Вы читаете книгу «Пряжа и петля» онлайн
Введение
ПРЯЖА И ПЕТЛЯ
Детектив «Уютная петля» — книга вторая
[Дмитрий Ставьев]
© 2026 [Дмитрий Ставьев]. Все права защищены.
Это художественное произведение. Имена, персонажи, организации, места, события и происшествия являются либо плодом авторского воображения, либо использованы вымышленно. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, а также реальными событиями случайно.
Никакая часть этой книги не может быть воспроизведена в любой форме и любыми электронными или механическими средствами, включая системы хранения и поиска информации, без письменного разрешения автора — за исключением случаев цитирования в критических статьях и рецензиях.
«Пряжа и петля» — вторая книга серии «Детективы Бархатной крошки».
Оглавление
Глава первая: Туман над Сансет-Харбор
Глава вторая: Находка на берегу
Глава третья: Официальные показания
Глава четвёртая: Нити слухов
Глава пятая: Алиби вдовца
Глава шестая: Распутывая нити
Глава седьмая: Тени на пристани
Глава восьмая: Что знала бухгалтерская книга
Глава девятая: Полночь в лодочном сарае
Глава десятая: Загнаны в угол
Глава одиннадцатая: Укус и жетон
Глава двенадцатая: Долг перед гаванью
Глава тринадцатая: Идеальный стежок
Глава первая: Туман над Сансет-Харбор
В семь утра Сансет-Харбор всё ещё принадлежал туману.
Он висел низко над водой, густой и жемчужно-серый, проглатывая верхушки лобстерных лодок у причала так, что виднелись только мачты — тёмные карандашные штрихи на фоне неба, ещё не решившего, хочет ли оно быть голубым. Где-то за волноломом низкая, терпеливая нота туманного горна подавала голос, а где-то ближе чайки спорили из-за чего-то на камнях под Харбор-стрит.
Пенни Уивер отперла входную дверь «Уютной петли» и вдохнула всё это разом — соль, отлив и тот особый холодный, чистый запах утреннего воздуха Мэна, к которому никакая городская жизнь так и не смогла её подготовить — ни шесть лет страховых претензий и флуоресцентного офисного света в Хартфорде, ни полтора года с тех пор, как она вернулась домой.
Колокольчик над дверью тихо звякнул. Оливер уже не спал и ждал, передние лапы упирались в подоконник, хвост ходил взад-вперёд, точно метроном на аллегро.
— Я знаю, — сказала ему Пенни. — Я тоже это вижу.
Она щёлкнула выключателем у кассы, и лавка расцвела красками вокруг неё — ячейки с пряжей стопкой от пола до потолка во всех оттенках, каких Атлантика никогда не достигала: вишнёво-красный, мшисто-зелёный и глубокий индиго, всегда напоминавший ей сумерки над гаванью. Мотки альпаки лежали мягкие и тяжёлые в корзинах у окна, такие тонкие, что почти исчезали между пальцами. Пушистая шерстяная кудель вываливалась из старого лобстерного ящика, приспособленного под витрину, — грубая, тёплая, слегка пахнущая ланолином.
Этот час она любила больше всего. Ещё нет покупателей, только тишина просыпающейся лавки, тиканье батареи в углу да туман за окном, начинающий редеть по краям, медленно наливаясь золотом, пока солнце искало себе путь.
У Оливера имелись иные приоритеты.
Это был маленький пёс с огромным чувством собственной значимости, белый с коричневыми пятнами над обоими ушами, будто собранный из запчастей трёх разных терьеров и наделённый энергетическим бюджетом всех троих сразу. Он покинул подоконник в ту же секунду, как Пенни отвернулась, и к тому времени, как она закончила пересчитывать кассу, он успел обнаружить, распустить и основательно переместить целый моток пышного мериноса из корзины уценённых товаров куда-то за кресла для посетителей.
