Вы читаете книгу «ПОТОМУ, ЧТО НЕ МОГУТ НЕ ВЫЙТИ...» онлайн
«Хочу отдать то, что горит внутри,
Хочу зажечь,
Хочу, чтоб и меня увлекли.
Будет гореть, будем хотеть,
Будем творить, как умеем, —
лишь бы радостно…»
Е. Б. Вахтангов
Рязанское зерно на Донской земле
«Кто поверил, что землю сожгли?
Нет! Она почернела от горя…»
Словами песни В. Высоцкого экспериментально назвали свой спектакль актеры молодежного Театра-студии Ростовского университета – «Обнаженные нервы земли». Спектакль о подвиге молодого рязанского тракториста Анатолия Мерзлова, который погиб на второй в своей жизни жатве, спасая от пожара колхозный хлеб и свой трактор. Об этом написал в «Комсомольской правде» Константин Симонов. В газету пришли тысячи писем-откликов молодых читателей. Ростовские актеры по этим письмам поставили документальный публицистический спектакль.
В маленьком клубном зале зрители сидят вдоль центрального прохода лицом друг к другу, а проходе – настоящая свежевспаханная земля. На склеенном из газет заднике – стилизованное продолжение этой борозды, уходящей вдаль. Стены зала обклеены экземплярами «Комсомольской правды» со статьей К. Симонова, а порталы – письмами читателей. С двух сторон под нарисованными окнами сидят машинистки, стенографирующие все, что происходит в зале. Та, то справа от зрителей, – современная девушка с распущенными волосами, и печатает она на современной, элегантной «Эрике». Та, что слева, – в гимнастерке, перетянутой солдатским ремнем, волосы ее стянуты в узел, и печатает она на стареньком «Ундервуде». А окно над ней крест-накрест забито досками, как если бы на них было написано: «Райком закрыт, все ушли на фронт». Все действие, весь пафос спектакля основан на перекличке подвига Мерзлова с подвигом солдат Великой Отечественной войны, на сравнении сегодняшних восемнадцатилетних с их сверстниками тех лет. Недаром старые трактористы говорили, что в день смерти Мерзлова поле горело точь-в-точь как тогда, в 41-м…
И идет спектакль-дискуссия, спектакль-спор о природе подвига, в одно и то же время на одном и том же маленьком клочке земли один человек совершает подвиг, а другой – подлость, о конкретности понятия «Родина», в конечном счете о том, что же это за такая «должность – быть на земле Человеком». Сидящие среди зрителей актеры спорят друг. Другом фразами, взятыми из полученных редакцией писем, среди которых есть и скептические, и одобряющие, и циничные, и восторженные, втягивают в эту дискуссию зрителей. В конспективном изложении это выглядит так (приводим текст не дословно, но сохраняя стилистику писем):
Тезис. Мерзлов пошел на смерть, не предполагая конечного результат под влиянием минутного порыва. Если бы он заранее знал, что умрет, то не полез бы в огонь, а если бы имел время подумать, то нашел бы и оправдание своему благоразумию.
Антитезис. К такой минуте человек невольно готовит себя всю жизнь. Нельзя рассуждать, взвешивать и рассчитывать, когда вокруг горит земля.
(Обгорелый и забинтованный с головы до ног Толя просил перенести его к окну больницы, откуда видны были поля…)
Тезис. Стоило ли погибать ради какого-то старого трактора. Ведь трактор – это просто набор железок, трактор сериен, а человек – неповторим!..
Антитезис. Мы никогда не узнаем, о чем думал Мерзлов в те минуты, но я уверен, он спасал не трактор, а часть своего труда, часть самого себя, если хотите – часть Родины.
(Когда Толя очнулся, его первый: вопрос был: «Как трактор?» И уже потом он сказал: «Мама, не бойся меня, подойди ко мне…»)
Тезис. Подобной пропагандой вы толкаете в огонь других! Это уже не только бесхозяйственность, это безразличие к людям!
Антитезис. Сотни людей добровольно пришли в больницу, чтобы отдать обгоревшему Толе свою кожу и кровь…
А по вспаханной земле, прислушиваясь к этим яростным спорам, вызванным его Жизнью и Смертью, бредет худенький паренек в застиранной выгоревшей гимнастерке без погон… Толе было всего восемнадцать лет, когда он погиб, он не успел еще отслужить в армии, значит, гимнастерка – отцовская…
Театр не навязывает зрителю какой-то определенной точки зрения, спор есть спор, и каждый выбирает свою позицию сам. Но позиция актеров абсолютно ясна, только выражена она не словами, а специфически-театральными средствами – пластическими метафорами, звуковыми и зрительными ассоциациями. Продуманный монтаж документов, усиленный ярким сценическим образом, приводит к возникновению у зрителя собственного мнения. Из столкновения тезиса и антитезиса рождается синтез.
В финале спектакля актеры предлагают почтить память Анатолия Мерзлова минутой молчания. Они выносят горсти зерна нового урожая, собранного на том поле под Рязанью, где работал и погиб молодой тракторист. «Люди! Остановитесь на минуту в вашей повседневной суете и задумайтесь – что есть Хлеб, что есть Жизнь, что есть Человек…» – говорят актеры.
И недаром этот острый, проблемный спектакль так горячо оценили. зрители и пресса, о нем с большой похвалой отозвался К. Симонов, его сняли на кинопленку – это типичный для молодежного любительского театра спектакль.
Что такое МЛТ
Я знаю три причины, по которым приходят люди в самодеятельный театральный коллектив. Первая – «поиграть хочется!». Собираются любители самого разного возраста, взглядов и вкусов, их объединяет только одно – желание поставить спектакль как в «настоящем» театре. Перефразируя К. С. Станиславского, можно сказать, что они любят не «театр в себе», а «себя в театре». Для них главное, чтобы были парики, наклейки и грим, чтобы костюмы и декорации были максимально приближены к авторским ремаркам. Увлечение этих любителей безусловно заслуживает уважения и поощрения, но их спектакли-репродукции, как правило, намного беднее оригинала и самостоятельного значения в искусстве не имеют.
Вторая категория самодеятельных актеров – это вчерашние школьники (главным образом, школьницы), которые твердо решили «выучиться на артиста» и в самом ближайшем будущем сниматься в кино. Они пытаются поступить побыстрее в театральное учебное заведение, имея, в сущности, весьма смутное представление о том, что такое театр. Провалившись на первом же туре, они приходят в драмкружок ближайшего клуба, чтобы немного набраться опыта перед набором следующего года, и… иногда остаются в самодеятельности на всю жизнь. И это тоже в результате неплохо.
Но есть еще одна группа актеров-любителей. Это тоже молодые люди, но с уже сложившимися взглядами на искусство и жизнь, со своими собственными стремлениями и убеждениями. Их не волнует наличие грима и декораций, их не прельщает театральная карьера, на первых порах им даже безразлично – хорошо или плохо они играют. Но их мучают вечные, «неразрешимые» вопросы бытия, и они любят Театр. И вот они собираются вместе, чтобы публично со сцены задать сверстникам те насущные вопросы, которые их, а следовательно, и аудиторию сегодня волнуют, вопросы, на которые они сами зачастую не знают ответа. Эти любители ставят не столько спектакли, сколько проблемы, и стараются это сделать в оригинальной, ни на кого другого не похожей форме. Вот тогда- то и образуется творческий коллектив единомышленников, по традиции часто именуемый «студенческим театром», хотя в нем участвуют далеко не одни студенты. Правильнее было бы назвать его «молодежный любительский театр» (далее – сокращенно МЛТ).
Почему эти театры следует выделить в особую (отнюдь не привилегированную) группу? Чем они отличаются от профессиональных театров, с одной стороны, и от народных театров или просто драмкружков – с другой? Эти вопросы неизбежно возникают, когда начинаешь говорить о специфике МЛТ. В чем она заключается? Несколько лет тому назад была составлена специальная анкета по всем проблемам, связанным с МЛТ. На нее отвечали руководители и ведущие актеры МЛТ многих городов страны. Среди них были инженеры, журналисты, профессиональные актеры и режиссеры, даже два доктора наук – все люди, отдавшие от 5 до 26 лет жизни работе в МЛТ. Мнения их по вопросу, чем же отличается МЛТ от всех других театров, резко разошлись.
«Подчеркнутым интеллектуализмом», – писали одни. «Оригинальностью формы», – заявляли другие. «Наличием своего зрителя», – доказывали третьи. «Яркой публицистичностью», – добавляли четвертые. «Личной взволнованностью, идущей от современности мысли», – утверждали пятые. И в принципе, все они были правы.
Возраст актеров МЛТ, как правило, колеблется от 20 до 35 лет, в то время как, скажем, в народном театре играют люди всех возрастов. Дело здесь, конечно, не в дате рождения, а во вкусах, в страсти ко всему новому. В своей совокупности МЛТ отражает мысли и чаяния современного молодого поколения страны. МЛТ ставит перед собой цели агитационно-пропагандистские и исследовательские, лабораторные. Поэтому МЛТ не копирует слепо репертуар и формы профессиональных театров, а пытается ставить оригинальные произведения (или уже известные, но в неожиданной трактовке, в своей адаптации) и найти для них какие-то новые, особые выразительные средства.
В дальнейшем мы будем чередовать подробные описания спектаклей, рассказы об отдельных театрах, портреты режиссеров и актеров МЛТ с обобщениями, рассуждениями и выводами.
Доказательство от противного
На эмблеме театра – скрещенные шпаги. Десять лет назад актеры обнажили их, выйдя на беспощадный бой с ложью и предрассудками, подлостью и клеветой, со всем тем, что мешает жить людям. И десять лет честно бьются за правду и справедливость, не вкладывая оружия в ножны, ибо театр их сатирический. «Студенческий театр сатиры Уральского политехнического института». Сокращенно – СТС УПИ. За десять лет они поставили тринадцать спектаклей, В том числе – лучшие сатирические пьесы известных советских писателей: «Баню» В. Маяковского, «Дракон» и «Тень» Е. Шварца, «Иван Васильевич» М. Булгакова, «Забыть Герострата!» Г. Горина, «Старый Новый год» М. Рощина, «Провинциальные анекдоты» А. Вампилова.
Молодежь понимает и принимает такой театр. Все десять лет. И в Свердловске, и на гастролях в других городах – в Якутии и в Средней Азии, в Уфе и в Челябинске, в Казани и в Ижевске. На торжественном заседании, посвященном юбилею театра, секретарь комитета ВЛКСМ УПИ Сергей Борисов сказал: «Сотни представлений, тысячи вопросов и ответов на дискуссиях и обсуждениях, десятки тысяч зрителей на спектаклях – это вклад СТС в воспитание полноценных, сознательных, мыслящих молодых специалистов».
На юбилейном вечере студенты-сатирики показали свою лучшую работу – спектакль по пьесе Г. Горина «Забыть Герострата!» Это самый «студенческий» из всех спектаклей СТС. Достаточно сказать, что вместо «человека театра», как в пьесе, здесь действует целый «античный хор»… сегодняшних студентов. Такое решение придает спектаклю разом и временной адрес (действие происходит в Древней Греции), и несомненную современность, и известную ироничность, и откровенную публицистичность.
В спектакле есть ряд интересных постановочных приемов. Здесь и остроумное использование нескольких нейтральных станков, путем простых перестановок на глазах у зрителей мгновенно превращающихся то в ложе сатрапа, то в зал судебного заседания; и точно найденные костюмы – разного цвета тряпки накинутые поверх униформы; и игра с несуществующими предметами.
В нем есть и интересные актерские работы. В первую очередь следует отметить Виктора Сафонова в роли Герострата. Роль свою он ведет в бешеном темпо-ритме движения мысли и тела, ни на секунду не выпадая из образа, ярко, озорно и пластично. Он эксцентричен, но в то же время конкретен настолько, что убеждает зрителя в правдоподобии своего героя. Он яростен до неистовости в разоблачении Герострата, и его личная взволнованность мыслью пьесы постоянно просвечивает сквозь образ, привнося в спектакль гражданскую позицию, которой иногда не хватает хору. Очень хорош Александр Жовнер в роли сатрапа Тиссаферна. Он мягок, убедителен, даже обаятелен, очень достоверен в своем сценическом существовании, точно несет мысль и задачу роли. Ему, пожалуй, не хватает лишь остроты Сафонова и его «остраненности». Дуэтные сцены обоих актеров – лучшее, что есть в спектакле.
Выступавший на юбилее руководитель театра Николай Стуликов сказал, что специфику своего коллектива он видит прежде всего в том, что общие для всех МЛТ вечные вопросы смысла жизни, цели человеческого существования театр решает «доказательством от противного». В этой формуле есть нечто, присущее именно молодежному, студенческому театру. А также сатирическому.
Вот что пишет Аркадий Райкин:
«Каждый сатирик, высмеивая что-то, что-то пропагандирует. И это «что-то» прямо противоположно тому, что он высмеивает. Если я смеюсь над невежеством, я пропагандирую эрудицию, знания. Если я стараюсь заклеймить хамство, грубость, я утверждаю чуткость, внимание друг к другу. Сатирик всегда на что-то нападает и всегда что-то защищает… И в этой борьбе мы, сатирики, являемся активными пропагандистами справедливости. А сатирики студенческих театров – пропагандистами на одном из самых важных участков идеологического фронта – на молодежном»1.
А. Райкин написал эти слова в 1966 году после Первого Всесоюзного фестиваля студенческих театров в Москве, на котором был председателем жюри. В том же году в Свердловске родился сатирический МЛТ Уральского политехнического института.
Как создается МЛТ
Новейшая история советских МЛТ ведет свое летосчисление с середины 50-х годов. В эти же годы бурное развитие МЛТ началось и братских социалистических странах, прежде всего в Польше. В то время польские МЛТ без преувеличения открыли новую эпоху в мировом театральном движении. Они создали собственную поэтику политических кабаре, поэтику ассоциативно-сатирическую и красочно-условную и оказали огромное влияние на профессионалов, Лучшие из них (Варшавский СТС, гданьский «Бим-Бом», вроцлавский «Каламбур» и др.) завоевали ряд высших наград на международных фестивалях и приобрели огромную популярность у зрителей (не только молодых) и у критики В 1957 году, во время Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве, эти спектакли увидели и советские зрители.
И в том же 1957 году мало кому ранее известный актер московского ТЮЗа Ролан Быков поставил в студенческом театре МГУ спектакль. Содержание и форма были в нем настолько современны и актуальны, что обыкновенный драмкружок разом стал одним из интереснейших театров Москвы. Волна общественного признания прокатилась от центральной прессы, в которой выступали с хвалебными рецензиями такие крупнейшие режиссеры, как Г. А. Товстоногов, до кондукторов городского транспорта, которые объявляли: «Следующая остановка – «Студенческий театр МГУ». Пьесы, апробированные на студенческой сцене, перекочевывали на сцены профессиональных театров.
Следом за Студенческим театром МГУ возникла эстрадная студия МГУ «Наш дом»2 под руководством Альберта Аксельрода, Марка Розовского и Ильи Рутберга – один из самых интересных и оригинальных МЛТ, сыгравший в истории любительского театра нашей страны такую же роль, как в истории польских – «Бим-Бом и СТС, вместе взятые.
Ю. Смелков пишет, что «Наш дом» «…стал своеобразным «головным театром» для всей студенческой эстрады того времени. В Челябинске, Ростове, Ташкенте, Казани и других городах изучали опыт «Нашего дома», ставили сцены и миниатюры из его репертуара. Да и нынешнее поколение студенческой эстрады нередко учится у своих предшественников, у них есть чему поучиться»3.
Менее чем за десять лет увлечение превратилось в массовое движение. И, как следствие его, в 1966 году в Москве состоялся первый (и, увы, единственный) Всесоюзный фестиваль СТЭМов (студенческих театров эстрадных миниатюр), то есть тех же МЛТ, работающих исключительно в жанре «капустника» или в жанре литературно-музыкального кабаре.
Несмотря на шероховатости и погрешности, свойственные всякому, даже самому благому, начинанию, фестиваль в целом вызвал положительную оценку и у публики, и в прессе. Прошло еще одно десятилетие, то есть полный срок смены поколений в МЛТ. Молодые энтузиасты самодеятельным путем организовали несколько мини-фестивалей: в 1969 году В Горьком, в 1970 году в Казани, в 1974 году в Ташкенте. Подлинной задачей этих фестивалей было «себя показать и других посмотреть», обменяться мнениями, подвести итоги и определить дальнейшие пути развития. В силу чисто организационных причин на этих импровизированных смотрах встречались зачастую совершенно случайно подобранные МЛТ – те, у кого была финансовая возможность приехать, или те, о ком понаслышке знали и потому пригласили.
Зимой 1975 года несколько известных МЛТ, представляющих пять крупнейших городов нашей страны, – театр Челябинского политехнического института «Манекен», театр «Studio» Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта, львовский молодежный театр «Гаудеамус», группа актеров МЛТ Новосибирского электротехнического института и московская молодежная театральная студия «Резонанс» – встретились в столице. Официальным поводом для этой встречи послужил проводимый редколлегией журнала «Клуб и художественная самодеятельность» совместно с кабинетом народных театров ВТО творческий семинар «Проблемы развития молодежных и студенческих театров». На семинар были приглашены человек 40 руководителей МЛТ со всей страны. После каждого из десяти показанных спектаклей шло бурное обсуждение, завершилось это все двухдневной дискуссией. Сейчас, по прошествии времени, можно утверждать, что эта встреча была равноценна фестивалю МЛТ. Это подтвердил и прошедший в декабре 1977 года заключительный показ лучших народных театров страны – лауреатов Первого Всесоюзного фестиваля самодеятельного творчества трудящихся, посвященного 60-летию Октября. Те немногие коллективы, которые представляли на этом показе МЛТ (театр Куйбышевского политехнического института, Усть-Абаканский театр; те же «Манекен» и «Studio» ЛИИЖТа) явно сделали новый очередной шаг в своем развитии.
Таковы основные вехи развития МЛТ как движения. А как же возникает каждый отдельно взятый, конкретный МЛТ, каков его путь? Для примера рассмотрим вкратце историю челябинского «Манекена».
На фестивале СТЭМов 1966 года пять лучших МЛТ были удостоены звания лауреата и золотой медали. Четырех из них уже нет. По разным причинам они прекратили свое существование, распались. И ныне лишь пожелтевшие газетные вырезки и воспоминания постаревших очевидцев могут засвидетельствовать былой успех у публики и высокое качество спектаклей Казанского СТЭМа или студии МГУ «Наш дом». И лишь «Манекен» Челябинского политехнического института продолжает до сегодняшнего дня жить, да не просто существовать, а так работать, что сейчас мы с полным основанием можем назвать его лучшим МЛТ страны, лидером движения.
Родился театр 1 апреля 1963 года. В том году на одном из факультетов готовил «капустник» Геннадий Зайцев, на другом – Борис Морозов. В их программах оказалось много удачных миниатюр. Зайцев и Морозов объединили их в одно представление, добавили ещё что-то из «капустников» других факультетов, и получился спектакль «От сессии до сессии». Молодые любители решили и в дальнейшем объединять свои усилия. Следующие пять-шесть их спектаклей были также в жанре студенческого капустника, затем театр стал все больше и больше обращаться к так называемой «интеллектуальной эстраде» (термин, придуманный поклонниками «Нашего дома»), начал искать гражданское звучание темы, острую сценическую форму. Этому во многом способствовал тот факт, что в 1964 году после учебы в Московском авиационном вернулся в Челябинск брат Бориса Морозова – Анатолий. Завзятый театрал, переполненный впечатлениями от спектаклей столичных МЛТ, прирожденный организатор, он оказался и весьма талантливым режиссером. «Манекен» начал свой бурный творческий рост. На фестиваль 1966 года театр привез острый сатирический и публицистический спектакль «Предъявите ваши сердца». Знакомство с лучшими представителям МЛТ заставило челябинцев пересмотреть многие устоявшиеся взгляды, подумать о дальнейших путях развития.
Вот что пишет А. Морозов: «Московский фестиваль показал, что МЛТ вырос из одежды беззаботного «капустника», что со сцены нужен серьезный разговор о проблемах современности, который должен вестись на ином, более высоком уровне. Миниатюра как жанр не то чтобы исчерпала себя, но где-то достигла своего предела, стала сдерживающей формой для решения сложных задач, стоящих сегодня перед МЛТ… Оставаясь публицистическим театром, мы стали пробовать себя в разных жанрах. Поэтический спектакль «Любава» по поэме Б. Ручьева, сатирический – «Сказки» Салтыкова-Щедрина, героическая композиция «И вечный бой…» по произведениям А. Фадеева, А. Толстого и др… Это был поворот к театру высококачественной литературной основы»4. Со спектаклем «Солнце разлито поровну» (по произведениям К. Мекеля, Ф. Коршеза, М. Ганиной) осенью 1971 года «Манекен» представлял МЛТ Советского Союза на Международном фестивале молодежных и экспериментальных театров во Вроцлаве. Это высшая честь, какой может быть удостоен МЛТ, потому что на Вроцлавский фестиваль приглашаются лучшие из лучших, те, что завоевали первое место на рядовых международных фестивалях (проходивших ежегодно в Загребе, Нанси, Париже, Стамбуле и Эрлангене) или на фестивалях внутри своей страны. Во Вроцлаве не было конкурсных просмотров, не было жюри, не было присуждения премий и наград, ибо сам факт приглашения на этот фестиваль являлся самой большой наградой. Это был смотр, парад лучших МЛТ мира. На этом почетном и ответственном фоне спектакль «Манекена» был единодушно отмечен зрителями и прессой как один из наиболее искренних и серьезных, «дающих самое положительное представление о молодой советской интеллигенции» (Юзеф Келера)5.
Вроцлавский фестиваль послужил толчком к новому переходу количества в качество, к третьему принципиальному творческому скачку. «Манекен» переходит к постановке философских притчеобразных пьес. «Петербургские повести» Н. В. Гоголя («Записки сумасшедшего», «Нос», «Шинель»), «После сказки…» Ч. Айтматова (по повести «Белый пароход»), «Две стрелы» А. Володина, «Сорок первый» по повести Б. Лавренева… Но о сегодняшнем дне театра и о его лучших спектаклях мы еще поговорим подробнее. А пока отметим некоторые принципиальные положения, выявленные на примере истории «Манекена».
Путь развития: «капустник» – сатирическое и литературное кабаре («интеллектуальная эстрада») – поэтические и публицистические композиции («агитпроп») – философские пьесы-притчи.
Вехи на этом пути: Всесоюзный фестиваль СТЭМов (1966 г.), две московские встречи (1975 и 1977 гг.). Об этом периоде в творчестве МЛТ, то есть о последнем 10-летии его развития, мы и будем в дальнейшем говорить.
Трое вышли из «Манекена»
«У всякого петуха есть Испания, она у него находится под перьями», – говорит герой повести Н. В. Гоголя «Записки сумасшедшего» Аксентий Иванович Поприщин. В спектакле «Петербургские повести» роль Поприщина играли одновременно три актера – Владимир Дубчинский, Виктор Буевич и Геннадий Зайцев. И когда один из них произносил эту фразу, он прижимал руку к груди. «Испания», то есть мечта, идеал, самое сокровенное, святое, чем, собственно говоря, и жив человек, находится «у всякого петуха» здесь, в сердце. У каждого из трех актеров – у студента Дубчинского, у преподавателя Буевича и у инженера Зайцева – тоже была эта мечта, этот идеал, своя «Испания». Она – одна на всех, и она – в самом сердце. Это – МЛТ «Манекен» Челябинского политехнического института…
Все трое играли главные роли в трех частях («Записки сумасшедшего», «Нос», «Шинель») спектакля «Петербургские повести». В «Записках» они представляли как бы «растроение личности» героя, три грани характера, три стороны души, три ипостаси Аксентия Поприщина. Зайцев – уязвленное самолюбие маленького ничтожного чиновника, злобного и ехидного, тщеславного и завистливого, того самого, что ненавидит «проклятую цаплю» – начальника отделения, завидует собратьям из губернского правления и пресмыкается перед его превосходительством директором… Буевич играл возвышенную, неземную любовь героя, его Поприщин был лиричен и нежен, доверчив и чист он не мог поверить в измену избранницы своего сердца, он в буквальном смысле слова сходил с ума от неразделенной любви… Герой Дубчинского – яростный борец со злом, несправедливостью. Его слова: «Все, что есть лучшего на свете, все достается или камер-юнкерам, или генералам», – звучали почти как призыв, как прокламация… В спектакле эти три линии, существуя поначалу вроде бы независимо, постепенно сплетались вместе, сливались в одно, полифонически звучащее целое, взаимно дополняли и обогащали друг друга, помогая полнее и ярче раскрыть глубочайший философский и психологический подтекст одного из самых сложных произведений Н. В. Гоголя.
Для тех, кто давно следил за творчеством «Манекена» такое решение роли Поприщина не было неожиданностью. Скорее наоборот оно подытоживало принцип распределения ролей во всех более ранних спектаклях. Вот «Солнце разлито поровну» – спектакль, состоящий из трех новелл. В первой главную роль исполнял Буевич, во второй – Зайцев, в третьей две основные роли – Буевич и Дубчинский. Кроме того, Зайцев играл роль ведущего – человека с граммофоном (подзаголовок спектакля: «Сюита для граммофона и человеческого голоса в трех частях»). Следующий спектакль – «И вечный бой…» был создан на основе инсценировки романа А. Фадеева «Разгром», повести А. Толстого «Голубые города» и рассказа Ю. Яковлева «Сретенские ворота». Левинсон – Дубчинский, Морозко – Буевич, Буженинов – Зайцев. И так далее.
Сценические амплуа актеров соответствовали трем граням образа Поприщина. Зайцев был известен как очень острый, эксцентричный актер, доходящий в сатирическом обличении своих героев подчас до гротеска, всегда ищущий яркий и смешной внешний рисунок роли. Буевич даже в отрицательных ролях всегда бывал мягок, добр, обаятелен, лиричен и предельно интеллигентен. Дубчинский – логичен, рационален, строг, скуп на яркие приспособления и краски, его темперамент всегда был прикрыт внешней сдержанностью и спокойствием, и потому еще сильнее воздействовал на зрителя. Тем интереснее и неожиданнее получался результат, когда характер персонажа и амплуа исполнителя оказывались диаметрально противоположны, когда роль игралась «на сопротивление материала». Зритель, привыкший видеть Зайцева в комических, почти фарсовых ролях, был приятно удивлен его проникновенным исполнением драматической роли Клоуна в «Солнце». А еще через год Зайцев воплотил героический и трагический образ Буженинова в «Голубых городах» Алексея Толстого.
Таким же испытанием «на излом» была для Дубчинского роль Левинсона в инсценировке «Разгрома» А. Фадеева, роль, которая потребовала от актера предельной самоотдачи, высшего напряжения всех его духовных и физических сил.
И наконец, Буевич в роли майора Ковалева в «Носе» Гоголя.
Если «Записки сумасшедшего» можно было бы сравнить с ансамблем трех виртуозов-исполнителей, то «Нос» – это концерт для солиста с оркестром. В спектакле великолепно были поставлены ритмически-танцевальные массовые сцены «Редакция газеты», «Сон майора Ковалева», «Полиция» и др.) на музыку Д. Шостаковича, очень интересно решен свет, но первопричина успеха заключалась, конечно, в исполнении Буевичем роли майора Ковалева. Это была работа на износ, работа на пределе человеческих возможностей, работа, в которой артист. поднялся, как говорится, выше своего потолка. Образ решался им на непрерывной внутренней и внешней динамике, он весь был как до отказа закрученная пружина, как до предела натянутая струна, как паровой котел под давлением выше критического – вот-вот что-то сорвется, лопнет, и все полетит в тартарары. Но на этой последней грани напряжения артист ухитрялся держать себя, партнеров и всех зрителей от начала и до конца спектакля, И над потрясенным залом звучали абсолютно современные слова великого русского писателя: «Забирайте же с собой, выходя из нежных юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, все человеческие движения. Не оставляйте их на дороге, не подымете том…»
В те годы (недаром глаголы употребляются здесь в прошедшем времени) все трое были тесно связаны не только с «Манекеном», но и вообще с Челябинским политехническим институтом.
Владимир Дубчинский заканчивал вуз, куда пришел после службы в армии. Отличник учебы, премирован за хорошую работу в СНО (работал в нем под руководством Анатолия Морозова, который оказался не только художественным, но и научным руководителем Дубчинского) и, наконец, – староста одной из лучших в вузе групп. Виктор Буевич, после того как окончил с отличием ЧПИ, был оставлен на кафедре в должности ассистента, вел практические занятия и лабораторные работы со студентами, руководил курсовыми проектами, читал курс лекций, начал писать диссертацию. По итогам смотра-конкурса был назван лучшим преподавателем кафедры.
Геннадий Зайцев – старший инженер НИИ измерительной техники, Окончил ЧПИ в 1966 году. Ежегодно несколько студентов-политехников проходили под его руководством преддипломную практику. Попасть на диплом к Зайцеву считалось большой удачей.
Все трое были членами худсовета «Манекена». Зайцев – один из самых старых актеров труппы, основатель театра. Дубчинский – один из самых молодых, в коллективе «всего» несколько лет. Буевич – «золотая середина». Все трое жизни вне «Манекена» не представляли, все трое были перегружены многочисленными делами, нагрузками, занятиями, все трое оказались очень застенчивы, когда пришлось отвечать на вопросы, и предпочитали рассказывать не о себе, а друг о друге.
Дубчинский. Зайцева как инженера совсем не знаю, слышал, что хороший. А у Буевича я учился, это у-у-у… такой зверь…
Буевич (очень мягко). Я к студентам вообще отношусь нелояльно, «деру» их в хвост и в гриву. У меня, кроме Дубчинского, еще был один из «Манекена», так я их обоих на курсовом проекте гонял в десять раз сильнее, чем всех прочих. А вообще, очень трудно забыть, что Дубчинский – твой партнер, а не просто студент.
Зайцев. Они оба – прекрасные партнеры, в «Записках» мне очень легко играть с обоими.
Буевич. С Зайцевым играть – это наслаждение. Он – единственный партнер, с которым я могу себе позволить импровизацию. С Дубчинским мне труднее. Он блестящий чтец и очень профессионален на сцене, но это – не Зайцев!
Дубчинский. О таких товарищах можно только мечтать. Они старше меня, но никогда не подчеркивают этого, наши человеческие взаимоотношения – самые теплые. Кроме того, на сцене я постоянно учусь у них, а это – самое главное.
Буевич. В Зайцеве я вижу свое будущее. Я иду по проторенной им дороге, у меня все то же и так же – удачи и ошибки, сомнения и трудности. Это очень близкий мне человек. С Дубчинским мы менее близки. Он неплохой парень и отличный товарищ, но как на экзамене я не могу забыть, что он актер «Манекена», так и здесь мне не переступить через ощущение, что он – мой студент.
Зайцев. О Буевиче и Дубчинском я могу сказать только самое лучшее, что вообще говорят о людях. У нас сейчас на редкость дружный н хороший коллектив в театре. Мы все живем как одна семья…
Что такое «студийность»
Беседа с тремя ведущими актерами состоялась в день десятилетнего юбилея театра. 1 апреля 1978 года «Манекену» исполнилось пятнадцать лет. Сменилось поколение, и этих троих актеров в труппе уже нет. Но и давняя беседа с ними, и причины недавнего ухода их из театра позволят нам поговорить об одной из главных сторон жизни МЛТ.
Сегодняшняя молодежь – это прежде всего молодежь учащаяся. «Около восьмидесяти миллионов человек, то есть третья часть всего населения нашей страны, учится», – отмечал в своем докладе на торжественном заседании, посвященном 100-летию со дня рождения В. И. Ленина, Леонид Ильич Брежнев. И далее: «От того, чему и как мы их научим сейчас, во многом будет зависеть прогресс нашего общества в будущем… Задача состоит в том, чтобы научить молодых людей творчески мыслить, подготовить их к жизни, к практической работе»6.
Этой задаче и служат молодежные любительские театры, воспитывающие не только (и не столько!) актера, но, в первую очередь, творческого, мыслящего Гражданина. Утверждение, что театр – искусство коллективное, давно уже стало банальностью. Однако не разумом, а сердцем начинаешь это понимать, только столкнувшись с работой в МЛТ.
Повторим еще раз, что МЛТ в первую очередь является не сборной группой разновозрастных актеров – мастеров своего дела, а коллективом сверстников. Каждый член коллектива, кроме того, что он актер, еще и монтировщик декораций, мебельщик, реквизитор, осветитель, костюмер. Мало того, в исполнении этих обязанностей ребята находят дополнительную радость, так как это еще большее приобщение к таинствам театра. В МЛТ они трудятся не для славы, а чтобы испытать высшее из наслаждений – наслаждение творчеством, испытать самому и наградить им соучастника этого творчества – зрителя, поделиться с ним теми мыслями и чувствами, которые волнуют всех. В МЛТ царит такая морально-этическая атмосфера всеобщей доброжелательности, настроенной на дружеском подтрунивании, сдобренной тонким юмором, когда творческий акт становится легким и радостным. Здесь не стыдно ошибиться, не боязно показаться глупым или неумелым, здесь все равны, все полны энтузиазма и горения, каждый готов играть любую роль, нет ни тщеславия, ни зависти, ни зазнайства – непременных признаков так называемой «актерской психологии». Ведь поскольку у каждого есть еще одна, основная профессия, то резко уменьшается процент неудачников, невысказанных обид, Участники приходят в МЛТ после учебы или рабочего дня, ради МЛТ они жертвуют отдыхом и развлечениями. «Искусство требует жертв» – это ведь про них сказано. В МЛТ каждый человек проверяется на бескорыстие и энтузиазм. И «духовной жаждою томим» – тоже про них сказано, про людей, которым всегда мало того, что есть, и хочется «глаголом жечь сердца людей». И если это желание начинается с терпения – с мытья полов и окон, изготовления декораций и реквизита, установки света и звука, то очень скоро отсеиваются случайные люди, устанавливается единство взглядов, торжествует закон «все за одного, один за всех», словом, создается воспитанный на единых принципах, выкованный в одном горниле коллектив. У ребят появляется место духовного общения, место, где можно поспорить с друзьями, подумать, узнать что-то новое, словом, место, где воспитывается Личность.
Для участников театр воистину становится вторым домом, они делают театр, а театр «делает» их самих, во многом способствуя становлению их личности. Вот что пишет актриса одного из МЛТ: «Театр живет, как одна семья… Нигде я не встречала такой дружеской атмосферы… Для всех нас театр – это не просто увлечение, это часть нашей жизни. Он формирует нас, делает чище, лучше. Театр входит в жизнь. И мы часто говорим в своей обыденной жизни фразами из спектаклей, потому что все время живем этим спектаклем, и его идея становится нашим собственным убеждением».
Вопросы этические, вопросы взаимоотношения студийцев друг с другом, создание товарищеской атмосферы – одно из специфических условий существования МЛТ. Коллектив, как правило, имеет свой жесткий устав, законодательно закрепляющий обязательства, добровольно принятые на себя каждым участником по отношению ко всем. Эти напечатанные на машинке листки бумаги представляют любопытнейший документ. Вот, к примеру, несколько первых пунктов устава ленинградского МЛТ «Риск».
1. Мы молоды и мечтаем открывать мир и себя, поэтому мы в «Риске».
2. Мы ищем новые формы, способы и методы в любительском театральном творчестве, а неизведанное всегда сопряжено с риском, отсюда и название нашей студии.
3. Верность, одержимость, одухотворенность, искренность и доброта – необходимые качества рисковца, ибо «Риск» – дело благородное.
4. «Риск» – коллектив друзей. Каждый помогает тебе, и ты помогаешь каждому. Любое проявление равнодушия, высокомерия, хамства, эгоизма или снобизма есть предательство себя и нас.
5. Как член «Риска» ты делаешь все от тебя зависящее, чтобы повысить гражданский, духовный и интеллектуальный уровень, как свой, так и «Риска» в целом. Серость и душевная ограниченность – пороки; превзойди себя, но от них избавься…
Конечно, во всем этом есть элемент игры, но есть и что-то бо́льшее, уходящее корнями в основы коммуны А. С. Макаренко и студии К. Б. Вахтангова то, что приучает участников коллектива к дисциплине и порядку, воспитывает в них ответственность за свои поступки.
Принцип студийности является одним из основных критериев для всех МЛТ. («Студийность – отношение к работе и друг к другу» – сформулировано в уставе МЛТ «Резонанс».) «Я беру не актеров, а людей», – сказал мне один руководитель. «Прежде чем принять его в коллектив, я должен не прослушать, как он читает басню, а внимательно заглянуть ему в глаза», – написал другой. «Мы встречаемся не только на репетициях, но проводим вместе все вечера, все праздники, вместе едем в отпуск, и там в повседневном общении выясняем, кто есть кто», – делится секретами своей системы воспитания человеческих качеств третий. Так возникает союз энтузиастов, одержимых, называемый МЛТ. Студийность – необходимое для МЛТ условие, но не главное. Оно не должно стать самоцелью. Иначе возникает опасность кастовости, создания некоей свиты, монастыря искусств.
Вспоминаю, что в 50-е годы, увлекшись литературой о студии Евг. Вахтангова, мы сильно грешили игрой в студийность. Бесконечные ночные заседания всевозможных бюро и активов, смена руководителей, безжалостное отчисление из коллектива «нестудийных», споры о том, что важнее студийность или способности все это зачастую мешало нормальной учебе и работе, выхолащивало главное – творчество, исчезала гражданская активность.
Огромную роль в сочетании этического н эстетического начала с гражданским играет личность руководителя МЛТ. Руководитель принимает на себя не только художественную, но прежде всего моральную, нравственную ответственность за судьбы людей, с которыми он работает. Есть МЛТ, где руководитель один решает все вопросы и один за все отвечает, есть такие, где эти функции переданы выборному органу – совету, но при сохранении за руководителем права «вето».
Вернемся опять к «Манекену». Организационная структура, внутренняя дисциплина коллектива определяется в первую очередь Анатолием Морозовым. Вот что он пишет: «МЛТ во всех своих проявлениях представляет коллективное творчество при полном единоначалии руководителя… Каждый МЛТ вырабатывает свой организационный статут, и, придя в коллектив добровольно, члены театра должны подчиняться строгим организационным требованиям. Без жестокой организационной дисциплины театр превращается в говорильню…»
Все эти уставные положения Морозов строжайшим образом воплощает на практике. Достаточно посмотреть, как он проводит последнюю «установочную» беседу с актерами перед ответственным спектаклем или подробный разбор после него, как перед каждой репетицией в течение часа идет обязательный голосовой и движенческий тренаж, как живут актеры во время гастролей, соблюдая «сухой закон» и солдатскую дисциплину, как, наконец, во время представления сидит Морозов где-то в глубине зала в наушниках и с микрофоном в руках (этот диспетчерский пульт смонтирован самими студентами ЧПИ) и корректирует спектакль по ходу действия. Такой дисциплины, такой «научной организации труда», как сейчас модно говорить, я, признаться, не видел ни в одной профессиональной труппе. Больше всего это напоминает работу современного спортивного тренера, а не репетицию или спектакль. Но вся эта организация и дисциплина построены не на слепом подчинении руководителю, не на принуждении или страхе, а на сознательном, добровольном самоограничении каждого во имя нужд коллектива. Опять предоставим слово Морозову:
«К нам в театр может попасть любой студент института. Особых требований к нему как к актеру мы не предъявляем. Но нам очень важно понять, что он за человек. Главное условие для актера МЛТ – быть энтузиастом своего дела, быть одержимым. Если этого нет, не будет и правды в его обращении к зрителю. Этика взаимоотношений, человеческие качества должны ставиться выше актерских способностей».
И это не пустые слова. За последние пять лег «Манекен» сознательно расстался с одним из своих ведущих актеров по причинам внутреннего характера, бросил искусство и целиком ушел в науку другой, после окончания вуза распределили в далекий город третьего… Но театр стоит, и на его творческом лице не появилось ни гримас, ни шрамов, ни морщин. Честное слово, сказал бы кто, что это возможно, – не поверил бы. Да из любой профессиональной труппы, не говоря уж о самодеятельности, уйди разом три ведущих опорных артиста, на которых строится репертуар, и театр заскрипит, зашатается, чаще всего рухнет, или несколько лет будет залечивать раны. Но вот Геннадий Ефименко ввелся на роль Зайцева, привнеся в нее новые, острые и свежие краски; Саша Рыжков ведет ритмико-пластический тренаж вместо Буевича; Володя Готовцев или Саша Мордасов играют главные роли, которые прежде, наверное, достались бы Дубчинскому. И театр живет!
Синеблузники семидесятых
Удар в гонг!
На сцену вылетают двенадцать человек, двенадцать парней и девчат в синих джинсах и водолазках, двенадцать подтянутых, спортивных, ловких, пластичных и напряженных, как перед схваткой, перед броском. Они замерли – колени полусогнуты, руки напряжены, плечи подались вперед, глаза устремлены в одну точку (поза «вратарь»). Сейчас – удар…
Удар в гонг!
Все фигуры, как на одной оси, развернулись плечом на зал (поза «атака»), зазвучала музыка, в жестком, четком, стремительном ритме скандирует хор слова:
«В этом зале сейчас
Мы сыграем для вас
Политическое кабаре!
Да, да! Политическое кабаре!..»
И сыграли! Да еще как сыграли – под овацию всех зрителей!
– Где сыграли, кто сыграл, что сыграли?.. – предчувствую я недоуменные вопросы. Отвечаю на все сразу, расшифровывая слова пролога.
«В этом зале» – в одном из крупнейших залов Москвы, киноконцертном зале «Октябрь».
«Сейчас» – 20 октября 1971 года.
«Мы» – МЛТ Ленинградского кораблестроительного института «ТЕМП».
«Для вас» – для делегатов Первого Всесоюзного слета студентов, собравшихся на праздничный концерт.
«ТЕМП» показывал в этом концерте десятиминутную сцену из спектакля «История западного обывателя, который ни во что не вмешивался». Сценарий написан участниками на фактическом материале, взятом прямо из газет, Этот материал смонтирован с песнями и миниатюрами, сочиненными также студийцами. И вот результат – острый, злободневный, публицистический спектакль-памфлет, где пафос и сатира, плакат и карикатура, быт и гротеск, слово и музыка, мимика и пластика, словом, все-все подчинено одной цели, одной задаче – напомнить, что именно из-за таких вот тихих, незаметных, равнодушных обывателей и появляются на земле Ложь и Предательство, Лицемерие и Страх, Фашизм и Война…
Вот сцена, которая называется «Масс медиа» (средства массовой информации, по-английски созвучно с «масс мёёдэ» – массовое убийство). Стоят, прикрывшись газетками, обыватели, ничего не видят (не хотят видеть) и не слышат (не хотят слышать), а в зал летят обнаженные в своей документальной беспощадности фразы:
– В ХХ веке более 750 000 американцев было убито дома, в Штатах, просто так… Это больше, чем их погибло в двух мировых войнах…
– В американских семьях находится более 200 миллионов единиц огнестрельного оружия, то есть по одной штуке на каждого мужчину, женщину и ребенка…
– За всю историю США было всего 36 президентов. Стреляли в каждого пятого. Из них 4 убили, одного ранили и лишь дважды промахнулись…
– Масс медиа… – шелестит недвижная толпа, – масс мёёдэ…
И падают, падают один за другим, скорчившись от боли, но не пытаясь даже протестовать, роптать, сопротивляться, бороться… И на всем пространстве сцены – трупы и газеты, газеты и трупы! Но вот…
Удар в гонг! И трупы встают. Встают в привычную позу, в позу «Сдаюсь!», и черные тени на красном фоне умножают их число до толпы, до стада. И звучит обличительная, гневная, саркастическая песня…
Спектакль и весь коллектив выгодно отличаются «лица необщим выраженьем» от других СТЭМов. Думается, что именно эти качества – гражданственность, публицистичность, страстность, умноженные на оригинальную форму, – привели к тому, что в марте 1971 года «ТЕМП» отметил свое десятилетие. За эти годы театр в рамках Всесоюзных агитпоходов студенческой молодежи проехал от Дальнего Востока до Кольского полуострова, был первым МЛТ, выступавшим на КамАЗе, завоевал звание лауреата на фестивале студенческих театров социалистических стран, проводившемся в Польше, и, наконец, был удостоен высокой чести выступать на Всесоюзном слете студентов.
Чего хочет МЛТ
Итак, МЛТ – коллектив единомышленников. Какова же та единая мысль, которая сплачивает этих людей, заставляя их забыть о сне, о еде и о доме, чтобы высказать свою мысль зрителю, поделиться ею с ним, поспорить, попытаться убедить. Естественно, в каждом театре она своя, но в то же время у всех общая. Именно эта общность идеи позволяет нам говорить об МЛТ как о движении, о течении в искусстве. Это общее – сверх-сверхзадача по К. С. Станиславскому или по Е. Б. Вахтангову, – «ради чего». Ради чего вышли они на сцену? Мы бы сформулировали эту задачу так: «Бой за душу человека».
Очень хорошо сказал об этом один из актеров МЛТ Московского университета инженер Юрий Горин: «Цели и задачи МЛТ – стать выразителем идей и философским знаменем современной советской молодежи, убедительно и интересно воздействовать на умы и эмоции молодежного зрителя с позиций партийных, гражданственных».
МЛТ – это такой театр, где участие в спектакле является прежде всего формой общественной деятельности, гражданским и моральным долгом каждого актера. Поэтому и темы, которые они поднимают в своем творчестве, – самые основные, глобальные и животрепещущие темы нашего времени, и масштабы категорий, которыми они мыслят, – иные, нежели в обычном драмкружке. МЛТ поднимают проблемы места молодежи в нашей действительности, борьбы с бюрократией и равнодушием, проблемы войны и мира, любви и ненависти. Они соединяют открытую тенденциозность, страстность, полемичность (иногда переходящую по молодости лет в запальчивость) с серьезными и глубокими обобщениями. После первого фестиваля СТЭМов А. И. Райкин писал:
«Когда знакомишься со спектаклями МЛТ, явственно чувствуешь, что люди вышли на сцену, поставив перед собой высокую и благородную задачу – активно вторгнуться в жизнь и призвать зрителей понять чаяния молодого человека, нашего современника, который хочет строить коммунизм, строить его творчески, страстно. Я чувствую в этих спектаклях личную ответственность актеров, режиссеров, исполнителей за те проблемы и явления жизни, о которых они говорят, стремление понять эти явления, их глубину, их суть и сказать о них самое важное, что-то страстно поддержать, что-то исправить. Я отчетливо ощущаю высокую гражданственность постановок МЛТ. В каждом спектакле я видел гражданина – патриота своей страны… Я бы назвал МЛТ агитбригадами за коммунизм, за все лучшее, доброе, что есть в человеке. Этим людям можно смело доверить трибуну, с которой они воспитывают других и воспитывают себя»7.
Непременным условием такого гражданского агитпроптеатра: является точность, конкретность, осознанность позиции, мировоззрение участников. За что и против чего поднимает голос театр именно сегодня? Чтобы не впасть в мелкотемье, не стрелять из пушек по воробьям (или того хуже – не попасть в своих), не промахнуться мимо цели, не разглядев за деревьями леса, надо иметь не только горячее сердце, но также трезвый ум, холодный глаз и твердую руку. В МЛТ честность, искренность посыла непременно должна соседствовать с интеллектуальностью, рациональностью ума и добротой, чуткостью души. Здесь, как и в создании этического п очень важна личность руководителя, его мировоззрение.
Огромную роль в деле формирования активной жизненной позиции актеров и зрителей, их высокой идейной убежденности, осознания общественной важности и значимости того, что они делают, играет постановка героических спектаклей. Ярким примером такого МЛТ может служить львовский театр «Гаудеамус». На протяжении всего нескольких лет в театре были поставлены спектакли: «Сквозь время» – поэтическая и публицистическая композиция по произведениям В. И. Ленина и стихам советских поэтов: «Мне хочется видеть сегодня тебя…» – композиция из писем и песен времен Великой Отечественной войны: «Гибель Кронштадтского полка» – монтаж отрывков из произведений В. Вишневского, Б. Лавренева, А. Веселого, П. Нилина, А. Платонова; «В списках не значился» Б. Васильева; «Оптимистическая трагедия» В. Вишневского; «Заседание парткома» А. Гельмана. За одними этими названиями встает политическая задача театра – создание летописи боевых и трудовых подвигов советской молодежи. Рассмотрим, для примера, спектакль «Мне хочется видеть сегодня тебя…».
Жанр этого спектакля можно было бы определить как «героико-романтический реквием в память погибших на войне». В нем очень удачно скомпонованы письма на фронт и с фронта, малоизвестные песни тех лет, отрывки из произведений советских писателей и поэтов (Довженко, Яновского, Майорова, Отрады и др.). Отдельные сцены (письмо на фронт матери Героя Советского Союза Юрия Смирнова, монолог безрукой девушки, возвращающейся из плена, последние письма погибших солдат, которые читают не дождавшиеся их невесты) производят огромное впечатление. ее очень интересно поставлен на сплаве художественного чтения, пения, пантомимы, световых эффектов, игровых сцен (постановка художественного руководителя театра Б. Озерова).
В то же время при постановке подобных спектаклей очень легко впасть в ложную патетику, в назидательность и дидактичность. МЛТ должны проводить в жизнь свои идеи ненавязчиво, стараться, чтобы зритель начал размышлять, сопоставлять, делать выводы. Молодые не верят готовым рецептам. Поэтому спектакли МЛТ должны быть диалектичны, показывать мир в противоречиях, в конфликтах. Одним из ярких примеров может служить спектакль «Обнаженные нервы земли», с описания которого мы начали эту книгу.
Недавно премия Ленинского комсомола была впервые в ее истории присуждена МЛТ. Этой чести был удостоен Ивановский молодежный народный театр драмы и поэзии (основатель и на протяжении двадцати лет бессменный руководитель Р. Гринберг). Премия была присуждена за цикл спектаклей «Память», в который вошли театральные портреты поэтов, павших в годы войны, – «Алексей Лебедев», «Николай Майоров», «Елена Ширман» и поэтическое представление «Памяти друга». В связи с этим «Комсомольская правда» писала: «Главная комсомольская награда – это оценка той высокой гражданственности, которая пронизывает все созданные за двадцать лет спектакли. Именно гражданственность – тот основной эстетический и этический принцип, который исповедует театр»8.
Подведем итоги. Итак, МЛТ – это театр-трибуна, театр-рупор современной молодежи, театр гражданственный, страстный, актуальный, злободневный и диалектический. Как писал Н. А. Некрасов:
«Кто живет без печали и гнева,
Тот не любит отчизну свою…»
Поэтому спектакли МЛТ никогда не оставляют зрителей равнодушными. Эти спектакли могут нравиться или не нравиться, но равнодушными не оставят. Настоящий МЛТ говорит со сцены только о том, о чем он не может не говорить. И это главное его отличие от любого другого театрального коллектива.
Наши МЛТ имеют давнюю и славную традицию. Они ведут свое начало от знаменитых агитпроптеатров 20-х годов – «Синей блузы» и «Живой газеты», от театров рабочей молодежи (ТРАМов) 30-х годов, от идей «Театрального Октября» В. Мейерхольда. В своем письме к труппе театра Революции Всеволод Эмильевич писал: «Театр Революции» является театром агитационным, актер этого театра, беря на себя роль своеобразного трибуна, должен стать прежде всего общественным деятелем, не безразлично относящимся к вопросам политики…»9.
В настоящее время все наши крупнейшие МЛТ пришли к необходимости постановки проблем, волнующих всех молодых, проблем гражданских в самом высоком значении этого слова. Наши театры; с самого их зарождения чурались этакой отвлеченности, снобизма, поисков чистой формы, которыми грешили многие зарубежные МЛТ. Мы сильны были прежде всего точной позицией, честностью в постановке вопросов, опытом злободневных «капустников» и агитбригад.
Если многие молодежные театры Запада пришли сегодня к постановке политических спектаклей долгим и извилистым путем через формотворчество, увлечение новейшей авангардистской драматургией, постановку отвлеченных философских эссе, копание в глубинах подсознания, то у советских МЛТ публицистичность, гражданственность заложены изначально, в крови, в корнях. Практически сегодняшние наши МЛТ – это те же ТРАМы с их страстностью и открытой полемичностью, где «актер – это взволнованный докладчик» (формула основателя ТРАМов М. Соколовского), но с поправкой на возросший культурный и интеллектуальный потенциал актеров и зрителей. То есть мы можем сказать: «МЛТ – это ТРАМы семидесятых годов».
Белые лебеди над Невой
В осеннем Ленинграде на 7-й Красноармейской улице во дворе вы находите общежитие студентов института инженеров железнодорожного транспорта (ЛИИЖТ). Минуя сурового вахтера, поднявшись сквозь пять этажей кухонных запахов, звуков транзисторов и гитар, вы попадаете в две маленькие комнаты под самой крышей. Стены в них обтянуты серым холстом, висят оригинальные, сделанные из каких-то обгорелых досочек и блестящих гвоздей полуобъемные плакаты-коллажи, стоят макеты спектаклей, лежит реквизит. Независимо от того, постоянный вы гость здесь или забрели впервые, вас встретят стаканом горячего крепкого чая и дружеской улыбкой. И через минуту вам становится тепло и уютно. Вы в МЛТ «Studio» – театре студентов ЛИИЖТа.
Они начинали не так, как все. Не было в их репертуаре студенческих «капустников» – про хитроумного первокурсника и недалекого профессора, про грязь в «общаге» и пирожки в «столовке». Они начали сразу со второй ступени развития любого МЛТ – с поэтических композиций. Вначале это были «Павшие и живые» – по стихам молодых советских поэтов, участников Великой Отечественной войны, затем «Октябрьский марш» – по стихам Владимира Маяковского и Роберта Рождественского. Поэтому они не приобрели тех элементов мастерства, которые, безусловно, дает участие в эстрадных программах, – раскованность, импровизационность, умение несколькими штрихами создать яркий запоминающийся образ-маску. Они приобрели гражданственность духа и мысли, и способность, не размениваясь на мелочи, видеть главную цель, а некоторые другие наши МЛТ, напоминают сложившийся театральный организм, с его внутренним распорядком и административными заботами. Они в большей степени заставляют вспомнить атмосферу Мансуровской студии или студии Л. А. Суллержицкого. Может быть, потому что это другое поколение. Они не успели увидеть спектаклей эстрадной студии МГУ «Наш дом», породивших десятки последователей – СТЭМов по всей стране, их эталоном и примером для идея поэтического агиттеатра. Во всяком случае, вначале.
Последним спектаклем этой серии была композиция по стихам А. Вознесенского «Время и лица». Ее характеризовали отказ от индивидуального успеха во имя героя-коллектива, увлечение ритмом и экспрессивная манера подачи текста, плакатность мизансцен и хоровая мелодекламация. Но появилось уже и то, что в наибольшей степени завораживало и обнадеживало, – личная взволнованность, накал души, полное совпадение мыслей и чувств актера и режиссера с мыслями и чувствами автора и героя. Это «искренность, часто счастливо заменяющая профессионализм» (М. Дмитриевская)10, та самая искренность, которая, как правило, с годами постепенно исчезает, уступая место актерскому мастерству. «Studio» ЛИИЖТа в наибольшей степени из всех известных мне МЛТ сумела избежать этой опасности.
Найти свою собственную тропинку в театральном искусстве помогла театру драматургия Александра Володина. Забегая вперед, заметим, что и впоследствии новая литература и драматургия совпадали с новым этапом в развитии коллектива. Что тут первично, а что вторично не берусь судить, Появление ли интересного произведения подталкивало студию к дальнейшему росту, или внутреннее развитие коллектива заставляло искать новых авторов, отвечавших еще неосознанным до конца потребностям актеров и режиссера? Так или иначе, но от плакатности и напора, свойственных выше перечисленным поэтам, и экспрессивной формы подачи их стихов студия сделала резкий крен в сторону психологической тонкости, бытовой узнаваемости и поэтической атмосферы лирических произведений Володина. Были поставлены спектакли «Диалоги» – по его одноактным пьесам и рассказам и «С любимыми не расставайтесь» – внутристудийная инсценировка его известной повести. Этими спектаклями «Studio» ЛИИЖТа доказала, что и в жанре лирики (любовной лирики!) МЛТ могут сказать о современной молодежи, то есть о самих себе, зачастую гораздо больше и точнее, чем иные академические театры.
В последние годы коллектив перешел на качественно высшую ступень в творчестве МЛТ – постановку проблемных пьес-притч. Проблемы чести и м верности идеалам и предательства их стали главными в постановке спектакля по повести В. Быкова «Сотников». Недаром «Studio» с этим спектаклем выступала на четвертом фестивале во Вроцлаве.
Но несмотря на всю современность проблематики повести (еще более подчеркнутую в спектакле), это все же было произведение о войне, слишком многими реалиями своими привязанное к тем временам, к тем экстремальным ситуациям, когда проверялся на излом каждый человек. Лейтмотивом спектакля была известная песня В. Высоцкого, которая заканчивается словами:
«А когда отгрохочет, когда отгремит и отплачется,
И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки сменят шинели на платьица,
Не забыть бы тогда,
Не простить бы и не потерять».
И вот герои, а следом за ними и актеры «сменили шинели на платьица». Но и не, и другие, как мы сейчас увидим, «не забыли», не простили, и не потеряли. Так появился в репертуаре спектакль «Не стреляйте в белых лебедей» Б. Васильева – прямое продолжение темы, не перенесенной в наши дни, и оттого еще более четко и точно ставящий вопрос, – ради чего живет на земле человек.
Эти спектакли поставили перед коллективом две насущные и не терпящие отлагательства задачи – повысить уровень актерского мастерства и обратить внимание на форму постановку. Нельзя сказать, чтобы раньше коллектив этим не занимался. Но тогда «искренность… счастливо заменяла профессионализм», а теперь этой замены стало мало. И к ночным бдениям студии, к ее такому интересному и уютному быту добавились вдвое, втрое интенсифицированные ежедневные (!) занятия мастерством актера. Один из крупнейших специалистов Ленинграда по сцендвижению К. Черноземов четыре раза в неделю вел час тренажа. Когда-то они жили по принципу «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Теперь они поняли, что для того, чтобы наиболее эффективно донести свои гражданскую боль и ярость, мысль автора и переживания героя до ума и сердца каждого зрителя, надо быть еще и «поэтами», то есть актерами, мастерами.
К несомненным достоинствам спектакля следует в первую очередь отнести оформление, коллективно сочиненное всеми участниками. Легкие конструкции – стремянки из плохо ошкуренных жердей на глазах у зрителя превращались в плетни и срубы, в деревья и лодки, в палатки и мосты Очень интересно была поставлена игра с вещами, когда герой сделал лишь жест в сторону партнера, а у того в руках уже оказывались «подаренный» платок или «переданная» кружка когда лента серой материи превращалась в стол, а красной – в трибуну (Постановщик всех спектаклей – руководитель театра В. Малыщицкий).
И хотя в спектакле не было ярких актерских удач хотя спектакль местами был рыхл, не доведен до идеальной художественной целостности, хотя режиссеру и актерам порой не хватало мастерства и фантазии в решении отдельных эпизодов и образов, но редко какой-нибудь спектакль так брал публику за сердце, отдавался в душе щемящей болью, как скромное и весьма еще наивное исполнение пьесы Б. Васильева студентами ЛИИЖТа. У них было главное – они были абсолютно честны и так лично взволнованы мыслями и идеями повести, будто в каждом из них жила чистота и родниковость Лебяжьего озера.
Но… пришла пора менять и «платьица» на взрослый костюм. И очередной этап зрелости театра опять связан с новой литературой – сценическим эквивалентом радиопьесы Бориса Голлера «Сто братьев Бестужевых, или Прошлогодний снег». И пьеса, и постановка ее на ленинградском радио были приурочены к 150-летию восстания на сенатской площади. «Сто братьев Бестужевых» сочетает в себе фактологическую точность историка со свободой художественного вымысла, глубину психологического проникновения в образ с философским осмыслением материала, обобщение ситуации, доведенное порою до символа, с предельно концентрированной поэтической конструкцией каждой отдельной фразы. Эта драма, на мой взгляд, относится к лучшим образцам того, что было написано в русской литература о «людях 14 декабря», и заставляет вспомнить исторические романы Ю. Тынянова и Н. Эйдельмана. Основная мысль пьесы в том, что «декабристы вышли на сенатскую площадь, еще потому, что верили беспременно в успех, а потому, что не могли не выйти!», оказалась очень близка и понятна молодым любителям. Они ведь тоже выходят на сцену потому, что не могут не выйти!
В полутемном фойе зрителей встречает пятнадцать молодых ребят. Все в черных жилетах в белых рубахах с поднятыми уголками воротников и с небрежно повязанным бантами на шее. Впоследствии к этому условно-обобщенному силуэту «молодого человека XIX века» добавляется либо белый мундир царя, либо зелёный – жандарма, либо шпага караульного. В руках у всех фонари с зажженными свечами, у одного – гитара. Они поют об «аксельбантах», флигель-адъютантах, каретах, эполетах» – песней, светом, костюмом задавая временной адрес событий. Это перенесение в конкретную историческую эпоху подчеркнуто и в оформлении. Публику проводят в небольшой зал, где стулья для зрителей с трех сторон «окружают маленькую площадку, ограниченную шестью «пушкинскими» фонарями на полосатых, шлагбаумных, «николаевской» раскраски столбах.
«Вот и платим молчаньем за причастность свою», – спели актеры и смолкла гитара. Началось действие…
