Вы читаете книгу «Эликсир Памяти. Книга вторая» онлайн
Глава 1. Инициация
Мама присела на край кровати, зажгла восковую свечу в резном, деревянном фонарике, погладила её по пшеничным волосам и запела колыбельную:
«Спи, дитятко, засыпай,
Пусть приснится Белый край.
Беловежа там живёт,
И полотно мира ткёт.
Весь свой страх ты отпусти,
В душе радость ощути.
Дни и ночи напролёт,
Спи спокойно, Свет грядёт…»
– А Беловежа это кто?
В комнате вдруг отчего-то запахло мятой, таволгой и мёдом. А ещё изумрудами и мамиными льняными волосами.
Тара улыбнулась. Поправила простыню и нежно поцеловала дочку в лоб.
– Беловежа… сотворила наш прекрасный мир и вдохнула в него жизнь. Она помнит каждого из нас, откуда мы пришли и какие деяния совершали. Обратись к ней своим сердцем, и она, как звезда на ночном небе, услышит и укажет тебе путь.
– А она… одна такая? – почти спавши спросила кроха. Глаза уже давно слиплись, но детский пытливый ум не унимался и желал всё знать.
– Не одна. У всякого мира свой круг Зодчих.
– А они все хорошие, мам? – спросила малышка сквозь сон.
– Хорошие, плохие... – задумалась Тара над тем, как бы донести простым языком до дочки глубину устройства их мира. – Благодаря одним наступает утро, поют ручьи, приходит весна и рождается жизнь. Другие клонят ко сну и закату, уводят в тишину, накрывают студёным дыханием... Они приходят туда, где застой и требуется обновление. И это не зло, дочка, а необходимость.
Девочка хотела задать ещё вопрос. Ей было не очень понятно, зачем же нужны те, кто всё портит и разрушает, ведь это приносит зверушкам и людям беды, делает больно. Но сновидения окутали и унесли её в сладкие грёзы.
– Спи спокойно, дорогая, эта история завтрашнего дня.
Свеча на столике догорела, и вверх потянулась тоненькая струйка дыма.
***
Внутри Священной Рощи, несмотря на осеннюю прохладу и хмурость, было тепло и солнечно, природа здесь жила совершенно по-другому расписанию.
– Смотрите, божья коровка! – изумился кто-то из детей, и все наперебой ринулись к нему.
– Ой, и правда… Какая она милая! – восхитился мальчик и подставил пальчик, приглашая божью коровку, и та забралась на руку.
Одна из воспитательниц, ведущая группу вглубь Рощи, улыбнулась и окликнула ребят, чтобы те вернулись на тропу.
Вскоре перед детьми открылась сказочная картина – небывалой величины Древо с раскинувшимися во все стороны зелёными ветвями и золотыми плодами. Символ величия их народа был столь велик и необъятен, что казалось вот-вот упрётся в синее небо Тенгри.
Зеленоглазая девочка внимательно посмотрела на воспитательницу и поняла без слов, почему здесь иная погода и для чего их привели в самое сердце Фраксинус. «Чтение» всегда давалось детям легко, они были чисты и невинны, от них ничего невозможно было утаить. Им достаточно было лишь взглянуть, чтобы тоненькие, живые нити образов потянулись и поведали им о человеке или предмете всё.
– Ребята, давайте соберёмся вокруг Древа!
Все взялись за руки, не переставая глазеть по сторонам.
Недавно Перуне исполнилось пять лет, и это была её первая прогулка в Священную Рощу. Ей казалось, что каждая травинка, каждый листик и клочок земли шепчет ей нечто важное, давно забытое и родное. Но различить слова не удавалось, они были сложны, непонятны и ложились на маленькое сердце какой-то необъяснимой печалью.
– Перуна, ты меня слушаешь? – мягко вернула её внимание к уроку многомудрая Вея, увидев, что воспитанница витает в облаках.
Она молча кивнула, не переставая чувствовать странное беспокойство и нарастающую тревогу, исходящие со всех сторон, и одновременно из ниоткуда.
– Наша Фраксинус подобна фениксу. Вначале она выглядела как бело-серый шар. Пепел продолжал сыпаться с неба, а ветер перегонял его с одного места на другое, образуя впадины, овраги, холмы и горные хребты и равнины, каменные пустыни. Два Архитектора вдохнули в планету жизнь, и зола наполнилась влагой, сформировались высокие, густые леса, тянущиеся за горизонт, моря, реки и озера. Эти места стали домом для прекрасных стихийных созданий, рассекающих пламя, волнующих воду, рыхлящих землю, танцующих с ветром. Со временем они дали жизнь нашим с вами родам, каждый из них связан друг с другом, но обладает своим даром и уделом.
Все, кроме зеленоглазой Перуны, как заворожённые вслушивались в рассказ наставницы и всматривались в получаемые красочные образы, которые раскрывались матрёшкой и доносили до детского сознания сложные понятия.
– Первый род черпает силы от Матери-земли, знает тонкое устройство мира и человека. Он вобрал в себя отличных лекарей, знахарей, травников, повитух и шептунов, но и земледельцев, сердечно любящих своё дело.
Белявая девчушка хотела сказать о своих переживаниях, но слово взяла Заряна, молодая наставница:
– Второй род хранит мудрость, передаёт из поколения в поколение сказы и предания, исследует и собирает знания, проводит таинства, торжества, ритуалы и обряды. Они черпают информацию из текущих повсеместно потоков, указывают путь, помогают советом и добрым словом. Это отличные сказители, жрецы, учёные, наставники и хранители.
– Госпожа Вея! – робко позвала малышка и с досадой поджала губы. Никто её не услышал.
– Следующий род помогает человеку стать целостным. Лечит серьёзные раны и хвори, чувствует, очищает и выравнивает энергопотоки, будто русло реки от упавших деревьев, листьев и грязи. Они могут говорить с телом и запускать процесс регенерации, который нет-нет, а может нарушиться от страха, удара или иной причины…
– Что с тобой, Перуна? – старшая наставница заметила покрасневшую ученицу с глазами на мокром месте.
– Мне кажется, что… – она запнулась, словно ей не хватало воздуха.
– Снова ей что-то кажется!
Противный мальчишка повернулся и скорчил ей рожицу, и все в круге загалдели.
– Тихо, дети, не паясничайте! Что ты хотела сказать? Говори.
– Происходит что-то плохое! Я слышу беспокойный шёпот Хранителей! – пролепетала она.
Двое женщин прислушались к окружающим потокам и не заметили ничего странного или необычного. Старшая воспитательница покачала головой:
– Нет, Перуна, всё в порядке. Нет повода для тревоги.
Краем сознания малышка почувствовала проскользнувшую мысль Веи и опустила глаза. Наставница была испугана и взволнована здоровьем Перуны, после прогулки она посоветует родителям показать её целителям или жрецам. .
Женщина улыбнулась и продолжила занятие.
– Последний род состоит из стихийников, боевых магов и воинов, чей удел сопряжён с риском, отвагой, преодолением своих слабостей и страхов, воспитанием воли и силы духа. Их энергопотоки резки, сильны и метки и без должной чуткости и выдержки могут причинить окружающим и себе много бед.
– Интересный факт, что в давние времена увлечением некоторых воинов становилось ремесло. – подхватила Заряна. – Так появились мастера, ремесленники, творцы и изобретатели. На первый взгляд понятное дело кузнеца, портного и ювелира таит много искусных хитростей. Они умеют создавать артефакты. Зачаровывать, заговаривать и придавать вещам необходимые свойства.
– А как же Архитекторы? Они сейчас есть среди нас? – огорошила Перуна взрослых.
Наставницы изумлённо переглянулись, будто ученица сказала что-то из ряда вон выходящее.
– Дорогая... – Заряна подбирала слова для ответа. – У них совсем другая суть...
Молодая воспитательница запнулась. И в эту самую секунду – за пределами Священной Рощи громыхнуло. От ударной волны многие дети не смогли удержаться на ногах и попадали на землю. Со стороны Бекета, передового сторожевого поста, по небу поползли струйки чёрного дыма.
Перуна зажала уши руками. Нестерпимо громко ей слышался лязг металла, тяжёлое дыхание и выкрики воев. От каждого звука внутри всё сжималось, ладошки вспотели, бросило в холодную дрожь.
Наставницы помогли детям встать и собрали всех в кучу, велев держаться ближе к земле. Они выставили защитное поле, хотя в том не было нужды. Все Россы с малых лет знали – Рощу ничто не может тронуть, так было всегда.
Пока взрослые связывались с Белградом, столицей Фраксинус, и воинами Белого Ордена, Перуна поняла, что находится не здесь. Она там, где идёт бой. Она ощущает это кожей – липкий, холодный ужас и паника ползут со всех сторон. Воздух густой, как кисель. Трудно дышать.
«– Это снова они, Белозар! В Рубеже брешь, прорываются дальше...», – донёсся обрывок разговора с поля битвы.
«– Не отступать и не сдаваться!».
Она сжалась в комок и не обращала внимания, как наставницы странно переглядываются и перешёптываются. И в этот миг внутри у Перуны стало тихо.
«– Никогда ничего не бойся. Всё будет хорошо».
Она не знала, кто это сказал, но на душе стало спокойно и ей овладела уверенность – да, так и будет.
Из Переходов в Рощу высыпались вои Белого Ордена, заняв позиции. Следом из Коридора выбежали родители.
Мама подхватила её и крепко прижала к тёплой груди.
– Сейчас, родная, сейчас... – бормотала Тара и, пригибаясь к земле, бежала вместе с ней в охапку туда, где серебрился поток Перехода.
Услышав тихий треск, Перуна в последнюю секунду успела обернуться и разглядеть. Из маленькой трещины могучего ствола не сочился сок, оттуда веяло холодом. Древо сохнет изнутри.
Она поняла это сразу. Взрослые не замечают, что происходит у них под носом. Ей никто не поверит. Разве что мама. Детство кончилось, начался новый цикл, на котором ей предстоит взрастить свой дух.
Глава 2. Ярун
– Сынок, ты когда за своей яблонькой начнёшь ухаживать?
Сетовала молодая женщина в синей, как василёк, расписной рубахе с поясом и очаровательном головном уборе, украшенном самоцветами Снежных гор Никс. Она прикоснулась к деревцу и представила вкус будущих плодов. Её рот тут же свела оскомина.
– Уж двадцать одно лето тебе, женихаться пора, а яблоки-то какие кислющие... Как любавушке своей заботку показывать будешь?
– Да зачем мне это? – отмахнулся юноша, надевая мягкие кожаные сапоги. – И так прохода от этих девок нет, постоянно липнут!
Сияна подошла к сыну, потрепала за белокурые волосы и приобняла, поцеловав в затылок.
– Эх ты, Северный ветер... Твоего отца в молодости дед гонял, отчего деревце своё не поливает, а всё без толку, сторонкой обходил, пока меня не встретил... Гляди не опоздай, сегодня важный день. Кто знает, может ты встретишь ту самую сегодня?
– Ну, мам!
Лицо юноши вспыхнуло румянцем от смущения и досады, он схватил рюкзак и направился к калитке. Златовласая женщина по-доброму хихикнула и, заслышав плач крохи, поспешила в дом.
На подготовленном поле Северина уже ждали друзья, боевые братья и командиры Синего Ордена – он нашёл среди них своего отца и махнул рукой, приветствуя. Статный мужчина ответил тем же и мысленно передал напутствие на предстоящую бузу[1]:
«– Ярь держи».
Подтягивалась публика: подруги, жёны и весты бойцов, молодые и любопытные девицы, высматривающие себе доброго молодца, а также с десяток побратимов из числа Атлассов и ведьмаков разных кланов.
***
Горан, строгий мужчина средних лет, сидел за кухонным столом, наслаждаясь топлёным молоком и медовым кексом с орехами, приготовленными любимой Тарой. Он всё ещё прислушивался к разговорам своих воинов, помогая с выбором последних элементов предстоящего выступления на дне Яруна. В программу этого весеннего праздника традиционно входили такие молодецкие забавы, как кулачные бои, поединки и работа с оружием, чтобы мужчины могли пробудить и увеличить свою воинскую силу, храбрость и ярь, а также покрасоваться, показав свою удаль и достигнутое за год мастерство.
– Куда это ты собралась в таком виде? – Горан заметил краем глаза крадущуюся дочь.
– На Ярун.
Он оторвался от десерта и подозрительно на неё глянул, сразу заметив праздничный наряд. Поверх туникообразной рубахи красовались распашное платье с откидными длинными рукавами до кисти, украшенными, как и подол, серебряной вышивкой растительного мотива, и широкий пояс с небольшим кинжалом, выкованным лично им.
Он глубоко вздохнул от очередной причуды юной дочери и отставил кружку с недопитым молоком в сторону.
– А по виду будто на собственную свадьбу... Ты же никогда не ходила на Ярун! Только вчера говорила, что «там собираются одни глупые мальчишки».
– Мне сказали сегодня туда пойти. – невозмутимо объяснялась она.
– Не понял. Как это «сказали»? Кто?
Дочь покосилась на него, словно ответ был настолько очевидным, что произносить его вслух пустая трата времени.
– Хранители.
«– Она как старая ведунья, всегда их слышит, этих Хранителей... У меня такое редко, только в сечу когда иду», – подумал про себя Горан, бывший человеком более приземлённым и предпочитающим полагаться на меч и боевой опыт, нежели на «глас свыше».
Он вздохнул и развёл руками.
– Хорошо. Но пойдём вместе. Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось...
С тех пор, как десять лет назад случился прорыв Рубежа, его дочь сильно переменилась и стала вести себя странно. Порой её высказывания и поведение пугали своей проницательностью и зрелостью, словно она была связана невидимой нитью с глубинами времени и пращурами.
Он быстро накинул парадный распашной кафтан без воротника, закрепил кинжал на поясе и шашку на портупее[2]после чего проложил Коридор до нужного места, и они совершили Переход.
***
Группа Синих выступала следующей. Они настроились на нужное состояние, вышли на поле и принялись ломать бузу.
Движения, которые все видели – разнообразные удары руками и ногами, захваты и броски – как отдельные элементы нанизывались на базовые движения боевого пляса. Одна и та же техника могла быть безоружной, а могла быть использована с ножом, палкой, топором, ремнём или каким-либо подручным предметом, становящимся в руках опытного воя оружием.
Боевой пляс учил непрерывности движений в поединке. На тренировках изучались принципы, каждая схватка – это импровизация.
– Гляди, как он ритм ломает! – раздался восхищённый возглас из толпы.
Северин провалился в плын – и время потекло иначе. Ломая рамки привычного восприятия, он вошёл в особое бузовское состояние, когда пляшущий находится в «здесь и сейчас», но ему всё видится иначе, как бы со стороны. Эта часть пляса учила чувствовать противника на расстоянии и выигрывать поединок ещё до физического контакта.
Краем сознания он отметил, что отец довольно кивнул. А потом – этот взгляд. Цепкий, чужой, проникающий в самую глубь его души, но не враждебный. Напротив, ему казалось, что благодаря ему отступило волнение, и он смог выполнить все движения естественно, на одном дыхании. Кто же это?
Народ восторженно рукоплескал, кто-то из побратимов даже засвистел, выражая одобрение за яркую и умелую бузу.
Переводя дыхание, Северин пробегал взором по толпе. Его внимание приковали стальные глаза, которые выражали куда больше, чем он мог понять.
Это была она.
– Что с тобой, друже? Пошли, мы своё отплясали, очередь Красных. – один из товарищей взял его за плечо и оттащил к шатру. Представление продолжилось.
Дружинник Белых нырнул в тень. Заметив, куда смотрит Северин, разинув рот, будто очарованный, хмыкнул и скрестил руки на груди.
– Влюбился, как сажа в рожу влепился? Это дочь Горана, командира земель Бекет, передового сторожевого поста Белого Ордена.
– Не знал, что у него есть дочь...
– Она у нас немного диковатая, понимаешь ли. Редко в люд выходит. Всё время пропадает то в Роще, то с наставниками за науками...
Крепкий вой с интересом наблюдал, как его сестра тихо удаляется с праздника, по своему обыкновению, плывя с поднятой головой и серьёзным видом.
– Ну, удачи тебе и терпения... На кривой козе к ней не подъедешь! – он хлопнул юношу на прощение по спине и направился к Переходу, где уже ждали свои.
– А, что? Стой! А как звать-то её?
– Сам и спроси. Я тебе все секреты нашей семьи что ли должен выложить? – огорошил дружинник и растворился в серебряном потоке Коридора, оставив Северина в замешательстве от осознания, с кем он только что говорил.
Юноша взялся за камушек кремня, висящем на груди, что носили все мужчины его рода как символ твёрдости духа и стойкости характера. Не было ни капли сомнения – это она, и он непременно встретиться с ней вновь.
– Мам! А как ты говорила за яблоней ухаживать надо? – спросил Северин, едва ступив на порог дома.
– Ты погляди... Неужто влюбился? – она перекинула через плечо полотенце и сощурилась от улыбки. – Поди к отцу, дорогой, он тебе всё расскажет.
***
Как ухаживать за яблоней Северин разобрался тем же вечером за душевным разговором с отцом. Это оказалось легче, чем он думал. Но вот что делать дальше – он совершенно не представлял.
Ночью перед сном он вспомнил её взгляд, те самые «стальные глаза», которые не давали ему покоя минувшие несколько дней после Яруна. Его вдруг охватила какая-то беспомощность, растерянность, чего он прежде никогда не испытывал при общении с девочками.
– Прийти в гарнизон Белого Ордена к Горану и сказать, что мне нужно встретиться с его дочерью? Нет, слишком прямо. Зная его нрав... живым оттуда уже не уйду. – размышлял Северин, лёжа на кровати. – Попросить отца с ним поговорить? Они, считай, одного круга. – он почесал подбородок. – Не по-мужски как-то...
Он перевернулся на живот и, обхватив подушку, застонал.
– Думай, Северин, думай!
Он вспомнил слова Тана, того самого Белого дружинника у шатра.
– «Всё время пропадает или в Роще, или с наставниками за науками»... А это идея!
План тонкими нитями стал формироваться. Следующие дни он провёл в засаде. Ходил вокруг Рощи, по её лепесткам, дежурил у Древа. Он даже пропустил несколько тренировок в надежде, что встретит её в этот промежуток времени. Но это не принесло желаемого результата. Девушка как сквозь землю провалилась, даже энергослед отсутствовал. Отчаиваться он не собирался, терпения у него было с лихвой, но всё же ему хотелось поскорее с ней встретиться.
Он поднялся из тени могучего Древа, отряхнулся от земли и мелких, зацепившихся за штаны семянок, и тут услышал характерный свист клинка, рассекающего воздух.
– Кто может заниматься в таком месте? С ума что ли сошёл?! Это же Священная роща! – опешил Северин и пошёл на звук, намереваясь сделать нарушителю устоев замечание.
Приближаясь всё ближе, он вдруг заметил, как в этой части Рощи ощущает себя иначе – появилась заземлённость, приятная прохлада, как от горного ручья в знойный день, и нежный, сладковатый аромат таволги.
Он замер.
На поляне в лучах солнца, пробивающихся сквозь листву раскинувшихся деревьев, кружилась девушка в белой рубахе и двумя шашками, выполняя горизонтальные и вертикальные «восьмёрки», «девятки» с прокрутом и другие рубящие удары на разной высоте. Её движения были изящны, но точны и полны решимости.
Он хотел незаметно подойти чуть ближе, но под ногой предательски хрустнула ветка. Северин замаскировался, сжав своё поле до горошины, но девушка всё равно его заметила, и ему не оставалось ничего, кроме как выйти к ней.
– Привет? – неловко сказал он.
– Ты слишком громко думаешь. Я слышала тебя ещё у Древа. – спокойно произнесла она, убирая оружие в ножны.
«– Ну вот, опять я как открытая книга...», – он внутренне поморщился, сохраняя внешнюю невозмутимость. – Почему ты тренируешься здесь? Ты оскверняешь священное место!
– А где ещё мне это делать, как не здесь?
Северин вздёрнул брови, удивившись такому ответу. С малых лет их учили, что к Роще нужно относиться с особым почтением и уважением, каждое деревце в ней садили их дальние предки, и здесь недопустимо какое-либо празднество, ребячьи игры, и тем более тренировки.
– Именно поэтому я и здесь. У истоков, где хранится сила и родовая память моих предков. – считав его мысли, объяснила она. Её пристальные глаза, которые сегодня почему-то отливали зелёным, выворачивали и оголяли душу, от них невозможно было что-либо утаить.
– Я Северин, сын Сияны и Яровита, командира Синего Ордена земель Арконтанта. Как зовут тебя?
– Приятно познакомиться. Я – дочь Тары и Горана. Перуна.
Глава 3. Вечёрка
Вечерки посещать Перуна не любила. Но в этот раз её терзали сомнения и думы. С одной стороны, идти не хотелось, по понятной причине – как и на любых гуляниях там было людно и шумно, а она старалась держаться подальше от таких мест. С другой стороны – её пригласил Северин.
Она сидела за столиком в своей комнате и смотрела на горы, подперев лицо кулачками. У подножья горного хребта Аттарис, где живёт её небольшая семья, раскинулось душистое поле с красными маками, колокольчиками и васильками. Чуть дальше колосились пшеница, рожь и лён, а за ними – хвойный лес и скалы. Там с уступа открывается обзор на все земли Фраксинус и столицу Белоград. И кажется, что стоит протянуть руку и окажешься в любом месте, где пожелаешь.
Девушка вздохнула. В детстве она часто играла здесь с братом. Когда в пятнадцать лет он стал дружинником, то почти перестал появляться дома, и ей стало его не хватать, потому что других братьев и сестёр у неё не было.
В дверь постучались. Перуна обернулась и увидела маму.
– И чего это ты вздыхаешь? Все зайцы в округе, небось, разбежались от твоих тяжких дум... Ну-ка рассказывай, чего у тебя там? Отец с утра что-то лихое сказал?
– Если бы... – отмахнулась Перуна. Она стеснялась делиться своими переживаниями, но, зная маму и её характер, лучше было рассказать сразу. – Меня пригласили на вечёрку. – дрожащим голосом выпалила она.
– Кто?
– Сын Сияны и Яровита, командира Арконтанта.
Тара перекинула через плечо мокрое полотенце и оглядела дочь с ног до головы.
– И ты собралась идти так, моя дорогая?
Перуна внутренне сжалась, предвидя, что ей предстоит пройти дальше.
– Быстро в баню и голову мыть! Хоть бы заплести тебя успела... Ишь какая, молчит сидит, а до вечёрки считанные часы!
Надев выходное платье, Перуна сдержанно сидела на кухне, перебирая ногами, пока мама красиво укладывала ей волосы.
– Всё! – восхитилась Тара и попросила дочь покрутиться. – Красавишна моя... Сейчас Горана позову, пусть тебя проводит.
– Что я, маленькая что ли и сама не дойду? – обиженно прогудела Перуна и поджала губы.
На кухню спустился Тан, дружинник вернулся домой всего на несколько дней по случаю сборов и обучения молодых воинскому уделу. Увидев сестру, он не смог сдержаться и расплылся в широкой улыбке.
– Чего смеешься?!
Перуна ещё больше разозлилась и хлопнула себя ладошкой по ноге.
– Да представил, как друже твой снова рот разинет. Вот потеха будет... – покачал головой Тан, продолжая улыбаться и смотреть на неё с теплотой. – Эх, как быстро время идёт. Уже девушка...
– Вы с ним знакомы? Прекрасно! Вот и проводи её! – сказала мама.
– Я?! Давайте это дело как-то без меня... – смутился Тан и попытался незаметно улизнуть, но Тара взяла его под локоть и направила к выходу.
– Ничего не знаю. Идите! Может и ты там себе любаву присмотришь!
И вытолкала обоих за порог.
– Дошутился. – сочувственно пожала плечами Перуна.
– И не говори...
На гулянке к их приходу уже собрались и старшие, и молодые – кто с парой, кто один.
Увидев Тана, к ним подошло несколько матёрых воев в белом облачении с характерной воинской вязью. Поняв друга с полуслова, они мельком глянули на Перуну, кивнули и вернулись к своим любимым.
– Не задерживайся тут, а то отец будет недоволен, с меня спросит.
Брат похлопал её на прощание по спине и ушёл. Ей сразу же сделалось неловко и неуютно.
Северин пришёл на встречу ещё пять минут назад и всё это время стоял поодаль, любуясь девушкой.
Кто-то случайно задел его за плечо, и он опомнился.
– Здравствуй!
Перуна обернулась.
– Здравствуй, – выдавила она из себя, мысленно приходя в панику и не зная, что делать дальше.
Её бросило в озноб, кожа покрылась гусиными пупырышками, сердце ухнуло вниз и пересохло в горле. Непривычная обстановка давила со всех сторон и выбивала почву из-под ног.
– Надо было остаться дома... – подумала она.
– Всё в порядке, я тоже волнуюсь. – произнёс вслух Северин и протянул ей ладонь, приглашая присоединиться к танцам.
С приходом сумерек похолодало, но рядом с костром в потоке движений этого совсем не замечалось.
Один из стоявших на страже Россов ткнул другого локтем в бок.
– Гляди. Крепкая пара будет, прямо на глазах сливаются.
– Твоя правда. – согласился второй и взялся за ворот рубахи, продувая шею. – Ох и жарковато здесь, огонь шибко припустился.
Они кружились, сближались и отдалялись, соприкасаясь сердцами и не замечая ничего вокруг. Изнутри их переполняла тихая радость. Энергия ровно перетекала по всему телу с ног до головы, и молодое пламя рождалось на кончиках пальцев и рассекало ночную кромку.
К полуночи костёр догорел, и все стали расходиться. Было поздно, и Северин проводил Перуну до дома.
До калитки оставалось с десяток метров, когда его охватило стойкое чувство смертельной опасности. Он рефлекторно отклонился назад, и в следующую секунду стрела с диким свистом пронеслась мимо его головы и вонзилась в дерево.
– Папа! – недовольно воскликнула Перуна.
Парень ошеломлённо глянул на стрелу, глубоко вошедшую в ствол, и, затаив дыхание, повернулся к приближающемуся человеку.
– Что? – удивился тот, убирая лук за спину.
– Коли не увернулся бы, так сам виноват! И все вои бы меня поддержали. Значит плох он в искусстве воинском, и нечего наш честной род срамить. – категорично сказал Горан.
Могучий командир Бекета вынул орудие и, как бы невзначай, бросил взгляд на Северина. Тот мгновенно ощутил, что на тело обрушивается неимоверная тяжесть, пытающаяся сровнять его с землёй. Казалось, он слышит, как надрываются связки с мышцами, а кровь бешено пульсирует в висках. В действительности ничего не происходило – они молча смотрели друг другу в глаза. Северин был обязан выстоять, ведь он воин по крови и духу, и это его удел.
Горан отступил и довольно хмыкнул:
– Славный вой из тебя выйдет. А, может, даже витязь.
Парень облегчённо выдохнул, однако, поймав шутливый мыслеобраз Горана, тут же собрался: если он снова появится у их дома, то уже так просто не отделается.
Глава 4. Смутные опасения
– Ты уверен, что это не выдумки?
Парень пожал плечами и придержал мощную еловую ветвь, чтобы та не хлестнула по лицу шагающую за ним спутницу.
– Сам не видел, но старшие сказывали, что в те времена, когда Фраксинус только покрылась густыми лесами, встречались там загадочные звери и птицы, которые говорили по-человечески и творили всякие чудеса.
– И кого же мы ищем? – в глазах девушки блеснуло любопытство.
Северин подал знак, и они затаились в зарослях. На полянке показался заяц. Приподнялся на задних лапках, принюхался и живо юркнул в чью-то заброшенную нору. Показалась лисица, порылась у входа в убежище, но, почуяв, что заяц ушёл через другой ход, фыркнула и побежала дальше. Эту добычу она упустила.
Двое поднялись и пошли вдоль ручья.
– Хочу встретиться с благородным белым оленем Бугу-Маралом. Говорят, увидевший его хоть раз обретёт его покровительство и защиту. А ещё удачу во всех делах, лишь бы направлены они были во благо. – ответил Северин.
В действительности он мало верил в эти сказки. Зато подобными историями можно было вытащить Перуну, пропадающую целыми днями за учёбой в пыльных библиотеках и скучных мраморных храмах Белограда.
Северин взглянул на любимую, идущую по другую сторону воды. Девушка беззаботно улыбалась и походила на лесную нимфу, балансируя и мягко ступая по влажным камням, местами обросшими мхом. С их первой встречи минуло два лета, и он до сих пор с ухмылкой вспоминал слова Тана про терпение, сказанные им тогда на Яруне. Этого качества ему было не занимать. Равно как удачи и выдержки. Сколько Северин себя помнил, он никогда без причины не лез в драку, не поддавался минутным настроениям, сохраняя спокойствие и внешнюю невозмутимость даже в сложных ситуациях. Лишь однажды он не справился.
– Слышишь?
Северин остановился и поднял глаза. Тишина ударила по ушам раньше, чем он понял, что случилось. Птицы смолкли. Ветер замер. Даже ручей, журчавший минуту назад, словно онемел.
Он выхватил из кожаных ножен изогнутые кинжалы и успел встать спиной к Перуне за мгновение, прежде чем первый враг вырвался из-за сосны. Когда-то этот воин был человеком. Теперь – из него сочилась чернота, капала с пальцев, оставляя на траве и мху дымящиеся пятна. Глаза белые, пустые, ничего не видящие. И таких – второй, третий, пятый. Они выходили из прорехи один за другим.
– Держи поле! – крикнул Северин, не оборачиваясь.
Первый бросился на него с вороным клинком. Северин нырнул под удар, резанул по ногам. Враг рухнул, но чернота уже тянулась к сапогам липкими щупальцами. Он отпрыгнул, рубанул второго по руке. Третьего – в горло. Они не кричали. Они вообще не издавали звуков. Только хрипели и лезли, лезли, лезли...
Грозовые тучи накрыли лес плотным, тяжёлым одеялом. Перуна выхватила разряд голубой молнии и ударила им за спину Северина. Запахло озоном, прелой землёй и палёной плотью.
– Шестой! – выдохнул он, не веря себе. – Сколько их там?!
Из бреши высыпала ещё дюжина противников, и Северин с тревогой взглянул на любимую. Если они не закроют прореху, территория Чарованного леса с вековыми животными и редкими травами, из которых делают ценные лекарства, будут утеряны навсегда.
Перуна кивнула, и вокруг Северина забрезжил лазоревый свет, окутывая молодого воина защитным полем. Он ринулся вперёд.
Сверкая кинжалами и уклоняясь от мерзкой черноты и ударов нечисти, Северин пробирался всё ближе и ближе к разрыву, расчищая путь.
– Давай! – зарычал он, меняясь с ней местами у самой кромки. Перуна выставила ладони и, делая пассы руками, медленно стягивала разрыв.
В последний миг из червоточины вырвался адский пёс и повис на руке Северина. Воин взвыл от боли, схватил чёрную тварь за горло и несколько раз ударил кинжалом, рассекая морок. Дело было сделано.
Минуту он молчал, не в силах вымолвить и слова. Руки тряслись. Он с трудом очистил оружие и разжал пальцы, приходя в себя и понимая, что это была его первая встреча с чернотой, и он остался жив.
Северин опустился на землю и устало закрыл лицо руками. Никто из Россов до сих пор не разгадал загадки, почему одних морок сжирает мгновенно до основания, других успевают спасти целители, а кто-то просто ещё не встречался с ним один на один.
– Снова они к нам лезут... – после мощной вспышки норадреналина чувство боли оставалось притупленным, и он не замечал, как над укусом клубится дымка, медленно проникая внутрь.
Нападений на Фраксинус и порубежные территории не случалось уже больше семи лет. Когда Рубеж удалось стабилизировать, многие решили, что настали мирные времена. Но Северина не покидало предчувствие, что это ещё не конец. Судьба Россов держится на волоске давно, и они, живущие сейчас, способны это восстановить. Им нужно склонить чашу весов в их сторону.
Увидев рану, Перуна с тревогой на сердце поджала губы и присела рядом с Северином. Она сняла с пояса пузырёк с мёртвой водой и нож, напоминающий плоскую, острую палочку с маленькими отверстиями. Девушка старалась вырезать хворь из тела как можно аккуратнее, слой за слоем, причиняя лишь лёгкий дискомфорт и жжение. Покончив с чернотой, она прочла над раной целительный заговор и на месте недавнего укуса осталось только несколько белых парных точек, напоминающих следы от зубов.
– Что бы я без тебя делал? – улыбнулся Северин, прикасаясь рукой к щеке Перуны.
– Пошёл бы к целителям! – посмеялась та и взвизгнула. Что-то маленькое, золотисто-красное и пушистое скатилось с её плеча по платью и плюхнулось у самых ног, жалобно пискнув.
– Это ещё что за чудо дивное?
Северин ткнул в светящийся комочек и тут же одёрнул руку – пальцы обдало сильным жаром.
– Ух, горячо!
– Да это же птенец Жар-птицы! – радостно воскликнула Перуна и подхватила кроху, та утвердительно пискнула в знак согласия.
– Как ты можешь с ним играть? Меня он едва не обжог! – недоумевал воин, видя как девушка забавляется с огненным комочком, отчего тот весело ярится.
– Я же стихийник, – пожала она плечиками. – для меня это естественно, как для тебя боевая магия. Нужно вернуть его в гнездо. Надеюсь, вороги его не разрушили...
Вой Синего Ордена прикоснулся к сырой земле и обратился к лесу за помощью. Пышные еловые шапки зашумели на ветру, послышался шёпот, и Северин повёл Перуну с птенцом в указанном Хранителем направлении.
В долине реки у скал они услышали тихий, безутешный плач. Забраться наверх в пещеру оказалось непросто, восхождение затрудняли поросли лишайника и острые выступы. И всё же они поднялись.
Убитая горем голубка поначалу приняла их за разорителей гнезда и хотела безжалостно скинуть с огромной высоты. Но заслышав пищание своего дитя, сменила гнев на милость и поблагодарила молодую пару, благословив прикосновением крыла на счастье, удачу и помощь в сложную минуту.
Глава 5. Древо
В её девятнадцатый день рождения все родовичи и друзья семьи по традиции собрались у них на поместье. Деревянный сруб с резными крыльцом и ставнями, выполненными искусным мастером, полнился от детского озорного смеха и топота, поздравления старших и женского перешёптывания обо всём на свете. Стол то и дело принимал новых гостей, праздничные яства и угощения.
В дверях показался белокурый парень в синем нарядном одеянии, украшенном воинской вязью. Поклонился Таре с Го
