осталась одна. Она осмотрела всю квартиру, заглянула на балкон. Пусто. Открыла шкаф и перевернула вверх дном – ничего.

Вернувшись за миской, Инна только теперь заметила, что та пуста. Ящер всё-таки отведал её стряпни перед уходом.

След на простыне уже остыл.

«Сбежал…» – илом осела мысль на дно её души.

Инна вздохнула: ничего теперь не поделаешь. Она собрала волосы, закрутила пучок…

— А где шпилька?

Она пошарила по простыне, под ней, приподняла матрац, заглянула под кровать и за спинку. Шпильки не было. Инна остановилась и почесала щёку: точно ли пользовалась ею вчера?

Она вновь обыскала всю квартиру – шпилька как сквозь землю провалилась.

«Неужели опять стащил?» – губы Инны тронула улыбка, но тут же слетела.

Шпилька могла потеряться у озера. На мысе – вот где, скорее всего, нужно искать.

Глава 7. Дежавю

Автобус катил по дороге, подпрыгивая на колдобинах. При каждой встряске Инна хваталась за поручень. Взгляд её был устремлён в окно, но она не замечала ни мелькавших частных домиков, ни изгородей, ни цветущих кустов жасмина. Она вспоминала озеро, дорогу к мысу, обломки сухого тростника на илистом песке. Где-то среди них её шпилька. В пасмурную погоду отыскать её будет не просто. Вот если бы выглянуло солнце, уронило лучи на металл…

На нужной остановке Инна выскочила из автобуса. Не пошла – побежала по грунтовой дороге, срезала путь по тропе, продираясь через кустарник.

Озеро встретило тишиной – гладкая стальная плита, врезанная в берега. Молодой тростник не шумел. Всё пребывало в покое, безмолвно взирая снизу на мрачные небеса.

Следовало поторопиться, пока не начался дождь.

Инна вбежала на мыс – тот самый, откуда наблюдала превращение Ящера и где, как ей помнилось, потеряла шпильку. Она осмотрела каждый сантиметр земли, разворошила подошвой тростниковую шелуху, поковыряла палочкой песок у кромки воды.

Ничего.

«Может, я это себе придумала?» – Инна присела на корточки, обреченно всматриваясь в тихие воды.

Она не сразу обратила внимание на голоса. Мужские, поддатые. Оглянулась лишь тогда, когда её окликнули.

— Эй, девушка! Рыбачишь?

На мыс вышли двое мужчин с удочками. В пакете, висевшем у одного на руке, звенели бутылки. Второй тащил щуку в сетке – рыба слабо била хвостом. Глянув на неё, Инна невольно вздрогнула.

— Тебе, может, насадить червячка, а?

Инна вскочила и отшатнулась, ступив пяткой в воду.

«Сам себе насади».

Вихрь разошёлся по тростнику. Озеро позади будто взорвалось. Брызги дождём полетели на мыс. Раздался рёв, оглушительный и низкий, пробирающий до костей. Инна зажала уши и зажмурилась. А когда открыла глаза, рыбаков уже как ветром сдуло. Она обернулась, но увидела лишь мощный всплеск и круги, расходящиеся по воде.

Сердце колотилось, однако, убегать Инна не спешила. Она выжидательно смотрела на рябь, выискивала глазами, не появится ли воронка.

Тростник зашелестел.

Инна обернулась.

К ней шёл Ящер. Длинное болотно-зелёное одеяние с кисточками, похожими на тростниковые метёлки, плавно колыхалось при ходьбе. Он ступал по земле босыми ногами. Руки держал за спиной, отчего смотрелся статно, почти величественно. Небрежную причёску украшала шпилька…

Её шпилька!

Инна подалась вперёд. Порывисто, с дурацким смехом на устах.

Он же смотрел так, будто они прежде никогда не встречались.

— Не следует молодой деве гулять одной в подобных местах, – произнёс Ящер с достоинством.

— Я искала шпильку, – пролепетала Инна. — А она у тебя...

Ящер чуть дёрнул губами и склонил голову на бок.

— Так не терпится её вернуть?

Он подошёл к ней, неторопливо, почти нерешительно, как к чужой. Вытянул шпильку из пучка, и черный водопад волос обрушился ему на плечи.

Шпилька блеснула в длинных, нечеловечески бледных пальцах. Но, когда Ящер протянул маленький меч, Инна его остановила.

— Думала, она потерялась. Оставь себе, если хочешь.

— Мне она больше ни к чему.

— Почем? – Инну удивило безразличие в его голосе.

— Человеческое обличие – самое уязвимое. В нём так легко умереть…

— Тогда зачем ты её взял? – её пугало безразличие тёмных глаз.

Он смотрел на неё неотрывно, чуть сощурившись.

Шпилька легла ей в ладони.

— Я, Юань Лун, брат Ян Цзифэна, приношу извинения за грубость.

Он толкнул Инну в плечо. Так сильно и резко, что буквально вышиб из неё дух.

Инна взмахнула руками и полетела в воду.

Плеска не раздалось. Она падала на дно и в то же время видела себя со спины, всё ещё стоящую на берегу. В панике Инна раскрыла рот, но ни одного пузырька не поднялось к поверхности. Она хваталась за толщу воды, словно за неё можно было удержаться.

На миг вспыхнуло дежавю.

Она падала. Не в воду – сквозь облака. Сверху на неё взирала величественная женщина. Её красоту портила жестокость, застывшая в чертах лица. Женщина потянула к ней руку, но остановилась, так и не коснувшись. А затем и вовсе отвернулась. Вскоре облака скрыли её гордый лик.

И вот, повсюду вода. Редкий солнечный луч достигал дна.

Инне казалось, она провела вечность, глядя снизу на светлое пятно у поверхности. Всё её внимание сосредоточилось на нём, но воли подняться не хватало.

Свет заслонила тень.

Мимо проплывала девочка лицом вниз. Её рот был приоткрыт, распахнутые глаза не двигались.

«Это единственное спасение» – мелькнуло у Инны.

Жар обдал изнутри. Она собрала волю в единый порыв и оттолкнулась от дна. Её сущность вонзилась в девичье тельце. В следующее мгновение она уже кашляла, отхаркивала воду и отчаянно барахталась, стремясь к берегу.

Она выползла на песок. Поглядела на руки – такие маленькие?

Она ребёнок. Осознав это, заревела.

Мокрая, она пошлёпала по берегу, шмыгая носом, пока сзади не обхватили чьи-то тёплые руки.

— Опять платье испачкала!? Я же говорила тебе не играть у озера! – закричала на неё незнакомая женщина.

И встряхнула так, что в глазах потемнело.

Земля качнулась.

Инна почувствовала опору и сделала шаг, чтобы устоять. Голова шла кругом. Мутило. Ноги дрожали.

Инна открыла глаза – снова мыс, только она сухая, взрослая, со шпилькой на ладони.

Вокруг – никого.

Инна потёрла мочки ушей.

«Что это было?»

Она сдержала приступ тошноты. Нетвёрдым шагом двинулась прочь от озера.

Поскорее домой.

Лечь в постель.

Инна добралась до дома чудом и лишь на усилии воли не свалилась в обморок по дороге. Она бросила шпильку на тумбу и упала на кровать. Одеяло под ней казалось мягкой, убаюкивающей волной.

«Не было такого… Я никогда раньше не бывала на этом озере…» – плыло у неё в голове. – «Подлый… Оморочил меня».

Пустота постепенно заполнила её.

Мысли таяли, воспоминание о случившемся на озере тускнело. И вот сон без сновидений накрыл теплым покрывалом.

Инна проспала сутки.

После пробуждения, опустошенная, она бродила по квартире, не находя в себе сил за что-либо взяться. Уткнулась в сериал – комедию с плоскими шутками.

На следующий день к ней наведался Ян.

— Что с тобой? – спросил он, встревоженно её оглядывая.

Она не ответила.

Он остался, заглянул в холодильник, где мышь повесилась, сходил за продуктами и приготовил еду. Пока Инна вяло ковырялась в овощном рагу, он молча наблюдал за ней. Наконец тихо спросил:

— Мой брат появлялся здесь? Опять что-то…

— Не желаю о нём говорить! – оборвала Инна. – Никогда больше.

Ян опустил глаза, сцепил руки перед собой и глухо прошептал что-то похожее на «прости».

Инна бросила вилку в миску:

— И ещё… Забери свои суккуленты.

Ян закусил щёку. Ресницы дрогнули.

— Хорошо.

Утром он принёс коробки и сразу отправился на балкон. Упаковывал свои растения безропотно, с заботой. Выглядел при этом несчастным. Совсем как любимый питомец, которого всегда баловали и ласкали, а потом вдруг отлучили от себя.

Пока он возился, Инна пила кофе. Кружку за кружкой. В квартире оставались и другие его вещи, но она нарочно о них не напомнила. А Ян будто и сам о них позабыл.

— Ну, бывай, – кивнул он ей, уходя.

— Ага, – это всё, на что ей хватило духу.

Как только дверь за ним закрылась, слёзы сами потекли у Инны из глаз. Она вернулась в спальню, схватила с тумбы шпильку и швырнула в ящик, громко им хлопнув.

К счастью, чёртов грант они всё равно не выиграют.

Наверняка.

Глава 8. Хозяйка Великой Топи

Юань Лун продвигался сквозь озёрную толщу, густую как туман в надземном мире. Неяркий свет сверху тянулся белыми полосами, похожими на лёгкую полупрозрачную ткань. Время от времени свет рассекали тени – сущности, низвергнутые из Небесных Сфер. Они преследовали Юань Луна. Чуяли в нём нефритовые кости – наследие ненавистных богов – и выжидали момент, чтобы растерзать.

Он испытал на себе их коварство в прошлый раз, когда искал шпильку. Они истощили его, насмехались над тщетными попытками собрать артефакт воедино, а когда шпилька рассыпалась, едва не поглотили остатки его полубожественной сущности.

Его спасло чудо.

«Огонь возвращается! Огонь возвращается!» – верещали твари и попрятались под камни и коряги.

Юань Лун ожидал увидеть брата Ян Цзифэна, но явилась дева…

Из-за неё он пребывал в замешательстве. Очнувшись в мире смертных, он учуял знакомый дух. Тот, кто подобрал его, пробитого насквозь небесной молнией, кто смазывал его раны, и та, кого он узрел подле себя после пробуждения – обладали одной и той же сущностью.

Как вышло, что она присутствует и в деве, и в его брате одновременно?

Дева вела себя подозрительно. Думал – дурачила его, чтобы украсть нефритовые кости. Юань Лун разными способами пытался вывести её на чистую воду, но почти всегда ошибался в ожиданиях.

Заклинание проявления истинной сути на неё не подействовало. Проявляющий корень, что он добавил в печенье, не разоблачил. И даже в вэйци она играла как неразумное дитя.

И всё же вещи, которое она долго носила, сохраняли след её сущности – нечто вроде запаха в мире смертных. Юань Лун не понимал, почему этот аромат так схож со аурой его брата.

К Великой Топи Юань Лун пригласил её без особой надежды, но внезапно этот ход себя оправдал…

Совершая побег, он украл шпильку девы и вновь отправился на озеро – выяснить у падших тварей, кого они так боятся.

Он не ожидал, что дева явится за любимой вещицей. И поступил довольно бесцеремонно, посмев вторгнуться в сокрытую память её сущности, чем напугал несчастную деву. Но и сам он был потрясён, узрев её воспоминания – и потому не вернул подлинную шпильку. Сначала самому нужно разобраться.

Кроме того, след огненного духа прекрасно отгонял падших, охотившихся за его нефритовыми костями.

У каждого естественного водоёма есть хозяин или хозяйка. Если морями и океанами ведали драконы, то в озёрах и болотах обитали создания попроще.

Юань Лун прежде не встречал хозяйку Великой Топи, но её ужасным обликом пугали всех молодых небожителей в Небесных Сферах.

«Пойдёшь против Неба, и низвергнут тебя в логово трёхглавой змеи Аждаи. Она разорвёт тебя на три части: одна голова поглотит твою небесную плоть Цзин, вторая высосет жизненную силу Ци, а третья напитается твоим духом Шень. И никогда тебе больше не переродиться!» – гласила страшилка.

Сколько бы священных скрижалей не перечёл Юань Лун, ни разу не находил подтверждения, что какая-то низшая тварь способна разорвать единую сущность небожителя на три части. Но то, что он испытал в прошлый раз на дне…

Тени позади него сгустились, стали брать его в кольцо.

Юань Лун остановился и усилием духа-Шень направил волю в шпильку – яркость огненного следа усилилась.

Из скопища сущностей к нему выползло чудище, покрытое лягушачьей кожей. Оно чинно перебирало шестью рачьими клешнями по илистому дну. На спине лоснился горб, из головы торчали два крученых рога, а широкая пасть была полна острых зубов.

Чудище выпучило на Юань Луна черные жабьи глаза и проскрипело:

— Опять небесный подкидыш заявился… Зачем тревожишь наше племя?

— Не гоже разговор заводить, не назвавшись, – ответил Юань Лун, сжимая шпильку, словно кинжал.

— Я Букавац – демон Великой Топи, – произнесло чудище. — Так чего заявился?

Юань Лун помедлил, прежде чем отвечать. Он вовсе не хотел представляться настоящим именем, да и спрашивать об огненной сущности кого попало. Он покосился на тварей, кучкующихся по сторонам.

— Нет нужды называться, – сказал Букавац. — О тебе здесь уже все знают…

— Коли так, не отведёшь ли меня к хозяйке озера? – Юань Лун старался держать лицо.

— Велика честь хозяйке тебя принимать! Изложи свою просьбу мне, – Букавац стукнул клешнёй.

Юань Лун вскинул подбородок:

— Отчего же ты так невежлив с гостем… Разве не боишься небесного огня?

— Пугать нас вздумал? – голос демона зазвучал ржавой пилой. — В твоей железке огня не больше, чем в тебе драконьей силы!

Юань Лун лишь скривил рот.

«Как грубо! В Небесных сферах оскорбляют тоньше».

— Небесный сынок, а ходишь по топям, – продолжал тем временем Букавац, щуря жабьи глаза. — Неужто натворил чего? Тебе бы лучше вести себя поскромнее, раз больше не можешь вернуться на небо.

Его прихвостни затрещали стаей коростелей.

«Отвлекаешь моё внимание, подлец… Ну подожди!» – Юань Лун сжал челюсть.

Хребтом он почувствовал приближение чего-то более опасного, чем этот краб и его свита. Но отступать не стал.

Букавац обогнул его полукругом, оглядывая со всех сторон.

— Постой… Так ты, поди, не угрожать пришёл, а клянчить! Тебе нужен приют!

Ехидный клёкот тварей стал невыносим.

Воля Юань Луна дрогнула.

Пламенный след в шпильке волной разошёлся по озеру и тут же погас. Падшие сущности отпрянули.

Юань Лун обратился драконом и хлопнул Букаваца хвостом по горбатой спине.

Демоническая тварь ощерилась, издав шипящий звук.

По дну прокатились подземные толчки. Ил и пузыри поднялись в водяной толще. Ковёр из водорослей разошёлся, и перед Юань Луном один за другим выросли три холма.

В миг они взорвались будто вулканы, и из вершин высунулись три драконьи головы.

Средняя, самая огромная, открыла глаза-бусины и уставилась на Юань Луна. На макушке торчали рога, украшенные подвесками из белых костей.

Две другие головы, покрытые тиной, скалились сквозь дрёму и как будто прислушивались.

«Так вот какова Аждая» – Юань Лун зарылся мощными лапами в ил, напряг кончик хвоста с острой стрелой.

Букавац отполз в сторону и склонился перед чудищем.

— Госпожа! Обижают!

Аждая вытянула шею, возвысилась над Юань Луном. По сравнению с ней он был драконьим детёнышем.

— Небесный выродок посмел наглеть в моих угодиях…– прошипела средняя голова.

— Так-то хозяйка озера приветствует гостя? – Юань Лун храбрился как мог. Не пристало наследнику Небесного престола склонять голову перед чудищами из нижних миров.

— Гостя? – левая голова распахнула глаза и осклабилась. — В нашу Топь попадает либо добыча… либо падаль.

Правая голова Аждаи пробудилась и подалась вперёд:

— А ты кто из них?

— Не всё хозяйка озера способна поглотить, – заметил Юань Лун. — Небесный огонь долго держал её в страхе, не так ли?

Шеи вытянулись, головы взвились и окружили его.

— Но сегодня с тобой её нет! – блеснула шестью глазами Аждая.

—…её? Кого же боится великая хозяйка? – Юань Лун выпустил когти в ил.

— Любопытство, – прошипела средняя голова, – дурная черта.

— Особенно для изгнанника, – вторила ей правая.

— Особенно для такого слабого, как ты, – добавила левая.

— Правда, если небесный сын поделится своими костями, мы, так и быть, дадим подсказку, – вновь вступила средняя.

Юань Лун глянул на кости, болтавшиеся на её рогах. Наивно было приходить сюда за ответами.

Он взмутил хвостом водяную толщу, поднял водоворот. Аждая клацнула зубами прямо у его шеи, но Юань Лун увернулся и на прощание сорвал с её рогов костяную корону. Спиральный поток ударил между ним и Аждаей. Тени бросились прочь, скользя по дну, прячась под корягами. Юань Лун взмыл к поверхности.

— Из этих земель тебе не сбежать…– донеслось до него шипение Аждаи.

Он вынырнул. Хребет пронзила боль. Юань Лун повернул голову – Букавац впился в него, пытаясь добраться до нефритовых костей. Юань Лун поддел его кончиком хвоста, раскрутил и зашвырнул как можно дальше от озера.

Изнурённый, он выполз на песок, стряхнул тину и листья кувшинок. Энергия Ци, подпитывавшая драконий облик, истончилась, и Юань Лун невольно уменьшился до размера ящерицы. Мечевидная шпилька, что он зажимал в когтях, потяжелела. Юань Лун выронил её.

В Великой Топи без силы ответов не добьёшься.

Он серьёзно себя истощил и снова был ранен. Кости ныли. С каждым разом драконья форма становилась всё менее устойчивой, а магия – всё слабее.

Нужен отдых.

Передышка.

Он полежал на берегу, ласкаемый тусклым солнцем. Затем побежал на луг, набрал в пасть одуванчиков и проглотил. Оскудевшую основу Цзин бессмысленно восстанавливать самосозерцанием и духовными практиками.

Немного передохнув в тёплой траве, он взял шпильку в пасть и отправился искать убежище.

Юань Лун долго бродил по полям, заросшим лисохвостом, продирался через ивовые заросли, присматривался к ручьям, но ни пещеры, ни оврага, ни пустой норы не нашёл. Казалось, он кружил по одним и тем же местам. Всякий раз его настигал болотный, гнилостный запашок Великой Топи.

«Тебе не сбежать…» – мерещился ему шепот Аждаи.

Юань Лун замирал, навострив уши, но то стрекотала саранча или квакали лягушки.

От дорог и поселений он старался держаться подальше. Лишь ночью осмелился перебежать шоссе.

Он устал, как смертный, и окончательно потерялся.

К реке Юань Лун вышел по запаху. На другом берегу мерцали огни, шумели самовозки.

Юань Лун набрёл на полузатопленный плавучий домик. Днище сгнило и ушло под воду, опоры покосились, но крыша и стены уцелели.

Юань Лун забрался внутрь. На втором этаже он нашёл истлевшую постель, на которой птицы свили гнёзда.

Похоже, домик унесло во время паводка, и он прибился к незнакомому берегу.

«Совсем как я…» – Юань Лун смёл хвостом пустые гнёзда, заполз на дырявый прелый матрац и тут же заснул.

Глава 9. Змай

Сквозь сон Юань Лун услышал негромкий мужской голос – снизу кто-то напевал.

Он приоткрыл глаза, прислушался. Мотив звучал небрежно и фальшиво. Тот, кто его затянул, явно не стеснялся чужих ушей.

Юань Лун поморщился. Похоже, у речного домика всё же есть хозяин. Но мысль о том, что придётся тихо уйти, неожиданно вызвала раздражение. Забравшись сюда накануне, он не почуял ни чужого следа, ни запаха. Так с чего бы уступать? Если внизу простой смертный, достаточно слегка припугнуть.

Юань Лун потянулся. Хребет ещё ныл, слабость текла по меридианам. Юань Лун собрал дух Шэнь в жизненном центре и усилием воли обратился в человека. Выдержав тридцать ровных дыханий, он наполнил кончики пальцев энергией и, направив её на ветхие тряпки, сотворил себе одежду, достойную благородного мужа.

Спрятав в рукав шпильку-меч, Юань Лун бесшумно спустился по деревянной лестнице и остановился на ступеньке, едва касавшейся воды.

На оконной раме, свесив ноги в воду, сидел парень и чистил рыбу. Торс его был полуобнажён и покрыт рисунками змей. Тёмно-коричневые кожаные штаны поблескивали влагой, а узор на них напоминал чешую. Волосы, собранные в жидкий хвостик, вились и спадали с плеча на грудь.

Парень поднял голову и криво ухмыльнулся.

— Какой гость ко мне пожаловал!

— Гость? – Юань Лун приподнял бровь. — Неужели?

— Конечно! Река моя, а значит и всё, что на ней, принадлежит мне, – заявил незнакомец. — Но ты не стесняйся. Чувствуй себя как дома.

Юань Лун недоверчиво повёл головой.

— И кто же ты такой?

— Змай!

«Змай? Что бы это значило?»– Юань Лун приглядывался к нему. Он не чувствовал в нём того же состава душ «хунь» и «по», какие обычно бывает у человека. Душа «по» ощущалась необычайно сильной – звериной, слишком тесно связанной с оболочкой и инстинктами. Небесное начало «хунь», напротив, казалось едва осязаемым. Из-за этого перекоса от Змая веяло чем-то нечистым, почти демоническим.

— Ты, поди, тоже не человек, так ведь? – Змай отрезал рыбе голову и прополоскал тушку в воде.

Юань Лун промолчал: не он один оказался догадливым.

— Чую, ты такой же как я, – осклабился Змай. — Как тебя звать-то?

— Юань Лун.

Змай распрямился, едва не выронил добычу.

— Ого! У меня поселился целый дракон! Да таких гостей моя река сто лет не видела! Не устроить ли нам маленькую пирушку в честь твоего прибытия?

— Я искал место для уединения. Шум и забавы мне чужды, – с достоинством сказал Юань Лун. Не хватало, чтобы этот порочный водный змей начал навязывать своё общество.

— А! Ну раз так…– закивал Змай. — Ты, наверное, совершенствуешься. Это любопытно! В наших краях ещё никто не становился небесным драконом. Для этого нужно отказаться от животной пищи и вырастить жемчужину! А у нас столько соблазнов, да ещё и зима холодная! Без животной пищи загнёшься!

Он, не стесняясь, принялся поедать рыбу, смачно чавкая.

Юань Лун отвёл глаза – отвратительно и бесстыдно! Впрочем, чего ещё ждать от обитателя западных земель?

Он знал: здесь, на осквернённом Западе, где начало Инь преобладало, а местным богам подносили кровавые жертвы, даже водные змеи вырастали грубыми, дикими, почти демоническими. Эти земли находились в ведении Владычицы Запада. Но даже она сюда давно не спускалась.

— Так и быть, пусть этот домик будет твоим! Своим скажу, чтобы тебя не беспокоили! А коли поживиться чем захочешь, милости просим оглядеть притоки. Там много вкусной растительной пищи! – радушно заявил Змай.

— Какая нужда оказывать мне такую милость? – Юань Лун смотрел на мутную воду, скрывавшую дно домика.

— Нужда?! – Змай расширил глаза. — Ты ведь дракон, а я – водяной змей. Мы, считай, братья! А братья должны стоять друг за друга горой, так ведь?

Юань Лун сдержанно кивнул, невольно вспомнив о Яне Цзифэне.

— Ну…оставлю тебя, достойнейший из драконов! – Змай швырнул рыбьи кости за окно. — Навещу тебя позже. А сейчас дела ждут.

Он преклонил голову в своей игривой манере. Вмиг обратился жирным полозом и соскользнул в реку, щёлкнув хвостом по воде.

Юань Лун передёрнул плечами, словно от озноба. Лучше бы новый знакомец навещал его пореже.

Он немного постоял, вслушиваясь в звуки близкого города, в течение реки, – потревожит ли его ещё кто-нибудь? Для восстановления нужно было войти в глубокое самосозерцание, до заката.

Юань Лун поднялся на второй этаж, устроился на матраце. Он возложил ладони на колени и обратил вверх, готовый соединить свой дух Шэнь с потоком энергии Ян, нисходящей с небес. Установил размеренное дыхание и расслабил тело.

Но что-то шло не так…

Поток сверху сочился, как сквозь засорившееся сито.

Юань Лун стойко предавался духовной практике до темноты, но, закончив, не почувствовал себя восполнившимся. В жизненном центре огненная энергия Ян расходилась, как свет свечи. Слабые волны текли по меридианам к нефритовым костям, но трещины на них не затягивались.

Юань Лун лёг и подложил руки под голову.

Не мудрено, что за многие годы здесь не появилось ни одного небесного дракона. С такими скудными потоками Ян совершенствоваться просто невозможно. Юань Лун облегчил бы себе задачу, воспользуйся он небесной мантией, но приносить её сюда опасно. Он не доверял Змаю и подозревал, что за ним наблюдают. Змай распознал в нём дракона, как же не ощутил нефритовые кости? Наверняка всё же почуял и скрыл это…

Несколько дней подряд Юань Лун совершенствовался, смиряясь даже со скромным результатом. Быть может, в изгнании он всё-таки взрастит новую жемчужину! Если только её утрата не повредила саму его природу…

Змай навещал его, ненавязчиво осведомлялся о нуждах, предлагал угощения из своих угодий. Но от Юань Луна не укрылось: новый знакомец то и дело поглядывает на мечевидную шпильку.

— Приглянулась она тебе? – прямо спросил как-то Юань Лун.

Змай замялся, натянул улыбку.

— Есть в ней что-то необычное, нездешнее…

Юань Лун вынул шпильку из пучка и положил на ладонь. Поднёс её Змаю. Но, когда тот потянулся за ней, сжал кулак. Не грубо – спокойно, как и подобает хозяину положения.

— Доводилось ли тебе прежде встречать такое? – Юань Лун пристально наблюдал за его любопытной физиономией.

— Нет, – Змай вытянул губы трубочкой и добавил: — Зато я знаю того, кто подскажет.

«Лишь бы не хозяйка Великой Топи…», – насторожился Юань Лун, но вслух сказал. — Не окажет ли названый брат любезность устроить встречу?

Змай покровительственно улыбнулся:

— Готовься, дорогой брат! Нам предстоит путешествие!

Юань Луну пришлось проявить всю гибкость ума, чтобы, не оскорбив Змая подозрительностью, выведать, куда и к кому они направятся.

Путь их лежал по реке к селу Чортановцы. Там, на берегу Дуная, среди развалин римской крепости, обитала самая древняя сущность этих мест. Змай величал её не иначе, как Праматерью всех змей Балканского края. Она совершенствовала себя пять тысяч лет, развеяла грань между бытием и небытием и обрела бессмертие. Она зрела суть вещей, ведала обо всём и обо всех. На поклон к ней приходили хозяева рек, прудов и озёр…кроме хозяйки Великой Топи. О причине её непочтительности Змай умолчал, заметив лишь, что об этом вслух не говорят.

Юань Луна одолело смятение. Образ Праматери всех змей рисовался ему величественным и в то же время зловещим. За достижение бессмертия в Небесных Сферах прославляют, но о ней он никогда не слыхал и не читал. Стало быть, путь её был нечист. Стоит ли пятнать себя встречей с таким существом?

Однако на попятную Юань Лун не пошёл. Он любезно поблагодарил Змая за содействие и, как только тот ушёл, предался самосозерцанию, стараясь привести мысли в порядок.

«Не поспешил ли я? И так перед ним в долгу…» – колебался Юань Лун. — «Отплатить-то мне нечем. Разве что своими нефритовыми костями».

«Змай, поди, их и добивается!» – хмыкнул он. – «Но если и так, отчего же тогда интерес к шпильке? Предлог?»

Юань Лун ясно ощущал подвох в услужливости Змая. Его хотят заманить. Но что это: алчность до божественных артефактов или нечто иное?

Истинному небожителю следовало бы не гоняться за ответами, а разрешать дела усилием духа; оставаться бездеятельным, избегать крайностей, не искать встреч, будучи в плену сомнений. Юань Лун же с досадой отмечал, что своё терпение он растерял, и медитации не помогали вновь обрести сосредоточенность.

Казалось, сам Западный мир искушал его, подталкивал невидимой рукой к импульсивным поступкам. И путешествие в Чортановцы представлялось Юань Луну всё более правильным ходом в игре против обстоятельств.

Глава 10. Скверный чертог

Прибыв к обители Змая, Юань Лун не сразу понял, что перед ним дом. Да и можно ли назвать домом чёрный короб на плоту? Снаружи – гофрированное железо. Внизу – ни одного окна, только двери. Вверху окна прятались за тёмными жалюзи. Над входом мерцала вывеска «Змаев Чертог». А на крыше, за леерами, в плетёных креслах-качелях уже расположились гости.

Редкие посетители приходили в «чертог» по суше. Чаще прибывали на лодках и поднимались по выставленному трапу. Выглядели они как простые смертные, но Юань Лун даже издали чуял скверну. Эти сущности употребляли мясо и кровь живых существ, и низменные души «по» в них господствовали. Они наверняка захотят похитить его кости…

«Следуя этим путём, я точно заслужу кару», – Юань Лун облизал пересохшие губы. — «Впрочем, я уже заплатил наперёд».

Он всё же помедлил перед мостками.

Змай возник из ниоткуда, и Юань Лун невольно вздрогнул.

— Прошу дорогого гостя не стесняться! – Змай картинно склонился, жестом приглашая войти в «чертог».

Он приоделся по случаю приёма: кожаная куртка, как у Яна, лоснящиеся обтягивающие штаны с заклёпками по бокам, шёлковая рубашонка. Даже волосы вымыл! Не чета ему самому. Как Юань Лун ни колдовал над своим тряпьём, придать ему торжественный вид так и не смог.

Юань Лун учтиво поклонился, стараясь держаться невозмутимо.

Он шёл к «чертогу» как к пропасти. Мостки под ногами скрипели, с краёв в воду осыпалась труха. Железная дверь перед ним распахнулась. Грубая ударная музыка вырвалась наружу.

Юань Лун шагнул в полутьму, и тут же прикрыл глаза. Сверкнула вспышка искусственного света. Под потолком вращались светила, метая во все стороны яркие лучи.

— Ах, прости меня, дорогой гость! – воскликнул Змай. — Светомузыка тебе наверняка непривычна!

Он отбежал куда-то, оставив Юань Луна в гремящей пустоте, почти ослепшего.

Через мгновение вспышки прекратились. Свет стал мягче, а музыка – плавнее. Под потолком засветился шар, отбрасывающий вокруг себя тысячи звёзд.

Юань Лун проморгался и огляделся.

Под шаром бесновались человекоподобные существа. Они дёргались в такт музыке в странных конвульсиях. Лица их были расслаблены, почти блаженны.

На диванах вдоль стен то тут, то там парочки – и не только – занимались тем, от чего Юань Луна бросило в краску. Он отвернулся, покрепче зажмурившись.

Даже в самых паршивых борделях Чанъаня подобные утехи скрывали за ширмой!

Когда Змай снова подкрался к нему и тронул за локоть, Юань Лун отдёрнул руку – его трясло от омерзения.

— Названный брат замёрз? – не понял жеста Змай. — Уж прости, кондей работает. Некоторым очень уж жарко!

Он скабрезно усмехнулся и увёл гостя за собой.

Юань Лун следовал за ним, наступая на подол собственного наряда.

Когда он наконец открыл глаза, то обнаружил перед собой светящуюся стойку. За ней виночерпий подавал напитки. Ловкие руки исполняли немыслимые трюки с бутылками. Перстень на указательном пальце лукаво поблёскивал.

— Подай брату ракию с огоньком! – велел Змай виночерпию.

Тот быстро глянул на Юань Луна – точно страж на заставе. В следующий миг на стойке появилась чёрная панель. В центре загорелся красный круг.

Виночерпий легким движением поставил на круг ковш с длинной ручкой. Извлёк из-под стойки прозрачные стаканчики со смесями. Показал сперва тот, что с белым песком, – высыпал в ковш. Затем – тёмный, пахнущий бадьяном и гвоздикой. Добавил воды и помешал.

Юань Лун пристально следил за каждым движением, принюхивался к каждому ингредиенту. Он так напрягся, что получил от Змая совет – расслабиться:

— Никто не собирается травить дорогого гостя в моём чертоге!

Виночерпий влил в ковш напиток с терпким сливово-хлебным запахом. Выждал немного и чиркнул зажигалкой над горлышком. Пламя вспыхнуло факелом, заиграло сине-оранжевыми языками.

Юань Лун отшатнулся от неожиданности. Змай добродушно рассмеялся.

Когда огонь погас, виночерпий снял ковш с нагрева и разлил напиток по плотным стеклянным стаканам.

Змай поднял свой, подмигнул Юань Луну и отпил первым.

Тот настороженно наблюдал за хозяином «чертога».

«Он может обладать сопротивляемостью к ядам. Впрочем, огонь обезвреживает некоторые из них…»

Юань Лун тронул стакан – горячий. Принюхался. Пахло палёной сливой и пряностями.

Он сделал глоток. Ещё один.

Жар прокатился по горлу, наполнил грудь, живот. Жгучая энергия Ян ударила в меридианы. Юань Луну почудилось, он вот-вот обратится драконом, пробьёт потолок и взмоет в небо.

Но его всего лишь качнуло.

Он осушил стакан до дна, неловко брякнул им о стойку и потребовал:

— Ещё!

Второй стакан, третий – и слабость, сдавленность в груди, боль в хребте отступили.

Юань Лун кружился под светящимся шаром, и чудилось ему: он парит над землей, возносится в Небесные Сферы, а полная луна указывает путь. Лёгкий прохладный ветерок вздымает полы платья, и вокруг…никого.

Безобразно разукрашенное лицо мелькнуло перед ним и разрушило видение.

В плечи Юань Луна вцепилась девица и почти повисла на нём. Он опешил, остолбенел и вытаращился на неё. Она глядела томно, хлопала неестественно длинными ресницами и тянула к нему утиные губы. Светлые мочалистые волосы топорщились в разные стороны – видно, с кем-то она уже успела поваляться.

Юань Лун стряхнул её с себя. Он быстро двинулся вдоль зала: где-то здесь должна быть лестница на второй этаж, к террасе.

Девы – если их вообще можно было так назвать – оборачивались, стреляли глазками и хихикали. Они поигрывали распущенными волосами, принимали позы, выставляя на показ едва прикрытые полупрозрачной одеждой телеса. Юань Лун старательно смотрел мимо них, выискивая лестницу.

«Чертог» хоть снаружи и выглядел небольшим, внутри воспринимался иначе. В какой-то момент Юань Лун понял, что потерялся. Он бы впал в отчаяние, если бы ракия не притупляла сознание. Теперь же испытывал лишь усталость.

— Потанцуй с нами! – услышал он за спиной.

Девы окружили его, повели хоровод. Юань Лун не желал двигаться, но тело задёргалось против его воли. Он попробовал остановиться, но не почувствовал связи с духом Шэнь – ровно так же, как не чувствуют онемевшую после долгого лежания руку. Тело продолжало совершать нелепые движения. Юань Лун больше не владел собой.

Но самое страшное – он не ощущал испуга.

— Эй! Не утомляйте моего гостя в первый же день! – возглас Змая прервал пытку безумными плясками.

Юань Лун с трудом удержался на ногах после остановки. Он бы высказал хозяину «чертога» всё своё негодование по поводу произошедшего, если бы не лишился последних сил.

Его отвели наверх, в небольшую комнату. По словам Змая – самую просторную из имеющихся. Здесь было свежо: из открытого окна тянуло рекой. Снаружи уже стемнело.

Юань Лун запер дверь на защёлку и упал на кровать. Он словно провалился в пустоту и плыл по течению Дао где-то на грани бытия и небытия. Путь без пути.

Он пришёл в себя ближе к рассвету. Пошевелил руками, ногами – всё слушалось.

Небо за жалюзи постепенно светлело. Музыка внизу затихла. Откуда-то сверху, с террасы, доносились голоса.

Юань Лун прикрыл глаза. Мутило. Кружилась голова. Всё же он переключил внимание с собственного отвратительного состояния на разговор. Прислушался.

Какие-то девицы перемывали ему кости. Первая пищала комариным голосом; вторая квакала как жаба.

— В толк не возьму, зачем братец подорвался услужить этому надменному дрыщу? Он ведь никакой не дракон! – ворчала Жаба.

— Почём сестрице знать? – спросила Пискля.

— Думаешь настоящий дракон позволил бы вилам над собой куражиться? – хмыкнула Жаба. – Нет, этот – слабак.

Они помолчали.

— Намедни сплетню слышала. Некий пришелец устроил переполох в Великой Топи. С хозяйкой пожелал счёты свести из-за какой-то небесной безделушки. Да только прогнали его оттуда! – поведала Жаба. — Поговаривают, драконом представился, а на деле мелководным змеем оказался!

— Думаешь, это наш гость? – изумилась Пискля.

— Кто его знает… Братец драконом его величает, да только он ни своим смазливым личиком, ни тщедушной тушкой на дракона не похож, – ответила Жаба. – Настоящий дракон спит, сама знаешь где. И, надеюсь, скоро проснётся. А этот – карась по сравнению с ним.

— Выдумки всё это – про спящего дракона, – усмехнулась Пискля. – С нас просто дань собирают под видом подношений древнему богу.

— Молчала бы лучше. Благо, Праматерь тебя не слышит…

Пискля захихикала и заговорила так тихо, что Юань Луну пришлось напрячь слух.

— Говорят, Хозяйка Великой Топи и Праматерь надумали мир заключить! – пропела она комариным голосом.

— Что это они? Уж больше века одна другой на хвост наступают! – удивилась Жаба.

— Вот на солнцестояние и узнаем, – таинственно заявила Пискля.

— Хорошее было бы дело. Скверно, когда два братских народа между собой враждуют оттого, что их главы что-то не поделили.

— Хозяйке Великой Топи давно следовало бы склонить голову перед Праматерью. Она всё-таки здесь гостья, а не настоящий дракон.

— Дура ты болтать такое! – возмутилась Жаба. — Госпожа Аждая – истинный дракон! Она совершенствовала себя три тысячи лет, чтобы из змеи стать небесным драконом, да только не повезло ей влюбиться в Жёлтого божка. Встала Владычице Запада поперёк горла – вот и оказалась здесь.

— Ой ли? – усомнилась Пискля. — Мне вот другое рассказывали. Госпожа Аждая совершила преступление, за которое могут все три души развеять, и не появятся они больше ни в Яви, ни в Нави, ни тем паче в Прави. Но госпожу Аждаю наказали лишь ссылкой в Великую Топь.

— Чушь несёшь! Какое ещё преступление? – взъелась Жаба.

— Поговаривают, украла у Праматери кое-что.

— И что же?

— То, чем отделяют источник божественной силы от его владельца…

— Эй, болтуньи! – донёсся сверху голос Змая. – Утро на носу! Скоро причалим!

Девицы замолчали. Скрипнули плетёные кресла-качели, и наступила тишина.

Юань Лун лежал, оцепенев.

Что ему их жалкие оскорбления, когда он услышал кое-что пострашнее?

Он резко сел – так, что в глазах потемнело.

Что это за предмет такой? Он правда существует? Или досужая болтовня двух глупых вил?

Юань Лун достал мечевидную шпильку и повертел в руках. Провёл пальцем по тупому ребру.

Сплетни не берутся из неоткуда.

Аждая не случайно ненавидит выходцев с небес.

Что и для кого она украла?

Тайна будет стоить очень дорого. А у него, кроме этой шпильки, ничего нет.

«Тогда отдам её, и будь что будет!»

Он уже здесь, в нижнем мире, и отступать ему некуда.

Глава 11. Праматерь всех змей

Юань Лун посвятил утро приведению себя в порядок.

Он кое-как разобрался с рычагами на стене купальни. Настроил воду так, чтобы она не холодила и не шпарила кипятком. На полке он обнаружил пузырьки с тягучей белой жидкостью. Она пенилась и пахла сандалом. Юань Лун поморщился: сандаловыми благовониями обычно окуривали усопших, веря, что это защитит души «по» от превращения в злобных духов «гуй» в посмертии. Однако он не побрезговал: вылил на себя весь пузырёк и тщательно вымылся с головы до ног.

Чистый и взбодрившийся, он высушил волосы горячим воздухом из шумного рожка. С трудом расчесал их найденной в шкафу щёткой и разделил на пряди.

Над нарядом пришлось немало потрудиться: Змай не должен был догадаться, что текстиль и декор из его «чертога» пошли на новое одеяние и заколку-гуань. При этом Юань Лун отдавал себе отчёт: облачаться вычурно не стоит, но и представать рядовым просителем тоже не подобает. Лучше явить собой загадку.

Из тёмно-зелёного плюшевого покрывала он наколдовал безрукавный халат, из кремового постельного белья – нижние одежды, из коврика – пояс-фартук. Заколку-гуань сотворил из медного светильника, украсив её бусинами из тёмного стекла, прежде служившего пепельницей.

Юань Лун скрутил пряди и собрал в пучок. Перевязь бежевой ленты скрыл медной заколкой. Облачившись, он придирчиво оглядел себя. Из зеркала на него смотрел сынок низкорангового чиновника, явно недоедающий из-за того, что досточтимый папаша спускает жалование в весёлом доме. Но лучше так, чем явиться к Праматери всех змей в лохмотьях. Старое одеяние он преобразовал в простыню и укрыл ею постель.

Из того, с чем он переступил порог «Змаева Чертога», неизменной осталась только шпилька-меч со следом пламенной сущности. Юань Лун долго избегал смотреть в её сторону. Теперь же, завершив приготовления, нерешительно взял шпильку в руки.

Какая обжигающе холодная…

«Больше у меня ничего нет, – оправдывался он. — Разве что нефритовые кости…»

Но это сокровище он отдать не мог.

Юань Лун спрятал шпильку на груди.

Наконец явился Змай, пригласил отзавтракать на террасе. По пути он то и дело поглядывал на одеяния Юань Луна, а тот изо всех сил старался сохранять невозмутимый вид.

— Брат мой нынче краше солнца, – елейно произнёс Змай уже наверху и бросил шутку своим девицам: — Смотрите, как бы этот обольститель не похитил ваши сердца!

Жар прилил к щекам Юань Луна, кончики ушей загорелись.

«Неужели заметил? Или просто потешается?»

Змай выглядел совершенно довольным собой, будто происходящее искренне его забавляло.

Хозяин «чертога» продолжал выказывать любезность: предложил печёные яблоки, маринованный редис и салаты из речной травы. Остальные гости угощались беззубками и рыбой, жареной на углях.

Юань Лун к еде не притронулся – кусок не лез в горло.

Змай налил ему вина из одуванчиков. Видать, решил, что причина плохого аппетита – похмелье. Отказаться было уже неприлично.

В полдень обитатели «Змаева Чертога» сошли на берег и двинулись вверх по склону. Девы-вилы в лёгких одеждах – местные феи, как объяснил Змай, – порхали среди полевых трав словно бабочки и стрекозы. Они собирали цветы и на ходу плели венки. Молодцы неторопливо шагали следом, напевая дружным хором. Одни несли кувшины, источавшие запах ракии, – Юань Лун держался от них подальше, иначе его начинало мутить; другие тащили корзины с дарами для Праматери к грядущему солнцестоянию.

Вскоре всё шествие достигло рощи.

Юань Лун заметил выступающее из почвы мшистое каменное кольцо. Корни деревьев оплетали древнюю кладку, будто пытались утащить её под землю. Возле этих руин Змай велел сделать привал.

— Что это такое? – поинтересовался Юань Лун.

— Верхушка башни, – ответил Змай. — Десять веков тому назад здесь сошла сель и накрыла крепость. Люди покинули это место. Спустя пятьсот лет Праматерь всех змей путешествовала по Дунаю, заприметила его осталась здесь.

— Так, где же она? Под землёй? – Юань Лун с изумлением разглядывал попираемую корнями стену.

Змай усмехнулся:

— Впереди будет ещё одна башня. С тайным входом. Туда мы и спустимся на закате. А сейчас самое время порезвиться с сёстрами. Может, тебя чем-нибудь ещё украсят.

Он поймал одну из вил, игриво отобрал у неё венок и, смеясь, возложил Юань Луну на голову.

Тот настороженно замер.

От венка тянуло нагретыми на солнце душистыми травами. Дикий горошек спадал на лоб и щекотал кожу.

Юань Лун понятия не имел, что означал подобный жест у местных существ.

Шутку?

Благословение?

Или же цветами украшали жертву перед возведением на алтарь?

Он поднял руку к венку, но тут же остановился. Заметил, вилы одаривали венками и других молодых людей. Некоторым доставалось даже по два.

Снять украшение сейчас означало бы нарушить некий неписаный обычай, смысла которого Юань Лун не понимал. Поэтому он лишь опустил руки и сделал вид, будто принимает происходящее как должное.

— Вот и славно! – воскликнул Змай.

Он поднялся на выступающую верхушку башни и крикнул: — Друзья мои, айда на поляну!

Вила, у которой он отобрал венок, тут же подхватила Юань Луна под локоть.

— Идём!

— Куда? – он было упёрся.

— Веселиться, конечно!

Не дав возразить, она потянула его за руку вслед за остальными.

Они вышли на просторную поляну. Там, среди лисохвоста и лютиков, вилы и молодцы взялись за руки и закружились в хороводе. Затянули песнь на разные голоса.

Поначалу Юань Лун держался в стороне. Наблюдал за кружением. Участники праздника разрывали круг, ныряли под поднятые руки и вновь соединялись. Они сталкивались, смеялись, перебрасывались шутками, а потом неожиданно разбили строй и затеяли новую игру.

— Чего стоишь деревом? – окликнула его та самая вила. — Давай с нами!

И, прежде чем он успел придумать отговорку, схватила за руку и втянула в игру.

Юань Лун едва не споткнулся.

Раздался смех. К его удивлению, не издевательский и не злорадный.

Его удержали от падения, хлопнули по плечу.

— Давай, брат, с нами! В ручеёк! – подбадривали со всех сторон.

Он встал рядом со своей вилой, позади остальных. Настороженно наблюдал, пытаясь понять правила. Игра оказалась простой: как только тебя разлучали с партнёршей, нужно было выбрать себе новую пару. Если выбор был дружеским – целовали в щёку, если возлюбленную – в губы. После этого такая парочка отделялась от ручейка и сбегала в чащу.

Юань Лун про себя молился Небу, чтобы его не выбрали, и поначалу их пару милосердно пропускали. Но тут вмешался Змай, уведя у него вилу. Юань Лун прошёл в конец ручейка и двинулся по течению, под аркой поднятых рук.

«Этим девицам веры нет. Очаруют и утащат в чащу…»

«Кого же выбрать?»

В смятении Юань Лун схватил за руку какого-то парня. Тот изумлённо вскинул брови. Все дружно захохотали.

— Брат, ты точно понял смысл игры? – спросил его избранник.

Юань Лун дернул плечами.

— Братайтесь уже! – кричали им из ручейка. – Только в губы не целуй!

Они лишь слегка соприкоснулись щеками. Уже через миг всеобщее внимание переключилось на новую парочку, а об оплошности Юань Луна позабыли. Игра вошла в привычное русло.

Его выбрала чернобровая вила, потом другая. Приходилось выбирать и ему. Поначалу он робел, но никто не пытался его околдовать. Всё происходило легко, играючи. Юань Лун и сам не заметил, как начал улыбаться.

Он больше не искал тайного смысла в жестах, не настораживался от брошенных на него взглядов. Не гадал о замыслах Змая и не думал о скорой встрече с Праматерью. Он почти позабыл о шпильке, спрятанной на груди, и лишь раз проверил, на месте ли она.

В следующей игре он уже сам вызвался водить и, с завязанными глазами, с азартом гонялся за вилами, пытаясь поймать хоть одну.

Тревоги отступили. Словно ему позволили ненадолго забыть, кто он такой и почему здесь оказался. В этот короткий миг беззаботности он был почти счастлив.

Когда солнце коснулось верхушек деревьев, песни затихли и игры прекратились.

Кто-то отправился готовить подношения.

Кто-то вернулся из чащи со своей парой и теперь с лёгкой тоской приводил себя в порядок.

Кто-то просто отдыхал на траве.

Юань Лун присел на поваленное дерево. Коснулся колоска лисохвоста. Волшебная безмятежность рассеивалась, а ему так хотелось удержать её хотя бы мгновение.

— Ну что, брат? – Змай пристроился рядом. — Как тебе среди наших?

«Наших?» – Юань Лун поднял брови, поглядывая на вил и молодцев.

Странный народ. Беспечный и шумный. Совершенно непохожий на тех, среди кого он прожил большую часть жизни. Их простота в обращении, отсутствие ритуалов и чёткой иерархии приводили его в замешательство и в то же время располагали. Никто не осуждал его за чувства и порывы, которым он понемногу начал давать волю.

Он улыбнулся Змаю, не находя правильных слов для выражения своих переживаний.

— То ли ещё будет! – подбодрил Змай. — Впереди большой праздник – летнее солнцестояние! Непременно возьмём тебя с собой!

На закате они вернулись к крепости. Каждый разобрал свою долю подношений. Юань Луну вручили кувшин с ракией.

— Пора, – объявил Змай.

Свита двинулась вслед за ним вдоль стены.

Впереди и впрямь оказалась башня. Из холма торчали её руины. Между камней виднелся узкий проход, едва различимый под ежевикой.

Первыми вошли Змай и молодцы, запалили факелы. Следом двинулись вилы и Юань Лун.

Внутри стоял терпкий запах сырой земли. Воздух здесь был влажным и холодным. Покатый спуск уводил в глубь подземелья. В свете факелов Юань Лун различил стены, покрытые сетью корней. Каменная кладка поблёскивала влагой. Кое-где по ней стекала вода. Почва под ногами была мягкой, мшистой. Иногда попадались мелкие камушки – хрустели под ногой.

Юань Лун крепче сжал кувшин. Глиняное горлышко скользило под ладонями. Веселье, случившиеся наверху, теперь казалось далёким сном. Лица его спутников стали серьёзными, почти торжественными. В эхе шагов и гуле факелов Юань Луну слышалось нечто зловещее.

Наконец коридор вывел их в подземный зал. Это место напоминало храмовый павильон. Каменные колонны подпирали свод, намертво оплетённый корнями.

Посреди зала лежала длинная каменная плита. Не то стол, не то древний алтарь.

Подле него ожидала женщина.

Юань Лун сперва принял её за статую: она стояла неподвижно. Сизые волосы были уложены в причёску из тугих кос. Мшистые одежды спадали с плеч до самого пола. Ни морщинки – кожа как монолит. И всё же лицо её не выглядело молодым.

Она открыла мутные, белёсы глаза, и все тут же склонились перед ней.

Змай приблизился первым. Не произнося ни слова, он возложил дары на жертвенник. Затем опустился на колени и коснулся губами её руки. Она приложила ладонь к его челу и что-то пробормотала. Змай поблагодарил и отступил.

Его примеру последовали остальные. Каждый по очереди оставлял подношение и склонял голову. С кем-то Праматерь беседовала долго, кого-то даже не удостаивала прикосновением.

Юань Лун внимательно наблюдал за происходящим и, чем дольше смотрел на Праматерь, тем сильнее его пробирала дрожь. Подобное он испытывал лишь при встречах с отцом и Небесным Владыкой.

Вся Змаева свита прошла. Остался один Юань Лун. Он перехватил кувшин и осторожно выступил вперёд. Напрягся, сдерживая волнение: этот дар приготовил не он, и древняя сущность наверняка это поймёт.

Он поставил кувшин на алтарный стол. Опустился на колени и почтительно склонил голову.

Праматерь подняла его подбородок и всмотрелась в лицо. Глядя в незрячие глаза, Юань Лун занемел. Дух Шэнь перестал ему подчиняться, затрепетал. Пришло ясное осознание: от Праматери ничего не удастся скрыть. Она всех видит насквозь.

Несколько мгновений ничего не происходило. Затем Праматерь медленно подняла руку и едва заметно шевельнула пальцами.

Шорох шагов – и тишина.

— Встань, – разлетелся по залу низкий голос Праматери.

Юань Лун поднялся, быстро огляделся: вокруг никого. Только они двое.

Праматерь неторопливо обогнула алтарный стол.

— Откуда ты такой взялся, мальчик? – спросила она мягко, почти насмешливо.

— Потомок драконов из Небесных Сфер посмел побеспокоить вас. Имя недостойного – Юань Лун, – представился он, стараясь говорить ровно, с достоинством, несмотря на трепет под рёбрами.

— Вот как! – она растянула губы в подобии улыбки. — Из Прави и без небесных даров?

Юань Лун поколебался на миг и протянул шпильку, моля Небо, чтобы след огненной сущности не угас. Это было всё, что он мог предложить в надежде заслужить её благосклонность.

Праматерь взглянула на шпильку так, словно ей преподнесли случайный сучок, подобранный у дороги. Она всё же приняла подношение, не спеша ощупала и тихо усмехнулась.

— Вот кто наделал шума в Великой Топи.

Юань Лун склонился ещё ниже:

— Если сей недостойный причинил неприятности, прошу милостивейше простить. Не по своему почину здесь оказался.

Она хмыкнула, отложила шпильку на алтарный камень и отвлеклась на другие дары.

Юань Лун не смел заговорить вновь. Он ждал, когда Праматерь сама нарушит молчание, но она со скучающим видом перебирала амулеты, сплетённые из ивовой коры и выделанной кожи.

Отбросив их, Праматерь перешла к жемчужницам. Её длань скользила по раковинам, пока не остановилась на одной. Праматерь раскрыла её и извлекла оттуда белую перламутровую жемчужину, похожую на фасолину.

— Неправильная форма, – пробормотала она. — Это к хаосу...

Затем перевала взгляд на Юань Луна:

— А ты, мальчик, свою потерял, не так ли?

«Её украли!» – бессильная злость кольнула Юань Луна, но произнести эти слова вслух он не смог, словно кто-то удержал его за язык. Он лишь быстро кивнул.

— Есть в мире вещи, которые вернуть нельзя, и есть те, которые можно, – отстранённо произнесла Праматерь.

Юань Лун неотрывно смотрел на жемчужину, которую она перекатывала в костлявых пальцах.

— Вижу, очень уж ты жаждешь получить свою назад, – произнесла она, пряча драгоценность в кулаке.

— Разве это возможно?

— Оказался бы ты здесь, будь оно иначе? – Праматерь усмехнулась, вернула жемчужину в раковину и закрыла её.

Юань Лун невольно дотронулся до ребра. Раны после небесной кары затянулись, но кости всё ещё болели. Порой – так остро, что он готов был вынуть их добровольно.

Он понял: она его дразнит. Ждёт, когда он спросит, как заполучить жемчужину обратно, и потребует что-то взамен. Огненная сущность, похоже, её нисколько не заинтересовала. Чем же тогда подкупить?

Он прибегнул к грубой лести и попросил совета, как взрастить новую жемчужину.

— Сия забава для тех, кому отпущен долгий срок, – вымолвила Праматерь. – А у тебя, мой мальчик, времени почти не осталось.

У Юань Луна по хребту пробежали мурашки.

«Как не осталось?»

Праматерь взяла рачью клешню и указала на те места, куда его поразила молния во время небесной кары, куда впились твари Великой Топи.

Юань Лун отшатнулся.

Быть этого не может…

Он всё ещё способен творить магию, достаточно силён, чтобы обращаться драконом. Но он начал чувствовать усталость, увечья заживали всё хуже, а нефритовые кости…пошли трещинами.

Юань Лун коснулся ладонью лба и ощутил испарину.

«Поди, теперь и запахи источаю, как смертный…»

Праматерь бросила клешню на стол и отвернулась. Погладила пузатый глиняный кувшин, сорвала с висевшей на горлышке связки дольку сушенного яблока. Надкусила. Гость как будто перестал её занимать.

Юань Лун, напротив, жадно ловил каждое движение. Ждать ли от неё помощи? Навряд ли… Какая ей выгода? Он, слабый и никчёмный, всего лишь эпизод в её вечной жизни. И предложить ему нечего, кроме нефритовых костей…

Припрятанная до поры небесная мантия ему не принадлежала. Если он отдаст её, то уподобится вору, осквернит небесный артефакт, и мантия лишится своих магических свойств. Этим он только разгневает и Небеса, и Праматерь.

Он почти сник, когда Праматерь вновь взяла шпильку и провела пальцем по клинку. На мгновение металл озарился тёплым светом.

— Ваши судьбы связаны. Знаешь об этом? – произнесла она вкрадчиво.

Юань Лун подавил надсадный вздох. Да, он уже догадался.

— Приведи её с собой на солнцестояние. В Джаволя Варош, – Праматерь вложила шпильку ему в ладонь. – Может, и увидишь того, кто держит жемчужину.

Юань Лун сжал шпильку. Рёбра меча впились в кожу, но не ранили. Сам он одеревенел. Не мог ни слова вымолвить, ни даже кивнуть.

От него словно и не ждали ответа. Праматерь махнула рукой, и незримые потоки вынесли Юань Луна из зала.

Он оказался в тёмном подземелье. Факелы уже погасли. Запах сырости обрёл тлетворный оттенок. Юань Лун ступал медленно, водя рукой перед собой.

«Что ждёт меня в посмертии? Такая же тьма?»

Он наткнулся на стену, но, дотронувшись до скользких корней, тотчас отдёрнул руку. Прекрасный склеп, чтоб быть в нём похороненным.

Некоторые низвергнутые божества древности становились земными царями. Их чествовали при жизни и погребали с достоинством.

Но…с чего бы ему этим утешиться?

Юань Лун яростно рванул коренья – те не поддались, только мелкие камни осыпались из кладки.

Внутри всё клокотало. Ещё миг – и он непроизвольно обратится драконом, разнесёт этот узкий проход.

Кто…?

Кто та тварь, что тайно удерживает его бессмертие и божественную силу? Почему Небеса попускают такую подлость?

Он с трудом удержал себя в человеческом облике. Перевёл дух.

Как славно, что спутники Змая ушли вперёд. Как славно, что никто не видит его сейчас!

Юань Лун добрёл до конца тоннеля.

Снаружи поджидал Змай.

— Долго ты, – сказал он с лёгкой завистью. – Узнал, что хотел?

— Вполне, – уклончиво ответил Юань Лун и отвернулся. Беззаботный вид названного брата нестерпимо его раздражал.

Вдвоём они проследовали в «Змаев Чертог» тем же путём, каким пришли. Через луг, где днём резвились вилы. Теперь здесь не было ни души. Лишь лютики, брошенные венки да истоптанный лисохвост.

Юань Лун ускорил шаг. Видеть свидетельство ещё недавней беспечной радости оказалось невыносимо. Как он позволил себе отвлечься на подобные пустяки?

Глава 12. Нападение

В «Змаевом Чертоге» царило оживление. Едва воротились из Чортановцев, как сразу же начали готовиться к празднику Летнего Солнцестояния.

Зал для танцев превратился в просторную мастерскую. Вилы засели плести амулеты. На столах вперемешку валялись тесёмки, прутья, перья и лоскуты выделанной кожи. В пепельницах вместо окурков лежали разноцветные камушки, сушеные ягоды и даже кости. Змаевы братья носили заготовки из древесной коры и подолгу задерживались возле подруг, отвлекая их шутками и пустой болтовнёй.

Снизу непрерывно доносился гомон.

Даже уединившись в комнате, Юань Лун не мог сосредоточиться. Встреча с Праматерью взволновала озеро его души. Когда он направлял дух Шэнь внутри себя, тот больше не ощущался целостным. Будто он управлял не драконом, а тройкой непослушных лошадей, и каждая тянула в свою сторону. Ум вновь и вновь возвращался к беседе в подземелье. Сердце пребывало в смятении, чуя подвох. А в животе клубился глухой ропот на судьбу.

В конце концов Юань Лун решил вернуться в заброшенный речной домик.

Как ни уговаривал Змай остаться – ясное дело, желая привлечь его к подготовке праздника, – Юань Лун всё же покинул «чертог». В благодарность он вызвался изготовить дюжину амулетов по зарисовкам названного брата.

Возвращение в речной домик ненадолго принесло облегчение.

Первые два дня Юань Лун наслаждался тишиной и почти успокоил внутреннее волнение. До полудня он предавался самосозерцанию, стараясь освободить тело от зажимов, мешавших свободному течению Ци. Когда же солнце клонилось к горизонту, принимался за амулеты.

Он в точности следовал указаниям Змая. Но за вечер не смог создать ни одного. Получалась какая-то уродливая ерунда.

Юань Лун сердился: почему не выходит? Он тут же проверял свои способности на других предметах и всякий раз убеждался, что искусство преобразования по-прежнему ему подвластно. Значит, хитрый Змай попросту спихнул на него самую трудную работу!

Раздражённый, Юань Лун бросал заготовки и уходил бродить вдоль берега.

Но стоило разуму опустеть, как в него вторгались образы.

Тёмный коридор крепости.

Праматерь.

Каменный стол с дарами.

Жемчужина.

«Приведи её…» – слова эхом звучали в сознании.

Он вспоминал Великую Топь, испуганное лицо белокурой девы, образы, увиденные под водой. И сам не замечал, как раз за разом оказывался возле её дома.

В один из дней он до рассвета простоял под кроной липы, наблюдая за окнами знакомой квартиры. Свет зажигался, гас, вспыхивал вновь. Иногда за шторой мелькал силуэт.

Юань Лун вдыхал сладкий запах липового цвета, вспоминал лицо девы, белокурые волосы, глаза цвета миндаля. Сорвал цветок, долго мял в кулаке, а потом нюхал ладонь до одури.

Привести её?

Нет.

Он её не отдаст.

Да она и не пойдёт с ним.

Она бы пошла с Яном Цзифэном.

Отрезвление пришло лишь с наступлением утра. Юань Лун растёр ладонями пылающее лицо и с досадой хмыкнул: какими же глупостями занята его голова?

Он поспешно скрылся, словно юнец, застигнутый за неприличным делом.

Вернувшись в домик, он встал на колени – как провинившийся перед самим собой. Медитировал часами напролёт. Но довести дух до неподвижной водной глади не удалось.

Колени онемели. Он прилёг, вытянув ноги, и только начал засыпать, как внизу раздался плеск.

В домик заплыли караси. Они резвились на затопленном этаже, поднимая мелкие брызги. Юань Лун выпустил хвост и ударил им по воде. Силы не рассчитал.

Позже, увидав карасей, плавающих брюхом вверх, Юань Лун сперва опешил. Эти существа вполне могли бы однажды стать его собратьями, посвяти они себя совершенствованию. А он убил их столь беспечно.

Юань Лун сел на ступени и сжал дрожащие кулаки.

Что же теперь делать?

Взгляд его блуждал по полузатопленному этажу.

«Но ведь здесь всё иначе…»

Он вновь посмотрел на мёртвых рыб.

«Змай и остальные едят их. Возможно, здешние рыбы настолько примитивны, что вовсе не способны переродиться в божественных существ».

Предать их земле?

Или…съесть?

Юань Лун сглотнул. Каково это – есть живность?

Он просидел над мёртвыми карасями до самого заката. Из оцепенения его вывело появление Змая.

— Охотишься? – с удовольствием отметил тот. — Хорошее дело. Давно хотел тебе посоветовать, а то ведь загнёшься!

Юань Лун поднял глаза. Его не осудили. Даже похвалили. Выходит, здесь охота на живых существ считалась самым обычным делом.

И вдруг его осенило: так ведь то же самое произошло с ним в Великой Топи. Для Аждаи он не более чем карась.

Юань Лун поспешно поднялся и отвесил запоздалый поклон.

— Если названный брат пришёл за амулетами, смею огорчить: они ещё не готовы, – повинился он.

— Да нет, – отмахнулся Змай. — Просто проведать заскочил.

Он уселся на оконную раму, ухватил одного карася за хвост и внимательно осмотрел. Потом многозначительно покачал головой.

— Умело прикончил. Хороший охотник из тебя выйдет.

Юань Лун опустил взгляд.

«Какой ещё охотник?! Это же грех против Неба».

— Чего ты приуныл? – искренне удивился Змай. — Это же в порядке вещей! Как ещё жизненную силу пополнять? Не травой же!

Он снял с пояса перочинный нож и принялся чистить рыбу.

— В былые времена, помнится, собирались ватагой и загоняли настоящую дичь. Потом делили между собой: кому – сердце, кому – мозги, кому – печень. А если ещё кровушки тёплой хлебнёшь – такая силища попрёт! – разглагольствовал он. — Только недолговечна такая сила. Другое дело – вырастить в себе божественную драгоценность. Жемчужину или камень бессмертия.

Юань Лун слушал настороженно.

Значит ли это, что он тоже способен стать для них добычей?

Пока он не слишком слаб и не слишком силён, они называют его «братом». Но стоит равновесию нарушиться…

Не сожрут ли они его, напав ватагой?

По телу пробежала дрожь.

Каково это – стать жизненной силой для другого существа?

Если его разорвут, что случится с духом? Распадётся ли он вместе с телом? Или растворится в новом хозяине?

Юань Лун напряг мышцы, пытаясь унять постыдную слабость. Но образы уже захватили его, навязчивые мысли расползались по сознанию, словно скользкие черви. Дух мутился.

Тем временем Змай закончил чистить карася и протянул освежеванную тушку.

— На, ешь! Спорю, без животной силы ты ни черта мне не наколдуешь.

Юань Лун посмотрел на выпотрошенную рыбину и почувствовал тошноту, будто ему предложили съесть младенца.

— Ешь! Всё равно уже мёртвая, – подначивал Змай. – Чем дольше тянешь, тем быстрее испортится. Никакой силы не получишь.

«Всего лишь маленький карась… Почувствую ли я его дух?»

Юань Лун взял тушку. Поднёс к губам. Ему казалось, она пахнет убийством.

Он зажмурился.

«Надо съесть. Как горькое лекарство».

Но так и не решился надкусить.

— Я съем позже, – произнёс он наконец. – Один.

— Как хочешь, – пожал плечами Змай.

Он убрал нож, легко соскользнул с окна и уже снаружи махнул рукой:

— Заходи хоть иногда! Не теряйся!

В следующий миг его тело вытянулось в полоза, и он скрылся в воде.

Юань Лун ещё долго смотрел на освежеванную рыбу.

«Наверно, тоже надо обратиться. Тогда проглочу и не замечу».

Он собрал остальных карасей и вынес на берег. Отойдя подальше от домика, обернулся драконом. Подцепил добычу кончиком хвоста и проглотил одну за другой, не жуя.

Ни вкуса, ни заметного прилива сил, ни хоть сколько-нибудь ощутимого изменения в потоке Ци. Словно это была горстка орешков.

«Неужто Змай надо мной посмеялся?»

Озадаченный, Юань Лун вернулся в человеческий облик и сел изготавливать амулеты.

Не получалось.

Каждая новая неудача истончала терпение.

Гнев зарождался где-то в животе. Клубился, поднимался по меридианам.

Юань Лун перехватил его волей и направил на заготовку амулета. Сжал. Уплотнил. Провёл по узорам и линиям, начертанным рукой Змая. Горячая вязкая энергия текла из кончиков пальцев.

Любой, сведущий во внутренней алхимии, без колебаний сказал бы: его Ци загустела, опустилась. Такой силой не творят благих вещей.

Воспоминания об унижениях и бессилии подпитывали поток. Стоило отогнать их прочь – Ци тут же ослабевала, а амулет рассыпался прямо в руках. Лишь на ярости работа двигалась вперёд.

Когда третий амулет был наконец завершён, Юань Лун едва не рухнул от изнеможения. Внутри стало пусто. И легко. Словно вместе с силами из него вытекла какая-то давняя тяжесть. Почти сразу его сморила дрёма.

Перед рассветом Юань Лун проснулся от голода. Необычайного. Нутро скручивало так, будто там поселился голодный зверь. Аж челюсть сводило, ломило зубы.

Он сел, пошарил вокруг себя: может, осталась древесная кора?

Ничего.

Путаясь в полах халата, Юань Лун спустился вниз. Прислушался: не заплыли ли караси?

Тихо. Лишь одинокая птица кричала где-то на берегу.

Юань Лун сбросил халат и нырнул в реку. Набрал со дна водорослей. Вышел на берег, отжал их и запихал в рот.

Голод не отступил.

Он нырнул снова. Вытащил из ила десяток беззубок. Разбил раковины камнем и высосал содержимое.

В животе появилась тяжесть, но насыщение так и не пришло.

Юань Лун уставился на поверхность реки – не мелькнёт ли где рыба?

И вдруг заметил!

В тот же миг тело опередило разум. Туловище раздалось, из головы прорезались рога, позвоночник удлинился, хвост вытянулся и взметнулся копьём. Юань Лун подчинялся зову, которого не мог преодолеть. И нырнул.

От тяжёлой драконьей туши Дунай пошёл волнами. Вода ударила в оба берега, качнула плавучие домики. Жалобно заскрипело железо.

Юань Лун устремился против течения, ловя сновавшую мимо рыбёшку. И даже насытившись, не остановился. Каждая новая добыча приносила странное удовольствие. Не от вкуса – от самой охоты, от погони, захвата добычи, от мгновения, когда жертва оказывалась в его власти. До чего же забавно было наблюдать, как рыбёшка трепыхается на острие хвоста!

Вскоре его внимание привлекла дичь поинтереснее: над рекой кружили чайки.

Юань Лун насадил плотву на стрелу хвоста, поднял её над водой и затаился.

Глупая чайка подлетала и уже разинула клюв над добычей…

Юань Лун молнией вырвался из воды и схватил птицу за голову.

Чайка забилась.

Он уволок её на глубину, разгрыз и проглотил. И впервые за всю охоту ощутил настоящее насыщение. Оно разливалось по всему телу, бодрило и пьянило почти как горячая ракия.

Довольный, Юань Лун выбрался на берег. Он свернулся кольцом под кустом, на пригретой солнцем траве, и забылся сытым сном.

Проснулся он уже человеком. От кашля. Во рту застряло что-то мягкое, щекотало горло. Чувствовался привкус крови. Юань Лун с трудом отхаркнул на землю комок.

«Что это?»

Он замер. Присмотрелся и разглядел перья. В тот же миг его ударило жуткое осознание.

Ему не приснилось. Он в самом деле сожрал чайку!

Юань Луна вывернуло. Раз, другой.

Он долго не мог остановиться. Казалось, вместе с останками птицы выплюнул собственные внутренности.

Голова закружилась. Он повалился на траву и долго лежал неподвижно. Обломанные стебельки впились в обнажённую кожу. Слёзы текли сами собой.

Он превратился в животное.

Как… как это с ним произошло? Почему он не остановился?

Его знобило. Безумно хотелось пить.

Подняться на ноги не хватало сил. Он на четвереньках подполз к реке и припал к воде, не заботясь о том, что она мутная. Напившись, он омыл лицо и волосы, но запах рвоты по-прежнему преследовал его.

Неподалёку рос тысячелистник. Юань Лун сорвал несколько листьев и пожевал. Горечь немного привела его в чувство. Только тогда он огляделся. Берег был ему незнаком. Башня на противоположной стороне Дуная, которую он обычно видел из окна домика, теперь едва различалась вдали.

Далеко же его занесло!

Определив направление, Юань Лун насобирал крупных листьев и попытался сотворить себе одежду.

Ничего не вышло.

Сколько бы он ни направлял волю, связь между духом Шэнь и энергией Ци не возникала. Словно что-то оборвалось внутри.

В исступлении он швырнул листья в воду. Надрал тростника, кое-как сплёл набедренную повязку и медленно побрёл вдоль берега.

Вскоре ему попалась разбитая лодка. На дне валялась старая рыболовная сеть. Юань Лун завернулся в неё, как в плащ.

К своему пристанищу он добрался лишь под вечер. Ступни кровоточили. Ноги дрожали от усталости. Он с трудом поднялся на второй этаж, рухнул на прелый матрац и провалился в тяжёлое забытьё.

Утром шёл дождь.

Юань Лун слышал его смутно, словно сквозь толщу воды.

Очнулся он от холодных капель, падавших прямо на лоб. Крыша протекла.

Юань Лун кое-как сел. Он ясно ощущал только одно – пустоту в животе.

«Только бы не сорваться вновь…»

Он ударил себя по щеке. Боль помогла собраться.

Он прислушался к телу. Пустота росла, но признаков превращения он не чувствовал. Лишь слабость.

Собрав остатки воли, Юань Лун направил тонкий поток Ци к падающим с потолка каплям. Одну удалось остановить. Ненадолго. Связь оборвалась, и капля упала на матрац.

«Мне просто нужно восполнить силы», – успокоил он себя.

Когда дождь прекратился, Юань Лун натянул на плечи рыболовную сеть и отправился собирать коренья тростника, камыша и рогоза.

«Их бы подсушить…»

На втором этаже он перебрал хлам, выбрал самые сухие щепки, сложил их на лист ржавого железа и высек искру.

Понемногу костёр разгорелся.

Юань Лун запёк коренья. Они оказались сладкими и неожиданно приятными на вкус. Он заготовил их впрок и подвесил под потолком. Теперь можно было хотя бы немного притуплять голод.

Способность преобразовывать вещи возвращалась мучительно медленно. В дни вынужденного бездействия Юань Лун перебирался на другой берег и бродил возле дома белокурой девы. Иногда нарочно попадался ей навстречу, но она проходила мимо, даже не взглянув в его сторону.

В лохмотьях, босой, он выглядел обычным бродягой. Неудивительно, что она его не замечала.

Несколько раз он навещал тайник, где прятал звёздную мантию. Доставал её, гладил ткань, но надеть не решался и клал обратно.

В речном домике его по-прежнему ждали недоделанные амулеты. Теперь Юань Лун был почти уверен: именно работа над ними пробудила в нём животное начало. Следовало бы бросить это занятие. Но он уже дал Змаю слово. Как отказаться?

Он решил: изготовит обещанное – и больше никогда к подобному не притронется.

Он пробовал разные способы изготовления амулетов. Сработали лишь два: либо подпитывать Ци злостью и обидой, либо истончать нефритовые кости, превращая их в высшую Ци.

Юань Лун завершил оставшиеся девять амулетов вторым способом. После этого двое суток он почти не вставал. Ныли суставы. Ломило кости. Кожа на руках стала прозрачной и местами потрескалась.

Глядя на своё отражение в воде, Юань Лун горько усмехнулся: он опасался Аждаи, а следовало бы опасаться милостивого «названного» брата.

Когда силы немного восстановились, он собрал готовые амулеты и отнёс Змаю.

Тот перебрал амулеты один за другим. В жёлтых глазах сиял жадный блеск. Змай подолгу вертел в руках каждый, словно не мог налюбоваться. Особенно теми, для которых Юань Лун пожертвовал нефритовые кости. Один амулет Змай повесил себе на шею и даже просиял.

— Отличная работа, брат! – похвалил он. — Сделаешь ещё?

Юань Лун взглянул на него исподлобья:

«Нахальная простота. Хоть бы из вежливости спросил, чего мне стоили эти!»

— Ладно, ладно, – поспешил отступить Змай. – Вижу, утомился ты. Хочешь – отдохни у меня. Еды какой угодно достану. А потом вместе отправимся в Джаволя Варош, на праздник. Важные гости там соберутся. Покровителей себе найдёшь!

«В Джаволя Вароше меня ждут с белокурой девой…» – Юань Лун выдержал паузу.

— Позволишь воспользоваться купальней? – произнёс он наконец, слегка вскинув подбородок.

— Милости прошу!

Змай проводил его в прежнюю комнату.

Юань Лун тщательно вымылся душистым сандаловым эликсиром. Подколол волосы мечевидной шпилькой. Подвёл глаза угольком. Одолжил покрывало для халата.

Покинув «Змаев Чертог», он бродил по рощице кругами, срывал луговой мятник и беспрестанно жевал стебли. Потом отправился к тайнику.

Звёздная мантия лежала там, где он её оставил. Юань Лун забрал её и всю дорогу до дома белокурой девы крепко сжимал под мышкой.

Оказавшись напротив знакомого балкона, он укрылся под сенью липы. Жалюзи были подняты. Створка окна распахнута. Но занавески внутри оставались плотно задёрнутыми.

«Там ли она?»

Юань Лун сорвал липовый лист и промокнул вспотевший загривок.

Потом внимательно изучил фасад. До третьего этажа по балконным решёткам вился плющ. Если обернуться ящерицей, подняться на четвёртый не составит труда.

Но как быть со шпилькой?

В отличие от звёздной мантии она плохо поддавалась превращению. Можно было обернуть её вокруг шеи. Но одно неверное движение – и он сорвётся вниз.

Юань Лун посмотрел на бездомных котов, растянувшихся на бетонном фундаменте, и скривился. Ещё не хватало, чтобы они его сожрали!

Он отвёл взгляд.

Существовал и другой путь: использовать звездную мантию и прийти к деве в облике Яна Цзифэна. Тогда она точно откроет дверь…

Мысль была соблазнительной. И отвратительной. Его намерение – обман. Мантия будет осквернена, и её истинный хозяин об этом узнает. Тогда ему несдобровать. Хозяин мантии не пощадит даже собственного сына.

Юань Лун достал сложенную звёздную ткань и нерешительно сжал её в руках.

Сердце забилось быстрее.

Нужно действовать.

Сейчас…

Он встряхнул мантию – ткань взметнулась и расправилась в воздухе.

В тот же миг над головой дрогнула ветка. Где-то в кроне пронзительно зашелестели листья. Огненная птица камнем упала вниз. Когти сомкнулись на звёздной ткани, и мантия рванулась к небу.

«Это ты!» – Юань Лун вцепился в неё обеими руками.

Его тут же потащило ввысь. Над верхушками деревьев, крышами домов, сквозь низкие облака.

Он болтался из стороны в сторону, как хвост бумажного змея, но отчётливо видел впереди пламенные крылья Яна Цзифэна.

Феникс устремился вниз. Миг спустя оба упали на заброшенную пустошь и покатились по траве. Но даже тогда никто из них мантию не выпустил.

Юань Лун вскочил первым и рванул звёздную ткань на себя.

Ян Цзифэн качнулся вперёд, но своего конца не отпустил.

Мгновение они смотрели друг на друга – старший и младший.

Ян покраснел и опустил взгляд.

— Отдай! – рыкнул Юань Лун и вздрогнул от неестественной дикости собственного голоса.

Ян Цзифэн поднял глаза. В них смешались гнев и мольба.

— Старший брат замыслил недоброе. Лучше бы ему остановиться.

— Откуда тебе знать мои помыслы? – Юань Лун навис над ним.

Ян вжал плечи, перетягивая мантию на свою сторону. Рваная чёлка вздыбилась хохолком.

— Если брат не пойдёт со мной добровольно, его приведут обратно силой, – тихо проговорил он.

Юань Лун присел рядом, заглянул ему в лицо.

— По какому такому почину?

— Брат оскверняет себя неправедными поступками, – запинаясь, ответил Ян.

Он отвернулся и после короткой паузы продолжил:

— Поглощает чужую животную силу. Создаёт тёмные артефакты. Разрушает собственное небесное естество ради честолюбивых затей.

Ян сглотнул и поджал губы. Каждое слово давалось с трудом, будто перечислял не проступки брата, а свои собственные. И всё же договорил:

— Брат проникал в запретные сферы и читал скрытый путь Дао. За это был поражён небесной карой и до сих пор не раскаялся. В Небесных Сферах брата называют нечестивым…

«Такой же лицемер, как и все!» – Юань Лун схватил младшего за загривок, как паршивого кота.

— Удивительно, насколько праведный братец осведомлён о моих делах! – прошипел он. – Поневоле усомнишься в чистоте его собственных намерений.

Брызги слюны попали Яну на щёку. Он отстранился и вытер лицо ладонью. Без упрёков. Без оправданий. Отцепил от себя руку старшего и поднялся на ноги.

— Больно мне видеть брата, утратившего облик благородного мужа, – произнёс Ян глухо. — Я скучаю по прежнему Юань Луну.

Порыв ветра прокатился между ними. Травы пригнулись к земле. Юань Лун всматривался в лицо Яна, выискивая ложь. Она, несомненно, скрывалась за выученной кротостью. Он подавил усмешку. Выпрямился, откинул назад спутанные волосы.

— Обманщик ты, Ян Цзифэн. Годами пропадаешь среди смертных. Ешь их скверную пищу. Бесчинствуешь с девицами. Веселишься, позабыв о совершенствовании и небесных обязанностях. А стоит мне сделать один неверный шаг – и это уже наказуемое зло.

С каждым словом гнев отзывался жжением в костях. Юань Лун рыкнул:

— Да как ты смеешь меня поучать?

Лицо Яна стало неожиданно сосредоточенным.

— Брат, верно, забыл, что он небесный наследник. Брату нельзя так ошибаться.

Юань Лун насторожился.

«Он что-то задумал!» – и сильнее сжал мантию.

Ян вскинул руку. Мечевидная шпилька сама выскользнула из пучка Юань Луна и стремительно полетела в сторону.

От неожиданности Юань Лун выпустил мантию. Бросился за шпилькой.

В глаза ударила вспышка света. Ян вместе с мантией тут же исчез. Шпилька упала в траву.

Жгучая ярость вскипела в животе Юань Луна, ошпарила меридианы. Он запрокинул голову и выкрикнул в небеса проклятие.

— Подлый ты вор, Ян Цзифэн!

Он почувствовал, как раздаются плечи и бока, как натягивается халат. Что-то рвалось наружу. Ещё немного – и он обратится драконом.

Юань Лун замедлил дыхание. Сосредоточился на каждом вдохе и выдохе. Внутри бесновалась разъярённая сущность. Драла плоть изнутри. Била по меридианам. Причиняла боль, которую едва удавалось терпеть. Лишь собрав всю волю, Юань Лун сумел её усмирить.

Он подобрал шпильку и вновь заколол волосы. Усмехнулся недобро.

«Что ж. Милостивый Ян Цзифэн оставил хотя бы её».

Пусть не надеется, что этим его остановит!

Юань Лун кое-как сориентировался и двинулся к городу. Мысленно он уже прогнал котов из-под балкона белокурой девы и прикидывал, как будет взбираться по стене.

Он шёл так долго, что ступни начали саднить. Пришлось обмотать их повязками из трав. Но держались они плохо и постоянно сбивались.

К темноте Юань Лун добрался до рощицы, что тянулась вдоль берега до самого города. Вскоре послышался шум самовозок. Они проносились по дальней дороге, мигая яркими бело-желтыми глазами сквозь деревья. Обычно в этой рощице попадались люди с собаками или поздние гуляки. Сегодня же стояла подозрительная тишина.

Юань Лун невольно сбавил шаг, ступая как можно тише.

Где-то со стороны берега сухо треснули сучья.

Юань Лун остановился. Впереди уже мерцали огни высотных домов. Цель была совсем близко.

Он учуял след мощного существа – не чета Змаю, Яну или даже Аждае. Это существо было куда древнее и пришло из Небесных Сфер.

«Это за мной…» – нутро у Юань Луна сжалось, Ци в меридианах словно застыла.

Он хребтом ощущал: за ним наблюдают.

Юань Лун осторожно шагнул вперёд, вытянул шпильку из волос и зажал в зубах. Если придётся сражаться, драконья форма даст ему хоть какой-то шанс отбиться.

Только он начал обращаться, как сверху на него прыгнул исполинский белый тигр.

«Страж Запада!» – безошибочно определил Юань Лун.

Он перекатился на спину и встретил удар драконьими лапами.

Тигр отлетел, но мягко приземлился на подушечки лап. Юань Лун вскочил и бросился прочь, крепко держа в пасти шпильку.

Скорее!

Туда, где люди и самовозки.

Страж Запада не посмеет показаться смертным.

Тигр настиг его быстрее, чем он ожидал. Полоснул лапой по хребту.

Юань Лун взревел, развернулся и ударил Стража Запада когтями по морде. Тот поднялся на дыбы и изверг из пасти мощную Ци.

Перед Юань Луном вспыхнула магическая формация и влетела прямо в лоб. Тело начало стремительно уменьшаться. Чешуйчатые лапы превратились в руки. Хвост втянулся в хребет. Туловище укоротилось, и вот Юань Лун уже стоял перед Стражем Запада на четвереньках – нагим человеком.

Тигр воспользовался этим мгновенно. Клыки сомкнулись поперёк туловища. Один впился в бедро.

Юань Лун заорал от боли, дёрнулся. С трудом дотянулся до шпильки и всадил её Тигру в башку.

Страж Запада разжал челюсти – Юань Лун упал на землю.

Тигр заметался, затряс головой, тужась сбросить шпильку, но она вошла глубоко.

Яркая вспышка озарила ночное небо. Огненная птица стрелой слетела на землю и обернулась Яном Цзифэном. Он метнул луч света, и между противниками вырос сияющий барьер.

Ян набросил на Юань Луна звёздную мантию, а сам поспешил к Тигру.

Юань Лун обернулся: неужели брат вступится за него перед Стражем Запада?

Но Ян милосердно извлёк шпильку изо лба Тигра и принялся накладывать исцеляющие чары.

«А как же я?» – Юань Лун коснулся бедра. Ладонь намокла от крови.

Он стиснул зубы, соединился с сущностью мантии и приказал ей затянуться потуже. Звёздная ткань плотно облепила тело, передавила рану. Боль немного притупилась.

Тогда Юань Лун пополз прочь, не дожидаясь, пока брат и Страж Запада опомнятся, и не оглядываясь.

Глава 13. Благодетельница

Плавная, гипнотическая мелодия лилась из колонки, обволакивая комнату. Инна упорно старалась держать спину прямой, а разум – пустым, но образ проклятого Ящера вновь и вновь всплывал в сознании. Медитации, которые так советовали на просторах интернета, ни черта не помогали. Ящер являлся ей во снах, мерещился на улице, и порой ей казалось, что это он околачивался под липой напротив её окон.

Дверной звонок затрещал так неожиданно и громко, что Инна подскочила на месте. И ладно бы нажали один раз. Трезвон не прекращался.

«Что за сумасшедший!»

Не надевая тапок, она подлетела к двери и глянула в глазок.

Увидела плечо и вихор пшеничного цвета, узнала кожанку.

«Ян!?»

Инна сунула ключ в замок, но не повернула. С тех пор как золотистый ретривер вынес свои цветочки с балкона, они не общались. Ни звонка. Ни сообщения. Что это вдруг его принесло?

Звонок снова заверещал – почти отчаянно.

«Пьян, что ли?»

Она всё-таки повернула ключ и распахнула дверь.

Ян упал ей на плечо, и оба едва не рухнули на пол. От него пахло не алкоголем, а кровью. Инна опустила глаза – к её квартире тянулась кровавая дорожка и заканчивалась у его ноги.

— Ян!

Она осторожно усадила его на коврик в прихожей, а сама быстро затёрла следы старой обувной тряпкой.

Закрыв дверь, Инна присела рядом и позвала его по имени. Он что-то пробормотал, не открывая глаз. Лицо болезненно исказилось, черты заострились. Впервые Инна заметила в нём сходство с Ящером. И только теперь обратила внимание, что пришёл он босиком. Из-под правой штанины по лодыжке стекала кровь.

Инна принялась его оглядывать. С виду никаких повреждений не было, да и одежда казалась целой.

Она осторожно ощупала ногу и только тогда поняла: правая штанина пропиталась кровью. Стоило коснуться бедра, как Ян дёрнулся и перехватил её руку.

— Не трожь… Лучше дай воды.

Инна молча исполнила просьбу.

Когда он напился, попыталась помочь ему перебраться в комнату.

— Я сам, – упрямо буркнул Ян.

Он поднялся на четвереньки и пополз к дивану, подтаскивая за собой раненую ногу. Инна несколько раз попыталась поддержать его, но он только ворчал и съёживался от каждого прикосновения.

Добравшись до дивана, Ян прислонился спиной к сиденью и запрокинул голову. На линолеуме возле босой ступни багровели капли крови.

«Нельзя так оставлять».

Инна топталась рядом, не зная, что и делать. Таким она его ещё никогда не видела.

«Как бы не сделать хуже...»

Не говоря ни слова, она развела в тёплой воде соль и соду, добавила пять капель йода. Подготовив раствор, Инна принесла из ванной полотенце и наклонилась к Яну. Но едва попыталась стянуть с него штаны, как тот резко её оттолкнул.

— Бесстыдница! – зашипел он, судорожно поджимая ноги.

Инна опешила.

«В смысле?»

— Хочешь помочь – принеси очиток. Он растёт у тебя в ящиках, – Ян кивнул в сторону балкона.

— Очиток? – Инна изумлённо выгнула бровь.

Покосилась на пустой балкон, потом вновь уставилась на Яна. На одичалые глаза, в которых больше не светилась ласковая преданность ретривера. На плотно сжатые губы, чуждые улыбке. На лицо, прежде всегда открытое и добродушное.

— Отчего ты так смотришь? – насторожился он, ещё сильнее вжимаясь в диван.

Инна подтянула к себе миску с раствором.

— Разве ты не… – начала она.

Вдруг снова затрещал дверной звонок.

Оба замерли.

Спустя пять секунд звонок повторился – коротко, но настойчиво.

Инна было поднялась, но Ян мгновенно схватил её за локоть:

— Не открывай!

— Почему?

— Мой вероломный брат преследует меня…

— Вероломный брат?.. – повторила Инна.

На её памяти Ян никогда так не выражался.

Она вырвалась. Притворщик попытался удержать её за лодыжку. Инна окатила ему лицо солевым раствором и бросилась к двери. Заглянув в глазок, она увидела другого Яна. Того самого – с встревоженным кротким взглядом и виноватой физиономией.

Будто почувствовав её приближение, Ян шагнул ближе к двери.

— Инна, у тебя всё в порядке? – спросил он после короткой паузы. – Я звонил тебе. Писал. Ты не отвечаешь.

На цыпочках Инна вернулась в комнату и проверила телефон.

Так и есть.

Пропущенный вызов пятнадцать минут назад.

Сообщение: «Инна, мой брат случайно не у тебя?»

Она перевела взгляд на псевдо-Яна

Тот сидел на полу, мокрый, жалкий, с прилипшей ко лбу чёлкой, и тёр глаза. По лицу стекали мутные капли раствора. Он посмотрел на Инну исподлобья с такой напряжённой мольбой, что у неё невольно дрогнуло сердце.

— Не открывай, – тихо произнёс он. – Прошу.

Инна всё же подошла к двери.

— У меня всё в порядке! – крикнула она. – Твоего брата здесь нет.

За дверью ненадолго установилась тишина.

— Инна, – наконец произнёс Ян. — Я нашёл твою шпильку. Посмотри. Заберёшь? Открой, пожалуйста.

Инна снова прильнула к глазку. В руке Яна поблёскивала знакомая мечевидная шпилька.

«Она же лежала в тумбе…»

Инна нахмурилась. Кто из этих двоих пытается её обмануть?

— Не нужна она мне, – крикнула она. — Хочешь – себе оставь. Или выброси!

Она отвернулась от двери, скрестила на груди руки.

Снаружи послышался тяжёлый вздох.

— Слушай, в лифте лужа крови, – сказал Ян. — Инна… ну перестань. Я знаю, что он у тебя.

Она промолчала.

Из комнаты донеслось едва слышное:

— Не открывай… пожалуйста. Иначе придёт мой конец.

Ян снова позвонил. Сначала в дверь. Потом по телефону.

— Да хватит уже! – не выдержала Инна. – Оставьте меня оба в покое!

Несколько секунд никто не отвечал. Потом за дверью прозвучал подавленный голос:

— Ладно. Если что-нибудь случится – позвони. В любое время.

Шаги. Лифт остановился на этаже и уехал.

Инна немного постояла возле двери, прислушиваясь: не вернётся ли?

Тишина.

— Ну-ну, – буркнула она.

Почти две недели не вспоминал о ней, а стоило братцу попасть в беду, как сразу примчался и стал «всегда на связи».

Лицемер.

Она прошла мимо псевдо-Яна. Теперь уж трудно было поверить, что она сразу не распознала в нём Ящера.

— Доволен? – неприветливо бросила она.

Он не ответил, повесил голову.

Инна открыла ящик, куда десять дней назад швырнула мечевидную шпильку. Внутри лежал высохший стебель тростника. Ещё одна обманка Ящера.

«Почему он пришёл ко мне? Почему ранен?»

Она насторожилась. С трудом верилось, что это Ян причинил ему вред. Скорее уж Ящер опять во что-нибудь влез, следуя своей подлой натуре.

Инна вытянула из стакана самую длинную шпильку и крепко зажала в кулаке. От этого злобного существа только и жди подвоха. Даже раненый, он оставался опасен. Всё же напрасно она не открыла Яну…

Она присела подле него и поднесла остриё шпильки к шее.

— Что ты сделал со мной на озере, подлюга? – процедила Инна, надавив остриём на кожу. – Почему преследуешь меня?

Ящер приоткрыл глаза.

— Глубоко виноват перед благодетельницей, – прошептал он. – Буду признателен, если она перестанет меня терзать.

Он осторожно отвёл её руку. В тот же миг кожанка, футболка и штаны слились в единую ткань. Инна узнала мерцающий звёздный узор – то самое покрывало, которым Ящер лечил ожоги.

Облик Яна рассеялся. Перед ней снова оказался его старший брат. Ещё более худой. Ещё более измождённый. Он словно весь иссох. Кожа стала почти прозрачной. На макушке серебрилась новая седая прядь.

— Не подаст ли благодетельница ещё воды? – шевельнул он потрескавшимися губами.

Инне стало не по себе. Совсем не таким он отсюда сбежал. Даже на озере, после всего случившегося, в нём чувствовалась какая-то внутренняя сила. Теперь же казалось, что жизнь из него вычерпали.

Где он скитался всё это время?

Она принесла полную кружку воды и твёрдо сказала:

— Очитка у меня нет. Я посмотрю рану и решу, чем могу помочь.

Он не возразил и даже не кивнул. Вцепился в кружку обеими руками и принялся жадно пить.

Инна осторожно приподняла звёздную ткань, стараясь сохранить остатки его достоинства. Увидев рану, она тут же опустила покрывало. На бедре, почти у самого таза, зияло глубокое рваное увечье.

Инна прикрыла рот рукой. Её слегка затрясло.

Неужели он не понимает, насколько всё серьёзно?

Обычного человека с такой раной следовало бы немедленно везти в больницу.

Она метнулась к телефону. Повертела его в руках. Нужно написать Яну. Но сперва стоило хотя бы обработать и перевязать рану.

Хотя…

Почему она вообще должна возиться с этим подлецом?

Инна покосилась на Ящера.

Бледный почти до белизны, он уронил голову на диван и тяжело дышал, время от времени прикусывая губы.

«Только не вздумай умереть у меня на полу!»

Инна постелила на диван влагозащитный наматрасник, сверху бросила две простыни. Прежде чем перетащить Ящера, она заново приготовила солевой раствор и промыла рану на бедре. Он не сопротивлялся и почти не реагировал на прикосновения.

Инна смыла засохшую кровь с ноги, тонкой, как бамбуковый стебель. Подхватив его под мышки, удивилась, насколько он стал лёгким. Она аккуратно уложила его на здоровый бок, подсунула одну подушку под голову, другую – между коленями. Только когда Ящер оказался к ней спиной, Инна заметила ещё одну рану – длинную царапину вдоль позвоночника.

Она обновила солевой раствор и тщательно промыла её.

Потом открыла свежий тюбик мази – той самой, что помогла в прошлый раз, – и нанесла её на оба увечья. Рану на бедре кое-как перевязала и накрыла Ящера звёздной тканью.

«Какой кошмар…»

Инна отёрла лицо тыльной стороной ладони и опустилась на тумбу рядом с диваном. Возня с Ящером вымотала её так, что глаза закрывались сами собой.

Она оставила на столике полную кружку воды и поплелась в спальню. Рухнула на кровать прямо в одежде.

«Зачем я опять это делаю?» – последнее, что промелькнуло в её голове, прежде чем сморил сон.

Ночью Инну разбудил грохот.

Она вскочила с кровати, выглянула из спальни – по полу пролегала полоска света. Из ванной. Инна быстро нашарила шлёпанцы и бросилась туда. В душевую кабину забился Ящер. Он не помещался целиком: ноги торчали наружу, по ним стекала вода. Он поливал себя душевой лейкой, нервно дёргая смеситель то в одну, то в другую сторону.

— С ума сошёл? Она же холодная! – Инна мигом перекрыла воду и включила нагреватель.

Ящер обхватил себя руками, подтянул ноги к груди, насколько мог.

Инна набросила на него полотенце. Мельком глянула на бедро – сквозь повязку проступила кровь – и вздохнула.

«Этот дурак только навредил себе!»

Она стала промокать салфеткой лицо Ящера и поняла, что он горит. Инна тронула ладонью лоб, щёки, шею – так и есть!

«Это, верно, из-за раны! Потому ли он обливался водой?»

— Тебе нужно лечь. — Она попыталась вытянуть его из душевой.

— Нет, – упёрся он.

Она поднялась было принести халат, чтоб прикрылся. Ящер удержал её.

— Не ходи туда…

— Почему? – застыло у неё на губах.

Его рука дрожала. Он уставил на неё свой больной, упрямый взгляд. Ни слова объяснений.

«Опять ему что-то взбрело!» – рассердилась Инна.

Она высвободилась, ушла в комнату.

Включив свет, она увидала на полу звёздную ткань и едва заметное жёлтое пятно на простыне.

«Так вот в чём дело!– Инна закусила щёку. – Хорошо хоть догадалась постелить наматрасник…»

Она без слов стянула грязные простыни и сунула в стиральную машинку. Очистила наматрасник влажными салфетками. Меняя бельё, она задумалась: в прошлый раз Ящер провёл в постели пять дней и ни разу не обмочился. Не помнила она, чтобы он при ней пользовался туалетом. Выходит, что-то в нём изменилось…

Она принесла старый халат – такому худому будет в самый раз. Ящер не взглянул на него. Всё так же дрожал, сидя в душевой на поддоне, кутался в полотенце.

«Что мне с тобой делать?» – Инну подмывало вызвать скорую помощь. Пусть забирают и лечат, как обычного человека. А она спокойно поспит.

Уже почти решилась, как вдруг заметила узор чешуи на здоровой ноге, выглянувшей из-под полотенца. Инна потянулась приподнять край. Ящер ощерился, зашипел, почти как животное.

Инна отпрянула назад.

Он вжал голову в плечи, всё сильнее стягивая края полотенца.

— Ну и чёрт с тобой! – выкрикнула она. — Сдам тебя Яну. Пусть возится!

Ящер выпучил на неё глаза, вытянул шею.

— Нет! Нет…– потянул к ней тонкую руку.

Полотенце соскользнуло, обнажив покрытую чешуёй кожу. Грудь, плечи, руки – всё было в ней, но тело не изменило форму. Похоже, он начал обращаться, но что-то пошло не так.

«В таком виде его разве что ветеринар примет», – Инна отвела взгляд.

Ящер припал к матовой перегородке, как к единственной опоре, дышал тяжело, смотрел умоляюще.

«Надо что-то делать, пока он не сдох».

Инна отправилась на кухню, открыла аптечку и принялась перебирать таблетки и порошки. Обезболивающие, жаропонижающие… Что бы ему такое дать? Нужно что-то от воспаления. И пачка такого средства нашлась.

Инна нагрела чайник, развела противовоспалительный порошок в кружке и поднесла Ящеру. Он противился. Инна зажала ему нос, и, как только он открыл рот, взяла за подбородок и влила лекарство в глотку. Ящер оттолкнул её, закашлялся.

— Гадость! Отрава! Демоница! – шипел он, кряхтя.

Инна оставила его на поддоне. Пусть сидит! А сама запустила стирку. Сперва Ящер пугался жужжания машинки, бурления воды в барабане. Потом попривык, уставился на дверцу, пока простыни крутились за стеклом.

Инна вернулась в спальню, прилегла. Прокручивала в голове, как всё было в прошлый раз, и невольно задавалась вопросом, почему Ящер так изменился. Почему его драконья магия оскудела?

Где-то через час среди гудения машинки она различила бряцание душевой лейки, шум воды. Ящер снова поливал себя. Инна думала встать, но возня быстро прекратилась.

Ещё спустя час машинка издала сигнал об окончании стирки, щёлкнул замок.

Инна потянулась, прошла в ванную.

Ящер прикорнул, опершись на кафельную стену.

Инна коснулась его шеи – жар немного спал. Чешуя побледнела, местами обратилась в кожу. Инна подоткнула ему под спину полотенце. Пусть уж остаётся тут, так проще для обоих.

Она развесила простыни на сушилке и ушла досыпать.

***

Юань Лун ощущал себя льдиной, выброшенной на горячий песок. Воды тела исходили из него непроизвольно, постыдно обнаруживая его слабость. Он больше не управлял ими.

Он ощупывал себя, проверяя, не лишился ли ещё оболочки. Нет, ноги на месте, живот на месте, и бедро пылает так, будто облили раскалённым маслом.

Прохлада в купальне благодетельницы приносила облегчение. Спасительная холодная вода притупила жар и смыла запах позора.

Юань Лун льнул к кафельной стене. Напрасно он попытался превратиться в ящерицу. Только усугубил повреждения в меридианах и показал презренную животную сущность. Верно, поэтому благодетельница напоила его гадостью, от которой до сих пор горчило во рту, и завела шайтан-машину. Эта пугалка всё ещё крутила простыни.

Боль в ране понемногу утихала. Юань Лун провалился в дрёму.

Его постепенно наполнило давно забытое чувство легкости. Он словно вознёсся в Небесные Сферы. Открыл глаза – перед ним врата. Он видел их прежде. Он приходил сюда. Эти врата заперты для всех, кроме Трёх Начал и Небесного Владики. Это место называлось Запретными Сферами. Здесь хранилось неизменное отражение всех событий в Дао, которые когда-либо происходили.

Юань Лун пришёл сюда узнать, владел ли он когда-нибудь драконьей жемчужиной. Он использовал атрибут Небесного Владыки – нефритовую шпильку – чтобы проникнуть за врата. Он соприкоснулся с Дао, желая увидеть всё от своего сотворения. Поток Дао захлестнул его и опустил в детскую колыбель. Маленький Юань Лун катал жемчужину по простынке. Движение Дао переменилось и отнесло его к озеру Тяньчи. Юань Лун вновь увидел свою жемчужину. Но почему она лежит здесь, в приоткрытой перловице?

— Вот и ты, маленькая драгоценность! – услышал от женский голос.

Полыхнула молния. Ударила его в ребро. Юань Луна выкинуло из потока Дао, и он полетел с Небес вниз, в непроглядную бездну.

Юань Лун дёрнулся во сне и пробудился.

Этот голос принадлежал Владычице Запада, но Юань Лун так и не понял, что именно ему показало Дао. Как странно, что небесная кара ударила его с опозданием. Ведь если бы он и в самом деле нарушил какой-нибудь запрет, Дао исторгло бы его из Запретных Сфер, не явив отражения.

Единственное, что тогда облегчило боль, – знание о том, что он появился на свет с божественной драгоценностью, что он дракон, а не ублюдочный змей, рождённый от связи Жёлтого Дракона со смертной, как болтали о нём в Небесных Сферах.

Теперь же это утратило значение. Значение имело только то, что он терял духовное начало, а животная сущность брала над ним верх. И в этом виноват был он сам.

Как же хотелось уменьшиться, исчезнуть. Чтобы никто не видел его таким ничтожным: ни благодетельница, ни небеса. Но превратиться в ящерицу не вышло.

Он снова провалился в долгий, путаный сон.

— Послушай, я не могу держать тебя в ванной, – услышал он голос благодетельницы сквозь пелену забвения . — Давай положу тебя на диван.

Юань Лун не чувствовал в себе сил ни встать, ни ответить. Она заставила его подняться и почти волоком довела до комнаты. Он упал на мягкие прохладные простыни. После сидения на жёстком сыром поддоне оказаться в постели было настоящим блаженством. Растомлённое сознание тут же унесло его в страну сновидений.

Он проснулся от нужды. От низа живота к точке мужской силы расходилась резь. Юань Лун привстал. Чего бы ему это ни стоило, он должен успеть к поддону. К нему выбежала благодетельница. Внимательно взглянула и спросила, указав в сторону купальни:

— Тебе надо туда?

Юань Лун быстро кивнул, отведя глаза. Его и без того мучил жар, а тут лицо запылало ещё сильнее.

— Не нужно вставать! – упредила она и через мгновение подала стеклянную банку, из которой несло солениями. — Вот, воспользуйся этим.

Этим!?

У Юань Луна непроизвольно вытянулась физиономия. Он взял банку и обескураженно перевёл глаза на благодетельницу. Она что, вот так и будет стоять и смотреть?

— Уже ухожу! – та всплеснула руками и убежала в купальню.

Юань Лун глядел на омерзительную вонючую банку. До такого он не опустится! Как бы ни беспокоила его резь, он сосредоточился на обратном дыхании, направил волю в нижний жизненный центр. Он переплавит всю эту проклятую жидкость в кровь или Ци.

Меридианы дрогнули, воля ушла не туда. Пальцы сдавили банку с такой силой, что она лопнула.

Юань Лун, вздрогнув, уставился на ладонь, из которой торчали осколки, и опомнился только от вскрика благодетельницы. Он растерянно поднял глаза: ну вот, снова испачкал простыни. На этот раз – кровью.

Он попытался спрятать руку и поморщился от боли.

Благодетельница выглядела как вспугнутая кошка и зашипела точно так же.

— Что ты наделал, дурак!

Засуетилась: то руку схватила, поглядела на раненую ладонь, то чуть по лбу не треснула, то принялась сгребать осколки в совок.

Юань Лун молчал: боль от свежей раны перекрывала всякие позывы.

— Подлый ты притворщик! – ругалась благодетельница. — Изображаешь из себя больного, а сам банку раздавил!

— Я не нарочно, – отозвался он.

— Не нарочно… – передразнила она и вместо банки подсунула штуковину под названием «пластиковый контейнер». — С этим, надеюсь, справишься?

И вдруг спохватилась: — Да погоди! Дай руку перевяжу.

Она очистила раны от осколков, залила какой-то шипящей жидкостью, от которой ладонь сильно защипало, и перетянула носовым платком.

После этого она схватила маленькую сумочку, и наказав: «Не вздумай здесь снова что-нибудь устроить!» – покинула жилище.

Юань Лун повертел пластиковую ёмкость в руке. Право, есть в жизни моменты, когда было бы благопристойнее удавиться. Но пришлось приспособиться.

Благодетельница отсутствовала долго. Юань Лун не лёг. Хоть бедро болело, он терпел: сидел на диване, перенеся тяжесть на здоровый бок, и прислушивался, не раздаются ли шаги в общем коридоре.

«Только бы она не привела Яна Цзифэна», – каждый раз при этой мысли у него по коже бежали мурашки.

Благодетельница вернулась одна. Опустошила контейнер, перевязала ладонь марлей.

Внимание Юань Луна привлекло кое-что ещё: в пакетике она принесла спелую черешню. Когда окончила с ним возиться, помыла ягоды, высыпала на тарелку и выставила на стол. Ему не предложила. Ела сама.

Юань Лун украдкой наблюдал за благодетельницей до позднего вечера и всё больше убеждался, что стал ей неприятен. Она спокойно занималась своими делами, будто его здесь и не было, почти не приближалась и даже не смотрела в его сторону. Похоже, из-за проклятой банки он окончательно отвратил её от себя.

Благодетельница всё же уделила ему немного внимания: напоила дурно пахнущим бульоном и молоком. Он же не осмелился попросить ягод. Только издали смотрел, как их количество на тарелке убывает, и молил небеса, чтобы хоть горстка осталась. Крупная тёмно-бордовая черешня дразнила его спелыми боками, от одного её вида во рту появлялась кислая слюна.

Благодетельница отправилась почивать. Юань Лун выждал, спустился с дивана и пополз к столу. Он дотянулся до тарелки, захватил несколько ягод и жадно принялся их жевать, выплёвывая косточки в кулак. Черешня разливалась во рту сочной сладостью. Юань Лун проглотил мякоть, кинул косточки в тарелку и захватил ещё ягод.

Как же называть белокурую деву благодетельницей после того, как она пожадничала для него такой вкусной черешни? Да она просто демоница!

Когда в тарелке не осталось ни одной ягоды, он отполз обратно на диван и растянулся на свежих простынях.

Довольным Юань Лун пролежал недолго – живот начало страшно пучить. Черешня внутри него двигалась, давила на внутренности, искала выход, спускаясь всё ниже и ниже.

Юань Луна как ошпарило. Нет, такого позора он точно не переживёт! Превозмогая себя, он соединил пальцы – большой с безымянным на обеих руках. Устремился волей в нижний жизненный центр и принялся переплавлять черешню в Ци. Напряжение в меридианах росло, поднималось, било в голову и в какой-то момент ударило с такой силой, что у Юань Луна из носа пошла кровь. Но он не остановился, пока черешня полностью не обратилась в Ци, и только тогда упал без чувств.

Позже, приходя в себя, он слышал над собой расстроенный голос благодетельницы – она вытирала ему лицо влажной салфеткой.

— Что ты за дикое существо, а?

Да, вот такой он – одичалый и бестолковый. Как же хотелось в это мгновение освободить её от себя, стереть свой падший образ из её памяти. Только одно утешало: на этот раз благодетельнице не пришлось менять простыни.

Глава 14. Сомнительный друг

Белокурая демоница переселила его в спальню. Хоть постель Юань Луна стала просторнее, он чувствовал себя наказанным. Его навещали почти строго по часам: утром, в полдень и вечером. В остальное время дверь в спальню была закрыта, и он не знал, что за ней происходит. Оставалась ли дева дома или уходила, как проводила время и с кем разговаривала. Он часто слышал её голос: она собиралась с кем-то встречаться. Наверняка с Яном Цзифэном.

Юань Лун чуял целый заговор против себя. Каждый раз, когда хлопала входная дверь, он ожидал, что через мгновение в спальню зайдёт его брат и заберёт в Небесные Сферы прямо вот в таком позорном виде. Если бы только он сам мог выбраться отсюда!

Но Юань Лун не мог. Бедро заживало плохо, меридианы были повреждены, и даже самая простая магия не получалась. Более того, временами его лихорадило так, что он с трудом справлял нужду в контейнер. Звездная мантия не лечила его как прежде. Похоже, он всё-таки осквернил её превращением в Яна Цзифэна.

Прежде Юань Лун никогда не тяготился одиночеством. Оно было его естественным состоянием. Теперь же он горевал о времени, что провёл в «Змаевом Чертоге», о моментах, когда белокурая дева проявляла к нему благосклонность.

Нынче же, когда она приходила, он отворачивался. Не хватало ещё показать, как сильно его задевает её сухое обращение. Будто он узник, а она надсмотрщица. А эта чёрствая демоница ни разу не полюбопытствовала, чем он задет.

Лишь птицы проявляли к нему постоянный интерес. Они часто садились на подоконник и подолгу разглядывали его через стекло.

Как-то утром они зачирикали на понятном ему наречии – том же, какое использовал Змай.

«Нашёлся! Нашёлся! Пропал и нашёлся! Брат беспокоится! Брат ждёт брата! В чертог! В чертог!» – различил Юань Лун.

Он распахнул окно пошире и заговорил с ними.

— Добрые вестники, передайте названному брату: я оказался во власти белокурой демоницы. Она хитра и коварна. Пленила меня своими милостями и столь искусно расставила сети, что собственными силами выбраться из них я не могу.

Птицы захлопали крыльями, крича: «Кошмар! Кошмар!» – вспорхнули и улетели на юго-восток, в сторону реки.

Змай появился следующим утром. Заполз полозом через окно и обратился в человека.

— Удобно плющ растёт! – воскликнул он вместо приветствия, оправляя кожаные штаны и жилет, надетый на голое тело. — Ну, где твоя бестия?

Юань Лун в лёгкой панике приложил ладонь к губам, призывая Змая замолчать. Не ожидал он, что названный брат вот так объявится, без всяких церемоний.

— Вижу, ты ранен, – заметил Змай. — А ну-ка признавайся, как было дело?

Юань Лун не ответил, только покраснел. Названный брат истолковал его молчание по-своему.

— А-а, поди, натворила твоя демоница дел, а ты и давай её спасать от какого-нибудь небесного стража, – выдал он. — Э-э, брат! Неопытен ты с женщинами. Но хотя бы они тебе нравятся! А то я уж думал…

— Замолчи! – огрызнулся Юань Лун, пылая, словно в печке.

Змай только усмехнулся.

— Что, сбежать от неё хочешь?

— Да, – кивнул Юань Лун, пряча глаза.

— Похоже, далеко у вас дело зашло. Что ж, на хвосте тебя не унесу. – заявил Змай. – Ты выгадай, когда она уйдёт, да подай знак.

— Как?

— Ну ты же владеешь всякими премудростями!

Юань Лун промолчал.

— Она на тебя запретные чары наложила? – ахнул Змай.

— Можно и так сказать…

— Эх, брат, – Змай поцокал языком. — В следующий раз, прежде чем с женщиной связаться, моего совета спроси.

И махнул рукой:

— Ладно. Я что-нибудь соображу.

Напоследок он окинул Юань Луна плутовским взглядом и ухмыльнулся.

— Хотел бы я взглянуть на твою демоницу.

Юань Лун едва не рыкнул на него. Змай лишь рассмеялся и тут же исчез, махнув чешуйчатым хвостом на прощание.

Стоило прикрыть за ним окно, как дверь в спальню распахнулась, и на пороге появилась белокурая демоница. Она уставила на Юань Луна неласковый взгляд и строго спросила:

— С кем это ты разговаривал?

«И правда надсмотрщица!» – хмыкнул про себя Юань Лун. Не поднимая на неё глаз, он ответил: — С живностью, что неравнодушна к положению собрата.

— Тоже мне Белоснежка, – пробормотала демоница.

Она оставила дверь открытой и через какое-то время принесла ему всё ту же отвратительную еду: сырые яйца и молоко. Эта пища до того ему приелась и опротивела, что он с трудом её глотал.

— Твой настоящий брат, между прочим, о тебе беспокоится, – сказала белокурая дева.

Юань Лун прекратил пить яичную смесь – значит, она всё же встречалась с Яном Цзифэном! И что он ей рассказал?

Он прищурился.

— Почему ты не хочешь с ним увидеться? – её участливый тон вызвал в нём вспышку гнева.

Юань Лун фыркнул. Какая коварная! Корчит из себя добродетельную, а сама тайно водится с предателем и теперь исподволь склоняет сдаться!

— «Настоящий» брат? – его разобрал хохот.

Он откинул одеяло и указал на рану:

— Я бы не получил это, если бы брат, величаемый тобой «настоящим», не бросил меня неизвестно где и не лишил звёздной мантии. Он предпочёл излечить моего врага, пока я истекал кровью… Как тебе такое братство?

Белокурая дева приоткрыла рот, брови её выгнулись дугой. Но что за немое возмущение на её физиономии вместо сочувствия?

Юань Лун досадливо хмыкнул: ясное дело – она ему не верит. Он тут же пожалел о своей несдержанности. Он отставил стакан и миску на край тумбы, подальше от себя, заполз под одеяло и укрылся с головой.

Глухой звон посуды, шаги – и дверь спальни захлопнулась.

Юань Лун снова остался один.

***

Инна со звоном поставила грязную посуду в раковину.

«Мало того, что подлюга, так ещё и лгун! Зачем только кормлю его?» – она открыла воду и принялась яростно тереть миску мочалкой.

«Ян всё время спасет его, и вот ему – благодарность. Хорошо, что он не слышал его речи!»

Инна сдула с лица надоедливую прядь. На месте Яна она бы хорошенько отлупила Ящера. Но её приятель наверняка проглотил бы любые обидные слова да ещё пожалел этого плута.

Она закончила с миской и принялась за стакан.

Хорош старший брат. Всё делает исподтишка! И ей же не показалось – он с кем-то переговаривался. Ещё и время выгадал, когда она ушла в душ и не смогла быстро проверить!

Инна поставила стакан на сушилку, вытерла руки о штаны и взялась за телефон.

«Твой брат совсем чокнулся. То ли с голубями, то ли сам с собой разговаривает», – набрала она в мессенджере и отправила Яну.

Подумав немного, добавила ещё одно сообщение:

«Он страшно на тебя обозлился. Не скажешь почему? В прошлый раз такого не было».

На экране высветились две галочки. Вверху появилась строка «Ян печатает…», исчезла, снова появилась. Прошло минут двадцать, а ответ не пришёл. Ян пропал из сети.

«Ну вот…» – Инна пнула шлёпанец.

После того как она не пустила Яна, он настрочил ей сообщений двадцать. Она прочла их только спустя двое суток. Он проявил небывалую тактичность, не напрашиваясь немедленно увидеть брата, но рьяно давал советы, как его лечить, чем кормить, как себя вести, когда он шипит и бросается.

После припадка Ящера из-за черешни Инна всё же встретилась с Яном и вылила на него ведро жалоб. Ян выслушал молча и заметно помрачнел.

— Что-то не так со звездной мантией, – сказал он наконец. – Она должна была его исцелить.

— А ты сам не можешь? – не выдержала Инна.

— Нет, – мотнул он головой. — Судя по тому, что ты рассказываешь, у него повреждены меридианы и истончилась кость от тёмных практик. Я только ещё больше наврежу.

— А-а… – Инна почти начала понимать. — Поэтому он теперь делает всё как обычный человек?

Ян сперва вопросительно посмотрел на неё, раздирая очередной пакет чипсов.

— Ты про еду и остальное?

Инна кивнула.

— Ну, вообще брат от рождения владел внутренней алхимией. Всё, что он потреблял, обращалось в Ци. Теперь из-за повреждений и тёмных практик меридианы работают неправильно. Этим своим экспериментом с черешней он чуть не порвал себе те, что ещё целы.

— То есть он теперь такой же, как я? – Инна утащила у него горстку чипсов.

Ян странно на неё посмотрел и криво ухмыльнулся.

— Нет. В этом-то и беда.

Некоторое время они сидели молча, громко хрустя.

Инна покосилась на него.

— Погоди! Тогда почему ты не переплавляешь чипсы в Ци? – спросила она.

— Внутренняя алхимия – затратное дело. Это, конечно, вкусно, – он пошуршал пачкой, – но силы никакой не даёт. Так что проще не переплавлять. К тому же…

Он сделал паузу, задумчиво глядя на бегущие по небу облака.

— Говорят, нельзя стать истинным небожителем, не пройдя путь смертного. Нужно познать восемь кручин и научиться пользоваться всеми девятью отверстиями…

Инна прыснула.

— Что смешного? – обернулся к ней Ян. — Между прочим, это не так-то просто… Особенно для тех, кто сразу родился божеством.

— Так твой брат здесь за этим? – спросила она, унявшись.

Ян долго не отвечал. В оливковых глазах отражались резвившиеся в небе ласточки.

— Возможно, такова была воля небес, – произнёс он наконец.

Позже Инна не раз вспоминала эту беседу и пришла к мысли, что Ящер попал сюда не по своему почину. Он явно был не готов к испытаниям. Как будто и вовсе о них не подозревал. И это казалось ей странным. Она приготовилась поговорить с Ящером о его трудностях, упросить его принять помощь Яна. Но, входя в спальню, видела злые, одичалые глаза. Он смотрел на неё так, будто вот-вот бросится, либо отворачивался к стенке, либо прятался под одеяло и шипел оттуда. Она старалась лишний раз его не тревожить и закрывала дверь, чтобы посторонние звуки не раздражали его.

Пискнул телефон.

Инна опомнилась и посмотрела на экран.

«Я сильно его подвёл», – написал Ян.

Следом в чате появилось ещё одно сообщение: «Есть место, где его могут вылечить, но мне потребуется время, чтобы всё устроить. Меня не будет на связи дней семь. Справишься?»

— А куда я денусь? – произнесла Инна вслух, и послала в ответ значок с большим пальцем вверх.

На следующий день в дверь позвонили. Инна ждала доставку еды и открыла без колебаний. На пороге стоял разодетый в кожу подозрительный тип. Он сдвинул тёмные очки на нос, блеснул жёлтыми глазами и вытащил из-под мышки плоский кулёк.

— Доставочка!

— Я такого не заказывала, – Инна попыталась закрыть дверь, но наглый тип помешал.

— Так то не для вас, а для вашего кавалера.

— Какого ещё кавалера?

— Моего дорогого брата, – незнакомец подался вперёд и крикнул в глубь квартиры: — Эй, братец Юань Лун, подай голос, если ещё жив!

Инна ошарашенно обернулась к спальне. Бесцеремонный пришелец воспользовался её замешательством и проскочил внутрь.

— Братец Юань Лун, я тебе одежду принёс.

Инна попыталась остановить его, схватив за плечо.

— А ну стой! Не то полицию вызову!

Тот обернулся к ней и осклабился:

— Ну вызывай! Надеюсь, твой кавалер здесь прописан. А то придётся заплатить большой штраф!

Инна отпустила его. Вызов полиции и правда мог создать крупные неприятности и ей, и Ящеру.

Из спальни показался Юань Лун, завёрнутый в звёздную мантию. Ковыляя, он вышел к ним. На пришельца посмотрел так, будто хотел прибить.

— Это твоя бестия? – усмехнулся тот. — Не представишь нас?

— Чего пришёл? – буркнул Юань Лун.

Его приятель потряс кульком.

— Вот, мои красотки пошили для тебя, как раз к празднику Солнцестояния. Ты же поедешь с нами?

— Какой ещё «поедешь с нами»!? – вмешалась Инна. — Не видишь, он еле на ногах стоит?

— И правда! – воскликнул сомнительный тип. — Но не беда. Там, куда мы отправимся, есть целебные источники. Мой дорогой братец поправится в одночасье!

— Даже не думай! – Инна взяла Юань Луна за локоть, подталкивая обратно к спальне.

Он высвободился и взял кулёк. Внутри лежал расшитый светло-зелёными нитями халат, вроде тех, что носили актёры в китайских дорамах.

— Я угадал твои предпочтения, дорогой брат? – спросил незваный гость.

Юань Лун кивнул. Он отправился в спальню примерить обновку.

Инна осталась наедине с его приятелем.

— Моё имя – Змай, – тот театрально поклонился. — А ты, стало быть, прекрасная демоница, по которой страдает мой названный брат.

— Чего? – у Инны вытянулась физиономия.

— Есть в тебе, конечно, что-то необычное. Иначе почему он предпочёл тебя моим красавицам? – изрёк Змай.

Инна уставилась на него. Этот слащавый тон, прикид с претензией на брутальность и физиономия мерзавца. Где-то она уже видела его.

— А ты случаем не из ночного клуба «Змаев Чертог»? – спросила она.

— Меть выше, красавица! Я его владелец, – манерно ответил тот.

Инна разом напряглась. Если он не врёт, то дело скверное. Про «Змаев Чертог» ходили разные сплетни. Начиная с того, что его владелец принадлежал к местной мафии, и кончая тем, что там пропадали девушки. Сама она никогда туда не ходила, но слышала всякие истории от однокурсниц: одной из них что-то подмешали в стакан и чуть не утопили в реке.

Инна схватила телефон и принялась строчить Яну.

«Кажется, у нас проблемы. Твой братец спутался с местными бандитами из «Змаева Чертога», и один за ним пришёл…»

Змай приблизился к ней, заглядывая в экран. Инна нажала «отправить», не дописав сообщение, и перескочила в чат доставки еды. Змай, похоже, не успел заметить и только отпустил комментарий:

— Эти всегда опаздывают.

Наконец появился Юань Лун. Он вышел из спальни приободрённый, почти уверенно ступая на больную ногу. Змаев подарок сидел на нём превосходно, подчёркивая изящный стан и высокий рост. Однако Инна нахмурилась: полчаса назад Ящер на постели сидел с трудом, а теперь чуть ли не козликом скачет. Что-то не так с этим платьем. И Змай этот – существо опаснее мафиози.

Она проверила телефон. Вдруг Ян получил сообщение.

Нет, чуда не случилось.

— Ну что, готов идти? – обратился Змай к Юань Луну.

Тот быстро глянул на Инну и кивнул.

— Стой! – Инна встряла между ним и Змаем.

Оба поглядели на неё: Юань Лун – как подросток, которого не отпускают гулять с друзьями, Змай – насмешливо, как на мелкую сошку, которая едва ли сможет помешать.

Инна непроизвольно сжалась. Вряд ли она остановит двух мужиков, пусть один из них и хилый. Она схватила Юань Луна за рукав и потащила в спальню.

— Ты себя в зеркало видел? Причесаться надо!

Она оставила дверь открытой, чтобы видеть, чем занят Змай, выдвинула ящик тумбы. На дне лежала мечевидная шпилька. Ян вернул её в последнюю встречу и просил не терять. Инна тихонько спрятала шпильку в карман штанов. Как-никак ею и пронзить можно, если придётся. Следом она достала из тумбочки щётку и начала аккуратно расчёсывать длинные волосы Юань Луна.

— Этот человек опасен, – шепнула она ему на ухо. — Не ходи с ним!

Юань Лун молчал.

— В его заведении пропадали молодые люди, – продолжила увещевать Инна. – Лучше дождаться Яна. Он знает, как тебя вылечить.

Юань Лун обернулся и остановил её руку.

— Благодарю за заботу. Мне это больше не нужно, – он оторвал тесьму от внутренней стороны халата и подвязал волосы в хвост.

— Ты уже так говорил, и потом заявился полуживой, – возразила Инна.

Он натянул подобие улыбки:

— Больше не приду.

Он накрыл её ладонь свой и сжал лишь на мгновение, а потом направился к Змаю.

«Вот дурак!» – Инна выскочила следом и всё-таки придержала его за халат.

Вдруг неведомая сила начала прижимать её к полу. Инна глянула на руки – они будто втягивались в тело. Узор линолеума стремительно укрупнялся. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, оказалась в необозримом пространстве помещения, где стены едва угадывались, а потолок стал далёким, как небосвод. Над ней возвышались два исполина — Юань Лун и его опасный знакомый. Теперь Инна едва доставала Юань Луну до щиколотки.

«Что за чертовщина!» – она крутилась вокруг себя, не понимая, что с ней произошло.

— Зачем ты так с ней? – возмутился Юань Лун и опустился на корточки. — А ну верни её в исходный вид!

— Ещё чего! Она сейчас половину Белграда на уши подымет. Оно тебе надо? Мне – нет. Решил идти со мной – иди, – отмахнулся Змай. — Возьми её с собой, если хочешь. Скучно не будет. Или оставь – она сама потом восстановится. Она же у тебя демоница, как-никак!

— Подлюги! – крикнула Инна, едва не плача, и бросилась бежать, надеясь спрятаться под тумбой.

Её перехватили сзади. Она упала в мягкую ладонь и взмыла над полом столь стремительно, что у неё закружилась голова. Инна обхватила руками большой палец похитителя, едва не теряя сознание.

— Я не сброшу тебя, не бойся, – покровительственно сказал Юань Лун и посадил её в рукав.

Она вцепилась в ткань покрепче, чтобы не выпасть оттуда.

Юань Лун двинулся вслед за Змаем, придерживая рукав снизу. Так Инна не болталась, а сидела у него на ладони. Он лишь раз убрал руку – повернул защёлку автоматического замка и захлопнул за собой дверь квартиры.

Глава 15. Дудочка

Кое-что Инне всё-таки удалось увидеть: асфальт, скошенную траву, вновь короткую полосу асфальта, тропу, мостки.

Злобный Ящер запахнул рукав, чтобы она не высовывалась. Судя по звукам, они перешли на железное основание плавучего дома и теперь поднимались по лестнице.

Остановились.

— Комната немного захламлена, – сказал Змай. — Девки мои натащили тростника. Дудочки им сделай… Ты, может, умеешь?

— Посмотрю, что за сырьё, – отозвался Юань Лун.

— А эту твою бестию к тебе или как? – спросил Змай.

Юань Лун будто язык прикусил. Пауза затянулась так долго, что Инна начала дёргать за рукав.

«Только посмей меня бросить! Подлец!»

Сверху раздалось неуверенное:

— Пожалуй.

Щёлкнул замок. Они вошли внутрь. Шаги стали приглушёнными – похоже, здесь был постелен ковёр.

— Не смею мешать! – елейно бросил Змай и захлопнул дверь.

Юань Лун тряхнул рукавом, и Инна кубарем выкатилась на огромное плато кровати, застеленной плюшевым покрывалом.

— Ах ты гад! Я тебе что, игрушка?! — Она попыталась подняться на ноги, но не удержалась и села на задницу. — Не кровать, а батут какой-то!

Юань Лун оставил её возгласы без внимания. Он присел возле тростника, наваленного поверх картона, и принялся перебирать стебли.

Инна нащупала в кармане шпильку и немного успокоилась. Села, заколола волосы.

Отовсюду слышался гомон. То ли сверху, то ли снизу звучала музыка: репетировали игру на трубах. Похоже, в «Змаевом Чертоге» собралось много народу.

Инна поползла к краю на четвереньках, раздумывая, как бы отсюда слезть. До чего же противно было касаться грязного, замусоленного ворса! На этом покрывале, поди, чем только не занимались и ни разу не сдали его в чистку!

Она со злобой уставилась на спину Ящера и крикнула:

— Эй! А ну сделай меня нормальной!

Он пропустил требование мимо ушей.

— Эй! Я тебе говорю! Не притворяйся, что не слышишь! Или ты своим колдовством только вредить умеешь? – огрызнулась Инна.

Ящер болезненно дёрнул плечами, будто она уколола его между лопаток, и посмотрел на неё исподлобья.

Внезапно Инна начала расти – непропорционально. Сперва вытянулись ноги, потом увеличилась голова, а руки всё ещё оставались короткими. Удержать её, растущую, они не могли. Застигнутая превращением у самого края кровати, Инна наверняка слетела бы вниз и расшибла лоб, если бы прыткий Ящер её не поймал.

— Это не я. Оно само, – поспешил оправдаться он, осторожно опуская её на ковёр. Как только Инна вернулась в прежнюю форму, он добавил: — Теперь благодетельница может вернуться домой.

— Я без тебя не уйду! – Она ухватила его за халат. — Я обещала Яну!

— Благодетельница забывает, что её милосердие не отнимает у меня права самому решать, куда идти и с кем остаться, – сказал Ящер, стряхивая с себя её руки.

— Твой приятель доверия не заслуживает! – возразила Инна.

— А Ян Цзифэн заслуживает? – усмехнулся Ящер, пристально на неё посмотрев. — Он ведь и тебя обманывал, разве нет?

Инна не нашлась что ответить. Но как он может сравнивать Яна и это хитрое существо по имени Змай?!

Тем временем плавучий дом дрогнул и начал двигаться.

— У благодетельницы ещё есть возможность сойти на берег, – подсказал Ящер. — Поторопись!

«Ещё чего!– Инна не тронулась с места. – Столько сил потратить на этого дурака и в пустую? Да как же его вразумить!?»

— Твой приятель хоть сказал, куда вы отправляетесь? – стала допытываться она.

— Джаволя Варош.

— Джаволя Варош!? – воскликнула Инна. — Ты хоть знаешь, где это? Этот плавучий дом туда не дойдёт!

Юань Лун пожал плечами. Потом обернулся к ней.

— Ну а Ян Цзифэн назвал место, где собрался меня лечить?

— Нет…

— То-то и оно, – Ящер поднялся, расправил полы зелёного халата. — Похоже, дева всё же опоздала на высадку. Что ж, попрошу брата Змая угостить её чем-нибудь.

— Не утруждайся, – буркнула Инна, скрестив руки на груди. — Я к его еде не притронусь.

— Ну и напрасно.

Ящер взмахнул рукавами и вышел из комнаты в коридор, где резвились вилы.

Как только дверь за ним закрылась, Инна скорчила рожу.

«Вот же я дура! Надо было бежать отсюда, как только стала нормальной!»

Она выглянула в окошко – они действительно отчалили и постепенно удалялись от берега. Инна какое-то время колебалась: выпрыгнуть или нет. Уже подняла жалюзи и открыла створку, но что-то дёрнуло её за сердце. Не могла она оставить этого дурачка, пускай он и не заслуживал её участия.

Её так и подмывало переломать весь тростник, который Ящер отобрал для Змаевых дудок. Кипя от раздражения, Инна взяла из душевой маленькое полотенце, намочила его и принялась протирать стол, кресла – всё, чего могла коснуться.

После она содрала с кровати покрывало и закинула в шкаф.

Когда Ящер вернулся и увидел обнажённую постель, сперва застыл на пороге, и его вместе с подносом чуть не пришибло дверью. Он проскочил боком вдоль стены и поставил поднос на стол.

Инна, проверявшая постельное бельё на наличие клопов и чего похуже, мельком глянула, что он принёс. На блюде горой лежала черешня, рядом, на салфетке, – белые булочки и цветочное печение. Между ними громоздился пузатый кувшин.

— И что там налито? – с подозрением спросила Инна.

— Вода, – отозвался Ящер.

Он отошёл и принялся торопливо раскладывать выбранные стебли на отдельном куске картона, будто над ним уже стоял Змай и торопил с заказом.

Инна осмотрела черешню, тщательно вымыла её и поставила на стол. Она предложила ягоды Ящеру, но тот тихо отказался.

Он достал из рукава перочинный нож, обрезал стебли и начал их зачищать.

Инна, поедая ягоды, наблюдала за ним.

Удивительно было видеть эти тонкие руки за работой. Когда он надавливал на лезвие, кожа слегка белела. Подушечками пальцев он пробовал край изделия, смахивал стружку, кое-где подчищал ногтями – под них уже набились волокна.

Наделав заготовок, он ненадолго отлучился – принёс зажигалку, гвоздь, сосновую смолу и мешок винных пробок. Нагрел шляпку гвоздя на пламени и прожёг ею отверстие в первой заготовке. Зачистил аккуратно и принялся старательно вырезать пыж из пробки.

Увлечённый ремеслом, Ящер напевал себе под нос, не стесняясь присутствия Инны. Её взгляда как будто и не замечал – возился себе с пыжом, прилаживая так, чтобы получался мелодичный звук.

Как только получилось добиться приятного звучания, Ящер закрепил пыж смолой и прожёг с другой стороны ещё несколько отверстий. Закончив с первой дудкой, он сыграл на ней быструю витиеватую мелодию и, довольный, заулыбался как мальчишка.

— Как тебе? – спросил он у Инны, не скрывая гордости.

— Умеешь удивить, – буркнула она. Затем взяла булочку с подноса и протянула ему. — Может, поешь?

— Нет.Сперва закончу работу.

Инна скривила губы и сама надкусила булочку, обдумывая, как бы снова завести разговор о том, что это место небезопасно. Она была уверена, что Змай водит её дурачка за нос. Джаволя Варош…Да это же почти у Косово! Инна едва не фыркнула. Плавучий дом туда не попадёт. Если только у «Змаева Чертога» вдруг не вырастут крылья.

К тому же хорошее место «Дьявольским городком» не назовут. А Ящер ничего не знает ни о здешних местах, ни о тех, кто там заправляет…

Вот бы Ян увидел сообщение. Только бы понял, где их искать. Раньше он каким-то образом угадывал, что они в беде…

«Интересно, как?»– с этой мыслью Инна задремала, свернувшись в кресле, словно кошка.

Сначала до неё доносились привычные звуки ремесленной работы: скобление, шуршание, продувание трубки, проба отдельных звуков. Потом на какое-то время установилась тишина.

И вот «Змаев Чертог» заходил ходуном. Грянули трубы на все лады, заблеяли мужские и женские голоса, раздался топот ног.

Спросонья Инна подскочила и обнаружила себя вовсе не в кресле, а на постели, с вонючим зелёным покрывалом на плечах. Вокруг было темно.

Инна скинула с себя покрывало.

«Где Ящер?»

Она огляделась. Похоже, в комнате его не было. Зато окно было открыто. Жалюзи подняты. Инна высунулась в него и чуть не вывалилась от страха. «Змаев Чертог» плыл не по реке, а в облаках. Внизу виднелись очерченные огнями дороги, звёздные россыпи посёлков и городков.

Кто-то потянул её обратно за футболку.

— Это опасно, – услышала Инна голос Ящера.

Она обернулась. Он стоял подле неё, босой, но одетый. С мокрых волос на расшитый халат стекала вода. От кожи тянуло сандалом.

Вопросы «Где ты был?» застыл у Инны на губах. Она поняла, что прервала его купание.

— Мы летим…– произнесла она, мучаясь неловкостью и всё ещё не веря, что увиденное ей не снится.

— Благодетельница же сама утверждала, что по воде в Джаволя Варош не попасть, – напомнил Ящер с нескрываемым торжеством.

Она села обратно на кровать, слегка пристыженная, подобрала ноги и обхватила колени руками.

Он подобрал с пола сброшенное покрывало. Внимательно посмотрел на неё.

— Что-то не так?

«Всё не так! Одному тебе это почему-то непонятно!» – сердилась про себя Инна. Она потянулась к выключателю, чтобы хотя бы свет зажечь, но почему-то он не сработал.

— Мы летим над городами. Брат велел не зажигать огни, – сказал Ящер.

— Мне приснился кошмар. Хочу спать при свете, – проворчала Инна.

Он не ответил. Сел у окна, расправил одежды.

— Это из-за злых духов-гуй, наверное, – произнёс Ящер тихо. — Я отгоню их, хочешь?

Инна настороженно молчала. Неловкость, которую она испытывала, возросла до такой степени, что хотелось, вопреки осторожности и здравому смыслу, выскочить из этой комнаты и спуститься вниз, где веселилась шумная компания. Лишь бы не оставаться наедине с этим странным существом.

Ящер взял со стола тростниковую дудку и заиграл.

Глубокий звук разливался по комнате, плыл в окно, к облакам и огрызку Луны, что мелькала меж ними. В нём звучала осень, одиночество, непримиримая тоска по лету. Инне чудилось, будто где-то над ними, в ночной прохладе, перекликается стая перелётных птиц. Она узнала мотив – он играл «Диких гусей на песчаной отмели».

Обычно эту мелодию исполняли на гуцине, но Юань Луну удавалось передать мотив через свою незатейливую дудочку. И звуки её оплетали, как нежная лента из гладкого белого шёлка. Инна не шевелилась, глядя на выразительный профиль Ящера. В нём читалось чувство, для которого она не находила подходящего названия. Объяснить его могла разве что музыка. Ею он обнажал себя, не спросив, готова ли она это воспринять. Эта чужая исповедь обжигала. Инна беззвучно отползла к спинке, в самую темень, где лица её было не разглядеть, и порывисто обняла себя за плечи, словно закрываясь от его искренности. Она тихонько вздохнула, смахнув невольно навернувшуюся слезу.

Ящер закончил одну песнь, тут же завёл другую. Мелодия сменилась, но чувство, которое она рождала, оставалось тем же.

Постепенно дудочка смолкла, а Ящер так и остался сидеть у окна, хоть на постели места оставалось предостаточно. Голова его всё ниже склонялась на руку, пока сон наконец не взял своё.

Снизу всё ещё доносились песни, музыка и нетрезвые голоса. Инна встала и притворила окно. Подняла с ковра дудочку, выскользнувшую из пальцев Ящера, и положила на стол. Ночь уже клонилась к рассвету. Наступал самый длинный день в году.

Глава 16. Солнцестояние

Красный лик солнца только обозначился за вершинами, когда «Змаев Чертог» приземлился на горную поляну. Птичий хор приветствовал его. Туман ещё поднимался над травами. Из окна веяло прохладой и вкусным запахом лесного утра.

Сквозь приоткрытые веки Инна видела: Ящер пробудился и ушёл. Сев у окна, она наблюдала, как он бродит по лугу среди разнотравья, умывается росой, на ходу обкусывает стебельки полевицы да овсяницы. На обратном пути к чертогу он нарвал цветов.

Инна запрыгнула обратно в постель и прикинулась спящей. Ящер вернулся ненадолго. Оставил что-то.

Запахло душицей и выпечкой.

Выждав немного, Инна открыла глаза. На столе стоял букет в винной бутылке, рядом лежали белые булочки. Молодые солнечные лучи падали на цветы, мягко их подсвечивая.

Инна взяла булочку и принялась рассматривать букет, угадывая в нём шалфей, буквицу, мальву и подмаренник.

«Зачем он их нарвал?»

Она откусила кусочек и снова посмотрела на букет. Невольно вспомнилась вчерашняя ночь и игра Ящера на дудочке. Сегодня вот – цветы…

Инна едва не поперхнулась и закашлялась. К щекам подкатила горячая волна. Внутри что-то легонько замерло и испуганно сжалось. Инна бросила недоеденную булочку на стол и принялась хлебать холодную воду из кувшина, потом плеснула немного себе на ладонь и обтёрла лицо.

«Глупости какие! Мало ли зачем он их нарвал? Может, просто понравились… В конце концов, он же дикое существо. Откуда мне знать его повадки?»

Но цветы явно не были сорваны как попало. Ящер подбирал их и по цвету, и по запаху.

Инна выдернула из бутылочного горлышка несколько стеблей и машинально принялась их сплетать между собой. Сбитая с толку, она будто и позабыла, где находится.

Без стука распахнулась дверь. На пороге возник Змай. Очарование тихого утра тут же развеялось.

Хозяин чертога пришёл не один: за ним следовала длинноволосая худосочная девица. Она больше походила на призрака, чем на человека. В руках она держала расшитый золотыми нитями красный сарафан.

— Пожалуйте нарядец к празднику! – Змай пихнул свою подругу локтем, и та развернула одеяние.

В узорах Инна узнавала солнечные знаки и символы огня. Такие иногда вышивали на полотенцах – свадебных и погребальных.

Она припомнила платье Ящера и напряглась: на нём было нечто похожее. Одни и те же резкие геометрические линии повторялись и там, и тут. Инна пристально посмотрела на девицу. Что-то с ней не то. Глаза пустые, полупрозрачные. И сама она бледная, как утопленница.

— Мои красавицы всю ночь старались, – заявил Змай, расправляя красную юбку.

По коже пробежали мурашки.

«Я это не надену!» – колом встало у Инны в мыслях, но вслух она лишь спросила:

— Где Юань Лун?

— Перед праздничком полагается в источнике искупаться, очиститься, – сказал Змай. — Кавалер ваш уже пошёл. И вас милости просим.

— Ещё чего, – буркнула Инна, не удержавшись.

— Сами не желаете, так хоть любимчику своему подсобите. А то за вас пострадал и мучается одинёшенек, – елейно произнёс Змай.

— Чего?! – Инну так и тянуло запустить чем-нибудь в этого скользкого гада.

Но вместо этого она отпихнула Змая, выскочила из комнаты и отправилась к купальням искать Ящера.

Купальнями назывались естественные разломы, наполненные водой из горных источников. Разбросанные по роще, кое-где они были облагорожены, выложены камнем ржавого цвета. В некоторых группками купались длинноволосые девицы. Инна приглядывалась, не в их ли компании развлекается Ящер?

Она нашла его в отдалённой купальне. Одного. Его опечаленная физиономия белела за папоротниками. Зелёный наряд небрежно лежал на грубо сбитой лавке. И тишину этого места нарушал лишь звук капель, падающих из каменного жерла в купель.

Инна притаилась за деревом, несколько удивлённая его мрачностью. Утром он выглядел живее, можно сказать – жизнерадостным.

Ящер как будто почувствовал чужое присутствие. Быстро омыл плечи и начал выбираться из купели. Давалось ему это тяжело. Он всё так же тащил за собой ногу. Рана на бедре была перевязана, но на бинте виднелись следы свежей крови.

Инна не выдержала. Подбежала к нему и поддержала за локоть, чтобы он не соскользнул обратно.

— И вовсе это было ни к чему, – услышала она вместо благодарности.

Инна скорчила рожу у него за спиной и подсунула под руку расшитое платье. Пока он одевался, его движения оставались осторожными, лишний раз он не касался бедра. Но стоило завязать последнюю тесьму, как плечи расправились сами собой.

Всё это время Инна рассматривала узоры. Действительно, геометрия та же. Но вот главный рисунок отличается. На спине серебрилось древо, раскинувшее ветви на плечи и рукава. Под ним – сложный крест, сотканный из пересекающихся линий. Каждый его конец загибался по часовой стрелке и делал этот знак похожим на квадратное колесо.

— Твой приятель обещал вылечить тебя, – напомнила Инна, когда Ящер закончил приводить себя в порядок и собрался уйти. — Но, похоже, без его одежды всё по-прежнему.

— Мне уже гораздо лучше. — Он отвернулся и сделал два шага. Как Инне показалось, неуверенных.

«Ну-ну, врёшь сам себе!» – она сложила руки на груди.

— Между прочим, твой приятель мне такое же платье подсунул. В толк не возьму – для чего?

Ящер обернулся.

— Сегодня праздник. А мы – гости, – сказал он спокойно. — Дары отвергать невежливо.

— Дары! – хмыкнула Инна. — Знаешь, в сказках после того, как накормят, искупают да в новую одежду обрядят, случается что-нибудь нехорошее. В печь, например, засунут. Или в костёр кинут.

Ящер ничего не сказал. Взмахнул рукавами и медленно двинулся прочь.

— Ты даже не знаешь значение символов на твоей одежде! – не отставала Инна.

Он остановился и самодовольно усмехнулся.

— На моей одежде вышито древо жизни, а символ на подоле означает соединение Неба и Земли. Знаки на рукавах – защита предков. Что же здесь неясного?

— Какие у тебя могут быть общие предки с ними?

— У всякого дерева один корень, – сказал он назидательно. — А пустая голова охотнее поддаётся страху, чем доводам разума. Благодетельнице лучше искупаться, пока вода не замутнела.

Инна чуть не задохнулась от возмущения, но, когда придумала, что ему ответить, Ящер уже скрылся за деревьями. Она сорвала папоротник и швырнула ему вслед.

Инна подошла к краю купели. На дне виднелся каждый камушек, но вода имела оттенок ржавчины и пахла железом.

«Искупаться? В этом!?» – Инна приблизилась к жерлу, откуда срывались редкие капли. Набрала в ладонь и понюхала воду. Лакнула. И зажмурилась.

«Боже, какая же солёная! И железом отдаёт, будто кровь…»

Она сплюнула раз-другой, но вкус пристал к языку.

Инна сполоснула руку в купели, но, когда вынула её из воды и взглянула, опешила.

Вся ладонь была в бордово-коричневых разводах.

Инна поспешно окунула её вновь, но, вытащив, задрожала всем телом. По коже стекали густые бурые потёки.

«Кровь?» – мысль пронзила Инну насквозь.

Она потянулась к чистой струйке, чтобы поскорее смыть это.

Нога поехала. Инна потеряла равновесие и бултыхнулась в купель.

Ржавая солёная вода заполнила рот, въелась в ноздри, обожгла холодом. Инна в ужасе смотрела на руки – они светились.

«Что…что это такое!?»

Паника дошла до низа живота и внезапно прекратилась. Внутри всё неожиданно стихло. Дух её словно распростёрся за пределы тела и в то же время нашёл точку опоры. Как если бы она долгое время трепыхалась на канате над пропастью и вдруг обрела идеальное равновесие.

Инна прекратила барахтаться. Только теперь она заметила, что висит в толще воды. Ни каменных стенок, ни дна. Сплошная пучина. Инна вглядывалась в бескрайние воды. Повсюду расходились багровые полосы, бежали пузыри. Обернувшись, она увидела источник – нечто огромное медленно опускалось и светилось, как тлеющие угли. Инна разглядела голову, похожую на бычью, чешую от хребта до кончика длинного хвоста.

По очертаниям она узнала дракона. Не такого, как Юань Лун.

«Ян-ди», – эхом раздалось у Инны в голове.

Спокойствие внутри неё поколебалось. В груди поднялся жар, из глотки вырвался птичий крик. Инна метнулась вверх.

В тот же миг она вынырнула из купели и отползла как можно дальше. Снова накатила паника.

Инна сорвала папоротник и принялась жевать листья, лишь бы избавиться от кислой соли во рту.

«Какая гадость! От неё крыша едет! А этот ещё в ней купался!»

Хотелось глотнуть хоть каплю простой воды, но везде, где Инна проходила, по коричневым камням бежали всё те же вонючие ручьи. Всё здесь было отравлено. Оставалось одно – поскорее вернуться в чертог. В кувшине должно быть ещё что-нибудь осталось.

Инна огляделась. Кругом лес. Ни одной купальни. Куда же она забрела?

Она прислушалась. Где-то вдалеке раздавались песни и музыка. Инна двинулась в ту сторону. Наверняка это из чертога…

«Ян-ди…– время от времени вспыхивало у неё в голове. — Кто такой этот Ян-ди?»

Что-то знакомое.

Инна напрягла извилины. Где она встречала это имя?

«Хозяин Юга. Владыка огня», – как будто кто-то заронил мысль ей в голову.

Инна остановилась против расщелины, похожей на драконью ноздрю. Края её заросли плющом, из тёмной глубины вытекал рыжий грязевой поток.

«Ходишь по его мощам», – подсказал ей внутренний голос.

Инна с силой хлопнула себя по груди, будто выбивая оттуда воду.

Какое-то наваждение. Всё из-за отравленной купальни. Скорее нужно вернуться и прочистить желудок!

Она поспешила прочь от этого места.

Наконец впереди показался просвет. Инна ускорила шаг и вышла к поляне. Но это было не то место, где приземлился «Змаев Чертог». Здесь друг против друга стояли два необычных павильона. Один напоминал длинную крытую лодку, второй – колесницу, в какой обычно изображали летящих по небу языческих богов. Непохоже, чтобы это были творения человеческих рук.

Внутренний инстинкт удержал Инну на месте и заставил затаиться. В ней будто проснулась настороженная лиса, чующая охотника за километр.

У павильонов происходило необычное действо. По обе стороны в поклонах замерла свита. С виду – люди, но было в них что-то уродливое, недоброе. В колеснице царственно возвышалась женщина. Косы оплетали её чело и спускались по спине. Золотые украшения сияли на солнце. Тёмно-красные ленты, струящиеся от её одеяний, ветер возносил к небесам. Она раскинула руки, будто вбирая солнце в себя.

Из лодки вышла другая – худая и высокая. Кожа её была бледна, почти зелена. Лицо прикрывала вуаль. Её наряд напоминал рыболовную сеть, а голову венчала костяная корона. Во всей её стати проглядывалось что-то змеиное. Эта женщина несла подношение, завёрнутое в плотную ткань. Остановившись против колесницы, она не преклонила колен.

Та, что возносила безмолвные молитвы солнцу, поклонилась небесам и спустилась к гостье. Раскрыла перед ней ладони.

— Сегодня наши народы примирятся, – произнесла она низким, почти мужским голосом. — Долг будет уплачен.

Вторая не торопилась отдать свёрток.

— Я чувствую здесь знакомое присутствие, – прошипела она.

И повернула голову в ту сторону, где пряталась Инна. Ветер всколыхнул вуаль. Ядовитая улыбка расплылась по тонким змеиным губам.

Край свёртка задрался. На ткани блеснул нож.

Что-то внутри Инны расщепилось, будто рассекли пополам.

«Это сделали им…» – вспыхнуло в груди.

Не страх – что-то более ужасное и всеобъемлющее проникло в её суть. Так уже было. Столь давно, что об этом позабыло даже солнце.

Ноги сами сорвались с места. Инна не выбирала направление. Лес хлестал по лицу ветками. Под ногами трещал валежник. Она бежала так, будто, если остановится, её сердце непременно вырвут. Только когда грудь начало разрывать от нехватки воздуха, Инна наконец остановилась и припала к широкому дереву.

«Хватит меня мучить!» – она судорожно вздохнула.

Ответа не было.

Только теперь в памяти проступили обрывочные образы. Алтарный камень на границе миров. Нож с зазубренным лезвием. Узкие чёрные глаза женщины И убеждённость: этот нож совершил великое преступление.

Инна сунула руку в карман.

Шпилька! Всё ещё при ней. Инна на миг сжала в пальцах своё единственное оружие.

Какое-то время она прислушивалась к окружающим звукам, едва дыша, и вздрагивала от каждого шороха. Наконец осмелилась отлепиться от дерева и поглядеть, не идёт ли кто. Но стоило где-то качнуться папоротнику, как Инна снова прижалась к стволу. Казалось, стоит перестать с ним сливаться – и её тут же заметят.

Взгляд скользнул по возвышенности и остановился на притаившемся в зарослях деревянном домике.

«Иди туда», – подсказал внутренний голос.

«Зачем?» – Инна уставилась на одинокую избушку. Хватит уже с неё приключений!

«Пойди в дом. Надень лисью шкуру. А то почуют», – настойчиво повторил внутренний голос.

Слёзы покатились у Инны из глаз. Но она невольно подчинилась.

В избушке никого не оказалось. Кроме роя мух. Воняло так, что валило с ног. Инну едва не вывернуло. Она оставила дверь открытой, чтобы хоть немного проветрить, и издали осматривала шкуры, подвешенные под потолком. Которая из них лисья?

Ноги сами подвели её к нужной.

Инна сдёрнула шкуру с крюка, осмотрела.

«Покрой голову», – велел ей внутренний голос.

Ухо уловило треск сучьев. Кто-то приближался.

Не думая больше ни о вони, ни о брезгливости, Инна нахлобучила шкуру на голову и выскочила из домика.

Она сбежала с пригорка и спряталась за кустом ракитника. Поправила лисью морду, съехавшую на лоб.

Лес шуршал тысячами незримых тел.

Инна не шевелилась.

Вот между деревьями проскользнули тени. Через мгновение-другое они обрели очертания. Полузмеиные получеловеческие силуэты двигались через лес. Не единым строем, а разрозненно. От этого возникало ощущение, что их – целая орда.

Инна поднялась, собираясь дать дёру.

«Замри», – приказал внутренний голос. – «Пройдут – отправишься следом».

«Зачем?» – Инна придерживала шкуру, чтобы та ненароком не сползла.

«Кто не с ними, тот против них», – отозвалось эхом.

Мимо проплыли обе женщины, приветствовавшие друг друга на поляне. Теперь свёрток держала та, что с косами. Другая, испугавшая Инну, на миг остановилась чуть поодаль от куста.

— Здесь прячется лисица, – прошипела она.

— Сегодня не её день. Пусть будет гостьей, – обронила женщина со свёртком.

Обе поплыли дальше, шурша папоротниками.

Эти сущности не оставляли за собой следов. Внутренний голос напомнил Инне примкнуть к последней.

Их поток миновал лес и устремился по тропе, ведущей на гору. Двигались медленно. И вскоре стало ясно почему. Каждый из свиты останавливался у пещеры и отвешивал поклон. Когда замыкавший процессию совершил ритуал и ушёл вслед за остальными, Инна спустилась к пещере.

Но пещера ли это была? На неё смотрела чёрная глазница навеки уснувшего дракона. Пустая, но всё ещё сочившаяся рыжими потёками.

Инна и не заметила, как подошла ближе и коснулась окаменелой надглазной кости. Тёплой, обросшей мхом. Провела рукой по бугру, похожему на носовую кость. Под пальцами зашуршали прошлогодние листья.

«И это всё, что от него осталось?»

На глаза навернулись слёзы – не её. Затуманили взор.

Мир поплыл. Не стало ни леса, ни дороги. Под ладонью уже была не сухая листва, а горячая чешуя. Инна очутилась так близко к ней, что могла разглядеть рисунок каждой пластины.

Огромный дракон лежал на песчаном склоне и, казалось, даже не чувствовал её на своём носу. Ноздри тяжело раздувались, выпуская пар. Из пасти с обломанными клыками вытекала лава. Инна – или та, чьими глазами она теперь смотрела, – опустила огненное крыло ему на чело. Дракон обратил на неё янтарный глаз. Устало моргнул.

Где-то в вышине вспыхнула молния, отразилась в черном зрачке. Живая тьма в нём замерла. Янтарь пошёл трещиной и раскололся.

Из её горла вырвался чужой крик – громче и пронзительнее ястребиного.

Дракон испустил дух. Чешуя его померкла.

Твердь, окрашенная бурой кровью, задрожала. Разверзлась и провалилась. Вместе с ним.

— Инна! – позвал кто-то издали.

Видение рассеялось. Перед ней снова темнела пустая пещера, а под пальцами лежала простая коряга. Только переживание не исчезло.

«Они пришли украсть его мощи!» – завладела ею чужая мысль. А затем и чужая решимость: «Не позволю».

Инна соскочила обратно на дорожку. Полетела вслед за процессией, спотыкаясь о камни и едва не роняя лисью шкуру. Впереди из-за деревьев проступил жёлто-оранжевый склон горы, а на ней – каменные изваяния, увенчанные шляпками из валунов. У их подножья собралась огромная толпа.

Инна метнулась в сторону и скрылась в чаще.

***

Её не было слишком долго. Сначала Юань Лун убеждал себя, что благодетельница просто надулась после их неудачного разговора. Он взял со стола недоеденную булку и принялся жевать, рассматривая узоры на красном сарафане. И что в них опасного? Такие здесь принято вышивать в качестве оберега и для снискания покровительства солнечного божества.

Что же ей так не понравилось? Неужели и впрямь обиделась на его слова? А как же всё остальное?

Он встал, сделал круг по комнате. Солнце уже вошло в зенит. Тревога п